02 апреля, 17:21

Conway responds to claim she’s the No. 1 leaker

Counselor to the president Kellyanne Conway claimed Monday that she has a “great relationship” with Ivanka Trump and Jared Kushner, the president’s family members and close advisers, disputing an assertion from the author of a forthcoming book that she is the “number one leaker” in the White House.“I have a great working relationship and a great relationship with Jared and Ivanka, had dinner with them recently at their house,” Conway said Monday morning, telling Fox News’s “Fox & Friends” that she had discussed the issue briefly on Sunday with President Donald Trump. “He knows, and he has said publicly and privately who the leakers and the liars are and have been. Very happy that there’s a lot less leaking in the White House now than there was.”In an interview Sunday morning with CNN’s “State of the Union,” author Ronald Kessler said Conway is the top source of leaks inside the Trump administration, recalling an on the record interview with her in which she “said the most mean, cutting and obviously untrue things about Reince” Priebus, the former White House chief of staff who was fired last summer. In that same interview, Kessler said, Conway “also lit into Jared and Ivanka, saying that they leak against Steve Bannon.”Conway offered her retort Monday morning as the White House Easter egg roll played out behind her, suggesting that her name is used often in headlines and TV chyrons to gin up interest in a story. She said the general theme of Kessler’s book – that Trump will ultimately be remembered successfully as a Reaganesque president – is obvious to “those of us who have the privilege of having access to him, working here every single day.”She also seemingly reveled in her continued role with the Trump administration while others have departed, telling Fox News reporter Abby Huntsman that those who have “survived a lot of people and continue to be here” inspire “a lot of jealously and backbiting.” Without naming names, she attacked administration leakers and suggested those who have been the loudest in their complaints about the media have also been among the most prolific sources for political reporters. Conway also warned that she will someday have her own story to tell."Leakers get great press. And one day, Abby I will have my say. So that will be very, very fascinating. I will have my say,” she said. “You know, we learned a long time ago around here, the people who say ‘enemy of the people, opposition party, fake news, biased media,’ they can talk to the media all day long because nobody would suspect them.”

02 апреля, 00:00

A Saudi Prince's Quest to Remake the Middle East

Dexter Filkins, The New YorkerA few days after Donald Trump was inaugurated, Jared Kushner sat down to decide how to reshape the Middle East. During the campaign, Trump had promised a sweeping transformation of the region. Steve Bannon, Trump’s senior aide and ideologist at the time, told me recently, “Our plan was to annihilate the physical caliphate of isis in Iraq and Syria—not attrition, annihilation—and to roll back the Persians. And force the Gulf states to stop funding radical Islam.” The Middle East initiative, Bannon said, was one of the few points of agreement in an otherwise...

01 апреля, 19:11

‘I don’t know how you survive this one,’ Christie says of Pruitt

Former New Jersey Governor Chris Christie speculated EPA chief Scott Pruitt may not survive a brewing scandal over a Washington, D.C., living arrangement and blamed a "brutally unprofessional" presidential transition for setting the stage for this and other ethics issues."If Mr. Pruitt's going to go, it's because he should've never been there in the first place," Christie said on ABC's "This Week."Pruitt spent months renting a room in a Capitol Hill condo owned partly by the wife of a top energy lobbyist for just $50 per night, according to news reports last week. Christie blamed a transition that "ill-served" President Donald Trump and didn't properly vet candidates for key positions.Asked if Pruitt, who has also faced questions over his first-class travel, should resign or be fired, Christie replied, "I don't know how you survive this one.""This was a brutally unprofessional transition," said Christie. "This was a transition that didn't vet people for this type of judgment issues, which I think could've been seen very easily in a lot of these people."Ethics issues have claimed a slew of Trump administration officials. Health and Human Services Secretary Tom Price resigned in September amid reports of his extensive use of government and private planes. Most recently, Veterans Affairs Secretary David Shulkin was ousted after he was dinged by VA's inspector general for misuse of government travel.Christie staunchly supported Trump's 2016 candidacy following his own failed bid for the GOP presidential nod. Trump later tapped the New Jersey Republican to chair his presidential transition, but he was ousted and replaced with Vice President Mike Pence shortly after the election. Trump's transition has been criticized for not properly vetting candidates, and his administration has been slow to fill a number of key slots."You cannot do this with, you know, Rick Dearborn and Steve Bannon on the back of an envelope in 73 days, and the president's been ill-served by this," Christie said, referring to two former close Trump advisers.

29 марта, 14:32

No longer muzzled, Shulkin takes on Trump’s White House

The fired Veterans Affairs secretary claims he was politically knifed: ‘It should not be this hard to serve your country.’

29 марта, 05:05

The Mind-Benders: How To Harvest Facebook Data, Brainwash Voters, And Swing Elections

Authored by Roberto Gonzalez via Counterpunch.org, In the days and weeks following the 2016 presidential elections, reports surfaced about how a small British political consulting firm, Cambridge Analytica, might have played a pivotal role in Donald Trump’s surprise victory. The company claimed to have formulated algorithms to influence American voters using individually targeted political advertisements. It reportedly generated personality profiles of millions of individual citizens by collecting up to 5000 data points on each person. Then Cambridge Analytica used these “psychographic” tools to send voters carefully crafted online messages about candidates or hot-button political issues. Although political consultants have long used “microtargeting” techniques for zeroing in on particular ethnic, religious, age, or income groups, Cambridge Analytica’s approach is unusual: The company relies upon individuals’ personal data that is harvested from social media apps like Facebook. In the US, such activities are entirely legal. Some described Cambridge Analytica’s tools as “mind-reading software” and a “weaponized AI [artificial intelligence] propaganda machine.” However, corporate media outlets such as CNN and the Wall Street Journal often portrayed the company in glowing terms. Cambridge Analytica is once again in the headlines–but under somewhat different circumstances. Late last week, whistleblower Christopher Wylie went public, explaining how he played an instrumental role in collecting millions of Facebook profiles for Cambridge Analytica. This revelation is significant because until investigative journalist Carole Cadwalladr published her exposé in The Guardian, Cambridge Analytica’s then-CEO Alexander Nix had adamantly denied using Facebook data. And although Facebook officials knew that Cambridge Analytica had previously gathered data on millions of users, they did not prohibit the company from advertising until last Friday, as the scandal erupted. To make matters worse, the UK’s Channel 4 released undercover footage early this week in which Cambridge Analytica executives boast about using dirty tricks–bribes, entrapment, and “beautiful girls” to mention a few. The case of Cambridge Analytica brings into focus a brave new world of electoral politics in an algorithmic age–an era in which social media companies like Facebook and Twitter make money by selling ads, but also by selling users’ data outright to third parties. Relatively few countries have laws that prevent such practices–and it turns out that the US does not have a comprehensive federal statute protecting individuals’ data privacy. This story is significant not only because it demonstrates what can happen when an unorthodox company takes advantage of a lax regulatory environment, but also because it reveals how Internet companies like Facebook  have played fast and loose with the personal data of literally billions of users. From Public Relations to Psychological Warfare In order to make sense of Cambridge Analytica it is helpful to understand its parent company, SCL Group, which was originally created as the PR firm Strategic Communications Laboratory. It was founded in the early 1990s by Nigel Oakes, a flamboyant UK businessman. By the late 1990s, the company was engaged almost exclusively in political projects. For example, SCL was hired to help burnish the image of Indonesian president Abdurrahman Wahid–but Oakes and SCL employees had to shut down their operations center when SCL’s cover was blown by the Wall Street Journal . In July 2005, SCL underwent a dramatic transformation. It very publicly rebranded itself as a  psychological warfare company by taking part in the UK’s largest military trade show. SCL’s exhibit included a mock operations center featuring dramatic crisis scenarios–a smallpox outbreak in London, a bloody insurgency in a fictitious South Asian country–which were then resolved with the help of the company’s psyops techniques. Oakes told a reporter: “We used to be in the business of mindbending for political purposes, but now we are in the business of saving lives.” The company’s efforts paid off. Over the next ten years, SCL won contracts with the US Defense Department’s Combatant Commands, NATO, and Sandia National Labs. Over the past few years SCL–now known as SCL Group–has transformed itself yet again. It no longer defines itself as a psyops specialist, nor as a political consultancy–now, it calls itself a data analytics company specializing in “behavioral change” programs. Along the way it created Cambridge Analytica, a subsidiary firm which differs from SCL Group in that it focuses primarily on political campaigns. Its largest investors include billionaire Robert Mercer, co-CEO of hedge fund Renaissance Technologies, who is best known for his advocacy of far-right political causes and his financial support of Breitbart News. Steve Bannon briefly sat on Cambridge Analytica’s board of directors. Cambridge Analytica first received significant media attention in November 2015, shortly after the firm was hired by Republican presidential nominee Ted Cruz’s campaign. Although Cruz ultimately failed, Cambridge Analytica’s CEO, Alexander Nix, claimed that Cruz’s popularity grew largely due to the company’s skillful use of aggregated voter data and personality profiling methods. In August 2016, the Trump campaign hired Cambridge Analytica as part of a desperate effort to challenge Hillary Clinton’s formidable campaign machine. Just a few months later, reports revealed that Cambridge Analytica had also played a role in the UK’s successful pro-Brexit “Leave.EU” campaign. Hacking the Citizenry Cambridge Analytica relies upon “psychographic” techniques that measure the Big Five personality traits borrowed from social psychology: openness, conscientiousness, extroversion, agreeableness and neuroticism. In the US, Cambridge Analytica developed psychological profiles of millions of Americans by hiring a company called Global Science Research (GSR) to plant free personality quizzes. Users were lured by the prospect of obtaining free personality scores, while Cambridge Analytica collected data–and access to users’ Facebook profiles. Last week, The Guardian reported that Cambridge Analytica collected data from more than 300,000 Facebook users in this way. By agreeing to the terms and conditions of the app, those users also agreed to grant GSR (and by extension, Cambridge Analytica) access to the profiles of their Facebook “friends”–totalling approximately 50 million people. Psychographics uses algorithms to scour voters’ Facebook “likes,” retweets and other social media data which are aggregated with commercially available information: land registries, automotive data, shopping preferences, club memberships, magazine subscriptions, and religious affiliation. When combined with public records, electoral rolls, and additional information purchased from data brokers such as Acxiom and Experian, Cambridge Analytica has raw material for shaping personality profiles. Digital footprints can be transformed into real people. This is the essence of psychographics: Using software algorithms to scour individual voters’ Facebook “likes,” retweets and other bits of data gleaned from social media and then combine them with commercially available personal information. Data mining is relatively easy in the US, since it has relatively weak privacy laws compared to South Korea, Singapore, and many EU countries. In a 2016 presentation, Nix described how such information might be used to influence voter opinions on gun ownership and gun rights. Individual people can be addressed differently according to their personality profiles: “For a highly neurotic and conscientious audinece, the threat of a burglary–and the insurance policy of a gun. . .Conversely, for a closed and agreeable audience: people who care about tradition, and habits, and family.” Despite the ominous sounding nature of psychographics, it is not at all clear that Cambridge Analytica played a decisive role in the 2016 US presidential election. Some charge that the company and its former CEO Alexander Nix, exaggerated Cambridge Analytica’s effect on the election’s outcome. In February 2017, investigative journalist Kendall Taggart wrote an exposé claiming that more than a dozen former employees of Cambridge Analytica, Trump campaign staffers, and executives at Republican consulting firms denied that psychographics was used at all by the Trump campaign. Taggart concluded: “Rather than a sinister breakthrough in political technology, the Cambridge Analytica story appears to be part of the traditional contest among consultants on a winning political campaign to get their share of the credit–and win future clients.” Not a single critic was willing to be identified in the report, apparently fearing retaliation from Robert Mercer and his daughter Rebekah, who is also an investor in the firm. Not-So-Innocents Abroad By no means has Cambridge Analytica limited its work to the US. In fact, it has conducted “influence operations” in several countries around the world. For example, Cambridge Analytica played a major role in last year’s presidential elections in Kenya, which pitted incumbent Uhuru Kenyatta of the right-wing Jubilee Party against Raila Odinga of the opposition Orange Democratic Movement. The Jubilee Party hired Cambridge Analytica in May 2017. Although the company claims to have limited its activities to data collection, earlier this week Mark Turnbull, a managing director for Cambridge Analytica, told undercover reporters a different story. He admitted that the firm secretly managed Kenyatta’s entire campaign: “We have rebranded the party twice, written the manifesto, done research, analysis, messaging. I think we wrote all the speeches and we staged the whole thing–so just about every element of this candidate,” said Turnbull. Given the most recent revelations about Cambridge Analytica’s planting of fake news stories, it seems likely that the company created persuasive personalized ads based on Kenyans’ social media data. Fake Whatsapp and Twitter posts exploded days before the Kenyan elections. It is worth remembering that SCL Group has employed disinformation campaigns for military clients for 25 years, and it seems that Cambridge Analytica has continued this pattern of deception. The August elections were fraught with accusations of vote tampering, the inclusion of dead people as registered voters, and the murder of Chris Msando, the election commission’s technology manager, days before the election. When the dust settled, up to 67 people died in post-election violence–and Kenyatta ultimately emerged victorious. Weeks later, the Kenyan Supreme Court annulled the elections, but when new elections were scheduled for October, Odinga declared that he would boycott. Given Kenya’s recent history of electoral fraud, it is unlikely that Cambridge had much impact on the results. Anthropologist Paul Goldsmith, who has lived in Kenya for 40 years, notes that elections still tend to follow the principle of “who counts the votes,” not “who influences the voters.” But the significance of Cambridge Analytica’s efforts extends beyond their contribution to electoral outcomes. Kenya is no technological backwater. The world’s first mobile money service was launched there in 2007, allowing users to transfer cash and make payments by phone. Homegrown tech firms are creating a “Silicon Savannah” near Nairobi. Two-thirds of Kenya’s 48 million people have Internet access. Ten million use Whatsapp; six million use Facebook; two million use Twitter. As Kenyans spend more time in the virtual world, their personal data will become even more widely available since Kenya has no data protection laws. Goldsmith summarizes the situation nicely: Cambridge Analytica doesn’t need to deliver votes so much as to create the perception that they can produce results. . .Kenya provides an ideal entry point into [Africa]. . .Embedding themselves with ruling elites presents a pivot for exploiting emergent commercial opportunities. . .with an eye on the region’s resources and its growing numbers of persuadable youth. Recent reports reveal that Cambridge Analytica has ongoing operations in Mexico and Brazil (which have general elections scheduled this July and October, respectively). India (which has general elections in about a year) has also been courted by the company, and it is easy to understand why: the country has 400 million smartphone users with more than 250 million on either Facebook or Whatsapp. India’s elections are also a potential gold mine. More than half a billion people vote in parliamentary elections, and the expenditures are astonishing: Political parties spent $5 billion in 2014, compared to $6.5 billion in last year’s US elections. India also has a massive mandatory ID program based on biometric and demographic data, the largest of its kind in the world. Cambridge Analytica’s global strategy appears focused on expanding its market share in promising markets. Although many people might describe Kenya, Mexico, Brazil, and India as developing countries, each in fact has a rapidly growing high-tech infrastructure, relatively high levels of Internet penetration, and large numbers of social media users. They all have weak or nonexistent Internet privacy laws. Though nominally democratic, each country is politically volatile and has experienced episodic outbursts of extreme political, sectarian, or criminal violence. Finally, these countries have relatively young populations, reflecting perhaps a long-term strategy to normalize a form of political communication that will reap long-term benefits in politically sensitive regions. The capacity for saturating global voters with charged political messages is growing across much of the world, since the cost of buying Facebook ads, Twitterbots and trolls, bots for Whatsapp and other apps is cheap - and since more people than ever are spending time on social media. Such systems can be managed efficiently by remote control. Unlike the CIA’s psyops efforts in the mid-20th century, which required extensive on-the-ground efforts–dropping leaflets from airplanes, bribing local journalists, broadcasting propaganda on megaphones mounted on cars–the new techniques can be deployed from a distance, with minimal cost. Cambridge Analytica relies upon small ground teams to do business with political parties, and partnerships with local business intelligence firms to scope out the competition or provide marketing advice, but most of the work is done from London and New York. Weaponizing Big Data? From its beginnings, Cambridge Analytica has declared itself to be a “data-driven” group of analytics experts practicing an improved form of political microtargeting, but there are indications that the firm has broader ambitions. In March 2017, reports emerged that top executives from SCL Group met with Pentagon officials, including Hriar Cabayan, head of a branch which conducts DoD research and cultural analysis. A decade ago, Cabayan played an instrumental role in launching the precursor to the Human Terrain System, a US Army counterinsurgency effort which embedded anthropologists and other social scientists with US combat brigades in Iraq and Afghanistan. A few months later, in August 2017, the Associated Press reported that retired US Army General Michael Flynn, who briefly served as National Security Director in the Trump administration, had signed a work agreement with Cambridge Analytica in late 2016, though it is unclear whether he actually did any work for the firm. Flynn pleaded guilty to lying to the FBI about his contacts with Russian operatives in late 2017, when he was working with Trump’s transition team. Given his spot in the media limelight, it is easy to forget that he once headed US intelligence operations in Afghanistan, advocating for a big data approach to counterinsurgency that would, among other things, include data collected by Human Terrain Teams. The connections between Cambridge Analytica/SCL Group and the Pentagon’s champions of data-driven counterinsurgency and cyberwarfare may be entirely coincidental, but they do raise several questions: As Cambridge Analytica embarks on its global ventures, is it undertaking projects that are in fact more sinister than its benign-sounding mission of “behavioral change”? And are the company’s recent projects in Kenya, India, Mexico, and Brazil simply examples of global market expansion, or are these countries serving as laboratories to test new methods of propaganda dissemination and political polarization for eventual deployment here at home? Here the lines between military and civilian applications become blurred, not only because ARPANET–the Internet’s immediate precursor–was developed by the Pentagon’s Advanced Research Projects Agency, but also because the technology can be used for surveillance on a scale that authoritarian regimes of the 20th century could only have dreamed about. As Yasha Levine convincingly argues in his book Surveillance Valley: The Secret Military History of the Internet, the Internet was originally conceived as a counterinsurgency surveillance program. Neutralizing Facebook’s Surveillance Machine  It appears that many people are finally taking note of the digital elephant in the room: Facebook’s role in enabling Cambridge Analytica and other propagandists, publicists, and mind-benders to carry out their work–legally and discreetly. As recently noted by Lorenzo Franceschi-Bicchierai in the online journal Motherboard, Cambridge Analytica’s data harvesting practices weren’t security breaches, they were “par for the course. . .It was a feature, not a bug. Facebook still collects—and then sells—massive amounts of data on its users.” In other words, every Facebook post or tweet, every g-mail message sent or received, renders citizens vulnerable to forms of digital data collection that can be bought and sold to the highest bidder. The information can be used for all kinds of purposes in an unregulated market: monitoring users’ emotional states, manipulating their attitiudes, or disseminating tailor-made propaganda designed to polarize people. It is telling that Facebook stubbornly refuses to call Cambridge Analytica’s actions a “data breach.” As Zeynep Tufekci, author of the book Twitter And Tear Gas: The Power and Fragility of Networked Protest puts it, the company’s defensive posture reveals much about the social costs of social media. She recently wrote: “If your business is building a massive surveillance machinery, the data will eventually be used and misused. Hacked, breached, leaked, pilfered, conned, targeted, engaged, profiled, sold. There is no informed consent because it’s not possible to reasonably inform or consent.” Cambridge Analytica is significant to the extent that it illuminates new technological controlling processes under construction. In a supercharged media environment in which Facebook, Twitter, and WhatsApp (owned by Facebook) have become the primary means by which literally billions of people consume news, mass producing propaganda has never been easier. With so many people posting so much information about the intimate details of their lives on the Web, coordinated attempts at mass persuasion will almost certainly become more widespread in the future. In the meantime, there are concrete measures that we can take to rein in Facebook, Amazon, Google, Twitter, and other technology giants. Some of the most lucid suggestions have been articulated by Roger McNamee, a venture capitalist and early Facebook investor. He recommends a multi-pronged approach: demanding that the social media companies’ CEOs testify before congressional and parliamentary committees in open sessions; imposing strict regulations on how Internet platforms are used and commercialized; requiring social media companies to report who is sponsoring political and issues-based advertisements; mandating transparency about algorithms (“users deserve to know why they see what they see in their news feeds and search results,” says McNamee); requiring social media apps to offer an “opt out” to users; banning digital “bots” that impersonate humans; and creating rules that allow consumers (not corporations) to own their own data. In a world of diminishing privacy, our vulnerabilities are easily magnified. Experimental psychologists specializing in what they euphemistically call “behavior design” have largely ignored ethics and morality in order to help Silicon Valley companies create digital devices, apps, and other technologies that are literally irresistible to their users. As the fallout from Cambridge Analytica’s activities descends upon the American political landscape, we should take advantage of the opportunity to impose meaningful controls on Facebook, Google, Twitter, and other firms that have run roughshod over democratic norms–and notions of individual privacy–in the relentless pursuit of profit.

29 марта, 02:29

John Bolton's knife-fighting skills alarm his critics

‘He knows how to work around bureaucratic barriers,’ said a former top Obama official of Trump’s incoming national security adviser.

28 марта, 12:01

Trump attack unleashes oppo against Mueller

‘It looks like the beginnings of a campaign,’ said a source familiar with Trump’s legal strategy.

27 марта, 19:30

Cambridge Analytica Whistleblower: My Predecessor Was Poisoned

Cambridge Analytica whistleblower Chris Wylie's testimony before the culture select committee of MPs has been nothing short of shocking. But perhaps the most disturbing claim made by the former Cambridge Analytica data scientist was that his predecessor was murdered in Kenya after a mysterious "influence brokering" deal went sour. Wylie told the committee that he wasn't aware of his predecessor or his fate when he arrived at Cambridge in 2012. But shortly after, he was looking for a file that would've been maintained by his predecessor. During the course of looking for the file, another employee told him about the rumors. Wylie's predecessor, Dan Muresan, the son of a former Romanian minister of agriculture who is now imprisoned, was found dead in 2012, according to the Daily Mail. Wylie said his predecessor had been working for President Uhuru Kenyatta's re-election campaign when he was found dead. 'Dan was my predecessor....what I heard was that he was working on some kind of deal of some sort - I'm not sure what. 'The deal went sour. 'People suspected he was poisoned in his hotel room. I also heard that the police had got bribed not to enter the hotel room for 24 hours.' He added: 'That is what I was told - I was not there so I speak to the veracity of it. Muresan was the son of former Romanian Agriculture Minister Ioan Avram Muresan, who is now in prison for corruption charges. According to a report of his death which ran in 2012 in the Bucharest Herald, the 32 year-old had studied at the LSE in London and had coordinated election campaigns in Europe, Africa and the US. Romania's Foreign Ministry told the Bucharest Herald at the time: The Romanian citizen was working with a British telecommunications company, being in Kenya for a while. He had not yet registered his presence on Kenyan territory with the Romanian diplomatic mission. When the police finally arrived, Muresan's body was taken for an autopsy. It's unclear if the death was even investigated as a homicide.   During his lengthy appearance, Wylie made other extreme claims, including corroborating earlier reports that SCL Group - Cambridge Analytica's parent company - had contracted with an Israeli private security firm to steal emails and other kompromat to be used against Nigerian President Muhammadu Buhari, who was running for president at the time. Wylie then compared his former company's work in Africa to the practice of colonialism. Describing how SCL operates, Mr Wylie said: 'You can be a colonial master in these countries...it was very much like a privatized colonial operation' He also claimed that Alexander Nix, CA's chief executive, set up a fake office in Cambridge in a bid to woo Steve Bannon. He claimed that Nix was very wealthy, saying "you have to remember that a lot of these people are very wealthy already." "Alexander Nix in particular - there was one time when we were running late because he had to pick up a £200,000 chandelier. These are people who don't need to make a lot of money, but the thing that I learned is that for certain wealthy people, they need something to keep them occupied and they need projects." "Going into the developing world and running a country is something that appeals to them."    

27 марта, 02:21

Bolton and Pompeo might unleash Trump on ‘radical Islam’

Outgoing officials like H.R. McMaster and Rex Tillerson were seen as moderating influences on Trump's rhetoric and actions.

Выбор редакции
25 марта, 23:44

JUST A BUCK, TRY YOUR LUCK: Steve Bannon is serious about buying Newsweek. What could go wrong?…

JUST A BUCK, TRY YOUR LUCK: Steve Bannon is serious about buying Newsweek. What could go wrong?

25 марта, 13:54

Even in Trump's White House, being nice can pay off

Former Boehner aide Johnny DeStefano went from outsider to key West Wing staffer by cultivating friends and allies, rather than knifing enemies.

24 марта, 16:45

Zuckerberg Scrambles To Calm Facebook Employees

Following a horrendous week of damage control through a choreographed game of MSM softball, Mark Zuckerberg is now trying to calm down Facebook employees in the wake of a massive data harvesting scandal. A March 18 exposé by The Guardian detailing how 28-year-old programmer Christopher Wylie "made Steve Bannon's psychological warfare tool" missed its intended Trump-linked target and landed squarely on Facebook's doorstep, after revelations that Facebook's Orwellian data collection combined with sloppy oversight of what apps and their creators do with your data has resulted in disturbing violations of privacy. What's more - Facebook was helping the Obama Campaign target voters using harvested data, similar to what Cambridge Analytica was doing. Obama's former campaign director admitted over Twitter that Facebook not only knew of the campaign's data harvesting to "suck out the whole social graph," but that they "didn't stop us once they realized that was what we were doing."  And WikiLeaked emails released during the 2016 election revealed that Facebook COO Cheryl Sandberg really wanted "Hillary to win badly," after Hillary came over to Sandberg's house and was "magical with her kids." Adding more fuel to the fire is the fact that one of the psychologists who created the data-harvesting app which gathered information on over 50 million Facebook users before selling it to Cambridge Analytica and others works for Facebook.  The co-director of a company that harvested data from tens of millions of Facebook users before selling it to the controversial data analytics firms Cambridge Analytica is currently working for the tech giant as an in-house psychologist. Joseph Chancellor was one of two founding directors of Global Science Research (GSR), the company that harvested Facebook data using a personality app under the guise of academic research and later shared the data with Cambridge Analytica. -The Guardian As The Guardian's exposé became more and more Zucked, even the founder of WhatsApp, Jan Koum - who Facebook made a billionaire after buying his company, told his Twitter followers "It is time. #deletefacebook"  It is time. #deletefacebook — Brian Acton (@brianacton) March 20, 2018 With Bannon and Trump surely smirking at the Pandora's box opened by The Guardian, Mark Zuckerberg went radio silent for several days - emerging Wednesday of last week for a round of unsatisfying, robotic damage control with a couple of magazine articles and a painfully milquetoast interview on CNN. While Zuckerberg attempted to extinguish fires outside of Facebook, the beleaguered CEO has taken multiple steps over the past few days to assuage the concerns of his company's 25,000 employees, according to the NYT. The Silicon Valley company held a staff meeting on Tuesday to answer questions about Cambridge Analytica, featuring one of Facebook's lawyers, Paul Grewal. On Wednesday afternoon, Mr. Zuckerberg addressed employees directly, according to two Facebook employees who asked not be identified because the proceedings were confidential. Mr. Zuckerberg also spoke with staff on Friday at a regularly scheduled employee meeting, said two people who attended the event. "Calming employees was particularly vital because morale had sunk at the company," writes Sheera Frenkel in The Times. "Earlier this week, some Facebook employees had said that colleagues had started looking to transfer from the main social network product to other branches of the company, such as to messaging app WhatsApp and photo-sharing site Instagram, which have been relatively unscathed by the recent scandals." Because clearly one needs a "safe space" to go with that 8-figure stock-based compensation... although at this rate it may be 7-figure. One Facebook recruiter told The Times that there were concerns over top talent leaving the company for other Silicon Valley opportunities.  "It's such a shocking difference for company employees who are used to having esteem for where they work," said Eric Schiffer, chairman of Reputation Management Consultants. "Ten years ago, Facebook was the hottest place to go out of college. This year, the best graduates are not necessarily looking at Facebook." While Zuck wasn't present at the company's Tuesday staff meeting, he reportedly told employees of concrete measures the company was taking following the Cambridge Analytica report.  Mr. Zuckerberg said the social network was investigating apps like the third-party quiz app that had obtained access to "large amounts of information" from the social network, which had then been used by Cambridge Analytica. He also said the company would restrict third-party developers' access and would notify users whose data had been harvested by Cambridge Analytica. Of the #DeleteFacebook campaign, Mr. Zuckerberg told The New York Times in an interview, "I think it's a clear signal that this is a major trust issue for people, and I understand that." -NYT Facebook's senior managers promised an open line of communication on Friday while the company reevaluates its privacy and security measures, according to two employees.  Meanwhile, the hits just keep on coming... What to see what Facebook has on you (at a minimum)? 1. Goto https://t.co/UFPfcZwJw7 2. Click "Download a copy of your Facebook data" 3. Wait for automatic email from Facebook 4. Download the ZIP file link in the email 5. Extract it and open 'html/index.htm' — Julian Assange ⌛ (@JulianAssange) March 24, 2018 Downloaded my facebook data as a ZIP file Somehow it has my entire call history with my partner's mum pic.twitter.com/CIRUguf4vD — Dylan McKay (@dylanmckaynz) March 21, 2018 a historical record of every single contact on my phone, including ones I no longer have pic.twitter.com/XfiRX6qgHl — Dylan McKay (@dylanmckaynz) March 21, 2018 metadata about every text message I've ever received or sent spoiler: I don't use messenger for SMS pic.twitter.com/ehWXhpnrrV — Dylan McKay (@dylanmckaynz) March 21, 2018 and the metadata of every cellular call I've ever made, including time and duration 😬😬 pic.twitter.com/Ykr3o0gZFu — Dylan McKay (@dylanmckaynz) March 21, 2018

24 марта, 15:21

Week 44: Does Trump Want to Talk to Mueller or Fire Him?

The Russia scandal erupted on multiple fronts this week, but the bombshell question persists.

24 марта, 03:45

The Digital-Military-Industrial Complex Exposed

Authored by Tamsin Shaw via NYBooks.com, The New Military-Industrial Complex of Big Data Psy-Ops Apparently, the age of the old-fashioned spook is in decline. What is emerging instead is an obscure world of mysterious boutique companies specializing in data analysis and online influence that contract with government agencies. As they say about hedge funds, if the general public has heard their names that’s probably not a good sign. But there is now one data analysis company that anyone who pays attention to the US and UK press has heard of: Cambridge Analytica. Representatives have boasted that their list of past and current clients includes the British Ministry of Defense, the US Department of Defense, the US Department of State, the CIA, the Defense Intelligence Agency, and NATO. Nevertheless, they became recognized for just one influence campaign: the one that helped Donald Trump get elected president of the United States. The kind of help the company offered has since been the subject of much unwelcome legal and journalistic scrutiny. Carole Cadwalladr’s recent exposé of the inner workings of Cambridge Analytica shows that the company, along with its partner, SCL Group, should rightly be as a cautionary tale about the part private companies play in developing and deploying government-funded behavioral technologies. Her source, former employee Christopher Wylie, has described the development of influence techniques for psychological warfare by SCL Defense, the refinement of similar techniques by SCL Elections through its use across the developing world (for example, a “rumor campaign” deployed to spread fear during the 2007 election in Nigeria), and the purchase of this cyber-arsenal by Robert Mercer, the American billionaire who funded Cambridge Analytica, and who, with the help of Wylie, Trump campaign manager Steve Bannon, and the company’s chief executive Alexander Nix, deployed it on the American electorate in 2016. But the revelations should also prompt us to ask deeper questions about the kind of behavioral science research that enables both governments and private companies to assume these powers. Two young psychologists are central to the Cambridge Analytica story. One is Michal Kosinski, who devised an app with a Cambridge University colleague, David Stillwell, that measures personality traits by analyzing Facebook “likes.” It was then used in collaboration with the World Well-Being Project, a group at the University of Pennsylvania’s Positive Psychology Center that specializes in the use of big data to measure health and happiness in order to improve well-being. The other is Aleksandr Kogan, who also works in the field of positive psychology and has written papers on happiness, kindness, and love (according to his résumé, an early paper was called “Down the Rabbit Hole: A Unified Theory of Love”). He ran the Prosociality and Well-being Laboratory, under the auspices of Cambridge University’s Well-Being Institute. Despite its prominence in research on well-being, Kosinski’s work, Cadwalladr points out, drew a great deal of interest from British and American intelligence agencies and defense contractors, including overtures from the private company running an intelligence project nicknamed “Operation KitKat” because a correlation had been found between anti-Israeli sentiments and liking Nikes and KitKats. Several of Kosinski’s co-authored papers list the US government’s Defense Advanced Research Projects Agency, or DARPA, as a funding source. His résumé boasts of meetings with senior figures at two of the world’s largest defense contractors, Boeing and Microsoft, both companies that have sponsored his research. He ran a workshop on digital footprints and psychological assessment for the Singaporean Ministry of Defense. For his part, Aleksandr Kogan established a company, Global Science Research, that contracted with SCL, using Facebook data to map personality traits for its work in elections (Kosinski claims that Kogan essentially reverse-engineered the app that he and Stillwell had developed). Kogan’s app harvested data on Facebook users who agreed to take a personality test for the purposes of academic research (though it was, in fact, to be used by SCL for non-academic ends). But according to Wylie, the app also collected data on their entire—and nonconsenting—network of friends. Once Cambridge Analytica and SCL had won contracts with the State Department and were pitching to the Pentagon, Wylie became alarmed that this illegally-obtained data had ended up at the heart of government, along with the contractors who might abuse it. This apparently bizarre intersection of research on topics like love and kindness with defense and intelligence interests is not, in fact, particularly unusual. It is typical of the kind of dual-use research that has shaped the field of social psychology in the US since World War II. Much of the classic, foundational research on personality, conformity, obedience, group polarization, and other such determinants of social dynamics—while ostensibly civilian—was funded during the cold war by the military and the CIA. The cold war was an ideological battle, so, naturally, research on techniques for controlling belief was considered a national security priority. This psychological research laid the groundwork for propaganda wars and for experiments in individual “mind control.” The pioneering figures from this era—for example, Gordon Allport on personality and Solomon Asch on belief conformity—are still cited in NATO psy-ops literature to this day. The recent revival of this cold war approach has taken place in the setting of the war on terror, which began in 1998 with Bill Clinton’s Presidential Decision Directive 62, making terrorism America’s national security priority. Martin Seligman, the psychologist who has bridged the military and civilian worlds more successfully than any other with his work on helplessness and resilience, was at the forefront of the new dual-use initiative. His research began as a part of a cold war program of electroshock experiments in the 1960s. He subjected dogs to electric shocks, rendering them passive to the point that they no longer even tried to avoid the pain, a state he called “learned helplessness.” This concept then became the basis of a theory of depression, along with associated ideas about how to foster psychological resilience. In 1998, Seligman founded the positive psychology movement, dedicated to the study of psychological traits and habits that foster authentic happiness and well-being, spawning an enormous industry of popular self-help books. At the same time, his work attracted interest and funding from the military as a central part of its soldier-resilience initiative. Seligman had previously worked with the CIA and even before September 11, 2001, his new movement was in tune with America’s shifting national security priorities, hosting in its inaugural year a conference in Northern Ireland on “ethno-political conflict.” But it was after the September 11 attacks that terrorism became Seligman’s absolute priority. In 2003, he said that the war with jihadis must take precedence over all other academic research, saying of his colleagues: “If we lose the war, the laudable, but pet projects they endorse, will not be issues… If we win this war, we can go on to pursue the normal goals of science.” Money poured into the discipline for these purposes. The Department of Homeland Security established Centers of Excellence in universities for interdisciplinary research into the social and psychological roots of terrorism. Elsewhere, scholars worked more obliquely on relevant behavioral technologies. Some of the psychological projects cultivated under the banner of the war on terror will be familiar to many readers. Psychologists such as Jonathan Haidt and Steven Pinker, and their colleagues in other disciplines (most prominently, the Harvard Law professor Cass Sunstein) rehabilitated the cold war research on “group polarization” as a way of understanding not, this time, the radicalism that feeds “totalitarianism,” but the equally amorphous notion of “extremism.” They sought to combat extremism domestically by promoting “viewpoint diversity” both on campus (through organizations such as the Heterodox Academy, run by Haidt and funded by libertarian billionaire Paul Singer) and online, suggesting ways in which websites might employ techniques from social psychology to combat phenomena such as “confirmation bias.” Their notion of “appropriate heterogeneity” (Sunstein) in moral and political views remains controversial. Seligman himself saw the potential for using the Internet to bring his research on personality together with new ways of gathering data. This project began shortly after the September 11 attacks, with a paper on “Character Strengths Before and After September 11,” which focused on variations in traits such as trust, love, teamwork, and leadership. It ultimately evolved into the innovative World Well-Being Project at Penn. Seligman also fostered links with Cambridge University, where he is on the board of the Well-Being Institute that employs the same kind of psychometric techniques. The aim of these programs is not simply to analyze our subjective states of mind but to discover means by which we can be “nudged” in the direction of our true well-being as positive psychologists understand it, which includes attributes like resilience and optimism. Seligman’s projects are almost all funded by the Templeton Foundation and may have been employed for entirely civilian purposes. But in bringing together the personality research and the behavioral technologies that social psychologists had for decades been refining with the new tool of big data (via the astonishing resources provided by social media), it has created an important template for what is now the cutting-edge work of America’s intelligence community. In 2008, then Secretary of Defense Robert Gates commissioned the Minerva Initiative, funded by the DoD, which brought researchers in the social sciences together to study culture and terrorism, and specifically supported initiatives involving the analysis of social media. One of the Cornell scientists involved also participated in the famous and controversial Facebook study of emotional contagion. Less well known is the Open Source Indicators program at the Intelligence Advanced Research Projects Activity, or IARPA (a body under the Director of National Intelligence), which has aimed to analyze social media in order to predict social unrest and political crises. In a 2014 interview, Lt. Gen. Michael Flynn, speaking then as head of the Defense Intelligence Agency, said that such open-source data initiatives, and in particular the study of social media such as Facebook, had entirely transformed intelligence-gathering. He reported that traditional signals intelligence and human intelligence were increasingly being replaced by this open-source work and that the way in which intelligence agents are trained had been modified to accommodate the shift. A growing portion of the military’s $50 billion budget would be spent on this data analytics work, he claimed, creating a “gold rush” for contractors. A few weeks after this interview, Flynn left the DIA to establish the Flynn Intel Group Inc. He later acted as a consultantto the SCL Group. Carole Cadwalladr reported in The Observer last year that it was Sophie Schmidt, daughter of Alphabet founder Eric Schmidt, who made SCL aware of this gold rush, telling Alexander Nix, then head of SCL Elections, that the company should emulate Palantir, the company set up by Peter Thiel and funded with CIA venture capital that has now won important national security contracts. Schmidt threatened to sue Cadwalladr for reporting this information. But Nix recently admitted before a parliamentary select committee in London that Schmidt had interned for Cambridge Analytica, though he denied that she had introduced him to Peter Thiel. Aleksandr Kogan and Christopher Wylie allowed Cambridge Analytica to evolve into an extremely competitive operator in this arena. It was by no means inevitable that dual-use research at the intersection of psychology and data science would be employed along with illegally-obtained caches of data to manipulate elections. But dual-use research in psychology does seem to present a specific set of dangers. Many areas of scientific research have benefited from dual-use initiatives. The National Cancer Institute began its life in the early 1970s as part of a coordinated program examining the effects of tumor agents developed as bio-weapons at Fort Detrick. The National Institute of Allergy and Infectious Diseases, similarly, researched the effects of militarily manufactured hazardous viruses. This was the foundation of a biotechnology industry that has become a paradigm case of dual use and has led, in spite of its more sinister side, to invaluable medical breakthroughs. But the development of behavioral technologies intended for military-grade persuasion in cyber-operations is rooted in a specific perspective on human beings, one that is at odds with the way they should be viewed in democratic societies. I’ve written previously about the way in which a great deal of contemporary behavioral science aims to exploit our irrationalities rather than overcome them. A science that is oriented toward the development of behavioral technologies is bound to view us narrowly as manipulable subjects rather than rational agents. If these technologies are becoming the core of America’s military and intelligence cyber-operations, it looks as though we will have to work harder to keep these trends from affecting the everyday life of our democratic society. That will mean paying closer attention to the military and civilian boundaries being crossed by the private companies that undertake such cyber-operations.           In the academic world, it should entail a refusal to apply the perspective of propaganda research more generally to social problems. From social media we should demand, at a minimum, much greater protection of our data. Over time, we might also see a lower tolerance for platforms whose business model relies on the collection and commercial exploitation of that data. As for politics, rather than elected officials’ perfecting technologies that give them access to personal information about the electorate, their focus should be on informing voters about their policies and actions, and making themselves accountable.

Выбор редакции
23 марта, 19:44

Steve Bannon predicts Trump will dispense with chief of staff

Former strategist says president is emboldened to shake up the White House further

Выбор редакции
23 марта, 19:02

Steve Bannon on Cambridge Analytica

Facebook data 'bought and sold every day'

23 марта, 15:43

What Trump's Choice of Bolton Reveals

The president is surrounding himself with familiar faces from his favorite cable-news network—but may not find in them what he seeks.

23 марта, 15:43

What Trump's Choice of Bolton Reveals

The president is surrounding himself with familiar faces from his favorite cable-news network—but may not find in them what he seeks.

23 марта, 15:36

White House lawyer McGahn eager to exit

The departure would come amid a shakeup of Trump’s legal team for the Russia probe.

23 марта, 15:01

Первая торговая. Как США и Китай бьются за металл и свинину

В ответ на повышение Вашингтоном пошлин на китайские товары Пекин принял свой собственный план повышения тарифов на товары американские. Может ли торговый конфликт двух экономических гигантов сыграть на руку России?

19 августа 2017, 04:31

Бэннон после ухода из Белого дома стал одним из руководителей ультраправого новостного сайта

Ранее в СМИ ходили слухи о том, что Бэннон сам является сторонником концепции "превосходства белых". Бывший сотрудник Белого дома эти слухи не подтвердил, но и не опроверг, выразив вполне определенные опасения.

17 августа 2017, 10:22

Маниакальный борец с Китаем

Один из ближайших советников Трампа Стив Бэннон поделился в интервью The American Prospet своим видением текущей международной обстановки.1. Одна из главных забот Бэннона, аппаратная борьба с врагами Трампа в его собственной администрации и министерствах.2. Бэннон заявил, что США находятся в состоянии экономической войны с Китаем и в ближайшие 25-30 лет определится, кто будет гегемоном - США или Китай. КНДР это просто повод для обострения этого конфликта.3. Сделка между США и Китаем по КНДР (КНДР замораживает свою ядерную программу, а США убирают войска из Южной Кореи) с точки зрения Бэннона маловероятна.4. Стратегия сдерживания проводимая КНДР по сути является продолжением стратегии сдерживания самого Китая и от нее не откажутся. А раз так, то новые санкции против Китая были неизбежны.5. Никакой войны с КНДР не будет, потому что США не могут решить проблему, где Сеул и несколько миллионов человек могут быть уничтожены КНДР в течении 30 минут после начала войны. Если решение будет найдено, то возможны варианты.6. Для Бэннона экономическая война с Китаем это приоритет американской внешней политики, за который он сражается с другими членами администрации. Бэннон не верит, что Китай хоть как-то реально повлияет на Кима.7. Ну а раз так, то США обязаны противостоять Китаю, так как в противном случае, через некоторое время Китай станет мировым гегемоном, а США в свою очередь перестанут таковым являться.8. На данном этапе Китай побеждает США в экономическом противостоянии и в этом надо что-то менять. Санкции против Китая, первая часть грядущих изменений в отношениях с Китаем, маникальным борцом с которым Бэннон себя позиционирует.9. Людей настроенных против прямой конфронтации с Китаем Бэннон постепенно заменяет в составе администрации на "ястребов". Борьба на данный момент продолжается и "администрация сходит с ума" от этих противоречий.10. Бэннону неважно, левый или правый - ему важно, чтобы это был "ястреб", а не "голубь". Партии "войны с Китаем" нужны верные "ястребы", а "голубей" на подхвате у Голдман Сакс и ряда министерств, надо убирать.11. Комментируя беспорядки в Шарлотсвилле, Бэннон заявил, что "этно-националисты это проигравшие", а те, кто собрались в Шарлотсвилле это "коллекция клоунов". СМИ же раздувают этот эпизод с совсем иными целями.12. Бэннон рассчитывает, что пока его левые оппоненты говорят о расе и идентичности, программа экономического национализма позволит победить демократическую партию.http://prospect.org/article/steve-bannon-unrepentant - первоисточник на английском языке

22 марта 2017, 22:29

ПОЧЕМУ ГЛАВНЫЙ СОВЕТНИК ТРАМПА НЕ РАССТАЕТСЯ С КНИГОЙ "ВОССТАНИЕ ЭЛИТ"?

Оригинал взят у konsul_777_999 в ПОЧЕМУ ГЛАВНЫЙ СОВЕТНИК ТРАМПА НЕ РАССТАЕТСЯ С КНИГОЙ "ВОССТАНИЕ ЭЛИТ"?ПОТОМУ ЧТО ОНА ПОКАЗЫВАЕТ, КАК ЭЛИТА ПРЕДАЛА ДЕМОКРАТИЮ И ЧЕМ ЭТО ГРОЗИТ США И ВСЕМУ МИРУСамой страшной для глобалистов фигурой в окружении президента США Дональда Трампа является, безусловно, Стив Бэннон, его старший советник и стратег, постоянный член Совета национальной безопасности, который представляется либералам и левым инкарнацией дьявола, и неспроста. Потому что этот человек, успевший в своей жизни послужить на флоте, побывать инвестиционным банкиром, подвизаться в Голливуде и раскрутить информационный портал Breitbart, помог Трампу победить на выборах в условиях травли со стороны мейнстримных СМИ, достучавшись до электората, который иначе никогда не поддержал бы миллиардера-республиканца.Начнем немного издалекаПосле того как республиканцы проиграли с треском предыдущие выборы, состоялся, как всегда, разбор полетов. Тогда нынешний глава аппарата Белого дома Райнс Прибус, бывший "генсек" Республиканской партии, которого Трамп очень высоко ценит как великолепного менеджера и гениального аппаратчика, предложил ряд реформ, которые должны были привести партию к победе на следующих выборах. Что касается чисто аппаратных вопросов, то он оказался, как всегда, прав, а в отношении стратегических в своем меморандуме, о котором сейчас предпочитают не вспоминать, полностью провалился. Он предложил республиканцам копировать демократов: больше работать и постараться перетянуть на свою сторону те категории избирателей, которых неохотнее всего голосуют за Великую старую партию (GOP). В общем, побольше реверансов перед женщинами, неграми и другими меньшинствами.Трамп сразу понял, в чем ошибся Прибус, что на чужом поле он непременно проиграет. И выбрал противоположную стратегию, которую предложил Бэннон: победить на выборах, опираясь на средних (по факту белых) американцев, которых пока большинство в стране и которые ощущают, что они ее почти потеряли. Обличая, не стесняясь в выражениях, что видит вокруг себя, он провозгласил и возглавил народную контрреволюцию против американской элиты, частью которой является сам, что делает честь его бескорыстию и острому патриотическому чувству. И на поднятой им волне, невзирая на лжерейтинги, травлю в СМИ, непонимание со стороны собственных партийных коллег, победил, потому что не мог не победить. Потому что Трамп стал надеждой, последней соломинкой для многих американцев, с ужасом наблюдающих, что с каждым годом из-за набирающей темпы глобализации они беднеют, лишаются работы и что будущее большинству из них не сулит ничего хорошего. И они были готовы проголосовать за любого, даже за экстравагантного миллиардера с прошлым плейбоя, на которого СМИ выливают ушаты грязи, коль скоро он встал на их сторону и готов за них заступиться. Такую беспроигрышную стратегию предложил Трампу Бэннон, не скрывавший, что его самого вдохновило встать на путь борьбы за интересы простых американцев, составляющих большинство и всегда бывших опорой своей страны, - книга Кристофера Лэша "Восстание элит и предательство демократии".Немного об автореАмериканский историк Кристофер Лэш, скончавшийся в 1994 году, прекрасно понимал, куда движется Америка, хотя страна тогда страна имела дело лишь с "цветочками" глобализации - сейчас все куда серьезнее. Лэш все предвидел, он писал эту книгу, умирая, и постарался успеть. И хотя написана она в основном о США, подмеченные историком аналогичные процессы происходят и в других странах, особенно в тех, которым есть что терять.Нам достаточно лишь кратко пройтись по книге Лэша, чтобы понять, почему Бэннон, правая рука президента США, советует ее всем прочитать.Чем отличается новая элита от старой?Лэш объясняет, почему теперь элитам в США и большинстве других стран нет дела до своего народа, наиболее сознательной и креативной частью которого они ранее являлись, как они оказались "в опасной изоляции от остальной нации". В прошлые века господствующие классы были укоренены в своих странах, чувствовали свою связь со своим город или своей вотчиной: строили больницы, библиотеки, старались всячески украсить место, с которым ассоциировались, где были их корни, не пренебрегали своими гражданскими обязанностями. Теперь это уходит в прошлое. Современные элиты мобильны и глобальны. В США они группируются по берегам Атлантики и Тихого океана - в Нью-Йорке, Бостоне или Лос-Анджелесе, и смотрят, скорее, за океан, в том числе по причине финансовых интересов, повернувшись спиной к "Срединной Америке". Рынок, на котором действуют новые элиты, - международный. Он существует поверх государственных границ, и эти элиты поэтому озабочены состоянием всей системы в целом, а не ее отдельными частями, то есть странами. Поэтому "их лояльность, прежде всего, интернациональная, а не региональная, национальная или областная".Представители современной элиты мультикультурны, любят экзотику, проводят полжизни в самолетах и отелях, занимаясь в различных странах мира своими делами. "Средние американцы" представляются им отсталыми, скучными, пошлыми, плоскими, реакционными, ретроградами, а также - в силу их природного консерватизма - "расистами", "гомофобами", "сексистами".Эти две Америки все меньше связывают общность судьбы, символы патриотизма. Даже условия быта. Богатые селятся компактно в особых районах. Готовы платить большие деньги за обучение детей в частных школах, частные медицинские страховки. Имеют зачастую независимую от менее преуспевающих соотечественников инфраструктуру, даже частную охрану в своих общинах. Им ближе люди аналогичного статуса и уровня благосостояния по всему миру, чем собственные сограждане с локальными или национальными интересами. "Их взгляд, по сути, взгляд туриста на мир", - констатирует Лэш. Их не трогает поэтому и не особенно затрагивает кризис американских городов и даже системы госуслуг - они благополучно "изъяли себя из общей жизни". Лэш определил в категорию глобалов 20% американцев.Как разрушаются СШАНеудивительно поэтому, что в США вместе с бегством промышленности в другие страны сокращается налоговая база, в связи с чем хиреет некогда вызывавшая зависть других стран инфраструктура. Приходят в упадок дороги, мосты, города. Качество жизни 80% населения, которым не удалось вписаться на высоком уровне в глобальную экономику и которые трудятся в сфере услуг, то есть являются прислугой, в сокращающейся промышленности с каждым годом ухудшается. Автор признает, что в Америке "всегда было неравенство в доходах, но при этом большое социальное и гражданское равенство, мало снобизма, чинопочитания, классового чувства", что всегда восхищало попадавших в страну иностранцев и что быстро уходит теперь. Богатые американцы начинают относиться с презрением к остальным согражданам. "Американская мечта" испаряется, становится уделом лишь самых талантливых, "вековое неравенство начинает утверждать себя заново". Общенациональный интерес пропадает, нация распадается на "меньшинства", все они начинают отстаивать свои собственные интересы. Все маскируется "убаюкивающим, выхолощенным, отупляющим качеством нынешнего государственного образования" (обратим внимание: это писалось почти четверть века назад). Американцы впадают в интеллектуальный ступор: "…будучи фактически исключенными из общественной дискуссии на основании их неосведомленности, большинство американцев не видят пользы в информации, которую им навязывают в таком огромном количестве". Мало того, "большинство людей не имеют побудительного мотива к овладению знаниями".Постоянно создаются предпосылки для дискриминации большинства со стороны "меньшинств": "Нас призывают признать, что все меньшинства имеют право на уважение не по делам и заслугам своим, а заслуживают его своими страданиями в прошлом". Так "фамилия и цвет кожи становятся средством продвинуться". И появляется, намекает автор, черный расизм.Новая элита, по Лэшу, меритократична, она зарабатывает деньги благодаря эрудиции и манипулированию информацией. Пышные титулы и старые заслуги сегодня мало что значат. Это означает, что новые элитарии обязаны всем только себе, никому ничего не должны, у них нет никаких обязательств ни перед прошлым, ни перед будущим, в отличии от укорененных в своих странах представителей элиты старого типа. Увы, "в безграничной мировой экономике деньги потеряли свою связь с национальностью, без национальной привязанности… люди не имеют особой склонности приносить жертвы или принимать ответственность".Элиты - главные враги Запада, и не толькоНациональным является по своей сути, считает Лэш, средний класс, но он стремительно тает. Тогда как именно он "создает общую почву, общие мерки, общую систему отсчета", при утрате чего общество "распадается на соперничающие группировки, разлагается в войне всех против всех".Поскольку прочным такое общество быть не может, новые элиты, по Лэшу, "одержимы идеей контроля". Эти хозяева жизни, а вовсе не массы, взбунтовавшиеся в эпоху коммунистических и фашистских революций, и есть сегодня новые бунтари, они стали главной угрозой западной цивилизации, которую растворяют в бесформенном глобализме, отворачиваясь от нужд собственных стран, коль скоро это не касается оккупируемых ими престижных районов. Так что это именно элита утратила сегодня "веру в ценности или в остатки ценностей Запада".Прочитав эту книгу Лэша, Бэннон осознал, что у него в этой жизни есть миссия. И вместе с Трампом он намерен ее осуществить: вернуть США их народу, 80% которого сегодня лишние на глобалистском празднике жизни. Ну а "средние американцы", даже если этой книжки они не читали, знали о поднятых в ней проблемах на собственном опыте, и поэтому привели к власти политика, который пообещал их решить. Если это получится, то станет примером и для других стран мира, элиты которых сегодня, как правило, столь же безответственны, если еще не больше.via

20 января 2017, 17:30

Трамп прийде, порядок наведе!

  • 0

В должность 45 президента США вступает Дональд Трамп, часто сравниваемый с Рональдом Рейганом Давайте взглянем на его кабинет и на него самого более пристально WASP,пресвитерианец, изоляционист, консерватор (в хорошем смысле этого слова) и натоящий мужик!

26 ноября 2016, 10:42

Изучаем сеть Трампа. Узел: Стивен Кевин Бэннон

Оригинал взят у ss69100 в Изучаем сеть Трампа. Узел: Стивен Кевин БэннонКакая сеть? О чём здесь вообще речь? О сети. О сети управления.Мы привыкли, рассматривая структуру власти, вычерчивать что-то похожее на пирамиду. Где главное направление - сверху вниз. Да даже и говорим соответствующе: вертикаль власти.Схема, в принципе, неплохая, многое может проиллюстрировать. Однако в наше время у неё появился недостаток, причём весьма существенный: схема всё дальше и дальше удаляется от отображаемой реальности. И связано это с развитием технологий в современном обществе.Ещё лет эдак двести назад, когда связь осуществляли через посыльных или с помощью почтовых голубей, то понятие „вертикаль власти” вполне соответствовало реальностям структурного управления. Сегодня же информация достигает адресата практически мгновенно. К тому же её всё сложнее и сложнее утаивать от широкой публики. Да и объём данных достиг таких пределов, что ими можно пользоваться как оружием.Раньше та информационная база, что закладывалась в человека с рождения и до взросления, была способна критически анализировать те сведения, что изредка и в небольших количествах поступали в повседневной жизни. Тогда как сегодня мощнейшие информационные рупоры способны сконцентрировать огромный и, главное, остронаправленный поток, который с неизбежностью воздействует на наше сознание. Последнее не всегда способно чисто физически ему противостоять.Итак, мы выяснили, что информационная ситуация в нынешней социальной среде количественно и качественно отличается от ситуации, бытовавшей в предшествующих тысячелетиях. А что такое управление? Это, по большому счёту, обмен информацией.Но вернёмся к Трампу и его сети. Сейчас новый президент США формирует свой кабинет. Уже совершены кое-какие назначения, и мы планируем подробно рассмотреть каждую значимую публичную фигуру новой президентской администрации.Однако мы убеждены, что выстраивать по-старинке одни лишь вертикальные связи, которые иллюстрируют некую иерархию, - дело не то что неблагодарное, но к.п.д. такого построения в плане понимания происходящих, а также планирования будущих процессов будет слишком мал.Поэтому займёмся именно распознаванием конструируемой Трампом сети управления. Т.е. мы будем вынуждены к вертикали, или, в привычном со школы смысле, оси У, ввести ещё одну ось, Х, чтобы от одного измерения перейти к двум. Иначе - к плоскости, к сети. С характерными узлами разной степени значимости, с неравными по прочности или длине связями между ними.Один из основных официально объявленных узлов управленческой сети нового президента США - Стивен Кевин Бэннон.Биография его по первому прочтению несколько озадачивает - она совсем нетипична для подобной должности: главный аналитик-стратег, плюс старший советник президента США. В тексте бОльшую часть занимает описание работы Бэннона в качестве продюсера, сценариста или режиссёра. В Голливуде или на иных площадках.Однако прежде чем ворваться в медиа-бизнес, Стивен успел поработать 6 лет в банке Голдман Сакс. Уже, как говорится, теплее. А до занятия ростовщичеством Бэннон в течение семи лет, с 1976 по 1983 год проходил службу на авианосце ВМС США. И этот факт его биографии, очевидно, определяющий для распознавания его профиля.Здесь мы сталкиваемся с некоторой неувязкой биографических данных назначенного советника, если сравним русско- и англоязычную версии Википедии.В первой заявляется, что Бэннон получил степень магистра искусств — в Джорджтаунском университете . А англоязычная версия его специальность определяет совсем по-другому: отделение Национальной безопасности (National Security Studies from Georgetown University). То же, кстати, утверждают и французы. Зато последние стыдливо умолчали о том, что Бэннон когда-то не захотел отдавать своего ребёнка в одну престижную школу, потому что там было много евреев. Когда же Стивена обвинили в антисемитизме и расизме (нынче последнее политкорректно называется „белым национализмом”), то он ответил, что, да, является националистом. Но не белым националистом, а националистом... экономическим!Фактически, мы обнаружили ещё одно прямое подтверждение идее о белом расизме Трампа и тех, кто его проталкивал в президенты. (См. „Кто стоит за Трампом, или Чему радуется Дугин?”). „Бремя белого человека”, если коротко. Учтём также и слова новоиспечённого старшего президентского советника о том, что он и сотрудники новостного сайта Breitbart News „позиционирует себя абсолютно против существующей системы, особенно - против нынешнего несменяющегося политического класса”. Что это за „класс”, думаем, подробно разъяснять не стоит.Хотя тут всё же следует чуть остановиться и привести мнение обозревателей журнала „Тайм” Миллера и Эллиотта:„Именно Бэннон влил расистскую, ксенофобскую, сексистскую и антисемитскую кровь в вены альтернативных правых”.Переводя с либерально-иудейского на русский, позицию Стивена, с точки зрения иудейской либеральной прессы, можно расценить так: ярый католик Бэннон выступает против мигрантов, против иудейского расизма, против педерастов и прочей ЛГБТ-ной и иной либероидной мерзости.Однако, как читатель понимает, от этих, в общем-то нелохих принципов, до чистого расизма - всего один небольшой шажок. Если не руководствоваться чувством меры и не следовать голосу совести.А что Трамп? А он, оказывается, тоже в молодости обучался в военном училище. Причём многие утверждают, что профиль был также не самый рядовой: военная разведка. Гм, любопытно...Продолжая изучать биографию Бэннона, неожиданно (ли?) наталкиваешься на одну казалось бы малозначительную, однако при подробном рассмотрении - крайне важную деталь. Впрочем, давайте по порядку.Итак, Бэннон после службы в технической разведке ВМС, работы в банке, постановки фильмов и написания сценариев, в конечном итоге вошёл в число 25 работников масс-медиа, „оказывающих наибольшее влияние на американское общество”. И тут Трамп предложил Стивену, демократу, кстати, возглавить предвыборную президентскую кампанию. Так недавний директор медийного сайта оказался в Белом доме.А что, кстати, с оставленным им сайтом с его радиовещанием и широчайшей скандальной известностью? Оказывается, и до назначения Бэннона, и после на радио-шоу его СМИ (Breitbart’s SiriusXM radio show) много раз выступал с сильнейшей поддержкой Трампа небезызвестный основатель корпорации Blackwater Эрик Принс!Такая поддержка говорит об очень многом. Мало того, что сразу же стёрлось противоречие в оценке Иракской войны, против которой выступал и выступает Трамп, тогда как люди из ЧВК Принса сегодня отбывают тюремные сроки за применение особой жестокости при убийствах граждан Ирака, - Принс со своей компанией Blackwater (которая сегодня называется Academi) в сотрудничестве с ЦРУ и другими спецслужбами позволяет провести аналогию с успешным взаимодействием частной Федерал Экспресс с государственной почтовой службой США.Т.е. Blackwater настолько слилось с разведсообществом США, что стало мощнейшим управленческим фактором. И вряд ли читатель удивится, когда узнает, что Принс как и новый старший советник президента США - ярый католик. В частности, он спонсирует и участвует в работе христианской НГО Christian Freedom International, действующей по всей планете. Понятно, что Принс, как и Стивен, считает своим долгом нести „бремя белого человека”.Однако и это далеко не все нити, протянутые из узла во главе со Стивеном Бэнноном. Одним из главных спонсоров упомянутого бэнноновского СМИ является миллиардер Роберт Мерсер. Агенство Блумберг охарактеризовало этого талантливого компьютерщика (20 лет работы в IBM, начиная с 1972 г.) и владельца хедж-фонда следующим образом:„Роберт Мерсер является одним из самых богатых, скрытных, влиятельных и реакционных республиканцев США.”Денег на спонсорство Мерсер не жалеет. Лишь официально и только на федеральные предвыборные кампании он, считая с 2006 года, потратил более 30 млн. долларов. А в последней кампании Мерсер сначала спонсировал общественное движение против избрания Хилари Клинтон, затем переориентировал его в поддержку сенатора Круза, а после, когда последний проиграл по голосованию Трампу, поменял слоган кампании, который стал таким: „Сделаем Америку №1”.Кстати, некоторые аналитики считают, что Мерсер женат на иудейке, причём основываются на имени одной из дочерей. Однако сами иудеи это мнение отвергают.Однако это не мешало ни Крузу, ни Бэннону заигрывать с ортодоксальными иудеями. Что, в итоге, помогло Трампу выиграть выборы, а Бэннону отмазаться от обвинений в антисемитизме. Тут так получилось: Американская Антидиффамационная лига (иудейский институт, имеющий большое влияние в США на общественную жизнь и СМИ. Фактически, ААЛ - цензор по всем вопросам, так или иначе касающимся деятельности иудеев.) выступала категорически против назначения Стивена в Белый дом, однако ранее вынуждена признать, что былые обвинения Бэннона в антисемитизме не имеют достаточных оснований.Что в итоге? Снова повторим расхожую фразу Киплинга, чётко сконцентрировавшую в себе суть расистской идеологии белых англосаксов:„Бремя белого человека”. Трамп, Бэннон, а также активно их поддерживающие влиятельнейшие фигуры Олимпа США - это бремя они несли и готовы продолжать свою миссию.По мнению последователей этой философии лишь белая англосаксонская раса является носителем высших цивилизационных ценностей. И ставят себе задачей переделать весь мир под этот стандарт. Понятно, что перед нами одна из версий расизма в чистом виде.Положительные стороны подобной идеологии - возникают явные противоречия между этими белыми расистами и последователями человеконенавистнической идеологии иудаизма, иначе - расистами иудейскими. И, конечно, нельзя не назвать и действительно положительную сторону носителей упомянутого бремени. Это - неприятие ювенальных ценностей, отрицание легитимизации педерастов и прочих извращенцев.Другая отличительная черта окружения нового назначенца в старшие советники - плотнейшие контакты с ЦРУ и вообще разведсообществом США. А это, как мы понимаем, в масштабах страны (как минимум) достаточно мощная сила.*В ближайшее время разберём и других новых назначенцев Трампа на руководящие посты в Белом доме. Тогда будет легче предсказывать, а что ожидает мир, включая Россию, после вступления нового президента США в должность.

26 ноября 2016, 10:42

Изучаем сеть Трампа. Узел: Стивен Кевин Бэннон

Оригинал взят у ss69100 в Изучаем сеть Трампа. Узел: Стивен Кевин БэннонКакая сеть? О чём здесь вообще речь? О сети. О сети управления.Мы привыкли, рассматривая структуру власти, вычерчивать что-то похожее на пирамиду. Где главное направление - сверху вниз. Да даже и говорим соответствующе: вертикаль власти.Схема, в принципе, неплохая, многое может проиллюстрировать. Однако в наше время у неё появился недостаток, причём весьма существенный: схема всё дальше и дальше удаляется от отображаемой реальности. И связано это с развитием технологий в современном обществе.Ещё лет эдак двести назад, когда связь осуществляли через посыльных или с помощью почтовых голубей, то понятие „вертикаль власти” вполне соответствовало реальностям структурного управления. Сегодня же информация достигает адресата практически мгновенно. К тому же её всё сложнее и сложнее утаивать от широкой публики. Да и объём данных достиг таких пределов, что ими можно пользоваться как оружием.Раньше та информационная база, что закладывалась в человека с рождения и до взросления, была способна критически анализировать те сведения, что изредка и в небольших количествах поступали в повседневной жизни. Тогда как сегодня мощнейшие информационные рупоры способны сконцентрировать огромный и, главное, остронаправленный поток, который с неизбежностью воздействует на наше сознание. Последнее не всегда способно чисто физически ему противостоять.Итак, мы выяснили, что информационная ситуация в нынешней социальной среде количественно и качественно отличается от ситуации, бытовавшей в предшествующих тысячелетиях. А что такое управление? Это, по большому счёту, обмен информацией.Но вернёмся к Трампу и его сети. Сейчас новый президент США формирует свой кабинет. Уже совершены кое-какие назначения, и мы планируем подробно рассмотреть каждую значимую публичную фигуру новой президентской администрации.Однако мы убеждены, что выстраивать по-старинке одни лишь вертикальные связи, которые иллюстрируют некую иерархию, - дело не то что неблагодарное, но к.п.д. такого построения в плане понимания происходящих, а также планирования будущих процессов будет слишком мал.Поэтому займёмся именно распознаванием конструируемой Трампом сети управления. Т.е. мы будем вынуждены к вертикали, или, в привычном со школы смысле, оси У, ввести ещё одну ось, Х, чтобы от одного измерения перейти к двум. Иначе - к плоскости, к сети. С характерными узлами разной степени значимости, с неравными по прочности или длине связями между ними.Один из основных официально объявленных узлов управленческой сети нового президента США - Стивен Кевин Бэннон.Биография его по первому прочтению несколько озадачивает - она совсем нетипична для подобной должности: главный аналитик-стратег, плюс старший советник президента США. В тексте бОльшую часть занимает описание работы Бэннона в качестве продюсера, сценариста или режиссёра. В Голливуде или на иных площадках.Однако прежде чем ворваться в медиа-бизнес, Стивен успел поработать 6 лет в банке Голдман Сакс. Уже, как говорится, теплее. А до занятия ростовщичеством Бэннон в течение семи лет, с 1976 по 1983 год проходил службу на авианосце ВМС США. И этот факт его биографии, очевидно, определяющий для распознавания его профиля.Здесь мы сталкиваемся с некоторой неувязкой биографических данных назначенного советника, если сравним русско- и англоязычную версии Википедии.В первой заявляется, что Бэннон получил степень магистра искусств — в Джорджтаунском университете . А англоязычная версия его специальность определяет совсем по-другому: отделение Национальной безопасности (National Security Studies from Georgetown University). То же, кстати, утверждают и французы. Зато последние стыдливо умолчали о том, что Бэннон когда-то не захотел отдавать своего ребёнка в одну престижную школу, потому что там было много евреев. Когда же Стивена обвинили в антисемитизме и расизме (нынче последнее политкорректно называется „белым национализмом”), то он ответил, что, да, является националистом. Но не белым националистом, а националистом... экономическим!Фактически, мы обнаружили ещё одно прямое подтверждение идее о белом расизме Трампа и тех, кто его проталкивал в президенты. (См. „Кто стоит за Трампом, или Чему радуется Дугин?”). „Бремя белого человека”, если коротко. Учтём также и слова новоиспечённого старшего президентского советника о том, что он и сотрудники новостного сайта Breitbart News „позиционирует себя абсолютно против существующей системы, особенно - против нынешнего несменяющегося политического класса”. Что это за „класс”, думаем, подробно разъяснять не стоит.Хотя тут всё же следует чуть остановиться и привести мнение обозревателей журнала „Тайм” Миллера и Эллиотта:„Именно Бэннон влил расистскую, ксенофобскую, сексистскую и антисемитскую кровь в вены альтернативных правых”.Переводя с либерально-иудейского на русский, позицию Стивена, с точки зрения иудейской либеральной прессы, можно расценить так: ярый католик Бэннон выступает против мигрантов, против иудейского расизма, против педерастов и прочей ЛГБТ-ной и иной либероидной мерзости.Однако, как читатель понимает, от этих, в общем-то нелохих принципов, до чистого расизма - всего один небольшой шажок. Если не руководствоваться чувством меры и не следовать голосу совести.А что Трамп? А он, оказывается, тоже в молодости обучался в военном училище. Причём многие утверждают, что профиль был также не самый рядовой: военная разведка. Гм, любопытно...Продолжая изучать биографию Бэннона, неожиданно (ли?) наталкиваешься на одну казалось бы малозначительную, однако при подробном рассмотрении - крайне важную деталь. Впрочем, давайте по порядку.Итак, Бэннон после службы в технической разведке ВМС, работы в банке, постановки фильмов и написания сценариев, в конечном итоге вошёл в число 25 работников масс-медиа, „оказывающих наибольшее влияние на американское общество”. И тут Трамп предложил Стивену, демократу, кстати, возглавить предвыборную президентскую кампанию. Так недавний директор медийного сайта оказался в Белом доме.А что, кстати, с оставленным им сайтом с его радиовещанием и широчайшей скандальной известностью? Оказывается, и до назначения Бэннона, и после на радио-шоу его СМИ (Breitbart’s SiriusXM radio show) много раз выступал с сильнейшей поддержкой Трампа небезызвестный основатель корпорации Blackwater Эрик Принс!Такая поддержка говорит об очень многом. Мало того, что сразу же стёрлось противоречие в оценке Иракской войны, против которой выступал и выступает Трамп, тогда как люди из ЧВК Принса сегодня отбывают тюремные сроки за применение особой жестокости при убийствах граждан Ирака, - Принс со своей компанией Blackwater (которая сегодня называется Academi) в сотрудничестве с ЦРУ и другими спецслужбами позволяет провести аналогию с успешным взаимодействием частной Федерал Экспресс с государственной почтовой службой США.Т.е. Blackwater настолько слилось с разведсообществом США, что стало мощнейшим управленческим фактором. И вряд ли читатель удивится, когда узнает, что Принс как и новый старший советник президента США - ярый католик. В частности, он спонсирует и участвует в работе христианской НГО Christian Freedom International, действующей по всей планете. Понятно, что Принс, как и Стивен, считает своим долгом нести „бремя белого человека”.Однако и это далеко не все нити, протянутые из узла во главе со Стивеном Бэнноном. Одним из главных спонсоров упомянутого бэнноновского СМИ является миллиардер Роберт Мерсер. Агенство Блумберг охарактеризовало этого талантливого компьютерщика (20 лет работы в IBM, начиная с 1972 г.) и владельца хедж-фонда следующим образом:„Роберт Мерсер является одним из самых богатых, скрытных, влиятельных и реакционных республиканцев США.”Денег на спонсорство Мерсер не жалеет. Лишь официально и только на федеральные предвыборные кампании он, считая с 2006 года, потратил более 30 млн. долларов. А в последней кампании Мерсер сначала спонсировал общественное движение против избрания Хилари Клинтон, затем переориентировал его в поддержку сенатора Круза, а после, когда последний проиграл по голосованию Трампу, поменял слоган кампании, который стал таким: „Сделаем Америку №1”.Кстати, некоторые аналитики считают, что Мерсер женат на иудейке, причём основываются на имени одной из дочерей. Однако сами иудеи это мнение отвергают.Однако это не мешало ни Крузу, ни Бэннону заигрывать с ортодоксальными иудеями. Что, в итоге, помогло Трампу выиграть выборы, а Бэннону отмазаться от обвинений в антисемитизме. Тут так получилось: Американская Антидиффамационная лига (иудейский институт, имеющий большое влияние в США на общественную жизнь и СМИ. Фактически, ААЛ - цензор по всем вопросам, так или иначе касающимся деятельности иудеев.) выступала категорически против назначения Стивена в Белый дом, однако ранее вынуждена признать, что былые обвинения Бэннона в антисемитизме не имеют достаточных оснований.Что в итоге? Снова повторим расхожую фразу Киплинга, чётко сконцентрировавшую в себе суть расистской идеологии белых англосаксов:„Бремя белого человека”. Трамп, Бэннон, а также активно их поддерживающие влиятельнейшие фигуры Олимпа США - это бремя они несли и готовы продолжать свою миссию.По мнению последователей этой философии лишь белая англосаксонская раса является носителем высших цивилизационных ценностей. И ставят себе задачей переделать весь мир под этот стандарт. Понятно, что перед нами одна из версий расизма в чистом виде.Положительные стороны подобной идеологии - возникают явные противоречия между этими белыми расистами и последователями человеконенавистнической идеологии иудаизма, иначе - расистами иудейскими. И, конечно, нельзя не назвать и действительно положительную сторону носителей упомянутого бремени. Это - неприятие ювенальных ценностей, отрицание легитимизации педерастов и прочих извращенцев.Другая отличительная черта окружения нового назначенца в старшие советники - плотнейшие контакты с ЦРУ и вообще разведсообществом США. А это, как мы понимаем, в масштабах страны (как минимум) достаточно мощная сила.*В ближайшее время разберём и других новых назначенцев Трампа на руководящие посты в Белом доме. Тогда будет легче предсказывать, а что ожидает мир, включая Россию, после вступления нового президента США в должность.