• Теги
    • избранные теги
    • Люди39
      • Показать ещё
      Страны / Регионы86
      • Показать ещё
      • Показать ещё
      • Показать ещё
      Международные организации11
      • Показать ещё
      • Показать ещё
Сусило Бамбанг Юдхойоно
13 февраля 2017, 12:07

Indonesia: Blasphemy case overshadows Jakarta election

The Indonesian capital's Christian governor is fighting to hold on to his job in regional elections on Wednesday, despite standing trial for blasphemy. Basuki Tjahaja Purnama's lawyers say they have evidence that the case is politically motivated. They also accuse former president Susilo Bambang Yudhoyono of playing a role because his son is one of Purnama's challengers. Al Jazeera's Step Vassen reports from Jakarta. - Subscribe to our channel: http://aje.io/AJSubscribe - Follow us on Twitter: https://twitter.com/AJEnglish - Find us on Facebook: https://www.facebook.com/aljazeera - Check our website: http://www.aljazeera.com/

10 февраля 2017, 03:51

Plots and wiretaps: Jakarta poll exposes proxy war for presidency

JAKARTA (Reuters) - As a few hundred protesters held a rally outside his home in an upscale Jakarta neighborhood this week, Indonesia’s former president Susilo Bambang Yudhoyono took to twitter to vent his displeasure.

01 февраля 2017, 16:10

Ex-Indonesia president says he may have been illegally wiretapped

JAKARTA (Reuters) - A former Indonesian president, Susilo Bambang Yudhoyono, said on Wednesday he believed his telephone may have recently been illegally tapped by government agencies and he had sought an explanation from his successor, President Joko Widodo.

08 января 2017, 17:16

Indonesia restores military ties with Australia after latest neighbourly dispute

Indonesian military Chief Gatot Nurmantyo talks to reporters in the Indonesian capitals Jakarta on January 5. Beawiharta/Reuters Yohanes Sulaiman, Universitas Jendral Achmad Yani The Indonesian government has confirmed that it will not suspend military cooperation with Australia after a top general said earlier in the week that ties between the two nations would be cut. The incident is just the latest episode in a rocky relationship between the neighbours. On January 4, Indonesian Military Chief Gatot Nurmantyo declared the suspension of Indonesia-Australia military cooperation, apparently because an Indonesian special forces commander trainer found materials at an Australian teaching facility that were insulting to both the Indonesian military and the state's ideology of Pancasila. Pancasila, from the Sanskrit word for for "five", panca, and the Javanese for "principles", sila, is the name given to the official founding principles of the Indonesian state. The principles are: "The one God system (monotheism), just and civilised humanity, the unity of Indonesia, democracy and social justice for all." The incident is part of the ups and downs of the Indonesia-Australia diplomatic and military relationship that dates back to 1945 when Indonesia first declared independence from both Japan, which had occupied the country in 1942 and the Dutch, who had colonised it in the 18th century. Neighbourhood blues In September 1945, Australian waterside workers imposed "a black ban" on all Dutch ships destined for Indonesia in Australian ports. Later, Australian government showed sympathy for its northern neighbour in the Dutch-Indonesia conflict, even while officially maintaining impartiality. Since then, however, the relationship between Australia and Indonesia has been rocky at times, depending on what Australia has perceived to be in its national interest. Australian public opinion opposed Indonesia's desire to incorporate West Papua into the nation in the 1950s, for instance, and a low-level separatist conflict continues in the province. Australia initially supported Indonesia's invasion of East Timor, but after the fall of president Suharto in 1998, then-Australian prime minister John Howard proposed a referendum on the issue of independence for East Timor. This led to the secession of East Timor from Indonesia. And the violence that ensued led Australia to send troops to East Timor under the auspices of the United Nations' INTERFET (International Force East Timor). Defence cooperation between Australia and Indonesia has improved drastically since then: both countries need each other. For Australia, Indonesia is an important nation for its security and economic objectives as the country is its gateway to Asia. President Joko Widodo and the rest of the cabinet could have simply reaffirmed what General Nuryantyo had proclaimed. Darren Whiteside/Reuters Indonesia, on the other hand, needs Australia as a strategic partner to modernise and further professionalise its military forces. Every year, Indonesia sends more than a hundred officers to Australia for training and education. Yet the distrust engendered by Australia's intervention in East Timor lingers, and remains the root of current problems in the nations' relationship. It still hovers in the background despite improvements in economic, military, and diplomatic relationship. Hidden agendas? General Gatot Nurmantyo is the perfect embodiment of this lack of trust. In March 2015, for instance, he suggested that Australia's meddling in East Timor's secession from Indonesia was part of a proxy war to secure oil. In December 2016, he ominously warned of Australia's desire to take over the Masela Oil Block, which is close to Timor-Leste (as East Timor has been called since gaining independence) and Darwin. He also noted that Indonesia is currently surrounded by Australia, New Zealand, Singapore, and Malaysia, which all of which used to have problems with Indonesia. Many Indonesians share similar discomfort, though it might not as extreme as General Nurmantyo's. Despite assurances from both US President Obama and Australia's then-prime minister Julia Gillard that the goal of stationing 2,500 US troops in Darwin from 2017 was to counter China - and not to threaten Indonesia or the Southeast Asian region generally - many Indonesians still believe there's a hidden agenda concerning both US and Australian interest in Indonesia's abundant natural resources and Papua. Given this background, it should be no surprise that a homework assignment for an Indonesian Special Forces language student to write an essay supporting the argument "Papua should have independence because it was part of Melanesia" would touch a raw nerve. It confirmed General Nurmantyo's worst expectations about Australia's intentions, including that Indonesian officers training in Australia would be indoctrinated and recruited as spies. Contradictory messages At the same time, General Nurmantyo's reaction caught other Indonesians completely off guard. Indonesian military's spokesman, Major General Wuryanto, for instance, stated that the reason for the temporary freeze was technical matters (masalah teknis) and not due to insulting Pancasila. Even the normally nationalistic Indonesian Defence Minister, Ryamizard Ryacudu, played down the incident, saying that it was an isolated personal act that the Australian government had regretted. And he noted that Australia had apologised for the incident, which actually happened in mid-December 2016. To add to the confusion, a tweet from the presidential staff office suggested that the temporary halting of the military cooperation between Australia and Indonesia was only on joint training, education, officer exchange, and official visits. Later, however, in a letter that was followed by a press conference by Wiranto, the Coordinating Ministry for Politics, Law, and Security, stressed that the relationship freeze was limited only to language courses. Letter from the Coordinating Minister for Politics, Law, and Security. Work to do It seems from the different responses of several government ministers that General Nurmantyo's decision to halt the military cooperation was abrupt, and that it came without any warning or coordination with other ministers - or even the military's own spokesman. The relationship between Australia and Indonesia is clearly very important for the Indonesian government, given the response to General Nurmantyo's announcement. It would have been simple for President Joko "Jokowi" Widodo and the rest of the cabinet to simply reaffirm what General Nuryantyo had proclaimed. But they value Indonesian-Australian military ties, and so Jokowi and the rest of the cabinet went into damage control mode to limit the fallout. Finally, the incident shows that trust between Australia and Indonesia remains fragile, since a language class writing assignment could cause such an outrage. Indonesia's wounds from East Timor's secession are clearly still very raw. Coupled with the uproar over revelations in 2013 that Australia wiretapped then-president Susilo Bambang Yudhoyono in 2009, which led to suspension of cooperation between the two countries, it shouldn't be surprising that Indonesia remains wary of Australia's intentions. Clearly, both the Australian and Indonesian governments still have a lot of homework to do to build trust between their nations. Yohanes Sulaiman, Visting Lecturer in International Relations and Political Science at Indonesian Defense University & Lecturer, Universitas Jendral Achmad Yani This article was originally published on The Conversation. Read the original article. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

04 января 2017, 19:01

Indonesia cites technical reasons in freezing Australia military ties

Indonesia’s military acted alone when it suspended cooperation with Australia’s armed forces last week, Indonesian officials said yesterday, after what media described as insulting teaching materials

02 декабря 2016, 19:01

Indonesia protest attracts 200,000

AT least 200,000 conservative Muslims rallied peacefully in the Indonesian capital yesterday in the second major protest against its minority Christian governor, who is being prosecuted for alleged blasphemy. President

25 сентября 2016, 15:00

How Indonesia Beat Back Terrorism—for Now

One theory for why ISIS hasn’t gained traction in the world's largest Muslim-majority country

05 августа 2016, 04:30

The ISIS Threat Is Bringing Old Foes Australia And Indonesia Closer Together

Five years ago Australia banned live exports of farm animals to Indonesia over suspicion of cruel treatment, setting back trade ties. Just two years after that Jakarta vented over allegations that Australian intelligence agents tried to tap Indonesian ex-president Susilo Bambang Yudhoyono's mobile phone. Australiareacted by reviewing relations, including a [...]

28 июля 2016, 21:15

Indonesia Reportedly Moving Up Mass Execution Of Drug Offenders

Indonesia is preparing to execute at least 14 people Thursday on drug trafficking charges in one of the largest mass drug executions in the nation’s history, according to multiple human rights groups and media reports.  Executions are by firing squad and typically take place at night in Indonesia. Authorities are supposed to give those on death row 72-hour notice of the date. These 14 inmates were told earlier this week to expect their executions by the end of the week. But according to Amnesty International, the families of the 13 men and one woman were only notified Thursday morning that the executions would take place the same day, 24 hours earlier than initially expected. That late notice is “contrary to Indonesian law and international standards,” the human rights group said. Several human rights organizations have condemned the state-sanctioned killings and have called on Indonesian President Joko Widodo, also known as Jokowi, to commute the sentences of the four Indonesians and 10 foreign nationals. “Jokowi should not become the most prolific executioner in recent Indonesian history,” Rafendi Djamin, Amnesty International’s director for South East Asia and the Pacific, said in a statement Thursday. “He still has time to pull back from these unlawful executions, before inviting global notoriety.” If the latest executions proceed as planned, Widodo, who has been in office since October 2014, will have carried out the death penalty more times this century than any other Southeast Asian country and any other Indonesian leader, Amnesty International said. Four of the individuals expected to be put to death on Thursday have clemency appeals that have yet to be heard, according to Djamin. He said there are “serious fair trial concerns” with several other prisoners’ cases.  “At a time when a majority of the world’s countries have turned their back on this cruel and irreversible punishment, President Jokowi is recklessly hurtling in the wrong direction,” said Djamin. Human Rights Watch also condemned the planned executions. “President Jokowi should acknowledge the death penalty’s barbarity and avoid a potential diplomatic firestorm by sparing the lives of the 14 or more people facing imminent execution,” Phelim Kine, deputy Asia director for Human Rights Watch, said in a statement. “Jokowi should also ban the death penalty for drug crimes, which international law prohibits, rather than giving the go-ahead for more multiple executions.” According to Cornell Law School’s death penalty database, there are about 134 people currently on death row in Indonesia and about half of them were convicted of drug crimes. With Thursday’s planned deaths, Widodo will have executed 28 individuals during his tenure. By comparison, under Susilo Bambang Yudhoyono, his predecessor from 2004 to 2014, there were 21 executions in total. Plans for Thursday’s executions reportedly began after the United Nations convened in April for a special meeting aimed at shaping global drug policy. The gap between nations that want to embrace more progressive harm reduction policies and those who want to maintain focus on criminalization of drugs became clear at that gathering. A delegate from Indonesia was reportedly booed when he defended his country’s use of the death penalty for drug offenses, calling it an “important component” of the nation’s drug policy. Indonesia authorities maintain that the country is under siege by the illicit drug trade and that the use of the death penalty is part of their war against a “narcotics emergency.” But the notion that the death penalty has a useful deterrent effect has been debunked. Just last year, the U.N.’s Assistant Secretary-General for Human Rights Ivan Šimonović noted that while several countries continue to use capital punishment for drug-related offenses, “there is no evidence that the death penalty deters any crime.” Even when it comes to murder, a recent study concluded that the death penalty does not deter the crime “to a marginally greater extent than does the threat and application of the supposedly lesser punishment of life imprisonment.” “There is no credible evidence that the presence or absence of the death penalty has any effect on drug use or drug availability in a country,” Rick Lines, executive director for Harm Reduction International who wrote an extensive report on the use of the death penalty for drug crimes, said in a statement. “Capital punishment has always had much more to do with flexing state power than it does with crime control or prevention.” Earlier this week the U.N. high commissioner for human rights, Zeid Ra’ad Al Hussein, urged Indonesia to end the practice. Under the International Covenant on Civil and Political Rights, which Indonesia has ratified, countries that continue to use the death penalty must apply it to only “the most serious crimes,” Zeid said. Drug-related offenses do not meet that threshold, the high commissioner said.  His office has also expressed “deep concern” about what it described as a lack of transparency and uncertainty around whether death row inmates receive fair trials in Indonesia. The executions are expected to be carried out at a high security prison on Nusa Kambangan island in central Java. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

21 марта 2016, 22:12

Is Indonesia Ready to Be a Major Player in the South China Sea?

John McBeth Security, Asia-Pacific The recent incident near the Natuna Islands is a worrying sign. Last Sunday’s incident north of Indonesia’s Natuna Islands, in which two armed Chinese coastguard ships forced an Indonesian patrol craft to release an intruding Chinese trawler, shows once again that Jakarta must confront the reality of an overlap between its 200-mile economic zone and China’s "historic" nine-dash line of maritime sovereignty that penetrates deep into the South China Sea.   Indonesia may not be a claimant to the disputed Spratly Islands, but the incident is the first real test of President Joko Widodo’s ambition of turning the country into a maritime power, a policy that necessarily means asserting sovereignty over its vast sea boundaries. Although it has strongly supported efforts to create a Code of Conduct to head off the danger of open conflict, Indonesia’s approach up to now has seemed strangely adrift at a time when superpower rivalry in the region is heating up. Former president Susilo Bambang Yudhoyono turned a blind eye to three incidents, two in 2010 and one in 2013, in which Chinese gunboats forced Indonesian fisheries protection craft to release Chinese poachers caught fishing in Natuna waters. Not only has the nine-dash line become an annoying ambiguity Beijing refuses to explain, but those incidents, largely unpublicized at the time, showed China was willing to use threats of violence to enforce its version of the maritime boundary. Widodo has been equally tentative in his approach to Beijing, particularly with Chinese companies financing and building some of his treasured infrastructure ventures, including the Jakarta-Bandung rapid rail project and several major coal-fired power plants. Read full article

27 февраля 2016, 14:02

Президент Индонезии подтвердил планы по существенному увеличению оборонного бюджета

Президент Индонезии Джоко Видодо подтвердил перспективные планы по удвоению оборонного бюджета страны для поддержки программы модернизации Вооруженных сил.   Как сообщает «Джейнс дифенз уикли» со ссылкой на интервью президента агентству «Антара» 23 февраля, в случае, если страна сможет поддержать темп роста экономики на уровне 6% в год, оборонные расходы могут быть увеличены до 1,5% ВВП к 2020 году.   Таким образом, расходы на оборону возросли бы до 250 трлн. индон. рупий (18,6 млрд. долл.), что более чем вдвое выше затрат на эти цели в 2016 году.   Оборонный бюджет Индонезии в 2016 году достиг 99,5 трлн. индон. рупий, что на 2% больше по сравнению с 2015 годом.   По итогам заседания правительства, посвященного обсуждению модернизации ВС Индонезии, Д.Видодо заявил, что увеличение оборонного бюджета должно сопровождаться созданием системы планирования закупок, что позволит гарантировать эффективное использование выделяемых фондов.   Как ранее сообщал ЦАМТО, в мае 2010 года бывший президент Индонезии Сусило Бамбанг Юдхойоно объявил о намерении постепенно увеличить оборонный бюджет до 1,5% валового внутреннего продукта. Джоко Видодо, который занял пост главы государства в октябре 2014 года, заявил о намерении сохранить данный курс.   Тем не менее, по оценке западных экспертов, поставленная цель остается «сверхчестолюбивой». По существующим прогнозам, несмотря ускорение, темп роста экономики Индонезии, вероятно, останется ниже 6% в течение следующих нескольких лет. Это объясняется падением мировых цен на нефть, снижением экспорта и экономическим спадом в соседнем Китае, который является крупным рынком сбыта для Индонезии. Кроме того, страна должна реализовать ряд приоритетных проектов развития инфраструктуры, которые потребуют существенного финансирования и приведут к тому, что достижение показателя в 1,5% ВВП станет маловероятным.   Несмотря на это, «IHS Джейн» по-прежнему прогнозирует существенный рост расходов на оборону Индонезии, которые в ближайшие 5 лет могут возрасти до 0,9% ВВП по сравнению с показателем 0,79% в текущем году. Соответственно, к концу десятилетия оборонный бюджет Индонезии может составить 132 трлн. рупий, увеличившись на 33% по сравнению с 2016 годом.   Источник:  ЦАМТО 26.02.2016 Tweet февраль 2016

21 января 2016, 17:33

Why Indonesia Should Join the TPP

Retno Maruti Trade, Asia Pacific President Joko Widodo has sought to make a virtue of free trade.  When Indonesian president Joko Widodo expressed an interest in joining the Trans Pacific Partnership (TPP) to Barack Obama in November, he triggered a heated debate in Indonesia. Former president Susilo Bambang Yudhoyono even stepped in via Twitter to advise Widodo that he should not be too ambitious when it comes to opening up the country’s trade. Widodo has sought to make a virtue of free trade. His government believes free trade agreements can stimulate the business sector in two ways. Firstly, they encourage—at least in theory—the process of market selection; eliminating weak enterprises, bolstering strong ones and encouraging efficiency and innovation. Secondly, the government believes such agreements provide an opportunity to work across the business sector to prepare it for international competition. The latter strategy seems likely to inflict fewer casualties, but it will be slow going.  Recently, however, it is Indonesia’s increasing closeness to China that has attracted attention. Indonesia is, for example, actively engaged in the China-led negotiations over the Regional Cooperation Economic Partnership, and it is also a member of the Beijing-led Asian Infrastructure and Investment Bank. When it comes to direct trade, China recently defeated Japan to secure the contract to build Indonesia’s first bullet train, valued at US$5 billion. One school of thought holds that Widodo's interest in the TPP reflects, at least in part, a desire to show Indonesia has its own, independent position in the world economic order and no wish to be grouped with either China or the United States. Read full article

14 ноября 2015, 15:00

Образование в США как мягкая сила

Когда американские чиновники пытались выступить в роли посредников в прекращении кровавой 20-летней гражданской войны между Суданом и Южным Суданом в 2005 году, у них был способ наладить контакт с неуловимым лидером теневых повстанческих сил юга. До того, как Джон Гаранг (John Garang) взялся за оружие во главе Суданской народной освободительной армии, он провел четыре года […]

07 октября 2015, 00:06

Презент для президента. Что дарят первому лицу России?

7 октября Владимиру Путину исполняется 63 года. Особых торжеств не планируется. Да и горы подарков на столе у президента в этот день тоже не будет.

16 марта 2015, 01:18

Australia's Relationship with Indonesia Heading the Wrong Direction

australiaindonesia.jpg Home Page News Page The probable executions of Andrew Chan and Myuran Sukumaran, and Australia’s responses thereto, risk pushing the Australia–Indonesia relationship into another downturn. The probable executions of Andrew Chan and Myuran Sukumaran, and Australia’s responses thereto, risk pushing the Australia–Indonesia relationship into another downturn. Fifteen years ago, Australians assumed that the end of Indonesia’s occupation of East Timor, and the advent of post-Suharto democracy, would presage an era of tranquillity in bilateral relations. Despite some positive years under the presidency of Susilo Bambang Yudhoyono (SBY), this has not happened. See Also links url:  http://www.economywatch.com/features/Australias-Pacific-Solution-Burdens-the-Country-with-Political-Debt.02-23-15.html Title:  Australia's 'Pacific Solution' Burdens the Country with Political Debt See Also type:  Reference read more

03 марта 2015, 10:39

Восстанавливая американское превосходство ("The National Interest", США)

Пусть Америка и не создает впечатления всемогущей державы, нет причин полагать, что восстановить ее влияние невозможно Барак Обама вышел на последний круг своего президентства с четкой целью отодвинуть на второй план внешнюю политику и в первую очередь заняться тем внутренним наследием, которое он оставит после себя. Учитывая такие весьма благоприятные события внутри страны, как снижение нефтяных цен, рост занятости и низкую инфляцию, Обама в ближайшие два года будет еще меньше склонен позволять внешнеполитическим проблемам посягать на его внутриполитическую повестку. Такой подход вполне понятен, удобен — и неуместен. Такой подход Обамы основан на его оборонительной позиции, с которой он рассматривает Афганистан и Ирак в качестве новых важнейших ориентиров американской внешней политики. Безусловно, дела в этих двух странах пошли очень плохо. Однако тамошние неудачи отнюдь не подразумевают, что Америка должна поникнуть, заменив пассивностью свое чрезмерное напряжение сил. Если говорить откровенно и просто, те уроки, которые Обама вынес из Афганистана и Ирака, вряд ли являются результатом мучительных раздумий. Скорее, у него возникло слепое к угрозам благодушие, укрепившее его в вере в то, что Америка обычно наносит больше вреда, когда вмешивается в дела других стран, чем когда она держится в стороне. Обама явно отдает предпочтение своей давней политике уклонения от военных обязательств (если не считать войну с вирусом Эболы), стремясь путем переговоров добиваться соглашений с Ираном, а также между Израилем и палестинцами. Он стремится сохранять, но не усиливать санкции против России; заключить сделку с Ираном или переложить этот вопрос на плечи следующей администрации; не спешит с вооружением сирийской оппозиции и отказывается задействовать наземные силы США в продолжающихся на Ближнем Востоке войнах. Он добивается полного вывода всех боевых подразделений американских войск из Афганистана, много говорит о «привязке» к Азии и всячески рекламирует свою последнюю инициативу, касающуюся нормализации отношений с Кубой. К сожалению, интересы международной безопасности будут по-прежнему требовать его внимания и активного участия — нравится это ему или нет. Поэтому Америке нужно нечто гораздо более амбициозное — программа обновления, обеспечивающая военное, политическое и дипломатическое господство. Переориентация Америки должна начаться с политики в отношении России. После советского вторжения в Чехословакию в 1968 году ни одна европейская держава не нападала на другую, пока Россия в 2008 году не вторглась в Грузию. К тому времени Грузия по сути дела утратила 17% своей территории, уступив ее России, которая получила марионеточные государства Абхазию и Южную Осетию. Обе они провозгласили в начале 1990-х годов независимость и с тех пор полагаются на российскую военную и экономическую поддержку. После войны Владимир Путин официально признал оба государства. Путин поддерживал еще два мятежных региона — армянский анклав Нагорный Карабах на территории Азербайджана и Приднестровье, которое в 1990 году объявило о своей независимости от Молдавии. Но самым вопиющим из всех поступков Путина стала его аннексия Крыма в марте 2014 года и не такое уж тайное вторжение на восток Украины месяцем позднее. Теперь там образовались две преданные и подотчетные России «народные республики» в Луганской и Донецкой областях, которые выстояли в войне против украинских вооруженных сил благодаря оружию и помощи, предоставленным Кремлем. Расширяя свой контроль в «ближнем зарубежье», Россия также отвергает и нарушает давно уже действующие договоры в области контроля вооружений. Да, в 2010 году Москва и Вашингтон подписали договор СНВ-3, предусматривающий сокращение количества ракет, средств доставки и боеголовок с обеих сторон. Но еще в 2007 году Путин приостановил участие России в Договоре об обычных вооруженных силах в Европе под тем предлогом, что американцы планируют разместить системы противоракетной обороны в Польше и Чехии. Без особого шума Россия также начала систематически нарушать Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности, который стал ключевым соглашением, подавшим в 1987 году сигнал об окончании холодной войны. В частности, Кремль проводит испытания крылатой ракеты, способной достигать целей в Западной Европе. Это недопустимо. Однако администрация Обамы долгие месяцы колебалась, прежде чем открыто обвинить Россию в нарушении этого договора. Она лишь в декабре 2014 года признала то, что было известно уже некоторое время. И наконец, Путин протянул руку Китаю в попытке сблизить две страны. Таких тесных отношений между ними не существовало с середины 1950-х годов. В 2013 году Китай стал для России вторым по объемам экспортным рынком вооружений. Более того, Москва просигнализировала о своей готовности поставить в Китай самые современные системы вооружений, включая истребители Су-35 и зенитно-ракетные комплексы С-400. Россия и Китай приступили к проведению совместных военных учений, как двусторонних, так и в рамках Шанхайской организации сотрудничества. Их военно-морские маневры стали недвусмысленным совместным ответом на широко разрекламированную американскую привязку к Азии. И наконец, после длительных предварительных переговоров Москва и Пекин подписали соглашение на 400 миллиардов долларов, в рамках которого Россия будет поставлять в Китай газ в течение 30 лет. К середине 2014 года даже администрации Обамы стало понятно, что ее политика «перезагрузки» с Россией потерпела крах. Первой попыткой администрации сменить курс стало введение серии санкций против России после вторжения в Крым так называемых зеленых человечков. Эти санкции оказались настолько слабыми, что над ними можно было только смеяться. Обама и его не менее робкие западные союзники ввели в итоге более жесткие санкции после официального присоединения Крыма к России, но весьма сомнительно, что они смогли бы нанести серьезный ущерб российской экономике, если бы одновременно не упали мировые цены на нефть. Россия является ведущей нефтедобывающей страной, а ее бюджет рассчитывается на основе нефтяных цен в 100 долларов за баррель. Снижение этих цен наполовину стало причиной обвала рубля и создало серьезные угрозы для российской экономики. Поскольку прибалтийские страны в особенности боятся возможных попыток России дестабилизировать их, учитывая то, что там проживает значительное русскоязычное меньшинство, Обама направил в каждое из этих государств, являющихся членами НАТО, по небольшому контингенту наземных сил, отказавшись тем самым от вывода войск из Европы. Но эти контингенты размером не более роты, и в целом они насчитывают несколько сотен военнослужащих. Отправленные им войска вряд ли смогут сдержать даже серьезные волнения, не говоря уже о более сложных задачах, и уж конечно, они ни в коей мере не успокоили эстонцев, латвийцев и литовцев. И тем не менее, Обама разглагольствует на эту тему беспрестанно. Дилемма Обамы ясна и понятна. Он не может сдержать путинский авантюризм, но не может и согласиться с его ревизионистским отношением к соглашениям о контроле вооружений. Не может он также по-доброму смотреть на сближение Путина с Китаем. Однако он знает, что ему необходимо избегать открытой конфронтации с Москвой. Россия — не Советский Союз, который руководствовался идеологией победы над Западом. По правде говоря, российская внешняя политика больше напоминает откат к царской эпохе. Пусть госсекретарь Джон Керри и не одобряет поведение Москвы, напоминающее, по его словам, «девятнадцатый век», но противостоять России надо не эмоциональной риторикой, а холодной и жесткой политикой. Россия - это по-прежнему мощная военная держава, причем вторая в мире ядерная держава. Более того, несмотря на серьезные разногласия, у Москвы и Вашингтона остаются важные сферы сотрудничества, и прежде всего, борьба с исламским терроризмом, который убивает больше русских, чем американцев, а также поддержание стабильности в Афганистане. У администрации вряд ли имеется долгосрочная стратегия — ведь Обама едва ли не смеется над этим термином. Но что касается России, такая долгосрочная стратегия определенно нужна. Обама должен показать Путину, что Америка не прогибается перед бандитами. Вашингтону надо сохранить экономические санкции против России и быть готовым к введению гораздо более серьезных мер, если Путин будет и дальше отказываться от исполнения подписанных Россией договоров о контроле вооружений, а также угрожать дальнейшим расширением российских границ. Соединенные Штаты должны направить по полноценному батальону в каждое из прибалтийских государств, а в одном из них разместить штаб бригады. Но и это не все. Еще одну бригаду следует направить в Польшу. Эти две бригады по сути станут заменой двум тактическим бригадным группам, которые администрация в спешном порядке вывела из Европы и расформировала перед тем, как Путин начал проводить свою реваншистскую политику на Украине. В то же время, администрации следует открыто продолжать усилия по поиску взаимопонимания с Россией в таких вопросах, как сотрудничество в борьбе с исламскими террористами, поиск путей мирного урегулирования сирийской гражданской войны, координация действий в отношении Северной Кореи и поддержание стабильности в Афганистане. Это будет непросто, и для этого потребуется определенное проворство и находчивость, которыми команда Обамы не отличается. Иранская программа по созданию ядерного оружия сбивает с толку администрацию Обамы с тех пор, как она пришла на первый срок. Если президенту Обаме не удастся достичь соглашения с Тегераном, он с радостью передаст иранскую головоломку в наследство своему преемнику. Бесконечные переговоры могут обеспечить ему достижение намеченной цели, как и очередное временное соглашение, которое потребует пересмотра только после того, как в Белом доме появится новый человек. В нынешних условиях, когда сроки завершения переговоров бесконечно сдвигаются, вполне можно говорить о задержке на два года, после чего вступать в схватку с иранскими муллами придется уже новому президенту. Обама сталкивается еще с одной проблемой. Он не может быть уверен в том, что Израиль не нанесет удар по иранским ядерным объектам без уведомления об этом США. Пока израильтян устраивает ситуация, в которой иранцы находятся под гнетом действующих до сих пор международных санкций, а также испытывают тяготы от снижения нефтяных цен, очень сильно влияющих на состояние иранской экономики. Но если санкции будут сняты в результате подписания временного соглашения между США, европейцами и Ираном, либо если цены на нефть снова поднимутся, и Иран сможет выстоять под напором санкций, осуществляя свою программу, то Израиль может решить, что пришло время для нанесения прямого удара. Сказать, что Обама и премьер-министр Биньямин Нетаньяху не доверяют друг другу, значит недооценить проблемы в их взаимоотношениях. Израильский премьер, у которого есть неплохие шансы остаться на своем посту после мартовских выборов (либо же он передаст бразды правления еще более правому по своим убеждениям преемнику), вполне может решить, что он слишком долго дожидался соглашения о прекращении иранской ядерной программы. Либо же он может просто прийти к заключению, что какое бы соглашение ни подписал Обама, оно будет никудышным. Так или иначе, он может исполнить свою давнюю угрозу и нанести удар по иранским объектам в надежде на то, что в это дело втянутся США и завершат начатое, хочет того Вашингтон или нет. Несмотря на длительные трения с израильским лидером, в основном из-за политики Нетаньяху по созданию новых поселений, и несмотря на усиленные попытки Вашингтона оживить умирающий мирный процесс между Израилем и Палестиной, Обама по-прежнему в состоянии восстановить в какой-то мере деловые отношения с Нетаньяху, если он останется у штурвала власти в Израиле. Более того, если Израиль изберет нового премьер-министра, то каковы бы ни были его политические пристрастия, перезагрузить отношения с Иерусалимом будет проще. Президент, конечно же, понимает, что конгресс отменит его вето на новые санкции, которые несомненно будут приняты законодателями в том случае, если новое соглашение окажется неприемлемым для израильтян. Каковы бы ни были разногласия между демократами и республиканцами по другим вопросам, и вопреки готовности Демократической партии отложить голосование по новым санкциям, в конгрессе наберется достаточно демократических голосов во главе с сенаторами Чарльзом Шумером (Charles Schumer) и Бобом Менендесом (Bob Menendez), чтобы совместно с новым республиканским большинством поддержать отмену вето. Поэтому Обама может пообещать израильтянам, что условиями соглашения количество центрифуг, которые разрешат иметь Ирану, будет сведено до самого минимума, а также будет введен запрет на использование новых, более эффективных центрифуг. Он может также взять на себя обязательство добиться максимальных ограничений по количеству низкообогащенного урана, которое Ирану разрешат оставить. Но в настоящее время президент произносит все более примиренческие речи по поводу Ирана. Ему уже удалось добиться того, чего не мог сделать ни один из его предшественников с 1948 года, когда было создано государство Израиль: он сблизил саудовцев и израильтян, которые объединились в своем недоверии к его мотивам. Обаме пора представить им более убедительные основания для сотрудничества. Предугадать возникновение «Исламского государства» как главной дестабилизирующей силы на Ближнем Востоке не мог никто, и уж точно не Барак Обама, который вывел все американские войска из Ирака. В отличие от многих других иррегулярных формирований, ИГИЛ захватывает и удерживает территории в Ираке и Сирии, и угрожает Курдистану, Ливану и Иордании. Более того, его лидер Абу Бакр аль-Багдади провозгласил себя «халифом» и представляет угрозу всему региону, который он надеется объединить под своим руководством. Не сумев осуществить свою угрозу дать военный ответ на применение сирийским президентом Башаром аль-Асадом химического оружия, Обама буквально разрушил свой авторитет и репутацию, а потом нанес по ним еще один сокрушительный удар, заявив, что не отправит американских солдат воевать с «Исламским государством». Более того, в своем противодействии ИГИЛ он косвенно объединил усилия с Ираном, который рассматривает эту суннитскую экстремистскую организацию в качестве угрозы собственной региональной гегемонии. И наконец, Обама давно уже забыл о поддержке сирийской оппозиции, стремящейся лишить власти Асада. Целиком и полностью занятый ИГИЛ, Вашингтон отвернулся в сторону, когда Асад по сути дела разгромил так называемую Свободную сирийскую армию и продолжает терзать собственный народ. Обещание администрации вооружить и обучить сирийскую оппозицию так и не было выполнено. Хотя «Исламское государство» наглядно продемонстрировало свою способность собрать значительные финансовые ресурсы и эффективно использовать оружие, захваченное у иракской армии и различных сирийских группировок, эту организацию на самом деле можно сдержать и ликвидировать. Но для этого Обаме надо проводить совершенно иной курс. Поскольку силами американской боевой авиации без активных наземных операций ИГИЛ разгромить не удалось, ему придется отказаться от своего обещания не направлять войска в Ирак, а также в Сирию. Поскольку курды, добившиеся определенных успехов в сдерживании ИГИЛ, воюют очень старым оружием, президенту придется добиться направления им современных вооружений уже в ближайшее время. А в связи с тем, что «Исламское государство» и войска Асада чрезвычайно ослабили силы оппозиции Сирии, Обаме надо будет распорядиться о поставке в кратчайшие сроки оружия тем, кто еще воюет с Асадом, одновременно добившись установления бесполетной зоны в небе над этой страной, что поставит на прикол авиацию правительственных войск. И наконец, Обаме придется недвусмысленно предупредить тех, кто оказывает тайную поддержку ИГИЛ, что они за это будут расплачиваться. Американское давление даст результат в том случае, если Обама будет готов оказать его. Вашингтон долгое время игнорировал отказ турецкого президента Реджепа Тайипа Эрдогана закрыть боевикам проход в Сирию, где они вступают в ряды «Исламского государства». Но недавно он начал серьезно давить на лидера Турции, чтобы тот воспрепятствовал территориальным захватам ИГИЛ. В октябре 2014 года Эрдоган наконец разрешил курдским отрядам пешмерга пересечь турецкую границу и войти на территорию Сирии, чтобы помочь сирийским курдам в обороне стратегически важного северного города Кобани. (Курды в итоге взяли Кобани под свой контроль.) Других условных союзников США, которые флиртуют с «Исламским государством», надо подвергнуть такому же, если не большему давлению. В частности, Катар следует недвусмысленно уведомить о том, что если он продолжит оказывать помощь ИГИЛ, дислоцированные там американские войска будут переброшены в другое место Персидского залива. Обама не проявляет склонности осуществлять вышеуказанные действия. И пока он будет демонстрировать такую нерешительность, ИГИЛ будет захватывать все новые территории, создавая угрозу Ливану и в особенности королю Иордании Абдалле. Это будет вызывать страх и тревогу у всех американских союзников на Ближнем Востоке. Обаме надо действовать, и действовать быстро, поскольку время не на его стороне. Будучи кандидатом в президенты, Обама как-то назвал войну в Афганистане «хорошей войной». Но на первом году пребывания у власти он изменил свое мнение, сопроводив решение о наращивании группировки войск обещанием начать в 2011 году их вывод вне зависимости от складывающихся условий. Затем он исполнил свое обещание и вывел все американские войска к концу 2014 года. Обама также пообещал оставить небольшой американский контингент в стране после вывода боевых подразделений, полагая, что основная его часть продолжит подготовку афганских сил безопасности, а некоторые подразделения будут выборочно проводить контртеррористические операции. Вначале Обама не говорил, какой будет численность оставляемого контингента, и не указывал точные сроки его пребывания в Афганистане. Объявив в итоге о том, что она составит примерно 10 тысяч человек, президент также подчеркнул, что к концу 2015 года этот контингент будет сокращен наполовину, а концу 2016 года выведен полностью. Но и в этом случае ситуация в стране не встраивалась в данное уравнение. Похоже, что для Обамы было гораздо важнее к концу своего президентского срока вернуть домой все войска из Афганистана, как он сделал это в Ираке. Но американские войска вернулись в Ирак, и если Обама осуществит свой план по выводу войск из Афганистана до конца своего президентского срока, то и из Ирака они тоже могут уйти. Талибы и прочие боевики, продолжающие терроризировать афганское сельское население и воевать с правительственными войсками, не проявляют никакой склонности к достижению компромисса с Кабулом и не собираются складывать оружие. А поскольку Пакистан не хочет или не может их сдержать, в 2015 году эти силы наверняка перейдут в более серьезное и масштабное наступление, поскольку им не будут противостоять войска США и НАТО. Во главе Афганистана больше не стоит переменчивый президент Хамид Карзай, при котором пышным цветом расцвели коррупция и производство наркотиков, и который в последние годы пребывания у власти серьезно ухудшил отношения с Соединенными Штатами. Президент Ашраф Гани, являясь человеком более уравновешенным и постоянным, полон решимости бороться с коррупцией и наркоторговлей. Он заслуживает максимальной поддержки, и его не следует бросать на произвол судьбы в борьбе с боевиками. Хотя Обама в настоящее время озабочен формированием собственного наследия, и в этих целях стремится положить конец американским войнам, не занимаясь особо вопросами стабильности в Афганистане, если талибы в 2015 году одержат крупную победу над афганскими силами безопасности, он снова может столкнуться с необходимостью изменения своих планов. Ему следует сохранить оставшийся в Афганистане контингент и после 2015 года, а также отказаться от планов полного вывода в 2016 году. Если Афганистан снова падет перед талибами и превратится в базу для террористов, совершающих нападения на американцев на Ближнем Востоке, в Европе и в самих США, как было 11 сентября, это вряд ли положительно отразится на наследии Обамы. Эксцентричный фильм Сета Рогена (Seth Rogen) «Интервью» показал, какой неустойчивый характер у северокорейского лидера Ким Чен Ына. Но «дорогой руководитель» (он даже не стал задумываться над оригинальным прозвищем, взяв его у своего покойного отца) человек серьезный. Он продолжает проводить свою ядерную программу, испытывает ракеты большой дальности и сохраняет свою страну на позициях ведущего, если не главного распространителя ядерного оружия. Он угрожает Южной Корее, Японии и, конечно, Соединенным Штатам. А хакерская атака на Sony Pictures стала, пожалуй, первой кибератакой, проведенной им против мнимых врагов. Попросту говоря, человек и его клика олицетворяют собой ту искру, из которой может разгореться пламя очередной войны на Корейском полуострове, куда против их воли могут оказаться втянутыми Китай и США. Несмотря на активные усилия Обамы по формированию корейской стратегии совместно с Си Цзиньпином, китайский лидер не дает никаких обещаний, ограничиваясь давними заявлениями о том, что Пекин не пытается оказывать влияние на Пхеньян. Китаю надо сделать нечто большее, поскольку он является для Северной Кореи единственным спасательным поясом в экономике. А Обаме следует давить на Пекин более открыто, чем прежде. Китай не очень-то поддается публичному давлению, но все равно реагирует на него, и руководство в Пекине прекрасно понимает ту опасность, которую Северная Корея представляет для соседей. Политику Пекина в отношении Пхеньяна осложняет ощущение того, что Вашингтон подталкивает Японию к более агрессивным действиям в отношении Китая. Китайские руководители используют любую возможность, чтобы пожаловаться на премьер-министра Синдзо Абэ. Вместе с тем, они часто выступают с утверждениями о том, что Абэ не стал бы проводить экспансионистскую политику в сфере национальной безопасности (к ее проявлениям можно отнести участие Токио в многосторонних учениях, поставку японских вооружений и посещение святилища Ясукуни, где поклоняются душам военных преступников), если бы не подстрекательство США. На самом деле, то обстоятельство, что Вашингтон также поддерживает союзнические отношения с Южной Кореей, налаживает тесные связи с Монголией и сближается с Индией, убеждает Пекин в том, что Соединенные Штаты постепенно берут его в окружение. Задача Обамы будет заключаться в том, чтобы как-то убедить Си Цзиньпина в обратном, и показать ему, что в интересах Китая и США сдерживать Северную Корею и способствовать урегулированию на Корейском полуострове. Это будет трудно, но если Обама хочет оставить своему преемнику весомое наследие в сфере внешней политики, Северо-Восточная Азия дает ему для этого реальную возможность. В то время как Обама давал указания о выводе войск не только из Ирака и Афганистана, но и из Европы, его администрация громко трубила о «привязке» к Азии (сейчас она предпочитает называть ее «перебалансировкой»), утверждая, что Америка должна сосредоточить свои военные, экономические и дипломатические усилия на этом самом динамичном в мире регионе. Но привязка пока сводится лишь к высокопарной риторике. Это в первую очередь относится к военной сфере. США почти не направляют новые силы и средства в Азию. Туда направляют меньше войск, нежели выводят из Европы и с Ближнего Востока. Направляемых в регион войск совсем немного. 2 500 морских пехотинцев будут дислоцироваться на ротационной основе в австралийском Дарвине, находясь в тысячах километрах от Южно-Китайского моря, где налицо трения между Китаем и его соседями. Четыре небольших корабля береговой обороны будут постоянно по очереди находиться в Сингапуре, который по сути станет для них пунктом базирования. Но у первого прибывшего туда корабля Freedom возникли проблемы с электрикой, как только он пришел в Сингапур, а во время плавания обнаружилось множество других неполадок. Он произвел далеко не лучшее впечатление на разместивших его хозяев. Со вторым кораблем Fort Worth, который прибыл в Сингапур в декабре 2014 года, проблем ожидается меньше. Но совершенно непонятно, какая судьба ожидает еще два корабля береговой обороны, у которых совершенно иная конструкция корпуса. В целом, хотя эти силы и средства говорят об определенной степени приверженности США данному региону, назвать их крупной привязкой к Азии вряд ли возможно. Обама также много рассказывает о своей жизни в Индонезии, разглагольствуя о своем желании укрепить отношения между двумя странами. В этих целях он и его индонезийский коллега Сусило Бамбанг Юдойоно (Susilo Bambang Yudhoyono) объявили о «всестороннем стратегическом партнерстве» в сфере торговли, инвестиций и военного сотрудничества. Хотя в этих областях был достигнут определенный прогресс, здесь тоже обещаний гораздо больше, нежели реальных дел. Что касается отношений в сфере безопасности, то серьезный успех, положивший конец давнему американскому запрету на обучение индонезийских войск, был достигнут при администрации Джорджа Буша. В сегодняшнем военном сотрудничестве основное внимание уделяется гуманитарной помощи и ликвидации последствий стихийных бедствий. Несмотря на многочисленные заявления Обамы, к более всеохватывающему военному сотрудничеству стремится только Индонезия. В декабре 2014 года главнокомандующий индонезийскими вооруженными силами генерал Мулдоко даже предложил США сотрудничество в борьбе против ИГИЛ. Ответа со стороны Вашингтона пока не последовало. Отношения США с Вьетнамом чем-то напоминают отношения между Вашингтоном и Джакартой. В 2013 году Обама и президент Вьетнама Чыонг Тан Шанг (Truong Tan Sang) выступили за «всестороннее партнерство» в вопросах торговли, инвестиций и безопасности. В мае 2014 года две страны подписали двустороннее соглашение в области атомной энергетики, в рамках которого США могут экспортировать во Вьетнам материалы и оборудование. Но в остальных отношениях сотрудничество не оправдывает ожиданий. Например, в экономических связях впереди идет Ханой и частный сектор. Вьетнам создает благоприятные налоговые условия и прочие стимулы, способствующие притоку инвестиций. Администрация Обамы не добивается от конгресса снятия ограничений на импорт из Вьетнама, и по-прежнему относит его к разряду стран с нерыночной экономикой, из-за чего Ханой подвергается антидемпинговым правилам. С тех пор как администрация Буша включила Вьетнам в программу международного военного образования и боевой подготовки, сотрудничество между военными ведомствами также идет довольно вяло. Американские войска сотрудничают с вьетнамскими партнерами в рамках небоевых учений и тренировок по таким вопросам, как проведение поисково-спасательных операций. Однако в целом сотрудничество развивается довольно медленно, что отчасти объясняется сохраняющимся запретом США на поставки во Вьетнам летального оружия. Обама прав, когда фокусирует внимание на Азии; но его ошибка заключается в том, что он полагается на риторику, а не на реальные возможности. А это ни в коей мере не успокаивает американских союзников, и уж тем более не подает четкие сигналы потенциальным противникам. Ему надо делать гораздо больше. Администрация придает большое значение Транстихоокеанскому партнерству, которое является ключевым торговым соглашением для региона. Но Обама, явно опасаясь недовольства профсоюзов, лично не очень-то стремится убедить конгресс утвердить данное соглашение. Что касается военной сферы, то ему надо наращивать американское присутствие в этом регионе, не ограничиваясь его сохранением на нынешнем уровне. Ему также не следует увеличивать численность войск в Азии в ущерб военному присутствию США в других частях мира. Но предпринять необходимые действия он сможет лишь в том случае, если всерьез прислушается к предупреждениям всех трех своих министров обороны о том, что военный бюджет нельзя подвергать секвестированию в рамках закона от 2011 года, который привел к существенным сокращениям ассигнований на военные действия и закупки. Пока президент не проявляет склонности внять этим предупреждениям. И пока он не сделает этого, его привязка к Азии немногого будет стоить. С самого начала своего президентства Обама умудрялся обижать самых близких союзников Америки. В начале первого срока он вызвал недовольство у британцев, когда вернул бюст Черчилля, находившийся на видном месте в Овальном кабинете. Затем он расстроил поляков, когда в сентябре 2009 года внезапно принял решение отказаться от третьего позиционного района в Центральной Европе (ракеты-перехватчики планировалось разместить в Польше). Затем он на три с лишним года обидел канадцев своим отказом утвердить план строительства трубопровода Кистоун XL. В ноябре 2014 года он до глубины души оскорбил Тони Эббота, выступив в Брисбене с речью о необходимости действовать для предотвращения климатических изменений, сделав это в тот самый момент, когда австралийский премьер-министр стремился снять этот вопрос с повестки саммита G-20, проводившегося в Австралии под председательством Эббота. Правительство Германии с возмущением отреагировало на заявления Эдварда Сноудена о том, что АНБ прослушивает сотовые телефоны немецких руководителей, в том числе, телефон канцлера Ангелы Меркель. Бразильцев тоже разозлили разоблачения Сноудена, в связи с чем президент Дилма Русеф в сентябре 2013 года отложила свой запланированный государственный визит в США. Похоже, что Обама решил оставить этот вопрос без внимания. Русеф в итоге назначила визит на другой срок, однако Обама более года не приносил ей личных извинений и не давал никаких объяснений — как и канцлеру Меркель. Другие американские союзники, у которых не было договоров с США, были недовольны готовностью президента договариваться с противниками, причем в ущерб этим союзникам. Как уже отмечалось, саудовцы и израильтяне не доверяют его позиции по Ирану. То же самое можно сказать об ОАЭ, которые во многих отношениях являются самыми близкими и самыми последовательными союзниками США в Персидском заливе. А марокканцев обижает нежелание администрации Обамы продолжать политику Буша, который выступал за автономию Западной Сахары в рамках единого марокканского государства. Президент не осознает, что его попытки примирения с такими противниками как Иран или Куба отнюдь не способствует укреплению американского лидерства в свободном мире. Когда Америка отталкивает союзников, она не только поощряет своих противников, но и повышает вероятность того, что другие государства типа Индии будут с большим сомнением относиться к идее тесного сближения с Вашингтоном. Авторитет Америки целиком и полностью зиждется на ее надежности. Если президент желает восстановить авторитет, союзники должны увидеть в нем надежного партнера. На протяжении шести лет администрация Обамы уделяла основное внимание внутренним делам, избегая укреплять доминирующее положение Америки в международных делах. Если она добивалась успехов в этом направлении, то делала это в ущерб собственной репутации среди союзников, друзей и противников. Тем не менее, несмотря не все свои усилия, президент обнаружил, что оставаться в стороне от международных событий он не может. Самым показательным примером стало то, что несмотря на все попытки избежать применения американских войск на Ближнем Востоке и в других местах, президент снова отправил войска в Ирак и дал разрешение на воздушные и вспомогательные операции в Ливии, Сирии, Йемене и Западной Африке. Обама должен остановить процесс сокращения американских оборонных ресурсов, которые ослабляют военный потенциал США. Обама давно уже в своих действиях исходит из того, что оборона должна вносить «свою справедливую лепту» в сокращение дефицита. Такое мнение всегда было ошибочно, поскольку программы предоставления особых льгот и привилегий оказывают гораздо большее воздействие на дефицит и национальный долг, однако Обама не проявляет интереса к осуществлению серьезных и необходимых программ такого рода. Тем не менее, поскольку в стране набирает темпы экономический подъем, а дефицит бюджета снижается, Обама сейчас вполне может договориться с конгрессом о защите оборонных расходов от воздействия бюджетного секвестирования. Он должен воспользоваться той возможностью, которую ему дает подъем экономики. Ослабление американского превосходства, которое мы наблюдаем в последнее десятилетие, не было предопределено. Это был результат осознанного выбора, из-за которого каждое новое решение об отступлении кажется неизбежным. Может, Америка и избавилась от иллюзии, что она является всемогущей державой, но это не основание делать вывод о том, что ее превосходство нельзя восстановить. Для начала следует пересмотреть нашу политику в отношении России, Китая и Ближнего Востока, чтобы остановить тот безвольный дрейф, который преобладает при президенте Обаме. Источник: ]]>ИноСМИ ]]>, Автор: Дов Захейм (Dov S. Zakheim) Дов Захейм был заместителем министра обороны (финансовый инспектор) и начальником финансовой службы министерства обороны США с 2001 по 2004 год. Он является вице-председателем аналитической организации Center for the National Interest и член консультативного совета этого центра. 03.03.2015 VK.init({apiId: 4591053, onlyWidgets: true}); VK.Widgets.Like("vk_like", {type: "mini", height: 20 }); Tweet март 2015

02 марта 2015, 17:13

The National Interest: как Обама разрушает американское превосходство

Барак Обама вышел на последний круг своего президентства с четкой целью отодвинуть на второй план внешнюю политику и в первую очередь заняться тем внутренним наследием, которое он оставит после себя. Учитывая такие весьма благоприятные события внутри страны, как снижение нефтяных цен, рост занятости и низкую инфляцию, Обама в ближайшие два года будет еще меньше склонен позволять внешнеполитическим проблемам посягать на его внутриполитическую повестку. Такой подход вполне понятен, удобен — и неуместен.

13 ноября 2014, 17:24

Indonesian Optimism

 Southeast Asia represents one of the fastest-growing regions in the world today, and is one that we are excited about as investors. The Templeton Emerging Markets Group held our semiannual analyst conference in Jakarta in September, and one of the key reasons for choosing that location was to observe and discuss the changes and challenges on the ground with the new regime of President Joko Widodo. I’ve invited my colleague Tek Khoan Ong to pen some thoughts on the outlook and investment opportunities in Indonesia today. Tek Khoan Ong, CFA® Senior Executive Vice President, Managing Director Templeton Emerging Markets Group As investors in Indonesia, we think there is much to be excited about. Indonesia has a large and young population that is fast-urbanizing and, hence, fueling growth in income and consumption. It has the world’s 4th largest population of more than 240 million (5th largest considering the European Union as a whole, as of 2013), more than 40% of which are younger than 25 years old.1 Indonesia’s resource-rich economy is the 16th largest in the world, and it could become the 7th largest by 2030, if the economy’s GDP growth trend of 5-6% per annum continues.2 Indonesia’s urban population of 110 million alone is expected to increase to over 200 million by 20303 and consumer spending is increasing rapidly among the estimated 45 million middle-income Indonesians.4 It means by 2030, Indonesia’s economic strength could even overtake the economies of all EU countries, including Germany and the United Kingdom. As the largest nation in Southeast Asia by population, we believe Indonesia’s growing prosperity will benefit the region as a whole. High Hopes for The People’s President Voted in as the “people’s president” based on his humble background and his strong track record as mayor of Solo and governor of Jakarta, there are high expectations that President Joko Widodo (or “Jokowi” as he is popularly known) will be able to replicate his successes in those cities nationwide. We believe he has his heart and intentions in the right place and has a good core team to help him, but there will likely be speed bumps along the way. Regarded as a political outsider, Jokowi faces a number of challenges, which include dealing with his own party, the Indonesian Democratic Party-Struggle (PDI-P), and a fragmented Parliament.  A case in point is the selection of his Cabinet; a practical combination and one of the stronger governance teams in years—but with some members not his first choice. Then there are issues of corruption and a slowing economy with a twin (fiscal and current account) deficit. But Jokowi’s biggest challenge is probably meeting the expectations of the Indonesian people. Fuel subsidies, one legacy of former President Suharto, have been a subject of hot debate within the new regime. Fuel subsidies total about US$20-25 billion a year, or roughly 20% of Indonesia’s budget, compared with just about 10% for infrastructure and 5% for health care.5 The fuel subsidy, when introduced, was meant to benefit the poor, but it has also benefited the rich so it is a blunt tool. In our view, reducing fuel subsidies should help Indonesia reduce its fiscal deficit and better allocate funds for much-needed reforms in infrastructure, health care and education. There had been previous fuel price hikes in fiscal years, 2005/2006 and 2008/2009, as well as most recently in 2013. Such price hikes have been accompanied by monthly cash subsidies to the poorest households for 2-9 months. In our view, any political fallout from such a reduction or removal should be temporary, especially given the president’s popularity and his ability to engage the masses. Corruption and Bureaucratic Inefficiency: More Work to Be Done Indonesia has made inroads in addressing corruption with the establishment of the anti-corruption commission, officially named Komisi Pemberantasan Korupsi (KPK). Established by law in 2002, the KPK is modeled after Hong Kong’s Independent Commission Against Corruption (ICAC). KPK has prosecuted hundreds of cases with an excellent success rate, including successful cases against the chief justice of an Indonesian constitutional court, and the police inspector-general. Prominent businessmen, ministers and even former President Susilo Bambang Yudhoyono’s son have not been immune to investigation. We think much still needs to be done, as law enforcement is weak and coupled with regional autonomy, widespread corruption continues. We believe President Jokowi will need to continue to support and strengthen the efforts of the KPK. Recognizing that reducing corruption will require a change in mindset, President Jokowi is introducing a mental revolution in the education system, whereby the emphasis from a young age and in primary school will be on character building. Addressing bureaucratic inefficiencies will need to take several forms, in our view. These include hiring capable people and putting in place a merit-based performance appraisal system, including better accountability and key performance indicators, as well as impromptu visits from senior officials, more online systems to improve transparency and fairness, and budget allocation based on targeted priorities. The Investment Outlook The Indonesian stock market has been performing quite well this year on the heels of strong performance in 2013, some of which has been tied to reform optimism with the new regime. President Jokowi is a change from all past presidents since Indonesia gained independence in 1945. Hence, we think some degree of optimism is justified, although as mentioned earlier, it will not be without hurdles. Given the performance of the market, it is indeed more expensive today than a year or two ago. However, we do not believe Indonesia’s market is overvalued yet, provided the macroeconomic environment remains stable. We are finding potential investment opportunities in many sectors that benefit from existing demographics and expected reforms. These includes banks, which lend to both fast-growing corporates and provide mortgages, credit cards and other retail banking products to consumers, and companies in the consumer, resources and infrastructure-related sectors. We also think there is room for equity investing to grow its domestic base. Indonesia historically has had high interest rates and inflation rates. As such, many Indonesians prefer to leave their...Investment Adventures in Emerging Markets - Notes from Mark Mobius Mark Mobius, Ph.D., executive chairman of Templeton Emerging Markets Group, joined Templeton in 1987. Currently, he directs the Templeton research team based in 15 global emerging markets offices and manages emerging markets portfolios. As he spans the globe in search of investment opportunities, his “Investment Adventures in Emerging Markets” blog gives readers a taste for what he does, when, where, why and how. Dr. Mobius has written several books, including “Trading with China,” “The Investor’s Guide to Emerging Markets,” “Mobius on Emerging Markets,” “Passport to Profits,” “Equities—An Introduction to the Core Concepts,” “Mutual Funds—An Introduction to the Core Concepts,” ”The Little Book of Emerging Markets,” and “Mark Mobius: An Illustrated Biography."

20 октября 2014, 08:32

Новый президент Индонезии принёс присягу

Новый президент Индонезии Джоко Видодо сегодня принёс присягу и официально вступил в должность. В ходе инаугурации Сусило Бамбанг Юдхойоно, первый в истории Индонезии президент, избранный прямым голосованием десять лет назад, передал своему преемнику бразды правления четвёртой по численности населения страной и десятой по объёму ВВП экономикой мира. Читать далее

07 октября 2014, 23:34

The Role of American Muslims in International Peace

Recently, I flew to Washington, D.C. to be part of a group that met with Indonesian President Susilo Bambang Yudhoyono. The purpose of the visit was to engage in a discussion about some of the factors that have allowed Indonesia to thrive in a time when so many Muslim countries are torn by internal conflict. Indonesia is the largest Muslim majority country in the world. It has a democratic system of government and a thriving economy. As well, Indonesia has been able to control religious extremism within their borders. What I learned verified my thoughts about ways in which the American-Muslim community can contribute to the greater good of our society. The recent crisis in Iraq and Syria has escalated. It has become increasingly clear that the United States is deeply entrenched in the Middle East. This situation is extremely complicated. Religious, cultural, tribal and economic factors contribute to instability, civil unrest and warfare. The United States has a vested and humanitarian interest in maintaining stability in the region. Over the past decade, many of our policies have resulted in unintended consequences. Perhaps, some of these could have been predicted if analysts had consulted more American-Muslims. There are nuances of culture, politics, and the region that are rarely understood by those who have not lived in the country. As we engage in Iraq for the a third time, it is important that we learn from our past experience to avoid making the same errors. Therefore, a greater effort by the government to involve the American-Muslim community in Middle East strategy can be beneficial to our ultimate goal. At the same time, American Muslims have remained reserved when it comes to a taking an active role in the process. What seems to be missing from most plans for containing or neutralizing terrorists is the American-Muslim perspective. An example of this can be found in the nuances of the Syrian conflict. The Middle East is a convoluted mixture of contrary forces. Governments and terrorists engage in fierce fighting, yet certain elements still do business - such as purchasing oil - with one another. It is almost impossible to comprehend all of the historical, cultural, political, tribal and religious tones without having experienced the unique mindset of each region. The rise of the Baathists to power as ISIS was predictable if understood in the context of the unequal distribution of power that was created in the region. I firmly believe it is in the best interests of the United States to involve members of the American-Muslim community in the process of understanding and planning for the most effective use of America's resources. Engagement of the American-Muslim community in Middle East strategy building has been minimal; this due - in part - to a reluctance on the part of American-Muslims to allow their 'voices to be heard', as well as the elements of mainstream media to allow those conversations to reach the larger society. At the same time, the government has been relatively hesitant to include American-Muslims as resources when exploring various strategies. Muslims are the group most targeted by extremists throughout the world. Therefore, it behooves all American-Muslims to overtly speak-out against the atrocities being perpetrated in the name of Islam. Terrorist activities are a total misrepresentation of the religion, culture and history of the Muslim people. Muslims who have lived in the United States for many decades may be the only Muslims in the world to have lived under a true democracy in a pluralistic society for that length of time. American-Muslims have the capacity to influence Muslims in other countries to act in accordance with democratic ideals in a way that bombs and troops can never accomplish. I have spoken at many colleges in Pakistan. As one of the few Muslims who is also an elected official in the country, I share the advantages of pluralism with the students. They are often surprised to hear that a Muslim can be elected to office in America. There is a great deal of misinformation about America that is being dispersed throughout Muslim countries. American Muslims might be the best way to counteract the propaganda that misrepresents America and Americans. Similarly there is a great deal of propaganda against Islam that is being promulgated, which too needs to be corrected by the American Muslims. When people in Iraq, Syria, Egypt, Pakistan and other Muslim countries hear how Fox news reports that America is "at war with Islam," they feel betrayed. American-Muslims can send messages to Middle Eastern and all other Muslim majority Country families and friends about true democracy and America's pursuit of peace. Finally, where possible, American-Muslims can join the armed forces and take an active role in defending our country. American-Muslims are in a unique position to contribute their knowledge and experience to U.S. policy-makers and disseminate the truth about democracy and America to other countries. As Americans, we are concerned with protecting our people and resources, as well as providing humanitarian assistance whenever possible. It is not always that the 'mightiest of sword' that wins the wars; it is the 'truest of heart.' So I call on American-Muslims and the United States government to become partners to helping all of us reach our true goal of world peace.