Транстихоокеанское партнерство
Транстихоокеанское партнерство
TPP Full Text Транстихоокеанское партнёрство (ТТП или ТЭП; Trans-Pacific Partnership, TPP) — планируемая к созданию международная торгово-экономическая организация, целью которой является создание зоны свободной торговли в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Организация создаётся на основе ...

TPP Full Text

Транстихоокеанское партнёрство (ТТП или ТЭП; Trans-Pacific Partnership, TPP) — планируемая к созданию международная торгово-экономическая организация, целью которой является создание зоны свободной торговли в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Организация создаётся на основе разрабатываемого торгового соглашения между её участниками.

Данная структура должна стать альтернативой АСЕАН и АТЭС, её создание является продолжением американской политики по сохранению контроля над Тихоокеанской зоной, созданию экономического блока для противостояния растущему влиянию Китая и России.

По прогнозам, доля стран ТТП (вместе с Японией) в мировом ВВП может достигнуть 38—40 % и четверть оборота мировой торговли (при этом лидируя по объёму доли в ВВП, но уступая в обороте мировой торговли торговому блоку АСЕАН+6 при условии участия Китая в АСЕАН).



Развернуть описание Свернуть описание
22 марта, 14:50

Treasury Secretary Lew's Exit Memo: Eight Years of Progress at Treasury and a Look to the Future of American Financial Prosperity

  WASHINGTON –U.S. Treasury Secretary Jacob J. Lew has authored a departure memorandum that recounts the progress and work of the U.S. Department of the Treasury over the last eight years. The memo then outlines Secretary Lew’s visions and goals for the future of the Treasury Department. The Secretary closes his departure memorandum with personal reflections on the importance of bipartisan cooperation, his optimism about America’s future, and his hope that future policymakers will take careful stock of the successes of this Administration as they consider the next steps forward.   Please see the memo attached. Treasury Exit Memo.pdf   The full text of the memo is below:         Department of the Treasury Exit Memo     Secretary Jacob J. Lew   Cabinet Exit Memo │January 5, 2017 Introduction   The Department of the Treasury (Treasury) is the executive agency responsible for promoting economic prosperity and ensuring the financial security of the United States.  This role encompasses a broad range of activities, such as advising the President on economic and financial issues, encouraging sustainable economic growth, and fostering improved governance in financial institutions.    Treasury’s mission was challenged like few times before in our nation’s history during the 2008 financial crisis.  As few of us can forget, signs of trouble first emerged in the housing market, which set off a cascade of shocks in 2007 and 2008, including the collapse of Bear Stearns and Lehman Brothers, the freezing of credit markets, and the loss of trillions of dollars of wealth held by Americans in their homes, other assets, and businesses.  By the time President Obama took office, the United States was in the midst of the worst recession since the Great Depression.  The economy was shrinking at its fastest rate in 50 years and shedding more than 800,000 private-sector jobs per month.  Unemployment peaked at 10 percent in 2009, a level not seen in over 25 years.  The auto industry, an embodiment of American ingenuity and economic strength, was teetering on the edge of collapse; the deficit had hit a post-World War II high; and homes in neighborhoods across the United States faced foreclosure.    Though the financial crisis was perhaps the most pressing challenge the country faced in 2008, it was far from the only one.  Health care spending was on an unsustainable path, and millions of Americans lived in fear of facing a significant medical problem without insurance.  Middle-class and working family incomes had stagnated for much of the previous three decades.  Wealth disparities had grown to levels not seen since the 1920s.  And after two major wars in the Middle East and strained relationships in many parts of the world, the standing of the United States around the world was in need of significant repair.   We have come a long way as a country since 2008.  In the following pages, I will recount the Administration’s record of progress, with a specific focus on the role Treasury has played.  I will also articulate a vision for the future, and recommend steps to be taken in the coming years to make progress towards that vision.  Finally, I will end with some personal reflections.   Eight Years of Progress Economic Recovery Over the eight years since President Obama took office amidst the worst financial crisis of our lifetimes, we have seen a sustained economic recovery and a significant decline in the federal budget deficit.  We have cut the unemployment rate in half.  Our economy is more than 10 percent larger than its pre-recession peak.  U.S. businesses have added a total of 15.6 million jobs since private-sector job growth turned positive in early 2010.  Household incomes are rising, with 2015 seeing the fastest one-year growth since the Census Bureau began reporting on household income in 1967.  And our financial system is more stable, safe, and resilient, providing the critical underpinnings for broad-based, inclusive, long-term growth.  There are many factors that explain why the United States was able to bounce back so strongly from the recession.  First and foremost, I credit the resilience of the American people.  In addition, our policy response to the crisis was immediate and robust.  Led by my predecessor, Treasury Secretary Tim Geithner, policymakers put in place a wide-ranging strategy to restore economic growth, unlock credit, and return private capital to the financial system, thereby providing broad and vital support to the economy.  In February 2009, just 28 days after taking office, President Obama signed the American Recovery and Reinvestment Act, which provided powerful fiscal stimulus that resulted in a less severe recession and stronger recovery than we otherwise would have seen. Investments made through our Troubled Asset Relief Program (TARP) provided stability to our financial system, and the Automotive Industry Financing Program helped prevent the collapse of the U.S. auto industry.  TARP also included housing initiatives that helped millions of struggling homeowners avoid foreclosure and lower their monthly payments.  These efforts bolstered the housing market and strengthened consumer finances more broadly.  And funds expended under TARP have been repaid in full, at a profit to taxpayers: in total, TARP invested $412 billion in financial institutions, large and small, during the financial crisis, and as of October 2016, these investments have returned $442 billion total cash back to taxpayers.    Critically, we also acted quickly to reform our financial system, working with Congress to enact the most far-reaching and comprehensive set of financial reforms since the Great Depression: the Dodd-Frank Wall Street Reform and Consumer Protection Act.  Wall Street Reform transformed the way the financial system operates, and Treasury and the financial regulators have continued to work together since its passage to implement important reforms such as the Volcker Rule, risk retention, and resolution planning for large, complex financial institutions.  Because of these efforts, our system today is more stable, more transparent, and more consumer-focused.  Wall Street Reform also created the Financial Stability Oversight Council, a body that looks across the entire financial system to identify future threats to financial stability, and the Consumer Financial Protection Bureau, a watchdog agency that is working hard to protect Americans from unfair, deceptive, or abusive financial practices.   The progress we have made on implementing reform has resulted in a safer, stronger, and more stable American financial system—one better positioned to support growth rather than work against it, more likely for consumers to get fair treatment in their interactions with financial institutions, and less prone to major failures of financial firms that can harm Americans on Main Street.  This progress must be sustained through continued follow-through, to avoid allowing a return to the recklessness and abuse that predated the worst global financial crisis of the last 80 years. A More Inclusive Economy  Beyond working to bring our economy back from the brink and to spur growth, we also undertook efforts to ensure that more citizens have a fair shot at sharing in our nation’s prosperity.  One of the Administration’s most significant achievements was the 2010 passage of the Affordable Care Act (ACA), which extended health insurance to millions of Americans who had not previously had it, allowed young adults to stay on the health plans of their parents, barred insurance companies from denying coverage to people with preexisting conditions, and strengthened Medicare’s solvency.  Once the legislation was signed into law, Treasury implemented the law’s many new tax provisions.  Beyond the ACA, the Administration made a number of other key changes to the tax code that has made our tax system significantly fairer and more equitable.   Through programs like the Community Development Financial Institution Fund and myRA, and through extensive stakeholder engagement, Treasury has worked to promote access to the financial system for underserved and vulnerable populations.  We also successfully worked with Congress to pass bipartisan legislation to enable Puerto Rico to undergo a financial restructuring.  With continued commitment from policymakers in both the Commonwealth and the United States, this legislation will begin to put Puerto Rico on a fiscally sustainable path so that the 3.5 million Americans living there are not denied essential services and economic opportunity.  Leading in the Global Economy As we put into place the financial regulatory framework to prevent future crises in the United States, we also led the international response to the crisis.  We worked through the G-20 to help mobilize $5 trillion in fiscal stimulus, expand the resources of the international financial institutions by $1 trillion, and establish new institutions like the Financial Stability Board to prevent future crises.  Our approach elevated the G-20 as the premier platform for international economic cooperation and put in place a demonstrated mechanism for international response.   Following the financial crisis, many countries turned to policies of fiscal austerity, and Treasury vigorously advocated for a more balanced use of policy levers.  Over the next several years, Treasury engaged closely with our partners and through the G-20 and other multilateral bodies to emphasize the need for short-term growth and longer-term structural reforms to put the global economy on stronger footing.  Through our sustained engagement, we achieved a number of commitments from the G-20, including moving away from austerity-only fiscal policy and avoiding competitive currency devaluation.    We have used the G-20 to advance a global growth agenda, and the U.S.-China Strategic & Economic Dialogue to foster increased bilateral economic coordination and engagement with China.  Our sustained engagement with China has allowed us to exert positive pressure on Chinese exchange rate policy—whereas China once intervened in foreign exchange markets to drive down the value of its currency, in the past year, we have seen China intervene to prevent a rapid depreciation in the renminbi, which would have had negative consequences for the Chinese and global economies.  Treasury also worked to solidify U.S. leadership by modernizing the international economic architecture to ensure that it would remain relevant in a changing world.  In particular, securing the passage of International Monetary Fund (IMF) quota reform sustained U.S. leadership on the global stage.  Our leadership in the IMF in turn enabled us to work through it to promote policies that supported U.S. economic and security objectives, such as economic stability in Ukraine and Greece. Promoting a Safer World Treasury has also continued to use its unique financial capabilities to address a variety of national security and foreign policy threats posed by terrorists, criminals and other bad actors.  To address the changing threat posed by terrorism, including the threat posed by ISIL, we have worked with our international partners to deny terrorist financiers, fundraisers, and facilitators access to the international financial system with financial measures and targeted actions.    Treasury’s sanctions against Iran played a critical role in forcing Iran to the table to negotiate a deal that cuts off the country’s pathways to a nuclear weapon.  To hold Russia accountable for its aggression in eastern Ukraine and its occupation and attempted annexation of Crimea, we imposed sanctions that led to tighter financial conditions, weaker confidence, and lower investment in Russia.  We also secured new domestic and multilateral sanctions measures against North Korea in the face of Pyongyang’s continued provocative behavior with regard to nuclear weapons and weapons of mass destruction.  All the while, we have worked to craft a cohesive vision for the use of sanctions, in which sanctions are informed by financial intelligence, strategically designed, and implemented with our public and private partners to focus pressure on bad actors and create clear incentives to end malign behavior, while limiting collateral impact.   In the face of emerging cyber threats, we have also made significant progress in coordinating cybersecurity efforts among financial regulators and the private sector, both domestically and internationally, to improve the financial sector’s resilience and to establish best practices for industry and government.        A Vision for the Future     Looking across the next five years, 10 years, and beyond, I see four major goals that mirror the progress above.  Treasury should focus on: (i) continuing to promote more inclusive growth; (ii) moving from recovery to long-term fiscal health, (iii) remaining a leader in the global economy; and (iv) adjusting to the new threats in our world.  Each of these goals brings with it major challenges that we must collectively overcome in order to reach them.   Continuing to Promote Inclusive Growth Through the work of this Administration, the U.S. economy is growing again.  But working families have not shared fully in the benefits of economic growth over the past decade, and there is evidence that our society has undergone structural changes that have fundamentally altered the basic social compact.  It is crucial that the next Administration builds on the work already done to ensure that our prosperity is broadly shared.  There are many aspects to inclusive growth, including: investing in infrastructure to create good middle-class jobs and lay the foundation for future growth, giving workers a stronger voice, enacting progressive tax policies, making quality education more available and affordable, and investing in retraining programs for those who have lost their jobs.  One component most directly within Treasury’s purview is increasing access to the financial system; currently, many low-income and minority families are effectively locked out, operating without a credit card or banking history.  Finding creative ways to increase access to the financial system—such as fostering new technologies—will help individuals and families transfer money and make payments safely and affordably.  Financial inclusion allows people to manage life’s unexpected financial shocks, build long-term financial security, and take advantage of economic opportunities, like starting a business.  Our inclusive growth agenda should not, however, be limited to domestic issues: more than 2.6 billion people live in poverty around the world, and more than two billion people rely solely on cash transactions.  Moving underserved populations from a cash economy to formal banking not only increases their economic opportunity but also strengthens our ability to combat illicit and dangerous finance.   Moving from Recovery to Long Term Fiscal Health The actions of this Administration, and the economic recovery those actions helped support, have sharply reduced deficits since 2009.  However, both the Administration and the Congressional Budget Office project that, absent any changes in policy, the deficit will rise steadily over the next decade and beyond.  Thus, while the actions of this Administration have put the country on a solid fiscal footing today, we must also focus on the long-term fiscal health of our nation.   In recent years, the Administration has proposed a combination of smart investments and policy reforms that would keep the deficit under three percent of GDP for the next 10 years and nearly eliminate the fiscal gap over the next 25 years.  Tax reform to curb inefficient tax breaks for the wealthy, close loopholes, and reform the taxation of capital income and financial institutions would make the tax system fairer and lower the deficit.  Comprehensive immigration reform would boost labor force participation, productivity, and ultimately growth, directly addressing key fiscal challenges.  Continued focus on health policy to further improve health care quality and control cost growth remains critical.  This policy vision shows that investments in growth and opportunity are fully compatible with putting the nation’s finances on a strong and sustainable path.  It also shows that responsible deficit reduction can be achieved without endangering vital support to poor Americans or undermining commitments to seniors and workers.   Under President Obama’s leadership, there has been substantial economic and fiscal progress, showing what is possible when strategic investment to grow the economy is paired with smart reforms that address the true drivers of long-term fiscal challenges.  While there is some scope for additional borrowing to finance smart investments in the next few years, ever-increasing borrowing is not sustainable as a long-run strategy, particularly when used to finance spending that does not generate higher growth or improvements for the middle class and in the case of deficit-increasing tax cuts, which deepen income and wealth disparities that are already a serious concern.  Instead, the long-term fiscal health of the nation depends on smart investments in the middle class, tax reforms that close loopholes for the wealthy and ensure that everyone plays by the same set of rules, comprehensive immigration reform, and health reforms that build on our progress to date without sacrificing coverage or quality.   Remaining a Leader in the Global Economy The United States must continue its long history of international economic leadership.  Such leadership benefits American workers and families and enables the United States to project its values abroad to achieve its larger foreign policy objectives.  Of course, the world has changed since the creation of our international financial architecture after World War II, and we must change with it.  Perhaps somewhat counterintuitively, our influence internationally will increase if we share the benefits, as well as the responsibilities, of managing the global economic and financial system with emerging economies, such as China.  Our influence, however, cannot be sustained if we either back away or insist on protecting the status quo.   But we face a host of challenges.  Our relationship with China is one of the most important in the world.  While we have made much progress over the past eight years, the degree to which China is willing to takes the steps necessary to follow through on commitments to reorient its economy toward more sustainable growth, open up to foreign businesses, and be a partner in global governance, remains to be seen.  As we saw from the example of Chinese exchange rate policy, engagement between the United States and China is an important means of maintaining pressure for China to implement policies that are necessary for China’s own medium and long-term economic health and to create a level playing field for the world economy.   The UK’s decision to leave the European Union sent shockwaves through Europe and the world, and we must closely monitor the situation and continue to argue for the benefits of continued integration post-Brexit.  Japan’s economy faces the ongoing challenges of an aging population and high public debt hampering the government’s ability to foster growth.  We must also keep a watchful eye on emerging economies and the unique challenges they face.  In particular, in recent years, we have made progress in our relations with Latin America, particularly with Mexico and Argentina, and we should build on that progress.   Adjusting to the New Threats in Our World With the rise of state-sponsored and lone wolf terrorism, rogue nations, and international strongmen, we must address the reality that we live in a dangerous world.  Making it safer means using every tool available—including the financial tools available to Treasury—to defeat and degrade terrorist organizations like ISIL.  We must continue to leverage our ability to impose crippling sanctions on states and individuals to change behavior.  We must seek to eliminate the proliferation of nuclear weapons.  Cyber attacks on our financial system represent a real threat to our economic and national security, and maintaining vigilant and coordinated efforts to keep pace with and respond to these threats has been and will remain a crucial piece of Treasury’s work.  And we must recognize global climate change for the economic and existential threat that it is and band together with the rest of the world to avert catastrophe.    How to Make Our Vision a Reality How do we accomplish the goals laid out above?  To be sure, there are a host of paths policymakers might take to do so, but I believe the following steps, which range from specific policy prescriptions to more general advice, are the most immediate.  Infrastructure Spending Moving forward, we must redouble our efforts to make investments in our country’s transportation infrastructure, which help create middle-class jobs in the short term and drive broad-based economic growth in the long term.  Indeed, by fixing our aging roads, bridges, and ports, we will help lay a foundation for widely shared economic expansion.  The President’s business tax reform framework, discussed in more detail below, would generate substantial one-time revenues to fund new infrastructure investments.  Paying for these investments by taxing overseas business profits would both be fiscally responsible and would help fix the perception that our tax system is not a level playing field.   Continuing to come up with fresh, new ways to deploy capital will help the country achieve these goals.  Effective partnerships between government and the private sector can play an important role in developing innovative solutions that efficiently leverage resources.  And taking advantage of historically low interest rates to fund high-return public investments is simply smart fiscal policy.  This Administration has long advocated for the creation of a national infrastructure bank, which would provide critical financing and technical support to foster public-private partnerships in U.S. infrastructure and establish a predictable source of long-term financing that would allow U.S. infrastructure to be consistently improved. Business Tax Reform Over the last eight years, Congress and the Administration have taken important steps to make the tax code fairer, support working families, and roll back unnecessary and unaffordable tax cuts for high-income families.  In addition, using its administrative tools, the Administration has made substantial progress over the past eight years in combatting abusive tax practices.  However, our business tax system remains in need of reform.  As I have emphasized repeatedly throughout my time as Treasury Secretary, only Congress can enact business tax reform, which is necessary to remove incentives for businesses to relocate overseas, raise one-time revenues to promote infrastructure spending, and simplify tax compliance for smaller businesses.   President Obama’s proposed plan for business tax reform sets out a framework for modernizing our business tax system.  Among other elements, it would prevent companies from using excessive leverage in the United States to reduce their tax burden, impose a minimum tax abroad to help fight the global race to the bottom, impose a one-time tax on unrepatriated foreign profits, and reform the taxation of financial and insurance industry products.  It also would close loopholes and special credits and deductions to lower rates without shifting the tax burden to individuals.  Enacting such a plan would enhance our competitiveness and create an environment in which business rather than tax considerations drive decision-making.  The President’s framework is also fiscally responsible, ensuring that business tax reform does not add to deficits over the long-term.  I am hopeful that this framework will help to equip the new Congress to take responsible action on business tax reform.   Housing Finance Reform Fixing our housing finance system remains the major unfinished work of post-financial crisis reform.  Though the housing market has made significant strides thanks to efforts on the part of the Administration to help struggling homeowners, stabilize the housing finance system, and restore broader economic growth, many homeowners and neighborhoods continue to struggle.  Fannie Mae and Freddie Mac remain in conservatorship and continue to rely on taxpayer support.  Only legislation can comprehensively address the ongoing shortcomings of the housing finance system.  A starting point for such legislation should be the principles President Obama laid out in 2013, which stressed a clearly-defined role for the government to promote broad access to consumer-friendly mortgages in good times and bad.  While private capital should bear the majority of the risks in mortgage lending, reform also must provide more American households with greater and more sustainable access to affordable homes to rent or own.  Global Economic Integration Global economic integration, including high-standards trade, leads to better economic outcomes than isolation and protectionism.  High-standard trade agreements such as the Trans-Pacific Partnership can expand U.S. economic growth, open markets for American exports, and strengthen labor and environmental safeguards so that American workers can compete on a level playing field.  But economic uncertainty, both domestically and abroad, threatens this framework.  Whether driven by trade, technological advances, or the changing structure of the markets for labor and capital, these anxieties are real and deeply felt.  In order to continue to enjoy the benefits of an integrated world, we need to focus on policies that address the real issues of inequality, such as slowing wage growth and increasing disparities in pay, to ensure that the benefits of trade are broadly felt.      Strengthening the rules, alone, is not enough.  To preserve this important engine of economic growth and international integration the United States and other advanced economies must also design and implement policies—including fiscal and tax policies—that advance the cause of inclusive, sustainable, and broad-based growth.  Not all countries have the fiscal space sufficient to meet these needs, but after years of urging by the United States, policies of austerity are one-by-one giving way to policies designed to grow demand and improve incomes.  The United States must continue to be an active voice in the global discussion of these issues.    The United States must also maintain its leadership in the international financial architecture and ensure that the U.S.-led international financial system is adapting to best preserve U.S. interest in a changing world.  This includes continued governance reforms of the IMF and multilateral development banks to reflect a changing world.  Clear global rules create opportunities and incentives for innovation, invest, and work, which are critical to the United States and drive economic progress in other regions of the world. Continued Engagement with Challenging Partners  Just as global economic integration has fueled economic growth, that integration—and our economic strength—provides us with additional tools to advance our priorities on the international stage.  We should continue to use these tools judiciously to maintain pressure on those countries that take aggressive and destabilizing actions, such as Russia and North Korea, and provide sanctions relief when the targeted malign behavior changes, as with Iran and Burma.  And, as we chart new courses with other countries, such as Cuba, we should be mindful of how we can use our economic tools to create the conditions for a changed relationship.    We must always take care to avoid the overuse of sanctions, particularly our most unilateral tools like secondary sanctions that extend to non-U.S. persons.  If we overuse these powerful tools, we risk lessening their impact when they are most needed and ultimately threaten our central role in the global financial system.  Looking Forward with Optimism We have learned the hard way that deadlock does not produce good results—government shutdowns and near default on our debt cost the United States both economically and in standing around the world.  It did not work in the 1990s, and it did not work over these past eight years. What has worked is finding opportunities in the sometimes quiet periods when bipartisan cooperation can lead to honorable compromise.  In recent years, we have seen that targeted budget agreements could pave the way for more orderly and economically beneficial outcomes.  We have seen that, on issues like creating a path forward for Puerto Rico and multi-year funding for our surface transportation programs, bipartisan compromise is still possible. But there is much more that requires this kind of progress.  Treasury plays a critical role in finding areas where bipartisan solutions are possible.  In a period when many thought little could be accomplished legislatively, we reached agreement on IMF Quota Reform, an approach to deal with Puerto Rico, and a permanent extension of expansions to the earned income tax credit and child tax credits that will reduce the extent or severity of poverty for millions of families with children.  We have also used our existing authorities to limit corporate tax inversions, shed greater light on beneficial ownership to limit tax avoidance, realize tax parity for same-sex spouses, and opened relations with Cuba.  And we have used our sanctions authorities to bring Iran to the negotiating table and limit the resources available to terrorist regimes and groups. I am proud of the record we have built over the past eight years.  But during calmer economic times, policy makers are often tempted to roll back regulations, weaken reforms, and reduce oversight.  I hope that future policymakers will take careful stock of the successes of this Administration as they consider the next steps forward.  I remain an optimist about America’s future and wish the next team entrusted with responsibility for governing much success as it tackles the many challenges that remain and the new challenges that will present themselves over the coming years.  Margaret Mulkerrin is the Press Assistant at the U.S. Department of Treasury.     ###  

22 марта, 01:46

US to consider Pacific Trade re-entry after other priorities

The United States will consider rejoining a sweeping free trade agreement of Pacific Rim countries after it deals with other priorities, U.S. Treasury Secretary Steven Mnuchin said Wednesday.

22 марта, 01:08

U.S. to consider TPP re-entry after other priorities

The United States will consider rejoining a sweeping free trade agreement of Pacific Rim countries after it deals with other priorities, U.S. Treasury Secretary Steven Mnuchin said Wednesday.…

20 марта, 12:02

Beto O’Rourke Doesn’t Want to Be Democrats’ Next National Cause

The Texas congressman is hoping to unseat Ted Cruz—without becoming another Jon Ossoff.

20 марта, 08:43

ТТП живо. Как «золотой стандарт» торговых соглашений смогли доделать без США

Хотя Трамп вывел США из Транстихоокеанского партнерства, сделка не развалилась и получила вторую жизнь. Япония, Чили и Новая Зеландия оказались настолько заинтересованы в соглашении, что смогли и без Вашингтона собрать остальных 11 его участников и согласовать новый, более гибкий вариант ТТП, ожидая, что после ухода Трампа из Белого дома к нему может присоединиться и Америка

18 марта, 22:59

‘World Upside Down’: As Trump Pushes Tariffs, Latin America Links Up

The Trump administration’s protectionist policies are prompting governments from Chile to Canada to forge closer ties with one another, and to seek more trade with China and Europe.

18 марта, 22:59

‘World Upside Down’: As Trump Pushes Tariffs, Latin America Links Up

The Trump administration’s protectionist policies are prompting governments from Chile to Canada to forge closer ties with one another, and to seek more trade with China and Europe.

16 марта, 15:00

The Nancy Pelosi Problem

The first female speaker of the House has become the most effec­tive congressional leader of modern times—and, not coinciden­tally, the most vilified.

15 марта, 00:18

Open E-Commerce Data Flows in the New Non-US TPP

Some may have thought that the TPP was dead. But rumors around the TPP’s demise were greatly exaggerated. Trans-Pacific Partnership—was one of the biggest undertakings in recent years in multilateral free trade. For now, United States involvement or no, the TPP is back in another form: the CPTPP

14 марта, 10:09

Великую державу убивают никчемные войны

Дерзкий «протекционистский» шаг президента Трампа по введению импортных пошлин в 25% и 10% на сталь и алюминий, соответственно, — при том, что могут последовать и другие — может быть больше, чем просто «популизм» и выполнение предвыборных обещаний. И с какой это стати термин «популизм» все время используется с уничижительным оттенком? Так, будто он значительно ниже интеллекта тех, кто осмеивает его как бездумное и примитивное поведение популоса, т.е. народа? Разве не должны политики работать на народ? Просвещать его, а не насмехаться над ним? Предоставлять ему настоящие новости вместо фальшивок? Предоставлять ему рабочие места и достойные средства к существованию? Не это ли «популизм»?

13 марта, 23:34

3 Things That Doomed Rex Tillerson

There was no way Donald Trump’s secretary of state was going to survive Year Two.

13 марта, 20:00

Their Final Disagreement: How Trump Fired Tillerson

The White House’s timeline of when the secretary of state was told differs from the State Department’s.

13 марта, 19:54

Великую державу убивают никчемные войны

Питер Кениг о том, почему Трамп встал на тропу деглобализации

13 марта, 18:24

There’s a New Secretary of State. Who Cares?

Sorry, Washington. The world doesn’t need you anymore.

13 марта, 12:00

Why Experts Believe The Australia-Canada-Japan Led TPP11 Beats China's RCEP

The thinned-down, just-approved Trans Pacific Partnership free trade deal has a list of perks for traders and investors. A trade agreement backed by China will miss a lot of those advantages, analysts believe.

13 марта, 01:28

Trump close to tapping Kudlow to succeed Cohn

The president, known for making snap hiring decisions, has sent mixed signals on whom he wants as his next economic adviser.

12 марта, 00:21

Слишком много безопасности // Татьяна Едовина — о разделении защиты рынков и национальных интересов

Прошлая неделя оказалась богатой на новости из области торговой политики. С одной стороны, одиннадцать стран, ранее согласившихся стать участниками Транстихоокеанского партнерства, инициированного США, подписали новый договор без ключевого участника — Вашингтон объявил о выходе из переговоров еще год назад. С другой — президент США Дональд Трамп, несмотря на многочисленные предупреждения о негативных последствиях, все-таки объявил о введении страной защитных пошлин на импорт стали и алюминия (25% и 10% соответственно), хотя до 23 марта у поставщиков еще есть возможность согласовать иные условия доступа на американский рынок.

10 марта, 17:17

💱 Trade wars: Counting the cost of Trump's tariff plan | Counting the Cost

In a controversial move this week, US President Donald Trump has imposed steep tariffs of 25 percent for steel and 10 percent for aluminium imports to the US, which will take effect in two week's time. The plan would exempt Mexico and Canada, while reserving the right to change the terms for other countries, including the European Union. But swift condemnations of Trump's protectionist policies were echoed all across the globe. Axel Eggert, chief of Europe's main steel federation (EUROFER), warned that "the loss of exports to the US, combined with an expected massive import surge in the EU could cost tens of thousands of jobs in the EU steel industry and related sectors." The EU produces 177 million tonnes of steel and exports around 5 million tonnes of steel to the US every year - a small share, overall. According to Russell Jones, a partner at Llewellyn Consulting in London, Trump's move is a result of "a misguided policy, and if there's one thing that I've learned over the course of my career, it is that bad policies tend to end with bad macroeconomic outcomes." "This is an increasingly desperate president who is in a rather chaotic state of mind at the moment, searching out for policies that he can actually put into practice which will appeal to his core domestic support, and protectionism is one of those policies. He doesn't actually need to have a great deal of support from Congress to put in place these initiatives and he sees himself as fulfilling some of the promises he's made during the election campaign," says Jones. "But generally speaking, I think it's a president who is searching out to demonstrate that he can actually deliver something of substance." Asked about the impact on the EU and the global economy, Jones explains, "The real concern about this whole process is we see rounds of retaliation and counter retaliation and so on...The tariffs that have been announced so far are relatively small... so they're not going to create a lot of damage to the global economy or to the European economy. But the real concern is what follows subsequently, and now that the United States has decided to go down this path, whether it can stop, whether the world can stop. There are plenty of examples from history.... Trade wars can be extremely bad, extremely damaging to the world economy." Jones believes that both consumers and manufacturers would be casualties in a global trade war. "At the end of the day, consumers will suffer and so will the industry", says Jones. "Protectionism is a recipe for inefficiency, it's a recipe for less competition, it's a recipe for higher prices and it's a recipe for lower productivity. There aren't really very many things good which come out of it... consumers and businesses everywhere will typically suffer considerable costs if this process is allowed to gather momentum." Jacob Kirkegaard, at the Peterson Institute for International Economics in Washington, DC, believes that free trade is worth fighting for, because free trade "leads to more investment... more jobs in some sectors... leads to higher productivity, and ultimately higher living standards and that is certainly worth fighting for." What people tend to forget, says Kirkegaard, is that free trade agreements will have "winners and losers - that's the nature of efficiency enhancing measures. But it is up to domestic policies to redistribute some of the gains, the overall bigger pie from a free trade agreement, making sure that parts of that additional wealth and economic benefit flow to those that lose from the free trade agreement - that has been forgotten here in the United States." Also on this episode of Counting the Cost: Geneva Motor Show: Tereso Gigi Gaudio, the CEO of Icona, discusses the futuristic, self-driving vehicles from this year's Geneva Motor show. Vietnam trade: The Trans-Pacific Partnership (TPP) will get rid of tariffs for 11 countries and connect economies worth $10tr. One of the biggest winners is expected to be Vietnam, as Wayne Hay reports from Hai Duong. More from Counting the Cost on: YouTube - http://aje.io/countingthecostYT Website - http://aljazeera.com/countingthecost/ - Subscribe to our channel: http://aje.io/AJSubscribe - Follow us on Twitter: https://twitter.com/AJEnglish - Find us on Facebook: https://www.facebook.com/aljazeera - Check our website: http://www.aljazeera.com/

09 марта, 21:28

"The Looming Global Trade War" In 12 Charts

As we pointed out yesterday, according to Deutsche Bank's Jim Reed who was commenting on the results of last weekend's Italian election,  "it's hard to get away from the fact that the overall result was another resounding vote for populism. Indeed over 50% of votes submitted was for a populist party, including of course the party with the largest percentage - the Five Star Movement - and a possible kingmaker in subsequent coalition talks - the Northern League." Furthermore, as Deutsche Bank's populism index showed, the percentage of votes for populist parties on a population weighted basis was now around 32% - a level its largely held since the Trump inspired surge in 2016. In fact, you had  to go all the way back to the WWII period to find the last time that populism had such support. A focus just on Europe showed that the continent with the high double-digit youth unemployment has become a hotbed for anti-establishment sentiment, which has everything to do with the economy, and lack of opportunities, and nothing to do with Russian operatives, much to Samantha Power's chagrin. Reid's troubling conclusion is that "it's hard to get away from the fact that populism is currently going through an explosion in support at present." Reid also notes that while the above index excludes a vote for Jeremy Corbyn's Labour party but "one could certainly argue that some of his more radical views and policies are populist in nature." And if DB were to include Corbyn's support in the 2017 UK General Election "then our index edges above 35%, eclipsing the 1940s highs, and to the highest since the turn of the 20th century." What are the implications: As of now the rise in populism hasn't yet destabilised markets however we find it difficult to get away from the fact that uncertainty levels are bound to remain high while such power brokers remain in major elections. Indeed the unpredictability of  Trump's policies is such an example, with the recent tariff threats which have subsequently escalated market concerns about a trade war being one. At a time when global central banks are moving towards an unprecedented era of tightening and dealing with years of massive asset purchases, risks from rising populist support has the ability to seriously disturb the prevailing equilibrium of the last few years and subsequently markets. While Reid notes that this is more of a slow burning issue over the next few years, he concedes that populism remains the biggest threat "to the post-1980 globalisation/liberalism world order." * * * One day later, it was Bank of America's turn to opine on the topic of growing populism, which as chief equity strategist Savita Subramanian writes in a piece titled "From Globalism to looming trade war" is "gaining momentum around the world, exacerbated by mass population displacements and surging income inequality." She writes that "concerns over immigration, autonomy and global competition have played a role in political campaigns across the globe." In this context, the Trump administration’s latest announcement to levy tariffs on steel and aluminum imports is consistent with anti-globalist shifts seen in this presidency. Since Trump's inauguration, BofA sumamrizes, the US has also: imposed travel restrictions, withdrawn from the Paris Agreement on climate change, backed out of Trans-Pacific Partnership discussions, threatened to exit the North America Free Trade Agreement (NAFTA), and imposed tariffs on Canadian paper, imported washing machines and solar panels. So how did the US go from the paragon of globalization to the instigator of a looming trade war, and what happens next? The following 12 charts from BofA provide some context. 1. Natural disasters, violence and conflicts have led to a record number of persons being displaced. This has put pressure on other countries to absorb more immigrants, adding to social tensions. 2. Income and wealth inequality continues to rise globally. 3. While President Trump announced temporary tariff exemptions for Canada and Mexico, the implication was that permanent exemptions would be contingent on a successful renegotiation of NAFTA, which just wrapped up its seventh round of negotiations with agreement on just six of the 30 chapters. 4. EU is the US’s single-biggest trading partner. EU officials have called out US steel, bourbon, motorcycles, jeans and various food/agricultural products as likely targets for retaliation. 5. Aside from metal producers, the industries most impacted by the steel and aluminum tariffs appear to be Electric Equipment, Machinery, Miscellaneous Manufacturing and Autos. 6. Since 1983, the S&P 500 has been down following the announcement of a trade action 35% of the time in the first seven days, but just 20% of the time in the first 30 days 7. Large caps tend to outperform small caps following the announcements, but small caps tend to outperform once the tariffs are enacted. And in general, stocks tend to do better than bonds and commodities. 8. Tech has among the highest outperformance rates in the 30 days following the announcement, the implementation and the ending of trade actions. Industrials, Telecom and Materials have the worst track record. 9. Growth-At-a-Reasonable-Price (GARP) and Quality tend to do better, while Value and Growth perform in-line. 10. The S&P 500 derives 30% of its revenues from outside the US vs. 21% for the Russell 2000 small cap index. This explains the recent outperformance of small caps and further supports our tactically bullish view on small caps over large caps. 11. Tech has the highest foreign sales exposure and a globally integrated supply chain, making a trade war a key risk for the sector, particularly if the next round of trade actions are aimed at China. 12. BEA data suggests that imports represent 6% of total operating costs for US private industries. Using that as a proxy, we estimate the impact of a trade war that resulted in a 2% drag on foreign sales growth and a 15% rise in import costs would result in a 6% drag on earnings. Source: DB, BofA

09 марта, 15:10

Повышение таможенных пошлин США приведет к замедлению мировой экономики

Президент США подписал вчера указ о введении повышенных таможенных пошлин на импорт стали и алюминия, указ вступит в силу 23 марта, ограничения пока не будут распространяться на Канаду и Мексику, с которыми ведутся переговоры. Администрация президента США заявила, что может предложить этим странам освобождение от новых пошлин на 30 дней с возможностью его продления в зависимости от результатов переговоров по NAFTA (как видим, прямой шантаж). Россия входит в четверку наиболее активных поставщиков стали и алюминия в США. Нет сомнения, что повышение таможенных пошлин приведет к замедлению мировой экономики и, в частности, будет способствовать снижению цен на нефть вследствие снижения соответствующего спроса. Министры иностранных дел ряда стран Азии и Америки подписали в Сантьяго новое соглашение о Транстихоокеанском торговом партнерстве (ТТП), без участия США. Соглашение подписан

17 декабря 2016, 07:11

Заметки к некрологу Транстихоокеанскому партнерству

21 ноября избранный президент Дональд Трамп прекратил мучения марафонцев, продвигавших проект Транстихоокеанского партнерства. Он заявил, что в первый официальный день его президентства США выйдут из Соглашения о Транстихоокеанском партнерстве, которое было подписано в феврале этого года, но еще не было ратифицировано.По условиям Соглашения, если США его не ратифицируют, оно не вступает в силу даже при ратификации всеми остальными сторонами. То есть, заявление Трампа означает одно – попытка создать тихоокеанскую зону свободной торговли на кабальных условиях для всех участников по правилам, диктуемым США, провалилась.Одним из главных видимых «лоббистов» ТТП выступал «Центр стратегических и международных исследований», самая влиятельная в мире негосударственная аналитическая структура, работающая в области безопасности и оборонной политики, негласный хаб, связывающий оборонные структуры стран по второму каналу дипломатии. От CSIS проект формально курировал Майкл Грин, руководитель направления японских исследований.Майкл Грин. Источник: csis.orgДля того, чтобы понять, почему и для чего США вступили в инициативу, которую не они начали (первый вариант Соглашения в 2006 году подписала «Тихоокеанская четверка» – Бруней, Чили, Новая Зеландия и Перу, а США вступили лишь в 2008 году, Япония – и того позже), надо обратиться к их собственным заявлениям.Переговоры по ТТП все эти годы шли в режиме строгой секретности. Соглашение было подписано 4 февраля 2016 года в Окленде, Новая Зеландия. Страны-подписанты: Австралия, Бруней, Вьетнам, Канада, Малайзия, Мексика, Новая Зеландия, Перу, Сингапур, США, Чили, Япония.А в апреле 2016 года CSIS выпустил аналитическую записку по проекту, где предельно четко обозначил цели США в регионе и цель ТТП: «исследования показывают, что в Азии в центре находится неуверенность в связи с растущей мощью Китая, и наши союзники и партнеры рассчитывают на лидерство США в регионе». При этом, указал CSIS, в настоящий момент центр «борьбы за власть и влияние» сместился в Азию, и в таких условиях единственным способом обеспечить лидерство США в регионе и гарантировать способность устанавливать «новые правила региональной торговли и инвестиций» – это Транстихоокеанское партнерство, в котором главными стратегическими партнерами США являются Япония и Южная Корея.Для этой цели необходимо опереться на «три столпа», которые обеспечивали и обеспечивают лидерство США в азиатском регионе. К столпам относятся:1. сеть альянсов и военное присутствие США в Японии и Южной Корее с целью сдерживания потенциальных противников;2. ценности, которые укрепляют поддержку открытого регионального и глобального порядка, основанного на букве закона и ответственности участников. Под ценностями понимаются демократические нормы;3. обязательство расширять торговлю и экономическое взаимодействие (создание привлекательной зоны торговли, куда втягивались бы государства, ранее находившиеся в орбите России).Далее было сказано, что благодаря этим трем столпам стала возможной «победа над Советской империей». Во-первых, военное сдерживание, во-вторых, «распространение демократии в 1980-х годах высушило болота потенциальной коммунистической революции в государствах Азии», и, наконец, новый региональный порядок переманил к себе государства, откалывавшиеся от советского блока. Надо ли гадать, что это deja vu означает, что на месте СССР сейчас находится Китай, а схема работает на сдерживание его роста и экспансии.Дискуссия: а надо ли влезать в ТТП?Все последнее годы нарастали дебаты на тему, а стоит ли государствам на таких жестких условиях ввязываться в эфемерную «зону свободной торговли»? Противостояние было настолько серьезным, что в 2014 году был раздут скандал, в ходе которого CSIS обвинили в том, что он, действуя как иностранный агент, на японские деньги двигал проект Транстихоокеанского партнерства.Наибольшие вопросы вызывало несколько пунктов. Прежде всего, речь шла о привилегии транснациональных корпораций отстаивать свои права в международном суде, обходя судебную систему страны, в которой они ведут инвестиционную и производственную деятельность. То есть права инвесторов ставились выше прав принимающих государств. Эта практика получила название «Разрешение споров между инвестором и принимающей инвестиции страной» (Investor-state dispute settlement, «ISDS») и применяется при малейшем нарушении прав компаний против руководства тех стран, которые нарушили права. Под нарушением прав можно понимать что угодно вплоть до требования утилизировать отходы производства.Споры были настолько жаркими, что CSIS официально выпускал заявления, в которых утверждал, что процедура ISDS вполне рабочая. Так, 29 октября 2014 года CSIS выпустил рабочий документ под названием «Investor-State Dispute Settlement: A Reality Check», в котором было указано, что процедура успешно применялась американскими компаниями в Латинской Америке.Насколько успешно она применялась компаниями в Латинской Америке, можно понять из случая с компанией Renco Group Inc. миллиардера Айры Реннерта (Ira Rennert), которая имела горнодобывающие мощности в Перу (это потенциальный подписант ТТП, кстати). Перу на своей шкуре попробовало, чем обернется ТТП для его потенциальных членов, если они посмеют указывать инвесторам, приносящим деньги в их экономику.В ответ на требование властей снизить загрязнение окружающей среды и убрать свои отходы компания применила механизм ISDS и попыталась отсудить $800 млн. Непосредственным основанием для иска стал отзыв лицензии у завода Doe Run Peru в 2010 году. После пятилетнего разбирательства, 15 июля 2016 года суд Международного центра урегулирования инвестиционных споров (International Centre for Settlement of Investment Disputes (ICSID)) отказал в удовлетворении иска американского миллиардера. Результат достигнут, хищнику дали по морде, но нервов измотано немало, производство закрыто, рабочие места потеряны, проблема загрязнения окружающей среды не решена.Среди других спорных моментов стоит назвать очень жесткие требования в части интеллектуальной собственности, тарифного регулирования, прав на изготовление генериков лекарств и т.д. и т.п.2 мая 2016 года нидерландское отделение Greenpeace слило в сеть тексты Соглашения, заставив Обаму огрызнуться: «Другие страны должны играть по правилам, которые устанавливает Америка и ее партнеры, и никак иначе. ТТП – как раз то, что позволит нам это сделать… Правила меняются. США, а не страны вроде Китая должны их писать». Вот на такой «дружественной волне» готовилась ратификация документа. О силе противостояния можно говорить уже потому, что стратегия «переориентации на Азию», принятая на вооружение администрацией Обамы, опиралась на Министерство обороны. Оно пропихивало через правительство военную доктрину для АТР, которую написали специалисты CSIS. Дабы не было сомнений в поддержке, Минобороны на своем сайте написало: «Обзор CSIS… отвечает общему подходу Министерства обороны к поддержке переориентации отношения США на АТР. Он поддерживает усилия США по укреплению, усилению и расширению наших альянсов и стимулирует создание сотрудничества в области обороны с региональными партнерами. Его рекомендации созвучны усилиям министерства в части обновления оперативных концепций и военных возможностей с целью обеспечения того, чтобы вооруженные силы в будущем сохранили способность к сдерживанию и доминированию в возможных конфликтах».В общем, лобби более чем мощное. Чем дело кончилосьИ тут Дональд Трамп говорит, что это все пойдет в утиль, а ставка будет сделана на двусторонние партнерские отношения. Дальше происходят еще более интересные вещи. Япония, поспешив, ратифицирует документ 10 декабря. И влипает в крайне щекотливую ситуацию.14 декабря Трамп назначает госсекретарем (внимание!) члена совета попечителей CSIS Рекса У. Тиллерсона, владельца Exxon Mobil Corporation. Для того, чтобы было понятно, надо пояснить, что по правилам, руководство Центром стратегических и международных исследований осуществляет не директор, а совет попечителей. Ситуация с Японией становится еще более щекотливой.Рекс Тиллерсон. Источник: vesti.ruВ тот же день CSIS выпустил аналитическую записку, в которой признал, что не больно-то и надо было, и отказался от дальнейшей борьбы за Транстихоокеанское партнерство. А потом выдал страшно оригинальный «План В»: послать куда подальше всех партнеров по ТТП и удовлетвориться двусторонним соглашением с Японией, которая единственная из всех участников является стратегическим партнером. А потому ей нельзя позволить ударить в грязь лицом. Кстати, своё тоже спасти не помешает, хотя полный комплект двусторонних, и даже трехсторонних соглашений у США имеется.Вот такое печальное окончание. Впрочем, «партнеры» не сильно расстроились, что первая попытка создания зоны свободной торговли без США не вышла. Да, США сами развалили то начинание, которое перехватили и возглавили (что, кстати, очень напоминает общепринятую практику защиты национальных интересов, когда ответственные лица и структуры, завидев угрозу, должны ее зафиксировать, обезвредить, или, если она не обезвреживается, уничтожить… см. специализацию CSIS). Но президент Перу незамедлительно выдвинул свой план, назовем его «План С», - Педро Кучински предложил заменить соглашение о ТТП договором стран Азиатско-Тихоокеанского региона без США, но с привлечением России и Китая. Оправдывая тем самым «пугалки» CSIS о том, что в отсутствие ТТП правила торговли в азиатском регионе будут устанавливать другие региональные союзы. Так что, история продолжается.

11 октября 2015, 23:00

«Крупнейшее торговое соглашение США поставит под угрозу российский экспорт»

Российские экспортеры столкнутся с более жесткой конкуренцией в Тихоокеанском регионе из-за создания нового торгового блока во главе с США. Под угрозой могут оказаться поставки алюминия, других металлов, леса, удобрений.

09 октября 2015, 07:04

Программа "Геоэкономика" от 8 октября 2015 года

Лидер президентской гонки в США среди демократов Хиллари Клинтон заявила, что не поддерживает соглашение о Транстихоокеанском партнерстве между США и 11 странами АТР. Верховный лидер Ирана запретил какие-либо переговоры с США. Банк России изучает возможности введения в РФ исламского банкинга. Цены на нефть остаются недалеко от годовых минимумов. Страдают и производители в Латинской Америке. Будьте в курсе самых актуальных новостей! Подписка на офиц. канал Россия24: http://bit.ly/subscribeRussia24TV Последние новости - http://bit.ly/LatestNews15 Вести в 11:00 - https://bit.ly/Vesti11-00-2015 Вести. Дежурная часть - https://bit.ly/DezhChast2015 Большие вести в 20:00 - http://bit.ly/Vesti20-00-2015 Вести в 23:00 - https://bit.ly/Vesti23-00-2015 Вести-Москва с Зеленским - https://bit.ly/VestiMoskva2015 Вести в субботу с Брилёвым - http://bit.ly/VestiSubbota2015 Вести недели с Киселёвым - http://bit.ly/VestiNedeli2015 Специальный корреспондент - http://bit.ly/SpecKor Воскресный вечер с Соловьёвым - http://bit.ly/VoskresnyVecher Поединок - https://bit.ly/Poedinok2015 Интервью - http://bit.ly/InterviewPL Реплика - http://bit.ly/Replika2015 Агитпроп - https://bit.ly/AgitProp Война с Поддубным - http://bit.ly/TheWar2015 Военная программа Сладкова - http://bit.ly/MilitarySladkov Россия и мир в цифрах - http://bit.ly/Grafiki Документальные фильмы - http://bit.ly/DocumentalFilms Вести.net - http://bit.ly/Vesti-net Викторина с Киселевым - https://bit.ly/Znanie-Sila

05 октября 2015, 16:20

США удалось достичь крупнейшего торгового соглашения за 20 лет

Представители США и 11 государств Тихоокеанского пояса достигли соглашения по договору о Транстихоокеанском партнерстве. Как отмечает Bloomberg, эта договоренность является крупнейшей для США за последние 20 лет

01 октября 2015, 23:39

Программа "Геоэкономика" от 1 октября 2015 года

Минэнерго считает, что у российских нефтегазовых компаний есть все шансы вернуться к работе над своими проектами в Иране. Неожиданно выросло число противников выхода Великобритании из состава Европейского союза. Америка не оставляет попытки захватить рынки Европы. Будьте в курсе самых актуальных новостей! Подписка на офиц. канал Россия24: http://bit.ly/subscribeRussia24TV Последние новости - http://bit.ly/LatestNews15 Вести в 11:00 - https://bit.ly/Vesti11-00-2015 Вести. Дежурная часть - https://bit.ly/DezhChast2015 Большие вести в 20:00 - http://bit.ly/Vesti20-00-2015 Вести в 23:00 - https://bit.ly/Vesti23-00-2015 Вести-Москва с Зеленским - https://bit.ly/VestiMoskva2015 Вести в субботу с Брилёвым - http://bit.ly/VestiSubbota2015 Вести недели с Киселёвым - http://bit.ly/VestiNedeli2015 Специальный корреспондент - http://bit.ly/SpecKor Воскресный вечер с Соловьёвым - http://bit.ly/VoskresnyVecher Поединок - https://bit.ly/Poedinok2015 Интервью - http://bit.ly/InterviewPL Реплика - http://bit.ly/Replika2015 Агитпроп - https://bit.ly/AgitProp Война с Поддубным - http://bit.ly/TheWar2015 Военная программа Сладкова - http://bit.ly/MilitarySladkov Россия и мир в цифрах - http://bit.ly/Grafiki Документальные фильмы - http://bit.ly/DocumentalFilms Вести.net - http://bit.ly/Vesti-net Викторина с Киселевым - https://bit.ly/Znanie-Sila

01 сентября 2014, 18:38

Новое слово в науке стратегического прогнозирования

На днях Центр военно-политических исследований МГИМО(У) МИД России подготовил аналитический доклад «Военно-политические аспекты прогнозирования мирового развития». Этот доклад, составленный под редакцией и при ведущей роли директора ЦВПИ профессора А.И.Подберезкина, посвящен методологическим вопросам прогнозирования военно-политической и военно-стратегической обстановки вокруг РФ на долгосрочную перспективу. Данную работу по праву можно назвать новым словом в науке стратегического прогнозирования. Ее наиболее сильной стороной является научная методология стратегического прогнозирования, прежде всего, в военно-политической области. Однако при определенных корректировках эта же методология может быть применена и в других областях, например, в экономике. Надо отметить, что до сих пор стратегические прогнозы в различных областях, как у нас, так и на Западе носили преимущественно интуитивный характер. Они, как правило, основывались на эмпирическом знании определенной группы экспертов и их субъективном видении международной обстановки. В принципе, интуитивные прогнозы не обязательно должны быть ошибочными. Если они разрабатываются грамотными экспертами, то могут вполне адекватно отражать реальность и тенденции политического развития. Однако, такие прогнозы всегда будут иметь оттенок субъективизма и зачастую вести к ошибочным выводам. Так недавно произошло с прогнозом А.Дынкина и В.Барановского, где утверждалось, что в мировом окружении России в 2014 году не произойдет кардинальных изменений[1]. Однако через несколько месяцев последовали события на Украине и ситуация принципиально изменилась. Этот просчет случился именно потому, что данный прогноз основывался на изначально неверной посылке о преобладании тенденции к «потере значения военной силы» в отношениях между ведущими мировыми державами. Более того, абсолютное большинство публикуемых прогнозов, особенно американских, создается в пропагандистских целях, в интересах информационного воздействия на другие государства и народы, а также на аудиторию собственной страны. Целью таких прогнозов является повлиять на общественное сознание, подтолкнуть умонастроения людей в определенном желаемом направлении или дезориентировать потенциальных противников и конкурентов. В таких прогнозах фактура и аналитика носят эклектичный характер и подгоняются под уже заданный результат. Естественно, рассматривать такие прогнозы как основу для реального военного и политического планирования совершенно неуместно. Научный подход к прогнозированию сценариев развития ВПО и СО предполагает, что они должны базироваться на множестве объективных факторов и, прежде всего, на основных тенденциях мирового развития. Как показано в докладе ЦВПИ, выявление этих тенденций должно быть стартовой позицией, отправной точкой составления любого научного прогноза. При этом тенденции мирового развития должны браться не с потолка и не быть отражением субъективных предпочтений и личной фантазии авторов, а выявляться путем использования аналитических методов исследования, базироваться на объективных исходных данных, научном понятийном аппарате с применением системного подхода. По существу, выявление основных тенденций мирового развития должно быть построено на цельной научной теории, отражающей закономерности исторического процесса. В докладе ЦВПИ в основу составления прогноза положена теория развития и взаимодействия мировых цивилизаций. Эта теория появилась уже достаточно давно. У ее основ стояли выдающиеся русские мыслители Н.Я.Данилевский и К.Н.Леонтьев, а на Западе – О.Шпенглер и А.Тойнби. Впервые данную теорию для составления прогноза мирового развития применил в 90-х годах прошлого века консервативный американский политолог Самюэл Хантингтон. В своей нашумевшей книге «Столкновение цивилизаций» он выдвинул концепцию о том, что различные цивилизации, как высшая форма культурной идентичности, приобретают в наше время особую значимость при анализе потенциала международных конфликтов.[2] По словам Хантингтона, «основным источником конфликтов в этом новом мире будет преимущественно не идеология и не экономика». «Наибольшие разногласия среди человечества и преобладающие источники конфликтов будут носить культурный характер», - отмечал он. Далее Хантингтон, утверждал, что, хотя «национальные государства и останутся наиболее влиятельными игроками на мировой арене», но главные конфликты мировой политики будут происходить «между странами и группами стран, принадлежащими к разным цивилизациям». «Столкновение цивилизаций будет доминировать в глобальной политике. Линии противоречий между цивилизациями станут линиями фронта будущего», - предупреждал он[3]. В то же время, Хантингтон, избрав для основы своего прогноза научную теорию, не пошел дальше в применении научной методологии стратегического прогнозирования. Поэтому в целом в его прогнозе проявились элементы субъективизма и внутренние противоречия. Он, например, правильно определил главный водораздел конфликта цивилизаций, как конфликта между Западной цивилизацией и другими цивилизациями. Но убедительно обосновать данный вывод с научной точки зрения он не смог. А это позволило критикам из либерального лагеря сразу же поставить его в целом правильный прогноз под сомнение. Между тем, в докладе ЦВПИ подробно описывается как должен строится научный стратегический прогноз с опорой на «цивилизационную» теорию. Эта методология базируется на строгой логике, предусматривающий иерархический характер прогноза, когда каждый последующий сценарий вытекает из предыдущего. Развитие сценариев происходит в обязательном порядке «сверху вниз», – от вершины, под которой подразумевается общечеловеческая цивилизация, – к локальным цивилизациям и далее к системе международных отношений и военно-политической обстановке вокруг России. При этом на каждом нижестоящем уровне возможно несколько сценариев, что ведет к умножению возможных вариантов развития. Таким образом, численность сценариев развития международных отношений будет больше, чем сценариев развития человеческой цивилизации, а сценариев развития военно-политической обстановки – больше, чем сценариев развития международных отношений. В докладе указывается, что сценарии развития человеческой цивилизации определяются основными тенденциями мирового развития. Эти тенденции носят долговременный, глубинный характер, предопределяемый социально-экономическими процессами, охватывающими весь мир и затрагивающими миллиарды людей. Как таковые, тенденции мирового развития представляют собой явления объективного порядка, то есть не могут быть изменены субъективной волей отдельных личностей, включая даже руководителей мощных мировых держав. Действия этих руководителей, правительств, да и целых государств могут лишь повлиять на скорость данных процессов, а также те формы, в каких эти процессы будут протекать. Однако остановить или перенаправить тенденции мирового развития они не в состоянии. По этим причинам сценарии развития человеческой цивилизации не могут быть многочисленными. По существу, речь может идти об одном – двух, в крайнем случае – трех сценариях такого развития. Количество сценариев нижестоящих уровней увеличивается в несколько раз. Причем на каждом нижестоящем уровне роль субъективного фактора в реализации того или иного сценария возрастает. По ходу исследования методологии стратегического прогнозирования, авторы доклада анализируют возможные сценарии развитии человеческой цивилизации, международных отношений и военно-политической обстановки. Они также предлагают систему классификации этих сценариев. Так, в первую группу они включают «пессимистические» сценарии, которые представляет собой варианты конфронтационного развития человеческой цивилизации. Речь идет о нарастающем напряжении в международных отношениях, которое становится результатом обострения противостояния локальных цивилизаций, их систем ценностей и интересов. В практической политике это проявляется в усилении борьбы за природные ресурсы, транспортные коридоры и активном продвижении своих систем ценностей. По логике таких сценариев основные державы и возглавляемые ими коалиции готовятся к активному применению военной силы во всех ее формах. В докладе эта группа сценариев рассматривается как наиболее вероятная. Вторая группа включает «оптимистические» сценарии, которые подразумевают, что уже во втором десятилетии XXI века в развитии человечества будут доминировать тенденции сотрудничества и кооперации между различными цивилизациями. Будет происходить демилитаризация союзов, коалиций, блоков, сокращение военных расходов. «Позитивность» для России будет означать, что в мире будет создана евразийская военно-политическая коалиция во главе с «российским ядром», куда войдут не только страны ЕврАзЭС, но и, возможно, целый ряд других евразийских государств. Эта коалиция сможет нейтрализовать негативное влияние НАТО. Третья группа сценариев получила условное название «диалектическая», так как включает противоречивые процессы – как позитивные, так и негативные. Среди позитивных сценариев развития международной обстановки авторы выделяют сценарий «партнерские отношения». В основе этого сценария будет лежать упрочение мирового порядка на основе норм международного права, укрепления государственных суверенитетов, роли международных организаций и учета интересов других наций, государств и сообществ. Однако, по мнению авторов, данный сценарий является в настоящее время маловероятным, так как «реальная политика США, НАТО и ЕС свидетельствует, что этот сценарий в лучшем случае может рассматриваться как декларативно-медийный, а в худшем – как проявление целенаправленной информационной политики, ориентированной на маскировку действительных целей». Гораздо более вероятным представляется конфронтационный сценарий, связанный со стремлением США добиться мирового доминирования. С этой целью американцы, по мнению авторов, будут стремиться «окончательно подчинить своим интересам Европу»; «обеспечить нейтрализацию России» как самостоятельного цивилизационного центра Евразии, «способного быть альтернативой США»; обеспечить сдерживание КНР «с помощью объединенных сил Запада (Трансатлантического партнерства) и Востока (Транстихоокеанское партнерство)» и добиться «благожелательного нейтралитета» Индии, Бразилии и других крупных незападных государств. Этот сценарий допускает эскалацию противоборства между Россией и США вплоть до военного столкновения в той или иной форме, за исключением мировой ядерной войны. В конце доклада приводится развернутая характеристика нескольких возможных сценариев развития военно-политической обстановки: сценарий создания евразийской системы безопасности, сценарий геополитической поляризации, сценарий усиления роли геополитики, сценарий евразийской военно-политической интеграции, сценарий сохранения «ядерного сдерживания» в Евразии и сценарий развития стратегического неядерного оружия. Таким образом, доклад содержит много новых идей, весьма актуальных для нынешнего состояния международной обстановки. Подборка и систематизация материала в рамках доклада, сделанные в нем оценки и выводы позволят читателю получить целостную картину современных подходов к методологии стратегического прогнозирования. Доклад адресован как специалистам — политикам, политологам, журналистам, историкам, дипломатам — так и всем интересующимся вопросами военно-политического прогнозирования и планирования. Он также может служить хорошим подспорьем в практической работе министерств, ведомств, других государственных организаций и научных учреждений, занимающихся соответствующей проблематикой. Автор: М.В. Александров [1] Россия и мир: 2014. Экономика и внешняя политика. Ежегодный прогноз / Рук. Проекта – А.А. Дынкин, В.Г. Барановский. М.: ИМЭМО РАН, 2013. С. 89. [2] Huntington, Samuel P., The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order, New York, Simon & Schuster, 1996. [3] Huntington, Samuel P., The Clash of Civilizations? // Foreign Affairs, vol.72, no.3, Summer 1993 – p. 22   01.09.2014 Tweet Михаил Александровавгуст 2014

02 апреля 2014, 03:11

Битва за Тайвань

Экономическая конкуренция между Китаем и США в Тихоокеанском регионе принимает все более четкие и регламентированные формы. Тайвань сегодня – это государство, за которое одновременно борются и США с проектом Транстихоокеанского партнерства и Китай, предлагающий соглашение об экономическом сотрудничестве. Начиная с 1992 года, экономика Тайваня демонстрирует стремительный рост, превышающий в среднем 4,5% в год. ВВП на душу населения за 20 лет возрос с $ 9116 в 1992-м до $ 19 762 в 2012 году, сделав Тайвань сегодня 28-й самой богатой экономикой в мире и 6-й в Азии. Примечательно то, что Тайвань осуществил переход от диктатуры к демократическому устройству без потери уровня экономического роста, более того, пример Тайваня доказывает, что подобный переход способен в значительной степени увеличить общее благосостояние населения. На протяжении последних 20 лет основным двигателем экономического роста для Тайваня стала международная торговля. В 1992 году общий товарооборот составлял $ 180 млрд – 82% ВВП страны, к 2012 году эта сумма увеличилась до $ 650 млрд – 140% ВВП страны, что сделало Тайвань 19-й экономикой по объему торговли во всем мире. Залогом успеха «экономического чуда» Тайваня стала четкая специализация по производству высокотехнологичной продукции. До 99% экспорта из Тайваня – это продукция индустриального сектора и только 1% приходится на продукцию сельскохозяйственного сектора. Львиная доля экспорта из Тайваня, 70% – это компоненты высокотехнологичных товаров, которые в конечном виде выпускаются под маркой «Сделано в: США, Японии и ЕС». Тайвань производит 94% всех материнских плат и большую часть компьютерных чипов в мире. Помимо этого, Тайвань успешно конкурирует с гигантами отрасли, продвигая такие доморощенные бренды, как Acer и Asus. Тайвань осуществил мечту любой экономики – стать абсолютно незаменимым игроком глобальной производственной цепочки. С другой стороны, такая специализация определяет зависимость Тайваня от международной торговли и общемирового спроса на высокие технологии. Экономическая модель Тайваня определяет высокую степень привязки к другим крупным экономикам региона, в частности к экономике Китая. Роль Китая невозможно переоценить. В 1992 году Китай был лишь 26-м по важности торговым партнером Тайваня, с $ 748 млн торгового оборота. К 2002 году Китай стал 4-м партнером – $ 18,5 млрд. А к 2012 году Китай стал самым главным торговым партнером Тайваня, с общей суммой торгового оборота в $ 121,5 млрд. Соответственно, большая часть экспорта из Тайваня сегодня направляется в Китай. Китай также сегодня является самым важным инвестиционным партнером Тайваня. До 80% прямых иностранных инвестиций (ПИИ) из Тайваня направляются именно в Китай. Через свои инвестиции в производственные мощности Китая Тайвань полноценно включил Китай в свои производственные цепочки, делая экономики стран взаимодополняющими. Помимо значительного увеличения торговых связей с Китаем, Тайвань наращивает экономическое сотрудничество со странами АСЕАН. В 2002 году торговый оборот между Тайванем и странами АСЕАН достигал $ 33 млрд в год, к 2012 году эта сумма увеличилась до $ 88 млрд. Тайвань активно инвестирует в экономики Малайзии, Индонезии, Филиппин, Вьетнама и Таиланда. С 2002 по 2012 годы общая сумма ПИИ увеличилась с $ 503 млн до $ 6 млрд. Тайвань использует особенности каждой из региональных экономик: дешевая рабочая сила Вьетнама для производства технически несложных компонентов, и более продвинутое производство компонентов телекоммуникационной техники и компьютеров на Филиппинах и в Малайзии. Одновременно с ростом влияния экономик азиатского региона и в частности Китая роль США в экономическом развитии Тайваня постепенно падала. В 1992 году товарооборот между США и Тайванем составлял $ 40 млрд, в 2002 году $ 45,5 млрд и $ 56,5 млрд в 2012 году. США опустились с первого места на третье в списке международных торговых партнеров и сегодня составляют чуть меньше 10% общего торгового оборота Тайваня. Сегодня на повестке у Тайваня стоит вопрос стратегического выбора между углублением связей с Китаем и выстраиванием более независимой политической и экономической линии со странами АТР посредством соглашения о Транстихоокеанском партнерстве (ТТП). С одной стороны, Китай, выступая самым главным торговым партнером, предлагает соглашение по экономическому сотрудничеству (ECFA), от которого значительно большую выгоду получает Тайвань. Соглашение ECFA подразумевает многократные раунды переговоров, направленные на двустороннюю либерализацию торговли, увеличение взаимных инвестиций и de facto увеличение взаимозависимости. Еще до ратификации парламентом Тайваня Китай сделал огромное количество уступок, облегчив проникновение тайваньских товаров на свой рынок. По разным оценкам, ратификация соглашения приведет к созданию не менее 260 000 рабочих мест на Тайване и увеличению роста ВВП на 1,7% в год. Значительные уступки Китая по ECFA имеют в большей степени политическое обоснование, нежели экономическое. Конечная цель Китая, которую собственно, Пекин никогда и не скрывал, – это объединение Китая и Тайваня, который после революции 1949 года de facto является независимым государством. С другой стороны, Тайваню предлагается участие в Транстихоокеанском партнерстве – проекте, в значительной степени лоббируемым США. Проект ТТП подразумевает создание большой зоны свободной торговли между странами Тихоокеанского бассейна. Среди участников проекта представители Северной Америки – США, Мексика и Канада, Южной Америки – Чили и Перу, Австралия, Новая Зеландия и ряд азиатских стран. Политическая цель проекта отчасти включает создание противовеса зоне «сопроцветания» Китая. От участия в подобном проекте Тайвань получает значительное приращение потенциальных рынков сбыта своей продукции, а также возможность углубить и расширить производственные цепочки. Безусловно, Китай негативно относится к проекту ТТП, и участию Тайваня в подобного рода проекте для Китая явление крайне отрицательное. Совместить углубление связей с Китаем и развитие транс тихоокеанских связей для Тайваня будет невозможно, и поэтому рано или поздно Тайваню будет необходимо сделать выбор в пользу одной из сторон. Антон Барбашин