• Теги
    • избранные теги
    • Издания347
      • Показать ещё
      Страны / Регионы1602
      • Показать ещё
      Люди762
      • Показать ещё
      Разное1053
      • Показать ещё
      Международные организации188
      • Показать ещё
      Формат49
      Компании415
      • Показать ещё
      Показатели34
      • Показать ещё
      Сферы3
26 апреля, 20:48

США испытали межконтинентальную баллистическую ракету Minuteman III

США провели успешные испытания межконтинентальной баллистической ракеты (МБР) Minuteman III, не несущей ядерный заряд. Об этом сообщает The National Interest со ссылкой на ВВС США.Ракета была запущена с базы Ванденберг в Калифорнии, пролетела около 4000 миль (6440 км) и поразила условную цель на Маршалловых Островах.Испытания американской МБР прошли на фоне конфликта между Вашингтоном и Пхеньяном, возникшим из-за ядерной угрозы Северной Кореи. На прошлой неделе телеканал CNN со ссылкой на источник в Пентагоне сообщил, что американские военные планируют провести в Тихом океане учения по перехвату северокорейских ракет. В то же время в Пхеньяне на концерте в честь памяти основателя страны Ким Ир Сена показали постановочное видео ракетного удара по США. А президент США Дональд Трамп в ответ на вопрос о том, стоит ли опасаться ядерной войны с…

26 апреля, 20:30

США провели испытания межконтинентальной баллистической ракеты

Американские ВВС провели успешные испытания межконтинентальной баллистической ракеты Minuteman III. Как передаёт The National Interest, пуск ракеты был произведён с базы Ванденберг, расположенной в штате Калифорния. При этом отмечается, что ракета, которая не несла ядерный заряд, пролетела около 4 тыс. миль (6,4 тыс. км) и поразила условную цель на Маршалловых Островах. Как подчёркивают эксперты издания, испытания прошли на фоне очередного периода напряженности в отношениях между США и КНДР. Ранее «Свободная пресса» сообщала, что испытание межконтинентальной баллистической ракеты Minuteman III, никак не связано с ситуацией на Корейском полуострове.

26 апреля, 20:13

Пентагон испытал межконтинентальную модифицированную ракету Minuteman III

США провели испытания межконтинентальной баллистической ракеты Minuteman III, сообщает издание The National Interest, ссылаясь на источник в ВВС США.

Выбор редакции
26 апреля, 20:03

США провели испытание межконтинентальной баллистической ракеты Minuteman III

США провели успешные испытания межконтинентальной баллистической ракеты Minuteman III, сообщает The National Interest со ссылкой на ВВС США.

26 апреля, 18:18

NI: американцы не готовы воевать за Украину

По словам Пребла, госсекретарь США Рекс Тиллерсон около двух недель назад совершил то, что в глазах многих знатоков внешней политики считается непростительным грехом — задался вопросом, почему американских налогоплательщиков должна интересовать Украина. Многие раскритиковали его за это. Например, Энн Эпплбаум из The Washington Post заявила, что госсекретарю, чтобы понять ценность "защищенной, прозападной Украины", следует оценить важность создания НАТО почти 70 лет назад.

26 апреля, 09:00

Отдавал ли Асад приказ на проведение газовой атаки в Сирии? The American Conservative, США

Утром 4 апреля истребитель-бомбардировщик сирийских ВВС российского производства Су-22 сбросил что-то или выстрелил чем-то по цели в удерживаемой повстанцами провинции Идлиб. Образовалось облако из какого-то химического вещества и медленно поплыло в сторону близлежащей деревни Хан-Шейхун, где от него погибло от 50 до 100 человек. Нам также известно, что перед атакой русские сообщили американским военным по горячей линии, что будет нанесен удар по складу с оружием.

26 апреля, 08:41

NI: в Японии вырос спрос на противоатомные убежища

Компания Oribe Seiki Seisakusho в Западной Японии, строящая укрытия, получила в этом месяце восемь заказов, что на два больше, чем ее обычный показатель за целый год. Компания Earth Shift в префектуре Сидзуока, зафиксировала десятикратное увеличение запросов на подземные убежища. Заказы выросли в феврале, когда Северная Корея испытала новую баллистическую ракету средней дальности.

25 апреля, 01:18

Trump’s Middle East

Blake Franko Security, Middle East Today at the Center for the National Interest, Philip Gordon and Michael Singh discussed policy options in the turbulent region. The Trump administration has performed a variety of policy somersaults in the Middle East. One day it opposed intervention in Syria. Then it intervened. When it came to Israel, candidate Trump pledged a neutral policy. Then, as president, he embraced Israel for a few weeks before returning to a more detached approach. Where will it all head? Today the Center for the National Interest hosted two eminent Middle East experts to discuss the new administration’s options and outlook in the region. Philip Gordon, now a senior fellow at the Council on Foreign Relations, was Barack Obama’s White House coordinator for the Middle East, North Africa and the Gulf Region. Before that, he served as assistant secretary of state for European and Eurasian Affairs. Michael Singh, now the managing director and Lane-Swig Senior Fellow at the Washington Institute for Near East Policy, was senior director for Middle East Affairs in George W. Bush’s National Security Council. Before that, he served as special assistant to Secretaries of State Condoleezza Rice and Colin Powell. Geoffrey Kemp, the Center’s senior director for regional security as well as a former special assistant to Ronald Reagan and NSC senior director for Near East and South Asian Affairs, moderated the event. Read full article

24 апреля, 13:07

Химера «Великой Албании» – провокация новой войны на Балканах

21 апреля на официальном сайте российского внешнеполитического ведомства появился «Комментарий Департамента информации и печати МИД России в связи с великоалбанской угрозой стабильности на Балканах».

24 апреля, 12:10

Paul Wolfowitz: The Full Transcript

Subscribe to The Global POLITICO on iTunes here. | Subscribe via Stitcher.Glasser: This is Susan Glasser for The Global POLITICO. Delighted to be back here with Paul Wolfowitz, our guest for this week. Paul, you’ve jumped back into the fray as it were with what appears in hindsight to be an extremely well-timed intervention in the Wall Street Journal, saying Donald Trump should go ahead and do something in Syria, should intervene militarily in some way to respond to the chemical weapons strike. Miraculously enough, perhaps, he surprised much of the world by going ahead and taking your advice and doing so.Wolfowitz: I’m not sure he took my advice, but I think he did the right thing. Let’s put it that way. I was afraid that he was going to think he could get away with saying it’s all Obama’s fault. And I happen to think that’s 90 percent correct, but it’s not a basis for going forward. So I use that, I think, marvelous Yogi Berra line, “When you get to a fork in the road, take it.” Which apparently comes from giving people directions to his house where there was a fork and both forks end up at his house. Glasser: Can I tell you a story? I live on Highland Avenue. I grew up on Highland Avenue in Montclair, which is the road that Yogi Berra lived on. And, indeed, there is a double fork—Wolfowitz: That comes back together?Glasser: —that goes up to Highland Avenue from Upper Mountain Avenue, and you can go either way, and you’ll get there, although truthfully you should take the left-hand fork. [LAUGHTER] My parents still live there, half a mile away. So I was delighted that you began that piece with Yogi Berra. And in a way it’s kind of a Yogi Berra-like presidency, right? You know, there’s no one particular guide except the quirky personality of Donald Trump at times, it seems. How do you navigate understanding who this guy is when it comes to foreign policy?Wolfowitz: Well, it’s certainly unpredictable, as an understatement. But at the same time you have in his national security team two individuals who are nearly the opposite, who have a long consistent record of thinking clearly, strategically. I’m talking about McMaster and Mattis. Then you have another uncertainty factor in Rex Tillerson, except by all accounts and I think so far [he has] demonstrated for the most part a pretty smart guy. And I think he’s picking up in important ways on dealing with this issue. And I think this latest line of saying that what Putin’s signing up with Assad is signing up with a loser, that it’s bad for Russia as well as bad for the world, I think is a good way to put it. It may not get through any better than telling him that what he’s doing is criminal and immoral, but I think at least may resonate a little bit better with people around him. Glasser: Now, it’s interesting. So you wrote this initial piece, and then, boom, Trump let the Tomahawk missiles fly. You then followed it up by saying, well, this is a good start in effect, but now you need to pursue a broader basically diplomatic offensive as well as military offensive to get Assad out of power. Now a lot of people would say, “How has regime change as a policy worked out for you, Paul Wolfowitz, in the Middle East?” Is that really a viable policy? I mean, Barack Obama, that was his policy, to get Assad out of power, and he didn’t find— Wolfowitz: Well, it was his pronouncement, but he didn’t do anything to make it happen. And I think to be fair to John Kerry, poor John Kerry was left to negotiate something with no leverage whatsoever. I think a better, more useful model to look to actually—although every historical “model” had its limitations because every new situation is different—but it’s worth thinking back to 1995. After three years of dithering, first by the Bush administration and then by President Clinton, to do anything about the catastrophe that was taking place in Bosnia, which I think left something like 200,000 people killed, mass graves for which Clinton was still apologizing 10 years later, finally under pressure from both Senator Dole and people in the Congress and internally from former ambassador, the late Richard Holbrooke, Clinton decided to take military action. And suddenly the picture switched dramatically for Milošević, from feeling that he could get away, literally, with murder to suddenly having to fear that he was going to lose a war. And that changed the whole environment for negotiation. And it seems to me that that’s the first thing to think about, is that what has been created: The U.S. now has an opportunity for a completely different environment in which to negotiate, where the calculations of not only every Syrian whose fate may be tied to Assad, where also Putin’s future is at stake, where also the calculations of Iraqis who have been sort of, I think to some degree, forced to go along as quasi-proxies of Iran, now suddenly comes forward with these pretty remarkable statements from even Muqtada al-Sadr saying, “Assad has to resign. This genocide has to end. We can’t have it start in Iraq again after Mosul.” I mean, some of those statements are amazing.But bear in mind—because Americans tend to forget this—Assad’s father was responsible for the single worst act of terrorism against the United States, the attack on the Marine barracks in Lebanon in 1982, followed by another attack on the American Embassy in Lebanon. All of these happened when Lebanon was basically under Syrian domination. The son has continued that marvelous record by shipping foreign fighters, suicide bombers into Iraq. He’s responsible not only for the deaths of huge numbers of Americans but much larger numbers of Iraqis, and I don’t think the Iraqis have forgotten that. I don’t think they believe that he’s a Shia to whom they owe some kind of religious loyalty whatsoever. Glasser: What I’m struck by—and these are clearly possible avenues and ways in for the new Trump administration, but what evidence do you have that this is anything that is actually of interest to Donald Trump? You talked about the future of Iraq, for example. Trump has said, basically, the Iraq war was a terrible mistake and that we should have just gotten in, taken the oil, and gotten out. So why would he care?Wolfowitz: Look, he’s said a lot of things. He’s changed a lot of things. Look, I think the main thing here has to be getting people to think of the possibilities, to think of the opportunities. I don’t think anyone would deny that he’s opportunistic, and I don’t think anyone would deny that he would like to be the greatest president in modern times, or huge or—you pick your adjective. And I think to achieve a Dayton-like peace settlement in Syria would not only be something that would be widely acclaimed, it would be hugely in the interest of the United States because it would stem these refugee flows which are very dangerous. This is a complicated thought to express, but the fact is that I think if you look around the Arab world, there are more young Arabs who are angry at the West because of Syria than who are angry at the West because of Palestine. It’s become the cause of, “See how the West treats Arabs.” So I think the national interests of the United States are at stake here in a way that is easy to dismiss. In a way, it’s almost counterproductive that—I’m not criticizing him for saying this—but that Trump’s reaction seems so focused on the murder of babies. It’s a humanitarian tragedy. It’s disgusting from that point of view, but I think it’s also important not to confuse it as pure sentimentality. There are big national interests at stake here, and I think a lot could be achieved.Glasser: Well, you think that it’s not pure sentimentality, but the record so far is not clear whether, in fact, it was that that actually drove the strike on the part of Donald Trump. But obviously we can talk about Syria more, but let’s just talk about the reaction here in Washington a little bit and what it tells us about the state of foreign policy. A lot of people were amazed at how quickly Trump was able to turn a group that had been his fiercest critics, which are traditional Republican military-interventionist types—hawks, neocons—into cheerleaders for this limited Syria intervention. We don’t really know yet what it means. A lot of people are talking about it. Your friend Elliott Abrams wrote a piece in which he actually said, “Today was the day that Donald Trump embraced the mantle of Leader of the Free World,” capital L, capital F, capital W. Was this overheated rhetoric? I mean, are you—Wolfowitz: I think Fareed Zakaria said “he became president.”Glasser: Exactly. Wolfowitz: But do me a favor; drop this word neocon because no one knows what that word means.Glasser: I know it’s infuriating to you guys.Wolfowitz: You know, it’s peace through strength and promotion of freedom. It’s the foreign policy of Ronald Reagan, Harry Truman, and John Kennedy. So that’s where we should be.Glasser: Labels aside, call it The Blob, if you will, which is what Barack Obama’s adviser, Ben Rhodes, called it. Are the affections of The Blob so easily won that all Donald Trump has to do is launch 59 Tomahawk missiles and everybody is cheering him?Wolfowitz: Let me try to speak for myself. As I’ve said already, I think there is a fantastic opportunity here. It’s only a first step, it’s only an opportunity. If nothing is done to follow up on it, it will start to seem a little bit silly in retrospect; certainly the enthusiasm will seem silly. But more importantly it will look like a lost opportunity in retrospect. I mean, imagine if we had simply walked away from Bosnia after that first, initial military strike and not done anything and the war then continued. I mean, that would be the model of what not to do in Syria, I think. And it fortunately wasn’t done in Bosnia. Instead you got the Dayton Accords, which was a very complicated negotiation. It produced a result that could not have been defined in advance. That’s one of the things I think people need to understand when they say, “Well, what’s going to come after Assad?” There is no way to know that until you sit down with people who have an interest in defining what comes after Assad. And in my view you’ve got, a bit crudely speaking, two groups. And, frankly, we’re too crude about trying to define everything in terms of a religious difference that no American can explain to you, which is, “What’s the difference between a Sunni and a Shia?” when in fact they may care much more about who was killing whom 10 years ago, or three years ago in this case. But you’ve got the group of people who have been fighting Assad now for five years, six years. It’s amazing.Glasser: It’s amazing that it’s been that long.Wolfowitz: It’s amazing how long it’s been running on. And who don’t believe they can survive in Syria if he’s still in charge. Might be persuaded with a different sort of—with a regime composed of somewhat similar people but not such bloody-minded, awful people, and with him gone to be an example of what not to do as a Syrian leader, that they might be able under certain conditions which probably include some degree of territorial autonomy. You can’t define this until you sit down with people. And then the other group are people who I think genuinely believe that if Assad goes, they’re going to be in danger of being massacred by Sunni mobs. And they are heavily minority; they’re heavily Alawite, heavily Christian, but in general just people who fought on what I would call the wrong side of this battle. So you need to find some middle group that provides assurance to both. That can’t be done until you sit down with them and sit down with them in a pretty intense negotiation. And I would say also that I don’t know how you’d—one of the first questions would be, “Who do you sit down with?” And I think these big gaggles in Geneva probably are not the place to try to get that kind of work done; something more focused and, I would say, that has more involvement from local countries, particularly our allies in the region and very definitely including Iraq.Glasser: Although certainly there’s a strong sense among a lot of people in the region that it’s the involvement of the outside countries in the Syrian war that has perpetuated and allowed it to go on for so long? You know, you have the involvement of the Saudis and the Qataris and the Emiratis and people backing their own factions, not to mention, of course, the Iranians next door, and that that might have been in this vacuum-like situation, especially earlier on in the war, what caused it to be such a confusing mess in the first place.Wolfowitz: No question about that. And in some countries that you might list and some that you just listed you might want to leave them out of the negotiation to start with. At least start with people that genuinely share an objective of bringing peace to Syria. And I think you can write Iran off that list right away, unfortunately.Glasser: Well, that’s a pretty small—I mean, if you want to talk about being genuine, you pointed out in your piece—and I think lots of people would agree with you. You said in your piece that the United States is in a good position here because, in fact, we don’t want anything, a long-term military presence there or carving out a piece of this. But that’s not the case with the Russians; it’s not the case arguably with the Iranians, and potentially it’s not the case with others of our Sunni Gulf Arab allies. Who is an honest broker in the Middle East today?Wolfowitz: Well, one of the things I tried to emphasize in that second article is to a surprising extent Iraq is in that position. Iraq shares our interests in a peaceful Syria. They don’t share Iran’s interest in a Syria that’s dominated by Iran. I think that’s a reasonably good bet to place. Nothing is certain in that part of the world in this life, and there are leaders like Maliki who might in fact be tools of Iran. But I think even Maliki was much more willing to confront Iran when he had the U.S. at his back than he was later on when we walked away from him.So I think you need a very intimate dialogue with selected partners who really think—I think the most important thing is agreement on the fundamental premise that peace in Syria is in the interest of everybody. I think the Saudis would say that. I think the UAE would say that. I think most Iraqis would say that. And it actually would be not a bad thing if it became a political issue in Iraq: “Are you for peace in Syria or are you for Iran in Syria?” Let that be part of Iraqi politics. It’s fascinating that both Abadi, who is the very moderate prime minister, and Muqtada al-Sadr, who has been a pain in the neck for years, have said the same thing. Of course, Sadr says foreign countries should get out of Iraq and Syria.Glasser: Right, but putting aside Syria for a second, I do want to talk about Iraq and how viable of a state do you see it being. After the fight in Mosul is done, there certainly are plenty of people who believe that this is when a real new political crisis could really get under way in Iraq as people put aside—in the short term they’ve worked together to fight ISIS and the Islamic State in Mosul: the Kurds and the militias are there along with the Iraqi army itself. There’s a lot of people who think it could all fall apart now, that politically Abadi might be seen as a moderate prime minister, but he might also be seen as a weak prime minister who is constantly under threat of having his own party pull the rug out from under him. Wolfowitz: I find it bizarre that I’m in a position of quoting Muqtada al-Sadr favorably, but in that same—Glasser: I wish our listeners could see the big smile on Mr. Wolfowitz’s face.Wolfowitz: He also warned about the danger of genocide, and I think he used the word genocide in Iraq after the liberation of Mosul. I don’t know if he used the word liberation for the fall of Mosul. To have that kind of concern coming from him—we talked about opportunists. I’m sure he’s an opportunist—that must mean that he senses something within the Iraqi society that would, even for Iraq, like to see some end to all of this, that they’ve paid a terrible price, I think, for many things, including the sectarianism that drove the Sunni population into the arms of ISIS. So, I would say what happens in Iraq going forward probably depends a lot on what role the U.S. chooses to play. And if we walk away, as we walked away five years ago, six years ago, I think the results will be much worse than if we stay there to insert leverage and support for sensible positions and let people know that if they do take sensible positions they will have support from the United States.Glasser: So you think it is possible that Iraq could splinter apart after the fall of Mosul, depending on what the U.S. does? Wolfowitz: I do, actually. And in a way splinter apart is the fear that it’ll break up into pieces. I’m much more fearful that it will descend into chaotic violence. And I think probably the key to avoiding that is—I say this with hesitation because there’s something a little weird in a world where people sitting in Washington can come up with prescriptions for how to make peace in a strange country a long way away when it’s been through such a traumatic experience. But I think there has to be some significant degree of local autonomy and local security so that Sunnis don’t have to fear Shia, Kurds don’t have to fear Arabs. There are limits to how much you can, at this stage in history, force Iraqis to live in peace side by side. Glasser: You’ve said a couple of observations in the course of this conversation so far that are clearly critical of Obama’s policy when it comes to the Middle East and expressed some hopes for what Trump could do differently. What are some of the lessons that you take away from the Bush administration’s foray into the region? And it’s almost painful in a way to go and look back at some of the speeches, some of the writing, some of grand vision that George W. Bush expressed in his Second Inaugural for a new period of democracy and human rights across the broader Middle East. Obviously, that’s not the world that we’re living in now. What are some lessons that you take away, both from your own and the Bush administration’s experience in the Middle East that could apply to Trump and then also from the Obama era and what it did wrong from your point of view?Wolfowitz: I think one pretty dramatic lesson—and the irony is that you could have taken this away from the later experience in Vietnam, when we went away from this search-and-destroy business—where we probably created more enemies than we killed—to a genuine counterinsurgency strategy that recognized the most important thing in a counterinsurgency is to provide security for the population. And interestingly, one of the people who sort of—I don’t know if rediscovered is the right word—who applied that idea that population security comes first, even before General Petraeus came to Iraq, was General McMaster, who was then just a colonel running a very important but difficult area in northern Iraq. So there’s a man who—Glasser: Tal Afar.Wolfowitz: Tal Afar, yes. He understands that perfectly. So does General Mattis, Secretary Mattis now. And I think that’s something not to be forgotten at all and something that needs to be worked on with any new Iraqi military that we train to be more effective than they were when ISIS went after them a few years ago.Glasser: Is nation-building dead, though, as an American foreign policy?Wolfowitz: I think nation-building—I’m not sure what it means, but I would say also—my second observation would be to say I think it was a mistake to think of Iraq on the model of Japan or Germany. One of my colleagues, the late Peter Rodman, wrote a, I thought, prescient memo back in, I think, before we went into Iraq, saying the model for Iraq should not be Germany or Japan, it should be France, where there was an indigenous leader named de Gaulle who gave French an alternative between the radicals, namely the communists who had been in the resistance, and an American occupation force. France was not a defeated country. Germany and Japan were. It was a completely different situation. And I think on the whole for a country as complicated as Iraq—well, we’re past the point where anybody would, anyway, accept an American proconsul in Iraq. So it’s a question of how to maneuver the Iraqi leadership to follow better policies. And we do have a model there. I think it’s a model that worked dramatically. When Ambassador [Ryan] Crocker was Bush’s last ambassador to Iraq and General Petraeus was there commanding the U.S. forces, the two of them—they had offices, I think, in the same building deliberately. I think every night they would go to Maliki when he was, I think the way they put it, too tired to fight back. They would tell him about things going on in his country that he didn’t know about because the U.S. had a knowledge of the situation that exceeded what he had. And basically tell him, “You need to fire this general. You need to stop these corrupt practices that are going on in this province.” They were very specific about what they told him to do and by and large very successful. Glasser: But a lot of people would say that’s the problem not the solution. Right? A lot of people would say, “OK, we get it that American engagement at that level might be able to produce, in a tactical sense, better results or less corruption, more information, more transparency, but the point is that we can’t be micromanaging another county’s affairs.” And interestingly, both Barack Obama and Donald Trump—obviously they’re very, very different people. They communicate in a very different way. They use different language. But in a way they’ve both expressed the sentiment of a broad swath of the American people in both parties that they don’t want our best and brightest, they don’t want David Petraeus sitting there whispering in Maliki’s ear, that they think that that’s not a good use of American resources. And that’s what I think they mean by, “We don’t want to be involved in any more quagmires in the Middle East.” Why would we be doing that?Wolfowitz: Well, you’ve brought in a lot of words in one—Glasser: Fair enough.Wolfowitz: You know: “quagmire,” “micromanage.” I mean, I would say all of those things are very different. And it doesn’t take great resources to have a good ambassador and a good general go and meet with the leadership of a country and try to steer them in the right direction, recognizing, by the way, that this is not American dictation. You’re steering a guy or woman, maybe, sometimes. You’re steering a leadership that has their own reading of their domestic situation but can be reinforced in a good direction or a bad direction by some advice from Americans. 00:24:17 And I would offer, in that respect, I think over a course of many years, not anything quick, the U.S. and South Korea did very much what you’re sort of complaining about here with no American lives lost. It was not a quagmire. It was a long-term commitment and a long-term engagement and involvement. Not always successful. Sometimes we got ourselves involved with some ugly people like the former president Chun Doo-hwan, who was called the Butcher of Gwangju. That tells you a lot about the kind of people you had to deal with. But we dealt with him. We eventually persuaded him, actually, to step down voluntarily and to honor his commitment not to try to seek a second term, which I’m sure was in his mind when he took the first term.00:25:03 So that’s the kind of influence the U.S. can exercise. And the alternative is to let a very important, critical part of the world go to hell literally and lose American influence, allow hostile actors to take over what is—we may not like to talk about oil, but this is the engine of the world economy. And if it’s dominated by the wrong people, the consequences here in the United States are very serious.Glasser: To be clear, I wasn’t characterizing my own views as much as the politics of this.Wolfowitz: I know you weren’t. Glasser: And right now you have a new president and the last president not putting a big emphasis on the need for human rights or democracy-building as a pillar of American foreign policy going forward. Wolfowitz: To take your absolutely fair point, but whether it’s your view or it’s the general sentiment of the tide, which it certainly is, I don’t think we’re up to heroic ventures in the Middle East. I think the point is that a lot could be done with relatively little. And when Trump said recently, “We’re not going into Syria,” of course it’s ironic because we already have 500 troops on the ground in Syria, courtesy of his predecessor. And they need to be there, because I think taking ISIS out of Raqqa is important in the U.S. national interest. I’m assuming what he meant is we’re not going to have an American occupation of Syria like we did in Iraq. And, by the way, I don’t think we should have had an occupation in Iraq. We should have just had a military presence. That’s a different matter. But I think the point is we can do an awful lot in Syria with leverage from the outside. He’s talked about safe zones. Creating zones in Syria where Sunnis don’t have to then flee to other countries would be a big step forward, and it doesn’t have to be done with an American ground force. At least I don’t think it does.Glasser: Help me understand—because you’ve worked with many presidents—what we should make and how seriously we should take President Trump at what he says, given he’s now changed his position on many different issues, not just whether to intervene in Syria, but he called NATO “obsolete.” Now he says that NATO is indispensable. He’s called China a “currency manipulator.” A week later he says, “No, it’s not anymore.” What is the weight that we should attach to presidential statements, especially in their first terms? And how do you personally—what’s your decoder ring for trying to understand what’s coming out of this White House?Wolfowitz: That’s an interesting question. I make no pretense to decoding the statements of this president. I would say in general probably we attach far too much weight to the words of presidents as divorced from their actions. And very often, especially I think in the last couple of decades, it seems to me there has been a tendency to think once the president has made a speech we have a policy. You only have a policy if it’s followed up with a strategy to implement it and with actions that implement that strategy. And that’s why I think in many ways it matters much more what Secretary Mattis and Secretary Tillerson think it means than what the president had in mind when he said it. Which reminds me of this comment that I heard a lot by domestic political analysts about Trump on the campaign trail, that his critics take him literally but not seriously, whereas his supporters take him seriously but not literally. I think I understand what they meant by saying that. And I think Mattis and Tillerson will take him seriously and perhaps not—we already see that they don’t take him literally. They know that they can—and this is very interesting. I mean, I don’t know of a president who has tolerated—if that’s the right word—such strongly differing statements from his Cabinet officers on national security issues from his own public pronouncements, which tells you something about how he takes those statements himself, it seems to me. Glasser: Well, that’s an important point. The other thing I was thinking of when you mentioned Mattis and Tillerson and, of course, H.R. McMaster at the National Security Council, right, there’s an old Russian saying—I lived there for four years: “The cadres decide everything.” This was Stalin’s phrase. And I’ve often been thinking of that.Wolfowitz: That’s from a man who decided everything himself. Glasser: Right. Well, ironically. But the cadres, right? You know: A.Did Trump have cadres of his own who really believed in his vision of the world as he had articulated it? It seems like the answer is no or at least not sufficient to fill up an administration. So now he’s hired a national security team that more or less reflects a more mainstream Republican view of foreign policy, perhaps a muscular one, but certainly not a neo-isolationist one. Do you think they have an uncommonly high level of power in this administration, given the inexperience of the president?Wolfowitz: I think it’d be a mistake to think that he is not going to assert strong views when he feels that something is not where he wants to be headed. And I think that probably puts a lot of severe limits on long-term American military commitments in that part of the world. I also think it can be explained to him what a more limited commitment might look like and why it could be used usefully. So I do think, by the way, in trying to understand his reaction to the chemical weapon attack, it’s partly humanitarian and sentimental. But I think it’s also—I have this feeling it hit him in the gut that this is a test of American seriousness and strength, and he doesn’t want to fail that kind of test. I think that fits our understanding, you know, my outsider understanding of his personality. And maybe he has sent a message to other people who might be inclined to think he doesn’t have to be taken seriously. Glasser: Right. So it’s not actually some abrupt break, as it seems, but actually it could be argued—and I agree with that—that it’s consistent with what we already know of his personality.Wolfowitz: And, after all, you can’t go denouncing Obama’s red-line retreat as much as he has and then have your own red-line retreat. Glasser: So have you ever met Donald Trump?Wolfowitz: I haven’t. Glasser: Have you talked with anyone in his White House since they have been set up and trying to figure things out?Wolfowitz: I have some. I know McMaster quite well from before. And Mattis actually was my senior military assistant when I first came to the Pentagon in 2001, and I worked with him quite a bit later on in his various later capacities, including in Iraq. So I know them pretty well, but I haven’t—I’ve occasionally emailed them, but I have not had direct contact with them. Glasser: What should we understand about General Mattis in his new role that might not yet be widely understood publicly?Wolfowitz: You notice that he asked the president to stop calling him “Mad Dog.” I think that tells you actually quite a lot about him. I think he is genuinely a peacemaker. I think he would like to be known as somebody who brought peace through strength. I think he has some deep thinking about how you do that. And I think he’d be a great partner for a good secretary of state, and I hope that’s what Tillerson will be and what he will he see he has there. Glasser: Do you know Tillerson?Wolfowitz: I don’t know him at all. I know some people who—it’s interesting. The people I know who know him best, and they wouldn’t say they know him well, had him as a client for an investment bank many years ago. And they said he asked very penetrating, very good questions without any arrogance at all, which is an interesting set of qualities to have. Glasser: Well, it might be an asset in dealing with Donald Trump. We’ll see, I guess. You know, it’s interesting how low profile he’s been and this seeming downgrading of the State Department. A lot of people, in particular at the Defense Department, your old haunt, have been speaking up and saying that’s a mistake. Do you have a viewpoint on these proposed cuts, very deep cuts, in the State Department?Wolfowitz: Well, my hero, George Shultz, said it was a mistake too. And it is a mistake to think that the secretary of state’s role is just an internal role or just a negotiating role. It is very much a public diplomacy role. And when I wrote about what the U.S. needs to do next with respect to this opportunity that I think has been created through the Syrian action, I put a lot of emphasis on public diplomacy. And let me put in a little plug here. I think public diplomacy also can support a healing of Iraqi-Saudi relations, which got very bad and should not have gotten so bad, partly because of a myth that the Saudis were opposed to the rebellions that took place in 1991 when, in fact, I think, tragically, the United States ignored their advice to support the rebels. But there’s a lot to be done publicly by a secretary of state and by the department. And I think part of what we’re seeing though is a man who is relatively new to these issues and may therefore realize there’s more room for mistakes than for constructive action, plus with very, very little in the way of his own people. I think one of the urgent priorities—and this is a cliché by now—is both Defense and State need to staff up with people who have some of the trust and confidence of the White House and professional skill and capability, whether that means they’re career people or they’re what George Shultz called “non-career professionals”—that is what I was happy to hear him call me.Glasser: A non-career professional? But there clearly has been somewhat of a loyalty test imposed by President Trump himself. He really didn’t take the criticism in the campaign well from this national security world, especially. And he’s personally vetoed people for jobs because they were against him in the campaign. You were critical of him in the campaign. You even said at one point that you were thinking of voting for Hillary Clinton. Did you go through with it?Wolfowitz: No, but I didn’t vote for either of them. That’s a separate subject. But I would say this—Glasser: Wait a minute. I want to just follow up. Why didn’t you vote for Hillary Clinton in the end? She would have given you a foreign policy more to your liking, right?Wolfowitz: I’m not at all sure she would have gotten this one right, for example, just the one right now, so—Glasser: Oh, I disagree with you on that one. Don’t you think that many of her advisers were the ones who were Democrats publicly supporting Trump for the very first time with this, on Syria? Wolfowitz: Let’s not do counterfactual history.Glasser: Fair enough, but you didn’t vote for her. Why didn’t you pull the trigger for her?Wolfowitz: Look, my big reservation about Trump, and I said it, was that he was sort of like Obama on steroids, particularly with respect to Russia and Ukraine. And I really can’t forgive her for that reset. I mean, I don’t think her record on Russia was what she would like to rewrite it as having been. And it looks as though maybe when confronted with an evil Putin, something is coming out of Trump that we didn’t see before. But the real—I mean, I didn’t get personal about criticizing him, and I think one of the things we’re dealing with now is people who unfortunately were very personal in their criticism. And I don’t like loyalty tests. I wish he could find a way to get past that, but maybe he will. Glasser: So I’m glad you brought up Russia. You were an early person who saw in the collapse of the Cold War both the opportunity for the United States as a lone superpower in the world and what that would mean, but also you were pretty prescient in warning people that the outcome of democratization and a Russia that joined the West was not preordained and was not inevitable even if it seemed to be going that way. How does it look from this vantage point now, when clearly we’ve been marking this anniversary since the collapse of the Soviet Union, 25 years? It didn’t turn out the way a lot of people hoped that it would. Why were you already skeptical in the late 1980s and in the first Bush administration about where Russia might end up?Wolfowitz: I was both skeptical and optimistic. I mean, I thought there was a lot still that could be accomplished of a positive kind. And I was in some ways overly optimistic, I think, about Boris Yeltsin. And I think what sort of turned things bad in Russia was his own corruption and his family’s corruption, which then brought in this former KGB guy to protect Yeltsin from his own misdeeds and at the same time to put Russia under the thumb of a really criminal kleptocracy. And I think that’s what Putin runs in Russia today. And I think that a good deal of what we’ve encountered in the last few years has been his unhappiness with the fate of his comrade in Ukraine, not wanting to see him go the way of the kleptocrat in Kiev. And if you trace when Russia started getting belligerent and very difficult, it seems to me—and including in Crimea—a lot of it began when he saw the threat to him from the Ukrainian people-power and decided, “I’m going to make sure that Ukraine doesn’t succeed, and I’m going to be tough in the eyes of my own people because that’s the way I became president in the first place, by bombing Chechnya into smithereens, and now I’m going to take Crimea back, even though it was formally conceded under an agreement.” People forget this, and Obama never mentioned it that I know of. Ukraine gave up nuclear weapons in exchange for its territorial integrity, including Crimea, actually gave the Russians a naval base as well. Glasser: Well, that’s right. And Russia guaranteed that was the exchange, in its borders.Wolfowitz: And guaranteed it even as recently, I think, as 2010, and then turned around and it’s shredded, tear it to shreds.Glasser: So is any reset possible ever with Russia? I mean, you’re saying now that you voted not for Hillary Clinton because of her efforts during the Obama administration to reconcile with Russia. Never mind you didn’t vote for Donald Trump because he said during the campaign he was going to openly embrace Vladimir Putin. Is that—Wolfowitz: Let’s not make too much of how I voted or who I voted for.Glasser: Fair enough. But my point is more on the question of Russia and whether you believe there is no possibility, period, full stop, while Vladimir Putin is president to reset relations. Wolfowitz: I happen to agree with a lot of Democrats and also with former Vice President Cheney that Putin’s interference in our elections was something very serious, to be taken very seriously. And I think what he was after was not simply to elect a favored candidate. And it’d be ironic now that he got somebody who is much harder on him than Hillary might have been.Glasser: Cheney called it akin to an “act of war.” Do you agree?Wolfowitz: He used words like that, but he wasn’t saying it should be responded to with military action. But certainly it required more than just expelling 39 diplomats and closing down a couple of resorts that they had in Maryland or wherever they were. I don’t think those sanctions that were imposed amounted to very much. But I think what could really make a difference is two things, one which is largely in the control of the government and may not happen, but I think this was Tom Friedman had a sort of humorous column in which he speculated on the idea of announcing more details about Putin’s own corruption. Because I think that is his Achilles’ heel. And you can say, “Well, everyone in Russia knows it.” It’s one thing for everyone in Russia to know it, and it’s another thing for the U.S. to come out with hard facts about it.Glasser: Yes. Look at the protests in Russia just a couple of weeks ago.Wolfowitz: Exactly.Glasser: Which came after Alexei Navalny, the opposition leader, produced a documentary, which was viewed by many Russians around the country on YouTube, that was talking about allegations of corruption against Dmitry Medvedev. And that alone seemed to be a motivating force in bringing thousands of young Russians into the streets in a very unusual way.Wolfowitz: And it happens in spite of the virtually complete control of the mass media by the regime. You know, former President George W. Bush has said jokingly, when somebody confronted him about Putin’s popularity, he said, “I could be popular too if I owned NBC.”Glasser: Now, all right. We are—Wolfowitz: I think it’s also important for the media to recognize that if Putin interfered in our election it was mainly by manipulating our own free press. And our free press could do a lot, I think, to put much more focus on him as being the killer, that, ironically, it was Bill O’Reilly that confronted the president with that fact. And it was one of the most unfortunate things, I think, that Trump has said in the last couple of months was to say, “Well, we kill people, too.” We don’t kill people the way Putin kills people. And there should be no equivalence there. But I think calling attention to why was it so important to him to murder Litvinenko, poison him in London? Was it because Litvinenko was talking about the fact that Putin may have been responsible for those terrible bombings in Russia in—Glasser: —1999 that helped bring him to power?Wolfowitz: Exactly. There could be more attention to that in our own media, and it would penetrate into Russia. Glasser: In many ways, the Russiagate scandal as it’s been unfolding here in Washington is almost more about America than it is about Russia, right? It’s about our own political process and whether the Republican Party is going to come to terms with this intervention in our election and how seriously to take that. Wolfowitz: It is. And I think Americans should recognize that what Putin wants to do is to discredit our system of government because he wants to present his own system to his own people as somehow superior or at least there’s not a better alternative out there. And I think restoring the integrity of our system is very important, I think, for our impact on the whole rest of the world. And it affects American interests outside as well. Glasser: So I think Russia in some ways is a good point to end on in the sense that we talked a little bit about your thinking way back at the end of the Cold War about what this period in history would be like. It has come to be dominated in many ways not only by the U..S.. but by the U.S.’ adventures and misadventures in the Middle East and the role that you have played. Looking back in hindsight, do you—a lot of people worry, well, this is the end of whatever that post-Cold War era was, a lot of people are worrying that overall we’re seeing the breakdown of the institutions that have led us since World War II. You were the president of the World Bank. Do you buy in to any of this sort of almost apocalyptic fears for the decline of the West? Is that the moment that we’re in?Wolfowitz: I wouldn’t say I buy into them. I share some of the fear, but I think it’s a big mistake to write ourselves off so prematurely. I think we’re facing very serious enemies/competitors—I would use the world enemy with more reservation—both in Europe in the form of Russia, in the Middle East in the form of Iran, in East Asia in the form of China. Every one of those regimes is itself threatened by the idea of freedom. If we give up the Western idea of freedom, we’re giving up one of the most important diplomatic tools in our arsenal. Glasser: A big note to end it on. Thank you so much, Paul Wolfowitz. This has been a stimulating and wide-ranging conversation. And I’m really appreciative that you took the time to join us. I’m appreciative to all of our listeners at The Global POLITICO. I hope that you will subscribe to the podcast, rate us, give us feedback. And, of course, you can email me any time at [email protected] I’ve heard lots of great suggestions from all of you on what other guests we should have on. And I hope you’ll keep them coming. And thanks again to all of you for listening, and to you, Paul Wolfowitz, for joining us this week on The Global POLITICO.Wolfowitz: Good conversation. Thanks, Susan.Glasser: Thank you.

24 апреля, 00:00

France's Presidential Election Goes Populist

Jacob Heilbrunn, The National InterestSo much for Donald Trump’s prediction, in a tweet, that a terrorist attack on the Champs-Elysees would have a “big effect” on the outcome of the election. Trump’s last-minute intervention may well have backfired given the fear and loathing that he inspires in much of Europe. One Macron supporter told ABC News tonight, “Trump gave us the energy we needed.”

23 апреля, 17:59

TRUMP’S BIG WEEK -- Trips to Atlanta for NRA, dinners w/ McCain and Graham and the Supreme Court -- ISRAELI PRESS reports Trump going to Israel -- BEN SCHRECKINGER and HADAS GOLD on Trump’s ‘fake war’ on the media

Good Sunday morning.NEWS -- CBS’S JOHN DICKERSON will interview President Donald Trump on his 100th day in office next Saturday. The interview will air the next day on “Face the Nation” and on “CBS This Morning” on Monday, May 1.ABOUT LAST NIGHT … -- President Trump and First Lady Melania Trump dined at BLT Prime at the Trump International Hotel. They were later joined by Treasury Secretary Steve Mnuchin, Ivanka Trump and Jared Kushner. Pic of Melania and POTUS with an iPhone http://bit.ly/2ohZeU0THE STAKES -- Congress is coming back. The government shuts down on Friday, and the White House is signaling a hard line on including money to pay for a border wall as part of the government-funding bill. The White House wants a vote on a health-care replacement bill this week, and the House leadership is skeptical. Saturday is the 100th day of Donald Trump’s presidency. The White House is releasing Trump’s tax reform outline this week.**SUBSCRIBE to Playbook: http://politi.co/2lQswbh BRUTAL WAPO FRONT -- Lead story -- “Trump polls at record lows … LEAST POPULAR PRESIDENT IN MODERN TIMES… Base still loyal; 73% approve of efforts to keep jobs here” A1 PDF http://bit.ly/2p9s204-- WAPO’S DAN BALZ and SCOTT CLEMENT: “Trump’s first months in office have produced some tangible successes. Beyond the continued enthusiasm of his most loyal supporters, a small majority of Americans see him as a strong leader. A bigger majority approves of his efforts to pressure U.S. companies to keep jobs in this country. Those who say the economy is getting better outnumber those who say it’s getting worse by the biggest margin in 15 years in Post-ABC polling. But the president’s balance sheet overall tilts toward the negative. Majorities of Americans say Trump has not accomplished much during his first months as president. Meanwhile, he shows little improvement on his temperament and honesty, and while he’s gained ground on empathy, over 6 in 10 still say he does not understand the problems of people like them.” http://wapo.st/2p9z05oTHE PRESIDENT’S WEEK -- THE 100-DAY PUSH -- The Trump administration’s focus this week is the 100-day marker. “Throughout this week President Trump will continue to deliver on his promises to the American people, from thinking big about exploration and discovery again, to protecting the farmers and ranchers that feed our country, to reasserting American power on the world stage. Members of his Cabinet will travel outside the beltway, spreading the President’s message across the country,” a White House aide told us.ON MONDAY the president is speaking with NASA astronaut Dr. Peggy Whitson “about the importance of empowering women to pursue educations and careers in STEM fields as she sets the record for the most time spent in space of any American.” He’ll have lunch with ambassadors from countries that are on the U.N. Security Council. At night, he is hosting a reception with conservative media. He has dinner with Sens. John McCain (R-Ariz.) and Lindsey Graham (R-S.C.). TRANSPORTATION SECRETARY ELAINE CHAO is visiting the Ohio State Transportation Research Center.ON TUESDAY, the president will speak at the National Holocaust Memorial Museum’s National Day of Remembrance. He’s hosting a roundtable with farmers and will sign an executive order “to protect and provide relief for rural America.” Sonny Perdue is expected to be sworn in as the secretary of Agriculture. Trump will have dinner with Sen. Bob Corker (R-Tenn.). SBA ADMINISTRATOR LINDA MCMAHON is in Orlando for a roundtable with Hispanic business owners.ON WEDNESDAY, Trump will outline his tax reform plan and host a briefing for senators on North Korea with Secretary of State Rex Tillerson, Defense Secretary Jim Mattis, DNI Dan Coats, and Joseph Dunford, chairman of the Joint Chiefs of Staff. Cabinet officials and senior staff will do interviews with regional media outlets. DHS is rolling out the “Victims of Immigrant Crime Engagement (VOICE) Office” and HUD SECRETARY BEN CARSON will be in Columbus, Ohio, for a session on urban housing.ON THURSDAY, the Argentinian president will be at the White House. Trump will also sign an executive order relating to veterans. In the evening, he’s having dinner with the Supreme Court justices. EDUCATION SECRETARY BETSY DEVOS and INTERIOR SECRETARY RYAN ZINKE will be on the Hill, meeting with lawmakers.ON FRIDAY, Trump is signing an executive order on energy -- his 32nd executive order since taking office. He goes to Atlanta to speak at the NRA Leadership Forum. TILLERSON is in New York chairing the U.N. Security Council. PERDUE will be wrapping up a trip in Wisconsin.ON SATURDAY, Trump is rallying in Pennsylvania on the night of the White House Correspondents Dinner.ON THE WORLD STAGE -- “North Korea says ready to strike U.S. aircraft carrier,” by Reuters’ James Pearson and Ju-min Park in Seoul: “North Korea said on Sunday it was ready to sink a U.S. aircraft carrier to demonstrate its military might, as two Japanese navy ships joined a U.S. carrier group for exercises in the western Pacific. U.S. President Donald Trump ordered the USS Carl Vinson carrier strike group to sail to waters off the Korean peninsula in response to rising tension over the North’s nuclear and missile tests, and its threats to attack the United States and its Asian allies.“The United States has not specified where the carrier strike group is as it approaches the area. U.S. Vice President Mike Pence said on Saturday it would arrive ‘within days’ but gave no other details. North Korea remained defiant. ‘Our revolutionary forces are combat-ready to sink a U.S. nuclear-powered aircraft carrier with a single strike,’ the Rodong Sinmun, the newspaper of the North’s ruling Workers’ Party, said in a commentary.” http://reut.rs/2p5G7tBTRUMP TO ISRAEL? -- Ariel Kahana (@arik3000) of Makor Rishon in Israel reports that President Trump, Secretary of State Rex Tillerson and U.N. Ambassador Nikki Haley are all going to Israel in the next few months. Makor Rishon is a right-leaning Israeli newspaper.SUNDAY BEST -- JOHN DICKERSON speaks to HOMELAND SECURITY SECRETARY JOHN KELLY on CBS’ “FACE THE NATION” -- DICKERSON: “In the recent Paris attack, a policeman was killed. Is there anything in the Paris attack that sends any lessons about U.S. policy or policy that should be put in place?” KELLY: “There are so many aspects to this terrorist thing. Obviously you got the homegrown terrorists. I don’t know how to stop that. I don’t know how to detect that. You got other terrorist threats that come across the border. I believe in the case of the murder -- in the Paris shooting I believe he was homegrown. But, again, there are so many threats that come in from across border. And it’s essential absolutely to control one’s border.“The other thing, John, that has me -- keeps me literally awake at nightis the threat against aviation. You know, we know that would be the Super Bowl for the terrorists, to knock down an airplane in flight, particularly if it was full of Americans. We have taken measures overseas to reduce that threat. But it’s something I watch every day, ask four or five times a day. Because there are a number of plots that we’re watching very, very closely. They’re very sophisticated. They’re very threatening. And the number one thing in my mind is to protect the American people. So we’ll do that.”-- DICKERSON speaks with SEN. MARCO RUBIO (R-FLA.) -- DICKERSON: “The fight from the White House perspective is over funding for the border wall. Is that an issue worth fighting over right now if a government shutdown is a possibility?” RUBIO: “Well, first, understand we’re just trying to finish out the current cycle, the current budget year. And so I think that’s a fight worth having and a conversation and a debate worth having for 2018. And if we can do some of that now, that’d be great. But we cannot shut down the government right now. We have a potential crisis brewing with North Korea. We’ve seen what’s going on, the ongoing crisis in Syria. We don’t know what the outcome of the French election is going to be, but that could potentially throw the European Union and the NATO alliance into some level of consternation.“The last thing we can afford is to send a message to the world that the United States government, by the way, is only partially functioning. I mean, that would just have catastrophic impact in my view or certainly very destabilizing I should say impact on global affairs. And so we should keep that in mind going into this week.”-- CHRIS WALLACE speaks with OMB DIRECTOR MICK MULVANEY on FOX NEWS’ “FOX NEWS SUNDAY” -- Patrick Temple-West: “Asked if Trump will sign a government funding bill that does not include funding for the border, Mulvaney said: ‘We don’t know yet. We are asking for our priorities and, importantly, we are offering to give Democrats some of their priorities as well.’ He scolded Democrats for obstructionism by saying that in 2006, Democratic Sens. Barack Obama and Chuck Schumer (now the Senate minority leader) voted for border security funding. ‘We’re trying to get a border wall to protect millions of low-income Americans,’ Mulvaney said, but added: ‘We’ll negotiate with the Democrats. The negotiations are not finished yet. We think we have given them a reasonable set of choices that they want in exchange for what we want.’ ‘I don’t think anybody foresees or expects or wants a shutdown at the end of next week,’ he said.” http://politi.co/2oz7aMJ-- DANA BASH speaks with SENATE MINORITY WHIP DICK DURBIN (D-ILL.) on CNN’s “STATE OF THE UNION” -- BASH: “Let’s start with the looming risk of a government shutdown. You just heard Secretary John Kelly say that President Trump is going to insist on funding for a border wall as part of a stopgap government funding measure that needs to pass by midnight on Friday in order to keep the government open.Are Senate Democrats prepared to shut down the government over this issue?” DURBIN: “Dana, the Democrats in the House and the Senate are ready to work and cooperate with Republicans to keep our government open. But we told the president and the Republicans weeks ago, don’t try any political stunts. Don’t put any poison pills into this process. Let’s just do the -- our responsible, important work of funding this government. We know what this wall is all about. This was a promise made by the president during his campaign. And don’t you remember, he said the Mexicans were going to pay for it? Now we know it’s going to cost $20 billion to $70 billion for this wall.”-- BASH: “It should not shut down the government. You’re calling it a political stunt. The White House is calling it and the president is calling it something that has to be in this spending bill. So, what do you think happens at the end of the day? It sounds like a standoff that could end up in a potential government shutdown.” DURBIN: “I hope the president will back off. To think that he would consider shutting down the government of the United States of America over this outlandish proposal of a border wall, which we can’t even pay for at this point, and is opposed by Democrats and Republicans all along the border, that would be the height of irresponsibility. He would not want that to define his first 100 days.”-- @CNNSotu at 9:49 a.m.: “.@DanaBashCNN asks Rep. @DarrellIssa if he would like Trump to campaign for him in 2018: Issa refuses to directly answer. #CNNsotu”ATTORNEY GENERAL JEFF SESSIONS talks about the border wall with GEORGE STEPHANOPOULOS on ABC’s “THIS WEEK”: “Well, we're going to get paid for it one way or the other. I know there’s $4 billion a year in excess payments, according to the Department of the Treasury’s own inspector general several years ago that are going to payments to people -- tax credits that they shouldn't get. Now, these are mostly Mexicans. And those kind of things add up -- $4 billion a year for 10 years is $40 billion. There are a lot of ways we can find money to help pay for this.”THE PRESIDENT’S CIRCLE -- “The 20 People Trump Turns To Outside the White House,” by NYT’s Maggie Haberman and Glenn Thrush: “Relationships have always been President Trump’s currency and comfort, helping him talk his way into real estate deals over three decades in New York. Those who know him best say that his outer confidence has always belied an inner uncertainty, and that he needs to test ideas with a wide range of people. As Mr. Trump’s White House advisers jostle for position, the president has turned to another group of advisers — from family, real estate, media, finance and politics, and all outside the White House gates — many of whom he consults at least once a week.” List includes: Ike Perlmutter, Robert Kraft, Carl Icahn, Steve Roth, Steve Schwarzman, Rupert Murdoch, Phil Ruffin and Richard LeFrak http://nyti.ms/2ozglgkPUSHBACK ON W.H. HEALTH CARE PLANS -- “House GOP leaders won’t rush health care vote,” by Rachael Bade and Jen Haberkorn: “House GOP leaders during a members-only conference call Saturday vowed to avoid a government shutdown and said they’re closer to a deal to repeal and replace Obamacare, according to members who participated on the call. But Speaker Paul Ryan also downplayed the possibility of a vote next week, the same sources said. The Wisconsin Republican said the chamber will vote on a conference-wide deal when GOP whips are confident they had the votes for passage — but not until then.“The comment was a subtle retort to a narrative being pushed by top White House officials, who told reporters this week that the House would hold the health care vote on Wednesday, before the close of President Donald Trump’s first 100 days in office. The public expectations-setting from the White House has created pressure for Ryan to move the bill swiftly and secure a win for the president.” http://politi.co/2p5HJDqTHE OPPOSITION -- “At a ‘Unity’ Stop in Nebraska, Democrats Find Anything But,” by NYT’s JMart: “Rarely has a municipal election in a midsize city ignited such a fierce national debate over what defines a Democrat. But the election this spring for mayor of Omaha is pitting abortion rights activists against economic populists and threatening the party’s unity as it regroups to confront President Trump. Part of the twist: The populist side’s standard-bearer, Senator Bernie Sanders of Vermont, is not even a Democrat. ‘This is very raw,’ said Randi Weingarten, the head of the American Federation of Teachers, conceding that ‘after the presidential election, there is still this ongoing debate about identity politics versus economic opportunity.’” http://nyti.ms/2oz2ExLBUT, BUT, BUT -- “House Democrats grow bullish after Trump’s stumbles,” by Heather Caygle: “House Democrats are heading toward the 100th day of Donald Trump’s presidency with the kind of feel-good unity they haven’t experienced since the election. Coming off a rowdy recess where Republicans continued to be skewered by constituents on everything from health care to Russia to Trump’s tax returns, Democrats say walking through the political wilderness isn’t so bad — at least for now. It’s a stunning reversal from the despair dominating the caucus just a few months ago when Trump entered the White House and Republicans seemed poised to wreak havoc on Democratic priorities. …“House Democrats are ready to flex their muscles, providing a list of demands Republicans must meet if they want Democratic votes to keep the government running beyond Friday. And they could be key players on tax reform and infrastructure in the coming months, if Trump ends up needing bipartisan buy-in.” http://politi.co/2oVhhOKFOR YOUR RADAR -- “France begins presidential vote in test for populism,” by AP’s Thomas Adams in Paris: “Amid heightened security, French voters began casting ballots for their next president Sunday in a first-round poll that’s seen as a litmus test for the spread of populism around the world and a vote on the future of Europe. More than 50,000 police and gendarmes were deployed to the 66,000 polling stations for Sunday’s election, which comes after Thursday’s deadly attack on the Champs-Elysees in which a police officer and a gunman were slain. The presidential poll is the first ever to be held during a state of emergency, put in place since the Paris attacks of November 2015. Voters are choosing between 11 candidates in the most unpredictable contest in decades.” http://apne.ws/2oz3t9LIF YOU READ ONE THING -- BEN SCHRECKINGER and HADAS GOLD in the May/June Politico Magazine, “Trump’s Fake War on the Fake News: The president puts on a big show of assaulting his ‘opposition’ in the news media. But inside the White House, it’s a different story”: “We interviewed more than three dozen members of the White House press corps, along with White House staff and outside allies, about the first whirlwind weeks of Trump’s presidency. Rather than a historically toxic relationship, they described a historic gap between the public perception and the private reality. When he is not fulminating on stage or on Twitter, the president himself has mustered a number of cordial interactions with reporters since taking office, often showing them more courtesy than he grants his own staff. When White House chief strategist Steve Bannon is not labeling the media ‘the opposition party,’ he can be found sending crush notes to journalists to let them know they’ve nailed a story.“And when Spicer is not popping off from his podium, he is often busy maintaining old relationships with journalists and building new ones. ... The great secret of 1600 Pennsylvania Avenue is that Trump’s war on the media is a phony one, a reality show that keeps his supporters fired up and distracted while he woos the constituency that really matters to him: journalists. ... In one-on-one interactions, reporters from some of the administration’s least-favored outlets have found Bannon shockingly friendly, cheerily offering his apocalyptic denunciations of the press as casual asides in the course of pleasant conversations. …“According to one White House correspondent, communications staffers spend a good deal of their time puzzling over blind quotes in news reports, trying to identify the leakers by their grammar and syntax. ... White House officials have further damaged their credibility by decrying anonymous sources, as [Reince] Priebus did in February, when it is widely known that he and every other member of the senior staff speak regularly to reporters on background. One senior White House aide complained that in late March, Priebus worked furiously to spin how he would be portrayed in a New York Times article about Pence and then walked into a Thursday afternoon meeting and lectured his colleagues about the importance of avoiding reporters.” http://politi.co/2pSmjtJ THE JUICE …--FIRST IN PLAYBOOK -- TONIGHT’S EPISODE OF “THE CIRCUS” -- “The Circus” tonight is about Democratic opposition to President Trump. This season’s sixth episode, “The Resistance,” features conversations with a number of influential anti-Trump voices in politics and popular culture, including co-host John Heilemann’s talk with artist and activist Killer Mike of the hip hop duo Run The Jewels. Heilemann sits down with the Atlanta native inside the barbershop he owns, The Swag Shop, to discuss his support for Bernie Sanders, how the fight against Trump is going, and how the resistance is playing out in the realm of culture. 4-min. video http://bit.ly/2oi0MNR-- THE NRCC disclosed a half-million in media buys against Democrats Jon Ossoff in Georgia and Rob Quist in Montana.MUST-READ -- “Comey Tried to Shield the F.B.I. From Politics. Then He Shaped an Election,” by NYT’s Matt Apuzzo, Michael S. Schmidt, Adam Goldman and Eric Lichtblau: “The day before he upended the 2016 election, James B. Comey, the director of the Federal Bureau of Investigation, summoned agents and lawyers to his conference room. They had been debating all day, and it was time for a decision. Mr. Comey’s plan was to tell Congress that the F.B.I. had received new evidence and was reopening its investigation into Hillary Clinton, the presidential front-runner.“The move would violate the policies of an agency that does not reveal its investigations or do anything that may influence an election. But Mr. Comey had declared the case closed, and he believed he was obligated to tell Congress that had changed. ‘Should you consider what you’re about to do may help elect Donald Trump president?’ an adviser asked him, Mr. Comey recalled recently at a closed meeting with F.B.I. agents. He could not let politics affect his decision, he replied. ‘If we ever start considering who might be affected, and in what way, by what we do, we’re done,’ he told the agents.” http://nyti.ms/2ohJlNhCABINET WATCH -- “Carson’s God-and-bootstraps message fails to hearten housing advocates,” by Lorraine Woellert: “God is Ben Carson’s favorite subject. Brain surgery is a close second. Housing is somewhere further down the list. … Less than two months into the job, Carson still holds forth on God and neurosurgery, but his views on housing policy remain largely a mystery. While he’s making good on a promised listening tour to learn about the $48 billion agency he now leads, he’s done little public speaking about the urgent issue at hand — a lack of affordable housing.“That’s one reason why early excitement over his nomination has given way to bewilderment and now frustration. Every policy job at the agency remains vacant, and advocates who thought Carson’s celebrity would raise awareness of affordable housing have been disappointed. President Donald Trump doused any remaining hope when he said he would slash HUD funding by 13.2 percent.” http://politi.co/2p5wAm9TRUMP INC. -- “Trump sons take helm of company, eye domestic expansion,” by AP’s Jonathan Lemire: “Apprentices no more, Eric and Donald Trump Jr. are now at the helm of the Trump Organization and adjusting to the reality presented by their father's presidency. They’re eyeing ways to use the new lease on the family fame by expanding the brand into parts of the United States that embrace him. Some business has slowed as a result of the pledge to stall international dealmaking while Trump is president. But a U.S. push is planned, and two new hotel chains are being considered — a four-star brand and a less luxurious line — possibly in states where Trump triumphed over Democrat Hillary Clinton last November. ‘I think it makes it naturally easier if you’re going into a place that’s not adversarial to you,’ Donald Trump Jr. said in a recent interview.” http://apne.ws/2oVD1tLDAVID REMNICK has an extended Comment that takes up the entire “Talk of the Town” section in the forthcoming New Yorker, “A Hundred Days of Trump: With his nativist and purely transactional view of politics, he threatens to be democracy’s most reckless caretaker”: “On April 29th, Donald Trump will have occupied the Oval Office for a hundred days. For most people, the luxury of living in a relatively stable democracy is the luxury of not following politics with a nerve-racked constancy. Trump does not afford this. … The hundred-day marker is never an entirely reliable indicator of a four-year term, but it’s worth remembering that Franklin Roosevelt and Barack Obama were among those who came to office at a moment of national crisis and had the discipline, the preparation, and the rigor to set an entirely new course. Impulsive, egocentric, and mendacious, Trump has, in the same span, set fire to the integrity of his office.” http://bit.ly/2p9ijagFIRST LOOK -- Tomorrow, the Anti-Defamation League will release data showing that anti-Semitic incidents in the U.S. grew more than 30 percent in 2016 – surging after the election in November and December and jumping nearly 90 percent during the first three months of 2017. In its annual Audit of Anti-Semitic Incidents (which ADL has been conducting since 1979), ADL reports that there has been a massive increase in the amount of harassment of American Jews, including a doubling of anti-Semitic bullying and vandalism at non-Jewish K-12 grade schools.THOUGHT BUBBLE – “Is It Time to Break Up Google?” by Jonathan Taplin, author of “Move Fast and Break Things: How Facebook, Google, and Amazon Cornered Culture and Undermined Democracy,” in the NYT: “In just 10 years, the world’s five largest companies by market capitalization have all changed, save for one: Microsoft. Exxon Mobil, General Electric, Citigroup and Shell Oil are out and Apple, Alphabet (the parent company of Google), Amazon and Facebook have taken their place. They’re all tech companies, and each dominates its corner of the industry: Google has an 88 percent market share in search advertising, Facebook (and its subsidiaries Instagram, WhatsApp and Messenger) owns 77 percent of mobile social traffic and Amazon has a 74 percent share in the e-book market.” http://nyti.ms/2q3TAkR … $18.56 on Amazon http://amzn.to/2pSx1AdWHAT ROBB WATTERS IS READING -- “Here’s why Chinese money is pouring into Temecula’s wine region,” by L.A. Times’ David Pierson: http://lat.ms/2oBm6t7MEDIAWATCH -- “In House of Murdoch, Sons Set About an Elaborate Overhaul,” by NYT’s Brooks Barnes and Sydney Ember: “With James and his elder brother, Lachlan, 45, who is the executive chairman of 21st Century Fox, firmly entrenched as their father’s successors, they are now forcibly exerting themselves. Their father remains very involved, but his sons seem determined to rid the company of its roguish, old-guard internal culture and tilt operations toward the digital future. They are working to make the family empire their own, not the one the elder Murdoch created to suit his sensibilities. ...“Employees at the Fox broadcast network said they were pleasantly surprised, for instance, to be summoned to a town-hall meeting — something that had rarely if ever been done under the archly conservative Rupert Murdoch — where the brothers espoused transparency, workplace diversity and greater cooperation between divisions. In the fall, James and Lachlan introduced additional benefits, including more paid vacation, vastly enhanced reproductive coverage for women and ‘expanded coverage for our transgender colleagues.’ The brothers concluded the memo on a jaunty note: ‘Enjoy!’” http://nyti.ms/2q3V26CBONUS GREAT WEEKEND READS, curated by Daniel Lippman:--“Crimintern: How the Kremlin uses Russia’s criminal networks in Europe,” by Mark Galeotti in the European Council on Foreign Relations: “Many criminals feared that Putin was serious in his law-and-order rhetoric, but it soon became clear that he was offering a new social contract with the underworld. Gangsters could continue to be gangsters so long as they understood that the state was the biggest gang in town and did nothing to directly challenge it.” http://bit.ly/2oy3DgS (h/t TheBrowser.com)--“Sin City Or Bust,” by Seth Wickersham and Don Van Natta Jr. in ESPN The Magazine: “How Oakland Raiders owner Mark Davis -- with a little luck, his own brand of genius and an assist from Jerry Jones -- outflanked power brokers to put the Raiders in Las Vegas.” http://es.pn/2ouLkdk--“Frank and Steven’s Excellent Corporate-Raiding Adventure,” by Frank Partnoy and Steven Davidoff Solomon in May’s Atlantic: “Two law professors tried to mimic big activist hedge funds, investing their retirement savings in a small, languishing public company and trying to shake it up. Here’s what happened.” http://theatln.tc/2oyhfc9--“How Liberals Fell In Love With The West Wing,” by Luke Savage in Current Affairs: “Aaron Sorkin’s political drama shows everything wrong with the Democratic worldview.” http://bit.ly/2pMuxmU--“Trump and the Trumpists,” by Wolfgang Streeck in Inference Review: “Strange personalities arise in the cracks of disintegrating institutions. They are often marked by extravagant dress, inflated rhetoric, and a show of sexual power. The first Trumper of the postwar era was the Danish tax rebel, Mogens Glistrup, the founder of the nationalist Progress Party, who, having put his principles into practice, went to prison for tax evasion. Geert Wilders in the Netherlands and Boris Johnson in England are hairstyle Trumpers. Pim Fortuyn and Jörg Haider were both dandies. They died in their finery. Beppe Grillo, Nigel Farage, and Jean-Marie Le Pen, are each one third of a full Trump.” http://bit.ly/2oyfagn--“The American Government’s Secret Plan for Surviving the End of the World,” by Marc Ambinder in Foreign Policy: “If the Speaker of the House found himself the only surviving successor, he would acquire control of the government and its nuclear arsenal by offering the Pentagon a vocal verification of his identity using the term FLAG DAY. The president pro tempore of the Senate, next in line, was FOUR FINGER. The Secretary of State would authenticate his identity by calling himself FADE AWAY.” http://atfp.co/2oy4k9Y--“The United States of Billy Joel,” by Adam Chandler in The Atlantic: “The Piano Man hasn’t released a new pop album since 1993. How does he continue to sell out stadiums?” http://theatln.tc/2pNBLKd--“Presidents and Public-Health Crises,” by Tevi Troy in National Affairs: “Of the three presidents who came to own the public-health crises in question, FDR is most closely associated with his, that of polio. This is, of course, because Roosevelt himself was a victim of the dread disease, coming down with it in 1921 at the age of 39 at his vacation home in Campobello. FDR’s doctor, W. W. Keen, paid a house call and misdiagnosed the illness — twice — and then charged Roosevelt $8,000 for the misdiagnoses.” http://bit.ly/2pNCiMd--“How New York City Is Rediscovering Its Maritime Spirit,” by Tony Perrottet on the cover of May’s Smithsonian: “The city’s waterfront fell into dangerous decline, but now it’s on the rebound with a new wave of money and creativity.” http://bit.ly/2oSeOEA ... The cover http://politi.co/2ohH30Q--“Can Democracy Survive the Internet?” by Nathaniel Persily in Democracy Journal: “One study found that between 16 September and 21 October 2016, bots produced about a fifth of all tweets related to the upcoming election. Across all three presidential debates, pro-Trump twitter bots generated about four times as many tweets as pro-Clinton bots. During the final debate in particular, that figure rose to seven times as many.” http://bit.ly/2odgcmr--“The Arc of Her Survival,” by Eric Hoover in the Chronicle of Higher Ed: “On April 16, 2007, a troubled student armed with semi-automatic pistols killed 32 people and wounded 17 others at Virginia Tech. [Kristina] Anderson was one of them. ... Perpetrators of mass violence gash their names into history, fixing their crimes to a date, while the wounded often pass unrecognized into an aftermath with no sure end, no instructions. It gets lonely. So when Ms. Anderson isn’t on a stage, she connects survivors to resources — and to one another.” http://bit.ly/2oSk1MA--“What Makes a Genius?” by Claudia Kalb on the cover of May’s NatGeo: “Some minds are so exceptional they change the world. We don’t know exactly why these people soar above the rest of us, but science offers us clues.” http://on.natgeo.com/2ouSs9q ... The cover http://politi.co/2ocXQ53--“Pat Buchanan’s White House Battles,” by James Rosen in The National Interest, reviewing “Nixon’s White House Wars: The Battles That Made and Broke a President and Divided America Forever,” by Pat Buchanan: “The parallels [from President Nixon’s ascendancy] with Donald Trump’s upset victory in 2016 are beyond superficial. ‘The name of the game is the white working class,’ Buchanan wrote the president in 1972, prophetically. … Sean Spicer, Trump’s embattled press secretary, could surely benefit from studying the Agnew playbook against the news media.” http://bit.ly/2pSe68N ... $18.30 on Amazon http://amzn.to/2oBsY9D--“‘Thought Leaders’ and the Plutocrats Who Love Them,” by Eric Alterman in The Nation – per ALDaily’s description: “Behold the Thought Leader, a thinker so deft and deluded he can flatter great wealth even as he pretends to challenge it.” http://bit.ly/2pZRHFNGREAT WEEKEND LISTEN, by Jake Sherman:-- BOB WEIR and TREY ANASTASIO played an acoustic set together last night at the Wanee festival in Florida. Here is “Friend of the Devil.” http://bit.ly/2pTglvsSPOTTED: Sen. Mark Warner (D-Va.) at DCA in the Delta terminal Sunday morning -- having trouble deciding whether to get something to eat from Cava (ultimately, no). … former Sen. Joe Lieberman (I-Conn.) on Friday night at Hank’s Oyster Bar on Q Street ... Former VP Joe Biden playing golf in the rain at Washington Golf & Country Club with former chief of staff Steve Ricchetti. Their game got cut short due to rain.TRANSITIONS -- Nick Owens has partnered with Qorvis MSLGroup to provide strategic consulting and communications counsel. Owens was an advisor on Trump’s transition team and was a major fundraiser for President Trump.WEEKEND WEDDINGS – SARA MURRAY, CNN White House correspondent, married GARRETT HAAKE, incoming Washington correspondent at MSNBC, on Saturday at Wild Onion Ranch in Manchaca, Texas. The couple met as embeds on the Romney 2012 campaign, Sara for the Wall Street Journal and Garrett for NBC. Wedding guests enjoyed a petting zoo with rabbits, chickens, ducks and goats. The wedding hashtag was #campaigntochampagne. --PICS: http://bit.ly/2q3ywLs … http://bit.ly/2oi9ETB ... http://bit.ly/2p9s7RL … The couple holding animals at the petting zoo http://bit.ly/2oBiPK2 … Michael Barbaro with a chicken http://bit.ly/2ppZzUV ... Ryan Williams holding a bunny http://bit.ly/2pSARt9--SPOTTED: Evan Perez, Lauren Pratapas, Rachel Streitfeld, Maeve Reston, Katy Tur, Beth Myers, Will and Kelli Ritter, Ryan Williams, Derek Flowers, Matt Hoye, Phil Rucker, Ashley Parker, Reid Epstein, Holly Bailey, Michael Barbaro, Garrett Jackson, Alex Moe, Anthony Terrell, John Legittino.--Chris Georgia, partner/digital of FP1 Strategies and a Jeb and NRCC alum, married Kelly Nallen, digital director and deputy political director at American Crossroads, yesterday at Holy Cross Church in New York City. The reception took place in the evening at Gotham Hall on Broadway and was attended by family and friends. They met while working in similar jobs for different organizations and Chris first asked Kelly out on a date in front of the Library of Congress. Pic of the bride and groom with most of his FP1 partners http://bit.ly/2oBoaky--“Lesley Young, Jonathan Chavkin” – N.Y. Times: “The bride, 34, is a senior policy adviser at the Treasury Department in Washington, where she focuses on anti-money-laundering and counterterrorist financing. She graduated magna cum laude from the University of Washington and received a master’s degree in development economics and international security from Tufts University. ... The groom, 33, is a speechwriter in Washington, where he focuses on national security issues. He graduated with high honors from Princeton and earned a master’s degree with distinction in historical studies and a doctorate in history from the University of Cambridge in England.” With pic http://nyti.ms/2pSfSqs-- Jade Floyd, VP of communications at the Case Foundation and Charles Small, associate director for federal policy for NY Gov. Andrew Cuomo, wed last night at the Morrison-Clark Historic Inn and Restaurant in D.C. surrounded by lots of family and friends. Pic http://bit.ly/2q3EE6m-- Alex Rogers, an associate at Triumph Capital Advisors, a credit-focused investment management firm, and Shelby Pearlman, assistant manager of special events at the Dallas Museum of Art, got married yesterday in Charleston, South Carolina. The couple, who live in Dallas, both graduated from SMU and met in art history class where they had assigned seats next to each. She graduated from Savannah Country Day School and Alex graduated from Hotchkiss. Pic http://bit.ly/2oVnrykBIRTHDAYS: Tim Lim, president of Precision Network and partner and head of media at Bully Pulpit Interactive, is 32 (hat tip: Jen Nedeau) … John Oliver is 4-0 ... Kal Penn is 4-0 (h/t Nick Troiano) ... filmmaker-author Michael Moore is 63 ... Hadar Susskind, VP of public policy at the Council on Foundations and a J Street and Tides alum … Gideon Lett, the pride of Harriman, TN and of TechNet fame, celebrating his 37th birthday at The Guardsmen Presidio 10K in San Francisco (h/t Peter Cherukuri)… Politico alum Daniel Eldredge, now at CEB ... Gus Portela, executive director of the College Republican National Committee ... Politico’s Cory Bennett and Blend Qatipi ... Neil Strauss, digital director at Republican Jewish Coalition … science policy guru Aaron Huertas … Pili Tobar, Hispanic media director for Sen. Schumer ... Ted Trippi (h/t Jon Haber) ... Bridget Grace Matticola ... Gideon Bender of TargetSmart Communications and a Mary Landrieu alum ... Kegan Beran (h/t Dan Bayens) ... Kindred Motes, who leads social and digital media strategy at Vera Institute of Justice, is 27 (h/t Wei Soo) ... John Keener ... Alex Johnson, son of former Rep. Clete Johnson (D-Ga.), a Senate Small Business Committee and Landrieu alum, now an associate at Faulkner House Books in New Orleans (h/t Ted Greener) ... Darien Flowers of Brownstein Hyatt Farber Schreck ... Clarine Nardi Riddle, No Labels co-founder and former COS and current law partner at Kasowitz to former Sen. Joe Lieberman (h/t Dennis Craig) … Sarah Nielsen (h/t Alexandra De Luca) ...... Alexis Kleinman, tech editor at Mic and a HuffPost alum ... Doug Brake, senior telecom policy analyst at the Information Technology and Innovation Foundation (h/t Samantha Greene) ... Aerin Lauder Zinterhofer, billionaire heiress and businesswoman, daughter of Ronald Lauder, style and image director for the Estée Lauder Companies, is 47 ... Alex Swieca, former UMich quarterback, now an investor, is 25 (h/ts Jewish Insider) ... Therese Smith Burch ... Tom Robinson is 31 ... James “George” Michel, senior director of Medicare reimbursement and policy at American Health Care Association and a Booz Allen alum … Michael Celler, Christie alum now a business analyst at T-Mobile ... GOP political fundraiser Melissa Barnd, an RNC alum ... Paula Dwyer, editor at Bloomberg View ... Rep. Norma J. Torres (D-Calif.) is 52 ... Rep. Fred Upton (R-Mich.) is 64 ... Ohio State Rep. Cliff Rosenberger is 36 ... WNYC’s Beth Fertig ... Josh Kriegman, an Anthony Weiner alum who co-directed the documentary “Weiner!” ... Bloomberg and Citi alum Andrew Brent, now head of comms at Brookfield Properties ... Justin White, finance assistant for Democratic fundraising firm Eckert and Associates ... Tanya Melich … Tom Russell ... Richard Bender (h/ts Teresa Vilmain) … Martha Laning ... Mitchell Whiteman ... Vactor Alan Oppenheimer is 87 ... Dev Patel is 27 ... Gigi Hadid is 22 (h/ts AP)

23 апреля, 13:34

Химера «Великой Албании» – провокация новой войны на Балканах

Премьер-министр Албании Эди Рама в интервью изданию Politico поднял вопрос об объединении отторгнутого от Сербии Косовского края («Республики Косова») с Албанией.  Комментируя это и некоторые другие откровенно провокационные выступления, прозвучавшие в последние дни из Тираны (в частности, призыв присоединить к Албании сербские муниципалитеты Прешево, Буяновац, Медведжа), министр иностранных дел Сербии Ивица Дачич подчеркнул,...

23 апреля, 02:05

How the opposition parties can still make a contest of this election | Andrew Rawnsley

They should make the issue not who should be prime minister, but whether the Tories can be trusted with a landslideElection time and the fibbin’ is easy. The first fat and juicy one came from Theresa May when she stood outside Number 10 and declared that it was the “national interest” that compelled her to trigger the snap election that she had many times sworn that she would not call because an early poll was not in the “national interest”.I don’t blame Mrs May for seeking to enlarge the slim parliamentary majority that she inherited from David Cameron. To complain about a prime minister taking her opportunity to strengthen her position is as futile as moaning about what bears get up to in the woods. I have often enough in this space advanced the reasons why, from her point of view, it made sense for the Tory leader to seek her own mandate. So I was less surprised by her gambit than most. I just wish she’d drop the bogus piety and the gossamer-thin pretence that her stonking lead in the opinion polls has had nothing to do with her calculations. Continue reading...

Выбор редакции
22 апреля, 23:30

Tim Farron’s pledge to voters: Lib Dems won’t make coalition deals

‘We want to be main opposition’ says party leader as Conservatives stretch poll lead to 19 pointsThe Liberal Democrat leader Tim Farron has ruled out any form of coalition with the Tories or Labour after the general election as he sets out a bold ambition to attract enough Remain voters to form the main opposition party in parliament.In a dramatic shift of strategy for a party that entered coalition with the Conservatives in 2010 in the “national interest”, Farron said in an interview with the Observer that there will be “no deal, no deal with anybody” under any circumstances. Continue reading...

22 апреля, 00:00

Decoding Trump's Foreign Policy Strategy

James Carafano, The National InterestFor two weeks, the White House has unleashed a foreign-policy blitzkrieg, and Washington’s chattering classes are shocked and, if not awed, at least perplexed. CNN calls Trump’s actions a “u-turn.” Bloomberg opts for the more mathematical “180 degree turn,” while the Washington Post goes with “flipflop.” Meanwhile, pundits switched from decrying the president as an isolationist to lambasting him as a tool of the neocons. Amid all the relabeling, explanations of an “emerging Trump Doctrine” have proliferated faster than North...

21 апреля, 19:35

Can Donald Trump Use Military Force Anywhere In The World Whenever He Wants?

This piece was written in collaboration with three of my extraordinary students at the University of Chicago Law School: Sten Jernudd, Zachary Levine, and Daniel Scime. Two weeks ago, President Donald Trump ordered a missile strike on an airfield in Syria. The missiles were not aimed at ISIS, nor did they target any al-Qaida-affiliated group. The strike was instead aimed at a Syrian missile base in response to the Assad regime’s recent use of chemical weapons against civilians. Then this Monday, Vice President Pence – standing near the DMZ in South Korea – proclaimed that the United States’ “era of strategic patience” with North Korea is over. Speculation has mounted that the Trump Administration might now be contemplating a preemptive strike. Such speculation has laid bare one of our nation’s oldest and most vexing constitutional issues: To what extent does the Constitution grant the president the authority to employ armed force without congressional authorization? The debate over this question is as old as the Republic, but rather than clarifying the appropriate contours of presidential power in this realm, the passage of time has only obscured them. Article I of the Constitution grants Congress the power to declare war, raise armies, maintain the navy, make rules governing the land and naval forces of the United States, call forth the militia, and control the expenditure of federal funds. Article II, on the other hand, provides that the president shall be the “Commander in Chief” of the military forces of the United States. Thus, at first glance, the division of powers is clear: Congress has the power to regulate the military and to declare war, and the president has the responsibility to command the military in the implementation of war. With increasing frequency, however, presidents have unilaterally deployed American forces into hostile situations abroad without any congressional approval. In practice, though, it has not been that simple. Congress has actually declared war only five times in our nation’s history – the War of 1812, the Mexican-American War, the Spanish-American War, World War I, and World War II. In many other circumstances, Congress has expressly authorized the use of force by enacting specific legislation. Examples of this phenomenon begin with the Quasi-War with France in 1798 and include more recently the Vietnam War and the use of American military force in Afghanistan and Iraq. With increasing frequency, however, presidents have unilaterally deployed American forces into hostile situations abroad without any congressional approval. It is this latter scenario that most clearly strains the constitutional system envisioned by the Framers. Historically, the power of the executive to act unilaterally was reserved for purely defensive actions. President George Washington wrote in 1793, for example, that “no offensive expedition of importance can be undertaken until after [Congress has] deliberated upon the subject, and authorized such a measure.” In 1801, after sending naval ships to the Barbary Coast to protect American shipping against the Barbary pirates, President Thomas Jefferson made clear that he was “[u]nauthorized by the Constitution, without the sanction of Congress, to go beyond the line of defense.” This distinction between offensive and defensive action has a certain logic to it. The president clearly has a responsibility to defend the nation against attack, and in moments of peril, delay can lead to serious harm. Prudence thus dictates that the president must have the authority to act decisively, when necessary, to ensure the safety of the country. Offensive military action, on the other hand, is not usually characterized by the same degree of urgency. Over time, though, practical exigencies, political self-interest, and the difficulty of distinguishing offensive from defensive actions have frayed this distinction. As a result, presidents have increasingly assumed greater authority to decide themselves when, where, how, and to what extent the American military should be brought to bear overseas. In the years since World War II, bi-partisan containment policies and a growing web of global alliances have increasingly led presidents to deploy force unilaterally. In Korea, for example, rather than seek congressional authorization, President Harry Truman justified his decision to deploy U.S. forces overseas by invoking treaty commitments to the United Nations’ Security Council. And well before the 1964 Gulf of Tonkin Resolution expressly authorized American military action in Vietnam, Presidents John F. Kennedy and Lyndon Johnson committed tens of thousands of U.S. troops to aid South Vietnam. In the wake of the Vietnam War, Congress enacted the 1973 War Powers Resolution over President Richard Nixon’s veto in order to restrict the president’s authority to act unilaterally. But the Resolution has done little to constrain the way in which presidents employ military force overseas. Although President Ronald Reagan sent American troops into Grenada and President George H.W. Bush sent American forces into Panama, neither bothered first to obtain congressional approval for their actions. Similarly, President Bill Clinton ignored Congress when he decided to order bombings in Kosovo in 1999, and President Barack Obama justified his action in Libya in 2011 by invoking the nation’s commitment to its NATO allies. In 2002, President George W. Bush’s Deputy Assistant Attorney General, John Yoo, went so far as to maintain that, given the president’s allegedly broad authority to direct the use of military force, “congressional authorization [for the invasion of Iraq was] legally unnecessary.” Thus, over time, a succession of presidents have increasingly assumed near plenary power to order American forces into combat. Although the Constitution empowers only Congress to declare war, presidents now operate on the premise that they can use military force overseas whenever they think it appropriate. The plain and simple fact is that there are reasonable arguments for dividing power in different ways. Is this arrangement desirable? On one hand, the prevailing assumption of broad presidential power in this regard clearly departs dramatically from what the Framers of our Constitution conceived it to be. Broad presidential power circumvents the democratic principle that, absent a direct and immediate threat to the country, the national interest is best served when the representatives of the People have an opportunity to debate and decide whether the use of military force is appropriate. Given the propensity for armed conflicts to escalate and for mission creep to take hold, there is a real danger – exacerbated when confidence in the Commander in Chief’s judgment is low – that one man and a small coterie of advisers could ensnare the nation in prolonged, costly, and internationally destructive conflicts. Moreover, vesting such decisions solely in the executive branch creates a perverse incentive for members of Congress to sit silently on the sidelines and avoid weighing in on such decisions until it is clear in which direction the political winds are blowing. Such gamesmanship, which might serve the short-term interests of politicians, deprives the People of critical representation on what can be one of the most dire issues of the day. On the other hand, there are sound reasons to think the executive branch is often better situated to make such decisions. Despite the virtues of public debate, it can be unwise for a nation to advertise its military intentions to potential adversaries, and when the use of immediate force is necessary, the president can act with greater decisiveness, secrecy, and speed than the Congress. Moreover, the world is different today than at the time of the founding, and exigencies like terrorism and the risk of nuclear attack could sensibly require immediate action and even preemptive strikes. The plain and simple fact is that there are reasonable arguments for dividing power in different ways. But there is no reasonable argument for allowing the president simply to assume this power through sheer force of will and self-interest. What should be the proper role for the president and for the Congress in authorizing the use of military force? Our nation is long overdue for a full, free, and earnest debate on this question. It is high time we have one. type=type=RelatedArticlesblockTitle=Related... + articlesList=58f1db82e4b0da2ff86115ce,58bed2ede4b09ab537d6eafd,58e69774e4b05894715f1fac -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

21 апреля, 18:02

Why the North Korea Problem Is Far Worse Than You Think

Bruce W. Bennett, Harry J. Kazianis Security, Asia The human and financial costs of reunifying Korea would be enormous.  Editor's Note: In our latest Facebook Live interview (please like our Facebook page to see more of these events) Harry Kazianis, Director of Defense studies at the Center for the National Interest, sat down with Dr. Bruce Bennett, a Senior Defense Analyst at the RAND Corporation, to discuss the costs and implications of reunifying the two Koreas. On a related topic, TNI’s defense editor, Dave Majumdar, wrote an article on why a preemptive strike on North Korea may not be as easy as one thinks. An excerpt of the article can be found below: If the United States were to attempt to launch a preemptive strike on North Korea, the regime in Pyongyang could do significant damage to both South Korea and Japan—not to mention U.S. bases in those nations. One the reasons previous U.S. Administrations have left the volatile nuclear-armed hermit kingdom alone is because of the sheer destructive power the Kim regime might unleash in the event of war. Indeed, it would be South Korean and Japanese civilians who would take the brunt of Pyongyang’s wrath in the event of war. Read full article

20 апреля, 23:55

Video Interview: All the Reasons a Second Korean War Would Be Hell

Daniel L. Davis, Harry J. Kazianis Security, Asia Pyongyang has many tools it can use to create chaos. Editor's Note: In our latest Facebook Live interview (please like our Facebook page to see more of these events) Harry Kazianis, Director of Defense studies at the Center for the National Interest, sat down with Lt. Col. Daniel L. Davis (Ret.), a senior fellow at Defense Priorities to discuss the heightened tension on the Korean peninsula. TNI’s defense editor, Dave Majumdar, recently explained why Pyongyang’s air defenses worry American planners. An excerpt of the article can be found below: Even as tensions ratchet up on the Korean peninsula, the Pentagon is kicking off one of its largest annual exercises in the Republic of Korea. Hosted by the 8th Fighter Wing at Kunsan Air Base, Exercise Max Thunder involves U.S. Air Force, Army, Marine Corps, Navy and Republic of Korea (ROK) personnel and is designed to help train allied forces to defend South Korea. The war games started on April 17 and will run through April 28. Read full article

20 апреля, 20:38

MORE POWER TO THEM: Fracking Sweeps Into China. China has been trying to use fracking to shifts a…

MORE POWER TO THEM: Fracking Sweeps Into China. China has been trying to use fracking to shifts away from traditional sources of energy such as coal power. Shale gas production has risen by 50.4 percent compared to last year, according to the Chinese National Bureau of Statistics. China produced 3.8 billion cubic feet of shale […]

20 мая 2016, 14:51

Медиасопровождение эскалации

Материалы иностранной прессы -- вдруг кому-то требуется.Чуть ли не все переводы ИноСМИ по поводу РоссииКоличество иностранных войск, сконцентрированных у границ России, достигло максимума с 1941 года, констатировал американский политолог Стивен Коэн, выступая в передаче Джона Батчелора. Эксперт полагает, что Запад движется в сторону войны с РФ."У меня есть вопрос к Вашингтону, потому что именно Вашингтон контролирует НАТО, - неужели мы не отдаем себе отчета в том, что движемся к реальной войне с Россией? Или в этом состоит план - спровоцировать Россию на военные действия?"===========Например, ни в какую войну не верю.Даже какую-то совсем локальную, затрагивающую хоть какой-то клочок территории России.Но в прессе всё чаще пишут про войну, и есть, конечно, очень неприятный момент -- окна возможностей, врата времен... часто ведь открываются с использованием тех комбинаций, которые кажутся современникам наиболее адекватными.(а теперь гадай, зачем Наполеон попёрся в Москву).Наличие крупных воинских подразделений вдоль границ -- это категорически не хорошо.Вся современная политика отчасти провокация и подлог -- сложно предсказать, может ли придти в голову разрешать какое-то обострение, провокацию, сложную ситуацию.Предсказать самый невероятный сценарий легко: отрубается инфраструктура какого-нибудь аэропорта в Прибалтике, происходит даже незначительная авария, обвиняют "русских хакеров", действующих по директиве Правительства России, принимают какую-нибудь угрожающую ноту о том, что в случае развития кибер-атак за "себя не отвечают".Перебрасывают еще войска к границам, в Польшу и Прибалтику.Наши тоже начинают метаться вдоль линии соприкосновения и т.д. -- здесь любая спичка может стать роковой.Конечно, в подобны фантастические сценарии не верится.Но обязательно нужно "двигать" всевозможные инициативы по "новой разрядке".Например, такие: Далекий друг Путинhttp://inosmi.ru/politic/20160520/236599063.htmlа не такиеПутина подталкивают к войнеhttp://inosmi.ru/politic/20160520/236601705.htmlЕще подборка из ИноСМИ за неделю:1) Die Zeit: Три правды о войне на Украине http://bit.ly/1THsxD02) American Thinker: Почему Россия никогда не нападет на Польшу http://bit.ly/1T7vXmB3) The National Interest: Российские ВВС всегда отставали от Запада в одном важном вопросе (до настоящего времени) http://bit.ly/1T9Ig3D4) Aftenposten: Тень все более назойливой России нависает над норвежско-американской встречей в верхах http://bit.ly/1TRwiZh5) The Trumpet: Почему мы такие толстые? http://bit.ly/1rHLWgH6) The New York Times: Сомнительный прогресс Украины после Ассоциации с Европой http://bit.ly/1sgNXkK7) The National Interest: Америка стягивает танки М1 «Абрамс» к границам России http://bit.ly/1sgO1Rk1) Война в американской армии из-за России http://bit.ly/24VOycB2) Российская армия не превзойдет Запад http://bit.ly/23Ni52d3) Гарри Каспаров: Почему выход Великобритании из Евросоюза станет идеальным подарком для Владимира Путина http://bit.ly/23Ni7Ya4) Соглашение Украины о свободе торговли является всего лишь началом http://bit.ly/1Nt4ifw5) Для русских Вторая мировая война продолжалась с 1941 года по 1945 год http://bit.ly/1UYCr8s6) «Этот саммит — уникальный шанс для Скандинавии в США» http://bit.ly/24VOPMI7) «Прямая линия с Путиным» показала полную недееспособность местных властей http://bit.ly/1OnSX0j8) Свобода СМИ на Украине: Этот список — огромная глупость http://bit.ly/1TeE7sb1) Обама и Сульберг подвергли Россию жесткой критике http://bit.ly/1TVuFde2) Как люди смотрят на Россию? Один ответ дало Евровидение http://bit.ly/1XuiLdp3) Подготовленный Сайксом и Пико тайный раздел территорий привел к продолжающимся целое столетие волнениям и беспорядкам http://bit.ly/1rOYxyR4) Силы быстрого реагирования НАТО не подходят для развертывания в Восточной Европе http://bit.ly/1TSabz15) «Нулевая» мировая война уничтожила таинственную цивилизацию «людей моря» http://bit.ly/1WBuxmu6) Как Путин не аннексировал Евровидение, потому что победительница из Украины пела о Сталине и Крыме http://bit.ly/1shXpnb7) Twitter отдает предпочтение России, отвергая США http://bit.ly/1YvhW271) АфПак: политика президента Клинтон http://bit.ly/201Ambl2) Вознаграждать Россию было бы ошибкой галактического масштаба http://bit.ly/1V7s0PY3) Доводы в пользу присутствия сухопутных войск на Украине http://bit.ly/1TG5ZTo4) Кто и почему в Европе выбирает экстремистов? http://bit.ly/1W02xcs5) «ЕС и Россия ослабляют друг друга» http://bit.ly/1XiGtZq6) Идейные источники Владимира Путина, и куда он клонит http://bit.ly/1V7rSzX7) Разговор с министром финансов Германии, который не согласен с пессимистичным взглядом на состояние экономики http://bit.ly/1NwHzz48) 12 способов уничтожения Солнечной системы руками человечества http://bit.ly/201AxmR9) В натовском танковом состязании Германия опережает США http://bit.ly/1TVoq6m10) Новое оружие России: выборы и референдумы в ЕС http://bit.ly/1qqDYaI11) Германия сохраняет полное спокойствие на российском фронте http://bit.ly/1WBk2Av12) О Европе, объединенной под единой властью, мечтал Гитлер? http://bit.ly/1ThU1zA13) Что стоит за делом умершего Сергея Магнитского? В интервью Frankfurter Allgemeine Zeitung режиссер Андрей Некрасов рассказывает о своем фильме, который до сих пор никому посмотреть не удалось http://bit.ly/1OxHcz21) Украинский хакер, ставший лучшим оружием и кошмаром ФБР http://bit.ly/1WCDOvc2) Россия и Ватикан: стратегический альянс? http://bit.ly/1Tfqpbr3) Евровидение: дешевая музыкальная гибридная война http://bit.ly/22g7cXN4) Разница между Путиным и Ататюрком http://bit.ly/1TZcwLt5) Совет Европы может отказаться от России http://bit.ly/1TYt8QD6) Facebook или колониализм 2.0 http://bit.ly/1OzEGs57) Почему не заменили Пэра Мортса? http://bit.ly/1OHSYwh1) Наращивание сил США в Европе — бессмысленно http://bit.ly/1ThcfGS2) Этого просто не должно быть http://bit.ly/1OBzyE33) Почему Министерство юстиции берет на себя функции мирового прокурора? http://bit.ly/252CqTJ4) Варшава и Киев готовят провокацию в Донбассе? Пропаганда сепаратистов вновь направлена против Польши http://bit.ly/1XmOv3v5) Неизбежный упадок путинской России http://bit.ly/1U1t4m66) Борис Джонсон побеждает на конкурсе оскорбительных стихов про Эрдогана http://bit.ly/23YnGTD7) Что нужно знать о казаках, воюющих с российской оппозицией http://bit.ly/1qwn8HmRAND утверждает, что войска западного военного округа России гораздо сильнее, чем силы НАТО, развернутые в Прибалтике.

29 апреля 2016, 12:51

Дональд Трамп о внешней политике США

Я считаю, что уменьшение напряженности и улучшение отношений с Россией — с позиций силы — возможно. Здравый смысл подсказывает, что этот цикл враждебности должен завершиться. Некоторые говорят, что русские никогда не будут вести себя разумно. Я намерен это проверить. Если мы не сможем добиться выгодного для Америки соглашения, мы быстро покинем стол переговоров.

19 февраля 2016, 06:15

Пентагон борется с монополистами: нам стоит поучиться

Счетная палата США отклонила протест корпораций «Боинг» и «Локхид Мартин» на решение ВВС США отдать контракт на разработку дальнего ударного бомбардировщика (LongRangeStrikeBomber (LRS-B)) нового поколения корпорации «Грумман Нортроп». Об этом пишет редактор военного отдела «TheNationalInterest» Дэйв Маджумдар.Счетная палата рассмотрела проблематику решения, оспариваемого Boeing и «не нашла никаких оснований для поддержания или отстаивания протеста», пишет Ральф Уайт, помощник главного юрисконсульта СП США по вопросам госзакупок - «Отклоняя протест «Боинга», СП руководствовалась тем, что, что техническая оценка и оценка стоимости была разумной в соответствии с условиями ходатайства и в соответствии с законами и правилами госзакупок».В подробности рассмотрения иска СП не вдается, так как программа разработки сверхдальнего бомбардировщика, способного нести ядерные боеприпасы, сверхсекретна.«Боинг» не намерен сдаваться и рассматривает возможность подачи иска в систему Федеральных судов США (U.S. federal court system).Если «Грумман Нортроп» удержит за собой этот контракт, пишет Дэйв Маджумдар, то эта корпорация «сумеет выжить как независимый генподрядчик». Но в этом случае военно-космический бизнес «Боинга» придет в окончательный упадок (If Boeing loses, its military aerospace business may enter into a potentially terminal decline), а производственные линии ряда проектов, в том числе и самолета РЭБ EF - 18 G (Growler) могут быть закрыты.По большому счету российским производителям аэрокосмической техники   неопределенность в выборе генподрядчика по разработке сверхдальнего ударного ядерного бомбардировщика на руку, это бесспорно.Но с другой стороны, Пентагон, отдав предпочтение «Грумман Нортроп» перед могучими монополистами «Боингом» и «Локхид Мартин», руководствовался не в последнюю очередь идеей создания конкуренции среди американских оборонных корпораций. И в этом плане нам стоит поучиться у американских военных. Практически абсолютная монополия корпорации «Сухой» не может не привести к негативным последствиям для отечественного авиапрома.Автор: Владимир Прохватилов, президент Академии реальной политики (Realpolitik), эксперт Академии военных наукhttp://argumentiru.com/world/2016/02/421452

12 февраля 2016, 19:09

Загадки визита Киссинджера

Однополярная многополярность, или Pax Americana эпохи глобального кризисаЧто будет в ближайшее время с нашей страной? Что день грядущий нам готовит? Ответ пока окутан дымкой развивающихся военных и политических кризисов и некоей стратегической неопределённостью целей нашего политического руководства. Но некоторый свет на этот важнейший вопрос проливает состоявшийся недавно визит Генри Киссинджера в Москву. Он прилетал специальным чартером. Который ему предоставил либо некий "американский друг", либо его кремлёвские друзья. Но в любом случае этому контакту придавалось и придаётся особое значение. Хотя возможно, что и сам "Киса" был инициатором такой поездки, ведь он стремится сохранить роль "гуру" мировой политики. В его 92 с лишним года — это, несомненно, выдающийся шаг. 3 февраля он встречался с президентом России. 4 февраля выступал в московском Фонде поддержки публичной дипломатии (Горчаковском фонде). Это же его выступление — уже как отдельная статья — было опубликовано 5 февраля на сайте американского журнала The National Interest под названием "Kissinger’s Vision for U.S.-Russia Relations". А также послужило основой для многочисленных публикаций в других средствах массовой информации. Про содержание бесед Киссинджера с Путиным никакой информации не было и до сих пор нет — официальный президентский сайт kremlin.ru ограничился лишь скупым сообщением, даже без традиционного "формата приветствий", а пресс-секретарь российского лидера Дмитрий Песков "раскрыл тему" весьма своеобразно: мол, "это беседа в продолжение давнего дружеского диалога президента Путина с Генри Киссинджером, которых связывают давние отношения; они постоянно общаются, используют возможность поговорить. Путин очень дорожит такой возможностью в плане обсуждения текущих вопросов мировой политики, обмена мнениями о перспективах развития ситуации в дальнейшем". Согласитесь, для того, чтобы "поговорить", в наше время вовсе не обязательно перелетать полпланеты. Прошлое "поговорить" у Киссинджера с Путиным случалось неоднократно — как открыто, так и, видимо, закрыто от публичности. Последняя официально открытая встреча случилась в сентябре 2013 года; аккурат через месяц буквально на ровном месте начался "евромайдан" со всеми его последствиями, часто необъяснимыми с точки зрения формальных интересов участвующих сторон. Может быть, это просто совпадение? Конечно, "post hoc non est propter hoc", "после того — не значит вследствие того", но чего стоит репутация "старого Киса", в послужном списке которого значатся и Китай Мао Цзэдуна, и кэмп-дэвидские соглашения между Израилем и Египтом, и множество других "эпохальных" политических достижений, практически всегда направленных на успешное ужатие геополитических позиций Советской и нынешней России. Всё это не позволяет рассматривать его в качестве "пикейного жилета", утратившего прежние позиции. Несомненно, не утратил он и прежних амбиций после выхода на заслуженную пенсию. Тем более что Генри Киссинджер остаётся и постоянным членом (вернее — одним из кураторов) Бильдербергского клуба, активно участвует в работе Трёхсторонней комиссии и вообще продолжает рассматриваться в качестве тяжеловеса современной мировой дипломатии. Который лично включается в работу только в исключительно важных случаях. Видимо, сейчас был как раз такой случай. И этот случай формировался и формируется внешними и внутренними обстоятельствами текущей мировой политики. Глобальный контекст визита Если рассматривать и оценивать нынешнюю глобальную финансово-экономическую и военно-политическую ситуацию в целом, то катастрофа на всех фронтах не вызывает сомнений, хотя движение к ней идет на разных скоростях по разным направлениям. Падение реального сектора мировой экономики по итогам 2015 года оценивается примерно в 3,7%, вклад в это снижение западных санкций против России и ответных контрсанкций достигает примерно половины данного показателя, Китай повсеместно теснит Америку, налаживая в том числе особые отношения с Великобританией; продолжаются и даже обостряются конфликты на Ближнем Востоке и на Украине. Европа переживает "миграционный кризис"; "террористический исламский интернационал" действует по всему миру, от США до Индонезии; американский федеральный долг перевалил за 19 триллионов долларов, а совокупный долг — за 63 триллиона всё тех же долларов. На этом фоне в Америке идёт очередная президентская кампания, и уже пора определяться с кандидатурой 45-го "хозяина Белого дома". А успехи сирийских правительственных войск и российских ВКС вплотную приблизили Турцию и другие суннитские страны Ближнего Востока к требованию "вмешательства" под эгидой и руководством США, что приближает мир уже к более мощной сухопутной войне. Видимо, совокупность всех этих и многих других факторов стала объективной основой для нынешнего неожиданного визита "гения челночной дипломатии" Генри Киссинджера в Москву. Конечно, в первую очередь вопрос заключается в том, какие предложения Путину он на этот раз привёз из-за океана, и какой была реакция на них со стороны российского президента. Можно строить множество гипотез на этот счёт, однако практическая ценность столь увлекательного занятия будет минимальной. Наверное, проще всего сопоставить с обозначенным выше "бэкграундом" публикацию Киссинджера в The National Interest — не забывая, что она вполне может не соответствовать реальности и быть "операцией информационного прикрытия". Основные тезисы статьи Киссинджера ---"Американо-российские отношения сегодня намного хуже, чем они были десять лет назад и даже хуже, чем перед окончанием Холодной войны. Взаимное доверие подорвано с обеих сторон. Конфронтация подменила сотрудничество. Нужно найти выход из этой тревожной ситуации". ---"Надежды на тесное сотрудничество угасли в свете разногласий по ближневосточной политике, а затем растаяли из-за российских военных шагов на Кавказе в 2008 году и на Украине в 2014 году". ---"Противоречия по Балканам, постсоветскому пространству, Ближнему Востоку, расширению НАТО, системе противоракетной обороны и торговле оружием подрывают перспективы сотрудничества". ---"Россия — страна, через которую веками маршировали иностранные армии и с востока, и с запада, поэтому она рассматривает безопасность не с правовой, как США, а с геополитической точки зрения. После того, как российская зона ответственности сместилась от Эльбы на тысячу миль на восток к Москве, проблема состоит в том, чтобы совместить эти два измерения: юридическое и геополитическое, — в нужной последовательности". ---"Может ли Россия занять достойное место в мировой политике, при этом не вызывая ненужной реакции США? Возможно ли, чтобы США, отстаивающие свои ценности, не воспринимались как навязывающие их?" "Наши долгосрочные интересы предполагают преодоление текущей нестабильности с созданием нового баланса сил, многополярного и взаимосвязанного мира". ---"Современные глобальные международные угрозы отождествляются не с сосредоточением власти у доминирующего государства, а проистекают из ослабления государственной власти и роста числа неконтролируемых территорий. Ни одно государство не в силах самостоятельно справиться с этим распространяющимся вакуумом власти, вне зависимости от своей силы. Этот вопрос требует последовательной кооперации между США и Россией, а также другими крупными державами". ---"Элементы конкуренции в решении традиционных конфликтов в межгосударственной системе должны быть сдержаны, с тем чтобы конкуренция оставалась в пределах границ и создавала условия для предотвращения повторения опасной ситуации". ---"Украина должна быть встроена в архитектуру европейской и международной безопасности так, чтобы она могла служить мостом между Россией и Западом, а не преградой". ---"В Сирии местные и региональные группировки не способны найти решение самостоятельно. Совместные усилия США и России с участием других крупных держав могут создать платформу для мирных решений на Ближнем Востоке, а возможно, и в других регионах". ---"Улучшить отношения можно только при условии ведения диалога о возникающем мировом порядке. Следует поставить задачу развить стратегическую концепцию российско-американских отношений, в рамках которой можно было бы решать сложные вопросы. В зарождающемся многополярном мире Россия должна восприниматься в первую очередь не как угроза США, а как важная часть системы глобальной стабильности". ---"В будущем мы должны не конфликтовать, а вести диалог. Для этого обеим сторонам необходимо уважать жизненно важные ценности и интересы друг друга. Эти цели не могут быть достигнуты при действующих администрациях. Но важно их не откладывать в связи с американской внутриполитической ситуацией. Это возможно только при наличии доброй воли как в Вашингтоне, так и в Москве, в Белом доме и Кремле, если перешагнуть через обиды и разногласия, чтобы смело взглянуть в лицо общим вызовам, с которыми столкнутся наши страны в будущем". Не правда ли, блестяще?! Не дожидаясь ухода Обамы из Белого дома, без всяких гарантий со стороны нового американского президента, кто бы он ни был, России предлагается признать Украину "мостом" между собой и Западом (при нынешнем киевском "правительстве"), "вернуть" Крым ("конкуренция должна оставаться в пределах границ"), отказаться от поддержки Асада в Сирии, поскольку "местные и региональные группировки не способны найти решение самостоятельно", признать свою ответственность за ухудшение отношений с "вашингтонским обкомом" (Грузия—2008, Украина-2014), а также сделать вид, что государственные структуры и транснациональные корпорации США не имеют никакого отношения к распространению и усилению международного терроризма. И тогда, может быть, новая администрация США поговорит с новой администрацией России насчёт однополярности нового многополярного мира, насчёт возможности купить "форд" любого цвета при условии, что он чёрный… Браво, господин Киссинджер! В завершение выскажем ещё одно предположение относительно того, что все эти закрученные многосложные и изощрённые многоходовки д-ра Киссинджера (вне зависимости от того, сам ли он их рождает и транслирует от себя или же от "мировой закулисы) готовят мощнейшую западню для Кремля, Путина и всей России. И в центре комбинации, несомненно, лежит не столько и не только внешний военно-политический нажим через разжигание горячих точек по периметру границ РФ и внутри страны, а прежде всего отчуждение населения от власти путём действий кабинета министров и в первую очередь финансового блока правительства, который и есть "американская агентура в РФ". А вот совмещение региональных и пограничных конфликтов, которые будут вестись силами радикальных исламистов при поддержке Анкары, и окончательного развала народного хозяйства должно создать революционную обстановку в ближайшие 2-3 года. За предстоящие месяцы до 2017 года именно они создадут уже тотальную ненависть общества к политическому руководству. И станет это результатом и поднятия акцизов на углеводороды, о котором только что объявил министр финансов Силуанов, и кратного увеличения налогов на квартиры и дома, и массовых сокращений рабочих и служащих под предлогом нехватки денег, и нового витка приватизации остаточных основных фондов, и, конечно, "блестящей деятельности" ЦБ, который держит непосильный банковский процент. Всё это скажется в очень близкое время и будет усилено именно военными конфликтами и разжиганием гражданской войны в России между православными и мусульманами, о чём и печётся внутренне "дуайен американской дипломатии", втягивая нашу страну и её руководство в сомнительные компромиссы и уступки по Ближнему Востоку и Украине. Неужели участники встреч со "старым Кисом" позволят себя втянуть в "компромиссы", как это позволили сделать Слободан Милошевич, отказавшийся от борьбы и от власти, Каддафи, пошедший на признание своей вины перед Западом, Мубарак, сдавший свои полномочия под указку американцев, и многие другие, включая президента Украины Виктора Януковича, жизнь которого пришлось спасать российским дипломатам и спецназовцам? А ведь во встрече с Киссинджером участвовали, помимо президента Путина, также многоопытный разведчик Сергей Иванов и изощрённый дипломат Юрий Ушаков. Остаётся ещё раз сказать, что не уступки и компромиссы, а принципы и жёсткость в их отстаивании должны приближать нас к победе. Но в действительности только тотальный и незамедлительный разрыв с либеральной моделью и только поворот к мобилизационному экономическому курсу может принести нам победу. Александр Нагорный, Николай Коньков

05 февраля 2016, 15:13

Киссинджер: видение российско-американских отношений (The National Interest, США)

Нет нужды говорить вам о том, что наши отношения сегодня гораздо хуже, чем десять лет назад. На самом деле, они, наверное, в худшем состоянии за все время после окончания холодной войны. Взаимное доверие по обе стороны ослабло. Каждая из стран всю вину за это возлагает на другую сторону, и у каждой из сторон существует тенденция демонизировать если не другую страну, то ее руководителей.

22 октября 2015, 07:45

Крайняя война империи

Стремление решить внутренние проблемы на пути внешней активности ведут в пропасть, через которую российские элиты рассчитывают перепрыгнуть маленькими прыжками в сторону Очень легко трактовать решение Президента РФ начать военную операцию в Сирии как стремление решить внутренние проблемы за счет маленькой победоносной войны. Это  укладывается в парадигму  черно-белого восприятия  кремлевской политики как ситуативного реагирования  только на самые близкие и самые катастрофические проблемы. В принципе такая парадигма  отвечает критерию ручного управления как внутренними, так и внешними  кризисными ситуациями. Но в  данном случае это далеко не так. Уровень кремлевского стратегирования, безусловно, не высок, а горизонт планирования  чисто тактического порядка. Но это определено не столько личными качествами российских лидеров, хотя и не без этого, а  ригидностью российского политикума  и  нереформируемостью  коррупционной  модели  экономики. Поэтому любые радикальные  изменения в сложившийся уклад хозяйствования и  политического поведения принимается Кремлем на основе элитного консенсуса. То есть когда после той или иной уже свершившейся катастрофы абсолютно всем (от муниципального  жулика  до встроенного в хозяйственные цепочки вора в законе) становится  ясно, что  реакция Кремля на данное ЧП верна, что она направлена на сохранение  и умножение благосостояния всех элитных слоев и уберегает их от  социальных и иных катастроф.Это означает, что российский чиновник любого уровня, включая президента, является заложником  деградирующей Системы, которая и порождает  все новые и новые проблемы, кризисы и катастрофы.Это означает также, что реагирование на системный кризис не подразумевает изменения Системы  и по этой причине не может остановить деградацию  и спасти Систему и ее   бенефициаров. Эта дорожка логических шагов не учитывает нелинейных изменений в составе российских элит. И в первую очередь резко возросшую роль и статус армии и силовых структур. Причем, что особенно  важно, не  в сфере хозяйственного лоббизма, что было до сих пор, а в области прямых и непосредственных функций этих социальных институтов. Несмотря на то, что во всех силовых структурах каждый имеющий возможность заботиться о своем личном будущем активно этим занимается, все больше внимания приходится уделять своему функционалу – решению проблем внутренней  безопасности ( епархия Конторы) и обороне страны от внешних врагов ( армия).Кроме того, идет  мощное финансирование российского ВПК, которое, конечно, старательно разворовывается, но с этим все серьезней     борются. Эффект  от такой борьбы довольно слабый, но не нулевой. Американскпй военный эксперт Дейв Маджумдар в своей статье в журнале «The National Interest» назвал российскую армию «бумажным тигром», и он, конечно, прав. То высокоточное оружие, которое периодически демонстрируют ВС России, нет  спору, великолепно, но его  очень мало.  Даже в сравнении с китайским военным потенциалом. Для противостояния американской военной мощи необходимы все и новые вложения в военное производство. И они будут делаться несмотря ни на что. Даже если придется ввести  карточную систему на продукты питания и перейти на всероссийский Госплан. И под руководством все той же «Единой России» трудиться  за пайку хлеба под лозунгом «Все для фронта, всем для Победы!» В этом случае, конечно, олигархов придется раскулачить, но по ним россияне плакать не будут. Вот это и есть та нелинейность, которая может помочь правящей группе лиц и корпораций  выжить в условиях обвала  мировых цен на сырье и реальной международной изоляции России, которую никто не отменял и не отменит никогда.Американские военные  эксперты предрекают Пентагону и примкнувшим к нему США  « American Non – Ending War» - бесконечную американскую войну. Стратегические ииноваторы Кремля, как  видно, решили ответить Америке тем же концом и по тому же месту. «Russian Non-Ending War» - российской бесконечной войной.  Военные, промышленные и финансовые потенциалы США и России сегодня несравнимы. Но наше преимущество ( если это можно назвать преимуществом)   - то самое качество русского народа, за которое товарищ Сталин поднял заздравный тост после Великой Победы. Это терпение.Русские готовы терпеть лишения и невзгоды во имя высоких целей. Во имя спасения государства.Если им эти цели грамотно укажут. И если это еще те самые русские, которые готовы терпеть. И если кремлевская обслуга вовремя спрячет в сундуки все нажитое непосильным трудом. Ролексы, яхты и виллы.Президент наденет сталинский  френч, как Си Цзинпин, и стиль милитари станет иконой для подражания российского чиновничества. Россия  будет вести нескончаемую войну во всех горячих точках планеты, покуда хватит демографического потенциала. Из мелочей: придется национализировать ТЭК и ВПК, запретить свободное хождение иностранной валюты, ограничить поездки за границу, практически отменить интернет, запретить иностранные кинофильмы и иностранную еду, одежду, мобильные телефоны и прочая и прочая…Но это же право сущие пустяки. Северные корейцы так живут давно и не плачут, а если и плачут, то это  невидимые миру слезы.В  завершение скажу, что это очень оптимистический сценарий. Потому как автор  в сущности сердобольный человек и не хочет пугать читателя картинами грядущего апокалипсиса. Впрочем, разве можно чем –либо  напугать людей, которые  не сошли с ума от  Кущевки и Бирюлева, от Приморских партизан и Красногорского стрелка, от шубохранилищ  и  оборонного  мебельторга, от платных парковок и монстров из ЖКХ?Так что радуйтесь, товарищи и верьте в мудрость вождей. Они ведь такие же люди, как и мы с вами. Только намного лучше!Владимир Прохватилов, Президент Фонда реальной политики(Realpolitik), эксперт Академии военных наук 

21 августа 2015, 21:48

Интервью: Генри Киссинджер ("The National Interest", США)

К празднованию нашего 30-летнего юбилея редактор TNI Джейкоб Хеилбранн садится за один стол с бывшим госсекретарем. Джейкоб Хеилбранн (Jacob Heilbrunn) Редактор The National Interest Джейкоб Хеилбранн (Jacob Heilbrunn) побеседовал с Генри Киссинджером в начале июля в Нью-Йорке.

21 апреля 2015, 16:32

Россия и Америка: курс на столкновение ("The National Interest", США)

После распада СССР бывший американский президент Ричард Никсон отметил, что США выиграли холодную войну, но пока не добились мира. С тех пор в Белом доме сменились три президента, представлявшие обе партии, и никто из них не смог завершить эту работу. Напротив, такое впечатление, что мир очень далек. Угрозы безопасности и процветанию США значительно выросли как на системном уровне из-за недовольства крупных держав, которые подрывают мировой порядок, так и на уровне государств и субгосударств, где разные этнические, племенные, клановые и другие группы дестабилизируют ключевые страны и целые регионы.   Наибольшую опасность несут разногласия по поводу мирового порядка и прерогатив разных держав в своих регионах. Эти разногласия в состоянии спровоцировать масштабные конфликты. Таковы причины напряженности в отношениях США и западных стран с Россией, и, что более опасно, с Китаем. На данный момент главной проблемой стал кризис на Украине. Там слышны жуткие отголоски событий столетней давности, породивших чудовищную катастрофу под названием Первая мировая война. Пока двусмысленные, узкие и неполные соглашения Минск-2 держатся, и можно надеяться, что они приведут к новым договоренностям и предотвратят возобновление войны. Однако то, что уже случилось, показало всю глубину противоречий, урегулировать которые США могут только при одном условии: если открыто и честно признают их.   В США и Европе многие считают, что наилучшим способом остановить растущие имперские амбиции России станет гарантия независимости Украины. Сторонники этого мнения говорят, что Запад обязан сделать все возможное, чтобы не допустить установление прямого или непрямого контроля Кремля над этой страной. В противном случае, говорят они, Россия восстановит советскую империю и поставит под угрозу всю Европу. С другой стороны, в России многие говорят, что готовы уважать суверенитет и территориальную целостность Украины (за исключением Крыма), но при этом Москва требует ровно то же самое, что любая мировая держава в отношении своих границ. Безопасность западных рубежей требует особых отношений с Украиной и уважительного отношения к сфере влияния сверхдержавы. Россия утверждает, что не будет в безопасности в случае вступления Украины в НАТО или присоединения к враждебному Евро-Атлантическому сообществу. Из этого следует, что нейтральный статус Украины не может быть предметом для обсуждения с точки зрения любого российского лидера, готового и способного отстаивать национальные интересы.   В 1991 году распался Советский Союз, и Россия оказалась на коленях. Страна зависела от западной помощи и увязла во внутренних проблемах. Неудивительно, что западные лидеры позволяли себе игнорировать российские интересы. Но пришедший в 1999 году к власти Владимир Путин начал восстанавливать Россию в качестве сверхдержавы. Развитие нефтяной промышленности на фоне быстрого роста цен на нефть, удвоившее ВВП России за его пятнадцатилетнее правление, способствовало этому, и Россия все громче выражала возмущение таким отношением со стороны Запада.   Американцам следует вспомнить цепь событий, приведших к нападению Японии на Перл-Харбор в 1941 году и последующему вступлению США во Вторую мировую войну. В 1941 году США ввели полное эмбарго на поставку нефтепродуктов в Японию, чтобы наказать эту страну за агрессию в Азии. К сожалению, Вашингтон совершенно недооценил реакцию Токио. Как отметил один из «послевоенных мудрецов», госсекретарь Дин Ачесон (Dean Acheson), американское правительство «не понимало ни планов японского правительства о действиях в Азии, ни причин враждебного отношения к нашему эмбарго, ни готовности генерала Тодзио пойти на огромный риск. Никто не понимал, что Тодзио и японское правительство рассматривают завоевание Азии не как способ удовлетворения амбиций, а как гарантию выживания режима. Для них это был вопрос жизни и смерти».   За несколько дней до нападения на Перл-Харбор японский посол в Вашингтоне Сабуро Курусу говорил, что «японский народ верит, что экономические средства — гораздо более эффективное оружие, чем военные, что... они оказались под тяжелым давлением США, чтобы принять американскую позицию, но они предпочитают сражаться, но не подчиниться этому давлению». Несмотря на это предупреждение, японское нападение застало американский Тихоокеанский флот врасплох, в результате чего погибли около 2500 человек, и было потоплено большое количество кораблей.   Изучение серии прогнозов американского правительства относительно последствий тех или иных масштабных внешнеполитических действий не может не вызывать беспокойства. Администрация Клинтона не поняла сути затянувшейся кровавой войны в Югославии, а затем навязала свое хрупкое решение, разозлив Россию и Китай. Когда президент США Джордж Буш-младший принял решение свергнуть режим Саддама Хусейна в Ираке и заменить его демократически избранным правительством, он полагал, что это послужит примером обретения свободы страной в регионе, отчаянно нуждающемся в свободе. Его команда отстаивала это мнение, несмотря на многочисленные предупреждения о том, что эта война развалит страну на враждующие кланы и религиозные общины, что любое демократически избранное правительство будут контролировать шииты, и что от ослабления Ирака выиграет Иран. Затем администрация Барака Обамы поддержала Францию и Великобританию в операции против режима Муаммара Каддафи в Ливии. Воцарившийся хаос привел, в том числе, к убийству американского посла и других дипломатов, а также к образованию очага исламистского экстремизма, который угрожает соседним странам и США гораздо больше, чем угрожал Каддафи. Сейчас ни администрация Обамы, ни конгрессмены не верят, что сирийскую оппозицию будут контролировать исламисты, и что сместить Башара Асада будет нелегко. Житель Бенгази сжигает портрет Муамара Каддафи   Может ли американская реакция на события на Украине вызвать конфликт, который приведет к американо-русской войне? Такое развитие событий кажется невероятным. Но следует помнить, что, говоря «невероятно», мы имеем в виду не возможные реальные вещи, а только наше собственное представление о них. Как показали Ирак, Ливия и Сирия, политические лидеры зачастую не в состоянии представить вещи, которые кажутся им неудобными, беспокоящими или невероятными.   Господствующие взгляды на текущее американо-российское противостояние на Украине соответствуют этой модели. Так как устранение режимов Слободана Милошевича, Саддама Хусейна и Муаммара Каддафи никак не отразилось на США, многие политики и аналитики в Вашингтоне считают, что, бросая Москве вызов на Украине, изолируя Россию на международной арене и причиняя ей экономический ущерб, они не спровоцируют ответную реакцию, которая станет реальной опасностью для США. Самое часто повторяющееся высказывание относительно России в Вашингтоне звучит так: «Россия больше не имеет влияния». Никто в США не испытывает большего удовольствия от унижения Путина, чем Обама, включивший Россию в число главных угроз вместе с «Исламским государством» и вирусом Эбола. Вне всякого сомнения, будучи государством, зависящим от добычи нефти, Россия уязвима экономически и практически не имеет настоящих союзников. Более того, многие представители деловой и интеллектуальной элиты России встретят уход Путина с не меньшим восторгом, чем The Washington Post. Украинцы, также относившиеся к бывшему президенту Виктору Януковичу, выгнали его с очень небольшой помощью Запада, так что, возможно, Путин уязвим.   Тем не менее, Россия очень отличается от других стран, в которых США поддерживали смену режима. Во-первых, ее ядерный арсенал в состоянии буквально стереть США с лица Земли. Большинство американцев считают, что ядерное оружие больше не играет важной роли в международной политике, но российские лидеры придерживаются другого мнения. Во-вторых, что бы там ни думали американцы про Россию, русские считают свою страну великой державой. Великие державы очень редко согласны играть роль объектов чужой политики. Когда у них есть возможность, они берут судьбу в свои руки, хорошо это или плохо.   Большинство политиков и комментаторов считают крайне маловероятной американо-русскую войну. Но нас больше беспокоит сам ход событий. Мы отслеживали события в СССР и России во время холодной войны и после развала СССР. Недавно один из нас провел неделю в Москве, открыто говоря с людьми из властных кругов России и из числа приближенных к Путину, а другой побывал в Китае и выслушал мнение Пекина. Наши предположения основаны на этих встречах и на информации из частных и открытых источников.   Существуют три ключевых фактора, которые способны превратить нынешний конфликт в настоящую войну: порядок принятия решений в России, российская политика и динамика американо-российских отношений.   Относительно принятия решений следует сказать, что как внутри России, так и за рубежом принято считать Путина единоличным правителем, который все решает самостоятельно. Все имеющиеся свидетельства говорят, что он полагается на очень узкий круг советников, и никто из них не в состоянии оспорить его предложения. Такая процедура лишает Путина возможности принимать хорошо обдуманные решения и учитывать все риски и выгоды от своих действий.   Более того, политическая среда в России на уровне элиты и на общественном уровне толкает Путина к повышению требований, а не к уступкам. На уровне элиты российский истеблишмент разделен на два лагеря — прагматичный, который сейчас у власти благодаря поддержке Путина, и «бескомпромиссный». Российское общественное мнение поддерживает как раз сторонников максимально жесткой линии, которых Путин назвал «горячими головами». Следует понять, что только благодаря Путину российская реваншистская политика не приняла более агрессивные формы. Путин — далеко не самый радикальный лидер в России.   Никто из этих «горячих голов» не критикует Путина даже в частных беседах. Вместе с тем, все больше военных и сотрудников спецслужб поддерживают ужесточение действий в отношении США и Европейского союза из-за украинского кризиса. Это проявляется в их критических замечаниях в адрес умеренных политиков, таких, как вице-премьер Игорь Шувалов и министр иностранных дел Сергей Лавров. Критики считают, что умеренные политики не осознают всю тяжесть вызова, брошенного России США и Европой, думают, что ситуация может измениться к лучшему без полного подчинения России неприемлемому иностранному диктату. Сторонники жесткого курса считают, что нужно перенести игру на то поле, где Россия сильна, использовать военную силу для продвижения российских интересов, как сделал Путин в Крыму, и навязать Западу свои условия.   Усиливающиеся националистические настроения в российском обществе тоже поддерживают подход «бросай вызов главному врагу», который опирается на политику бывшего советского лидера Юрия Андропова. Путин сам немало поспособствовал росту этих националистических настроений, используя патриотическую риторику и остро критикуя поведение Запада. Впрочем, он ломился в открытую дверь, так как в России и так господствовало разочарование Западом, ведь западные страны относились к России, как к проигравшему в «холодной войне» противнику, а не как к партнеру в строительстве нового мирового порядка. Более того, обычные русские люди придерживались более воинственных взглядов, чем Путин. Не так давно российские СМИ опубликовали предупреждение бывшего полевого командира Игоря Стрелкова, который сказал, что нерешительная политика России никого не удовлетворит, и Владимир Путин рискует закончить, как Слободан Милошевич, отвергнутый как либералами, так и националистами. Недавно Стрелков повесил портрет Путина в своем кабинете, сказав, что «российский президент понимает бесплодность попыток компромиссов с Западом», и что Путин «восстанавливает суверенитет России». Стрелков иногда преувеличивает, но его слова отражают усиливающееся недовольство влиятельной российской националистической коалиции.   Число сторонников более жестких действий растет среди военных и среди граждан, которые считают, что бряцание российским ядерным оружием возымеет положительный эффект. Для этой группы ядерное оружие — не просто мощный щит, но и меч, которым можно подчинить своей воле страны, такого оружия не имеющие, или не готовые помыслить о немыслимом, о применении атомных бомб. Путин упомянул это во время противоречивого выступления в Сочи в сентябре:   «Никита Хрущев стучал ботинком по трибуне в ООН. И весь мир, особенно США и НАТО, подумали, что „его лучше бы оставить в покое, а то он запустит ракету. Лучше проявить немного уважения к нему“. СССР больше нет, и мнение России всерьез не воспринимают. После распада СССР все изменилось, и мы можем делать, что захотим, наплевав на правила и регуляции».   Директор российской телекомпании «Россия Сегодня» Дмитрий Киселев высказался более понятно: «Россия — единственная страна в мире, способная превратить США в радиоактивный пепел». Принятая в 2014 году военная доктрина России гласит, что страна будет готова применять ядерное оружие не только в ответ на ядерную атаку, но и в ответ на агрессию против Российской Федерации с применением конвенционального оружия. И, как показали данные аналитического центра «Европейское лидерство» (European Leadership Network), в прошлом году было около сорока происшествий, когда российские военные устраивали провокации, и это могло закончиться катастрофой. Ополченцы Донецкой народной республики (ДНР) на территории разрушенного рынка поселка Трудовские Петровского района Донецкой области   Каким бы странным это ни казалось, слабеющая российская экономика тоже не способствует формированию общественного мнения в пользу уступок. Наоборот, ущерб, который понесла и без того слабая экономика от падения цен на нефть, сократил пространство для маневров и ослабил гибкость внешней политики Путина. Президент России должен показать, что страна страдает не напрасно. Уступки могут подорвать тщательно культивируемый образ Путина как сильного лидера, а этот стиль в России любят исторически, и настроить против него ультранационалистов. Они считают, что недавние санкции намного сильнее ударили по простым людям, чем по элите, и требуют от Путина не сдаваться. Многие считают, что речь идет о достоинстве России.   На вопрос о том, почему правительство России не готово вести переговоры о соглашении на принципах, которые само же озвучило, то есть, о гарантиях целостности Украины без Крыма и обязательстве ее неприсоединения к НАТО и Европейскому союзу в обмен на смягчение санкций США и ЕС, российский чиновник ответил, что «у России есть своя гордость, и она не может оказать давление на мятежников ради отмены санкций».   Главный вопрос в следующем: продолжит ли Путин поддерживать прагматиков или предпочтет им «горячие головы»? До сих пор он действовал иначе. Поддержка сепаратистов на Украине была эффективной, но ограниченной, при этом Россия надеется наладить отношения с Западом или хотя бы с Европой. Путин также старается скрыть факт российской интервенции на Украине, чтобы выиграть время и использовать американо-европейские разногласия и разногласия между европейскими странами.   На данный момент прагматики остаются у власти, так как Путин практически не изменял состав правительства и своей администрации. Сохраняя полную лояльность Путину и выражая готовность выполнять его распоряжения, эти чиновники стремились сформировать систему экономической взаимозависимости России и Запада и добиться того, чтобы с Россией считались в мировом порядке, построенном США и их союзниками.   Министр иностранных дел Сергей Лавров и другие сторонники прагматичного подхода считают, что Москва может по-прежнему иметь дела с США и особенно с Европой, если сама не закроет дверь. «Горячие головы» считают иначе. По их мнению, западные страны воспримут любое проявление умеренности со стороны России как слабость. Называя себя реалистами, они утверждают, что НАТО преисполнено решимости свергнуть Путина, поставить Россию на колени и, возможно, развалить страну.   Нежелание Путина радикально менять свой дипломатический путь объясняет гибридную войну, которую Россия ведет на Украине, то есть, помогая сепаратистам, но официально делая вид, что Москва не участвует в конфликте. С этим связаны также неубедительные попытки России отрицать оказание помощи сепаратистам. Они одновременно справедливо превращают Россию в объект для критики и дают Вашингтону и Европе безосновательную надежду на то, что Россия не сможет выдержать рост потерь в войне, в которой она, якобы, не участвует.   Однако попытки Путина преследовать широкие цели прагматиков, одновременно пытаясь реализовать позицию «горячие головы» на Украине, не могут продолжаться вечно. Многие советники Путина считают, что надежды на восстановление отношений с Западом обречены на провал. США и западные страны никогда не примут решение, которое выполнит хотя бы минимальные требования России. Если США и Европейский союз отменят большую часть санкций, введенных против России, и вернутся к нормальным отношениям, то они скажут, что Россия проглотила свою гордость и пошла на уступки. Если же Россия останется под санкциями, будет лишена доступа к финансовому рынку и к западным технологиям, то они скажут, что Россия должна идти своим независимым путем. Путин еще не достиг того критического момента, когда ему придется сделать выбор между выполнением западных требований и прямым участием в конфликте, возможно, предусматривающим нанесение удара по западным интересам за пределами Украины. Если такой момент настанет, выбор Путина может нам не понравиться.   Помимо санкций, есть еще два фактора, которые могут повлиять на выбор Путина: военное поражение сепаратистов и присоединение Украины к НАТО.   Путин довольно ясно дал понять, что не потерпит первого варианта развития событий. В интервью германскому телеканалу ARD он задал риторический вопрос: «Неужели Европа смирится с тем, что украинское правительство уничтожит всех политических противников на востоке страны?» И заявил, что Россия этого не допустит. Всякий раз, когда украинские правительственные войска начинали одерживать верх, Путин, не обращая внимания на угрозы и предупреждения западных стран, увеличивал поддержку сепаратистам, чтобы дать им возможность победить.   Хотя по второму моменту Путин не высказывался с такой же ясностью, совершенно понятно, что вероятное членство Украины в НАТО очень беспокоит Россию. Одна из причин, по которой Путин хочет, чтобы Донецк и Луганск остались в составе Украины, получив расширенную автономию, это желание сохранить большую группу пророссийского электората на Украине и превратить их в главное препятствие для присоединения Киев к НАТО. Российские политики в массе своей не хотят появления рядом с Россией враждебно настроенной Украины, получившей защиту НАТО.   Это связано как с опасениями относительно национальной безопасности России, так и с неконтролируемым сентиментальным отношением к русскоязычному населению Украины. Набирающий популярность лозунг «Россия не бросает своих» отражает эти чувства и напоминает о панславянской политике России по отношению к Сербии перед Первой мировой войной. Один из нас видел пример этих чувств во время ток-шоу относительно ситуации на Украине. Российский участник дискуссии заявил, что «наше дело правое, и мы победим», и публика откликнулась громкими аплодисментами. Следует отметить, что выступавший Вячеслав Никонов — не просто член про-путинской партии «Единая Россия» и председатель парламентского комитета по образованию. Он внук Вячеслава Молотова, возглавлявшего внешнеполитическое ведомство СССР и сделавший такое же заявление во время нападения Гитлера на Советский Союз. Никонов часто выражает мнение истеблишмента. В начале XIX века савойский дипломат и консервативный философ Жозеф де Местр отметил, что «ни один народ не преисполнен страсти настолько же, насколько русские. Если попытаться упрятать эту русскую страсть в крепость, то крепость взорвется».   Не требуется богатое воображение, чтобы представить вероятные причины изменения политики Путина. Самое первое, что приходит на ум — это военная помощь США Украине. Может ли кто-нибудь из российского правительства на самом деле попытаться вынудить США начать поставки оружия на Украину? На первый взгляд это может показаться притянутым за уши, но при более серьезном размышлении нельзя исключить, что в окружении Путина кто-то может быть заинтересован в этом, возможно даже с одобрения президента Такая уловка имеет тактическое и стратегическое значение.   Тактически заявление Обамы о начале поставок оружия на Украину позволит России перестать неубедительно отрицать очевидное. Обращаясь к российским гражданам, Путин и правительство раз за разом повторяли, что Россия не участвует в конфликте, хотя пророссийские украинские политики и лидеры сепаратистов открыто хвастаются по телевидению получением помощи от Москвы. Даже после того, как был сбит малайзийский самолет, и погибли 300 человек, даже после того, как западные страны представляли все новые факты, Путин не отказывался от своей версии.   Говорят, что заявление о поставках американского оружия даст Путину желаемый предлог для изменения своей версии. Он утверждал, что переворот Майдана спонсировали США, чтобы свергнуть Януковича, демократически избранного президента, и что Вашингтон поддерживает нынешнее правительство Украины в войне против русских в восточных областях. В его логике поставка оружия сделает явным тайную американскую деятельность и оправдает ответную реакцию России, которая сможет отправлять оружие и даже солдат, спровоцировав эскалацию напряженности, отвечающую ее интересам.   Со стратегической точки зрения это будет ловкий шахматный ход. Перенеся игру с экономического поля, на котором сильны США и Европа, на военное поле, он из слабого игрока станет сильным. На военном поле Путин намного сильнее, нет такого оружия, которое США могли бы прислать Украине и на которое у России не нашлось бы ответа. Путин может присылать оружие по воздуху, по суше, по морю, через слабую границу, тогда как США находятся за тысячи километров от Украины. У Путина есть сотни, если не тысячи агентов в рядах украинской армии. И, как он уже показал, российские военные готовы не только давать сепаратистам советы, но и сражаться бок о бок с ними, убивать и погибать. Он считает, что США никогда не пришлют солдат на Украину.   Сторонники жесткой линии считают, что в этом заключается лучшая возможность одержать стратегическую победу. Они полагают, что преимущества России над США и Европой лежат не в экономической, а в военной сфере. По их мнению, европейцы практически разоружены и воевать не хотят, их можно не брать в расчет. Американцы, без сомнения, имеют самую мощную армию в мире, и часто показывали свою готовность воевать. Но нередко, победив во всех битвах, они проигрывали войну, как во Вьетнаме или в Ираке. Поклонники жесткого курса надеются, что на Украине Россия научит европейцев и американцев горькой правде. Первым шагом стала профессиональная военная операция по захвату Крыма без единого выстрела. Но чем глубже США увязнут на Украине, чем сильнее будет их обязательство по выполнению невозможной задачи по сохранению территориальной целостности Украины, тем лучше, полагают российские ястребы. На поле битвы на Украине Россия будет иметь то, что в терминах «холодной войны» описывалось как «контроль эскалации»: преимущество на каждом новом уровне эскалации. В такой войне союзников США не могут победить, а Россия не может проиграть, если только Америка не вступит в войну непосредственно.   Главными зрителями этой драмы стали, конечно, европейцы. Россия хочет, чтобы постмодернистское сознание европейцев хорошенько усвоило: ни европейские члены НАТО, ни США не в состоянии спасти Украину. По этой логике, когда это произойдет, с помощью запугивания и обещаний Россия сможет вбить клин между Европой и США, избавиться от самых тяжелых санкций и вернуть себе доступ к европейскому финансовому рынку. Митинг-концерт на Васильевском спуске, посвященный годовщине воссоединения Крыма с Россией   Первым делом Путин намерен использовать истечение срока действия европейских санкций, которое произойдет в июле. Если у него не получится, и Европейский союз поддержит ужесточение санкций вместе с США, например, лишит Россию доступа к финансовой клиринговой системе SWIFT, то Путин, вероятно, не пойдет на попятный, а разорвет все сотрудничество с западными странами и попытается мобилизовать народ для отражения «новой апокалиптической угрозы для Руси-матушки». Как сказал нам один высокопоставленный российский политик, «Мы в одиночку выстояли против Наполеона и против Гитлера. Наши победы над агрессорами, а не дипломатические усилия, разрывали вражеские союзы и привлекали к нам новых союзников».   В тот момент Путин и сменит состав правительства, а также изменить риторику. Высокопоставленный чиновник сказал нам, что «президент высоко ценит лояльность и последовательность, поэтому ему нелегко уволить людей и фундаментально изменить политический курс. Но он решительный человек, и если он примет решение, то сделает все, чтобы выполнить его». Это будет означать гораздо более воинственную российскую политику по всем вопросам, связанным с тем, что Москва называет попытками Запада сменить режим или развалить страну. Например, это будет означать прекращение сотрудничества по всем проектам типа Международной космической станции, а также поставок стратегических материалов, вроде титана, Ирану, иранской ядерной программы и стабилизации Афганистана. За этим может последовать требование к государствам Средней Азии прекратить военное сотрудничество с США и использование разногласий в правящей коалиции Афганистана для поддержки остатков Северного Альянса.   В случае перехода американо-российской конфронтации в более горячую стадию возрастет роль военных в обоих государствах. Как видел мир накануне Первой мировой войны, когда на первом месте оказываются вопросы безопасности, то, что одна сторона считает разумными мерами предосторожности, вторая воспринимает, как агрессию. Клаузевиц описывает неумолимую логику, подталкивающую каждую сторону к взаимному усилению, которое в свою очередь, ведет к радикализации. Командиры мыслят категориями возможностей, а не намерений. Это вынуждает их принимать меры, тактически оправданные, но стратегически эти действия могут быть неправильно поняты.   Кроме того, лидеры и их военные советники допускают ошибки. Перед Первой мировой войной кайзер Вильгельм II не верил, что Россия осмелится воевать, так как русско-японская война девятью годами ранее наглядно продемонстрировала ее военную слабость. Одновременно российский военный министр Владимир Сухомлинов убеждал царя в том, что Россия готова к войне, и что Германия уже приняла решение нападать. В 1912 году Сухомлинов сказал, что «война неизбежна, и нам выгодно, чтобы она началась раньше, а не позже... Его величество и я верим в армию и считаем, что война принесет нам только выгоду». Германский генеральный штаб тоже настаивал на быстром действии, опасаясь, что завершение строительства новой сети железных дорог позволит русским перебросить много дивизий к границам Германии. По мере усугубления кризиса после убийства эрцгерцога Франца-Фердинанда германские и российские военные спешили начать мобилизацию первыми. Российский генеральный штаб сообщил Николаю II, что только немедленная полная мобилизация предотвратит быстрый разгром если не самой России, то Франции, чья поддержка нужна России в отражении будущего германского вторжения.   Ахиллесовой пятой НАТО стали Литва, Латвия и Эстония. Их защищает пятая статья устава НАТО, согласно которой, нападение на любого члена Альянса считается нападением на весь Альянс. США несут полную ответственность защищать балтийские страны и сдерживать агрессию против них. С учетом их размера, близости к России и наличия большого русскоязычного меньшинства, эта обязанность становится весьма пугающей. Нетрудно представить сценарий, в ходе которого последовательность событий приведет к тому, что русские и американские солдаты будут убивать друг друга.   Сторонники жесткой линии в России обсуждают способы использования в интересах страны военного превосходства в Восточной и Центральной Европе, как в конвенциональных, так и в неконвенциональных вооружениях. Путин открыто заявил, что подумывал над применением ядерного оружия в ответ на попытки отобрать Крым обратно. Это означает, что он рассчитывал на ядерный арсенал уже во время Крымской операции. В этих обсуждениях многие интересуются, пойдет ли президент Обама на риск потерять Чикаго, Нью-Йорк и Вашингтон ради спасения Таллинна, Риги и Вильнюса. Это опасный вопрос. Если вы хотите огорошить собеседника или добиться тишины в ресторане в Бостоне или Вашингтоне, спросите сотрапезников, что делать. Если русские тайно вторгнутся в Эстонию или Латвию, как должны поступить США? Готовы ли они поддержать отправку американских солдат на войну за спасение этих стран?   Представьте себе восстание русского населения в прибалтийских странах, стихийное или подготовленное российскими спецслужбами, жесткие действия слабых полицейских и военных сил этих стран, обращение этнических русских с просьбой выполнить «доктрину Путина», озвученную при аннексии Крыма, когда российский лидер заявил, что Россия всегда придет на помощь русским в случае нужды, и повтор гибридной войны по украинскому сценарию, включая столкновение с батальоном из 600 американских или других солдат НАТО, который дислоцирован в Прибалтике. Некоторые россияне утверждают, что это даст Москве предлог применить тактическое ядерное оружие. Посол России в Дании, к примеру, сказал, что участие этой страны в системе противоракетной обороны НАТО сделает ее мишенью для российского ядерного оружия. Россия также использует развертывание ракетных систем «Искандер» в Калининградской области, российском анклаве между Литвой и Польшей, а шведская разведка открыто заявила, что считает российские разведывательные операции подготовкой к военным действиям против Швеции.   В атмосфере взаимного недоверия, с учетом внутреннеполитических факторов, подливающих масла в огонь, заявлений о миролюбии явно недостаточно. Книга Кристофера Кларка «Лунатики», вышедшая в 2013 году (Christopher Clark’s The Sleepwalkers ), показывает, как перед Первой мировой войной оба альянса полностью отвергали объяснения и обещания друг друга.   Альянс сегодня для России стал слабой стороной. У Москвы нет ни одного союзника, готового поддержать ее на войне. Но не следует особенно рассчитывать на долгосрочное сохранение изоляции России в случае длительной конфронтации с западными странами. Одна из причин, по которым кайзер Вильгельм II предъявил ультиматум России, была его неверие в готовность Англии вмешаться в войну против Германии из-за кризиса на Балканах, ведь Лондон традиционно противодействовал усилению влияния России в этом регионе. Более того, никто не считал, что Франция способна на долгое сопротивление без поддержки Англии. Те, кто рассчитывает на сохранение изоляции России, упускают из виду, что мощный альянс, готовый защищать свои интересы на деле, вызывает появление антител. Стремление Германии изменить геополитический баланс в Европе и в мире привел к вмешательству Великобритании и ее отказу от столетней политики «блестящего одиночества» в пользу сети договоров, из-за которых после начала войны у нее не оставалось особого выбора. По той же причине Китай сегодня расширяет связи с Россией на фоне ее конфликта с США. Пекин считает этот конфликт серьезной угрозой, и в результате две страны могут тесно сблизиться, что фундаментально изменит глобальный баланс сил.   Более того, в случае русско-американской войны нужно как следует подумать о действиях, которые может предпринять Китай против Тайваня, или даже против соседних стран — Японии или Вьетнама, который, как считает Пекин, сотрудничают с Вашингтоном для сдерживания китайских амбиций. Британские солдаты на учениях НАТО Iron Sword 2014 в Литве   Ни Россия, ни Китай не нападут первыми на могущественный союз. Но и США не будут охотно откликаться на призывы потенциальных партнеров, которые незначительно повлияют на общие силы, но при этом из-за распространения на них обязательств значительно увеличат риск для других членов альянса. В бессмертной фразе в «Истории Пелопонесской войны» Фукидид описал ответ афинян на заявления спартанцев: «Мы не создали империю силой. Наши союзники сами пришли к нам и умоляли возглавить их». Разумеется, Спарта не сочла этот ответ удовлетворительным. Результатом стала тридцатилетняя война и поражение Афин, но последствия войны не принесли победителю ничего хорошего.   Чтобы распознать потенциальные катастрофические последствия войны с Россией, не обязательно зацикливаться на проблеме, что делать с возрождающейся, но раненой Россией. Для США жизненно необходимо поддержать свой статус сверхдержавы и обеспечить выживание и безопасность союза НАТО и всех отдельных его членов. К тому же, в случае серии легких побед аппетиты начинают расти.   Относительно ограниченные цели российского президента на Украине могут быть расширены, если он не встретит серьезного сопротивления. В конце концов, гладкая аннексия Крыма вызвала всплеск энтузиазма в Москве и дискуссию о создании Новороссии из восточных и южных областей Украины от российской до румынской границы. Сопротивление местного населения, решимость украинского правительства бороться за свои земли и западные санкции быстро оборвали эти разговоры. Если нация готова бороться за свои интересы, если нация открыто демонстрирует свою решимость, то агрессор обычно отступает.   Но США должны соблюдать осторожность и не создавать у союзников вроде Киева впечатления, что они получили карт-бланш на конфронтацию с Москвой. Во время Первой мировой войны даже такой сторонник силового решения, как Петр Милюков, лидер конституционных демократов и, позднее, министр иностранных дел Временного правительства, был поражен упрямым нежеланием сэра Эдварда Грэя признать хотя бы часть вины за развязывание войны за сербами. «Послушайте, война началась из-за самодовольства сербов. Австрия считала себя в опасности, боялась, что Сербия попытается развалить страну», — сказал он Грэю. Но с точки зрения британского министра союзник не мог совершить ничего дурного.   Балканский кризис за несколько лет до Первой мировой войны заслуживает отдельного изучения. Мало кто в свое время предвидел, что кризис станет искрой, которая разожжет континентальный пожар.   Но так и вышло. Для решения проблемы злой, но слабой России, требуется сочетание решимости и сдержанности. Когда задеты жизненные интересы США, мы готовы сражаться, убивать и умирать. Для эффективного сдерживания требуются три вещи: четкие «красные линии», пересечение которых недопустимо (например, нападение на члена НАТО), способность ответить так, что потери перевесят все ожидаемые выгоды для агрессора, и решимость, доказывающая нашу готовность выполнить обязательства перед союзниками. Одновременно мы должны признать, что военное столкновение американских и русских солдат нарушит одно из главных ограничений времен «Холодной войны», которое уважали обе стороны и может спровоцировать войну, в которой не будет победителей.   Военная сила и экономические методы воздействия в виде санкций — неотъемлемые инструменты внешней политики. Но без стратегического видения и искусной дипломатии они становятся доминирующим средством и замыкаются в себе. После конфронтации с Советским Союзом из-за попытки разместить на Кубе ракеты с ядерными боеголовками президент Кеннеди много размышлял над событиями, которые могли вызвать ядерную войну с вероятностью один к трем. Один из его главных выводов гласил: «Ядерные державы, защищая свои интересы, должны избегать ситуаций, при которых противник должен выбирать между унизительным отступлением и ядерной войной». Этот урок следует применить в отношении России и украинского кризиса.   Грэм Эллисон — директор Научного центра Белфер по международным делам при гарвардской школе Кеннеди и бывший помощник министра обороны по делам политики и планирования    Дмитрий Саймс — публицист The National Interest и руководитель Центра National Interest.   Источник:  ИноСМИ,  Автор:  Грэм Эллисон (Graham Allison),  Дмитрий Саймс (Dimitri K. Simes) 21.04.2015 VK.init({apiId: 4591053, onlyWidgets: true}); VK.Widgets.Like("vk_like", {type: "mini", height: 20 }); Tweet апрель 2015