• Теги
    • избранные теги
    • Люди146
      • Показать ещё
      Компании314
      • Показать ещё
      Международные организации9
      • Показать ещё
      Разное282
      • Показать ещё
      Страны / Регионы127
      • Показать ещё
      Формат14
      Издания18
      • Показать ещё
      Показатели18
      • Показать ещё
      Сферы2
24 мая, 02:00

Trump Needs What Henry Ford And Thomas Edison Had: Access To Others' Minds

Henry Ford and Thomas Edison both attributed much of their success to the insights and inspirations generated by those around them. In an atmosphere of confidentiality and trust, they gathered a small group of friends around them and explored issues and problems. The key idea was that ten men could generate perspectives which may escape the attention or focus of any one man — even a genius like Thomas Edison. Napoleon Hill wrote about this idea in his now classic Think and Grow Rich more than 75 years ago — he called such groups mastermind groups. Throughout history, many a famous character has attributed their success to membership in such groups. Today organizations such as the Entrepreneurs' Organization (EO), Vistage, and the Young Presidents’ Organization (YPO) have thousands of members who are furthering their success through the power of a mastermind group. It may well be that a mastermind group is just what President Trump needs. The question is will current politics and the media let him have one? Mastermind groups work well when they allow us to gain insights into our situation which we otherwise do not see. If we are in a context of trust and confidentiality, we can take advantage of the group's collective ability to "see things differently." The resulting insights empower us to make different choices and to create a different outcome. What we are doing in a mastermind group is finding a way to see past our own cognitive limits. It seems highly unlikely that the President or his inner circle would acknowledge that they too have cognitive limits. It seems equally unlikely that those coming from very different perspectives than the President would be willing to participate — especially if governed by tenets of trust and confidentiality. It seems even more unlikely that the current political climate would allow the President and such a group to maintain the confidentiality required. AMERICA NEEDS TO FIND A WAY TO GIVE PRESIDENT TRUMP SUCH A RESOURCE Donald Trump and his team are no different from the rest of us when it comes to cognitive abilities. Few of us actively acknowledge the limitations placed upon us as humans. We speak and write as if we have access to much more of the world than we really do.  Our minds dislike ambiguity and doubt. Instead, we have an ingrained desire to construct coherent narratives which leads us to seek confirming evidence, while disregarding information that refutes our prior view – a problem known as confirmation bias. What results is a confidence in our understanding which is greater than the circumstances warrant, and a further confidence in the simplifications we have chosen on which we then base our actions. We have seen both the White House and its political opponents demonstrate such misplaced confidence time and time again. What a mastermind group can do is help the President escape this morass. Nobel Prize-winning economist Daniel Kahneman tells us: “We are ruined by our own biases. When making decisions, we see what we want, ignore probabilities, and minimize risks that uproot our hopes.” When we simplify, we allow our biases to help determine the very reality we are creating. All humans have limited cognitive capabilities. We CANNOT process the complex interwoven infinite string of things that make up whatever it is that reality might be. At best, we can hold 3-9 ideas in our minds simultaneously. Most of us have lots of trouble with the idea that what matters may be one or two steps removed from what we are observing. We know we are limited in this way — but we ignore it. Fine for most of us — but dangerous for the President. The media’s insistence on ignoring this limitation only adds to the turmoil. Almost every one of us tends to speak as if we have access to something called “the truth.” Whatever access we have, however, is limited by the point above. We cannot process the whole truth. We can only process bits and pieces. The “truth” we are so sure we have access to is a narrative created by our minds to render the world somewhat coherent. Our mind’s goal is coherence NOT truth. Coherence is what fuels truthies. Coherence is what fuels the judgments being made by the President and his team. Coherence is what fuels the narratives told to us in the media. But, coherence is NOT truth. Coherence is about story telling and making sense. For every situation we find ourselves in, we pick out some aspects of what we are dealing with or encountering and using those 3-9 data points we tell ourselves a story. We then refine that story so that it “fits” into our current understanding of the world — an understanding which itself is the result of the years of prior story telling gone before and our immediate perception of the situation or context we find ourselves in. Our story of coherence is built upon those 3-9 data points, but we will tell the story as if it is based upon some “revealed truth” and as if it covers the “whole” of the situation instead of some part. In order to avoid exhaustion, we also rely on our prior stories to “explain” current situations. If one or more of our chosen data points lines up with a previously told narrative, it requires a lot less energy to just go with the existing story rather than try to tell a new one. (Which, by the way, is why it is so much easier just to tell “the truth” — there is no need to either come up with a new story or remember what story you may have told previously.) We allow these chosen data points to trigger some meaning in our heads, and we then rely on the triggered meaning, unless or until the prior narrative fails to render the present situation coherent. Triggers are often emotionally based, and, as a result, the meaning we derive requires both story-line coherence and emotional coherence with respect to our present situation. President Trump may be unique in that he allows us to see this process unfold in real time as he does whatever he may in the media and on-line, but what he is doing in testing and playing with a coherent story line we all do. Most of the time we and others operate by the least action principle: i.e., minimize the effort needed to satisfice our goal. I.e., its easy to rely on the initial stories we tell ourselves than make the effort to compose new ones. Unless we are made aware of the limitations which our original stories impose upon us, we will not recognize the high energy cost of staying with the original stories. Throughout this process, we ignore the simple fact that we are CHOOSING which of the infinite data points and observations available to us to pay attention to. We make that choice based upon our prior history, contexts, beliefs and based on our present surroundings, context, and situation. This statement needs repeating. We choose what we pay attention to, and then we weave our narrative around those choices. Different people encountering the very same situation are highly likely to make different choices of data points. Democrats, Republicans, liberals, conservatives, media pundits, readers all are highly likely to choose different data points to weave a story around. The situation may be the same but the stories told will be different. Each story will be coherent to its teller and to some audience. None of the stories will be whole. None of the stories will be “the truth.” But, every story is likely to have at least someone who believes it is the truth. In the simple fact that different people are highly likely to make different choices of data points lies the potential power of the mastermind group. Potential power becomes real power through careful facilitation and a safe, nurturing, confidential context. Thousands of CEO’s and other business executives test their limiting perspectives through the mechanism of a peer-to-peer advisory group. This is a group of 12-20 executives who meet regularly for the very purpose of encountering the perspectives of the others. The members of these groups use the insights of others to full advantage hoping to gain new insights into their own situations and issues. I would respectfully suggest that our President is in great need of such a group to supplant the advice he is receiving from his chosen group of similar thinkers. Our understanding will always be based, in part on the present context as we encounter it. (Note, by definition, abstract definitions and arbitrary labels are meant to be context free.) The more insight and self-limitation that become evident to us through the group dialogue, the greater the opportunity for us to choose a different context. Because we can only pay attention to a limited number of data points, those we pay attention to will determine our context; context always matters. The power of a mastermind group for the President will come in allowing him to see that there exist other data points for him to grab hold of and weave a story around. The mastermind group can act as a counterweight to the groupthink which is only too natural in any White House, Trump’s being no exception. President Trump dislikes complexity (as do most of us). Yet we live in a complex world. The President’s staff and advisors work hard to accommodate the President’s desires. Each of us, in order to simplify any context we are dealing with, tends to hide processes which allow inputs to become outputs and treat them as a black box. Hiding processes inside black boxes allows outputs (the end of a process) to be treated as already existing things rather than yet to come into existence potentialities. Often those things do not yet exist. At the presidential level it is all too common for the staff to hide many things from the President in the form of simplifications, labels, and black boxes. They can create more possibilities for action by explicitly recognizing when a black box is being used, and so that the President and his advisors can ask questions in an effort to at least partially reveal those hidden processes. The key strength of the mastermind group dialogue is found in the questions fellow members ask as they attempt to understand issues and problems. President Trump needs people around him who are empowered to ask those very questions. Cognitive scientists, cyberneticians, and complex systems people know that possibilities are limited by affordances (i.e., only those possibilities that are immediately adjacent (available) to a current situation are capable being enacted). What this means is that choices become available as possibilities only when we recognize them as such – an unattended-to choice is incapable of being acted upon. While possibilities may be limited by adjacency, the President needs to think strategically and have access to staff who can bridge the gap between the adjacent possible and strategic intent. Most presidents before Trump have focused on strategy — Trump seems to be always focused on the adjacent possible. This shift in focus creates another potential contribution of the mastermind group process — namely creating more perspectives and more insights into first surfacing adjacent and available possible actions and then linking those possibilities with strategic goals and intentions. When these linkages are articulated by only those who have already bought into the singular perspective of executive group think there is a grave danger that meaningful and important potentially adjacent and available actions get overlooked or prematurely discounted. It is obvious to everyone that there exists a major dichotomy between the Trump insider’s perspective and the Democrat’s and media’s perspectives. The two talk past each other almost continuously. What America needs is for the Trump administration to be able to capitalize on the divergence and use it to generate new perspectives, new insights, and new possibilities for action. Henry Ford and Thomas Edison used a mastermind group for this purpose. More than 60,000 CEO’s (the members of EO, Vistage, and YPO) use existing groups for this purpose to help them run their organizations. Donald Trump needs a mastermind group. America needs President Trump to have one. So I ask — volunteers? -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

22 мая, 09:00

Рука рынка: судьба компаний из индекса Доу — Джонса 1896 года

Изначально в состав одного из самых известных биржевых индикаторов входило 12 компаний вместо нынешних 30. И только одна из них сохраняет свое место. Что же произошло с остальными столпами американской экономики конца XIX века?

07 мая, 15:00

Picstory: Цветная фотография австралийских коммандос времён войны

Генерал-лейтенант пехоты Антон Достлер перед расстрелом (1945 год) Альберт Эйнштейн (1929 год) Освобождённые узники концлагеря Вёббелин (1945 год) Томас Эдисон (1921 год) Элвис Пресли с супругой и дочерью (1968 год) Герман Геринг на Нюрнбергском процессе (1946 год) Другие picstory — здесь.

04 мая, 11:41

Фридрих Шиллер: живи и давай жить другим

В Геологическом природном парке города Марианские Лазни в Чехии находится символическое кладбище местных жителей - солдат, погибших в Первой Мировой войне. На кладбище нет ни одной могилы, ни одного настоящего захоронения.

01 мая, 21:37

The History of Tungsten, the Strongest Natural Metal on Earth

Though we now know tungsten as the strongest naturally-occurring metal, it wasn't discovered until late in the 18th century. Here's the history of tungsten. The post The History of Tungsten, the Strongest Natural Metal on Earth appeared first on Visual Capitalist.

28 апреля, 11:00

White Tears by Hari Kunzru review – a satire of cultural appropriation

In a noir-tinged thriller, New York hipsters exploiting black music are haunted by the spirit of the bluesThe phonograph, Thomas Edison wrote in 1888, “knows more about us than we know ourselves. It retains the memory of many things which we forget, even though we have said them”. For the American inventor, who would later secretly fund the electric chair, phonography had the capacity to become an educational tool and to exert “a decidedly moral influence” on society. It is the potential of 78rpm discs to store repressed memories, as well as to bring them into a destabilised present, that Hari Kunzru explores in his fifth novel White Tears.Set in modern-day New York, a gentrifying retropolis where hirsute young men dress as “hobos and mountain men and Pony Express riders”, it tracks the relationship between two white arts college graduates. Seth is a self-proclaimed “weird kid” who had a troubled adolescence and is now a “sonic geologist” searching for the hidden sounds that lurk beneath the city’s honking streets, while Carter Wallace is the popular and cosmopolitan trust-fund son of a Bush-supporting Republican donor. For Carter the best music was made in the past and by black people. He’s obsessed with vintage gear, vinyl records, prewar blues. Continue reading...

27 апреля, 22:51

U.S. Admiral: North Korean Nuclear Threat a Matter Of When, Not If

Ryan Pickrell Security, Asia North Korea is testing missiles with increased frequency, and even in failure, its program advances. A U.S. admiral said Thursday the situation in Korea is becoming increasingly dangerous as the North moves to advance its weapons program and develop a long-range nuclear missile. “The crisis on the Korean Peninsula is real,” Admiral Harry Harris, the head of U.S. Pacific Command, testified at a Senate Armed Services Committee hearing Thursday, adding, “It’s the worst I have ever seen.” Pyongyang’s aggressive rhetoric is increasingly backed up by advancements in its weapons program, which include ballistic missiles of various ranges, nuclear bombs, chemical and biological weapons, and conventional systems, such as heavy artillery. Harris told the senators that there is no doubt in his mind that Kim Jong Un’s ultimate ambition is to develop a nuclear-armed intercontinental ballistic missile capable of striking U.S. targets. (This first appeared on The Daily Caller News Foundation’s website here.) “There is some doubt or questions within the intelligence community whether he has the capability today or whether he will soon have that capability,” Harris explained. “But, I have to assume that he has it … We have to assume the capability is real. We know what his intentions are, and he’s moving towards them.” “So, it’s not a matter of whether, it’s a matter of when?” Arizona Senator John McCain asked the admiral. “It is clearly a matter of when,” Harris responded, “Thomas Edison tried a thousand times before he got the light bulb to work. Kim Jong Un is going to continue to try until he gets his ICBMs to work.” Read full article

22 апреля, 19:00

Ложные истины, которые нам внушили

Истина не перестаёт существовать от того, что её игнорируютВ 1914 году великий изобретатель Томас Эдисон перенёс сокрушительный удар. Вся его лаборатория сгорела дотла, пропали результаты нескольких лет его работы. Газеты описывали ситуацию как «худшее, что случалось в жизни Эдисона».Но это была ложь!Эдисон смотрел на произошедшее вовсе не так, как все. Вместо этого, изобретатель решил, что это обстоятельство даёт ему блестящую возможность восстановить и заново пересмотреть большую часть его текущей работы. Говорили, что на самом деле Эдисон вскоре пожара сказал: «Слава богу, сгорели все наши ошибки. Теперь мы можем начать с чистого листа». И это было именно то, чем он занялся вместе со своей командой.Подумайте о том, как это соотносится с вашей жизнью. Сколько раз вы слышали, что это конец, когда на самом деле это было началом? Сколько раз вы ставили крест на своих потаённых надеждах?Сегодня я призываю вас уподобиться тем нашим студентам, которым мы помогли за последнее десятилетие, и бросить вызов той лжи, которой вы подпитывались на протяжении многих лет. И начнём мы с пяти наиболее распространённых обманов.1. Нужно сразу делать правильный выбор и никогда от него не отказываться.Мысль о том, что нужно с самого начала делать правильный выбор буквально впечатана в систему образования нашего общества. Мы посылаем наших детей в университет, когда им исполняется 17 или 18 лет, но при этом говорим, чтобы они выбрали тот путь, следуя которому они будут счастливы в течение следующих 40 лет. Я помню, как думал про себя: «А вдруг мой выбор окажется неправильным?» И именно так и оказалось, причём не один раз.Испытав на протяжении многих лет и неудачи, и трудности, благодаря личному опыту я узнал правду: вы можете изменить свой жизненный путь в любой момент, когда вы этого захотите. Да, начать с начала можно всегда, и это часто оказывается прекрасным. Конечно, это не бывает лёгким, но никто не посвящает всю свою жизнь той карьере, которую он наивно выбрал в подростковом возрасте. И никто не держится за то, что ему не подходит.Правда заключается в том, что нельзя выиграть в шахматы, делая только ходы вперёд; иногда, чтобы поставить себя в более выигрышное положение, вы должны и отступать. И это прекрасная метафора для жизни. И есть три маленьких слова, которые могут освободить вас от ваших прошлых ошибок и сожалений. Это слова: «Сделайте это сейчас...»Итак ... что вы должны сделать сейчас?Что-нибудь. Что-то небольшое. До тех пор, пока вы не прекратите по-прежнему сидеть в своём кресле, вы будете привязаны к той судьбе, которую не считаете своей. Если вы где-то запутались, начните сначала. Попробуйте что-нибудь другое. Встаньте и что-нибудь сделайте!Попробуйте немного меньше фокусироваться на будущем и немного больше сосредоточиться на том, что вы можете сделать сейчас, и что в любом случае принесёт вам пользу. Читайте. Пишите. Учитесь и практикуйте полезные навыки. Проверяйте свои навыки и идеи. Будьте предприимчивыми и живите реальными событиями. Развивайте здоровые отношения. Эти усилия помогут в любом случае, независимо от того, какие возможности предоставит вам будущее.Итог: когда жизнь идёт не так, как планировалось, дышите спокойно и помните, что жизнь богата своей непредсказуемостью. Иногда вы должны просто принять тот факт, что обстоятельства уже никогда не будут теми же, что и раньше, и что окончание чего-то одного – это всегда начало другого.2. Дискомфорт является нежелательным. Дискомфорт является формой боли, но это не глубокая боль, это лёгкое неудобство. Это чувство, которое вы получаете, когда вы вступаете за пределы зоны комфорта. В головах многих людей, например, засела мысль, что физические упражнения – это дискомфорт, поэтому они не занимаются ими. Употребление шпината и салата тоже приносит дискомфорт.На самом деле мы должны понять, что большинство форм дискомфорта в реальности помогают нам становиться сильнее и умнее. Тем не менее, многие из нас были воспитаны очень любящими родителями, которые постарались сделать наше детство как можно более комфортным. В результате мы выросли с подсознательным чувством, что нам не нужен дискомфорт в нашей жизни, и мы постоянно его избегаем.В итоге мы застреваем в изнурительном цикле. Давайте в качестве примера рассмотрим диеты и физические упражнения...• Прежде всего, из-за того, что здоровая пища и упражнения приносят нам дискомфорт, мы теряем здоровье. Вместо упражнений мы выбираем «комфортную» еду и бессмысленные телепередачи.• Но плохое здоровье тоже вызывает дискомфорт, поэтому мы стремимся отвлечь себя от мыслей о наших нездоровых телах. С этой целью мы едим ещё больше нездоровой пищи и ещё больше занимаем себя нездоровыми развлечениями, мы ходим по магазинам, чтобы купить вещи, которые в действительности мы не хотим и в которых не нуждаемся. И наш дискомфорт только растёт.Удивительно, но простой акт ежедневного принятия небольшой дозы дискомфорта может решить большинство наших проблем и в долгосрочной перспективе сделать нас намного счастливее, здоровее и сильнее. По правде говоря, в мире нет ни одного человека, способного безропотно переносить все удары, которые преподносит жизнь. Мы поступаем не так. Мы расстраиваемся, грустим, спотыкаемся и иногда падаем. Потому что это часть жизни, и это тоже дискомфорт. Мы познаём его и со временем учимся адаптироваться к нему. Это то, что в конечном итоге формирует в нас личность.Если вы сидите в изоляции и не можете найти выход из темноты, помните, что это похоже на тот кокон, где у гусеницы вырастают крылья. 3. Горе – это бремя, которое со временем нас опустошает.Возможно, вы слышали, что длительная печаль подрывает здоровье. Я говорю это, потому что меня этому учили ещё тогда, когда я был подростком. В автомобильной аварии погиб мой близкий друг. Сначала все сочувствовали моим слезам, но шли недели и месяцы, и я всё чаще говорил себе, что пришло время забыть. Я помню, кто-то говорил мне: «Слёзы в этом деле не помогут». Но это неправда. Мне необходимо было выплакаться. Слёзы медленно поливали семена моего выздоровления. И я выздоровел, и стал гораздо сильнее, добрее и мудрее, чем я был когда-либо прежде.Десять лет спустя жизнь ещё дважды преподносила мне этот урок: первый раз – когда мы с Эйнджел пережили смерть её старшего брата Тодда, покончившего самоубийством, второй – когда всего через месяц умер от астмы наш общий лучший друг Джош.Через горе потери любимых людей я получил дар осознания... осознания того, что каждый из нас потеряет кого-то, кого мы любим, и что эта реальность является необходимостью.Будучи людьми, мы часто встречаемся с горем, и это помогает нам оставаться людьми. Например, Эйнджел сказала мне однажды: «Мой брат ещё не раз умрёт на протяжении моей оставшейся жизни, но всё нормально – это делает меня ближе к нему». Таким способом Эйнджел напомнила мне, что горе не проходит бесследно. Шаг за шагом, вздох за вздохом, оно становится частью нас. И оно становится нашей здоровой частью.Это похоже на перелом лодыжки, который всегда начинает болеть, когда вы танцуете, но вы всё равно продолжаете танцевать, хотя и слегка прихрамывая.4. Всё, что мы испытываем в жизни лично – реальность.В молодом возрасте мы часто сомневаемся в тех историях и слухах, которые слышим от других людей, но мы всегда уверены в том, что лично видим, слышим или осязаем. Другими словами, если мы видим это своими глазами, слышим своими ушами или трогаем нашими собственными руками, то это безусловная правда. Но, хотя это предположение может показаться логичным, это не всегда так.Все люди ведут какие-то свои внутренние диалоги, имеют свои мысли, и это оказывает большое влияние на то, как мы интерпретируем реальные события в жизни. Мы подсознательно смотрим на вещи в соответствии с нашими внутренними чувствами, а это значит, что то, что мы видим, слышим или чувствуем – не всегда то же самое, что есть в реальности. Это одна из основных причин, почему несколько разных людей могут увидеть одно и то же событие совершенно по-разному. Каждый из нас накладывает на общий взгляд свою уникальную историю – свой внутренний диалог – и это меняет наши ощущения, поэтому каждый из нас имеет немного другое представление о том, что только что произошло. И иногда эта небольшая разница делает все различия в мире.Перспектива есть всё!В некотором смысле, истории, которые мы рассказываем, сами сужают нашу перспективу. Когда мы рассказываем о каком-то событии, мы говорим о том, что видели лично. Это явление напоминает мне старую притчу, в которой группа слепых мужчин решила потрогать слона, чтобы узнать, что он из себя представляет. Каждый из них трогал разные части – ногу, туловище, хобот или бивень. Когда они потом стали описывать слона, их рассказы были совершенно разными.Нечто подобное происходит и с нами. Кто-то считает, что у него совершенно разбито сердце. Некоторые из нас потеряли своих родителей, братьев, сестёр или детей в результате несчастного случая или болезни. Кто-то имел дело с неверностью. Кого-то уволили с работы. Некоторые из нас подверглись дискриминации из-за нашего пола или расы. И когда мы сталкиваемся с каким-то новым событием, которое пробуждает в нас болезненные воспоминания, мы интерпретируем его в соответствии со своим прошлым негативным опытом, и это сужает наш взгляд.Пусть это будет звонок для вас! В следующий раз, когда вы почувствуете в себе эмоциональную борьбу, спросите себя:• Как бы я рассказал об этом событии?• Могу ли я быть абсолютно уверен, что мой рассказ правдив?• Как я чувствую себя, когда рассказываю о произошедшем?• Можно ли как-то иначе рассказать о произошедшем?Дайте себе возможность взглянуть шире, обдумайте всё более внимательно. И не держите в голове заранее ответ, что было правильным, а что нет.5. С вредными привычками очень трудно расстаться. Для большинства из нас (например, для тех, кто не справляется с клинической депрессией), изменение наших привычек является простым процессом. Люди, которые говорят, что это не так, обычно просто ищут отговорки. Они всегда хотят, чтобы задача стала на 100% легче, независимо от того, насколько легка она уже сейчас. Всегда легче ничего не делать, чем делать хоть что-то. Всегда легче жаловаться, а не действовать. Иногда это бывает неприятно, но это стоит делать. Стоит напоминать себе, что изменение привычек – это только вопрос желания. Просто вспомните свои действия и замените одно маленькое действие другим.Почему вы делаете то, что вы делаете?Коллективный ответ на этот вопрос прост:Как и большинство других людей, вы не знаете, как справиться со стрессом и скукой здоровым и эффективным способом. Да, большинство из ваших вредных привычек формируются как способ борьбы со стрессом и скукой – вы уходите от реальности вместо того, чтобы принять её. И эти привычки сформировались не в одно мгновение, значит, и уходить они будут не сразу. Вы их приобрели благодаря повторным действиям, и единственный способ изменить их лежит также через повторение – делайте небольшие, простые, постепенные сдвиги.Для начала, давайте посмотрим на пять чрезвычайно распространенных вредных привычек: • Бессмысленная трата времени• Нездоровое питание• Просмотр телепередач или игры в видеоигры в течение нескольких часов в день• Постоянные походы по магазинам за вещами, которые вам не нужны• Общая пассивность и отсутствие физических упражненийА вот некоторые новые привычки, которые вы можете использовать, чтобы постепенно заменить их:• Возьмите ситуацию под контроль, начните с первых, маленьких шажков, которые не потребуют от вас напряжения• Начните употреблять ту здоровую пищу, которая вам действительно нравиться• Проводите больше времени, играя с членами семьи или друзьями• Когда вам скучно – танцуйте, играйте на музыкальном инструменте, читайте, пишите или занимайтесь тем делом, которое доставляет вам удовольствие• Прогулки, пробежки, походы, велосипед или плаваниеЗатем, как только ваш мозг свыкнется с мыслью, что вы готовы к изменениям в своей жизни, просто следуйте этим простым шагам: 1. Выберите одну новую привычку и начинайте её придерживаться совсем понемногу – всего пять минут в день.2. Инициируйте свою социальную ответственность через Facebook, Instagram и так далее. Расскажите о тех небольших изменениях, которые вы делаете, а затем попросите кого-нибудь, чтобы он регулярно проверял вас (желательно ежедневно), чтобы убедиться, что вы на верном пути.3. Определите для себя ключевые моменты – например, момент, когда вы входите в дом после работы – и затем выполняйте свою новую привычку каждый раз, когда этот момент наступает.4. Цените свою новую привычку, отслеживайте те маленькие кусочки прогресса, которые появятся – например, просто ставьте галочку в календаре каждый раз, когда вы завершите свои занятия; постройте визуальную цепочку и следите, чтобы она не прерывалась.5. После того как вы перестанете ощущать дискомфорт от своих пяти минут в день, увеличивайте время: сначала до семи минут в день, потом до десяти минут, и так далее.В действительности это всё, что от вас требуется – по крайней мере, на базовом уровне. Так постарайтесь не тратить своё время и энергию на сопротивление изменениям в вашей жизни. Вместо этого, потратьте своё время и энергию на то, чтобы начать приобретать новую привычку, одно действие в день, один маленький шажок за один раз.Давайте вернёмся к тому, с чего мы начали эту статью......ещё раз зададим эти вопросы:Сколько раз вы слышали, что это конец, когда на самом деле это было началом?Сколько раз вы ставили крест на своих потаённых надеждах?Сколько раз в молодые годы вы слышали от людей ложь, которую Эдисон в свои трудные дни назвал бы блефом? Задумайтесь на мгновение.Напомните себе, что истина не перестаёт существовать от того, что её игнорируют.Когда истина игнорируется, сознательно или подсознательно, это только усложняет вашу жизнь! И нет абсолютно никаких причин это делать. Нет никаких оснований, чтобы обременять себя старой ложью и полуправдой.Смотрите правде в глаза, говорите правду, и живите по правде – это невероятно важно, всегда!Ваш ход…Marc Chernoffотсюда

15 апреля, 14:30

Паранормальные технологии: как дозвониться призраку

С конца XIX века до Второй мировой войны новые технологии — электричество, беспроводной телеграф, радио — воспринимали как долгожданное средство, способное наладить надёжную связь с миром духов. Аппараты для этой цели изобретали и испытывали самые разные инженеры, начиная от Эдисона и заканчивая малоизвестными датчанами и немцами. Незримые волны В XIX родились и развивались две новаторские техники общения на расстоянии — телеграф и спиритизм. Неудивительно, что успех электрического "контакта" с индивидами в других странах и континентах повлиял на то, как спиритисты воспринимали свои (безусловно, спорные) средства коммуникации с миром мёртвых. Считалось, что невидимый канал связи медиума с призраками работал по принципу электрического — как "небесный" или "духовный" телеграф. Идея того, что сообщения из иного мира придут в форме постукивания по столам и тарелкам, в свете азбуки Морзе казалась вполне убедительной. Наконец, способность впадающего в транс медиума записывать сообщения от мёртвых назвали автоматическим письмом — по аналогии с многочисленными автоматическими передаточными аппаратами. Экспериментальное обнаружение электромагнитных волн в 1888 году и разработка радиотелеграфа вселила новые надежды найти научное объяснение паранормальным явлениям. Беспроводной телеграф, а затем и телефонная связь впервые позволили людям разговаривать на расстоянии и наполнили эфир "голосами", которые ловил правильно настроенный приёмник. Эти технологические новинки придали новую убедительность оккультным идеям о коммуникации с бесплотным разумом (призраками). Кроме того, "призрачное" присутствие далёких людей, обеспечиваемое радио и телеграфом, заставляло очень многих всерьёз думать, что приборами управляют духи умерших. Любопытно, что надежды найти духов с помощью радио и телеграфа появились в тот момент, когда рухнул проект спиритической фотографии — ещё одна мощная попытка использовать новейшую технологию для освоения неведомого. Энтузиасты указывали на пятна, "ауру" или даже чёткие образы духов, невидимых невооружённым глазом, но проявляющихся на фотографиях. Однако по итогам нескольких экспертиз выяснилось, что такие снимки получались или в результате откровенного жульничества, или из-за дефектов проявителя. И те — очень многочисленные — жители Европы и Америки, кто верил в реальность призраков и других оккультных явлений, вынуждены были отказаться от технологий и вновь опереться на ненадёжных посредников (медиумов) в общении с "миром иным". Эфир — особое пространство между двух миров Пока не изобрели радио! Эта технология оказалась безумно популярной: в десятках журналов по науке и технике учёные, инженеры, журналисты и самоучки обсуждали, как принимать радиосигналы с других планет, можно ли сконструировать аппаратуру для чтения мыслей и как передавать электричество по радиоволнам. Восторг перед безграничными возможностями техники в освоении неведомого читается на каждой странице Electrical Experimenter — научно-популярного журнала, который в 1913 году запустил Хьюго Гернсбек — изобретатель, бизнесмен и редактор первого в мире журнала научной фантастики. Гернсбек не просто публиковал завлекательные статьи на тему телепатии и спиритизма. В 1917 году он представил проект своего собственного "мыслезаписывающего устройства". Вдохновлённый положительными отзывами самого Николы Теслы на идею записывать мысли техническими средствами, Гернсбек выражал полную уверенность, что работающий мозг выделяет особую физическую энергию, которую как-то можно уловить и тем самым поставить телепатию на научную основу. Прототип устройства включал в себя "аудион" (аппарат, улавливающий и амплифицирующий (усиливающий) "мысленные волны" мозга) и ондулятор с сифонной подачей чернил, вычерчивающий волны на бумажных лентах. Уверенность Гернсбека и весьма серьёзных читателей его журнала в технологизации телепатии опиралась на всё более наукообразный язык, которым пользовались приверженцы спиритизма и других форм оккультизма в начале ХХ века. Как говорилось выше, сногсшибательный успех телеграфа и радио укрепил позиции спиритистов, давно настаивавших на возможности "коммуникации на расстоянии". В 1890-е годы после экспериментов Герца с электрическими волнами, открытия рентгеновского излучения и опытов Маркони с радиотелеграфом Уильям Крукс — крупный британский химик, открывший таллий и впервые получивший гелий в лабораторных условиях, — представил публике гипотезу, согласно которой мозг издаёт и принимает вибрации в эфире, которые каким-то образом переносят мысли и образы. Именно это и является физической основой телепатии. Гипотезу Крукса приняли скептически как физики, так и оккультисты. Авторы технического издания The Electrician иронически писали в 1893 году, что "теперь надо говорить о фокусном расстоянии слухов или волновых флуктуациях саркастических замечаний". Спиритисты же требовали сначала передать по "волнам мозга" хоть одну мысль или картинку в ходе эксперимента — иначе гипотезе Крукса веры нет. Ещё один крупный британский физик (оптика и электротехника), Уильям Барретт, также интересующийся паранормальными явлениями, чётко разделил телеграф и телепатию. "Волны" последней не ослабевают в зависимости от расстояния между приёмником и передатчиком, представляют собой сильные и точные образы того, что передаётся, на их передачу не тратится физическая энергия, наконец, они принимаются далеко не везде, а только некоторыми "живыми приёмниками". При этом и Барретт, и его ещё более известный коллега Оливер Лодж (один из изобретателей радио, который в годы Первой мировой написал книгу о спиритических контактах со своим погибшим на фронте сыном) продолжали сравнивать телепатическую и радиосвязь — хотя бы на уровне метафор. Вплоть до своей кончины в 1940 году Лодж защищал идею всепроникающего эфира — особого пространства, где видимая материя Вселенной (и разного рода волны в ней) смыкается с невидимым миром сознания, души и духа. Лодж, признанный отец радиотелеграфии, изобретатель радиоприёмника, электродинамического громкоговорителя и электрической свечи зажигания, заявлял, что любое наше воздействие на материю проходит через посредство эфира. Эта среда, свободная от несовершенства эмпирически наблюдаемой материи (трения, радиоактивного распада и так далее), может бесконечно долго хранить черты души и духа даже после смерти тела — эфир гарантирует, по мнению Лоджа, жизнь после смерти и общение с призраками. Духофон, динамистограф и другие "Эфир и реальность", бестселлер Лоджа 1925 года, вдохновил многих радиолюбителей строить приборы для связи с миром мёртвых. Более того, в 20-е и 30-е годы в научно-технических журналах (Electrical Experimenter, English Mechanics, Popular Radio, Wireless World) и оккультных изданиях (Light, Occult Review) печатались одни и те же авторы. Фанаты радиосвязи увлекались спиритизмом, а оккультисты всегда были готовы проводить эксперименты с радиоволнами и электричеством, чтобы наконец "поймать" духов. Конечно, занимались в этих журналах и разоблачением паранормальных явлений. Так, известный иллюзионист Гарри Гудини написал в Popular Radio статью о том, как голоса "духов" из труб и других неодушевлённых объектов получались благодаря спрятанным там приёмным контурам, передающим голос сообщника мага, говорящего в микрофон в соседней комнате. Но в том же номере Popular Radio журналист Хереуорд Кэррингтон уверял читателей, что фотографии мыслей и эмоций, которые сделал французский психиатр Ипполит Барадюк, говорят о том, что деятельность сознания воздействует на эфир и создаёт ощутимые колебания. И тот же Кэррингтон рассказал читателям о "детекторе призраков", который в 1916 году спроектировали голландские изобретатели Дж. Матла и Г. Цаалберг ван Цельст. Следуя инструкциям самих духов, они построили "динамистограф" — электромеханическое печатающее устройство с элементами проводного и беспроводного телеграфа. Главной деталью прибора был ключ, печатающий буквы и сделанный настолько чувствительным, чтобы реагировать на мельчайшие колебания, вызываемые якобы духами. О конкретных результатах общения с призраками журналист, к сожалению, умолчал. При этом динамистограф казался экспертам более надёжным и "объективным" аппаратом, чем, например, "духовный телеграф" Дэвида Уилсона (1915 год). Прибор был сделан из множества осцилляторов, аккумуляторов, телефонного приёмника, куска радия и таинственного "металлического передатчика". Изобретатель анонсировал его как "телеграфную систему для связи между мирами", способную обходиться без людей-посредников (медиумов). Однако въедливые зрители, наблюдавшие за работой аппарата, обратили внимание, что он работает только в присутствии Уилсона, который каким-то образом влияет на запись "посланий". После серии экспериментов сам изобретатель признал своё "ментальное воздействие", после чего о нём никто больше не слышал. Но уже в 20-е годы сам Томас Эдисон занялся постройкой прибора для научно обоснованного общения с призраками — духофон. К сожалению, никаких технических подробностей не сохранилось, мы не знаем, насколько великий изобретатель (убеждённый в существовании призраков и их разговорчивости) продвинулся на этом пути. Но его статьи и интервью в научно-популярном журнале Scientific American вдохновили Квентина Крауфёрда и Сайрила Фроста, отставных британских офицеров и электротехников, запатентовать в 1929 году устройство для радиосвязи без антенн. Через четыре года Крауфёрд начал конструировать ещё более совершенный радиоприёмник, способный "засечь" волны с того света, — но, как водится, потом больше ничего не говорил о своём плане. Нейротехнологии: новая надежда Провал этих проектов привёл к тому, что к началу 1930-х оккультисты и радиолюбители разочаровались друг в друге. Ранние надежды на чёткое сходство электрических и паранормальных явлений не оправдались. Парапсихологи отказались от языка физики и перешли на язык психофизиологии, пытаясь нащупать объективную основу экстрасенсорных способностей через лабораторные эксперименты с людьми, а не с приборами. Но роман оккультизма и новых технологий так легко не закончился. Уже в годы Второй мировой войны на волне молниеносного развития электроники всё тот же неутомимый популяризатор и фантаст Хьюго Гернсбек предсказывает "эру суперэлектроники", которая позволит людям усилить свои способности — как обычные, так и экстрасенсорные. В 1950–70-е годы на страницах научно-технических журналов обсуждаются проекты электронных устройств для обнаружения призраков — хотя и не так часто, как в межвоенную эпоху.  Наконец, уже сейчас, в 2010-е годы, успехи нейрофизиологических опытов визуализации происходящих в мозге процессов и передача отдельных ощущений от одного мозга крысы к другому заставили футуристов снова радостно восклицать — телепатия не за горами, осталось только сконструировать нанотехнологические имплантаты для передачи мыслей! Но, как и век назад, все эти надежды будут беспощадно растоптаны объективной реальностью...

Выбор редакции
12 апреля, 16:29

Генри Форд - великий американский промышленник и изобретатель

70 лет назад, 7 апреля 1947 года, ушел из жизни один из величайших промышленников нашей планеты - Генри Форд. Он конечно же не был первым, кто применил конвейер на производстве. Но именно Форд впервые использовал его для ускорения процесса производства автомобилей.

11 апреля, 14:52

Привычки Которые Снижают и Повышают Наш IQ

Если верить ученым, все, начиная от информационных технологий, и заканчивая пристрастиями в еде, влияет на интеллектуальный уровень человека. Но вот что интересно, если в 30-х годах прошлого столетия уровень IQ человечества достиг своего пика благодаря улучшению условий жизни, качественному образованию и здоровому питанию, то сегодня, в продвинутом XXI веке интеллект человечества снизился на несколько пунктов! Получается, что в век стремительного развития информационных технологий, во время активного освоения космоса и изучения человеческого организма на молекулярном уровне, человек становится только глупее! По словам исследователей, всему виной вредные привычки, которых в современном мире стало чрезвычайно много. Давайте вместе изучим вредные пристрастия, негативно влияющие на наш интеллект, а также узнаем о привычках, которые повышают IQ.

06 апреля, 12:08

General Electric собралась продать подразделение по выпуску лампочек за $500 млн

Американский многопрофильный концерн General Electric, основанный изобретателем лампы накаливания Томасом Эдисоном, планирует продать подразделение по производству осветительных приборов, пишет The Wall Street Journal со ссылкой на информированные источники.

31 марта, 12:32

Мнения: Лев Пирогов: Вы не идиот, вы эволюционируете

Учителя и детские психологи говорят, что сегодняшние дети демонстрируют небывало высокий показатель так называемой психологической неготовности к школе. А, может, школа не готова? Сколько детских жизней должно быть перековеркано, пока система сменит курс? Сейчас я расскажу, почему наша система образования зубами держится за ЕГЭ и тестовую систему проверки знаний, которую не ругают только те, кто получает за ее разработку зарплату.  Недавно попалась на глаза статья «Клиповое мышление – это не катастрофа». Захотелось добавить к ней пару слов. Мне кажется, это не менее важно, чем Трамп, Навальный и Украина. (Хотя о чем я, помилуйте, какой Трамп? Когда это было?) Ну, тем более.  Четыре миллиона лет назад человек  (будущий человек) встал на задние лапы. Еще через миллион лет он взял в переднюю лапу камень. Еще через миллион у него начала появляться речь. Через полмиллиона – научился пользоваться огнем, а шесть тысяч лет назад изобрел колесо. Все это называется эволюцией. Австралопитек вполне мог бы считать себя венцом творения и жить так, будто эволюция на нем завершилась. (Примерно с таким ощущением мы живем сегодня.) А попробуйте взглянуть на нашу жизнь глазами австралопитека. Не лопнет ли голова? А если человечество просуществует еще миллион лет? Вряд ли нашего нынешнего сознания хватит для того, чтобы описать то, что будет. Школа-матушка, школа-захребетница (фото: Донат Сорокин/ТАСС) Не кажется ли вам, что «клиповое мышление» (оно же «пунктирное», оно же «многозадачное», оно же «кризис метанарратива», «нонселекция» и «разрушение иерархии» – на языке постмодернистов) – это показатель эволюции человека как вида? Прямо сегодня, прямо у нас на глазах у homo вновь оттопыривается большой палец и выдвигается вперед нижняя челюсть. Забавно, правда? Так или иначе, очевидно, что «клиповое мышление» повлечет за собой решительные изменения в нашем образе жизни. И кстати, что было раньше: человек взял в руку палку и от этого изменился, или человек изменился и от этого взял в руку палку?  Иначе говоря, феномен «клипового мышления» возник из-за того, что появился интернет, или интернет стал весомым фактором цивилизации благодаря тому, что у нас начало развиваться «клиповое мышление»? Понятно, что «как-то оно там вместе все происходит», и все же позвольте напомнить, что манера непрерывно переключать дистанционным пультом телевизионные каналы (даже термин такой был – «зэппинг») появилась раньше интернета. Можно сказать, что не будь пульта и кучи каналов, не было бы и зэппинга. Ну, тогда другой пример. В моем детстве была всего одна программа телевидения (номинально две, но по второй показывали сетку настройки). Поэтому я много читал. И помню, как мою бабушку раздражало, что у меня одновременно открыты две, три, четыре книги. Я читал их вперемешку. Почитал одну, бросил, взял другую. А у вас так было? Это же клиповое сознание в чистом виде. Без всяких «электронных носителей информации». Учителя и детские психологи говорят, что сегодняшние дети демонстрируют небывало высокий показатель так называемой психологической неготовности к школе. Это означает: не способны слушать и слушаться учителя, не могут отсидеть спокойно тридцать минут урока, плохо усваивают материал и так далее. Ах-ах-ах, – говорим мы, – ужасный век, ужасные сердца! Это все телевиденье (интернет, видеоигры) виноваты! А что если это не дети «психологически не готовы», а школа не готова к тому, что дети, как и все человечество, существенно изменились? И прежними, как во времена Ушинского и Песталоцци, уже не будут?.. Сколько детских жизней должно быть перековеркано, пока система сменит курс? И скольких талантливых, полезных для общества, выдающихся людей мы лишимся из-за того, что в детстве их приучили к мысли, что они балбесы и хулиганы? Известная тема – «гениальный троечник». Пушкин был вторым с конца по успеваемости в Лицее, Томаса Эдисона выперли из первого класса «за безнадежную тупость», Циолковский во втором классе оставался на второй год, а после третьего был исключен, Эйнштейн тоже… Но то гении и везунчики. А у кого характер послабее или не повезло? Будучи редактором детского журнала, я много общаюсь с детьми из разных школ и их родителями. Вкратце впечатления таковы: в государственных школах процветает террор, в частных царит «клиповое мышление». Сегодня на уроке математики строят графики функций, завтра повторяют сложение-вычитание. «Стихи про осень» на уроках литературы – вперемешку с «Рамаяной» и «Махабхаратой». Двоек (и вообще оценок) не ставят, родители в ужасе: «Детей ничему не учат». (Не бьет – значит, не любит.) Зато в частной школе очень трудно встретить матерящегося ребенка. Можно подумать, что я здесь агитирую за «платные образовательные услуги», – вовсе нет. Я сторонник социального государства, меня бесит необходимость платить за все, что в советской юности я привык получать бесплатно. Речь о другом. Недавно одна мама ребенка, учащегося в государственной школе, рассказывала: «Моему сыну ставят двойки, а я ему говорю: плюнь, не обращай на это внимания». Скажете, ужасная мама? А я скажу – молодец. Больше того скажу: не давайте своих детей в обиду школе. Школа в жизни вашего ребенка – не главное. Да, это звучит зябко, непривычно, скандально, но школа сама поставила себя в такие условия. Сама вытеснила себя на обочину нашей жизни. Единый госэкзамен – последний коготок, которым нынешняя школа зацепилась за существование. Не будь его – через пару лет все поймут, что всю эту свору министров-методистов и классных фельдфебелей нужно гнать пинками с довольствия. А так – без ЕГЭ не поступишь в институт, не приобретешь требующую высшего образования специальность, а кто раздает пропуски в институты? Школа-матушка, школа-захребетница.    Все сказанное является моей личной точкой зрения. Если вы видите происходящее с другой стороны, то и слава Богу. Время покажет. Теги:  ЕГЭ, образование, школа

30 марта, 17:48

Westinghouse files for bankruptcy

Who will see it through? THERE are few more storied innovators than Westinghouse. Founded in 1886, it is the company that brought electricity to the masses. When you plug in your toaster or flip your light switch, you have George Westinghouse’s alternating-current system to thank. In the 21st century the firm seemed poised to unleash a new revolution in nuclear energy. Its AP1000 pressurised water reactor was supposed to make nuclear plants simpler and cheaper to build, helping to jump-start projects in America and around the world. But those nuclear ambitions have gone awry. On March 29th the firm filed for Chapter 11 bankruptcy in New York. Its troubles have been a running sore at Toshiba, its Japanese parent, a headache for its creditors, and the latest bad tidings for a nuclear industry beset with problems. Toshiba was triumphant in 2006 when it paid $5.4bn for Westinghouse after a bidding war, beating out General Electric (founded by George Westinghouse’s archrival, Thomas Edison). Around the same time, Southern and SCANA, two big utilities based in Georgia and South Carolina, respectively, chose the AP1000 design for new...

25 марта, 10:01

Из копилки ЖЖ

Оригинал взят у rottenshworz в Викторианский интернет: взлёт и падениеКак ни странно, практически любые «революционные изменения» внесённые современным интернетом - лишь повтор той же самой истории, что и двести лет назад. Да-да, революция в бизнесе, новые типы преступлений, активная защита информации шифрами, отчаянная попытка государства регулировать весь этот бардак и даже новая техническая субкультура - всё это было в ходе 1800-ых.Как печатный станок в корне изменил отношение к информации в средневековье, так и телеграф оказался ни капли не меньшей информационной революцией.До его появления самой быстрой почтой оказывалась та, что везли на лошадях. Сообщения преодолевали жалкую сотню-другую километров в день при условии непрерывного снабжения гонца новыми лошадями каждые десять-двадцать километров. Помимо того, что это попросту разорительно, подумайте, каково же приходилось государственной власти?Военный поход занимал месяцы, а то и годы. Информация об исходе битв поступала с таким же запозданием. Единственный способ проконтролировать исполнение приказов - отправиться вместе с армией и разрулить проблему на местах. Нет головастых управленцев, и периферия моментально погружается в хаос, по которому, в лучшем случае, мечутся несколько «кризисных менеджеров» - если у государства есть хотя бы они.Но в 1791 году Клод Шапп и его братья изобретают «тахиграф». Ну, то есть, Шапп настаивает, что устройство должно быть названо именно так, но кто-то из его лучше подкованных в классических языках родичей исправляет название до более правильного.На свет появляется самый первый телеграф.Пока ещё семафорный. Появляется в довольно бурное и непростое время. Кругом бушует французская революция. Клоду везёт. Ему удаётся обойтись всего лишь двумя погромами и побегами от разъярённой толпы обеспокоенных граждан с факелами и вилами. Те почему-то решили, что телеграф используется для подачи сигналов проклятым роялистам.В 1793 году Клод успешно продаёт своё устройство Французскому Национальному Конвенту. Не в последнюю очередь потому, что его брат состоит в Ассамблее. Три семафора устанавливаются на расстоянии в двадцать миль - и передают сообщение за двенадцать минут. Быстрее любого существующего на тот момент транспорта!Принцип работы семафора крайне прост - суставчатые «лапы» сигнальной башни сгибаются в установленные позиции. На следующей башне за этим следят в телескоп.В августе 1794 линия связи «Париж-Лилль» из пятнадцати станций передаёт военное сообщение всего лишь за час после окончания успешной битвы. Начинается лихорадочное строительство новых семафорных линий.Император Наполеон Бонапарт видит работу семафорного телеграфа как непременный элемент успешной империи. Его заказы включают даже разработку системы, пригодной к связи через Ла-Манш. Прочие нации, разумеется, принимаются за строительство аналогичных линий связи, чтобы не оказаться в уязвимом положении. Ну и естественно затем, чтобы прочнее контролировать собственные провинции - Франция уже наглядно показала, насколько это становится проще и выгоднее.Семафор называют технологическим чудом эпохи (что совершенно корректно) и оптимистично полагают средством окончить любые войны (что, столь же традиционно, полная чушь).И нечего ржать, про интернет говорили то же самое!Разумеется, звучат предложения открыть услуги высокоскоростной связи для отправки сообщений широкой публики. Сам Клод хотел рассылать семафором цены на основные товары по всей Европе.Наполеон прихлопнул оба проекта... но согласился рассылать выигрышные номера государственной лотереи. Настолько затратный проект выглядел гораздо лучше, когда хотя бы частично покрывал расходы на содержание. Попутно решение ликвидировало мошенничество с лотереей.Разумеется, шарлатаны, патентные тролли и конкурирующие безумные изобретатели кинулись за своим кусочком славы и состояния Клода Шаппа. Непрерывный «обстрел» с их стороны поверг его в пучины депрессии и параноии. В 1805 году Шапп покончил с жизнью и был похоронен в могиле под надгробием с изображением телеграфного знака «Покой» (конец связи).Бронзовый памятник Шаппа уничтожили в годы нацистской оккупации Парижа.К 1830 большая часть западной Европы оказалась покрыта сетью телеграфных башен. Заказ британского правительства на улучшение качества связи породил настоящую «телеграфную лихорадку». Гаражные самоучки, безумные учёные и великие комбинаторы отчаянно искали способы получить вожделенные государственные заказы. Не в последнюю очередь с помощью новомодного «электричества».Разумеется, все они таились друг от друга, и порождали одного нежизнеспособного урода за другим. Адмиралтейство же смотрело на работу семафорного телеграфа и не видело поводов исправлять то, что и так неплохо работает.Ограничения семафора просто не видели таковыми. Хотя их более чем хватало! Семафорные линии стоили целое состояние. Команда операторов для каждого семафора требовалась одновременно и большая, и тщательно обученная. Переслать большое сообщение не представлялось возможным чисто технологически.Ну и да, ночью или в тумане семафоры не работали.Электрический телеграф имел все решения для этих проблем... но возможности заглянуть в конец учебника за ответом у современников проблемы не имелось.Начинать следовало ещё с обнаружения электричества. Никаких Эдисонов с их электрическими игрушками ещё не родилось. Ганс Кристиан Эрстед, впрочем, обнаружил, что электричество порождает магнитное поле - и перемены его мощности вполне спокойно отображаются даже помещённым в это поле компасом.Вторая проблема - затухание сигнала. Семафор видели за десять миль, голосом прокричать сообщение получится на добрую сотню метров, а электрический сигнал тех лет затухал куда быстрее.Но здесь, как раз, начали помогать несчастья.В 1820 году умирает жена художника Самуэля Морзе. Взбешённый тем, что из-за медленной доставки почты он потерял возможность достойно проводить её в могилу, будущий изобретатель клянётся, что приложит все доступные ему усилия, чтобы создать более эффективный метод связи.В 1832 году, возвращаясь из поездки в Европу за копиями художественных работ Лувра, Морзе знакомится с доктором Чарльзом Джексоном - и заболевает терминальной стадией телеграфной лихорадки.Морзе пребывает в блаженном неведении о том, сколько же на этот момент существует людей, желающих решить ту же проблему с помощью чудесной силы ЭЛЕКТРИЧЕСТВА. Более того. О проблеме затухания сигнала он просто не в курсе - и тратит время на разработку кода, допускающего отсылку сигналов через провода. Ну да. Азбуки Морзе.(К слову, последняя на данный момент редакция морзянки датируется нашим тысячелетием - в 2004 году в неё добавили символ @, чтобы упростить фанатам обмен своими электронными адресами).Тем временем, британец Уильям Фотергилл Кук окончательно устаёт лепить восковые анатомические пособия на основе препарированных трупов для продажи медицинским академиям, и, как и полагается нормальному художнику эпохи, заболевает телеграфной лихорадкой на лекции об электричестве.Что и превращает его в заклятого врага Морзе. Попытка Кука работать с профессором Чарльзом Уитстоуном заканчивается ещё забавнее: оказывается, тот уже работает над электрическим телеграфом, и не горит желанием делиться славой изобретателя. Долгая грязная свара Кука и Уитстоуна о том, кто же изобрёл телеграф не в последнюю очередь началась после того, как Уитстоун получил от Кука оскорбительное предложение шестой части прибылей от предполагаемого внедрения подобного устройства.Дальше стало только хуже.Морзе и Кук на полном ходу влетели прямиком в затухание сигнала.Забавно, что проблему ещё в 1829 решил Джозеф Генри - с помощью реле для отсылки такого же сигнала в начале затухания предыдущего. Для научного сообщества это изящное практическое решение теоретической проблемы секретом не было. Кук получил свою помощь от британского учёного Чарльза Уитстоуна. Морзе познакомили с профессором Леонардом Гейлом.Оба в итоге успешно создали рабочие прототипы.Но именно в этот момент началась и самая большая проблема электрического телеграфа.Лоббирование.Семафор лишь репродуцирует человека с флагами. А вот абстрактные электрические точки и тире на умы современников оказывали просто отупляющее воздействие. Ну да, примерно как газеты и другие периодические издания 1980ых и представить не могли, как повлияет на их фактические продажи какой-то там «интернет».Обе команды пытались отыскать инвесторов. Случайная встреча Морзе и Кука в ходе поиска британских спонсоров предсказуемо закончилась грязной склокой. Морзе решил больше не связываться с Британией, когда понял, что Кук попросту саботирует любую его работу в этой области.Для Кука же Морзе стал уже вторым умником, претендующим на его заслуженные лавры первооткрывателя.Тем не менее, линия «Вашингтон-Балтимор» оказалась успешно построена Морзе. Длинный список имён политиков опередил паровоз с той же почтой на шестьдесят четыре минуты.Кук тоже смог развлечь британскую публику забавной безделушкой. Лондонская «Таймс» получила сообщение о рождении второго сына королевы Виктории через сорок минут после родов. Три поезда британских лордов отправились на банкет по случаю дня рождения, но герцог Веллингтон ухитрился забыть парадный костюм. Он телеграфировал в Лондон - и костюм прибыл следующим же поездом.Триумф электрического телеграфа!Частные телеграфные линии оплетали Америку словно творчество обожравшихся метамфетамином электрических пауков. Знаменитый «Пони Экспресс» в 1860 году брался доставить письмо из Сент Джозефа (Миссури) в Сакраменто (Калифорния) за десять суток. 26 октября 1861 года он закрылся - на вторые сутки после того, как в Сакраменто появился телеграф.Британские линии связи распространялись вдоль железных дорог. Европа занималась тем же самым процессом... за исключением Франции. Заменять изящное французское изобретение какой-то новомодной британской поделкой там попросту брезговали.Телеграфные линии, тем временем, успешно перешагивали границы. Первый случай межгосударственной связи - телеграф на границе Пруссии и Австрии. Вместо подключения линий связи напрямую, государства в буквальном смысле этого слова построили на границе отдельную телеграфную станцию. Каждое сообщение записывалось на бумагу, переносилось через границу (внутри того же здания) и отправлялось дальше уже национальным оператором. Да, к информационной целостности границ тогда относились без присущего современной глобализации пофигизма.Оставалось, впрочем, и капитальное препятствие.Атлантика.Англию отделял всего лишь пролив. Америку - океан. Подводная телеграфная линия с точки зрения инженера-современника оказалась форменным кошмаром. Каучуковая резина попросту деградировала в морской солёной воде. Провод требовалось делать достаточно тяжёлым для отрицательной плавучести. Вода и глубина меняли характеристики сигнала.Для своей эпохи межконтинентальный телеграф стал аналогом межзвёздного полёта. Хорошо бы... но явно не при нашей жизни!В 1856 Атлантическая Телеграфная Компания объявила о дерзкой попытке всё же проложить линию связи. К сожалению, они сделали ставку на Эдварда Оранджа Уилдмана Уайтхауса. Как известно, достаточное качество работы можно обеспечить либо глубокой теоретической подготовкой, либо длительным практическим опытом. Уайтхаус органично сочетал отсутствие как первого, так и второго. Его кабель имел многочисленные инженерные ошибки ещё на стадии разработки.После двух лет усилий, кабель всё же проложили. Мир обезумел. Событие века! Триумф прогресса! Конец любых войн!Задора хватило ненадолго. Деградация связи началась моментально. Кабель не проработал и месяца. Уже знакомый профессор Уитстоун и Уильям Томсон (он же первый барон Кельвин) в составе комиссии по совместному расследованию проблемы заключили, что Уайтхаус представлял собой терминальную стадию эффекта Даннинга-Крюгера - и попросту не обладал нужным знаниями, чтобы хотя бы вовремя заметить свои ошибки.Разумеется, тот был уволен, после чего жутко обиделся и написал книгу с гневной отповедью гнусным клеветникам.Телеграфная компания, тем временем, успешно запустила вторую кампанию по сбору финансирования прокладки кабеля. В этот раз всё проектировал Томсон. Для работ в море использовался Грейт Истерн, самый большой океанский корабль эпохи.В 1865 году началась следующая эра в развитии телеграфа. За первый день работы прибыль составила тысячу фунтов стерлингов. Порядка 41 тысячи долларов по ценам 2010 года. За жалкие два года Атлантическая Телеграфная Компания заработала достаточно, чтобы расплатиться с её чудовищными долгами. Кабель оказался золотой жилой. В 1844 году сообщение из Лондона в Бомбей шло десять недель в одну сторону. Телеграф справлялся за четыре минуты с учётом времени на получение ответа. Мир сжимался на глазах. Телеграфные компании зарабатывали миллионы.Все хотели инвестировать в прокладку новых телеграфных линий и получить свою долю прибыли.Британская империя, над которой в те годы не заходило солнце, начала строительство внутренних имперских защищённых телеграфных линий. Контроль Британии над колониями усиливался. Даже полное отключение международной связи массовым сговором третьих держав больше не лишало государство и его колонии и доминионы прямого телеграфного сообщения.Разумеется, кроме проповедей о техническом прогрессе у новинки оказалась и более пригодная к эксплуатации практическая сторона - телеграфное мошенничество, кража и обман посредством заведомо ложной информации.Ещё в 1830, когда семафоры начали передавать биржевые котировки, появились и первые мошенники. Так некие Бланки, довольно состоятельные банкиры, подкупили оператора для передачи секретной информации под видом «ошибок передачи». Сами они следили за башнями семафоров на безопасном расстоянии, и мошенничество вскрылось только через пару лет.Эксплуатация неравномерного распространения секретной информации оказалась настолько же прибыльной. До какого-то момента букмекеры просто не видели ничего плохого в ставках на бега случившиеся трое суток назад. Именно столько в городишко на периферии ехала почта с результатами. Разумеется, доскакать за сутки-другие от городка с телеграфом и сделать заведомо выигрышную ставку до прихода официальной почты оказалось крайне выгодным дельцем.Трюк работал ещё в начале двадцатого века - когда голосовая трансляция вслух запросто могла включать писк телеграфа с письменными сообщениями журналистов на заднем плане, и опытный телеграфист мог получать ценную информацию на добрых полминуты раньше, чем её озвучивал комментатор.Главным, как всегда, оставалось умение вовремя остановиться и уйти.Вновь заявили о себе бессмертные «нигерийские письма». Сейчас мы знаем их как мелкое сетевое преступление, но письменные упоминания аналогичного телеграфного мошенничества датируются 1888 годом, в рабочих документах инспектора полиции Джона Бонфилда.Юристы же вовсе не торопились решать проблему.В 1886 некий Майерс подкупил телеграфного оператора, чтобы тот задержал отправку результатов бегов на достаточный срок для ставки на победителя. Хотя Майерса успешно арестовали, согласно государственным законам он просто не совершил преступления. Задержка почты считалась преступлением, да, но телеграф юридически не относился к почте!Закон пришлось лихорадочно «растягивать» в новую область технологии. Майерс под действие закона не попадал, так как обратной силы законы не имеют, но успешно решил свою проблему сам - передозировкой опиума.Попытка опрометчиво запретить коды и шифры всем, кроме правительства и телеграфного руководства также ни к чему хорошему не привела. Электрическая Телеграфная Компания принялась уже сама крайне выгодно эксплуатировать порождённый законом информационный дисбаланс. Котировки акций и цены в Лондоне (Англия) пребывали в открытом доступе, но в Эдинбурге (Шотландия) оказывались крайне выгодным товаром! Разумеется, передача шла разрешённым официальным кодом. Разумеется, желающие в Эдинбурге - банкиры и купцы, могли своевременно купить доступ к этой информации.Дорого.Вопросы кодировок оказались ещё важнее после взаимопроникновения телеграфных сетей разных государств. Местные законы попросту конфликтовали. Началась регулировка дозволенных языков международных телеграфных сообщений. Чем больше стран присоединялось к телеграфной сети, тем больше разрасталась проблема. В 1864 году французская телеграфная конференция 20 наций породила Международный Телеграфный Союз. Главным его достижением стало разрешение на использование кодов и шифров. Теперь их мог использовать кто угодно и как угодно.Это и случилось.Цены на телеграфные сообщения непринуждённо составляли до сотни долларов за десять слов. По ценам 2010 года - порядка 1350 долларов! Возможность передать вместо них какое-нибудь «Непаша» или «Попела», чтобы получатель не более чем прочитал в шифроблокноте «отправьте новую партию летнего обмундирования» экономила кучу денег. Основными покупателями кодовых блокнотов и томов стали не военные и шпионы, а обычные торговцы, даже не рыночные магнаты.(Типичный пример гражданской книги телеграфных кодов доступен по ссылке: http://www.houwie.net/ntele01.html)Параноики заказывали уникальные шифры и коды. На практике же, строки беспорядочных символов опять породили массу проблем с отправкой сообщения.Жизнь оператора, которому приходилось внимательно читать, а потом столь же внимательно, чтобы не опечататься, пересылать шизофренические глоссолалии из десятка слогов, превратилась в ад. Они получали денежные премии за скорость отправки больше 40 слов в минуту. С кодовыми словами просто не получалось работать с той же скоростью.Международный Телеграфный Союз принял новые правила. Кодовые слова допускались только пригодные к чтению вслух и не длиннее семи слогов. Нечитабельные шифры, вне зависимости от засекреченного содержания, оплачивались за каждые пять букв.Разумеется, начались отчаянные эксперименты набить побольше непроизносимых букв в каждый из слогов. В 1875 году по этому трюку безжалостно ударили ограничением на пятнадцать букв на слово. Цепные лингвисты большого капитала ответили на это непроизносимыми словами-уродами из 15 букв. В ответ слово урезали к 10 буквам и обязательному требованию к его наличию в немецком, английском, испанском, французском, итальянском, голландском, португальском или латыни.Побочным эффектом погони за кодами оказалась высокая цена любой ошибки. Чем больше смысла паковали в кодовое слово, тем опаснее становилась опечатка.В 1887 году торговец шерстью Фрэнк Примроуз отправил кодовое сообщение агенту о том, что он купил полмиллиона фунтов шерсти. Опечатка в одну букву превратила это сообщение в требование купить полмиллиона фунтов шерсти, что агент и выполнил. Профессионально, оперативно... дорого!Опечатка стоила Примроузу 20000 долларов (около 270 тысяч долларов по фиксированному курсу 2010 года). Его иск против телеграфной компании привёл к возмещению одного доллара пятнадцати центов за отправленное сообщение - поскольку торговец решил сэкономить два цента за обязательную сверку полученного сообщения после отправки.Процент несовпадения кодовых слов начали стремительно повышать - так, чтобы не совпадали как минимум две буквы каждого слова. Ошибка в одной букве приводила бы к тому, что слово просто выделялось как ошибочное. Справочные таблицы позволяли владельцу книги попробовать уяснить, какое же слово могло так исказиться на передаче.К сожалению, таких слов не хватило. Поэтому их начали целенаправленно искажать. Телеграфный союз попробовал запретить составителям шифров прикалываЦЦа таким образом и ввёл официальный список разрешённых слов... но это уже оказалось бесполезным.Проблемы телеграфистов целиком делегировали телеграфистам.Справедливости ради, примерно в тот же момент компания Вестерн Юнион пришла к решению проблем с пересылкой денег телеграфом с помощью одноразовых цифровых кодовых блокнотов и региональных паролей.Мода на телеграф стремительно превращалась в манечку, а то и откровенный заскок. Случались даже «телеграфные свадьбы», с разнесёнными в пространстве женихом, невестой и служителем культа.Телеграфисты превратились в субкультуру, во многом похожую на любую современную. Непонятные за пределами круга реалии повседневной жизни, способность распознавать своих по уникальному «почерку», телеграфные игры в шахматы и шашки, ну и просто чаты в периоды затишья или ночных дежурств...В операторы с охотой принимали незамужних женщин от восемнадцати до тридцати лет. Телеграфные романы из теоретической возможности стали реальностью, хотя в количестве отмечались и те случаи, когда любовь заканчивалась ровно в момент первой встречи любящих сердец вживую.Разумеется, как и у любой другой субкультуры, у телеграфистов была своя разновидность прикладной фаллометрии. Телеграфная «Затычка из Зажопинска» различалась с крутым оператором скоростью передачи сообщений. Оператор первого класса выдавал 25-30 слов в минуту. Элита - сорок и больше. За это полагались соответствующие доплаты.Компанию не волновали пол или даже возраст операторов. Только скорость работы. В итоге, целый срез этой субкультуры, так называемые «бумеры», могли свободно менять нанимателей и всё ещё получать гарантированное вознаграждение. Никаких собеседований, только ключ в руки и обычный рабочий день. Подобное отношение к работе порождало и весь спектр «звёздных болезней» - от простого алкоголизма до настоящих психических расстройств.Телеграфисты зачастую начинали подростками на подработке. Книжки-фигнюшки с телеграфным кодом и основами рабочих требований продавались миллионными тиражами. Для работы в большом городе требовался исключительно навык. Замечательная карьерная лестница ко взрослой жизни из сонной провинции!Разумеется, подобный рост сопровождался ритуалом инициации, таким же крутым, что и вся остальная субкультура. Чтобы «присолить» новичка, его по сговору выставляли на дежурство в одно время с лучшим оператором другой телеграфной станции. Тот начинал так же медленно, но повышал темп, пока истекающий потом новичок отчаянно пытался за ним угнаться. Ха-ха, лол, нуб! С Томасом Эдисоном, впрочем, метода дала сбой. Он не только выдержал темп, но и отправил в ответ ехидное «А теперь попробуй стучать по ключу другой ногой!»Революция в передаче информации тем временем столь же закономерно привела и к революции в смежных отраслях. В старые добрые времена запаздывание на полтора месяца полагали нормой. Телеграф же полностью сломал понятие о «последних известиях».Чем оперативнее работали газеты, тем больше становились их тираж с прибылью. Более того, возможность отслеживать события в динамике позволила успешно продавать утреннюю и вечернюю газеты - и публика охотно покупала обе!Нью Йоркская «Ассошиэйтед Пресс» и некий Пол фон Рейтер пошли дальше. Рейтер начинал ещё в дотелеграфную эпоху, пересылкой биржевых сведений почтовыми голубями. Успешная «гонка за кабелем» привела его в Лондон. Новостные агентства выгодно продавали телеграфируемую информацию нескольким изданиям сразу - и позволяли тем заметно экономить на присутствии собственных корреспондентов по всему миру.В ходе крымской войны, однако, выяснился и крупный недостаток новой связи. В дотелеграфную эпоху британское военное министерство публиковало свои решения в газетах. С появлением телеграфа оказалось возможным прочитать утреннюю «Таймс», послать телеграмму в Россию и в буквальном смысле этого слова передать новое решение противника своим раньше, чем его доведут вражескому полевому командиру!Попытка же цензуры изрядно взбесила газетчиков.Впрочем, не стоит думать, что проблемы командиров на этом закончились. Синдром «водителя на заднем сиденье» достал их даже в Крыму. Идея протянуть телеграф к театру военных действий казалась очень хорошей... но в реальности привела к бесконечным отчётам по телеграфу каждые пятнадцать минут и шквалу бессмысленных и беспощадных приказов тыловых гениев.Ну и да, первые весточки «ужасов войны» оказались ни капли не меньшим ударом. Сведения из боя с минимальным запаздыванием, информация о военных неудачах и провалах шокировали современников. Горячие новости содержали чрезмерную дозу неприглядной реальности.Дипломатические инциденты в реальном времени стали ещё большим ударом. Общественность взялась за дурную привычку требовать немедленного ответа правительства. Что ещё хуже, примерно тем же начали заниматься и все другие, иностранные, правительства. Выделенные телеграфные линии пришлось устанавливать не только в каждое посольство, но и в дома высокопоставленных дипломатов!Впрочем, эта музыка играла недолго. В 1877 году Александр Грэхэм Белл создал новую игрушку - «телефон». Для телеграфной эпохи он стал таким же приговором, что и современная мобильная связь для традиционной связи двадцатого века.Но это уже совсем другая история...

23 марта, 17:37

Китай избавит школьные учебники истории от небылиц про американских деятелей

Поводом для ревизии пособий стали приведенные в них выдуманные рассказы о первом президенте США Джордже Вашингтоне и изобретателе Томасе Эдисоне. Чтобы подобные казусы не повторялись впредь, издательства обратились за помощью экспертов.

23 марта, 08:11

Рокфеллеры: за что их уважают и ненавидят

Forbes вспоминает историю знаменитой семьи. За что Лев Толстой называл Рокфеллеров преступниками века, и чем им навредила электрификация

20 марта, 15:36

Trump’s Budget Will Harm The Planet And The Economy

function onPlayerReadyVidible(e){'undefined'!=typeof HPTrack&&HPTrack.Vid.Vidible_track(e)}!function(e,i){if(e.vdb_Player){if('object'==typeof commercial_video){var a='',o='m.fwsitesection='+commercial_video.site_and_category;if(a+=o,commercial_video['package']){var c='&m.fwkeyvalues=sponsorship%3D'+commercial_video['package'];a+=c}e.setAttribute('vdb_params',a)}i(e.vdb_Player)}else{var t=arguments.callee;setTimeout(function(){t(e,i)},0)}}(document.getElementById('vidible_1'),onPlayerReadyVidible); As expected, the war on science and the environment is underway. The president’s proposed budget is the starting point of a long process of negotiation, but between the Tea Party in the House and the ideologues in the Executive Branch, the news is bound to remain grim. We now know that finding $50 billion in extra defense money is not easy without entitlement reform, and no one in Washington has the nerve to raise taxes or go near Social Security or Medicare. The result is an effort to shrink funding for university-based science research and the national labs run by the Department of Energy. Research on fundamental earth systems science is also cut as is funding for state environmental agencies and national environmental emergency response. These cuts are part of a world view that is seriously out of step with reality. Additional funding for the military can always be justified since the world is a dangerous place. The technology of destruction is constantly advancing and keeping up is bound to be expensive. But national security is not the only challenge we face. We are an aging society, and one that might be shrinking were it not for immigration. We are also living on a planet where the human population continues to grow and stress the finite and renewable resources that feed, clothe and house us. Automation and technology are creating a brain-based global economic network and the nature of work itself is changing before our eyes. That reality is not reflected in the president’s budget. The average American confronts a world of economic stress and young people face an uncertain future in an uncertain world. This sense of precariousness was the political backdrop for the presidential election last fall as voters expressed their unease with the world and the leaders trying to govern it. But President Trump’s prescription for addressing these problems is worse than the disease. Discouraging immigration; reducing free trade; trying to bring back labor-intensive manufacturing and fossil fuels; cutting scientific research, support for the arts, foreign aid and environmental protection is a half-baked effort to return to a past that will never come back. Most of the economic growth we’ve enjoyed over the past century has come about through the invention of new technology based on scientific research. While in the old days private players such as Thomas Edison, Bell Labs, Kodak, Xerox and IBM could fund their own basic scientific research, the demand for greater and faster returns on capital have made the private sector dependent on the federal government’s labs and federally funded research universities to develop the scientific knowledge needed for technological breakthroughs. This marriage of public science and private enterprise has matured and results in a competitive edge for American business that should not be underestimated. One of the areas that the great scientific minds of today are focused on is the science of protecting the planet. From understanding invasive species and the global transmission of disease, to developing battery technology and microgrids for electricity, the problems of sustainability are occupying the thoughts and work days of top engineers and basic scientists all over the world. The next arena of economic growth will come from the breakthrough science now being researched. Instead of fostering this science, President Trump and his colleagues are trying to cut the science budget to provide tax cuts and additional funding for the military. The tax cuts and reduction of regulation are designed to create an atmosphere of freedom that will unshackle free enterprise to invest in businesses and jobs for Americans. Unfortunately for the president and his inner circle, the logic of the market leads away from “America First” toward globalization. Increased specialization, cheap information, low cost communication, inexpensive labor and containerized shipping lead to global outsourcing and network management. Unless carefully targeted, these tax cuts will not even trickle down to American workers. The result of this budget is not likely to be what the president is expecting. Cutting science and EPA is counterproductive. EPA’s budget helps protect us from the negative impacts of technological development and the science budget helps ensure that technological development continues and is led by American science. The world economy is governed by the logic of capitalism, but many Americans believe we are getting a bad deal from the global economy. Trump is president because he responded to that belief. People outside the U.S. look at us and think we’re doing quite well, but without question the middle class in America is stagnating. New technology creates economic pressure to keep up, but insufficient income to pay for the new stuff. Free broadcast TV and clean well water of the 1960s have been replaced by rising cable and water bills, while middle class incomes have not risen in decades. It is not clear how to solve this problem. The left calls for income redistribution and the right calls for greater freedom for entrepreneurship. I suspect the answer is more complex than the prescriptions of 19th and 20th century ideology. We will need to get past the ideological bombast of the present and somehow find our inner American pragmatist if we are to get from here to there. But the need for more rather than less scientific research ought to be obvious. The more we learn the more we invent. While some inventions may threaten the planet, others are needed to save it. The inventions that threaten us need to be regulated; the inventions that save us need to be encouraged. But without new knowledge a brain-based economy can only go into decline. At one time most federal funding for science came from the military. Perhaps we will return to that period if the military is the only place with the resources required to fund science. That would be unfortunate, because the research communities surrounding NIH and NSF have ensured that federally funded science had a multiplier effect in academia and the broader culture. It takes longer for secret military technology to be commercialized. The rhetoric of Trump’s critique of the world’s governing elite has an important grain of truth in it. The global high tech economy has left large parts of the American middle class behind. Our elected officials have failed to respond to their needs. The idea that the cause of these problems is large, unresponsive federal bureaucracy is not entirely true. Many of the policies that have muted the worst impacts of downward mobility have come from that government. My view is that we are stuck in an inappropriate industrial age conflict between two ideologies that are increasingly irrelevant. We require capitalism because we know that people respond to individual incentives. Creativity and economic growth require individual incentives. Nevertheless, we require government because too many individuals blindly pursuing self-interest can cause harm to society and the public interest. Regulation and policing is also needed, but it needs to be strategic, flexible and based on real rather than symbolic or imaginary conditions. President Trump’s budget is a product of an outmoded view of how the world works and the genuine threats to our way of life. There is no question that there are evil people in the world who hope to harm America. However, there is no evidence that a bigger military budget will better equip us to counter those threats. Moreover, there is considerable evidence that America’s relatively clean environment and world-leading scientific research community are central to our economic and personal well-being. This proposed budget makes America weaker and poorer. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

16 марта, 14:28

White House Budget Proposes Sweeping Cuts To EPA, Environmental Programs

function onPlayerReadyVidible(e){'undefined'!=typeof HPTrack&&HPTrack.Vid.Vidible_track(e)}!function(e,i){if(e.vdb_Player){if('object'==typeof commercial_video){var a='',o='m.fwsitesection='+commercial_video.site_and_category;if(a+=o,commercial_video['package']){var c='&m.fwkeyvalues=sponsorship%3D'+commercial_video['package'];a+=c}e.setAttribute('vdb_params',a)}i(e.vdb_Player)}else{var t=arguments.callee;setTimeout(function(){t(e,i)},0)}}(document.getElementById('vidible_1'),onPlayerReadyVidible); Federal funding to combat man-made global warming, scrub pollution, research energy and the Earth’s climate disappeared in a budget outline that the White House put forward on Thursday. The budget proposed steep and sweeping cuts across the executive branch. But the Environmental Protection Agency suffered the biggest blow, losing 31 percent of its funding. The agency is seen as the spear tip of the “administrative state” President Donald Trump vowed to dismantle. The Trump administration’s preliminary skinny budget, released at 7 a.m. on Thursday, reduces the EPA funding from $8.2 billion to $5.7 billion. It eliminates funding for regional cleanup efforts in the Great Lakes, the Long Island Sound and Chesapeake Bay, for example, and defunds the Clean Power Plan, the federal government’s only major effort to reduce carbon emissions from the utility sector. Trump is expected to sign an executive order further weakening the Clean Power Plan as early as this week. The order will reportedly instruct the EPA to begin rewriting the plan, which would have reduced the greenhouse gas emissions from the utility sector ― the biggest industry emitter in the U.S. ― by 30 percent below 2005 levels by 2030. The move essentially kneecaps U.S. participation Paris Agreement on climate change that 195 countries signed.  The budget dramatically shrinks the State Department. It eliminates spending on the U.S. Agency for International Development’s Global Climate Change Initiative and ceases payments to the United Nations’ climate change programs, such as the Green Climate Fund ― a critical tool for getting poorer countries to reduce their carbon footprint. At the EPA alone, the budget axes funding for Energy Star, the popular, voluntary program that boosts energy efficiency in appliances, electronics and buildings. It also ends grants for ozone pollution cleanup and infrastructure assistance to Alaska Native villages and people on the Mexican border, along with international climate programs, climate change research and partnership initiatives. It “reins in” spending on the toxic waste cleanup Superfund, lowballing the account by $330 million. In all, the proposed budget terminates more than 50 EPA programs. The cuts go further than the 25 percent reduction originally proposed in a draft of the budget earlier this month. Administrator Scott Pruitt ― an opponent of the agency’s core mission who previously sued the EPA 13 times to block environmental regulations ― failed to persuade Trump to leave the budget at $7 billion, according to The New York Times. Instead, the president axed more.  The budget proposes adding $4 million to the State Revolving Funds programs that provide low-interest loans for investments in water and sanitation infrastructure, increasing it to $2.3 billion. It also leaves in place $20 million for rebuilding water infrastructure ― an issue that reached crisis pitch with the lead poisoning in Flint, Michigan, last year. “This is not a philosophical debate about regulations or ‘deconstructing government,’ but about our health, our safety and the world we’re going to leave to our children,” said Ken Cook, president of the nonprofit Environmental Working Group, in a statement. “We remind the president once again that no one voted for more children to suffer from asthma, for more people to drink water with cancer-causing chemicals, or for all of us to be exposed to harmful industrial compounds in our everyday consumer products.” Trump pledged to boost the U.S. economy by shredding environmental rules he blames for holding back businesses. He stacked his Cabinet with fossil fuel allies and climate science deniers, including Pruitt, who ignited a firestorm when he said on national TV that he doesn’t believe carbon dioxide emissions cause global warming. Already, the Trump administration has lifted regulations to protect streams and waterways from toxic pollution and scrapped a rule requiring oil and gas drillers to report methane leaks. But the budget proposal marks the first time he has put vague, sometimes contradictory campaign promises into clear, black-and-white spending priorities. The Department of Energy’s climate and renewables research took crippling hits. Trump proposed eliminating the Advanced Research Projects Agency-Energy, known as ARPA-E, a critical program responsible for major breakthroughs in energy research, and the Advanced Technology Vehicle Manufacturing Program. “[T]he private sector is better positioned to finance disruptive energy research and development and to commercialize innovative technologies,” the budget reads. The department’s Office of Sciences, a key funder of research, loses $900 million and must abide by new directives to limit research into energy efficiency, renewables, nuclear energy, electrical grid technology and fossil fuels to “early-stage applied energy research and development activities where the Federal role is stronger.” The budget does, however, provide $6.5 billion to clean up radioactive waste from energy research and nuclear weapons production ― money that’s also earmarked for modernizing aging nuclear facilities. The National Oceanic and Atmospheric Administration, a division of the Department of Commerce, suffered major blows. The budget leaves environmental satellite programs in place only to help with weather forecasting and cuts back the use of satellites to monitor polar icecap melt. It appears to maintain funding to the National Weather Service, which Trump tweeted support for during a blizzard this week. However, it zeroes out over $250 million in targeted grants for coastal and marine management, research and education though the Sea Grant, which funds conservation efforts in the Great Lakes and on the coasts. “The Trump administration’s proposed budget would cripple the science and technology enterprise through short-sighted cuts to discovery science programs and critical mission agencies alike,” former New Jersey Congressman Rush Holt, now chief executive of the American Association for the Advancement of Science, said in a statement. “The administration’s cuts threaten our nation’s ability to advance cures for disease, maintain our technological leadership, ensure a more prosperous energy future, and train the next generation of scientists and innovators to address the complex challenges we face today and in the future.  The Department of the Interior ― which oversees 500 million acres of land or 20 percent of the U.S. landmass ― saw 12 percent of its budget evaporate, reducing it to $11.6 billion. That includes money to restore abandoned mining lands and some National Wildlife Refuge fund payments to local governments. The office that buys public lands would lose $120 million. Funding for National Historic Sites would be wiped out. It’s unclear whether that would affect National Historic Parks, such as the those located in Harpers Ferry, West Virginia, and at inventor Thomas Edison’s old home in New Jersey.  At the National Aeronautics and Space Administration, funding for robotic satellites, education and Earth science programs shrank as the White House seeks a “focused, balanced” approach that “supports the priorities of the science and applications communities.” “The Trump budget deliberately eviscerates enforcement of our environmental laws — which would let many law-breakers operate with little fear of prosecution — and dismantles programs that support our most vulnerable communities from environmental hazards,” said Trip Van Noppen, president of the environmental nonprofit Earthjustice, in a statement. “We call on members of Congress to stand up for the communities they represent and vigorously oppose this irresponsible plan.” This article has been updated with more details and reactions to the budget plan. type=type=RelatedArticlesblockTitle=Related Coverage + articlesList=58b715f8e4b019d36d100897,58c87c64e4b01c029d773c19,58c2e96be4b0ed71826c70ef,58bdbc03e4b0d8c45f457055 -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

13 марта, 14:08

Если Ω(t0) будет больше 1, как сначала написал Гомер, то Вселенная взорвется...

Сначала анекдот.Астроном, физик и математик проводили отпуск в Шотландии.Любуясь пейзажем из окна поезда, они увидели посреди поля черную овцу.«Как интересно, — заметил астроном, — в Шотландии все овцы черные!»На что физик ответил: «Нет, нет. Некоторые шотландские овцы черные!»Математик долго смотрел с мольбой в небеса, а затем произнес: «В Шотландии есть минимум одно поле, содержащее минимум одну овцу, минимум один бок которой черный».============Это известный анекдот, который приводится в книге Саймона Сингха "Симпсоны и их математические секреты", который можно отнести и к самой книге, и к сериалу "Симсоны", и к Голливуду вообще.Сценарии Голливуда могли бы стать моей любимой темой, если бы я нашел время посвятить ей время).Сценарии Голливуда -- хороший пример того, что то, что выглядит как утка, крякает как утка, уткой совсем не является.К работе по написанию сценариев снимаемых в США фильмов привлекается творческая элита всего нашего мира и не следует думать, что она не оставляет там каких-то следов помимо очевидных).Я не смотрю "Симпсонов" (и не советую)), но книгу "Симпсоны и их математические секреты" (есть на Флибусте) можно посмотреть хотя бы ради того, чтобы понять, какими многослойными могут быть даже самые примитивные зарисовки.В рамках выдающейся работы по выкачиванию всего интересного в Медиум (за эту работу, надеюсь, кто-то уже мысленно носит меня на руках)) -- примеры этой работы Stuff and Docs_11.03.2017De Beers в изложении двух авторови др. -- см. мой Медиумзалил в Медиум несколько отрывков из книги Сингха (можно было и всю залить, но я не стал столь откровенно пренебрегать авторским правом))Саймон Сингх “Симпсоны и их математические секреты”_отрывокПод катом несколько отрывковДоктор Прайор уговаривает Гомера и Мардж записать сына в школу для одаренных детей, что вполне предсказуемо превращает жизнь Барта в кошмар.Во время первого же обеденного перерыва одноклассники Барта хвастают своим интеллектом, предлагая ему всевозможные сделки, сформулированные в математических и научных терминах. Один ученик делает такое предложение: «Послушай, Барт, я поменяюсь с тобой весом шара с восьмой луны Юпитера из моего завтрака на вес пера второй луны Нептуна из твоего завтрака».Пока Барт пытается понять, что такое луны Нептуна и шары Юпитера, другой ученик делает еще одно, не менее запутанное предложение: «А я поменяю тысячу пиколитров своего молока на четверть пинты твоего». Еще одна бессмысленная головоломка, предназначенная исключительно для того, чтобы унизить новичка.На следующий день настроение Барта портится еще больше, когда он узнает, что первый урок — математика. Учительница предлагает ученикам задачу, и именно в этот момент мы сталкиваемся с первым примером явной математической шутки в «Симпсонах». Стоя у доски, учительница пишет уравнение и говорит: «Таким образом, y равняется r в кубе, и если вы правильно определите уровень изменения в этом графике, то, думаю, будете приятно удивлены».Далее наступает короткая пауза, после которой все ученики (кроме одного) находят ответ и начинают смеяться. Пока одноклассники Барта смеются, учительница пытается ему помочь и пишет на доске пару подсказок. В конце концов она записывает полное решение задачи. Но Барт продолжает недоумевать, и тогда учительница поворачивается к нему и говорит: «Ты разве не понял, Барт? Производная dy равняется трем r квадрат dr на три, или r квадрат dr, или r dr r».Объяснения учительницы отображены на представленном ниже схематическом рисунке. Однако я подозреваю, что даже при наличии этой визуальной подсказки вы можете пребывать в не меньшем замешательстве, чем Барт. Если это действительно так, советую обратить внимание на последнюю строку на доске (r dr r). В ней содержится не только ответ задачи, но и вся соль шутки. Здесь возникают два вопроса: почему строка r dr r такая смешная и почему она является решением математической задачи?Когда в эпизоде «Барт — гений» учительница ставит задачу по матанализу, она использует нестандартную схему и непоследовательное представление символов, а также допускает ошибку. Тем не менее ей удается получить правильный ответ. На рисунке воспроизведено то, что писала учительница на доске, за одним исключением: здесь задача сформулирована более четко. Шесть строк, расположенных под окружностью, — это важные уравнения.Класс смеется, потому что строка r dr r звучит как har-de-har-har — выражение, которое употребляется, чтобы продемонстрировать сарказм в ответ на плохую шутку. Фразу har-de-har-har популяризировал Джеки Глисон, сыгравший Ральфа Крэмдена в классическом ситкоме 1950-х The Honeymooners («Новобрачные»). А в 1960-х годах она получила еще большую известность, после того как анимационная студия Hanna-Barbera придумала персонажа по имени Hardy Har Har (Выносливый Хар Хар) — угрюмую гиену в плоской шляпе с полями, которая в компании со львом Липпи стала героем десятков мультфильмов.Таким образом, фраза har-de-har-har — своего рода каламбур на тему r dr r, но почему она является решением математической задачи?Дело в том, что задача относится к пользующейся дурной славой области математики под названием «математический анализ» — дисциплины, вселяющей ужас в сердца многих подростков и вызывающей кошмарные воспоминания у людей постарше.Как объясняет учительница во время постановки задачи, цель математического анализа — «определить уровень изменения» одной величины, в данном случае y, по сравнению с изменениями другой величины, r.Если вы помните правила матанализа, то вам будет нетрудно понять логику этой шутки и получить правильный ответ: r dr r. Если же вы относитесь к числу тех, кто приходит от матанализа в ужас или страдает от тяжелых воспоминаний, не волнуйтесь: сейчас еще не время начинать длинную лекцию о тонкостях этого предмета. Вместо этого нам предстоит найти ответ на более насущный вопрос: почему авторы «Симпсонов» включают сложные математические концепции в свой комедийный сериал?В состав основной команды, работавшей над первым сезоном «Симпсонов», входило восемь умнейших комедийных сценаристов Лос-Анджелеса. Они стремились писать сценарии, в которых бы упоминались продвинутые концепции из всех областей человеческого знания, и матанализ относился к числу их главных приоритетов, поскольку два сценариста были страстными поклонниками математики.Именно эти два нерда придумали шутку с r dr r; и именно им следует отдать должное за то, что сериал «Симпсоны» стал орудием распространения математических шуток.===============Время от времени Гомер Симпсон пытается демонстрировать свои изобретательские таланты.Например, в эпизоде «Мардж и тюрьма» (Pokey Mom, сезон 12, эпизод 10; 2001 год) он создает чудесный исправляющий спиноцилиндр доктора Гомера, который представляет собой побитый мусорный бак с вмятинами, «точно повторяющий контуры человеческого тела». Гомер позиционирует свое изобретение как метод лечения боли в спине, хотя никаких данных, подтверждающих его слова, нет. Хиропрактики Спрингфилда приходят в ярость из-за того, что Гомер переманивает их пациентов, и угрожают уничтожить его изобретение. Это позволит им снова монополизировать рынок лечения проблем с позвоночником и благополучно продвигать собственные фальшивые методы лечения.Изобретательские подвиги Гомера достигают пика в эпизоде «Волшебник Вечнозеленой аллеи» (The Wizard of Evergreen Terrace, сезон 10, эпизод 2; 1998 год). Название эпизода — это отсылка к прозвищу Томаса Эдисона «Волшебник из Менло-Парка», которое ему дал один журналист после того, как тот открыл в Менло-Парке свою главную лабораторию. К моменту смерти в 1931 году Эдисон запатентовал на свое имя 1093 изобретения и стал легендой.В эпизоде «Волшебник Вечнозеленой аллеи» рассказывается о решимости Гомера идти по стопам Эдисона. Он сооружает различные устройства, от сигнализации, срабатывающей каждые три секунды, до ружья, которое делает макияж, выстреливая прямо в лицо. Именно в этот научно-исследовательский период мы видим, как Гомер, стоя у доски, записывает несколько математических уравнений. В этом нет ничего удивительного, потому что многие непрофессиональные изобретатели увлекались математикой, а многие математики любили изобретать.Возьмем в качестве примера сэра Исаака Ньютона, который, кстати, сыграл самого себя в эпизоде под названием «Последнее искушение Гомера» (The Last Temptation of Homer, сезон 5, эпизод 9; 1993 год). Ньютон — один из отцов современной математики — был также и изобретателем. В частности, именно ему приписывают идею дверцы для кошек — с дыркой в нижней части двери, чтобы кошка могла заходить и выходить, когда захочет. Как ни странно, в двери было еще и отверстие поменьше — для котят! Неужели Ньютон действительно был настолько эксцентричным и рассеянным?Многие ставят под сомнение правдивость этой истории, но в 1827 году Джон Мартин Фредерик Райт сказал следующее: «Не знаю, правда это или ложь, но бесспорно одно: в двери до сих пор есть два заглушенных отверстия, размер которых вполне подходит для того, чтобы через них могли пройти кошка и котенок».Фрагменты математических каракулей Гомера на доске в эпизоде «Волшебник Вечнозеленой аллеи» включил в сценарий Дэвид Коэн, который представлял новое поколение авторов сериала с математическими наклонностями и присоединился к команде «Симпсонов» в середине 1990-х. Так же как Эл Джин и Майк Рейсс, Коэн еще в раннем возрасте демонстрировал настоящий талант к математике. Дома он постоянно читал отцовский журнал Scientific American и разгадывал математические головоломки, которые печатались в ежемесячной колонке Мартина Гарднера. Кроме того, в средней школе Дуайта Морроу в городе Энглвуд Коэн был одним из капитанов команды математиков, выигравшей в 1984 году математический конкурс штата.Вместе со школьными друзьями Дэвидом Шиминовичем и Дэвидом Борденом Коэн организовал группу программистов под названием Glitchmasters («Мастера компьютерных глюков»), и они разработали собственный язык программирования FLEET, предназначенный для высокоскоростной графики и игр на компьютере Apple II Plus. Параллельно Коэн увлекался комиксами и написанием комедий. Он связывал начало своей профессиональной карьеры с комиксами, которые нарисовал во время учебы в средней школе и продал сестре за пенни.Даже отправившись изучать физику в Гарвард, Коэн сохранил интерес к писательскому труду и печатался в журнале Harvard Lampoon (впоследствии став его президентом). Со временем, как и в случае с Элом Джином, страсть Коэна к комедии и писательству превзошла любовь к математике и физике. В итоге он отказался от научной карьеры, предпочтя написание сценариев к сериалу «Симпсоны». Однако время от времени Коэн возвращается к своим корням, тайком включая математику в эпизоды мультфильма. Хороший тому пример — символы и диаграммы, изображенные Гомером на доске в эпизоде «Волшебник Вечнозеленой аллеи».Но Коэн, помимо математики, хотел включить в эпизод научные уравнения, поэтому связался со своим школьным другом Дэвидом Шиминовичем, который не бросил академическую стезю и стал астрономом Колумбийского университета.Первое уравнение на доске — в значительной степени работа Шиминовича, и оно позволяет составить прогноз массы M(H0) бозона Хиггса, элементарной частицы, гипотеза о существовании которой впервые была выдвинута в 1964 году. Уравнение представляет собой забавное сочетание различных фундаментальных параметров, а именно постоянной Планка, гравитационной постоянной и скорости света. Если вы найдете их в справочниках и подставите в уравнение, то масса бозона Хиггса будет равна 775 гигаэлектронвольт (ГэВ), что гораздо больше значения 125 ГэВ, полученного в 2012 году, когда бозон Хиггса был открыт. Тем не менее значение 775 ГэВ являлось неплохой догадкой, особенно если учесть, что Гомер — непрофессиональный изобретатель и делал свои расчеты за четырнадцать лет до того, как специалистам Европейского центра ядерных исследований (CERN) удалось отследить эту неуловимую частицу.Второе уравнение… придется на какое-то время отложить. Это самая интригующая с математической точки зрения строка, поэтому стоит немного подождать, чтобы проанализировать ее более тщательно.Третье уравнение касается плотности Вселенной, которая определяют ее судьбу. Если Ω(t0) будет больше 1, как сначала написал Гомер, то Вселенная в конце концов взорвется под собственным весом. Для того чтобы продемонстрировать это космическое событие на местном уровне, в подвале Гомера — вскоре после того как зрители видят это уравнение — происходит небольшой взрыв.Затем Гомер меняет знак неравенства, превращая уравнение Ω(t0) > 1 в Ω(t0) < 1. С космологической точки зрения новое уравнение подразумевает, что Вселенная будет расширяться вечно, порождая нечто сродни бесконечного космического взрыва. Сюжет отображает и это явление, и как только Гомер меняет знак неравенства, в подвале происходит мощный взрыв.Четвертая строка на доске представляет собой последовательность четырех математических рисунков, показывающих, как пончик превращается в сферу. Эта строка относится к области математики под названием «топология». Для того чтобы понять суть рисунков, необходимо знать, что согласно правилам топологии квадрат и круг идентичны. Их считают гомеоморфными, или топологическими близнецами, поскольку квадрат, нарисованный на резиновом листе, можно растянуть и превратить в круг. На самом деле топологию иногда называют «геометрией на резиновом листе».Топологов не интересуют углы и расстояния: очевидно, что в процессе растягивания резинового листа они меняются. Но их волнуют более фундаментальные свойства. Например, фундаментальное свойство буквы А — что она, по сути, представляет собой петлю с двумя ножками. Буква R — тоже петля с двумя ножками. Следовательно, буквы A и R гомеоморфны, так как букву A, нарисованную на резиновом листе, можно преобразовать в букву R посредством соответствующего растягиванияОднако никакое растягивание не поможет превратить букву A в букву H ввиду того, что эти буквы принципиально отличаются друг от друга: A состоит из одной петли и двух ножек, а H вообще не имеет петель. Единственный способ превратить букву A в H — разрезать резиновый лист у верхушки A, что разомкнет петлю. Однако в топологии разрезание запрещено.Принципы геометрии на резиновом листе можно расширить на три измерения, что объясняет остроту, будто тополог — это тот, кто не видит разницы между пончиком и кофейной чашкой. Другими словами, у кофейной чашки одно отверстие, образованное ручкой, и у пончика одно отверстие, прямо посередине. Следовательно, кофейную чашку, сделанную из эластичной глины, можно растянуть и скрутить в форме пончика. Это и делает их гомеоморфными.Напротив, пончик невозможно превратить в сферу, поскольку в ней нет отверстий, и никакое растягивание, сжатие и скручивание не помогут удалить дыру, которая является неотъемлемой частью пончика. В действительности тот факт, что пончик отличается от сферы в топологическом смысле, — доказанная математическая теорема. Тем не менее каракули Гомера на доске говорят о том, что ему будто бы удалось совершить невозможное, так как рисунки отображают успешную трансформацию пончика в сферу. Но как?Хотя в топологии разрезание запрещено, Гомер решил, что откусывание вполне приемлемо. В конце концов, исходный объект — пончик, так кто же удержится от соблазна немного от него откусить? Если откусить от пончика несколько кусочков, он будет похож на банан, который можно превратить в сферу посредством стандартного растягивания, сжатия и скручивания. По всей вероятности, профессиональные топологи пришли бы в ужас от того, что их любимая теорема превратилась в пепел, но согласно личным правилам топологии Гомера, пончик и сфера идентичны. Возможно, корректнее было бы назвать их не гомеоморфными, а гомероморфными.* * *Вторая строка на доске Гомера, пожалуй, самая интересная, поскольку она содержит такое равенство:398⁷¹² + 436⁵¹² = 447²¹²На первый взгляд уравнение выглядит безобидным, если только вы не знаете кое-что из истории математики, — иначе вы с отвращением разобьете в щепки свою логарифмическую линейку. Похоже, Гомеру удалось совершить невозможное — найти решение знаменитой загадки последней теоремы Ферма!Пьер Ферма предложил эту теорему в 1637 году. Несмотря на то что Ферма был любителем, решавшим задачи исключительно в свободное время, он является одним из величайших математиков в истории. Ферма работал в уединении в своем доме на юге Франции, и его единственным математическим компаньоном была книга под названием Arithmetica[10], написанная Диофантом Александрийским в третьем веке нашей эры. Читая этот древнегреческий текст, Ферма обратил внимание на раздел со следующим уравнением:x² + y² = z²Хотя это уравнение имеет непосредственное отношение к теореме Пифагора, Диофанта не интересовали треугольники и длины их сторон. Вместо этого он поставил перед читателями задачу решить его в целых числах. Ферма уже был знаком с методами поиска таких решений, кроме того, он знал, что у этого уравнения их бесконечное множество. К числу этих решений, которые называют «пифагоровыми тройками», относятся следующие:³² + ⁴² = ⁵²⁵² + 1²² = 1³²13³² + 15⁶² = 20⁵²Поскольку загадка Диофанта показалась Ферма скучной, он решил проанализировать ее другой вариант и найти целые решения такого уравнения:x³ + y³ = z³Несмотря на все усилия, Ферма удалось найти только тривиальные решения с участием нуля, такие как ⁰³ + ⁷³ = ⁷³. При попытке отыскать более содержательные решения самым лучшим, что он смог предложить, было уравнение, отличающееся от искомого всего на единицу: ⁶³ + ⁸³ = ⁹³ − 1.Более того, при дальнейшем увеличении степени, в которую возводятся x, y и z, попытки найти целые решения каждый раз заканчивались ничем. Ферма пришел к выводу, что целочисленных решений для любого из следующих уравнений нет:x³ + y³ = z³x4 + y4 = z4x5 + y5 = z5x6 + y6 = z6xn + yn = zn, где n > 2Однако в конце концов Ферма совершил прорыв. Он не нашел множества чисел, которые стали бы решением одного из этих уравнений, но зато сформулировал доказательство того, что такого решения не существует, и в связи с этим набросал на полях «Арифметики» пару интригующих предложений на латыни. Начав с утверждения о том, что целочисленных решений любого из бесконечного множества упомянутых выше уравнений нет, затем он уверенно прибавил: «Cuius rei demonstrationem mirabilem sane detexi, hanc marginis exiguitas non caperet» («Я нашел этому поистине чудесное доказательство, но поля книги слишком узки для него»).Пьер Ферма нашел доказательство, но не удосужился его записать. Пожалуй, это самая удручающая запись за всю историю математики, особенно учитывая тот факт, что Ферма унес свой секрет в могилу.Впоследствии сын Ферма Клемент-Самуэль обнаружил отцовский экземпляр «Арифметики» и обратил внимание на эту интригующую заметку на полях. Кроме того, он нашел в книге еще много ценных записей, ведь Ферма имел привычку, заявив об очередном доказательстве, редко записывать его. Клемент-Самуэль решил опубликовать новую редакцию «Арифметики» со всеми заметками своего отца, сделанными на полях первого издания, и она вышла в 1670 году. Это оживило математическое сообщество, пробудив у его представителей острое желание найти отсутствующие доказательства, связанные с каждым заявлением Ферма. И, надо сказать, постепенно они подтвердили правоту Ферма во всех случаях, кроме одного. Никто не смог доказать, что уравнение xn + yn = zn (n > 2) не имеет решений. В итоге его назвали «последняя теорема Ферма», поскольку оно было единственным, остающимся недоказанным.Шли десятилетия, а теорема Ферма так и оставалась загадкой, над решением которой бились многие математики, считая это делом чести. Например, немецкий промышленник Пауль Вольфскель, умерший в 1908 году, завещал 100 000 марок (в наше время эта сумма эквивалентна 1 миллиону долларов) в качестве вознаграждения тому, кто все же расколет этот крепкий орешек. По некоторым свидетельствам, Вольфскель не выносил свою жену и других членов семьи, поэтому его завещание должно было унизить их и воздать должное математике — предмету, который он обожал. Другие утверждают, что премия стала способом выражения благодарности Ферма за то, что в период, когда Вольфскель был на грани самоубийства, увлеченность этой теоремой наполнила его жизнь смыслом.Какими бы ни были мотивы, премия Вольфскеля привлекла к теореме всеобщее внимание, и со временем она даже стала частью массовой культуры. В рассказе The Devil and Simon Flagg («Саймон Флэгг и дьявол»), написанном Артуром Порджесом в 1954 году, титульный герой заключает с дьяволом фаустовский договор. Единственная надежда Саймона Флэгга на спасение души — задать дьяволу вопрос, на который тот не сможет ответить, поэтому он предлагает доказать последнюю теорему Ферма. Признав свое поражение, дьявол говорит: «Вы знаете, даже лучшие математики других планет — а они намного опередили вас — не добились решения. Эх, один малый на Сатурне, чем-то напоминающий гриб на ходулях, решает в уме дифференциальные уравнения в частных производных. Но тут и он спасовал».Последняя теорема Ферма упоминается также в романах (таких как The Girl Who Played with Fire), художественных фильмах (например, Bedazzled с участием Брендана Фрейзера и Элизабет Херли) и спектаклях («Аркадия» Тома Стоппарда). Пожалуй, самый известный пример — ее появление в 1989 году в сериале «Звездный путь: следующее поколение», когда в эпизоде «Отель “Рояль”» капитан Жан-Люк Пикар говорит о теореме Ферма как о «загадке, которую мы можем никогда не разгадать». Однако он ошибался, а его сведения устарели, потому что действие эпизода происходит в XXIV веке, а теорему в 1995 году доказал Эндрю Уайлс из Принстонского университета.Уайлс мечтал решить теорему Ферма с десяти лет. Он был одержим этой идеей на протяжении трех десятилетий, а последние семь лет работал в обстановке полной секретности и в конце концов предоставил доказательство того, что уравнение xn + yn = zn (n > 2) не имеет решений. Когда его опубликовали, оказалось, что оно занимает 130 страниц плотного математического текста. Это интересно отчасти потому, что иллюстрирует огромный масштаб достижения Уайлса, а еще потому, что его логические рассуждения слишком сложны, чтобы ими можно было оперировать в XVII столетии. В действительности Уайлс использовал столько современных инструментов и методик, что его доказательство теоремы Ферма не может быть тем подходом, который имел в виду сам Ферма.Именно этот момент упоминался в 2010 году в телесериале BBC «Доктор Кто». В эпизоде «Одиннадцатый час» Мэтт Смит дебютирует в качестве регенерированного одиннадцатого Доктора, который должен доказать свою компетентность группе гениев, чтобы убедить их в необходимости принять его совет и спасти мир. Увидев, что эксперты уже готовы ему отказать, Доктору Кто говорит: «Да, я знаю, вы должны меня отключить, но прежде взгляните на это. Теорема Ферма. Доказательство. Я имею в виду — настоящее. Его никогда еще не видели». Другими словами, Доктор неявно признает факт существования доказательства Уайлса, но совершенно обоснованно не принимает его в качестве доказательства Пьера Ферма, которое считает «настоящим». Возможно, Доктор вернулся в XVII век и получил его у самого Ферма.Итак, давайте подытожим. В XVII столетии Пьер Ферма утверждает, что у уравнения xn + yn = zn (n > 2) нет решения в целых числах. В 1995 году Эндрю Уайлс находит этому доказательство и подтверждает заявление Ферма. В 2010 году Доктор Кто раскрывает настоящее доказательство Ферма. Все сходятся во мнении, что данное уравнение не имеет решений.Таким образом, в эпизоде «Волшебник Вечнозеленой аллеи» Гомер как будто бросает вызов величайшим умам четырех столетий. Ферма, Уайлс и даже Доктор Кто считают, что уравнение Ферма нерешаемо, но Гомер все же пишет на доске следующее:398⁷¹² + 436⁵¹² = 447²¹²Вы можете проверить это уравнение сами с помощью калькулятора. Возведите число 3987 в двенадцатую степень. Прибавьте 4365 в двенадцатой степени. Возьмите корень двенадцатой степени из результата — и получите число 4472.Во всяком случае именно такое число выдаст калькулятор, экран которого рассчитан только на десять разрядов. Однако если у вас есть более точный калькулятор, отображающий двенадцать или более цифр, то вы увидите иной ответ. Фактическое значение третьего члена уравнения ближе к следующему значению:398⁷¹² + 436⁵¹² = 4472,000000007057617187⁵¹²Так что же происходит? Уравнение Гомера — это так называемое самое близкое решение уравнения Ферма. То есть числа 3987, 4365 и 4472 очень близки к тому, чтобы удовлетворять уравнению Ферма, причем настолько близки, что погрешность практически незаметна. Тем не менее в математике решение либо есть, либо его нет. Самое близкое решение — это, по большому счету, вообще не решение, а значит, последняя теорема Ферма так и остается неопровергнутой.Дэвид Коэн включил эту математическую шутку в сценарий в расчете на тех зрителей, которые оказались достаточно внимательными, чтобы заметить уравнение, и достаточно осведомленными, чтобы понять связь с теоремой Ферма. Доказательство Уайлса было опубликовано за три года до выхода этого эпизода в эфир в 1998 году, так что Коэн прекрасно знал, что теорему Ферма удалось одолеть. В каком-то смысле он даже имел к этому отношение, поскольку во время учебы в Калифорнийском университете в Беркли посещал лекции Кена Рибета, а именно Рибет предоставил Уайлсу важнейший инструмент для доказательства теоремы Ферма.Безусловно, Коэну было известно, что теорема Ферма не имеет решений, но он хотел отдать дань уважения Пьеру де Ферма и Эндрю Уайлсу, отыскав настолько близкое к правильному решение, что оно проходило тест на простом калькуляторе. Для того чтобы найти это псевдорешение, Коэн написал компьютерную программу, которая анализировала значения x, y и z до тех пор, пока не отыскала максимально точное решение из возможных. В конце концов Коэн остановился на уравнении 398⁷¹² + 436⁵¹² = 447²¹², так как погрешность была мизерной: левая часть уравнения всего на 0,000000002 процента больше правой части.Как только эпизод вышел в эфир, Коэн начал просматривать интернет-форумы в поисках информации о том, заметил ли кто-нибудь его шутку. И со временем нашел сообщение, в котором было сказано: «Я знаю, что это, по всей видимости, опровергает теорему Ферма, но я проверил эти цифры на калькуляторе, и они оказались правильными. Что, черт возьми, здесь происходит?»Коэн был рад, что начинающих математиков во всем мире заинтриговал этот математический парадокс: «Я был просто счастлив, поскольку стремился получить решение, достаточно точное, чтобы калькуляторы сказали людям, что это уравнение работает».Дэвид Коэн очень гордится своей доской в эпизоде «Волшебник Вечнозеленой аллеи». В действительности все интересные фрагменты, которые он включил в «Симпсонов» за эти годы, доставляют ему огромное удовлетворение: «Я получаю от этого настоящее удовольствие. Работая на телевидении, вполне можно не испытывать гордости за то, что вы делаете, потому что это способствует моральному разложению общества. Поэтому когда мы получаем возможность повысить уровень дискуссии (в частности, прославить математику), это компенсирует те дни, когда я пишу примитивные шутки».

12 августа 2015, 00:16

Электрические автомобили - (далёкое) прошлое автомобилестроения (1880-1920 гг)

Оригинал взят у viribusunitis1 в Электрические автомобили - (далёкое) прошлое автомобилестроения (1880-1920 гг)До Теслы - был ещё ЭдисонАлекс Арбакл (Alex Q. Arbuckle)1900Зарядка электромобиляIMAGE: LIBRARY OF CONGRESS"Электричество - это стоящая вещь. Там нет жужжащих, издающих скрежет передач, с их многочисленными рычагами, которые можно перепутать, нет опасного и зловонного бензина и никакого шума." Томас ЭдисонЭлекрические автомобили - вовсе не последнее новшество. Они существуют столько же, сколько автомобили с двигателями внутреннего сгорания. Первые электрокары появились в 1880-х годах, и следующие десятки лет приобретали популярность благодаря своей простоте в экспулатации, отсутствию запахов и меньшему уровню шума, в отличие от машин, работающих на бензине.Максимальная скорость - всего около 32 км\ч, в основном такими автомобилями пользовались состоятельные люди, чтобы передвигаться по городу. Считалось, что основные покупатели таких автомобилей - женщины, т.к. машины были чистыми, тихими, без выхлопных газов и у них не было заводной рукоятки. Некоторые машины даже специально оборудовали поддельными радиаторами, чтобы сделать более привлекательными на рынке среди водителей-мужчин.1895Томас Эдисон и его первый электрический автомобиль. "Эдисон Бйэкер" и одна из его батарей.IMAGE: GENERAL PHOTOGRAPHIC AGENCY/GETTY IMAGES1882Мужчины управляют электрическим автомобилем Сименса и Хальске в окресностях БерлинаIMAGE: ULLSTEIN BILD/GETTY IMAGES1899Колумбийский электрокарIMAGE: NATIONAL MOTOR MUSEUM/HERITAGE IMAGES/GETTY IMAGES1899Роджер Уоллес управляет электрическим автомобилемIMAGE: NATIONAL MOTOR MUSEUM/HERITAGE IMAGES/GETTY IMAGES1899Камиль Женатци в машине собственного дизайна неподалеку от Парижа. Первый человек, достигший скорости в 100 км/ч в  автомобиле.IMAGE: HULTON ARCHIVE/GETTY IMAGES1906Электрокары ньюйоркской компании Томаса Эдисона в МанхэттэнеIMAGE: BETTMANN/CORBIS1907Берлин, электрочистильщик улиц работает на дорогах городаIMAGE: ULLSTEIN BILD/GETTY IMAGES1909Машины заряжаются на электрической подстанцииIMAGE: SCHENECTADY MUSEUM; HALL OF ELECTRICAL HISTORY FOUNDATION/CORBISПродажи электромобилей достигли своего пика в начале 1910-х годов, когда все больше и больше домов стали подключаться к электроэнергии. В Соединенных Штатах, 38% автомобилей были электрическими в это время.Тем не менее, популярность электромобилей резко упала с появлением новых разработок и улучшений: развития дорожной инфраструктуры, открытий в сфере нефтепродуктов, изобретений электрического стартера и глушителя - все они сделали бензиновый автомобиль более доступным и практичным вариантом.1910Реклама элекроавтомобиляIMAGE: CORBIS"Теперь владельцы электрических автомобилей могут сами устанавливать заражающее устройство в своих конюшнях." Нью-Йорк Таймс (1910г.)1910Зарядная установка с выпрямителем электротока используется для зарядки электоавтомобиля  в гараже, Кливленд, штат Огайо (США)IMAGE: SCHENECTADY MUSEUM; HALL OF ELECTRICAL HISTORY FOUNDATION/CORBIS1912Женщина использует зарядное устройство с рукояткой для зарядки своего автомобиля Columbia Mark 68 Victoria. Автомобиль выпущен компанией Pope Manufacturing в 1906-м году, а зарядное устройство -  в 1912-мIMAGE: SCHENECTADY MUSEUM; HALL OF ELECTRICAL HISTORY FOUNDATION/CORBIS1920Электрический автомобиль из Детройта едет по горной дороге между Сиэттлом и Маунт Рэниром, штат Вашингтон (США).IMAGE: INTERIM ARCHIVE/GETTY IMAGES