• Теги
    • избранные теги
    • Компании1292
      • Показать ещё
      Международные организации69
      • Показать ещё
      Люди277
      • Показать ещё
      Разное722
      • Показать ещё
      Страны / Регионы613
      • Показать ещё
      Формат23
      Издания57
      • Показать ещё
      Показатели79
      • Показать ещё
Выбор редакции
25 мая, 20:49

Democrats Launch New Effort To Fight Back Against Trump's Bogus Claims Of Voter Fraud

function onPlayerReadyVidible(e){'undefined'!=typeof HPTrack&&HPTrack.Vid.Vidible_track(e)}!function(e,i){if(e.vdb_Player){if('object'==typeof commercial_video){var a='',o='m.fwsitesection='+commercial_video.site_and_category;if(a+=o,commercial_video['package']){var c='&m.fwkeyvalues=sponsorship%3D'+commercial_video['package'];a+=c}e.setAttribute('vdb_params',a)}i(e.vdb_Player)}else{var t=arguments.callee;setTimeout(function(){t(e,i)},0)}}(document.getElementById('vidible_1'),onPlayerReadyVidible); Two weeks after President Donald Trump announced a commission to investigate illegal voting, Democrats are responding with a new effort to highlight voter suppression and debunk claims that voter fraud is a widespread problem. The Democratic National Committee will run the Commission on Protecting American Democracy from the Trump Administration, which is setting out to examine efforts that made it more difficult to vote in 2016 and work toward improving access to the ballot box. Trump has said repeatedly that between 3 million and 5 million people voted illegally in the 2016 election, but hasn’t offered any evidence to support the claim. Voter fraud does exist, but several investigations have already found that it is not a widespread problem. Nonetheless, Trump convened a presidential commission led by Kansas Secretary of State Kris Kobach (R), who has pushed some of the toughest voting restrictions in the country, to investigate voter fraud. Critics were quick to argue that the commission was a pretext for justifying restrictions on voting.  Former Missouri Secretary of State Jason Kander is set to lead the DNC’s effort. He is also the president of Let America Vote, a group that targets elected officials who make it more difficult to vote. “I would prefer that there not be a need for a commission to protect American democracy from the Trump administration. But there is,” he told HuffPost. “I think in general what you’ll see is us really mirroring and standing up against the actions of the commission.” In a statement, Kander accused Trump of trying to tweak the electoral system to his advantage. “Trump’s presidency has already been a disaster, and he knows that the only way he’s going to win again in 2020 is if he tips the scales in his favor,” he said. “His commission is meant to pave the way for restrictive laws that will allow Republicans to win elections. It’s wrong, it’s a danger to democracy and we’re not going to let it happen.” I would prefer that there not be a need for a commission to protect American democracy from the Trump administration. But there is. Former Missouri Secretary of State Jason Kander DNC Chairman Tom Perez called Trump’s commission “nothing but a sham to justify the GOP’s voter suppression efforts across the country.” “Instead of listening to constituents and working to earn their votes, Republicans would rather deny them their constitutional rights at the ballot box,” he said in a statement. “Our commission will be ready to counter every move that the Trump administration makes to silence eligible voters.” The DNC effort will have four staffers to work with state officials and voting rights advocates to protect voting rights, according to The Nation. The DNC previously only had one full-time staffer focused on voting protection. The Democratic commission is also set to include: Rep. Terri Sewell (Ala.), who is set to be vice chair, Reps. Gwen Moore (Wis.), Joaquin Castro (Texas) and Grace Meng (N.Y.); Sen. Cory Booker (D-N.J.); Kentucky Secretary of State Alison Lundergan Grimes; California Secretary of State Alex Padilla; Massachusetts Attorney General Maura Healey; District of Columbia Attorney General Karl Racine; Colorado House Speaker Crisanta Duran; Louisiana State Senator Karen Carter Peterson; and Maricopa County Recorder Adrian Fontes. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

Выбор редакции
25 мая, 20:20

Attacks on hospitals and medical staff ‘symptoms of grave disregard’ for international law – UN chief

Parties to conflict are treating hospitals and clinics as targets, rather than respecting them as sanctuaries, United Nations Secretary-General António Guterres warned today during a Security Council debate on the protection of civilians in armed violence.

25 мая, 20:18

These Military Vets Have Found A Smarter Way To Fight The War On Terror

function onPlayerReadyVidible(e){'undefined'!=typeof HPTrack&&HPTrack.Vid.Vidible_track(e)}!function(e,i){if(e.vdb_Player){if('object'==typeof commercial_video){var a='',o='m.fwsitesection='+commercial_video.site_and_category;if(a+=o,commercial_video['package']){var c='&m.fwkeyvalues=sponsorship%3D'+commercial_video['package'];a+=c}e.setAttribute('vdb_params',a)}i(e.vdb_Player)}else{var t=arguments.callee;setTimeout(function(){t(e,i)},0)}}(document.getElementById('vidible_1'),onPlayerReadyVidible); During four hard combat tours as a Marine commander, Jake Harriman began to understand why the United States is failing to eradicate violent Islamic extremism. Individual heroics and immense sacrifice over 16 years have enabled American combat troops and special forces to win their battles with the Taliban, al Qaeda and the Islamic State. Those extremist militias are virtually powerless against U.S. drones and airstrikes, which have killed dozens of senior leaders. But still, jihadist movements persist and grow. Afghan kids keep joining the Taliban, which controls a growing swath of Afghanistan. ISIS, despite battlefield setbacks, recruits passionate believers in Syria, Afghanistan and Libya, not to mention Manchester, England, and Minneapolis. Extremist militias across Africa, around the Middle East and in Southeast Asia draw volunteers. And terrorism continues. What Jake Harriman and his fellow Marines saw was that the United States, for all its battlefield prowess, does not recognize or act on the causes of violence. But the extremists do. “We were going out every night on these snatch-and-grab missions and we began to see we were taking three steps forward, two steps back. The guys we were fighting were out in these villages winning hearts and minds,” Harriman, 42, told HuffPost. “They were dropping off food, they were building schools, they were building clinics. And yes, they were horribly oppressive. But these vulnerable populations were so impoverished that the parents had no other choices to feed their kids.” Standing in dusty battle gear in the desolate Iraqi landscape a decade ago, Harriman was struck by this epiphany: Military force alone isn’t going to obliterate extremist violence. In his words, “We just can’t keep killing our way out of this problem.” Convinced he could do better, Harriman resigned his Marine commission, earned a graduate business degree at Stanford University, formed a company and moved to southwest Kenya. He went into the rural villages where he thought deep poverty might not cause violent extremism, but was likely providing fertile ground for the militias. There, he found impoverished farmers so desperate that they would support or even join al-Shabab, the Somalia-based extremist militia, for whatever help it might offer. The guys we were fighting were out in these villages winning hearts and minds. Jake Harriman, a former Marine commander in Iraq What’s different about Harriman’s approach from that of traditional aid efforts is that he combines the gritty realism of the warfighter with the data-driven analytics of the business entrepreneur. Over seven years, Harriman and his Kenyan co-workers have helped organize locally owned and operated cooperatives that enable families to rise above subsistence farming, by marketing their excess crops and saving money in a communal banking system from which they can draw loans to expand their farms. His organization, Nuru International, has aided 85,000 people, he said, and blunted the appeal of the jihadis. “We began to have an impact in these gangs’ ability to recruit, by giving options to the young men” in the villages, Harriman said. “Now they could actually feed their families. They could actually have farming as a business. They now had a future … that diminished the gangs’ abilities to recruit in these rural areas.” Jake Harriman is one of a number of Americans who worked in the Iraq and Afghanistan war zones and came away convinced that the United States needs a better plan of engagement for places vulnerable to extremist recruiting. America, they argue, needs to rely less on military power and more on “smart power.” Lasting change, they say, depends on intimate knowledge of the local population, understanding why people there turn to violence, and designing narrowly focused interventions to help. Now if they can just get the funding to carry on. Unlike traditional global development programs, the new reformers are using microdata to document the precise local causes of instability and to measure the impact of the resources invested in specific areas. In the southern Philippines, former Green Beret Justin Richmond found a farming community where impoverished kids were joining the ISIS affiliate for money. He helped set up a village co-op and invest in a solar dryer for harvested rice and corn. Five tons of produce were saved from rotting and sold, and the profits were re-invested. The next time terrorist recruiters showed up, he said, the townspeople told them to get lost and called in the military. In Libya, Development Transformations, which has several former members of the U.S. military among its leadership team, monitors the social media of extremist militias. With the aid of data processing and analysis firms ZignalLabs and DEV Results, the Washington, D.C.-based group designs counter-messaging initiatives and tracks any resulting change in local attitudes. “You don’t just want to know that the enemy is there, but why he is there,” said M. Shands Pickett, a company director who spent three years in Afghanistan as part of U.S. military intelligence and counterterrorism operations. “If you shoot him in the face, there are more coming, and there is an infinite supply of enemy and a finite supply of us,” he told HuffPost. “But if you can begin to answer why the enemy is there and understand the sources of instability in that particular place, then you don’t have to shoot so many of them in the face,” said Pickett. This generation of war-hardened activists sees their work not necessarily as a replacement for military intervention, but as a critical element of the larger U.S. strategy. Their ideas are not entirely new, but they’ve struggled to gain the ear of the national security establishment.  Some people listened. In 2008, for instance, State Department experts and special forces soldiers were teaching counterinsurgency techniques at Fort Bragg, North Carolina, to troops bound for Iraq and Afghanistan. Thomas Baltazar, a retired special forces colonel working for the U.S. Agency for International Development, told the troops that it was part of their mission to listen closely to the local people in order to learn why a town was dominated by insurgents and to figure out what to do about it.  “Tie your actions to the root causes of instability,” he said. In 2010, Army Maj. Gen. Michael Flynn (yes, that Michael Flynn), then a senior intelligence officer in Afghanistan, wrote a stinging critique of the military’s failure to collect and act on information about the local drivers of violence and insurgent influence. “Lethal targeting alone will not help U.S. and allied forces win in Afghanistan,” he wrote. Not understanding the culture ― we continue to make that mistake over and over, in Vietnam, in Iraq and Afghanistan. Brendan Mulvaney, who teaches at the National Defense University For years, however, these ideas were overwhelmed by the more urgent push to defeat the enemy on the battlefield. Attacking the root causes of war was relegated to a lower priority. It was too hard to figure out, some combat commanders said, and it took too long. With deployments lasting a year or less, there was no incentive to invest in a project that might take five years to pay off. “Not understanding the culture ― we continue to make that mistake over and over, in Vietnam, in Iraq and Afghanistan,” said Brendan Mulvaney, a former Marine helicopter gunship pilot and foreign area officer who teaches at the U.S. Air Force Air War College and the National Defense University. He led a recent study for the Army on how “we screwed up in Iraq and how not to do that again.” It requires “having people outside the typical military planning process, looking from a social-political-economic-cultural lens,” he said. That work can still be dangerous. “If you are helping people build stability, you are taking power away from insurgents,” said a special forces officer just returned from Afghanistan. “Mother Teresa would have been beheaded out there.” But now, as Washington wrestles with how to bring America’s longest wars to a successful close, acceptance of this smart-power approach is growing within the military. At the training base in Twentynine Palms, California, Marines are learning to analyze the particular local drivers of violence and to bring nonlethal resources to bear against those trends. Defense Secretary Jim Mattis ― who is a mentor to Jake Harriman ― has spoken out in favor of more nonlethal programs. And in February, 121 retired generals and admirals appealed to House Speaker Paul Ryan (R-Wis.) and Senate Majority Leader Mitch McConnell (R-Ky.) to reject Trump administration proposals to slash State Department funding. There’s already too little government support for tackling the underlying causes of violence. “People always say the right things” about conflict prevention, “but actually getting the resources is a hard thing,” a senior U.S. official told HuffPost, acknowledging that his ability to support the work of Richmond, Harriman and others is “shrinking.” The Trump administration has not yet released its new national security strategy, promised months ago, so it’s not known how Mattis and Secretary of State Rex Tillerson plan to balance raw military force with a smart-power focus on causes of conflict. The Trump budget, issued this week, would slash funds for nonlethal intervention ― although Congress has already made clear it won’t blindly accept his plan. Defense Department officials are currently allowed to transfer funds from their own combat operations to more diplomatic programs funded by the State Department. There is a limit to those transfers: $75 million, out of the Pentagon’s $606 billion budget this year. That leaves Jake Harriman seeking private financing to expand his work into northern Nigeria, where communities are threatened by the extremist group Boko Haram. So far, his most reliable funding has come from Silicon Valley entrepreneurs. “Right now we’re trying to elevate the visibility of this problem to get the Defense Department and State to collaborate more effectively to tackle these violent extremist groups,” he said, adding, “All we need is the funding.” Federal money for similar programs hangs in the balance, and some organizations have already gone elsewhere for support. In Somalia, researchers for Mercy Corps, an international humanitarian aid agency, found that kids were more likely to participate in violence if they were in school. A Mercy Corps program helped improve the quality of the schools, trained children in team-building and leadership skills, and got them involved in student-led community action programs such as hygiene education campaigns. Researchers subsequently reported a 16 percent drop in the likelihood of youth supporting political violence. The program in Somalia is underwritten by USAID, which, like the rest of the State Department, would see its budget drop by one-third in Trump’s spending plan. It is unclear whether Congress will defend those funds. In Iraq, where intense fighting has managed to clear ISIS from cities like Fallujah and much of Mosul, the U.S. has supported short-term “stabilization” programs that have helped 1.7 million people return to their homes, according to Brett McGurk, special envoy to the anti-ISIS coalition. Much of that effort has involved clearing mines and unexploded ordnance. Longer-term work to prevent a return to violence is being left to non-governmental organizations. For instance, Mercy Corps has trained 87 community leaders in dispute resolution, mediation and negotiation to defuse local conflicts between religious sects, landowners, political candidates, even between rival army and police units. Development Transformations is setting up a network of grassroots groups to monitor and head off retribution attacks against Iraqis suspected of having collaborated with the extremists. The latter is being funded by Canada.  The value of such investments in building stability may be hard to measure, but not impossible. “We’re running this as a business,” said Harriman. His team in Kenya has trained local participants to track indicators of success, such as increases in crop yields, group savings, micro-lending and loan repayments, declines in infant mortality, completion of literacy classes and leadership training. “This is a 5-, 10-, 15-year strategy,” Harriman concedes. But he is eager to take the model he’s tested in Kenya and expand into Nigeria and beyond. “Our enemy, the violent extremist groups, are innovating at a rapid speed,” he said. “We have to get ahead of these guys and reach these vulnerable populations before they do.” -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

Выбор редакции
25 мая, 18:26

Manchester Terrorist May Have Made His Own Bomb

Russ Read Security, Europe The bomb appears to have been expertly made. It included metal nuts, nails and other forms of shrapnel included to ensure maximum damage to human targets. The tactic is common among jihadi groups. The terrorist responsible for Monday’s bombing of Manchester Arena may have made the bomb he used to kill 22 and injure approximately 116 others, according to a Reuters report published Thursday. Some British authorities were concerned that Salman Abedi had worked with a bomb maker who was still on the loose, but a source with knowledge of the ongoing investigation said it is possible that Abedi built the bomb himself. “The focus is still the search for accomplices and the network but he could have made this bomb himself,” the source told Reuters. The bomb appears to have been expertly made. It included metal nuts, nails and other forms of shrapnel included to ensure maximum damage to human targets. The tactic is common among jihadi groups. Authorities believe that Abedi carried the weapon in a blue Karimor backpack, according to C.J. Chivers of the New York Times. It also appears that a small switch detonated it. Assessment of the blast site shows that many of the fatalities occurred in a circle around Abedi, whose torso appears to have been flung across the venue. This indicates a “powerful, high velocity” bomb which was “carefully and evenly packed.” Read full article

25 мая, 18:24

CSRA (CSRA) Beats on Q4 Earnings, Set to Buy NES Associates

CSRA Inc. (CSRA) reported earnings of 49 cents per share in fourth-quarter fiscal 2017, surpassing the Zacks Consensus Estimate by 3 cents.

25 мая, 18:17

Grocery Stores: An American Miracle

In a new book, the author Michael Ruhlman ponders the “extraordinary bounty” that’s available at relatively low prices, seven days a week.

Выбор редакции
25 мая, 18:02

Bartosiak: Trading Michael Kors' (KORS) Earnings with Options

David Bartosiak give us his thoughts on Michael Kors (KORS) before they report earnings with some ideas on how to play the Options Market.

Выбор редакции
25 мая, 17:49

Chico's stock price target cut to $10 from $16 at UBS

This is a Real-time headline. These are breaking news, delivered the minute it happens, delivered ticker-tape style. Visit www.marketwatch.com or the quote page for more information about this breaking news.

Выбор редакции
25 мая, 17:48

Advance Auto Parts stock price target cut to $170 from $180 at UBS

This is a Real-time headline. These are breaking news, delivered the minute it happens, delivered ticker-tape style. Visit www.marketwatch.com or the quote page for more information about this breaking news.

Выбор редакции
25 мая, 17:43

Netflix stock price target raised to $195 from $175 at MKM Partners

This is a Real-time headline. These are breaking news, delivered the minute it happens, delivered ticker-tape style. Visit www.marketwatch.com or the quote page for more information about this breaking news.

25 мая, 17:43

Indonesia probes ‘IS-linked’ suicide attack on police

INDONESIA’S elite anti-terror squad was Thursday investigating a suicide bombing near a Jakarta bus station that killed three policemen in an assault authorities believe is linked to the Islamic State

25 мая, 17:42

Bristol-Myers' Opdivo Gets Priority Review for Liver Cancer

Bristol-Myers Squibb Company (BMY) announced that the FDA has accepted and granted a priority review designation to the supplemental Biologics License Application for the label expansion of Opdivo to patients with hepatocellular carcinoma (HCC).

25 мая, 17:28

Dollar Tree (DLTR) Cuts View as Q1 Earnings Miss, Stock Dips

Dollar Tree (DLTR) posted first quarter fiscal 2017 results.

25 мая, 17:27

Regeneron Presents Positive Phase II Data on HoFH Candidate

Regeneron Pharmaceuticals, Inc. (REGN) presented positive phase II data, evaluating its investigational angiopoietin-like 3 (ANGPTL3) antibody, evinacumab at the National Lipid Association's (NLA) Scientific Sessions.

25 мая, 17:23

Here's Why ArcelorMittal Should Be in Your Portfolio Now

ArcelorMittal (MT), world's leading steel and mining company, has been performing well of late. The company has a market capitalization of about $20.4 billion.

25 мая, 17:22

Orbital ATK (OA) Wins $76 Million Supply Order from US Army

Orbital ATK (OA) recently signed a new supply order with the U.S. Army worth $76 million

25 мая, 17:19

Global Water Resources (GWRS) Acquires Eagletail Water

Global Water Resources, Inc. (GWRS) has concluded the acquisition of Phoenix, AZ-based Eagletail Water Company.

25 мая, 17:17

Ben Carson, tasked with helping the poor, believes poverty is 'a state of mind'

Experts decry comments as latest example he is unfit to lead department of housing and urban development, targeted for $6.2bn in cuts in Trump’s budgetPoverty is largely “a state of mind”, housing secretary Ben Carson has claimed, dismaying observers who had modest hopes for his tenure.Carson, the neurosurgeon who heads the agency charged with helping low-income Americans gain access to affordable housing, told Sirius XM radio: “You take somebody who has the right mindset, you can take everything from them and put them on the street, and I guarantee in a little while they’ll be right back up there.” Continue reading...

25 мая, 17:15

Best Buy (BBY) Stock Surges on Q1 Earnings & Revenue Beat

Best Buy Company, Inc. (BBY) reported better-than-expected earnings for the eighteenth-consecutive quarter as the company reported first-quarter fiscal 2018 results.

02 апреля 2015, 21:40

Нефтегаз США в картинках

Сколько нефти и газа обеспечивает ГРП

25 марта 2014, 00:29

ФРС: рано делать выводы по ставкам

На прошлой неделе прошло заседание по ставкам ФРС и первая пресс-конференция Дж.Йеллен, итоги заседания достаточно интересны с точки зрения риторики ФРС, хотя я бы не стал преувеличивать сказанное. ФРС стала немного осторожнее с прогнозами экономического роста, но крайне оптимистична опо показателю безработицы, по инфляции без особых изменений. Покупки ожидаемо соращаются до $55 млрд в месяц и будут сокращаться далее. Сам стейтмент был очень серьёзно переписан. ФРС отказалась от целевого уровня безработицы (6.5%), мало того, она убрала и ориентир инфляции (ранее ФРС указывала на то, что ставки останутся низкими пока прогнозы по инфляции в разрезе 1-2 лет будут оставаться ниже 2.5%). Вместо этого, для принятия решений по ставкам, ФРС будет использовать широкий спектр показателей, тем самым монетарные власти полностью развязали себе руки и убрали какие-то жесткие целевые ориентиры. To support continued progress toward maximum employment and price stability, the Committee today reaffirmed its view that a highly accommodative stance of monetary policy will remain appropriate for a considerable time after the asset purchase program ends and the economic recovery strengthens. The Committee also reaffirmed its expectation that the current exceptionally low target range for the federal funds rate of 0 to 1/4 percent will be appropriate at least as long as the unemployment rate remains above 6-1/2 percent, inflation between one and two years ahead is projected to be no more than a half percentage point above the Committee's 2 percent longer-run goal, and longer-term inflation expectations continue to be well anchored. In determining how long to maintain a highly accommodative stance of monetary policy, the Committee will also consider other information, including additionalremains appropriate. In determining how long to maintain the current 0 to 1/4 percent target range for the federal funds rate, the Committee will assess progress--both realized and expected--toward its objectives of maximum employment and 2 percent inflation. This assessment will take into account a wide range of information, including measures of labor market conditions, indicators of inflation pressures and inflation expectations, and readings on financial developments. The Committee continues to anticipate, based on its assessment of these factors, that it likely will be appropriate to maintain the current target range for the federal funds rate well pastfor a considerable time after the time that the unemployment rate declines below 6-1/2 percentasset purchase program ends, especially if projected inflation continues to run below the Committee's 2 percent longer-run goal. , and provided that longer-term inflation expectations remain well anchored.  When the Committee decides to begin to remove policy accommodation, it will take a balanced approach consistent with its longer-run goals of maximum employment and inflation of 2 percent. The Committee currently anticipates that, even after employment and inflation are near mandate-consistent levels, economic conditions may, for some time, warrant keeping the target federal funds rate below levels the Committee views as normal in the longer run.  With the unemployment rate nearing 6-1/2 percent, the Committee has updated its forward guidance. The change in the Committee's guidance does not indicate any change in the Committee's policy intentions as set forth in its recent statements.  Я уже писал, ФРС окончательно решила сворачивать программу QE3 и вряд ли сойдет с этого пути, последнее заседание это только подверило. Более интересен, конечно, вопрос ставок, где первая пресс-конференция Дж.Йеллен наделала много шума. Все дружно напряглись когда она заявила о 6 месяцах после сворачивания QE3, на самом деле она обставила эту цифру таким количеством "если", да и сама фраза относилась скорее к отсраненному "considerable period" (длительный период), который уже не один год ассоциируется с ~полугодом ANN SAPHIR. To be clear. I just wanted to be clear about that. Then once you do wind down the bond buying program, could you tell us how long of a gap we might expect before the rate hikes do begin? CHAIR YELLEN. So, the language that we use in the statement is “considerable period.” So, I, you know, this is the kind of term it's hard to define. But, you know, probably means something on the order of around six months or that type of thing. But, you know, it depends what the statement is saying as it depends what conditions you like. We need to see where the labor market is, how close are we to our full employment goal -- that will be a complicated assessment not just based on a single statistic -- and how rapidly as we moving toward it. Are we really close and moving fast? Or are we getting closer but moving very slowly? And then, what the statement emphasizes and this is the same language we used in December and January, we used the language especially if inflation is running below our 2 percent objective. Inflation matters here, too, and our general principle tries to capture that notion. If we have a substantial short fall in inflation, if inflation is persistently running below our 2 percent objective, that is a very good reason to hold the funds rate at its present range for longer. В целом ФРС развязала себе руки да и только, а паника относительно 6 месяцев (т.е. повышения ставок уже весной-летом 2015 года) скорее результат не совсем осторожныхв ысказываний самой Йеллен (оно и понятно, первая пресс-конференция все же в этой роли) и казуистики рыночных аналитиков. Что является фактом - так это то, что ФРС убрала какие-либо жесткие гориентиры (в общем-то соблюдать она их и не собиралась) и планирует свернуть QE3 пактически безвариантно. Что ещё важно - ФРС в общем-то подтверждает, что основным ориентиром для ставок будет инфляция (о разделении инфляция=ставки, безработица=QE писал ранее). Что ещё интересно - это фраза Дж.Йеллен о том, что смотреть на ставки ФРС планирует где-то через полгодика ("We would be looking at next, next fall. So, I think that's important guidance."). Все обсуждения вопроса ставок до осени будут носить скорее формат "личного мнения". Рынок после заседания ФРС несколько пересмотрел свои ожидания по ставкам ФРС, если раньше фьючерсы показывали ожидания повышения ставки в октябре-ноябре 2015 года, то сейчас это июль-август 2015 года, ИМХО ожидания более раннего повышения (при сохранении текущих тенденций) могут не оправдаться, т.к. ситуация в экономике США несколько хуже того, что запланировали в ФРС (особенно на рынке жилья). В свете сворачивания QE3 крайне интересной остается ситуация с притоком капитала в США, вернее его оттоком ... По данным января приток капитала в долгосрочные активы США (акции и облигации) составил смешные $7.3 млрд, причем все статьи показали отток, едиственное, что вытянуло показатель - это вывод американских капиталов из иностранных облигаций сразу на $33.5 млрд за месяц. В сумме за последние 12 месяцев отток капитала из долгосрочных активов США составил рекордные $157.5 млрд, обусловлено это отсуттствующим интересом иностранцев к корпорптивному сектору США, резким сокращением спроса иностранцев на госбумаги и бумаги госагентсв на фоне достаточно большого объема инвестиций самих американцев в иностранные ценные бумаги. График ниже, на нем все видно.  Что мы имеем в итоге: чистые внешние доходы экономики США отрицательны - дефицит текущего счета, хотя и активно скоращается в послледние годы, но все ещё состаляет около $380 млрд в год, ранее этот дефицит абсорбировался благодаря продажам американских акций и облигаций иностранцам, но сейчас здесь тоже отток капитала. Прямые инвестиции в США тоже дают отрицательные цифры, читый отток капитала по прямым инвестициям $160-170 млрд в год. В этих условиях, что балансирует все эти депозиты остаеются обязательства американских банков перед нерезидентами, чистые долларовые обязательтва банков США перед нерезидентами за последний год выросли на $541 млрд и сейчас составляют $1.03 трлн. Что такое чситые долларовые обязательства - это, по сути и есть безналичные доллары.  Если говорить совсем простым и понятным языком - то основным экспортным товаром США в последние годы стал доллар, эмиссию которого (через выкуп ценных бумаг) проводила ФРС, эти доллары идут на покупку товаров и акивов вне США. Принципиальная разница с тем, что было до сих пор в том - эти доллары не абсорбируются через продажу американских ценных бумаг иностранцам. Казалось бы, в такой ситуации, доллара за пределами США становится существенно больше и он бы должен прилично снизиться, но этого не происходит (хотя частично это присутствует особенно относительно европейских валют, где доллар за последний год понес определенные потери). Это может объясняться тем, что спрос на доллар остается очень и очень приличным и обусловлено это достаточно активным использованием оного вне США, только развивающиеся страны выпустили новых облигаций на внешних рынках в прошлом году на ~$400 млрд и большая часть этой эмиссии бондов в долларах. Это существенно повышает спрос на доллар вне США для осуществления таких операций (в том числе запасов ликвидности для обслуживания этих долгов) и обслуживания выпущенных долгов. Отчасти такая ситуация складывается и по причине прекращения активного накопления резервов развивающимися странами. Ситуация сложилась крайне интересная, с одной стороны долларов много, с другой многие предпочитают поддерживать повышенные уровни долларовой ликвидности, но именно ликидности, не пристраивая доллары обратно в американские активы, хотя и  пристраивая их долларовые активы вне США и накапливая долларовы "кэш". В условиях того, что программа выкупа облигаций (QE3) сворачивается приток свободной ликвидности в систему сокращается и это будет оказывать негативное влияние на соответствующие активы (в которые эта ликвидность с запуском QE полилась). Если верить данным ФРС - то через инвестфонды это: корпоративные и иностранные облигации (+$415 млрд с сентября 2012 года по декабрь 2013 года), американские акции (+$357 млрд с сентября 2012 года по декабрь 2013 года). На первом этапе урезание коснулось в основном больше пострадали иностранные активы, что обусловлено ожиданиями ускорения роста США на фоне ожиданий замедения развивающихся стран. Но уже сейчас рынок акций США активно притормаживает и явно перегрет, рынок корпорптивных бондов США смотрится очень неплохо - доходности низкие, но объемы размещения пошли на спад (январь-февраль 2014 года объем упал на 12% относительно января-февраля 2013 года, причем по Jank-ам падение сразу на 28.5%). По мере сворачивания стимулов от ФРС, особенно, если восстановление экономики не оправдает прогнозов (судя по рынку жилья именно так и просходит) ... США как-то нужно вернуть себе приток капитала, иначе коррекция может получиться жесткой  :) 

10 января 2013, 01:42

Почему Японская экономика перестала расти? (часть 1)

Наконец добрались и до Японии. Перед тем как начать обсуждение монетарной политики Банка Японии, необходимо подробно рассмотреть экономическую составляющую, ведь повсеместная рецессия и дефляция , наблюдаемые в последние десятилетия, и являются ключевыми ориентирами в понимании действий центробанка.Краткость - сестра таланта. Но это ко мне не относится :) Обзор будет состоять из нескольких больших частей. Терпите, извиняйте.ВведениеЯпонская экономика стагнирует уже два десятилетия. Цель данного обзора заключается в объяснении причин стагнации и поиске решений для выхода из этой ситуации. При этом внимание умышленно сфокусировано на долгосрочных тенденциях, а не на краткосрочных изменениях, вызванных сокращением японской экономики по причине глобального финансового кризиса 2008 г.В начале анализа с использованием неоклассической модели роста будет дано объяснение экономического подъема Японии в послевоенный период. Вплоть до 1970-х экономика  страны росла очень высокими темпами. Однако в течение 1970-х важнейшие факторы, поддерживавшие высокий темп экономического расширения, начали исчезать.Во-первых, Япония достигла уровня развитых стран, таких как США. Таким образом, экономика не могла далее расти благодаря замещению или импорту новых технологий из развитых стран. Экономическая практика, методы и институты, хорошо работавшие в период “японского чуда” и гонки за развитыми странами, уже не подходили для зрелой японской экономики.Во-вторых, финансовая глобализация и коллапс режима фиксированных валютных курсов привели к тому, что в конце 1970-х Япония больше не могла полагаться на свою недооцененную валюту для расширения экспортных возможностей. Япония была вынуждена перестроить свою производственную систему и другие экономические институты, чтобы идти в ногу с глобализацией и сокращать свою зависимость от внешнего спроса.В-третьих, структура японского населения изменилась в пользу преобладания людей старшей возрастной группы. Старение означало замедление темпов прироста рабочей силы. Старение вкупе с падением рождаемости в конечном итоге привело к сокращению уровня национальных сбережений, которые поддерживали послевоенное экономическое расширение Японии.Япония не смогла успешно противостоять новым вызовам. Более того, в течение 1990-х появились новые проблемы. Частные инвестиции сократились, уровень производительности упал. В течение одной декады Япония из быстрорастущей экономики превратилась в стагнирующую. Далее ситуацию усугубили ряд ошибок в проводимой экономической политике, которые превратили стагнацию в паралич.К примеру, нежелание регулятора решать проблемы банковской системы в 1990-е привели к тому, что зомби-банки продолжали кредитовать зомби-фирмы, а это сильно ударило по темпам экономического роста через подавление шумпетеровского процесса “созидательного разрушения” (Кабаллеро, Хоши и Кашьяпа, 2008). Ошибки в монетарной политике породили длительную дефляцию. Фискальная политика, направившая деньги на реализацию неэффективных государственных программ и раздувшая государственный долг до невиданных масштабов, сегодня требует срочного, но при этом крайне аккуратного регулирования и реформирования.  Под влиянием этих факторов, в конце 1990-х Япония впала в глубочайшую депрессию, которая отличалась от предыдущих “нормальных” рецессий. К середине 2000-х экономика, казалось, начала набирать обороты благодаря реформам правительства Коидзуми, однако глобальный финансовый кризис 2008 г. вновь отправил Японию в рецессию и дефляцию. Далее, сменяющиеся одни за другими составы правительства предлагали различные методы для восстановления экономического роста, в основном посредством фискальных стимулов, но, в целом, все они оказались неэффективными…Одной из важнейших причин того, почему Япония не смогла успешно противостоять новым вызовам, является тот факт, что по большому счету установившийся во время “японского экономического чуда” статус-кво жителей страны вполне удовлетворял. Благодаря бурному послевоенному экономическому восстановлению, Япония стала богатой страной с одним из самых высоких уровней ВВП на душу населения. Поэтому, за исключением нескольких глубоких кризисов, в стране не ощущалось серьезного внутреннего давления, которое могло бы заставить власти серьезно заниматься решением структурных проблем. Но без ясного понимания того, к чему Япония стремится и чего хочет достичь в будущем, очень сложно оценить то, что она может потерять.Окончание эры быстрого экономического ростаВ течение многих лет экономика Японии росла очень быстрыми темпами. С середины 1950-х по середину 1970-х средние темпы роста реального ВВП Японии держались на уровне 10% в год, однако затем началось замедление (см. график 1).На графике четко отмечено первое серьезное замедление экономики в середине 1970-х и затем второе, более отчетливое, в течение 1990-х. Хотя рост, казалось, возобновился к середине прошлого десятилетия, японская экономика перестала расти снова после глобального финансового кризиса 2008-09 гг. Долгосрочные растущие паттерны обычно описываются так называемой неоклассической моделью роста, которая в упрощенном варианте выражается следующей формулой:Y=AF(K,L) nbsp;        (1)Где Y – объем выпускаемой продукции; F (...) – функция, определяющая зависимость объема выпуска продукции от значений затрат факторов производства; А – переменная, зависящая от эффективности производственных технологий и характеризующая технологический прогресс; L – количество труда; K – количество физического капитала. Согласно данной модели, технологический прогресс повышает выпуск продукции, делая труд и капитал более производительными.Это уравнение является ключевым для расчета темпов развития технологического прогресса. Оно выявляет и позволяет соизмерять три источника роста: изменение в количестве капитала, в количестве труда и в величине совокупной производительности факторов (Total factor productivity, TFP).Поскольку совокупную производительность факторов нельзя выделить непосредственно, её измеряют косвенным образом. Мы имеем данные о росте объёма производства и затрат (капитала и труда); мы также имеем данные о доле капитала в произведённой продукции. Исходя из этих параметров и уравнения для темпа прироста объёма производства, можно вычислить вклад прироста совокупной производительности факторов в экономический рост:%∆Y=%∆A+α%∆K+(1-α)%∆L nbsp;      (2)(темп прироста объема производства = вклад прироста совокупной производительности факторов + вклад капитала + вклад труда),где %∆A - это часть темпа прироста выпуска, которая не может быть объяснена изменением затрат факторов.Используя формулу (2), можно показать изменение объема производства на единицу труда (Y/L, производительность труда) через изменение капиталовооруженности (K/L) уровня технологического прогресса:%∆(Y/L)=%∆A+α%∆(K/L) nbsp;        (3)Если объем используемого капитала на одного рабочего возрастает, то растет также, но в меньшей степени, продукт на одного рабочего (предельная производительность труда).Это наблюдение подразумевает, что изначально бедные страны могут расти очень быстрыми темпами, имея высокие темпы прироста капитала, но, что более важно для нас, рост может регулироваться уровнем технологического прогресса. Исторически, технологический прогресс среди богатых стран был относительно одинаковым, а это означает, что страны имеют тенденцию сближения к единому уровню технологического прогресса. Отчасти это объясняет замедление Японии при переходе от состояния бедной экономики (через  подтягивание к уровню развитых стран посредством аллокации больших инвестиций) в состояние богатой экономики, чей рост ограничен увеличением производительности.Более наглядно это можно увидеть на графике 2, показывающем изменение динамики ВВП на душу населения для стран G7 с 1970 по 2011 гг.На графике 3 показана динамика изменения темпа роста экономики по отношению к уровню благосостояния населения. Динамика тренда ВВП рассчитана с помощью стандартного статистического метода, предложенного Ходриком и Прескоттом (1997). График 3 позволяет сравнивать динамику изменения темпов роста экономики при каждом конкретном значении ВВП на душу населения.График показывает, что большинство стран сталкиваются с замедлением экономического роста, когда уровень реального ВВП на душу населения изменяется от $15 тыс. до $22 тыс. В сравнении с другими странами G7, Япония сохранила высокий темп роста экономики, даже когда уровень ВВП на душу населения  преодолел отметку в $20 тыс., однако затем (при достижении $30 тыс.) темпы роста начали резко замедляться.На графике видно, что страны не всегда показывают одинаковые темпы роста. Когда годовой доход на одного человека достигает $25 тыс., мы наблюдаем, что страны делятся на три большие группы. Первая включает США, Великобританию и Канаду, показывающих стабильный прирост около 1,7% в год. Вторая группа включает Германию и Японию со среднегодовыми темпами в 1,0%. Третью группу представляет Италия с нулевым приростом экономики по достижении указанного рубежа ВВП на душу населения Разница на самом деле очень важна. Когда доход на душу населения растет на 1,7% в год, он удваивается через 41 год. Когда темпы роста составляют 1% в год, удвоение произойдет лишь через 69 лет.Старение населения и экономический ростФактором, объясняющим ускоренное падение темпов экономического роста по отношению к другим развитым странам, является старение населения.На следующем графике показана доля пожилого населения (65 лет и выше) к общему населению стран G7. Япония имела достаточно молодое население в период 1960-х и 1970-х, однако затем доля пожилого населения начала стремительно расти. Согласно прогнозам, к 2022 г. 30% населения Японии будет старше 65 лет, что почти в два раза больше, чем в США.Неоклассическая модель роста предполагает, что долгосрочные темпы роста ВВП на душу населения сокращаются, когда процесс старения ускоряется.Надо отметить, что в формуле (3) мы соотнесли все величины с количеством работников и вклад труда (часы) скорректированы по уровню квалификации работников. Обозначив за N общее население страны, равенство (3) можно записать в следующем виде:%∆((Y/L)*(L/N))=%∆A+α%∆(K/L)+%∆(L/N) (4)Такая формулировка подчеркивает тот факт, что старение вынуждает работников уходить на пенсию или сокращать число рабочих часов, при этом рост выпуска на душу населения сокращается, так как последняя переменная в уравнении становится отрицательной.Вдобавок к эффекту от сокращения уровня экономической активности и рабочих часов, уровень квалификации рабочей силы по понятным причинам также страдает от процесса старения населения. Соммер (2009) показал, что пики по уровню заработной платы в Японии приходятся на работников в возрасте 40 лет. Он также отметил, что в отличие от США, после преодоления этой возрастной границы доходы сокращаются достаточно быстрыми темпами так, что ближе к 50-ти годам доходы японских работников примерно на 30% ниже от своих максимальных значений.Япония и ориентация на экспортНеоклассическая модель роста предполагает, что пока продукция производится эффективно, на нее всегда найдется покупатель, поэтому при формировании ожиданий долгосрочного экономического роста можно абстрагироваться от спроса. Но, если спрос стагнирует, расширяющийся под влиянием технологического прогресса производственный потенциал страны будет использован неэффективно. Проблемы со стороны спроса в Японии существуют более 15 лет. Одним из явных признаков этого – дефляция, которая не отпускает экономику с середины 1990-х. С учетом депрессивного внутреннего спроса, страна вынуждена полагаться на экспорт.Среди стран G7 Япония имеет наибольшую зависимость от внешнего спроса. Это выглядит удивительным, так как объем экспорта к ВВП Японии относительно мал.Высокая зависимость от внешнего спроса является наследством периода высокого экономического роста. Под влиянием Бреттон-вудской валютной системы Япония выигрывала от фиксированного валютного курса и недооцененной иены, что делало экспорт из страны исключительно конкурентоспособным. Комбинация молодой, высококвалифицированной рабочей силы вкупе со стабильной, недооцененной валютой поспособствовала высоким темпам роста экономики. Коллапс Бреттон-вудского режима в начале 1970-х положил конец данной стратегии.Как отмечал Раджан (2010, Глава 2), стратегия экспортно-ориентированного роста, поддерживаемая тесными взаимосвязями между государством, банками, и промышленными компаниями, является хорошим решением для бедных стран в их желании стать богатыми. Япония и другие азиатские страны, в том числе и Китай, успешно использовали подобную стратегию роста. Когда развивающаяся страна составляет достаточно малую часть мировой экономики, она может продолжать расти за счет внешнего спроса. Однако когда экономика становится крупной, поддерживать высокую зависимость от внешнего спроса становится чрезвычайно трудно.Другой проблемой экспортно-ориентированной экономики является отсутствие рыночных сил в процессе аллокации ресурсов. Раджан (2010) отмечает, что защита отечественных фирм против рыночных механизмов имеет смысл на стадии “гонки” за развитыми экономиками, когда страна может расти во многом благодаря импорту новых технологий и аккумуляции капитала. Когда экономика становится зрелой, однако, правильно функционирующий рынок самостоятельно отделяет неэффективное производство от эффективного.Проблема экспортно-ориентированной стратегии заключается в подавлении рыночных механизмов, что обычно создает острые проблемы для непроизводственного сектора, в частности сектора услуг, где нет заградительных барьеров от международной конкуренции.Для Японии только лишь ориентация на экспорт недостаточна для возобновления подъема национальной экономики (Китай, возможно, столкнется с данной проблемой в ближайшем будущем). Япония должна положиться на свой динамичный внутренний рынок, и далее мы рассмотрим некоторые проблемы национального рынка, которые послужили катализатором торможения экономики.Продолжение следует...за основу обзора взят доклад Такео Хоши и Анила Кашияпа "Почему Япония перестала расти?" от 21 января 2011 г.