• Теги
    • избранные теги
    • Издания372
      • Показать ещё
      • Показать ещё
      Страны / Регионы1276
      • Показать ещё
      • Показать ещё
      Международные организации158
      • Показать ещё
      • Показать ещё
      • Показать ещё
26 октября, 11:37

Глава разведки США объяснил агрессивные действия Путина

Руководитель Национальной разведки США Джеймс Клэппер считает, что для того, чтобы ответить на вопрос, что движет президентом РФ Владимиром Путиным, нужно искать корни этой политики истории СССР или даже царской России. Об этом сообщает ZN.UA […]

26 октября, 11:12

Госдолг Украины за месяц вырос на 2 млрд долларов

Государственный и гарантированный государством долг Украины вырос почти на 2 миллиарда долларов всего за месяц. На сегодня украинский госдолг составляет 68,61 млрд долл. Как сообщили в Министерстве финансов Украины, это на 1,9 млрд или на 2,8% больше, чем в начале сентября. С января долг вырос на 4,7% (на 3,11 млрд долл). Эксперты ожидали, что к концу года украинский государственный и гарантированный государством долг достигнет 68 миллиардов, но этого удалось достичь с опережением графика. Как сообщалось, год назад внешний государственный и гарантированный государством долг Украины составлял 46,5 млрд долл. Справка «СП» По подсчетам The Economist, чтобы продолжать получать кредиты МВФ, Украина должна уменьшить соотношение государственного долга к ВВП. К 2020 этот показатель должен составить 71%. И хотя по украинской Конституции он не должен быть выше 60%, уже в конце 2014 года объем госдолга составлял 70,3% ВВП, а прошлой осенью подошел к 90% ВВП. На сегодня госдолг Украины находится в районе 80% ВВП и в Киеве надеются, что в следующем году соотношение удастся улучшить до 75%.

26 октября, 09:00

Центральные банки "сломали" рынок облигаций

Сегодня на рынке облигаций доминируют держатели облигаций, которые особо не заинтересованы в получении максимальной прибыли своих портфелей. Причем центральные банки, по мнению аналитиков, являются ключевой причиной появления подобной ситуации на рынке.

26 октября, 09:00

Центральные банки "сломали" рынок облигаций

Сегодня на рынке облигаций доминируют держатели облигаций, которые особо не заинтересованы в получении максимальной прибыли своих портфелей. Причем центральные банки, по мнению аналитиков, являются ключевой причиной появления подобной ситуации на рынке.

26 октября, 08:44

Глава разведки США нашел объяснение действиям Путина

Мотивы президента России связаны с прошлым страны и со стремлением вернуть ей статус великой державы.

Выбор редакции
26 октября, 02:20

The Rise Of The Politics Of Rage

Rage is all the rage these days, but as Barclays notes, what appears less well understood is that this voter rebellion, “the Politics of Rage”, spans nearly all advanced economies, has been taking place for more than a decade, is unparalleled in modern history, and is deeply entrenched. This is not just about Brexit or the US election; it is about a global political movement. More troubling, from a market perspective, is that its roots may be misunderstood. Misperceptions in politics tend to lead to volatile surprises, such as Brexit, or to misdiagnoses and to policy mis-prescriptions that imply even worse outcomes for asset prices. Policymakers have focused on income inequality as the primary driver of the Politics of Rage. Although we cannot reject the thesis, we find little support for it in the data. Others have focused on anti-globalisation movements as the main driver. Our analysis agrees, but in results that may surprise some; we find that it is neither the most important source of rage nor as economically irrational as some have suggested. We find that a deeper cause is a perception among “ordinary citizens” that political and institutional “elites” do not accurately represent their preferences amid a growing cultural and economic divide. These frustrations appear to be validated, with many caveats, by the data: median earners in advanced economies seem to have been the relative losers of globalisation, both within their own countries and relative to their emerging market peers. Voter anger may be analogous to the Greek hero Achilles’ terrible rage, not for having received less than King Agamemnon, but for the perceived injustice in the manner in which Agamemnon distributed the spoils of battle. Achilles’ wrath cost the Greeks – and ultimately Achilles – dearly, as the Politics of Rage may cost global output. But it was not because Achilles’ sense of justice was in error. Our findings have mostly strategic implications for asset markets, but they are not happy. Our research seems to support the late Harvard political scientist Samuel Huntington’s forecast of continued political upheaval and highlights the trilemma of incompatibility among democracy, sovereignty and globalisation postulated by the economist Dani Rodrik. The Politics of Rage has been around longer than many realise and likely will remain for the foreseeable future. Despite this long arc, our findings also are highly relevant to near-term event risks. The report is robust and detailed, but the issues and conclusions are framed in brief in the Executive Summary and on “Rage in a page”, below. Prospects for the Politics of Rage • Its roots run deeply through and across countries; Brexit was no exception • Technology likely will nourish the roots of Rage by inflaming some of the key proximate causes • Governments are ill equipped to fight Rage with already overextended fiscal positions and low levels of popular trust The Policies of Rage • Sovereignty: Reclaiming sovereignty delegated to supranational and intergovernmental organizations • Representative reform: More direct democracy and a greater voice for “ordinary citizens” • Immigration: Greater sovereign control over immigration • Trade: Restrictions on the free movement of goods and services • Redistribution of income: More progressive taxation and income support • Anti-corporatism: More sovereign assertion of tax and regulatory authority for multinationals Effects of the Policies of Rage • Direct de-globalisation: Restrictions on the free movement of goods and services, labour and capital • Indirect de-globalization: Greater difficulty achieving harmonisation of international rules, standards and taxation  Supranational entities like the EU and intergovernmental agreements like the Basel Accords and WTO likely will be at greater risk of dissolution • Redistribution of income: Even without explicit policies to redistribute, de-globalisation likely will lead to a greater labour share of aggregate income Implications of the Politics of Rage Economic • A slower pace of trend economic growth is likely with EM growth disproportionately affected • We expect steeper advanced economy Phillips curves; but EM may see even more disinflation • Fiscal policy likely is ambiguous for advanced economies, but more expansionary for EM • Global savings should fall, and precipitating a rise in real interest rates to equate investment, but the pattern should shift, ironically, to decrease advanced economy current account balances relative to EM Financial market • Global nominal interest rates should rise, but more so in core economies; dispersion should increase • G10 FX should outperform EM FX, but dispersion within each group should increase; JPY is a clear outperformer, EM and Europe are clear underperformers • Slower global demand should dominate the outlook for commodity prices • Equities and credit likely face a poor outlook in aggregate due to slower revenue growth and margin compression, but wide sectoral and country dispersion is likely • “Fat tails” are likely as markets learn about the Politics of Rage, but a long-run increase in volatility is unlikely   h/t MacroBusiness.com.au

25 октября, 23:01

A Grandmother On The Making -- And Almost Breaking -- Of An Election Junkie

"Healthy democracies depend on unwritten rules. The Republican nominee has trampled all over them." -- The Economist, October 15, 2016 Like most of us, I woke up last Thursday relieved that the debates are over and the end of the most corrosive presidential campaign I have ever witnessed is a growing light at the end of a dismal tunnel. But I remain dismayed and troubled: On top of the lack of civility by partisans on all sides and the Republican nominee's appalling civic ignorance exacerbated by the hate-filled, misogynistic, xenophobic, fear-inducing name-calling that marks his campaign, his recurring mantra that the election is "totally rigged" attacks the profound lessons about our democracy I've learned over what will be nineteen presidential cycles this November 8. Nov. 7, 1944. "Quietly." Miss Challis's fifth graders at Phelps School in Springfield, Missouri, filed into the school lobby and sat cross-legged on the floor. The polling booths were lined up across from us. Voters arrived -- our parents and neighbors, dressed for the occasion -- chatted quietly, were given ballots and disappeared behind the curtains to mark them. Our class stayed a while, left as quietly as we came, and another class took our place. That morning -- as a ten-year-old witnessing the communal act by which Franklin Delano Roosevelt was re-elected to his fourth and final term -- I was introduced to the majesty and responsibility of We the People choosing our head of state and commander-in-chief and to our trust in the electoral process and the peaceful transfer of power that follows. And I took my first steps down the road of becoming an election junkie. Nov. 2, 1948. In Westchester County, New York, after a Fall of Harry Truman's flat Missouri twang excoriating the "Do Nothing Congress" and Aunt Gertrude's rooting for Tom Dewey because he looked like the groom on the wedding cake, our family huddled around our radio (no TV then) until the wee hours following election results. We staggered to bed anticipating, as everyone had predicted, President Dewey only to wake up, surprise, to President Truman. We ex-Missourians were elated; our Westchester County neighbors were deflated. And I continued to absorb the central but unwritten rules about the essence of American democracy: We take sides, argue, disagree, even throw mud, but then we vote and -- expect the outcome or not, like the outcome or not -- the loser concedes and we accept the will of the majority. Nov. 8, 1960. Finally, at twenty-six, after moving from the then-disenfranchised District of Columbia to Virginia and being required to pay a poll tax to register there (a registration that's still valid; the poll tax was repealed in 1964), I cast a presidential ballot. Absentee. We were on our first US Foreign Service assignment, half a world away in then-Malaya. We missed seeing the first-ever TV presidential debate between five-o'clock-shadow Nixon and fresh-faced Kennedy. And hearing Nixon's gracious concession: Even though there had been possible voting irregularities that could have changed the outcome, he chose not to challenge the results rather than putting the country through the trauma of a contested election. Whether our ballots were received in time to be counted we never knew. But we voted. And I have not missed an election -- local, state or national -- since. Three years later, we moved back to the States shortly before JFK's assassination: Our older children's introduction to a change of presidents, simultaneously traumatic in the cause yet orderly and reassuring in the way power and responsibility were immediately transferred. Nov. 3, 1964. A three-year old pulls petals off a daisy. A man's ominous voice in the background: "Ten, nine...." An atomic explosion. "Vote for President Johnson on November 3. The stakes are too high to stay home." The Daisy ad focused the Johnson-Goldwater campaign on Goldwater's cavalier attitude toward the use of nuclear weapons. Goldwater lost in a wipe-out. Yet he conceded with grace and support for "our president" while promising that the Republicans would remain a party of opposition also working to solve the problems facing the nation. Nov. 4, 1968. Our second election (of four) abroad I answered lots of questions about the confusing way American democracy works: Presidential elections are administered by the individual states, not centrally managed. We vote for members of the Electoral College who actually elect the president. And, in 1968 (a tumultuous year of assassinations, riots outside the Democratic convention, and anti-Vietnam War demonstrations) explaining in my rudimentary Indonesian the effect of a significant third party candidate, George Wallace, on Richard Nixon's defeat of Hubert Humphrey after Lyndon Johnson decided not to run for re-election. And yet, even that messy year, I remember underlining that Americans accept the result and the government continues to function. If some of us don't like the outcome, we politick for change the next time. Which is the special dignity of our democracy in action that others often envy. Many years later, in another country, I observed a real attempt at election rigging and actual voter fraud first hand. So I know what that can look like and how it's done. And that it can lead to revolution. Nov. 8, 1988. Soon after we settled back in the States permanently, I became an election official in Fairfax County, Virginia. With Bush-Dukakis my first presidential as Chief, I ran a poll almost every election for twenty-five years. My colleagues and I knew which of us were Democrats and which Republicans, but when we walked into the polling site, party affiliation dropped away. Like citizen election officials across the country we took pride in ensuring that voting at our poll was free, fair and accurate. And we worked with party-designated poll watchers so that everyone acknowledged it was properly done. I know from experience that walk-in fraud is beyond rare in America. And that, given our decentralized system, rigging a national election is impossible. If there is fraud or rigging currently, frankly, it is gerrymandering and serious attempts to limit access to the franchise carried out by, I regret to say, mainly Republican-controlled state governments to maintain their party's power. Changing that is urgent unfinished business and a challenge for us as voters and elected officials in both parties across the country. But that is not the point. Encouraging vigilante poll watchers is in effect encouraging voter intimidation. Even though it has been an awful, venomous campaign with one candidate sinking from low to lower that has left me heartsick and empty, and even though many of us find one or perhaps both the major choices we face unpalatable, for one candidate, because he faces losing, to cry "The election is rigged, the election is rigged" is beyond unacceptable. Repeating that mantra ad nauseum completely undercuts the essence of our democracy, fracturing our already fragile faith in our self-government. Repeat a lie often enough and it becomes truth. That the Republican candidate is doing this repetitively makes me truly angry. Like most of us, I have invested too much of my life, for too long, actively participating, representing, protecting and implementing, winning some, losing some, not to shout: Wrong. As a nation, we have profound, legitimate disagreements about governing, our future and solving our all too real problems. Many of us on both sides believe that the "other guys" will destroy our country as we know it. And to a degree, we are all correct. The country of my childhood, of my children's childhood, even my grandchildren's is in flux. Our "face" has changed. Too many of us across the board feel unheard and unheeded, displaced and disrespected. But despite the disagreements and distrust, I do not believe most of us want to invalidate our democratic bedrock. If we are willing to work at it, we can find common ground. Nov. 8, 2016. Two weeks to go. So now is the time for choosing. Here, my friends on the other side, we agree to disagree. You vote your choice, I vote mine. That is the American way. And I -- in my nineteenth (but I hope not last) presidential election -- choose to be a "nasty woman." Yes. She and I are both flawed; we're human. But like her or not, trust her or not, she is well-informed, hardworking and capable. She can organize, legislate and, with some cooperation, govern. And he patently is not and cannot. Now is the time to demonstrate that the state of our elective democracy remains healthy, not rigged. We can do this together by turning out across the country in enormous numbers to vote for her and her supporters down ballot (as I already have because we can walk-in early-vote in Virginia) and defeat him. Hugely. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

25 октября, 20:54

Альтернатива «безальтернативности»: Украина готовится хлопнуть минской дверью

Киев в закрытом режиме обсуждает возможность выхода из минских договорённостей и собирается рассмотреть вопрос внесения изменений в так называемый закон об оккупации, сообщает ФСК источник в украинских дипломатических кругах, близкий к администрации президента.  Одновременно обсуждается вероятность введения военного положения в Донецкой, Херсонской, Харьковской и Луганской областях. На необходимости этих мер...

Выбор редакции
25 октября, 18:58

«Лучшее творение Маска — его империя»: как достают средства и выживают компании Элона Маска

Издание The Economist опубликовало материал о том, как устроена бизнес-империя Элона Маска (компании Tesla, SpaceX, SolarCity) с финансовой точки зрения. Редакция объяснила, как слияние Tesla и SolarCity ослабит позиции Маска и каковы его основные финансовые цели.

25 октября, 18:40

Трамп vs. Клинтон: из двух зол

Предвыборное соревнование между двумя непопулярными кандидатами в президенты США – Хиллари Клинтон (от демократов) и Дональдом Трампом (от республиканцев) – подходит к концу. СМИ отмечают ощутимый спад поддержки Трампа. До выборов осталось две недели, пишет Washington Post, а карта избирательских симпатий выглядит для Трампа все мрачнее. Симпатии по штатам начинают заметно смещаться в пользу Клинтон. Например, изменения происходят в штате Невада, где Трамп большую часть этого года был удивительно популярен. Теперь Клинтон обогнала его там в рейтинге более чем на четыре пункта. Таким образом, из разряда «спорных» штатов, то есть тех, в которых нет ярко выраженной поддержки в пользу одной из двух партий, он постепенно переходит в разряд штатов, поддерживающих демократов.   Берни Сандерс агитирует за Клинтон в Неваде 19 октября 2016      Adrienne Campbell / Flickr.com Еще один сюрприз преподнес штат Юта – традиционно очень консервативный и потому последовательно поддерживающий республиканцев. Теперь он оказался в числе «спорных»: велика вероятность, что теперь в нем сможет победить кандидат от демократов. Наконец, удивительную динамику показывает штат Техас, где тоже традиционно лидируют республиканцы. Сейчас Трамп там по-прежнему лидирует, но с опережением всего на 4,6 пункта. Формально это значит, что штат находится в числе прореспубликанских. Фактически разница между кандидатами необычайно мала для настоящего прореспубликанского штата, что дает некоторым наблюдателям повод дискутировать о том, не считать ли Техас спорным штатом.   Сторонники (справа) и противники Дональда Трампа. Техас, май 2016     montegoodyk / Flickr По итогам этих динамик, комментируют авторы, расстановка сил на карте избирательских симпатий сильно сместилась в пользу Клинтон. Согласно нынешней картине, шансы Трампа победить на выборах крайне малы. Это подтверждается сравнением с рейтингами Митта Ромни, республиканского кандидата в президенты США в 2012 г., на том же предвыборном этапе. По всем пунктам сравнения Трамп сейчас демонстрирует более слабые показатели, чем Ромни четыре года назад, и это притом, что Ромни тогда проиграл. The Economist опубликовал материал о том, что следующим президентом, конечно, скорее всего, будет Клинтон, однако это будет редкий случай, когда президента с самого начала массово не любят. Собственно, оба кандидата друг друга стоят. Клинтон занимает второе место в рейтинге непопулярности президентских номинатов за всю историю. Первое место занимает Трамп. Около 55% американцев просто ее не любят. Примерно такая же доля граждан ей не доверяют, несмотря на то, что ее коллеги всю кампанию хвалили ее за честность. Частично, может быть, эта ненависть подогревается республиканской кампанией. Однако едва ли дело только в ней. К началу кампании она уже была известным политиком, в послужной список которого входила работа в должности госсекретаря США. То есть общественное мнение отчасти формируется на основе уже сложившейся репутации. Ранее она была первой леди, и это тоже делает ее известной и обсуждаемой фигурой.   Плакат, осуждающий международную политику Хиллари Клинтон                                                   Susan Melkisethian / Flickr В этом смысле похвалы Клинтон со стороны представителей истеблишмента, которые поддерживают ее кампанию, не производят на общественность сильного впечатления. В отличие, например, от ее бывшего оппонента Берни Сандерса, о котором к моменту вступления в гонку было известно не так много. NY Times утешает либеральных избирателей, которым при всей антипатии придется голосовать за Клинтон, тем, что, может быть, она будет сотрудничать с Элизабет Уоррен. Уоррен отказалась вступать в гонку, после того как в нее вступила Клинтон. Некоторые комментаторы при этом отмечали, что она могла бы стать гораздо более сильным кандидатом, потому что ее взгляды больше похожи на взгляды Сандерса. Теперь Уоррен выступает в числе тех, кто публично поддерживает кампанию Клинтон. Надежда на то, что в случае избрания Клинтон будет прислушиваться к Сандерсу и Уоррен, несколько смягчает мрачные ожидания от самой перспективы избрания Клинтон. 

25 октября, 17:46

Посольство РФ в Великобритании шутит над Европой в Twitter

Посольство России в Лондоне опубликовало в своем Twitter две карикатуры, на которых РФ изображена в виде сильного медведя, возвышающегося над проблемами ЕС.

25 октября, 17:35

"Самое умное, что можно сделать": The Economist предложил дать боевикам убежать из Мосула в САР

США заинтересованы в том, чтобы освободить Мосул с наименьшими потерями, поэтому для членов запрещенной террористической группировки ДАИШ следует оставить коридор для бегства в Сирию, пишет во вторник журнал The Economist. Пока неизвестно, как будут действовать боевики в битве за Мосул: либо сражаться насмерть, как в Рамади, либо просто сбегут, как это было в Фаллудже. "Самое умное, что могут сделать освободители Мосула, это оставить террористам безопасный выход из города, на восток в Сирию, чтобы избежать долгой борьбы насмерть. Цель — взять Мосул быстро и без кровопролития — оправдывает средства. Нужно позволить ДАИШ спастись в Сирии", — говорится в статье. Издание также подчеркивает, что нельзя позволить "аутсайдерам" вроде курдов, шиитских ополченцев или турецких войск "урвать себе кусок Мосула", вместо этого их нужно держать на расстоянии от города. В ночь на 17 октября иракские военные и силы полиции, а также курдские формирования при поддержке авиации коалиции во главе с США приступили к штурму Мосула. По данным СМИ, в операции участвуют около 80 тысяч человек. Террористы из ДАИШ ответили на спецоперацию атаками смертников.Напомним, что боевики захватили богатый нефтью город Мосул и провозгласили его столицей своего "халифата" в июне 2014 года.

25 октября, 14:59

Home's Are Not Just An Asset Class!

According to a report in The Economist the American Housing Market is the world's largest asset class, worth $26 trillion, more that America's entire stockmarket. If Donald Trump really wants to build a wall then perhaps he should dig up the dollars buried beneath the surface in this massive concentration of mortgage debt with which to fund it! Focusing on this huge financial risk is far more important than whether a few more Mexicans filter into the USA. The world hasn't fully recovered from the last financial collapse, it certainly couldn't stand another just yet! Although house prices in America have improved and are now approaching where they were prior to the financial collapse in 2007, mortgage debt has risen massively with them. There are still very many Americans living with negative equity. Home ownership in The US has fallen to just over 60%, something that has caused Mr Trump much concern but using any housing market to stimulate economies has hidden dangers. Housing policies need careful long term strategic thought and should not become political footballs to be kicked around to improve polling results! Home owners of course like cheap mortgages so pressure is always on governments and oppositions to provide policies that align with voters wishes. In the UK, the shortage of building land and a still lethargic planning system results in there just not enough houses being built which transmutes into higher prices, not only for owner occupiers, but those wishing to rent too! If someone invests hard earned capital in a buy to let property he or she will quite rightly expect a decent return on that investment. The more they had to pay the more they will want, and factually need to pay their investment mortgages from their tenants in rent payments. It's that simple! The same applies to councils & housing associations too. Releasing more land quicker and genuinely fast tracking planning applications will inevitably result in more houses being built and in my opinion the stabilisation of prices. That brings me back to mortgages! No point building houses unless people can obtain the means to buy them! With interest rates at an all time low mortgages are cheaper than ever, if you can get one of course! Mortgages, particularly for the self employed are not easy to come by! As I say housing policy needs very careful thought. Houses are of course an investment but it should never be forgotten that first and foremost they are homes. Homes where families actually live! Where parents bring up their children and where family & friends congregate for family celebrations. Places where they can relax in safety and privacy. We need many more homes to be built right across the UK in every sector. Private for sale, private for rent, public for rent, senior living. Homes for the disabled and so on. We need large houses, medium size houses, apartments and studios. The list is seemingly endless. The success or failure of the new Conservative Government led by Theresa May will largely be judged on how this issue of building more homes and making them affordable is handled. Housing policy needs a major rethink and a long term strategic solution, not a short term fix just to appease voters, which in my opinion is something all political parties have been guilty of over the last 50 years! -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

25 октября, 14:17

Проблемы торгового соглашения между ЕС и Канадой бросают вызов глобализации – The Economist

Политикам время подумать, как побороть общественное недовольство элитами и при этом сохранить открытость для либерализации и интеграции.

25 октября, 11:27

Борьба за Мосул

В Ираке идет наступление на город Мосул, который с 2014 г. занимает террористическая организация «Исламское государство» (ИГ, запрещена в РФ). Большинство комментаторов сходятся в том, что рано или поздно ИГ оттуда вытеснят. Англоязычные СМИ сейчас обсуждают значение грядущего освобождения Мосула от террористов и столкновение интересов, которое может за этим последовать. The Economist в связи с наступлением на Мосул обсуждает вопрос о том, как правильно бороться с джихадистами. Главный тезис в том, что механического освобождения недостаточно для победы над ИГ. Возвращение контроля над Мосулом, комментирует автор, помимо прочего, имеет большое символическое значение. Оттуда лидер ИГ Абу Бакр аль-Багдади заявил об установлении «халифата». Взятие Мосула, по мнению автора, важно потому, что ИГ позиционирует себя как оппонентов существующему миропорядку. Если их вытеснить из их главного центра, миф о том, что новый порядок уже вот-вот настанет, будет разрушен. Говоря стратегически, это будет означать, что у ИГ не останется никаких важных подконтрольных территорий в Ираке. А в Сирии у них останется только периферийный город Ракка и несколько небольших малозначимых селений. Это, впрочем, не значит, что борьба будет легкой.   Деревня в предместьях Мосула / wikipedia.org В том, что Мосул в итоге будет перезахвачен, сомнений мало, отмечает автор. В операции принимают участие иракская армия, курдские военные, шиитские ополченцы, американский спецназ и ВВС западной антитеррористической коалиции. Но то, каким образом это будет сделано, может определить дальнейшее развитие событий. Взятие Мосула может ознаменовать окончательную победу над джихадизмом, а может стать началом новой волны потрясений, происходящих по всему арабскому миру. Автор считает, что последствия перезахвата во многом зависят от того, как иракские власти поведут себя по отношению к суннитским меньшинствам. В первую очередь, речь идет о наделении суннитов большей политической властью. Al Jazeera пишет о том, что в наступлении на Мосул задействованы также турецкие вооруженные силы. Отношения между Анкарой и Багдадом стали напряженными, после того как Турция отправила в Ирак своих военных для борьбы с ИГ. Правительство Ирака считает это вмешательство нарушением своего суверенитета и требует, чтобы Турция вывела войска. Турция эти требования игнорирует. При этом иракские курды скорее приветствуют турецкую интервенцию. Ранее Al Jazeera публиковала материал о том, почему Турция так стремится участвовать в иракских событиях. В Мосуле проживает около полутора млн. человек. Освобождение Мосула и победа над ИГ может привести к сильным изменениям в Ираке в целом. При этом, по мнению некоторых комментаторов, оговаривает автор, багдадское шиитское правительство теряет легитимность. Этому способствуют разные факторы, в том числе религиозные противоречия, иностранные интервенции и собственно оккупация некоторых частей страны «Исламским государством». Власти Ирака пытаются сейчас сформировать новый послевоенный иракский национализм, используя турецкой вторжение как повод к сплочению против внешней силы.   Турецкие войска / YouTube.com С той же целью можно было бы использовать Иран или США, но ухудшение отношений с этими государствами Ирак сейчас не может себе позволить, пишет автор, ссылаясь на мнение турецкого эксперта. Между тем, Турция опасается, что после взятия Мосула иракское правительство может начать притеснять там жителей-суннитов. Исторически Мосул – суннитский город. Попытка изменить его демографическую композицию, по мнению турецкого эксперта, может стать угрозой безопасности Турции, у которой с суннитами отношения существенно более теплые, чем с шиитами.

25 октября, 10:11

Добро пожаловать в Троллоцен

Картинка, которую мы в качестве иллюстрации размещаем в этой статье, является карикатурой на страны ЕС: художник изобразил их свиньями, загнанными в «еврозону», где преобладают геи и лесбиянки (судя по виднеющемуся за стеной флагу ЛГБТ). Более половины изображения занимает медведь, играющий мускулами и представляющий Россию (карта которой гордо красуется у него на футболке и, разумеется, включает в себя Крымский полуостров). В нижнем правом углу внимательный наблюдатель сможет различить Кремль, российский флаг и едва заметную поднимающуюся в небо ракету, которую, однако, ни с чем не спутаешь.

25 октября, 09:33

Заголовки утра. 25 октября

«Коммерсантъ» в статье «В среднем полегчало» пишет, что число просроченных гражданами кредитов уже снижается. «Wildberries созрела»: интернет-магазин обошел «Юлмарт» по выручке. «Сельское хозяйство ощутило кадровый голод»: сектору не хватает квалифицированного персонала. «Ведомости» пишут: «Сергей Кириенко открывает народный фронт». Новый кремлевский куратор внутренней политики впервые посетит форум президентского движения. «У "Домодедово" зависло 2 млрд рублей в сомнительном кипрском филиале банка из Танзании»: финансовая полиция США обвинила банк в отмывании денег. Экономист Олег Вьюгин в статье «Банкам здесь не место» написал о будущем традиционных банков во время бума альтернативных платежных платформ. РБК в статье «Что ослабит рубль» пишет о том, какие факторы могут стать причиной падения курса рубля. «Бюджету поставили диагноз»: Эксперты РАНХиГС нашли основания для пересмотра бюджетной политики. О том, как идет наступление на столицу ИГИЛ в Ираке можно почитать в статье «На подступах к Мосулу». «Известия»: «Европа может позволить себе санкции еще год, США — три». «Россиянам не стоит рассчитывать на новогодние каникулы в Египте»: комиссия Минтранса готова выехать на проверку безопасности курортов Красного моря, но, по оценкам экспертов, чартерные сообщения в 2016 году не восстановят. Кредитные организации заработали более 170 млрд рублей на комиссиях по операциям населения, утверждается в статье «Банки нашли точку роста доходов». «Газета.ru» в статье «Донос на миллион» пишет о том, как президентские гранты помогали собирать досье на неблагонадежных профессоров. РЖД намерены повысить тариф на экспортные грузоперевозки на 19,6%, утверждается в статье «РЖД хотят поблажек». В битве за Мосул столкнулись интересы Турции и Ирана, рассказывается в статье «Мосул на всех не делится». The Economist пишет про тонкости управления в ЕС. «Евросоюз: Понять вето в Валлонии» (The European Union: Making sense of the veto in Wallonia). Иногда торговые соглашения подрывают демократию. А иногда, наоборот, демократия подрывает торговые соглашения. «"Исламское государство" после Дабика: апокалипсис приостановлен» (Islamic State after Dabiq: Apocalypse on hold). Апокалипсис, возвещаемый «Исламским государством» (террористическая организация, запрещена в РФ) откладывается. Поражение джихадистской группировки может вернуть суннитам реалистичный взгляд на вещи. Bloomberg: «Мэй заявила, что парламентарии будут обсуждать Brexit, но голосования не обещала» (May Says MPs Will Debate Brexit But Doesn't Promise a Vote). Премьер-министр Британии Тереза Мэй пообещала парламенту серию дебатов по поводу того, как правительство должно подходить к отсоединению от ЕС, прежде чем оно начнет формальные переговоры. «Трамп готовит новый гостиничный брэнд» (Trump Is Readying a New Brand of Hotels). За время президентской кампании республиканский кандидат в президенты США Дональд Трамп разрекламировал свой гостиничный бизнес, носящий его имя. The Wall Street Journal: «Европейско-канадская торговая сделка заблокирована бельгийской оппозицией» (EU, Canada Trade Deal Blocked by Belgian Opposition). Бельгия заявила, что не станет поддерживать торговую сделку между ЕС и Канадой, после того как один из ее регионов заблокировал проект. «Русские проводят учения по выживанию в условиях ядерной войны, холодная война набирает обороты» (Russians Conduct Nuclear-Bomb Survival Drills as Cold War Heats Up). Российское правительство возрождает советскую традицию подготовки граждан к ядерной войне. Это происходит в контексте ухудшения отношений с США.

25 октября, 08:15

Венесуэла: стремительное падение по спирали

Для большинства инвесторов Венесуэла все меньше выглядит как рынок и все больше как потерявший надежду на спасение тонущий корабль. Согласно прогнозу МВФ промышленное производство страны в этом году уменьшится на 10%, а инфляция превысит 700%.

25 октября, 07:44

Renminbi vs. yuan

The style guide of The Economist magazine, after explaining the difference between the two terms, leaves no ambiguity about what its reporters should use: “Renminbi, which means the people’s currency, is the description of the yuan, as sterling is the description of the pound.  Use yuan.”  The Financial Times favors the use of renminbi over […] The post Renminbi vs. yuan appeared first on Marginal REVOLUTION.

25 октября, 00:46

Why Did Keynes Write "In the Long Run We Are All Dead"?

The appearance of "Niall Ferguson" in my inbox stream as the posts from October 2012 flow across reminds me that I have a very serious point here that has not gotten sufficient attention. To some degree this is my fault: * Lumping it into April Fools' Week: _[One Last April-Fools...

08 апреля, 11:40

Утопия "реальных" ВВП и ППС

Сергей Голубицкий рассказывает про основы основ: феномен валового внутреннего продукта (ВВП) и паритета покупательной способности (ППС). Единое гиперинформационное пространство — штука замечательная, однако же чреватая множеством явных и скрытых опасностей. Одни феномены более или менее изучены, например, «пузырь фильтров», который формируется в интернете и искажает пользовательскую картину реальности. Другие явления, вроде коллективных усилий скрытых групп, направленных на релятивизацию самой объективной реальности, хорошо запротоколированы и дожидаются достойного анализа.Существуют, однако, феномены, которые вообще не артикулированы (или крайне недостаточно) и, соответственно, пока даже не воспринимаются как проблема. Один из таких феноменов, который условно можно назвать пассивные профессиональные утечки, я и предлагаю рассмотреть в первом приближении на примере близкой нам экономической тематики.Основная причина возникновения пассивных профессиональных утечек кроется в главном достоинстве мирового гиперинформационного пространства — его полной открытости, отсутствии границ. Речь идёт не столько о границах межгосударственных, сколько об ограничениях на уровне жанра и стиля. Иными словами, профессиональные площадки (порталы, форумы, дискуссионные доски и проч.) никак не отделены в информационном поле от площадок бытовых, на которых курсирует совершенно иное — обывательское — «знание».В результате с профессиональных площадок на территорию мейнстрима, из которого и черпают информацию подавляющее число пользователей интернета, перемещаются узко специализированные термины, гипотезы, идеи и теории, которые получают в обывательской среде «вторую жизнь», как правило, иллюзорную, ложную в своей основе. Это и есть феномен пассивных профессиональных утечек.В контексте озвученной проблемы давайте проанализируем, как используются сегодня в информационном мейнстриме такие специфические понятия экономической науки, как валовой внутренний продукт (ВВП, GDP, Gross Domestic Product), а также его самая популярная (и опасная!) инкарнация — валовой внутренний продукт с учётом паритета покупательной способности (ВВП (ППС), GDP (PPP), Purchasing Power Parity).Опасность данной профессиональной утечки заключается в том, что, будучи вырванной из сугубо теоретического научного контекста, ВВП (ППС) превращается в условиях информационного мейнстрима в эффективное орудие неадекватного анализа и даже прямой дезинформации. С помощью этого макроэкономического показателя мейнстримные «аналитики» и «идеологи» сравнивают национальные экономики, делают ложные выводы, вводя, тем самым, ничего не подозревающую общественность в откровенное заблуждение.В рамках нашего трейдерского и инвесторского ремесла показатель ВВП (ППС) ещё более опасен, поскольку неизбежно подталкивает к ошибочным заключениям, положившись на которые вы рискуете наполнить свой портфель бумагами, заряженными потенциалом тяжёлых финансовых потерь.Начнём разговор с краткого обзора релевантных для конкретной профессиональной утечки понятий: номинального и реального ВВП, дефлятора и ППС.Впервые объём производимых государством продуктов и услуг измерил в начале 30-х годов прошлого века сотрудник Национального бюро экономических исследований (NBER) Саймон Смит (в отрочестве Саймон — статистик Южбюро ВЦСПС города Харькова Шимен Абрамович Кузнец, а в будущем — лауреат Нобелевской премии по экономике).Методика Кузнеца сохранилась почти в первозданном виде во всех современных расчётах ВВП, основанного на «номинальном принципе».В теории концепция ВВП проста: берём всю совокупность произведённых страной за отчётный период (например, за один год) товаров и услуг, суммируем — et voila! — получаем искомую цифру. Проблемы рождаются лишь на практике, когда встают вопросы: «По каким ценам считать?» и «В какой валюте?»Цены на услуги и продукты меняются в зависимости от экономического цикла (инфляция — дефляция), поэтому даже если страна произвела один и тот же объём товаров в два разных года, их совокупная стоимость (а значит и ВВП) будет отличаться с учётом цен на рынке в каждый из отчётных периодов.По этой причине ВВП рассчитывают двумя способами, каждый из которых не обладает приоритетом, выбор диктуется исключительно целями анализа.Если мы хотим отследить реальное положение дел в экономике государства, мы отслеживаем так называемый номинальный ВВП, при вычислении которого товары и услуги учитываются по текущим рыночным ценам.Если мы хотим отследить динамику производства товаров и услуг, мы используем реальный ВВП, в котором данные номинального ВВП корректируются таким образом, чтобы исключить изменение цен.Отношение реального ВВП к номинальному ВВП называется дефлятором (Deflator) и используется для изменения роста или падения объёмов производства товаров и услуг в национальной экономике.Слово реальный, присутствующее в данных определениях, явилось одной из причин совершенно неадекватной интерпретации показателей ВВП после пассивной профессиональной утечки, в результате которой термин перекочевал в бытовое информационное пространство и затем породил буйную мифологию ложных сравнений экономического развития стран.Так, в мейнстримной среде принято считать, что реальный ВВП является более точным, чем номинальный ВВП, отражением подлинного состояния экономики (на то он и «реальный»!), поскольку исключает инфляционные изменения цен и отслеживает непосредственно динамику производства товаров и услуг.Однако подобное утверждение является глубочайшим заблуждением! По той простой причине, что инфляционное изменение цен само по себе является важнейшим показателем реального состоянии экономики страны! Устранив инфляцию из расчёта (и получив «реальный» ВВП), вместо «реальности» мы получаем чисто гипотетическую фикцию, полезную разве что для каких-то статистических выкладок.Проиллюстрирую на примере. В 2014 году некая страна Х произвела 10 тысяч тракторов, цена которых на рынке составляла 10 тысяч тугриков (местная валюта в стране Х). В этом случае в расчёт номинального ВВП пойдёт цифра 10 000 * 10 000 = 100 000 000 тугриков.В следующем году страна Х произвела 12 тысяч тракторов, однако конъюнктура рынка изменилась и цена трактора упала до 8 тысяч тугриков. Соответственно, в номинальном ВВП отразилась цифра 12 000 * 8000 = 96 000 000 тугриков.Из чего можно сделать вывод, что экономическая ситуация ухудшилась, по меньшей мере в «тракторном» аспекте ВВП.Однако если мы исключим из расчёта инфляционное изменение цен на рынке и посчитаем 12 тысяч тракторов, произведённых на следующий год, по ценам первого года, то получим цифру «реального» ВВП: 12 000 * 10 000 = 120 000 000 тугриков. Налицо рост «реального» производства, а значит не ухудшение, а улучшение экономики страны Х!Проблема лишь в том, что данное «реальное» улучшение — иллюзия, ничто кроме «номинального» увеличения числа собранных тракторов нам не говорит о действительном положении экономики! Кого волнует количество железа, если суммарно оно приносит меньше денег, чем годом ранее страна Х заработала на меньшем числе собранных тракторов?Получается, что как раз реальным ВВП является показатель, который называют номинальным ВВП. А вот реальное ВВП, игнорирующее реальное же изменение цен, — это самая что ни на есть номинальная информация.Ещё раз хочу повторить: в рамках экономической теории, внутри профессионального сообщества, никаких противоречий с логикой и путаницы не возникает, потому что номинальное и реальное ВВП используются для узко специализированных статистических расчётов, а не для сравнения состояния государственных экономик, как то происходит в мейнстримном информационном пространстве. Неслучайно ещё сам «отец ВВП» Саймон Смит (Кузнец) энергично указывал на отсутствие корреляции между изменениями показателя ВВП и выводами относительно экономического роста или изменений в благосостоянии нации.Дальше больше. Чтобы привести цифры достижений национальных экономик к общему знаменателю, необходимо избавиться от национальных валют (тех самых тугриков) и пересчитать стоимость произведённых товаров и услуг в едином эквиваленте. В качестве такового по очевидным причинам избрали доллар США.Самый простой способ — перевести ВВП, рассчитанный в национальной валюте по текущим ценам, в доллары по официальному обменному курсу. Такой подход называется номинальным ВВП в долларом выражении (Nominal Official Exchange Rate GDP). Характеристика номинальный в данном термине присутствует потому, что учёт дефлятора не производится.Так же, как и в случае с номинальным и реальным ВВП, показатель номинального ВВП в долларовом выражении гораздо ближе к реальному положению дел в национальной экономике, чем любые другие виды калькуляций ВВП, призванные «улучшить» и «объективизировать» ситуацию.Самую большую путаницу в термин ВВП при его портировании в обывательское информационное пространство привносит так называемый паритет покупательной способности (ППС, Purchasing Power Parity, PPP), который, в силу очень серьёзных концептуальных издержек самой гипотезы, искажает параметр ВВП до полной неузнаваемости. Это тем более прискорбно, что именно ВВП по ППС — валовой внутренний продукт с учётом паритета покупательной способности — является в мейнстримной (особенно в пропагандистской!) прессе излюбленным параметром для межгосударственной фаллометрии.Благое намерение, положенное в основу расчёта ППС, и протоптавшее дорогу в ад деформации реальности, заключено в гипотезе, согласно которой, американский доллар в США не равен американскому доллару в Бразилии, Индии или России. Иными словами, если в Соединённых Штатах на один доллар вы сегодня не купите практически ничего, в Индии на те же деньги вы сможете сытно отобедать.«Раз так, то это обстоятельство нужно непременно учитывать при сравнении ВВП разных стран!» — убеждают мир экономисты, стоящие за теорией ППС (отец теории социальной экономики Карл Густав Кассель, представители Саламанкской школы и проч.)Глобальная иллюзия ППС достаточно обширна, чтобы заведомо не уместиться в рамки нашей статьи. Тем более, перед нами не стоит задача критики этой теории по всем направлениям. Для нас сейчас важно понять суть претензий паритета покупательной способности на состоятельность и практическое применение этой гипотезы к показателю ВВП.Теория ППС исходит из гипотезы существования некоего естественного обменного курса валют, при котором устанавливается паритет покупательной способности. Иными словами: если в Нью-Йорке чашка кофе стоит 5 долларов, а в Москве 200 рублей, то «естественный обменный курс валют» должен быть не 70 рублей за доллар, а 40.Тот факт, что разница цен не в последнюю очередь объясняется ещё и расходами на транспортировку кофе, таможенными пошлинами, налогами и прочими «условностями» живой экономики, теоретиками ППС хоть и осознается, однако на практике не учитывается, поскольку в противном случае модель усложняется до абсолютной практической нереализуемости.Казалось бы, уже одного обстоятельства, что для расчёта «естественного обменного курса» и получения паритета покупательной способности приходится моделировать химерическую картину псевдореальности (без учёта транспортных расходов, налогов, пошлин, госрегулирования), должно быть достаточно для того, чтобы изъять гипотезу ППС из прикладного экономического знания и изолировать в естественной для неё среде — теоретической лаборатории.В экономической науке так, собственно, всё и обстояло до тех пор, пока модель ППС не утекла в мейнстримное информационное пространство, где сегодня заняла доминирующие позиции, по меньшей мере в контексте ВВП. ВВП (ППС) де факто стал стандартом для сравнения производства продуктов и услуг, якобы, на том основании, что лишь учёт паритета покупательной способности позволяет нам оценить «реальную» экономическую картину.Идея ППС в контексте ВВП реализована «от обратного»: вместо выведения гипотетического «естественного обменного курса», при котором один и тот же продукт будет стоить в разных странах одинаково, используется разница реальных цен для получения некоего коэффициента, который затем накладывается на величину номинального ВВП.Существует множество различных форм применения теории ППС к реальной экономике: от классических потребительских корзин до индексов БигМака и айпада, однако все их объединяет принципиальный изъян — после учёта паритета покупательной способности экономическая реальность не просто деформируется, а вообще перестает быть реальностью.Откуда вообще взялась идея сведения экономического многообразия товаров и услуг к ограниченному списку отобранных образцов? Вопрос риторический: без подобного упрощения реальности теорией ППС вообще невозможно было пользоваться на практике.Первый ход мысли. Нужно составить некий список товаров и услуг, который:содержит товары и услуги первой жизненной необходимости;либо является универсальным списком потребительских запросов жителей разных стран;либо пользуется особой популярностью во всём мире;либо повсеместно распространён (а значит — упрощает расчёты).И первый, и второй, и третий, и четвёртый варианты являются поразительной аберрацией, деформирующей реальность до неузнаваемости, однако же все четыре подхода энергично используются на практике в тех или иных вариациях расчёта ППС.Различные по составу и содержанию списки товаров и услуг используются в потребительских корзинах при расчёте американских Consumer Price Index (CPI) и Producer Price Index (PPI), своя собственная корзина есть у Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) для расчёта «сравнительных ценовых уровней» (Comparative Price Levels), оригинальные корзины для учёта ВВП (ПСС) используют ЦРУ для своего знаменитого FactBook’a, Международный Валютный Фонд (International Monetary Fund), Всемирный банк (World Bank) и ООН.На принципе повсеместного распространения производит журнал The Economist расчёт своего Big Mac Index — индекса БигМака, сравнивающего стоимость популярного бутерброда в различных странах на том основании, что этой сети общепита удалось открыть свои точки едва ли не во всех уголках планеты.Фетиш глобальной популярности продукции Apple позволяет импровизировать на тему паритета покупательной способности компании CommSec, сравнивающей мировые экономики через iPad Index — индекс айпада, который фиксирует цену планшета в том или ином государстве.Претензий ко всем практическим реализациям теории ППС столь много, что можно утомиться от одного перечисления.Как можно рассчитывать стоимость БигМака для стран вроде Индии, где подавляющее число жителей вегетарианцы?! The Economist нашёл «выход» из положения: вместо мясного бутерброда учитывает для Индии стоимость булки с картофельной котлетой вада пав, которая, якобы, пользуется в стране такой же повсеместной и массовой популярностью, что и БигМак в Америке. Как человек, проводящий последние 8 лет большую часть жизни в этой стране, могу сказать, что это — неправда.Как можно говорить об универсальной потребительской корзине в принципе, если в разных странах в неё входят совершенно отличные продукты, многие из которых вообще отсутствуют на чужих рынках?Как можно деформировать цифру ВВП с помощью ППС, который не берёт во внимание ни государственное регулирование цен, ни субсидии, ни таможенные пошлины, ни акцизы?О какой объективности приведения к общему знаменателю можно говорить, если внутри каждой отдельной страны цены на одни и те же товары и услуги в зависимости от региона могут отличаться в разы?Вовсе не стремлюсь запутать читателя всеми этими тонкостями и нюансами, а лишь пытаюсь вызвать у него скепсис относительно любых попыток деформировать объективную реальность с помощью бесчисленных «улучшайзеров» вроде паритета покупательной способности: ничего кроме путаницы и усложнения сравнения они не привносят.Возвращаясь к нашей теме: лучшим инструментом для более или менее объективного сравнения национальных экономик является параметр, максимально освобождённый от каких бы то ни было модификаций. Таким параметром выступает номинальный валовой внутренний продукт в долларовом выражении (Nominal Official Exchange Rate GDP), поскольку он не только не пытается избавиться, но и напротив — стремится учитывать такие важнейшие аспекты состояния национальной экономики, как реальная инфляция и реальный же обменный курс национальной валюты.Разительное отличие данных по ВВП с учётом ППС и без оного можно продемонстрировать близким и хорошо понятным каждому примером.Вот как выглядит динамика российского ВВП с учётом паритета покупательной способности:2013 год — 3,59 триллиона долларов США;2014 год — 3,612 триллиона долларов США;2015 год — 3,471 триллиона долларов США.Ответьте себе на вопрос: можно по этим цифрам составить хоть какое-то мало-мальски осмысленное представление о том, что творится с РФ и её экономикой? Вы видите здесь хоть какую-то динамику? Следы хоть какого-то кризиса? Падения производства? Массового обнищания населения?Вот та же динамика, но без деформации ППС:2013 год — 2,113 триллиона долларов США;2014 год — 1,857 триллиона долларов США;2015 год — 1,236 триллиона долларов США.Полагаю, всё очень наглядно…

20 октября 2015, 02:12

Сакс: экономика Китая оказалась в "японском капкане"

Китай в настоящий момент столкнулся с тем, что Япония прошла одно поколение назад: заметный спад экономического роста после требований со стороны США сокращения импорта.

28 сентября 2015, 11:30

Скандал с Volkswagen и его последствия

СМИ продолжают обсуждать разразившийся неделю назад скандал вокруг автомобильного концерна Volkswagen, в результате которого его акции упали на треть. Контролирующие службы США обнаружили, что производитель встраивал в автомобили с дизельным двигателем программное обеспечение, которое выдавало заниженные показатели по выбросам оксидов азота (NOx). Комментаторы пытаются проанализировать эту историю и предположить, как она скажется на дальнейшем развитии автомобильного производства. Скандалу предшествовала долгая история с расследованиями и опровержениями, рассказывает NY Times. А у этой истории, в свою очередь, были прецеденты. Когда в 1970-е гг. в США ужесточили требования по выбросам вредных веществ, некоторые производители начали адаптироваться к новым рыночным условиям путем фальсификаций. Volkswagen был первой из компаний, которые на этом поймали. Тогда его оштрафовали на $120 000.   Фото: stern.de Нынешняя история началась в 2013 г., когда одна американская некоммерческая организация решила проверить машины с дизельными двигателями на выбросы. Цели уличить Volkswagen в обмане не было. Наоборот, организация хотела собрать примеры эффективно работающих дизельных двигателей в США, чтобы потом этими данными можно было колоть глаза европейским экологам, у которых традиционно более низкие, чем в США, стандарты по выбросам NOx. Тогда впервые были замечены странные расхождения между показателями лабораторных и дорожных проверок. В лабораторных условиях, когда машина никуда не едет, показатели соответствовали стандартам. На дороге выбросы превышали допустимый объем в 10-40 раз. В 2014 г. власти Калифорнии сообщили о странностях Агентству по охране окружающей среды (EPA) и начали расследование. Volkswagen в ответ на претензии ссылался на возможные сбои показателей из-за  погодных условий, стиля вождения и прочих трудноконтролируемых факторов. Так продолжалось до сентября 2015 г., когда корпорации пригрозили отозвать сертификат на продажу подозрительных машин, и группа старших инженеров VW рассказала о том, что в дизельных автомобилях действительно устанавливали фальсфицирующий софт, позволявший им формально соответствовать требованиям американского рынка, где к тому моменту уже было продано почти полмиллиона таких автомобилей. Всего на мировом рынке этих машин порядка 11 млн. Wall Street Journal пишет об этой истории с большой осторожностью и пытается посмотреть на нее в более широком контексте. Конечно, если обвинения, выдвинутые американскими агентствами против VW справедливы, то производитель поплатился своей репутацией за дело. Тем не менее, остается множество вопросов, и их число по мере поступления новостей только растет. Например, непонятно, кто решил устанавливать этот софт и чем при этом руководствовался. Неизвестно, знало ли об этом руководство компании. Также можно задаться вопросом о том, есть ли у этих приборов иное назначение, помимо того, чтобы обойти американские требования по выбросам. Пока эти детали неизвестны, а картина в основном формируется на основе официальных правительственных отчетов. Устройства, которые фальсифицируют показатели, комментирует WSJ, - это отнюдь не новое изобретение, и пользуются им не только немцы. Более того, устройства, деактивирующие контроль над выбросами, в принципе могут использоваться в легальных целях (правда, в таких случаях производитель должен предупреждать о таких устройствах и сообщать, какие поправки нужно вносить в подсчеты). В 1995 г. штраф в размере $45 млн. за нелегальную установку таких устройств заплатил General Motors. В 1998 г. оштрафовали еще семь американских производителей, в том числе Volvo и Caterpillar. Обычно в таких случаях государственные службы пишут о выявлении фальсификации, но не пишут о том, какова первичная роль этих устройств в машинах. Между тем, эксперты утверждают, что их главная задача в том, чтобы оптимизировать сжигание топлива и действительно сократить объемы вредных выбросов – прежде всего, углекислого газа. Но двигатели, которые проектируются с расчетом на сокращение выбросов углекислого газа, обычно выбрасывают больше NOx. И да, возможный побочный эффект работы такого устройства – это неверное указание выбросов NOx. Американские экологические агентства предпочитают выражать праведное негодование, вместо того чтобы проанализировать свои собственные требования. Безусловно, заключает автор, VW«должен заплатить за все случаи преднамеренного введения в заблуждение, но остальные производители и вся страна должны знать, что на самом деле представляет собой эта история: великий обман, который подозревает EPA, или вариант известного побочного эффекта, за который просто впервые начали сурово преследовать». Подробный комментарий дает The Economist. По мнению автора, масштабы события таковы, оно может заметно повлиять на всю отрасль. В частности, это касается производства дизельных двигателей, которые как раз начали набирать популярность. Они эффективно и, соответственно, более экономично расходуют топливо, а также позволяют сократить объемы выброса углекислого газа. За счет этого они стали популярны в Европе, где много внимания уделяется именно этому показателю. Недостаток в том, что при этом они выбрасывают больше NOx, и сократить этот показатель труднее и дороже. NOx, в отличие от углекислого газа, практически не сказываются на процессе глобального потепления. Но они серьезно вредят местной флоре и создают смог. В итоге получилось так, что в США больше ограничений по выбросам NOx, а в ЕС – по выбросам углекислого газа. Таким образом, европейским стандартам VW условно соответствовал. Увеличение его доли на рынке в США было, прежде всего, обусловлено тем, что он убедил государство и потребителей в том, что дизельные двигатели тоже могут быть экологичными. После того как вскрылась фальсификация, в производстве дизельных двигателей могут начаться проблемы.   Фото: irishtimes.com Возникает вопрос, продолжает автор, почему VW в принципе пошел на такой риск. Можно предположить, что отчасти сыграла роль конкуренция с Toyota. Для того чтобы обогнать ее, требовалось значительно увеличить долю на рынке США. В принципе можно было бы устранить проблему, действительно сократив выбросы. Но это было бы дороже, плюс могло бы привести к сокращению мощности и снижению эффективности расхода топлива, что, в свою очередь, ослабило бы конкурентоспособность. Проще было отключить регистрацию ненужных показателей в лабораторных условиях. Очевидно, в VW были люди, которые считали, что эта махинация может пройти незамеченной. И, по всей видимости, у них на то были основания. Как минимум, это то, что такой трюк далеко не оригинален в автомобильной индустрии. Многие производители не дотягивают по сокращению объемов выброса NOx даже до сравнительно низких европейских стандартов, и это сходит им с рук, несмотря на протесты со стороны экологов. Отчасти это связано с тем, что в большинстве случаев европейское тестирующее оборудование устарело, и его изъянами можно пользоваться. Отчасти – с тем, что экспертизу обычно проводят «независимые» коммерческие компании, которые находятся друг с другом в отношениях конкуренции и стараются дружить с производителями автомобилей. Кроме того, в Европе обычно машины проверяют до того, как они выходят на рынок, а после ими уже никакие контролирующие инстанции не занимается. В США, по большому счету, тоже так, но есть еще EPA, которое время от времени устраивает случайные проверки продаваемым на рынке автомобилям. Скорее всего, случай с VW приведет к тому, что теперь автомобили будут тестировать более внимательно. Вполне может оказаться так, что и многие другие производители используют аналогичные способы фальсификации показателей. Это может привести к тому, что компаниям вообще придется отказаться от использования дизельных двигателей для массового автомобильного производства и придется искать другие способы, чтобы создавать не слишком дорогие автомобили, соответствующие при этом запросам покупателей. Это, в свою очередь, потребует больших вложений. Вся история с VW пришлась на тот момент, когда некоторые крупные корпорации, не имевшие прежде отношения к этой отрасли, начали задумываться о том, чтобы попробовать себя в автомобилестроении – как, например, Google и Apple. Это, считает автор, усилит конкуренцию и, вероятно, приведет к большим слияниям, которые изменят отрасль, перераспределив ее участников.

29 июля 2015, 00:00

Балканская стратегия Амоса Хокстайна (II)

Часть I В планах Амоса Хокстайна, который является основной рабочей фигурой в администрации США по разработке и продвижению энергетических проектов, предполагается соединить газотранспортные системы Украины, Венгрии и Хорватии, построив для них терминал по приёму сжиженного природного газа (СПГ) на хорватском острове Крк. Оттуда планируется маршрут и в северном направлении – к польскому терминалу в Свиноусьце, что, по...

28 июня 2015, 00:28

Греция: началось

Кредиторы отказались продлить программу помощи Греции. 30 июня будет объявлен дефолт. Греки примут участие в референдуме.

06 ноября 2014, 15:20

Проблема стагнации развитых экономик

  Вот уже несколько месяцев продолжается острая дискуссия, начавшаяся после февральского выступления бывшего министра финансов США Ларри Саммерс, о причинах “векового застоя” (secular stagnation). Разумеется, экономическая стагнация в развитых странах появилась не сразу.  Если взглянуть на статистику последних десятилетий, то тренд на снижение четко просматривается: линия номинального ВВП постоянно шла вниз и сегодня находится ниже 4%, а линия реального ВВП ниже 2% (в Италии этот показатель уже негативный). Существует много объяснений движения по наклонной, но большинство из них, так или иначе, связаны с демографией. Рост был динамичным сразу после Второй мировой войны, когда Европа восстанавливалась, и некоторые довоенные технологические достижения начали внедряться в экономику; затем с середины 1960-х гг. поколение “бэби-бумер” приходит на рынок труда. Но уровень рождаемости снижается, и поколение “бэби-бумер” сегодня начинает уходить на пенсию, пишет британский журнал The Economist. Согласно данным ОЭСР коэффициент поддержки пожилых людей (число работников в возрасте от 20 до 64 лет по отношению к числу тех, кто старше 65 лет), безусловно, вызывает тревогу.  Страна 1950 1980 2010 2050 (прогноз) США 6,97 5,04 4,59 2,53 Великобритания 5,58 3,74 3,59 2,14 Германия 6,26 3,68 2,91 1,54 Франция 5,13 3,96 3,50 2,04 Италия 6,99 4,21 3,00 1,46 Япония 9,98 6,67 2,57 1,27  Источник: The EconomistПочему зависимость старшего поколения является проблемой? В конце концов, низкий уровень рождаемости означает снижение числа зависимых детей. Однако цена поддержки пожилых людей для общества намного выше, если учитывать расходы на пенсии, медицинское обслуживание, содержание домов для престарелых, при этом увеличивается средняя продолжительность жизни (сегодняшний 65-летний европеец, скорее всего, проживет еще 20 лет или больше). Самое основное - численность работающих граждан больше не увеличивается, а в Италии, Германии и Японии по прогнозу даже уменьшится. Ожидается, что Евросоюз потеряет 40 млн работников в ближайшие 40 лет; без мигрантов эта цифра взлетит до 96 млн человек. Экономический рост состоит из постоянного увеличения числа работников и роста производительности труда. И для того чтобы хоть как-то снизить негативный эффект старения населения, необходимо еще быстрее повышать производительность труда. Какие еще есть причины “векового застоя”? Как заметил Ларри Саммерс, периоды с быстрым экономическим ростом были отмечены увеличением долга и пузырями активов. Иногда пузыри могут иметь позитивный экономический эффект: железные дороги и каналы были построены на спекулятивной волне конца XIX века. Большое количество инвесторов потеряли деньги, но экономика довольно много получила от возросших объемов и снижения транспортных расходов. Экономическая выгода от пузыря на рынке недвижимости не так велика, особенно если после него остаются кварталы новых незаселенных домов (как в Ирландии и Испании). Почему в последнее время было так много пузырей? Снижение уровня реальных процентных ставок – главное объяснение этой тенденции, считает Саммерс; снижение процентных ставок поощряет инвестиции в финансовые активы по целому ряду причин. По мнению Саммерса, ряд факторов привел к падению фактических процентных ставок: снизился спрос компаний на заимствование (отчасти от того, что новые хайтек-фирмы нуждаются в меньшем объеме инвестиционного капитала); замедление роста населения связывают с более низкой процентной ставкой; увеличивающееся неравенство означает больше прибыли в руках богатых, которые сберегают больше, чем бедные; центральные банки также все активнее увеличивают свои резервы. Следует заметить, что некоторые из этих трендов самовосстанавливающиеся. Более высокие цены на активы углубляют неравенство, так как богатые получают в собственность больше активов, чем бедные. Низкие фактические ставки и стремление центральных банков спасать обваливающиеся рынки также стимулирует финансовый сектор, который имел наибольший относительный рост зарплат. Итог – высокий уровень долговой нагрузки во всем развитом мире. Правда, некоторые экономисты не видят особую угрозу в уровне задолженности, отмечая, что обязательства одного есть актив другого; когда M&G недавно объявила о приближении глобального размера долга к $100 трлн, кто-то написал, что чистая задолженность все еще равна нулю. И последнее: факт кредитования – признак доверия; кредитор и заемщик должны быть уверены, что долг будет возвращен с процентами. Эта уверенность чаще всего присутствует в мире быстрого экономического роста и более высоких цен на активы. Но этот мир может быстро исчезнуть, что усложнит задачу по снижению долговой нагрузки. Спираль дефлирования долга остается реальной угрозой. Следует лишь решить, что необходимо сделать, чтобы появился экономический рост?

26 июля 2014, 01:26

The Economist: Паутина лжи Путина

Грандиозное вранье Владимира Путина порождает самые печальные последствия как для его народа, так и для всего остального мира. В 1991 году, когда развалился Советский Союз, казалось, что русские имеют шанс стать нормальной западной демократией. Но ужасный вклад Владимира Путина в историю своей страны направил ее по совершенно иному пути. Тем не менее, многие в современном мире — либо в силу своих интересов, либо в силу своих заблуждений — отказываются увидеть во Владимире Путине то, чем он является на самом деле. Уничтожение малайзийского лайнера MH17, убившее 298 невинных людей и последовавшее издевательское отношение к их телам в полях восточной Украины, является, прежде всего, трагедией оборванных жизней и горя их родственников. Но также она является мерилом вреда, исходящего от г-на Путина. Под его властью Россия вновь превратилась в место, где правда и ложь неразличимы, а факты являются игрушкой в руках правительства. Путин любит позиционировать себя как патриота, но на самом деле он является угрозой — угрозой международным нормам, угрозой своим соседям, и угрозой самим русским, которые отравлены истерической анти-западной пропагандой. Мир должен увидеть всю опасность, которую представляет Путин. И если его не остановить сегодня, завтра будет куда хуже. Распятые мальчики и другие истории Путин продолжает спихивать всю вину за сбитый Боинг на Украину, но именно он является автором данной катастрофы. Изобилие свидетельств указывает на то, что именно про-российские сепаратисты выпустили ракету со своей территории по самолету, который они приняли за украинский военный транспорт. Лидеры сепаратистов успели похвалиться сбитым самолетом в социальных сетях, и наговорили лишнего в телефонных звонках, перехваченных украинцами и идентифицированных американцами. Вина на Путине лежит дважды. Во-первых, похоже, что ракетный комплекс пришел из России, его команда была обучена в России, и после печального выстрела он был отвезен обратно в Россию. Во-вторых, вина Путина имеет и более широкое измерение — вокруг идет именно его война. Ключевыми фигурами дутой Донецкой народной республики являются вовсе не украинские сепаратисты, а российские граждане — бывшие или настоящие сотрудники спецслужб. Их бывший коллега Путин оплачивает эту войну и вооружает их танками, БТРами, артиллерией и комплексами ПВО. Сепаратисты нажали кнопку «пуск», но дирижировал ими Путин. Ужас трагедии рейса MH17 должен был заставить Путина приостановить свою политику раздувания войны в Украине. Но он наоборот продолжает стоять на своем курсе по двум причинам. Во-первых, в отлитом по путинскому дизайну обществе вранье является первой реакцией. Катастрофа моментально породила гору противоречивых и невероятных теорий от кремлевских официальных лиц и их медийных рупоров: начиная от истории, что сбить на самом деле хотели самолет Путина, до придуманного присутствия украинских ПВО в зоне падения самолета. И со временем клубок лжи только увеличивался. Русские выдумки про украинский штурмовик, стрелявший по Боингу, наткнулись на проблему, что этот самолет не может летать на высоте MH17. Тогда русские хакеры быстро постарались поменять статью в Википедии, что если на чуть-чуть, то может. Можно смеяться с этих косолапых попыток ретуши в советском стиле, но своей определенной цели они достигают. Их задача не в том, чтобы переубедить всех подряд, а в том, чтобы сгустить достаточно теней сомнения, среди которых правда становится субъективной категорией. В мире тотальной лжи верить нельзя никому — включая Запад. Во-вторых, Путин сам запутался в паутине собственного вранья — об этом итоге его мог предупредить любой доморощенный моралист. Когда его машина пропаганды выдавала перлы про фашистов, захвативших Киев, и про распятого трехлетнего мальчика, рейтинги Путина взлетали на 30%, достигая отметки в 80% русской аудитории. Накормив русских такими объемами лжи, царь больше не может просто так взять и сказать, что правительство в Украине не такое уж и плохое. Более того, он не может им сказать, что злостный Запад больше не живет мыслью об уничтожении России, используя для этого любой обман, подкуп и насилие как и сам Путин. По этой причине ложь домашняя и ложь на экспорт взаимно продвигают друг друга. Пора нажать на тормоз Российское слияние правды и обмана вызывает к памяти времена газеты «Правда», которая так же делала вид, что писала лишь одну святую истину. Данная лгунократия окончится точно также, как окончилась предыдущая: ложь опять выйдет на свет и вкупе с информацией о том, сколько денег украли Путин сотоварищи у русского народа, приведет к его падению. Печальным отличием является то, что в этот раз Запад не столь категоричен в своем ответе. В былое время он куда тверже стоял против советского вранья. При Путине Запад предпочитает смотреть в несколько иную сторону. Взять Украину. Запад наложил относительно мягкие санкции вслед за аннексией Крыма, угрожая, что если Путин не одумается в отношении востока Украины, то последуют более жесткие. Но Путин именно это и сделал: оплаченные Россией войска, разве что не в российской униформе, установили контроль над восточными частями страны. Однако Западу оказалось удобным притвориться поверившими в эту путинскую ложь. Аналогично, когда Путин продолжил поставки вооружений своим боевикам под видом перемирия, Запад и рад был обманываться таким спектаклем. После убийства пассажиров рейса MH17 ответ оказался таким же хромым. ЕС угрожает далеко идущими снакциями — но только если Путин не проявит совсем никакого желания сотрудничать со следствием или сократить поставки вооружений в Украину. Франция готова при необходимости заморозить поставки боевых кораблей в Россию — но при этом продолжает выполнение контракта по первому из двух кораблей. Немцы и итальянцы продолжают повторять, что хотят сохранить открытым дипломатическое поле для маневра, что частично объясняется их коммерческими убытками от потенциальных санкций. Британия призавает к санкциям, но при этом не хочет подорвать доходы лондонского Сити от русского бизнеса. Америка жестко говорит, но нового ничего не делает. Хватит. Запад должен переварить в себе неприятную правду, что путинская Россия фундаментально ему антагонистична. Никакие «мосты» и «перезагрузки» на заставят Путина вести себя как нормального лидера. Запад обязад наложить наиболее жесткие санкции уже сейчас, взяться за коррумпированных путинских друзей и выставить Путина из любой международной организации, где принято говорить правду. Все, что меньше этого, будет геополитической сдачей позиций и оскорблением невинных жертв рейса MH17. Источник: The Economist, перевод Bramby.com