15 декабря, 03:46

A Comparison between the College Scorecard and Mobility Report Cards

​ Introduction   In 2015, the Department of Education launched the College Scorecard, a vast database of student outcomes at specific colleges and universities developed from a variety of administrative data sources. The Scorecard provides the most comprehensive and accurate information available on the post-enrollment outcomes of students, like whether they get a job, the rate at which they repay their loans, and how much they earn.   While labor-market success is certainly not the end-all-be-all of higher education, the notion that a college education is a ticket to a good job and a pathway to economic opportunity is intrinsic to the tax benefits and financial support provided by federal and state governments, to the willingness of parents and families to shoulder the burden of college’s high costs, and to the dreams of millions of students. More than 86% percent of freshmen say that “to be able to get a better job” is a “very important” reason for going to college.[1]   That is why the College Scorecard is a breakthrough—for the first time, students have access to detailed and reliable information on the economic outcomes of students after leaving college, including the vast majority of colleges that are non-selective or otherwise fall between the cracks of other information providers.   The data show that at every type of post-secondary institution, the differences in post-college earnings across institutions are profound. Some students attend institutions where many students don’t finish, or that don’t lead to good jobs.      Moreover, the analysis behind the Scorecard suggested not only that there are large differences across institutions in their economic outcomes, but that these differences are relevant to would-be students. For instance, the evidence in the Scorecard showed that when a low-income student goes to a school with a high completion rates and good post-college earnings, she is likely to do as well as anyone else there. While there are large differences between where rich and poor kids are likely to apply and attend, there is little difference in their outcomes after leaving school: the poorest aid recipients earn almost as much as the richest borrowers. This pattern suggests, at least, that low-income students are not mismatched or underqualified for the schools they currently attend. But it is also consistent with powerful evidence from academic studies that show that when marginal students get a shot at a higher-quality institution their graduation rates and post-college earnings converge toward those of their new peers (Zimmerman 2014, Goodman et al. 2015).   Hence, the Scorecard is likely to provide useful information for students, policymakers, and administrators on important measures of post-college success, access to college by disadvantaged students, and economic mobility.  Indeed, the College Scorecard shows that great economic outcomes are not exclusive to Ivy-League students. Many institutions have both good outcomes and diverse origins—institutions whose admissions policies, or lack thereof, take in disproportionate shares of poor kids and lift them up the economic ladder.   Nevertheless, the design of the Scorecard required making methodological choices to produce the data on a regular basis, and making it simple and accessible required choosing among specific measures intended to be representative. Some of these choices were determined by data availability or other considerations.  Some choices have been criticized (e.g. Whitehurst and Chingos 2015). Other valuable indicators could not be reliably produced on a regular basis or in a way that evolved over time as college or student outcomes changed.   In part to address these issues, we supported the research that lead to the creation of Mobility Report Cards, which provide a test of the validity and robustness of the College Scorecard and an expansion of its scope.   Mobility Report Cards (MRCs) attempt to answer the question “which colleges in America contribute the most to helping children climb the income ladder?” and characterize rates of intergeneration income mobility at each college in the United States. The project draws on de-identified administrative data covering over 30 million college students from 1999 to 2013, and focuses on students enrolled between the ages of 18 and 22, for whom both their parents’ income information and their own subsequent labor-market outcomes can be observed.  MRCs provide new information on access to colleges of children from different family backgrounds, the likelihood that low-income students at different colleges move up in the income distribution, and trends in access over time.   Background on College Scorecard   The College Scorecard provides detailed information on the labor-market outcomes of financial-aid recipients post enrollment, including average employment status and measures of earnings for employed graduates; outcomes for specific groups of students, like students from lower-income families, dependent students, and for women and men; and measures of those outcomes early and later in their post-college careers. These outcome measures are specific to the students receiving federal aid, and to the institutions those students attend. And the outcome measures are constructed using technical specifications similar to those used to measure other student outcomes, like the student loan Cohort Default Rate, which allows for a consistent framework for measurement while allowing institution outcomes to evolve from cohort to cohort.   The technical paper accompanying the College Scorecard spelled out the important properties and limitations of the federal data used in the Scorecard, regarding the share of students covered, the institutions covered, the construction of cohorts, the level of aggregation of statistics, and how the earnings measures were used.   These choices were made subject to certain constraints on disclosure, statistical reliability, reproducibility, and operational capacity, and with specific goals of making the data regularly available (updating it on an annual basis), using measurement concepts similar to those used in other education-related areas (like student loan outcomes), and providing measures that could evolve over time as characteristics of schools and student outcomes changed. These constraints imposed tradeoffs and required choices. Moreover, the research team producing the MRCs was not bound by certain of these methodological requirements or design goals, and thus could make alternative choices. Despite making different choices, however, the analysis below shows that on balance the outcome measures common to both projects are extremely similar.   In brief, the Scorecard estimates are based on data from the National Student Loan Data System (NSLDS) covering undergraduate students receiving federal aid.  NSLDS data provides information on certain characteristics of students, the calendar time and student’s reported grade level when they first received aid, and detailed information on the institution they attended (such as the 6- and 8-digit Office of Postsecondary Education Identification number OPEID). These data and identifiers are regularly used as the basis for reporting institution-specific student outcomes, like the Cohort Default Rate or disbursements of federal aid.  For purposes of constructing economic outcomes using these data, all undergraduate aid recipients were assigned an entry cohort—either the year they first received aid if a first-year college student, or an imputation for their entry year based on the year they were first aided and their academic level. (For instance, if a student self-reported entering their second undergraduate year in the first year they received aid, they would be assigned a cohort year for the previous year.[2]) If a student attended more than one institution as an undergraduate, that student was included in the cohorts of each institution (i.e. their outcomes were included in the average outcomes of each institution—just as is done with the Cohort Default Rate). These data were linked to information from administrative tax and education data at specific intervals post-entry (e.g. 6, 8, and 10 years after the cohort entry year). Adjacent cohorts were combined (e.g. entry cohorts in 2000 and 2001 were linked to outcomes in 2010 and 2011, respectively).  Individuals who are not currently in the labor market (defined as having zero earnings) are excluded. And institution-by-cohort specific measures like mean or median earnings and the fraction of students that earn more than $25,000 (among those working), were constructed for the cohorts (e.g. mean earnings for non-enrolled, employed aid recipients ten years after entry for the combined 2000 and 2001 cohorts). Each year, the sample was rolled forward one year, with the earlier cohort being dropped and a new cohort being added, allowing the sample to evolve over time.   This focus on aid recipients is natural for producing estimates related to aid outcomes, like student debt levels or the ratio of debt to earnings. Moreover, these data are regularly used to produce institution-specific accountability measures, like the Cohort Default Rate, which are familiar to stakeholders and authorized and regularly used to report institution-specific outcomes. Constructing the sample based on entry year and rolling forward one year allowed for comparisons within schools over time, to assess improvement or the effects of other changes on student outcomes.   The focus of and choices underlying the Scorecard also had several potential disadvantages, which were noted in the technical paper or by reviewers offering constructive criticism (e.g. Whitehurst and Chingos 2015).  These limitations, criticisms, and omissions of the Scorecard include the following specific to the methodology and data limitations.    First, the Scorecard’s sample of students includes only federal student aid recipients. While these students are an obvious focus of aid policies, and comprise a majority of students at many institutions, high-income students whose families cover full tuition are excluded from the analysis. Moreover, schools with more generous financial aid often have a smaller share of students on federal financial aid, implying that the share and type of students included in the Scorecard vary across colleges.   Unfortunately, the information needed to assign students to a specific entry cohort at a specific educational institution and to report institution-specific data is not available at the same degree of reliability and uniformity for non-federal-aid recipients.  For instance, Form 1098-T (used to administer tax credits for tuition paid) may not identify specific institutions or campuses (e.g. within a state university system) and does not report information on the academic level or entry year of the student. In addition, certain disclosure standards prevented the publication of institution-specific data. Estimates based on aggregated statistics (as are used in the Mobility Report Cards) include an element of (deliberate) uncertainty in the outcomes, and subjectivity in terms estimation methodology.   Second, FAFSA family income may not be a reliable indicator of access or opportunity. FAFSA family income is measured differently depending on whether students are dependent or independent; it is missing for many that do not receive aid; and it can be misleading for those who are independent borrowers. Unfortunately, information on family background is generally only available for FAFSA applicants (aid recipients) who are dependents at the time of application. Mobility Report Cards provide a more comprehensive and uniform measure of family income, but only for the cohorts of students they are able to link back to their parents (e.g. those born after 1979.)   Mobility Report Cards   The above factors raised concerns about the Scorecard’s reliability and usefulness to stakeholders. In an effort to assess the validity and robustness of Scorecard measures using an alternative sample and with more consistent definitions of family income and more outcomes, we supported the analysis behind the study “Mobility Report Cards: The Role of Colleges in Intergenerational Mobility in the U.S.” (Chetty, Friedman, Saez, Turner, and Yagan 2017).   Perhaps most importantly, the Mobility Report Card (MRC) uses records from the Treasury Department on tuition-paying students in conjunction with Pell-grant records from the Department of Education in order to construct nearly universal attendance measures at all U.S. colleges between the ages of 18 and 22. Thus the MRC sample of students is more  comprehensive of this population relative to the Scorecard. However, older students are generally not included in the MRC sample and certain institutions cannot be separately identified in the MRC sample. Furthermore, the MRC methodology relies on producing estimates of institutional outcomes rather than producing actual data on institution outcomes. At certain institutions, particularly those that enroll a disproportionate share of older students (such as for-profit and community colleges) and where a large share students receive Title IV aid, the Scorecard provides a more comprehensive sample of student outcomes.[3]   Another area of difference is that the MRC organizes its analysis around entire birth cohorts who can be linked to parents in their adolescence. It then measures whether and where each member of the birth cohort attends college. By following full birth cohorts, cross-college comparisons of adult earnings in the MRC measure earnings at the same age (32-34), unlike the Scorecard which measures adult earnings across colleges at different points in the lifecycle, depending on when the students attended the college.  The advantage of the MRC approach is that it allows a comprehensive analysis of the outcomes of the entire birth cohort at regular intervals.  However, the disadvantage mentioned above is that there is no information on older cohorts born prior to 1980.   In addition, the MRC includes zero-earners in its earnings measures, whereas the Scorecard excludes them from their measures of earnings outcomes.[4] Because it is not possible to differentiate individuals who are involuntarily unemployed (e.g. who were laid off from a job) from those who are out of the labor force by choice (in school, raising children, or retired), the Scorecard focused on measuring earnings specifically for those who clearly were participating in the labor market.   Finally, family income in the MRC is measured consistently across cohorts using a detailed and relatively comprehensive measure of household income: total pre-tax income at the household level averaged between the kid ages of 15 and 19, as reflected on the parents’ tax forms.   The design choices made in developing the MRC come at the cost of published statistics not being exact and instead being granular estimates (see Chetty Friedman Saez Turner Yagan 2016) and of not being as easily replicable over time. However, the MRC’s design addresses many of the critiques made of the Scorecard. If the critiques of the Scorecard are quantitatively important, one should find that the MRC and Scorecard values differ substantially. In other words, the MRC data provide an estimate of how much the data constraints and methodological choices affect the data quality.   Comparison of the College Scorecard and Mobility Report Cards   The most basic test of the robustness of the Scorecard to the variations embodied in the MRC is to compare the main Scorecard adult earnings measure—median earnings of students ten years after they attend a college—with the analogous measure from the MRC: median earnings in 2014 (age 32-34) of the 1980-1982 birth cohort by college. For shorthand, we refer to these measures as Scorecard median earnings and MRC median earnings, respectively.   Figure 1 plots MRC median earnings versus Scorecard median earnings.[5] Both median earnings measures are plotted in thousands of 2015 dollars. Overlaid on the dots is the regression line on the underlying college-level data.     Figure 1   The graph shows an extremely tight, nearly-one-for-one relationship: a slope of 1.12 with an R2 of 0.92. Visually one can see that not only does each extra thousand dollars of Scorecard median earnings typically translate into an extra thousand dollars of MRC median earnings, but the levels line up very closely as well. Hence across the vast majority of colleges, Scorecard median earnings are very close to MRC median earnings.   The close correspondence between MRC median earnings and Scorecard median earnings can also be seen when examining college-level comparison lists. For example, among colleges with at least 500 students, almost exactly the same colleges appear in the top rankings using either measure.  (This is natural given the very high R2 reported in Figure 1.) Hence, the Scorecard and MRC share a very tight relationship. In unreported analysis, we find that two offsetting effects tend to explain this very tight relationship between Scorecard median earnings and MRC median earnings. On the one hand, the MRC’s inclusion of students who earn nothing as adults somewhat reduces each college’s median adult earnings. On the other hand, the MRC’s inclusion of students from high-income families somewhat increases each college’s median adult earnings, as students from high-income families are somewhat more likely to earn high incomes as adults. The two competing effects tend to offset each other in practice, yielding MRC median earnings that are quite close to Scorecard median earnings.   While some schools are outliers, in the sense that the measures differ, those examples are often readily explained by differences in methodological choices. For instances, because the Scorecard conditions on having positive earnings, schools where an unusually high share of students voluntarily leave the labor force have different outcomes in the MRC than the Scorecard. The other important contributor to outliers is the MRC’s restriction to students enrolled between ages 18 and 22, which tends to exclude many older, mid-career workers. These individuals tend both to be employed, often have relatively high earnings, and tend to enroll at for-profit schools (or other schools aimed at providing mid-career credentials). The Scorecard includes these students, whereas the MRC tends to exclude them.   Conclusion   The College Scorecard was created to provide students, families, educators, and policymakers with new information on the outcomes of students attending each college in the United States, and improving the return on federal tax and expenditure programs. Mobility Report Cards expand the scope of the information on the outcomes and the characteristics of students attending American colleges. Our analysis finds a very high degree of agreement at the college level between Scorecard median adult earnings and Mobility Report Card median adult earnings, suggesting that the Scorecard is a reliable tool measuring the outcomes of students and institutions that benefit from federal student aid and tax expenditures. References   Chetty, Raj, John N. Friedman, Emmanuel Saez, Nicholas Turner, and Danny Yagan. “Mobility Report Cards: The Role of Colleges in Intergenerational Mobility in the U.S.”. (2016).   Goodman, Joshua, Michael Hurwitz, and Jonathan Smith. “Access to Four-Year Public Colleges and Degree Completion.” Journal of Labor Economics (2017).   Whitehurst, Grover J. and Matthew M. Chingos. “Deconstructing and Reconstructing the College Scorecard.” Brookings Working Paper (2015).   Zimmerman, Seth D. "The returns to college admission for academically marginal students." Journal of Labor Economics 32.4 (2014): 711-754.   Adam Looney, Deputy Assistant Secretary for Tax Analysis at the US Department of Treasury. [1] https://www.washingtonpost.com/news/rampage/wp/2015/02/17/why-do-americans-go-to-college-first-and-foremost-they-want-better-jobs [2] This assignment was capped at two years, so that students reported entering their third, fourth, or fifth year were assigned a cohort two years prior. [3] For instance, in the 2002 Scorecard entry cohort, 42 percent of students were over age 22 when they first received aid.     [4] The Scorecard data base does include the fraction of borrowers without earnings, which allows for the computation of unconditional mean earnings. [5] We also restrict to colleges with at least 100 MRC students on average across the 1980-1982 birth cohorts and to colleges that have observations in both the Scorecard and the MRC. For MRC colleges that are groups of Scorecard colleges, we use the count-weighted mean of Scorecard mean earnings across colleges within a group. See Chetty Friedman Saez Turner Yagan (2016) for grouping details.

Выбор редакции
15 декабря, 03:46

The Economic Security of American Households

Issue Brief Four: The Distribution and Evolution of the Social Safety Net and Social Insurance Benefits from 1990 to 2014​ Today, the Office of Economic Policy at the Treasury Department released the fourth in a series of briefs exploring the economic security of American households. This brief  focuses on the distribution of benefits from the social safety net and social insurance programs and how that distribution has changed since 1990. The social safety net is largely defined as those programs that help protect individuals and households from negative economic shocks. As a result, eligibility for the social safety net programs is generally restricted to those whose incomes fall below certain threshold amounts and whose assets do not exceed certain amounts. While there are many programs that aim to protect individuals against negative economic shocks, in this brief, we focus on the following programs: Supplemental Nutrition Assistance Program (SNAP), Temporary Assistance for Needy Families (TANF), Medicaid, Supplemental Security Income (SSI), and the Earned Income Tax Credit (EITC).    Social insurance provides individuals with protection against economic risks, with benefits linked to certain triggers. Social insurance is provided to all individuals regardless of their income or wealth, although the benefit amounts may be tied to past work experience, income, or wealth. Social Security (retirement, survivor, and disability), Medicare, and Unemployment Insurance are the most well-known social insurance programs. Over the past 25 years, there have been significant changes in the provision and distribution of benefits from safety net and social insurance programs. Some of these changes have been designed to reduce the work disincentives inherent in many programs, while other changes have expanded eligibility for benefits to individuals above the very bottom end of the income distribution. The past 25 years have also seen important changes in demographics and labor force participation patterns. Together, these changes have important implications for which individuals and households are eligible to receive benefits, the distribution of benefits by income, how much in benefits households receive, and the labor force participation of eligible individuals. During the period from 1990 to 2014, among non-elderly households, the poorest households, households with children under the age of 18, and households with a disabled individual received the largest average benefits from the social safety net and social insurance programs.   Elderly households and households with a disabled individual have experienced relatively little change in the distribution of benefits since 1990, but non-elderly non-disabled households with children under the age of 18 have experienced large changes in the distribution of benefits. These changes reflect the fact that the receipt of benefits for these households has become increasingly tied to their ability to find employment. As a result, non-disabled households with children just above the very bottom of the income distribution – in the second, third, and fourth deciles – have seen the largest growth in the average total benefits (see the figure below). While tying the receipt of benefits to employment reduces the disincentive effects of these programs on willingness to work, it may also reduce the ability of the safety net to respond to adverse macroeconomic conditions.  In particular, during periods of elevated unemployment, the safety net may be less effective in preventing individuals and households from falling into poverty. This limitation should be considered when designing the discretionary policy response to future macroeconomic shocks. While the social safety net and social insurance programs have historically provided benefits to households with children and disabled households, non-elderly non-disabled households without children under age 18 have traditionally received few benefits. This continues to be true such that, across the income distribution, non-disabled households without children receive far less from the social safety net and social insurance programs than any other group (see the figure below). As a result, in the event of a negative income shock, there exists only a limited social safety net to prevent these households from falling into poverty. One reason that non-disabled households without children are less likely to receive benefits as income increases is that fewer of the social safety net and social insurance programs are available to households in this group. For example, the EITC provides material benefits to households with children in the bottom third of the income distribution, while the EITC provides very little benefit to non-disabled households without children. Moreover, non-disabled households without children have less access to cash welfare and SNAP. ​Overall, though, the social safety and social insurance programs provide critical support to vulnerable American households. Moreover, according to the most comprehensive measures of poverty currently available, poverty in the United States would be significantly higher in the absence of these programs. In addition, these programs have contributed to a material reduction in the incidence of poverty since the late 1960s, when many of the social safety net programs were created.  Karen Dynan is the Assistant Secretary of Economic Policy at the Department of the Treasury.

Выбор редакции
01 декабря, 11:46

Drivers of the Great Housing Boom-Bust: Credit Conditions, Beliefs, or Both? -- by Josue Cox, Sydney C. Ludvigson

Two potential driving forces of house price fluctuations are commonly cited: credit conditions and beliefs. We posit some simple empirical calculations using direct measures of credit conditions and beliefs to consider their potentially distinct roles in house price fluctuations at the aggregate level. Changes in credit conditions are positively related to the fraction of riskier non-conforming debt in total mortgage lending, while measures of beliefs are unrelated to this ratio. Credit conditions explain quantitatively large magnitudes of the variation in quarterly house price growth and also predict future house price growth. Beliefs bear some relation to contemporaneous house price growth but have little predictive power. A structural VAR analysis implies that shocks to credit conditions have quantitatively important dynamic causal effects on house price changes.

Выбор редакции
01 декабря, 08:06

OPEC Economic Panel Recommends Output Cut

An OPEC panel reviewing scenarios for the cartel’s meeting next week recommended cutting total output by 1.3 million barrels a day from October levels.

01 декабря, 06:45

Suicides, Overdoses And Diabetes: US Life Expectancy Falls For 3rd Straight Year

During a year when drug overdose deaths jumped to a record high 72,000 - roughly one every seven minutes - it's probably not surprising that overall life expectancy for Americans declined for the third straight year in 2017. But according to data from the CDC, drugs weren't the only factor at play: Deaths from suicide, the flu, diabetes and many other causes also increased. In 2017, US life expectancy at birth for the total population declined by 0.1 to 78.6 years for the total U.S. population. The drop in overall rates was driven by an increase in deaths for men (who are more likely to die of drug overdoses and suicide), with their life expectancy dropping by 0.1 to 76.1, while life expectancy for women was steady at 81.1. The spread between life expectancy for men and women also widened (in the women's favor) by 0.1 to 4.9 years. As more baby boomers die off, some might assume that the increase in rates has been driven by demographics, but this simply isn't accurate. Because even when adjusted for age (which should filter out most of the impact from the aging US population), mortality rates increased by 0.4% from 728.8 per 100,000 standard population in 2016 to 731.9 in 2017. White men and white women were responsible for most of the increase, with the age adjusted mortality rate for men climbing 0.6% while the rate for women climbed 0.9%. But the rise in mortality rates for white women was offset by a 0.8% decline in rates for black women. But by far the most significant increase for a given demographic group was the 2.9% rise for all Americans between the ages of 25 and 34, which more than offset a 1% drop for Americans aged 45-55. The 10 leading causes of death - heart disease, cancer, unintentional injuries, chronic lower respiratory diseases, stroke, Alzheimer disease, diabetes, influenza and pneumonia, kidney disease, and suicide - were unchanged from 2016 (these are ranked by number). These accounted for 74% of all deaths last year. But when adjusted for age, the data showed that more Americans are dying at younger ages from nearly all of the causes above - with the biggest jump seen in the age-adjusted rate for suicides (up a staggering 3.7%). Meanwhile, rates of infant mortality declined slightly, but were not statistically significant (the US continues to struggle with one of the highest infant mortality rate in the developed world). Overall, a total of 2,813,503 Americans died last year - 69,255 more than in 2016. In a series of tweets published after the CDC released its report, the organization's director said it is committed to "putting science into action" to ensure all Americans live longer, healthier lives. Latest CDC data show U.S. life expectancy has declined over past few years. Tragically, this trend is largely driven by deaths from drug overdose and suicide. This is a wakeup call. We are losing too many Americans, too early and too often, to conditions that are preventable. https://t.co/fiTD0zg01p — Dr. Robert R. Redfield (@CDCDirector) November 29, 2018 CDC is committed to putting science into action to protect U.S. health, but we must all work together to reverse the trend of declining life expectancy and help ensure that all Americans live longer and healthier lives. — Dr. Robert R. Redfield (@CDCDirector) November 29, 2018 Life expectancy rates are so broad that most Americans who see these headlines probably don't realize that falling life expectancy rates can affect their lives in myriad ways that might not be immediately obvious. Take the Dow, for example: The last time US life expectancy declined for 2+ years was in 1963 - right around the beginning of a secular bear market that lasted for more than a decade.

01 декабря, 04:25

America Needs A New National Strategy

Authored by Charles Hugh Smith via OfTwoMinds blog, A productive national Strategy would systemically decentralize power and capital rather than concentrate both in the hands of a self-serving elite. If you ask America's well-paid punditry to define America's National Strategy, you'll most likely get the UNESCO version: America's national strategy is to support a Liberal Global Order (LGO) of global cooperation on the environment, trade, etc. and the encouragement of democracy, a liberal order that benefits all by providing global security and avenues for cooperation. This sounds good, but it overlooks the Endless Wars (tm) and global meddling that characterize America's realpolitik dependence on force, which it applies with a ruthlessness born of America's peculiar marriage of exceptionalism and naivete. The happy UNESCO story also overlooks the rapacious incoherence of America's political system which is ultimately nothing but the Corporatocracy's advocacy of self-interest. This sytem is based on the bizarre notion that private-sector corporations with revolving-doors to central state agencies lobbying for state protection of their monopolies will magically benefit the entire populace. This absurd idea that the single-minded pursuit of maximizing private gain by any means available will magically benefit society is the essence of neofeudalism: the financial and political nobility maximize their take and justify this exploitation with airy assurances to the politically impotent debt-serfs that this systemic predation magically offers up the best possible outcome for the peasantry. Uh, not to put too fine a point on it, but if this is the best possible world for America's peasantry, let's switch places, Mr. Financial Noble: you take my student loan debt and $30,000 a year job and I'll take your $100 million private-wealth managed accounts in tax havens around the world, your private access to politicos and the Gulfstream on the tarmac. The no-holds-barred pursuit of self-enrichment by the Nobility is America's real-world national strategy: a system of institutionalized greed lacking any actual strategy. America's citizenry deserves better, and the place to start is to discuss a real strategy rather than justify self-serving elites' parasitic predation as "good for everyone" via PR magic. Let's start by distinguishing force and power. This is a key discussion in my new book Pathfinding our Destiny: Preventing the Final Fall of Our Democratic Republic. It’s instructive to recall Edward Luttwak’s distinction between force and power in his book The Grand Strategy of the Roman Empire: From the First Century CE to the Third where he defines force as a mechanical input (expense) that doesn't scale; it takes a lot of people, effort and treasure to force others to comply with authoritarian edicts. Power, on the other hand, reflects the total output of the nation-state: its productive capacity, resources, human and financial capital, social mobility and cohesiveness, shared purpose--everything. Technocrats take their authority to force compliance as power, but real power attracts cooperation; it has little need for force. Brute-force diktats to maintain a surface stability of order only increase the brittleness and fragility of the system. This is the false promise of authority: we can force stability by forcing compliance. But sustainable stability is the output of adaptability, i.e. productive disorder, not force. A national strategy that truly benefits all the citizenry starts with a simple principle: offer a secure level playing field for innovators, innovation and capital, and let that power attract opt-in cooperation of the most productive elements on the planet. Simple principle #2: relinquish force and seek power, as defined above. In plain language: stop trying to run the world. Lead by example: there is no way authoritarian regimes can match the output of productive people and capital who are offered a low-cost entry to a secure level playing field free of parasitic predatory elites. Simple principle #3: define American exceptionalism as the systemic elimination of the neofeudal dominance of financial and political elites (the New Nobility). The structure to do this is simple: A productive National Strategy would systemically decentralize power and capital rather than concentrate both in the hands of a self-serving elite. *  *  * My new book on these topics is available at a 28% discount for the ebook and 23% discount for the print edition through November 30 ($4.95 ebook, $9.95 print). Read the first section for free in PDF format. My new mystery The Adventures of the Consulting Philosopher: The Disappearance of Drake is a ridiculously affordable $1.29 (Kindle) or $8.95 (print); read the first chapters for free (PDF). My book Money and Work Unchained is now $6.95 for the Kindle ebook and $15 for the print edition. Read the first section for free in PDF format. My new book Pathfinding our Destiny: Preventing the Final Fall of Our Democratic Republic is 23% off ($4.95 ebook, $9.95 print): Read the first section for free in PDF format. If you found value in this content, please join me in seeking solutions by becoming a $1/month patron of my work via patreon.com.

Выбор редакции
01 декабря, 04:12

Без заголовка

**Nathaniel Rakich**: _[What The Heck Is Happening In That North Carolina House Race?](https://fivethirtyeight.com/features/what-the-heck-is-happening-in-that-north-carolina-house-race/)_: "Affidavits... in which voters said that people came to their doors to collect their unsealed absentee ballots. One voter alleged that her ballot was incomplete at the time and that the collector said 'she would finish it herself'. Another claimed to have received an absentee ballot that she did not request.... Something unusual happened in absentee-by-mail voting in Bladen County.... In six of the district’s eight counties, fewer than 3 percent of total votes were absentee-by-mail ballots. But in Bladen County, that number was 7.3.... Absentee-by-mail ballots tended to be much better for McCready than other ballots—except in Bladen County... [where] absentee-by-mail ballots were more Republican-leaning than the rest of Bladen’s votes by 8 percentage points. But if we look at the whole district, absentee-by-mail ballots were 24 points more Democratic-leaning... ---- #shouldread #orangehairedbaboons #politics #voterfraud

Выбор редакции
01 декабря, 02:00

Alberta Slashes Economic Growth Forecast As Oil Prices Bite

Canada’s Top Oil Province on Friday lowered its 2019 economic growth forecast as oil prices continue to flounder according to a government statement cited by Reuters. Crude oil production in Alberta, which vacillates between serving as its lifeblood and bane of its existence,  accounts for more than 80 percent of Canada’s total crude oil production, and has been hit the hardest of all Canada’s provinces by the widening spread between the Western Canadian Select and WTI benchmarks, which reached a crescendo last month around…

01 декабря, 01:50

FedEx (FDX) Gains But Lags Market: What You Should Know

FedEx (FDX) closed at $229 in the latest trading session, marking a +0.66% move from the prior day.

01 декабря, 01:50

Control4 (CTRL) Outpaces Stock Market Gains: What You Should Know

In the latest trading session, Control4 (CTRL) closed at $21.77, marking a +1.21% move from the previous day.

01 декабря, 01:50

Eli Lilly (LLY) Outpaces Stock Market Gains: What You Should Know

Eli Lilly (LLY) closed at $118.64 in the latest trading session, marking a +1.4% move from the prior day.

01 декабря, 01:45

Wells Fargo (WFC) Gains But Lags Market: What You Should Know

Wells Fargo (WFC) closed at $54.28 in the latest trading session, marking a +0.44% move from the prior day.

Выбор редакции
01 декабря, 01:45

Enbridge (ENB) Stock Sinks As Market Gains: What You Should Know

Enbridge (ENB) closed at $32.72 in the latest trading session, marking a -1.09% move from the prior day.

01 декабря, 01:45

Costco (COST) Gains But Lags Market: What You Should Know

In the latest trading session, Costco (COST) closed at $231.28, marking a +0.12% move from the previous day.

01 декабря, 01:45

Raytheon (RTN) Outpaces Stock Market Gains: What You Should Know

Raytheon (RTN) closed at $175.27 in the latest trading session, marking a +0.97% move from the prior day.

Выбор редакции
01 декабря, 01:45

Walgreens Boots Alliance (WBA) Stock Sinks As Market Gains: What You Should Know

Walgreens Boots Alliance (WBA) closed at $84.67 in the latest trading session, marking a -0.21% move from the prior day.

01 декабря, 01:45

Cypress Semiconductor (CY) Gains But Lags Market: What You Should Know

Cypress Semiconductor (CY) closed at $13.90 in the latest trading session, marking a +0.43% move from the prior day.

01 декабря, 01:23

Scott suspends Broward’s controversial election chief before she can quit early

MIAMI — Before she could retire early in January, Gov. Rick Scott decided Friday to suspend Brenda Snipes, Broward County’s troubled election supervisor, from office following a series of voting and ballot controversies that culminated in the 2018 midterms when the Republican had to sue her to get public information.“Every eligible voter in Florida deserves their vote to be counted and should have confidence in Florida’s elections process,” Scott said in a written statement to POLITICO. “After a series of inexcusable actions, it’s clear that there needs to be an immediate change in Broward County and taxpayers should no longer be burdened by paying a salary for a Supervisor of Elections who has already announced resignation.”Snipes, an elected official whose term ends after the 2020 elections, will be replaced by Scott’s longtime fixer, attorney Pete Antonacci, Scott’s former general counsel who does not plan to run for the Broward elections position and who has been appointed by Scott to fill three other posts, including his current job as president and CEO of Enterprise Florida.Snipes did not immediately respond to an email seeking comment.Scott could have let Snipes just leave office Jan. 4 — the date she gave as her original early retirement — but the governor felt she needed to be punished for running such a bad shop for so long, according to a person familiar with his thinking. “It was a long time coming,” said a source familiar with Scott’s thinking and decision. “Snipes had it coming to her.”Even Snipes’ announcement of her hoped-for retirement date spoke to her hostile relationship with Scott: Jan. 4. That’s one day after Scott is supposed to leave his current office to become Florida’s next U.S. senator.Snipes began discussing an early retirement date in earnest after POLITICO first reported she was likely to be suspended from office for incompetence. Democrats said they couldn’t support Snipes any more, either. And some suspect that the flawed ballot she designed in Broward County may have led to so many undervotes that it helped cost Scott’s Democratic opponent, Sen. Bill Nelson, the election.Over the years, her office has been a hotbed for elections controversies, from appearing to accept unlawful votes, destroying ballots, busting deadlines and even violating the Sunshine Law concerning open records. The latter controversy brought Snipes into direct conflict with Scott.After Election Day, Snipes’ office failed to regularly update the state’s system with ballot totals as required by law. Instead, Broward began uploading tens of thousands of votes — sometimes in the middle of the night — leading Scott to hold an extraordinary press conference Nov. 8 and charge, without evidence, that “rampant fraud” could be taking place in the Democratic-heavy counties of Broward and Palm Beach.“The Broward Supervisor of Elections Brenda Snipes has a history of acting in bad faith,” Scott said at the time. Scott’s decision to suspend Snipes so late in his term could be the last executive order he issues as governor.Adding to the outrage for critics of Snipes: she’s leaving office with $130,000 in yearly retirement.Scott’s team and insiders from Broward County to Tallahassee believe that Snipes‘ replacement, Antonacci, will probably “clean house,” said the source familiar with Scott’s thinking. Antonacci was appointed by Scott to fill vacancies at the Palm Beach County state attorney’s office, Scott’s general counsel’s office, the South Florida Water Management District’s executive director position and Enterprise Florida.“I know that Pete will be solely focused on running free and fair elections, and will not be running for election and will bring order and integrity back to this office,” Scott said in his statement.Article originally published on POLITICO Magazine]]>

01 декабря, 01:18

PNM Resources (PNM) to Add More Solar Power to Portfolio

New Mexico customers can subscribe to energy from PNM Resources' (PNM) new solar facility.

01 декабря, 01:06

Will Lower Revenues Dampen Finisar's (FNSR) Q2 Earnings?

Finisar (FNSR) is likely to see a drop in second-quarter revenues on a year-over-year basis due to lower sales associated with 10-gig and Ethernet transceivers.

17 января 2016, 13:05

Иран освобождается от санкций

Президент Ирана Хасан Роухани назвал снятие экономических и финансовых санкций ООН «золотой страницей» в истории страны. Роухани благодарит аятоллу Хаменеи, в то время как ООН, МАГАТЭ и страны «шестерки» приписывают лавры себе. Пока Иран и его партнеры, включая Россию, подсчитывают гипотетические барыши от открытия страны миру, минфин США напоминает, что санкционное ярмо с Ирана вовсе не снято. Снятие экономических и финансовых санкций с Ирана будет способствовать росту экономики страны, «настало время для новых усилий по улучшению экономики и качества жизни населения», заявил в воскресенье иранский президент Хасан Роухани, выступая перед меджлисом – парламентом исламской республики. Об отмене санкций в отношении Ирана было объявлено накануне поздно вечером в Вене с началом реализации ядерного соглашения, заключенного в июле 2015 года Тегераном и шестью мировыми державами (пять постоянных членов Совбеза ООН, включая Россию, плюс Германия). Накануне страны МАГАТЭ получили финальный доклад экспертов агентства по иранской ядерной программе, предшествующий официальному началу ее реализации. Евросоюз и США подтвердили снятие с Ирана экономических и финансовых санкций, связанных с его ядерной программой. Иран «выполняет свои обязательства по демонтажу большей части своей ядерной программы», и посему США и Евросоюз «немедленно снимают санкции, связанные с ядерной сферой», цитирует Wall Street Journal заявление госсекретаря США Джона Керри. «Так как Иран выполнил все свои обязательства, сегодня международные и односторонние санкции с Ирана, касающиеся его ядерной программы, снимаются в соответствии с Совместным всеобъемлющим планом действий (СВПД)», – в свою очередь торжественно объявила глава европейской дипломатии Федерика Могерини, зачитав совместное заявление с министром иностранных дел Ирана Мохаммедом Джавадом Зарифом. 25 лет мониторинга «мирного атома» Директор Международного агентства по ядерной энергии Юкия Амано с удовлетворением подвел черту предшествующей более чем 15-летней работе. «Мы прошли долгий путь с тех пор, как в 2003 году МАГАТЭ впервые начало работу по иранской ядерной проблеме. Для того чтобы прийти к нынешней точке, был проделан большой труд. Реализация этого (нового) соглашения потребует аналогичных усилий», – цитирует главу МАГАТЭ Wall Street Journal. Представители агентства уже в воскресенье вылетят в Тегеран на встречу с Роухани и другими высокопоставленными представителями Ирана, чтобы начать обсуждение мониторинга ядерной сделки. «Договор предусматривает проведение очень строгих проверок, которые, однако, в течение последующих 25 лет будут постепенно ослаблены или сокращены», – поясняет в комментарии Deutsche Welle эксперт по вопросам безопасности и контроля над вооружениями берлинского Фонда науки и политики (SWP) Оливер Майер. В числе прочего некоторые из атомных объектов Ирана планируется при участии международных экспертов преобразовать в исследовательские центры. Речь идет о подземной лаборатории в Фордо (где находится завод по обогащению урана) и ядерном реакторе в Араке. Спасибо рахбару за «золотую страницу» «Переговоры по ядерной тематике удались благодаря участию великого рахбара (верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи – прим. ВЗГЛЯД), при поддержке народа и всей политической системы страны, их успех можно назвать одной из золотых страниц в истории страны», – объявил президент Роухани, обращаясь к парламентариям. Страна должна в полной мере использовать возможности, открывающиеся с отменой санкций, цитирует ТАСС иранского президента. Напомним, в числе прочего снимаются ограничения на действие системы SWIFT в Иране, на покупку нефти и газа у этой страны, и, что крайне важно для российско-иранских экономических связей, сняты ограничения на поставки туда оборудования для нефте- и газодобычи. Как напоминает РИА «Новости», Россия и Иран рассматривают реализацию проектов на сумму до 40 млрд долларов, в ближайшее время по ним уже могут быть подписаны контракты. Москва и Тегеран рассмотрят возможность создания совместного российско-иранского банка, который будет кредитовать эти проекты. Снятие санкционного ярма уже приносит свои плоды – Роухани говорит об уже достигнутом сокращении инфляции (с 40% до 13,7%). В бюджете страны заложен расчет на рост экономики в 8%, что потребует ежегодно привлекать иностранные инвестиции в размере от 30 до 50 млрд долларов. Иран рассчитывает ежедневно экспортировать до 2,25 млн баррелей нефти. Показательно, что уже в субботу, в преддверии снятия санкций представители крупнейших нефтяных компаний Shell и Total прибыли в Тегеран для участия в переговорах с представителями Национальной нефтяной компании Ирана. При этом Роухани не мог не констатировать, что цена на черное золото на мировом рынке «упала ниже 30 долларов за баррель, сократившись на 75%». Поэтому, делает вывод иранский президент, страна не может «более ориентироваться только на этот источник доходов». Необходимо «раз и навсегда» сократить зависимость иранской экономики от продажи нефти. В частности, власти страны планируют, что к 2020 году туристический поток в страну возрастет до 20 млн человек. Очевидны и политические подвижки. Еще до обнародования сообщения МАГАТЭ в субботу состоялись отдельные переговоры верховного представителя ЕС по иностранным делам Федерики Могерини и главы МИД Ирана Мохаммада Джавада Зарифа, увенчавшиеся упомянутым выше совместным заявлением, а также встреча Могерини, Зарифа и Керри. Анонсируя отмену санкций, Зариф заявил в субботу, что «сегодняшний день станет хорошим и памятным для Ирана, региона и мира». По словам Зарифа, «реализация Совместного всеобъемлющего плана действий приведет к укреплению мира в регионе», кроме того «сделка продемонстрировала всему миру, что существующие проблемы необходимо решать с помощью дипломатии». Спасибо Обаме за аэробусы Пока же Ирану дают понять всю выгоду полюбовного соглашения с Западом. В день переговоров президент США Барак Обама отменил 10-летний запрет на экспорт гражданских самолетов в Иран (в связи с действовавшими экономическими санкциями в последние десять лет особенно пострадал гражданский авиапарк Ирана, многие самолеты не летают из-за отсутствия запчастей). Показательно, что первым контрактом, подписанным Тегераном после судьбоносного решения по санкциям, стало заключенное в субботу соглашение с компанией Airbus на покупку 114 самолетов для иранской авиакомпании Iran Air, занимающейся международным воздушным сообщением. Как известно, Airbus – не американская, а европейская компания, но мнение Вашингтона, очевидно, оказалось решающим. По новому контракту первые аэробусы прибудут в Иран уже до 20 марта, сообщает агентство dpa со ссылкой на министра дорог и городского транспорта республики Аббаса Ахунди.  В целом Иран планирует закупить до 400 новых самолетов в ближайшие десять лет. Торжествовать рано Впрочем, следует отметить, что США пока отменили только «второстепенные санкции» против Ирана, которые касались зарубежных филиалов американских компаний и иностранных фирм. Эти «второстепенные санкции» были оговорены в одном из приложений СВПД. «Первостепенные санкции, вводящие запрет на деловые контакты с Исламской Республикой физических и юридических лиц США, пока останутся в силе. Внутреннее эмбарго США на торговлю с Ираном продолжает действовать», – поясняется в заявлении пресс-службы минфина Соединенных Штатов. США продолжат вводить санкции против Ирана, не касающиеся ядерной сделки с ним, заявил в воскресенье американский министр финансов Джейкоб Лью. СВПД предусматривает поэтапную отмену санкций, пояснил в интервью Deutsche Welle немецкий эксперт Оливер Майер. «В день, когда документ вступает в силу, перестают действовать торговые и финансовые санкции против Ирана. Полностью отменяются только штрафные меры, введенные ООН в связи с ядерной программой Тегерана. Что же касается санкций Евросоюза и США, то они лишь приостанавливают свое действие, – объясняет германский эксперт. – Самое позднее через восемь лет должен наступить день, когда наконец отменится действие всех санкций». Окончательное снятие может наступить и раньше, если МАГАТЭ представит развернутое заключение, подтверждающее, что иранская ядерная программа служит исключительно мирным целям. При этом СВПД не предусматривает новые санкции против Ирана, если тот нарушит договоренности, поясняет DW Майер. В этом случае снова вступят в силу действовавшие ранее санкции, и для их введения не потребуется нового официального постановления. Взаимное помилование Демонстрируя стремление к диалогу, влекущему за собой очевидные экономические выгоды, Тегеран сигнализирует о готовности смягчить внутреннюю политику. Накануне иранский суд освободил четырех заключенных с двойным гражданством. «На основе положений Высшего совета национальной безопасности в интересах всего политического порядка страны четверо иранских заключенных были освобождены в субботу в рамках обмена заключенными, имеющими двойное гражданство», – говорится в заявлении суда. Все освобожденные имеют американское и иранское гражданство. Среди освобожденных – корреспондент газеты Washington Post Джейсон Резаян, арестованный в июле 2014 года в Иране. Сообщалось, что власти Ирана обвинили журналиста в шпионаже. Власти Ирана также освободили христианского священника иранского происхождения – протестантского пастора Саида Абедини, приговоренного к трем годам тюремного заключения за подрыв национальной безопасности; бывшего американского морского пехотинца Амира Хекмати, осужденного на 10 лет за сотрудничество с «врагами» ИРИ; бизнесмена Сиамака Намази, арестованного в прошлом году после достижения соглашения по ядерной программе. Как сообщает New York Times, также был освобожден американский гражданин Мэтью Треветик, некоторое время назад «прибывший в Тегеран для изучения языка» и арестованный иранскими властями, «о чем не было заявлено публично», в том числе о местонахождении американца не знала его семья. По сведениям New York Times, Треветик первым из освобожденных покинул страну – еще в субботу. «Иран предпринял значительные шаги, в самой возможности которых сомневались многие – действительно, очень многие», – эмоционально прокомментировал добрую волю Тегерана госсекретарь США Керри, выступая в штаб-квартире МАГАТЭ. В свою очередь США собираются освободить из тюрем или прекратить уголовное преследование в отношении нескольких граждан Ирана. По данным телеканала CNN, освобожденные Вашингтоном иранцы отбывали наказание или проходили под следствием за нарушение режима санкций в отношении Тегерана. Как сообщает New York Times, речь идет о семерых иранцах, фамилии еще 14 граждан исламской республики были из списка лиц, объявленных США в международный розыск. Заметим, что в Госдепе при этом добавили, что освобождение заключенных не имеет отношения к имплементации сделки с Ираном. Решение администрации Обамы произвести этот обмен заключенными уже вызвало резкую критику со стороны кандидатов в президенты от Республиканской партии, отмечает New York Times. Фаворит республиканских симпатий миллиардер Дональд Трамп и сенатор от Флориды Марко Рубио осудили обмен как признак слабости Белого дома; оба кандидата не преминули напомнить, что в случае избрания президентом они разорвут ядерное соглашение с Тегераном. «Обнадеживающий сигнал» или сохраняющаяся угроза Помимо республиканских кандидатов в президенты США, скепсис в отношении очередного соглашения с Ираном высказал Израиль. Премьер-министр Биньямин Нетаньяху вновь предостерег об угрозе, исходящей, по его мнению, от исламской республики. «Тегеран будет и впредь дестабилизировать Ближний Восток и распространять терроризм по всему миру. Он не отказался от стремления заполучить ядерное оружие», – цитирует израильского лидера Deutsche Welle. Нетаньяху призвал мировые державы внимательно следить за Ираном и реагировать на каждое допущенное Тегераном нарушение. Но в целом в мире очередной шаг в разрешении иранской атомной проблемы был встречен с оптимизмом. Генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун назвал выполнение договора по атомной программе Ирана «обнадеживающим и мощным сигналом». «Россия сыграла ключевую роль в создании условий для начала выполнения СВПД. В результате тесного взаимодействия между Государственной корпорацией по атомной энергии «Росатом» и Организацией по атомной энергии Ирана за пределы территории Исламской Республики вывезен весь предусмотренный СВПД объем обогащенного урана», – напомнил российский МИД в официальном обращении. С огромным интересом к снятию санкций отнеслись в Берлине. Как передает Deutsche Welle, глава МИД ФРГ Франк-Вальтер Штайнмайер назвал случившееся «историческим успехом дипломатии», а министр экономики в правительстве Ангелы Меркель Зигмар Габриэль назвал отмену западных санкций против Ирана хорошей основой для возобновления германо-иранских экономических и финансовых отношений. «В условиях, когда перед всем ближневосточным регионом стоят огромные по своим масштабам вызовы и в нем царит сильная напряженность, я высказываю надежду, что тот дух сотрудничества, которым отмечены инициативы, увенчавшиеся заключением договора, найдет свое продолжение и в отношении других региональных проблем», – заявил глава МИД Франции Лоран Фабиус, подчеркнувший, что именно Париж внес весомый вклад в переговоры «шестерки». Укрепить «исторически дружественные» отношения с Ираном пообещал министр иностранных дел Японии Фумио Кисида, а МИД Южной Кореи выразил надежду, что пример Ирана «станет основой дальнейших совместных действий мирового сообщества» для ядерного разоружения на Корейском полуострове. Изменения баланса в регионе Главный редактор журнала «Проблемы национальной стратегии», политолог Аждар Куртов отметил в интервью газете ВЗГЛЯД, что опасения растущего влияния Ирана, которые озвучивают политики некоторых стран, являются не более чем намерениями части государств сохранить статус-кво и оставить за Ираном статус государства-изгоя, наделенного чертами некоего регионального зла. «Но из этого ничего не выйдет, – уверен эксперт. – Иран – страна с богатейшей историей и культурой, его государственность насчитывает больше двух с половиной тысяч лет». Иранцы, конечно же, имеют право на повышение своего статуса в решении региональных проблем. «Ну а как иначе? Страна, имеющая население в несколько десятков миллионов человек, имеющая огромные достижения в культуре, внесшая вклад не только в ближневосточную, но и в мировую цивилизацию, – отмечает Куртов. – Поэтому опасения, которые сейчас высказываются в адрес Ирана, чрезвычайно политизированы. Они основаны на том, что Иран вынашивает агрессивные планы в отношении своих соседей и Израиля. Но все эти обвинения являются надуманными». По его мнению, «опыт последних десятилетий показывает, что если у кого и есть планы экспансии, то не у Ирана, а у радикального суннитского ислама». «Иран после снятия санкций будет заинтересован в наращивании своего регионального влияния, но это произойдет благодаря тому, что у него есть для этого объективные основания. Он будет наращивать свою торговлю углеводородами, исправит диспропорции в своем хозяйстве, которые сложились в результате работы в режиме жесткой экономии, и станет участником решений важнейших вопросов в регионе. По крайней мере, он будет стараться. Но ведь эта задача стоит перед многими государствами, и отсюда отнюдь не возникает некая агрессивность Ирана. У этой страны есть региональные интересы, они состоят в том, чтобы создавать в окружающих государствах благоприятную обстановку и не допускать появления там антииранских политических сил. Никакой резкой подвижки в балансе сил я не вижу. Что касается этих изменений к российским интересам, то снятие санкций может привести к тому, что Иран сможет еще более активно участвовать в урегулировании сирийского конфликта. А здесь позиции Ирана и России во многом совпадают. Тегеран и Москва заинтересованы в том, чтобы прекратить кровопролитие в Сирии и чтобы фазу гражданской войны сменила фаза восстановления», – подытожил эксперт. Долгая дорога к сделке Напомним, 14 июля прошлого года Иран и «шестерка» международных посредников достигли исторического соглашения после 10 лет переговоров. Иран взял на себя обязательства избавиться от 98% обогащенного урана и не обогащать уран свыше 3,67% на протяжении 15 лет. При этом договоренности предусматривают, что санкции будут быстро введены вновь, если Иран нарушит условия сделки. 17 октября руководство Ирана уведомило МАГАТЭ о начале применения дополнительного протокола к соглашению, предоставив агентству больший доступ к своим данным по ядерной деятельности. На следующий день президент США Барак Обама поручил начать процесс отмены санкций против Ирана. На фоне подготовки к отмене санкций российское руководство предприняло шаги по углублению сотрудничества с Ираном. Эксперты отмечали, что когда Иран начнет экспорт нефти, у него появятся деньги на строительство объектов инфраструктуры и закупку импорта, после чего он станет еще более важным торговым партнером, а американские и европейские компании будут стремиться застолбить рынки в Иране, особенно энергетический. В то же время в конце декабря появились сообщения о готовящихся санкциях в отношении компаний и лиц, причастных к иранской программе создания баллистических ракет. Наблюдатели связывали эти процессы с внутриполитической ситуацией в Вашингтоне – часть сил пытается таким образом укрепить свои позиции. Одновременно сообщалось о морском инциденте: американские военные пожаловались на то, что иранские ракеты в ходе учебных пусков пролетели в относительной близости от американского авианосца. На этой неделе произошел еще один инцидент, грозивший осложнить отношения между Тегераном и Вашингтоном: власти исламской республики задержали недалеко от острова Фарси в Персидском заливе два катера с 10 моряками ВМС США. Их заподозрили в шпионаже: на острове, по некоторым данным, находится база Корпуса стражей Исламской революции, а катера этого проекта способны высаживать десант на необорудованное побережье. Однако инцидент обошелся без последствий: на следующий день моряков отпустили, а командующий иранскими ВС заявил, что это должно послужить Вашингтону уроком. Теги:  США, Иран, санкции, МАГАТЭ, атомная энергетика, ядерные технологии, Россия и Иран Закладки:

24 ноября 2015, 11:07

"Ямал СПГ" получил 2-й транш из ФНБ на 75 млрд руб.

ОАО "Ямал СПГ" разместило облигации второго выпуска на $1,16 млрд (75 млрд руб.) сроком погашения 15 лет, которые купил Минфин РФ в обмен на второй транш из Фонда национального благосостояния России (ФНБ).

21 октября 2014, 20:59

Кому мешал Кристоф де Марджери?

 Накладки и нестыковки. Официальные источники и версии. В ночь на вторник в аэропорту «Внуково» при взлете разбился небольшой частный самолет Falcon-50, направлявшийся в Париж. По словам сотрудников воздушной гавани, пилоты не заметили снегоуборочную машину, «что привело к резкому снижению скорости и падению». Погибли все, кто был на борту - два пилота, стюардесса и единственный пассажир, глава крупнейшей французской нефтяной компании Total Кристоф де Маржери. Источники в Следственном комитете сообщают, что сейчас отрабатываются четыре основные версии: ошибка пилотов, ошибка диспетчеров, неправильные действия водителя снегоуборочной машины, которая работала на взлетно-посадочной полосе и погодные условия – в эту ночь некоторые районы Московской области окутал туман. Следствие сделало заявление о том, что водитель снегоуборочной машины Мартыненко В.П., по предварительному заключению, находился в состоянии алкогольного опьянения. Авиакатастрофа во "Внуково" произошла из-за столкновения крыла частного самолета Falcon-50 со снегоуборщиком, который по данным СМИ "оказался на пересечении двух полос, куда доступ был запрещен". "Капитан воздушного судна принял решение попытаться успеть взлететь. Однако для взлета не хватило скорости. Бизнес-джет передней стойкой шасси зацепился за снегоуборочную машину, после чего произошла катастрофа", - отмечают источники различных СМИ, знакомые с подробностями авиакатастрофы.  Но, по сообщению адвокатов и служб аэропорта, водитель Мартыненко, имел большой опыт и  стаж работы, а также был абсолютно трезв. Также, согласно обязательной инструкции, перед рабочей сменой он прошел медосмотр, что зафиксировано врачом в журнале, на основании чего получил у механика путевой журнал и приступил к работе.  Однако, вскоре СК РФ опубликовал на своем сайте видеозапись с места авиакатастрофы и заявил  "очевидно, что причиной случившегося стало вовсе не жуткое трагическое стечение обстоятельств, как это пытаются преподать представители аэропорта, а преступное попустительство должностных лиц, которые не смогли обеспечить согласованность действий сотрудников аэропорта".  Речевой и параметрический бортовые самописцы «Фалькона» изъяты и ожидают прилета в Москву французских следователей, которые также будут работать совместно со Следственным комитетом.  Крушение во Внуково частного самолета бизнес-класса Falcon с главой компании Total  на борту, сейчас активно обсуждают на авиационных форумах, где анонимно общаются действующие сотрудники аэропортов и авиакомпаний. «Фалкон» зацепил стойкой шасси именно уже после отрыва от земли, - пишет пользователь сайта forumavia.ru под ником Warpik. - По внутренней связи сообщили взлет борта и через примерно 5-10 минут дали отмену в связи с катастрофой. Очевидец, работающий в этот момент на перроне, сначала услышал сильный хлопок, обернувшись, увидел падение и очень сильное пламя. Пожарные приехали минут через 5. Взрыв был достаточно сильный. Во всяком случае, в старом терминале слышно было очень хорошо, тряхануло прилично». «На посадку в этот момент практически никто не заходил. Но из тех, кто заходил - ни одного бизнеса», - уточнил FAVT. Еще один анонимный специалист Seattle, задается вопросом: «Сюрреализм какой-то. Аэропорт, туман ночь, одинокая машина чистит какой-то снег, впп чистая…  Это что, с любым ВС возможно?". В итоге одна нестыковка наслаивается на другую. Странная  катастрофа, случившаяся именно с «Фалконом» президента нефтяной компании Total Кристофом де Маржери, вызывает слишком много вопросов, на которые нет ответов. Пока нет.  Для справки:  Total – четвертая в мире нефтегазовая компания. Работает в 130 странах. Выручка в 2013 году - 189,5 млрд евро, чистая прибыль - 10,7 млрд евро. Ежедневная добыча нефти и газа - 2,3 млн баррелей. .Капитализация - 168,7 млрд долл. В России с 1991 года. Добыча в России – 207 тысяч баррелей в сутки. Что заявлял и делал Кристоф Де Марджери Де Маржери был, наверное, едва ли не самым последовательным сторонником сохранения отношений с Россией и противником введения против нее санкций. В частности, когда в мае многие компании не приехали на Петербургский экономический форум, он демонстративно приехал, заявив, что отказ от визита был бы антироссийским поступком. Как только против России стали вводить санкции, де Маржери выступил с осуждением этой политики. По его мнению, Европе не надо следовать в фарватере решений США, потому что отношения ЕС и России куда более прочные, чем России и США.  Он публично заявлял: «Я верю в мудрость и ответственность людей. В глобальной экономике нельзя просто сказать: я прекращаю работать в России, в Ираке или где-то еще. Россия не окажется в изоляции, даже если не останется никаких связей с Европой. Люди должны понимать, что эмбарго не работает».  Также Де Маржери был против ограничений поставок российского газа в Европу. Напомним, что на волне антироссийской истерии среди политиков ЕС звучали и такие требования. Утверждалось, что уровень европейских технологий вполне позволяет поставки существенно ограничить.  «Если поставки газа из России на европейский рынок прекратятся, то Европе придется дороже платить за газ, покупая его в более отдаленных регионах и с более сложной доставкой, - говорил он, - Совершенно очевидно, что зимой, как только похолодает, у нас возникнут проблемы, если поставки будут сокращены. Можем ли мы выжить без российского газа? Ответ «нет». Надо ли стремиться выживать без него? Ответ тоже «нет». И этим летом де Маржери сделал самое крамольное, по мнению США, заявление. Он  выступил против доминирования долларов в международных расчетах. Тема, которая на руку России – в нашей стране есть пока еще не реализованные планы заставить покупателей наших ресурсов платить за них в рублях, чтобы укрепить рубль. «Нет причины, по которой платить за нефть необходимо именно долларами, -говорил тогда де Маржери, - Совсем отказаться от американской валюты не получится, однако было бы замечательно, если бы евро использовалось чаще. Доллар занимает слишком значительную нишу в международных нефтегазовых расчётах. То, что цена на основные мировые марки нефти устанавливается в долларах за баррель, не является поводом проводить расчёты именно в этой валюте. Не существует никаких причин рассчитываться за углеводородное сырьё в национальной валюте Соединённых Штатов». Маржери искренне считал и неоднократно заявлял о том, что Украина и Россия — часть Европы и нужно стремиться к скорейшему урегулированию кризиса. А в последние месяцы Кристоф де Маржери активно лоббировал поставку в Россию «Мистралей». А это последняя фраза в жизни, которую произнес публично глава компании Total Кристоф-Габриэль-Жан-Мария Жакин де Маржери:  «У России много друзей и партнеров на Западе. Мы не считаем, что Россию можно изолировать от основных глобальных экономических и политических процессов. Я совершенно уверен, что политика открытости, которая в прошлом помогла нам преодолеть столько препятствий, должна продолжаться». Так кому же мешал президент Total ?  Помните знаменитую и безотказно работающую формулировку «кому выгодно?». Она не срабатывает только при варианте роковой случайности, но в трагедии с гибелью Марджери слишком уж странных много совпадений, выстраивающихся в единый ряд и по сути отодвигающие на второй план процент случайности.  Вот такие совпадения: Это, в первую очередь, заявления и активные действия главы Total Марджери, шедшие  в полный разрез с основополагающей линией США, как в отношении антироссийских санкций, так и (самое главное!) утверждение о «необязательности платить за нефть именно долларами».   Это и место катастрофы – Москва, являющаяся столицей «империи зла», находящейся где-то между лихорадкой Эбола и исламскими террористами. Это и «отличное» время – как раз в день встречи Марджери с российским премьером Дмитрием Медведевым, где глава Total заявил «Я против санкций потому, что они, уверен, несправедливы и при этом неэффективны. Если в итоге вам остается лишь прибегнуть к санкциям, это означает провал дипломатии». Это и некая схожесть произошедшего с символическим намеком всем остальным мировым лидерами бизнеса (и не только бизнеса), поддерживающим Россию. Намеком на то, что не стоит спать спокойно при таком мировоззрении, идущим в разрез с действиями и принципами «Великой Державы США». Могут же и несчастные случаи произойти. По совершенно случайному стечению обстоятельств. Я не берусь утверждать, что версия умышленного убийства Кристофа де Марджери, совершенного в интересах США, имеет сейчас какие-либо прямые доказательства.  И это даже не версия, а просто ряд очевидных событий и фактов, которые выстраиваются в вполне логичную цепь и исключают нагромождение  якобы случайных совпадений.  А как такое можно было осуществить? С многолетним опытом американских спецслужб возможно провести мероприятие и посерьезней, чем уничтожение главы крупной компании в третьей стране.  И вариантов имеется достаточно – от подкупа или шантажа через массу посредников любого участника событий, до внедрения во всевозможные сети и сигналы внутренней связи, включая, как человеческий фактор, так и технические новшества, о которых остальной мир пока еще не знает или только догадывается. Но похоже, что настоящего ответа на вопрос «Кто убил де Марджери?» мы, скорее всего, не узнаем. Никогда.    

20 октября 2013, 09:55

Почему нужна нефтяная привязка цен на газ

Йемен повысит цены на отправляемый на экспорт сжиженный природный газ (СПГ) и начнет торговать им по ценам мирового рынка, сообщил министр нефтяной промышленности Йемена Ахмед Дарес. В результате переговоров с французскими компаниями Total и GDF Suez было достигнуто соглашение об установлении цены в 7,21 долл. за миллион британских тепловых единиц (БТЕ), передает Reuters. Нынешняя цена в 1,5 долл. за миллион БТЕ сохранится до конца 2013г. Ранее власти Йемена заявили о намерении повысить цены компаниям из Южной Кореи, традиционно являющимися крупнейшими покупателями йеменского СПГ. В заявлении отмечалось: продавая СПГ южнокорейской Korea Gas Corporation (Kogas) по слишком низкой цене, Йемен в последние годы потерял сотни миллионов долларов. Компания Yemen LNG заключила 20-летние договоры с на поставку СПГ компаниям Kogas, GDF Suez и Total в 2005г., но позднее правительство Йемена выразило недовольство слишком низкой ценой.  Доказанные запасы газа Йемена составляют 480 млрд куб. м, около 300 млрд из которых сосредоточено в районе нефтяных месторождений бассейна Мариб. Значительная часть газа, добываемого в стране, закачивается в нефтяные пласты для увеличения нефтеотдачи. В 2009г. в городе Балхаф на берегу Аденского залива был введен в эксплуатацию завод по производству сжиженного природного газа. Установленная мощность завода "Йемен СПГ" составляет 6,7 млн т в год. По данным экспертов компании British Petroleum, в 2012г. Йемен поставил на экспорт 7,1 млрд куб. м сжиженного газа, крупнейшим покупателем которого стала Южная Корея, выкупившая 3,6 млрд куб. м СПГ. Для сравнения: на долю США пришлось лишь 0,6 млрд куб. м. Французские компании СПГ в Йемене в 2012г. не закупали. За тот же 2012г. объемы добычи природного газа в Йемене упали по сравнению с 2011г. на 21,3% - 9,6 до 7,6 млрд куб. м. Одновременно объемы добычи нефти сократились на 21,4% - с 10,6 до 8,3 млн т. В апреле 2013г. заместитель председателя правления Газпрома Александр Медведев провел с президентом Йемена Абда Раббо Мансуром Хади переговоры, в ходе которых обсуждались перспективы российско-йеменского взаимодействия в нефтегазовой сфере. http://top.rbc.ru/economics/09/09/2013/875511.shtml  Поскольку единого газового рынка нет  http://www.ferc.gov/market-oversight/mkt-gas/overview/ngas-ovr-lng-wld-pr-est.pdf то нефтегазовые компании вольны выбирать в качестве привязки наименьшие цены, например США, :) Нефтяная привязка ограничивает размах манипуляций, что особенно важно для слабых правительств, подобных йеменскому

20 сентября 2013, 09:40

Азербайджанский газ пойдет в Европу

Девять европейских компаний подписали контракты на покупку газа в рамках проекта "Шах Дениз-2"  Азербайджан, Баку, 19 сентября Консорциум по разработке азербайджанского газоконденсатного месторождения "Шах Дениз" подписал в четверг контракты с покупателями азербайджанского газа в Европе.Подписанные долгосрочные контракты по продаже газа рассчитаны на 25 лет.Контракты о покупке газа со второй стадии разработки месторождения "Шах Дениз" подписаны в Баку с компаниями Shell, Bulgar gas, DEPA, Gas Natural Fenosa, EON, Gaz de France, Hera, Enel, Axpo.Предложения по продаже газа, полученные от покупателей, были рассмотрены наряду с предложениями по транспортировке газа, которые будут финансово выгодны TAP и для его будущих рынков. В процессе отбора были получены предложения по продаже газа, более чем в два раза превышающие объем имеющегося газа, от более чем 15 различных покупателей по всей Европе. Соглашения о продаже газа требуют окончательного инвестиционного решения по вопросу разработки "Шах Дениз 2", принятие которого запланировано на конец этого года. После заключительного инвестиционного решения ожидается, что первый газ будет поставлен в Турцию в 2018 году и в Европу в 2019 годуГаз, который будет добыт в рамках проекта "Шах Дениз-2", является основным источником для проекта Трансадриатического трубопровода (ТАР), который в конце июня был выбран в качестве маршрута транспортировки азербайджанского газа на европейские рынки.Проект TAP призван транспортировать газ из Каспийского региона через Грецию, Албанию и через Адриатическое море на юг Италии, и далее - в Западную Европу.Первоначальная мощность трубопровода TAP составит 10 миллиардов кубометров в год с возможностью расширения до 20 миллиардов кубических метров в год.Акционерами ТАР являются: BP (20 процентов), SOCAR (20 процентов), Statoil (20 процентов), Fluxys (16 процентов), Total (10 процентов), E.ON (девять процентов) и Axpo (пять процентов).Начало строительства ТАР ожидается в 2015 году.Запасы месторождения "Шах Дениз" оцениваются в 1,2 триллиона кубометров газа. Получение первого газа в рамках проекта "Шах Дениз-2" ожидается в 2018 году. http://www.trend.az/capital/energy/2192263.html 

06 мая 2013, 01:01

Нефтяной калейдоскоп №68

Добыча “пяти сестер” упала на 25% с 2004-гоДобыча нефти пятью крупнейшими нефтяными компаниями мира (Эксон, БиПИ, Тотал, Шелл и Шеврон) упала за 8 лет на 25 процентов.Давайте задумаемся на этим фактом. Цена нефти в 2004-м была 40 долларов. Все эти годы, цена на нефть росла, и тем не менее, крупнейшие нефтяные компании мира не смогли нарастить добычу.Куда деваются деньги, которые нефтяные компании получают от роста цен на нефть. Уходят в прибыль? Нет, в 2010-м, эти пять компаний получили 80 миллиардов долларов прибыли. Много? Да, много, но это ровно столько же, сколько они получили в 2004-м, а разница цен составила 70 долларов за бочку нефти, или 200 миллиардов долларов в год, или более триллиона долларов за указанные восемь лет. Куда ушли эти деньги? Эти деньги ушли на добычу нефти. Вернее на добычу тяжелой нефти. Времена легкой нефти прошли. Прошли времена, когда можно было пробурить скважину, вложив условно говоря одну единицу энергии, и в первый же год получить назад 100 единиц энергии.Сегодня добыча легкой нефти на этих месторождениях падает. Она начала падать давно, но за счет дополнительного бурения на этих же месторождениях, на протяжении последних 30 лет удавалось поддерживать и даже наращивать добычу. Но этот фокус больше не работает. С 2004-го приходится вкладываться в добычу тяжелой нефти. В её добычу вкладываются огромные финансовые средства, но не удается не только нарастить общую (легкую плюс тяжелую нефть) добычу, не удается даже компенсировать тяжелой нефтью падение добычи нефти легкой - и мы наблюдаем общее падение добычи у богатейших компаний мира, владеющими “волшебными” технологиями добычи. Сегодня добыча нефти в мире держится на добыче на крупнейших месторождениях стран ОПЕК и России, но держится только за счет дополнительного бурения. Но и ОПЕК и Россия приближаются к моменту, когда добычу нефти станет невозможно поддерживать за счет дополнительного бурения, вот тогда добыча нефти в мире начнет стремительное и необратимое падение.Добыча продолжает падатьЭксон сообщила, что добыча компании (нефть + газ) упала на 6 процентов в 2012, и на 1 процент за первые три месяца 2013-го.Тотал сообщила, что за первые три месяца 2013 прибыли упали на 7 процентов, а добыча (нефть плюс газ) на 2 процента.Шеврон сообщила, что за первые три месяца 2013 добыча (нефть плюс газ) выросла на полпроцента, а добыча газа выросла на 7,3 процента, что означает, что добыча нефти снизилась за указанный период.Получается, что крупнейшие нефтяные компании мира, владеющие современнейшими технологиями добычи нефти, и имеющие доступ к неограниченным финансовым ресурсам, не в состоянии на протяжении десятилетия не то что нарастить добычу нефти, а просто её поддерживать на существующем уровне.Возникает вопрос - а что дальше?Международное Энергетическое Агентство (МЭА) продолжает публиковать бодрую статистику, с сущности опровергающую пик добычи нефти - на бумаге добыча нефти растет. Но простые люди и в России и на Западе на себе, ежедневно ощущают дефицит нефти - растут цены на все, кризис продолжается уже семь лет, и выхода из него не видно. Очень тяжело спорить со специалистами из МЭА, они утверждают, что добыча нефти в мире растет, и только они имеют доступ к данным.Но давайте задумаемся - если добыча в мире растет, то почему добыча крупнейших нефтяных корпораций мира снижается? Ведь в их распоряжении и Арктика, и сланцевая нефть, и весь мировой океан, и большая часть мирового шельфа. Единственное объяснение этому - мировая добыча нефти в мире падает, и специалисты МЭА, дабы не вызвать панику в мире, искусно маскируют этот факт.Приближающийся хаосСуществует неразрывная связь между ростом мировой экономики и ростом добычи нефти, между ростом мировой экономики и ростом потребления энергии в мире. Недавно МВФ опубликовал прогноз для мировой экономики - в нем пять сценариев. Три предусматривают рост добычи нефти в мире и следовательно предрекают рост мировой экономики с разными темпами, один - рассматривает влияние нефти на мировую экономику, и невозможность заменить нефть чем нибудь другим, а последний рассматривает катастрофический вариант - падение мировой добычи на 2 процента в год, по мнению авторов, в этом случае начнется хаос - математические модели не могут его описать.Насколько близко мы к хаосу? Давайте рассмотрим добычу крупных нефтяных компаний. Они владеют крупными месторождениями нефти. Напомню, что 300 крупных месторождений нефти дают 60 процентов мировой добычи, а 16000 мелких месторождений - всего лишь 40 процентов. Именно на крупных месторождениях, которыми владеют крупнейшие нефтяные компании, добыча начала резко снижаться. Снижение добычи уже невозможно скрыть. До сих пор два фактора маскировали снижение добычи на месторождениях гигантах - это дополнительное бурение и освоение мелких нефтяных месторождений (с гораздо более низким EROI). Сегодня ни дополнительно бурение, ни освоение новых, мелких месторождений уже не могут компенсировать падение добычи на месторождениях гигантах. И если крупнейшая компания мира Эксон, сообщает, что её добыча упала на 6 процентов за год, это означает, что хаос очень, очень близко.

31 марта 2013, 08:00

Usgs assessment: Undiscovered Conventional Resources of the Arabian Peninsula and Zagros, 2012

Using a geology-based assessment methodology, the U.S. Geological Survey estimated meansof 86 billion barrels of oil and 336 trillion cubic feet of undiscovered natural gas resources inthe Arabian Peninsula and Zagros Fold Belt.Twenty-three assessment units within seven petroleum systems were quantitatively assessed in this study, which represents a reassessment of this area last published in 2000 (U.S. Geological Survey World Energy Assessment Team, 2000) (fig. 1).The seven TPSs and the main geologic elements used to define them are as follows: (1) Huqf–Paleozoic TPS―petroleum generated from Precambrian–Cambrian shales of the Huqf Supergroup in three Oman basins; (2) Paleozoic Composite TPS―petroleum generated from Silurian (and possibly Ordovician) marine source rocks over much of the Arabian Peninsula; (3) Paleozoic–Mesozoic Composite TPS includes the Euphrates Graben of Syria in which petroleum from Triassic source rock is present in addition to that from Paleozoic source rocks; (4) Mesozoic Composite TPS―petroleum generated from synrift Triassic and other Mesozoic source rocks in the Palmyra and Sinjar areas; (5) Madbi–Amran–Qishn TPS of Yemen―petroleum generated from Upper Jurassic marine source rocks; (6) Middle Cretaceous Natih TPS―petroleum from the Natih Formation trapped in the Fahud Salt Basin of Oman; and (7) Mesozoic–Cenozoic Composite TPS―petroleum generated from Middle and Upper Jurassic and Lower and Upper Cretaceous source marine rocks over a wide area of the eastern Arabian Peninsula and Zagros. The 23 AUs that were defined geologically and assessed within these TPS are listed in table 1.The USGS assessed undiscovered conventional oil and gas resources in 23 AUs within seven petroleum systems, with the following estimated mean totals: (1) for conventional oil resources, 85,856 million barrels of oil (MMBO), with a range from 34,006 to 161,651 MMBO; (2) for undiscovered conventional gas, 336,194 billion cubic feet of gas (BCFG), with a range from 131,488 to 657,939 BCFG; and (3) for natural gas liquids (NGL), 11,972 MMBNGL, with a range from 4,513 to 24,788 MMBNGL (table 1).Of the mean undiscovered conventional oil resource of 85,856 MMBO, about 92 percent (78,747 MMBO) is estimated to be in six AUs within the Mesozoic–Cenozoic Composite Total Petroleum System (fig. 1B); most of this oil is estimated to be in the Zagros Fold Belt Structures AU (mean of 38,464 MMBO), the Mesopotamian Basin Anticlines AU (mean of 26,856 MMBO), the Arabian Platform Structures AU (mean of 6,626 MMBO), and the Horst Block and Suprasalt Structural Oil AU (mean of 5,300 MMBO).For the undiscovered conventional gas resource mean of 336,194 BCFG, 96 percent is in two total petroleum systems: Paleozoic Composite TPS (mean of 189,273 BCFG) and the Mesozoic–Cenozoic Composite TPS (mean of 132,876 BCFG). In the Paleozoic Composite TPS, 56 percent (106,180 BCFG) of the undiscovered gas is estimated to be in the Zagros Fold Belt Reservoirs AU (table 1).Similarly, 64 percent (85,610 BCFG) of the undiscovered gas in the Mesozoic–Cenozoic Composite TPS is in the Zagros Fold Belt Structures AU.- - - - -conventional oil resourcesСреднее 85,856 million barrels of oil (MMBO) = 11.7 млрд. тrange 34,006-161,651 = 4.64 - 22.05 млрд. тconventional gas336,194 billion cubic feet of gas (BCFG) = 9.4 трлн. м3range 131,488-657,939 = 3.7 - 18.4 трлн. м3- - - - -BP Statistical Review of World Energy June 2012Запасы нефти 765 млрд.барр = 104 млрд. тгаза 80 трлн. м3Отношение средних неоткрытых ресурсов к известным запасам нефть = 11.7/104 =11.3%газ = 9.4/80 = 11.8%Почти все открыто. Если использовать более скептичный подход и разделить на 3 неоткрытые ресурсы, то получается 3.8-3.9% от известных запасов.

05 марта 2013, 08:00

Суэцкий канал: Общие сведения

Oil transit chokepointsIn 2011, 17,799 ships transited the Suez Canal from both directions, of which 20 percent were petroleum tankers and 6 percent were LNG tankers. Only 1,000 feet wide at its narrowest point, the Canal is unable to handle Ultra Large Crude Carriers (ULCC) and most fully laden Very Large Crude Carriers (VLCC) class crude oil tankers.The 200-mile long SUMED Pipeline, or Suez-Mediterranean Pipeline, provides an alternative to the Suez Canal for those cargos too large to transit through the Canal (laden VLCCs and larger). The crude oil flows through two parallel pipelines that are 42-inches in diameter, with a total pipeline capacity of around 2.4 million bbl/d. Oil flows north through Egypt, and is carried from the Ain Sukhna onshore terminal on the Red Sea coast to its end point at the Sidi Kerir terminal on the Mediterranean. The SUMED is owned by Arab Petroleum Pipeline Co., a joint venture between the Egyptian General Petroleum Corporation (EGPC), Saudi Aramco, Abu Dhabi's National Oil Company (ADNOC), and Kuwaiti companies.The SUMED Pipeline is the only alternative route to transport crude oil from the Red Sea to the Mediterranean if ships were unable to navigate through the Suez Canal. Closure of the Suez Canal and the SUMED Pipeline would divert oil tankers around the southern tip of Africa, the Cape of Good Hope, adding approximately 6,000 miles to transit, increasing both costs and shipping time. According to the International Energy Agency (IEA), shipping around Africa would add 15 days of transit to Europe and 8-10 days to the United States.The majority of crude oil transiting the Suez Canal travels northbound, towards markets in the Mediterranean and North America. Northbound canal flows averaged approximately 535,000 bbl/d of crude oil in 2011. The SUMED Pipeline accounted for about 1.7 million bbl/d of crude oil flows from the Red Sea to the Mediterranean over that same period. Combined, these two transit points were responsible for nearly 2.2 million bbl/d of crude oil flows into the Mediterranean.- - - -http://www.eia.gov/cabs/Egypt/Full.html- - - -http://geroldblog.com/2012/04/21/gas-going-down-in-price/- - - -Canal CharacteristicsTraffic statisticsDetailed Yearly Statistical Report - - - -Suez Canal Reports- - - -http://www.canal-shipping.com/canal%20suez/charac.html- - - -ликбез о Суэцком канале и танкерах

25 февраля 2013, 12:42

"Роснефть" избавляется от посредников

"Роснефть" избавляется от посредников, заключая прямые контракты на поставку нефти в Европу. Последнее соглашение было подписано с итальянской компанией Eni. Сделка обещает стать выгодной для обеих сторон. Итальянцы закрепляются на ведущих позициях среди участников энергетического рынка региона. А "Роснефть" будет продавать сырье с большей выгодой для себя, в обход посредников. Ранее госкомпания заключила прямые договоры с крупнейшими европейскими переработчиками — PKN Orlen, Shell, Total и Eni. Теперь нефтяная компания станет крупнейшим поставщиком российской нефти в Европу. Но совсем отказаться от отношений с трейдерами "Роснефть" не смогла. Glencore и Vitol, с которыми она заключила крупные контракты, помогут в финансировании приобретения ТНК-ВР.

20 февраля 2013, 08:45

obsrvr: Экономика Чили

Чилийские заметки. Ч.1Чилийские заметки. Ч.2. ДемографияЧилийские заметки. Ч.3. Общая экономическая картинаЧилийские заметки. Ч.4. Экономика виртуальная и реальнаяВиртуальная экономикаAdjusted net national income (US dollar)http://www.tradingeconomics.com/chile/adjusted-net-national-income-us-dollar-wb-data.htmlGDP per capita (US dollar)http://www.tradingeconomics.com/chile/gdp-per-capita-us-dollar-wb-data.htmlРеальная экономика, отражаемая энергозатратамиElectricity production (kWh)http://www.tradingeconomics.com/chile/electricity-production-kwh-wb-data.htmlТолько после того, как набаловались с деньгами, начался - с 1977 какой-то рост реального сектора, отражаемый производством электроэнергииThe Energy use (kt of oil equivalent)http://www.tradingeconomics.com/chile/energy-use-kt-of-oil-equivalent-wb-data.htmlНо в общем и целом картина с реальным сектором до 1987 г. была не ахти...Energy use (kg of oil equivalent per capita) http://www.tradingeconomics.com/chile/energy-use-kg-of-oil-equivalent-per-capita-wb-data.htmlРеальный рост - с 1988 г.Road sector energy consumption (kt of oil equivalent) http://www.tradingeconomics.com/chile/road-sector-energy-consumption-kt-of-oil-equivalent-wb-data.htmlЕще один индикатор состояния реального сектора экономики - заметный рост только с 1987-1988 гг.И нефтяной шок, если быть точным...Mineral rents (% of GDP)Mineral rents are the difference between the value of production for a stock of minerals at world prices and their total costs of production. Minerals included in the calculation are tin; gold; lead; zinc; iron; copper; nickel; silver; bauxite; and phosphate.http://www.tradingeconomics.com/chile/mineral-rents-percent-of-gdp-wb-data.html- - - -Интересные ссылкиexpert.ru: А был ли нужен Пиночет?

13 февраля 2013, 23:42

Вести с полей. Добыча французской Total сокращается 8-й год подряд

Вышел отчет за 4-й квартал 2012 года группы Total. Как и ожидалось, сланцевого чуда не произошло и добыча продолжила свое неуклонное движение по обратному склону кривой Хабберта? вниз. Впрочем, читателей блога это вряд ли удивит, крупнейшая французская нефтедобывающая корпорация движется по наклонной уже восьмой год и в хорошей компании (источник):В 2012 году Total добыла нефти 1,22 mbd, на 0,5% меньше, чем в 2011 году, и на 19,2% меньше, чем в 2007 году. Если же сравнивать с 2004 годом, то сокращение добычи составило эпические 28%. Добыча газа в 2012 году снизилась на 4% и, учитывая уход из "сланцевого рая", скорее всего это надолго. В свою очередь, рост инвестиций группы в 2012 году составил 7%, достигнув 17 млрд. долл., из которых 80% ушли на разведку и разработку месторождений. Хотя этот рост расходов, конечно, не сравнится с 72%, имевшими место в 2011 году. Всего же расходы на разведку и добычу с 2007 по 2011 годы выросли в 2,5 раза с 12 до 30 млрд. долл. Количество нефтяных скважин, принадлежащих Total, увеличилось на 40%,  Главным источником дополнительной нефти, не позволяющим совсем рухнуть добыче, стала Африка и СНГ (Communauté des Etats indépendants, CEI):Но самое интересное во всей этой истории то, что, с точки зрения финансов у компании все замечательно - благодаря высокой цене на нефть чистый доход компании составил 13,4 млрд. евро, на 10% больше, чем в прошлом году. Эта картина в целом верна для всех остальных нефтяных гигантов и наводит на мысль о том, что убывающая отдача, поразившая сферу добычи нефти и нарастающими темпами выкачивающая с помощью высоких цен ресурсы из мировой экономики, убьет нефтедобывающие компании (и страны-экспортеры) последними.

31 августа 2012, 14:43

Total: мы не отказались от Штокмановского проекта

Французская нефтегазовая компания опровергла сообщение «Газпрома» Французская нефтегазовая компания Total S.A. опровергла информацию о приостановке проекта освоения Штокмановского газового месторождения. Total, а ее партнеры по проекту — норвежская Statoil и российский «Газпром» — продолжают изучать целесообразность добычи углеводородов на этом участке российского арктического шельфа. Об этом говорится в сообщении французской компании, которое оказалось в распоряжении информагентства MarketWatch. В Total сочли необходимым отметить, что ни один из партнеров не принимал решения отложить реализацию Штокмановского проекта на неопределенный срок. Французы отреагировали на заявление российской стороны. Член правления газовой монополии Всеволод Черепанов 29 августа сообщил, что «Газпром» отложил освоение Штокмана на неопределенный срок. «На данном этапе реализация проекта невозможна. У нас значительные запасы газа, мы не должны принимать поспешных решений», — сказал он. «Газпром» и его партнеры по проекту пришли к соглашению, подчеркнул Черепанов, что расходы по Штокману настолько велики, что он не может быть реализован на данном этапе. Партнеры собирают новую информацию о добыче углеводородов на месторождении, заключил Черепанов. В Total отчасти подтвердили слова россиянина. «Партнеры пришли к выводу, что стоимость проекта в его нынешнем состоянии является слишком высокой. Специалисты проводят технические исследования для обеспечения экономической жизнеспособности проекта», — говорится в заявлении французской компании. Штокмановское газоконденсатное месторождение находится в центральной части шельфа российского сектора Баренцева моря, в 600 километрах к северо-востоку от Мурманска. По разведанным запасам природного газа это одно из крупнейших месторождений в мире. Запасы по категории С1 составляют 3,9 трлн кубометров газа и 56,1 млн тонн газового конденсата. Акционеры Shtokman Development AG: «Газпром» (51%), Total (25%) и Statoil (24%).

29 августа 2012, 16:59

Штокман рассосался

"Газпром" остановил Штокман - проект по разработке одного из крупнейших газовых месторождений в мире. Монополия не смогла договориться с иностранными акционерами - французской Total и норвежской Statoil. Штокман изначально был ориентирован на поставки сжиженного газа в США, но потерял актуальность на фоне бума сланцевых проектов. «Газпром» остановил проект разработки Штокмановского месторождения. Об этом заявил в среду член правления компании Всеволод Черепанов. По его словам, «Газпром» уже договорился со своими зарубежными партнерами по Штокману (французской Total и норвежской Statoil) о невозможности реализации проекта. «Все стороны пришли к соглашению, что расходы слишком велики, чтобы мы смогли делать это на данном этапе», – пояснил Черепанов. При этом он добавил, что участники проекта в настоящее время собирают новую информацию, касающуюся Штокмана. «У нас значительные запасы газа, – напомнил Черепанов. – Мы не должны принимать поспешные решения». В Total отказавшись от комментариев. В концерне Shell, рассматривавшем возможность вхождения в проект, заявили, что «компания успешно сотрудничает с «Газпромом» над проектом «Сахалин-2» и приветствует возможность продолжения сотрудничества над другими проектами». «Но в отношении разработок Штокмановского месторождения вынуждены отказаться от комментариев», – рассказали «Газете.Ru» в глобальном офисе Shell. «Ранее мы говорили о том, что решили не продлевать участие в первой фазе проекта на месторождении Штокман. Statoil нужны новые соглашения и условия для работы. Но о них мы уже ведем переговоры с «Газпромом»», – рассказали «Газете.Ru» в Statoil. Штокмановское газоконденсатное месторождение расположено на шельфе Баренцева моря, примерно в 600 километрах к северо-востоку от Мурманска. Глубина в этом районе достигает 340 метров. Разведанные запасы составляют около 3,8 трлн кубометров природного газа и около 37 млн тонн газового конденсата — по запасам это одно из крупнейших месторождений в мире. Проектная добыча на «Штокмане» должна составить 71 млрд кубометров в год, максимальная может составить до 95 млрд кубометров (для сравнения: Германия, самый крупный контрагент «Газпрома», закупает ежегодно 33–35 млрд кубометров российского газа). «Газпром» получил в образованной компании-операторе Shtokman Development 51%, 25% получили французские инвесторы и 24% – норвежские инвесторы. Предполагалось, что штокмановский газ будет сжижаться и пойдет на рынок в виде СПГ (сжиженный природный газ). Планировалось, что первый газ со «Штокмана» пойдет уже в 2013 году. Впоследствии годом начала разработки был утвержден 2016-й, но в июне 2011 года Shtokman Development обратилась с заявкой о продлении сроков ввода месторождения до 2017–2018 годов. По проекту еще не принято инвестиционное решение, а лицензионные сроки «поджимают», поясняли тогда в «Газпроме». Глава Роснедр Анатолий Ледовских заявлял, что предложение об отсрочке будет поддержано, но в ноябре прошлого года правительство поставило «Газпрому» жесткое условие: «Штокман» должен быть введен в строй не позднее 2016 года. Этот срок был утвержден правительственной комиссией по топливно-энергетическому комплексу, которую тогда возглавлял вице-премьер Игорь Сечин. Эксперты ранее отмечали, что принятие инвестиционного решения по «Штокману» постоянно откладывается в связи с неопределенностью по налогам (акционеры хотели получить льготы). В конце марта Владимир Путин заявил, что льготы будут предоставлены. По оценкам специалистов, за счет льгот, обещанных Путиным, акционеры Штокмана смогли бы сэкономить $8,5–10 млрд. Тем не менее в начале августа стало известно, что Statoil передала свою долю в Shtokman Development «Газпрому», а глава норвежской компании Хельге Лунд и ее старший вице-президент по региону Европы и Азии Кюдланд Торгейр вышли из состава совета директоров SD. Представитель Statoil тогда заявил «Газете.Ru», что компания продолжает переговоры с «Газпромом», обсуждая новую бизнес-модель, которая, как надеется Statoil, станет успешной. Тем не менее, по словам представителя компании, Statoil уже списала 2 млрд норвежских крон (около $340 млн), вложенных в российский проект. В «Газпроме» отказались комментировать ситуацию, но источник, близкий к акционерам Штокмана, говорит, что иностранные партнеры не смогли достичь окончательного соглашения с «Газпромом» по параметрам проекта. «Скорее всего, именно в связи с этим было принято решение его заморозить, – говорит источник. – Однако следует отметить, что чем чаще откладывается реализация Штокмана, тем меньше шансов, что он вообще будет реализован». Сергей Вахрамеев из ИФК «Метрополь» отмечает, что заморозка Штокмановсокого проекта была ожидаема. «Кроме того, Штокман изначально был ориентирован на поставки СПГ в США, а сейчас это уже неактуально, – рассказывает эксперт. – После бума сланцевого газа цены на газ там резко упали, более того, Америка сама может начать экспортировать газ». Новость об отказе от Штокмана Вахрамеев оценивает как умеренно негативную для «Газпрома». По его словам, большинство инвесторов уже не надеялись на реализацию проекта. «Однако кто-то может начать продавать акции «Газпрома», что в моменте может оказать давление на акции в размере трех-пяти процентов», – говорит аналитик. Расписки на бумаги газовой монополии в Лондоне падают на 1%.