• Теги
    • избранные теги
    • Люди3
      Компании45
      • Показать ещё
      Страны / Регионы1
      Издания2
      Сферы2
      Разное13
      • Показать ещё
      Показатели1
      Международные организации1
Уильям МакНабб
Уильям МакНабб
Уильям Макнабб III (F. William McNabb III ), Vanguard The 55-year-old has enjoyed a meteoric rise since he joined Vanguard in June 1986. He became vice president of marketing services in 1989, assumed responsibility for all institutional sales activity in 1991 and became head of Vanguard’s ...

Уильям Макнабб III (F. William McNabb III ), Vanguard

The 55-year-old has enjoyed a meteoric rise since he joined Vanguard in June 1986. He became vice president of marketing services in 1989, assumed responsibility for all institutional sales activity in 1991 and became head of Vanguard’s Institutional Investor Group in 1995. Now, he’s only the third chief executive in Vanguard’s history, after founder John C. Bogle and Jack Brennan (конец цитаты).

http://ismael-47.appspot.com/www.bloomberg.com/professional/content/uploads/sites/4/MR-Mcnabb.jpg

С 1975 года в Вангард главный исполнительный директор сменился только дважды. Начинал Джон Богл, продолжал Джэк Бреннан, в настоящий момент действует Билл МакНабб. Уильям МакНабб занял должность СЕО в инвестиционной управляющей компании Vanguard в 2008 году, дальше цифры говорят сами за себя. МакНабб получил пост СЕО спустя неделю после того, как обанкротился Lehman Brothers, и стал управлять крупнейшей фондовой компанией с $2,2 трлн. Но МакНабб поставил цель еще приумножить активы компании. И, как результат, к сентябрю 2012 года компания заработала больше, чем в любой другой год своего 37­летнего существования. Так, Vanguard во главе с Уильямом МакНаббом стала самым крупным инвестиционным фондом в Америке.

 

В 2009 году компания начала вести свою брокерскую фирму самостоятельно без партнеров, а также открыла собственную компанию в Великобритании «Vanguard Investments UK Ltd». К концу 2010 года компания управляла  $1.58 триллионами и 176 фондами. На нее работали  12310 человек, а количество счетов достигло 24 792 420, коэффициент затрат сохранился на уровне 0.21%. 

Тот самый The Vanguard Group

Развернуть описание Свернуть описание
26 мая, 13:07

Vanguard’s vital initiative

VANGUARD, the world's largest mutual fund company, officially launched its wholly owned subsidiary in Shanghai's free trade zone yesterday with hopes to serve Chinese consumers once the market is opened

11 мая, 16:13

3 компании, контролирующие корпоративную Америку

Москва, 11 мая - "Вести.Экономика" Фундаментальные изменения происходят в инвестиционных схемах на фондовом рынке, и побочные эффекты готовы резко повлиять на корпоративную Америку.

11 мая, 15:23

3 компании, контролирующие корпоративную Америку

Фундаментальные изменения происходят в инвестиционных схемах на фондовом рынке, и побочные эффекты готовы резко повлиять на корпоративную Америку.

11 мая, 15:23

Три компании, контролирующие корпоративную Америку

Фундаментальные изменения происходят в инвестиционных схемах на фондовом рынке, и побочные эффекты готовы резко повлиять на корпоративную Америку.

10 мая, 14:53

These Three Firms Own Corporate America

Jan Fichtner, University of Amsterdam; Eelke Heemskerk, University of Amsterdam, and Javier Garcia-Bernardo, University of Amsterdam A fundamental change is underway in stock market investing, and the spin-off effects are poised to dramatically impact corporate America. In the past, individuals and large institutions mostly invested in actively managed mutual funds, such as Fidelity, in which fund managers pick stocks with the aim of beating the market. But since the financial crisis of 2008, investors have shifted to index funds, which replicate established stock indices, such as the S&P 500. The magnitude of the change is astounding: from 2007 to 2016, actively managed funds have recorded outflows of roughly US$1,200 billion, while index funds had inflows of over US$1,400 billion. In the first quarter of 2017, index funds brought in more than US$200 billion – the highest quarterly value on record. Democratising the market? This shift, arguably the biggest investment swing in history, is due in large part to index funds’ much lower costs. Actively managed funds analyse the market, and their managers are well paid for their labour. But the vast majority are not able to consistently beat the index. So why pay 1% to 2% in fees every year for active funds when index funds cost a tenth of that and deliver the same performance? Some observers have lauded this development as the “democratisation of investing”, because it has significantly lowered investor expenses. But other impacts of this seismic shift are far from democratising. One crucial difference between the active fund and the index fund industries is that the former is fragmented, consisting of hundreds of different asset managers both small and large. The fast-growing index sector, on the other hand, is highly concentrated. It is dominated by just three giant American asset managers: BlackRock, Vanguard and State Street – what we call the Big Three. Lower fees aside, the rise of index funds has entailed a massive concentration of corporate ownership. Together, BlackRock, Vanguard and State Street have nearly US$11 trillion in assets under management. That’s more than all sovereign wealth funds combined and over three times the global hedge fund industry. In a recently published paper, our CORPNET research project comprehensively mapped the ownership of the Big Three. We found that the Big Three, taken together, have become the largest shareholder in 40% of all publicly listed firms in the United States. Figure 1: Network of ownership by the Big Three in listed US firms. (See our paper for explanation of colours). Fichtner, Heemskerk & Garcia-Bernardo (2017) In 2015, these 1,600 American firms had combined revenues of about US$9.1 trillion, a market capitalisation of more than US$17 trillion, and employed more than 23.5 million people. In the S&P 500 – the benchmark index of America’s largest corporations – the situation is even more extreme. Together, the Big Three are the largest single shareholder in almost 90% of S&P 500 firms, including Apple, Microsoft, ExxonMobil, General Electric and Coca-Cola. This is the index in which most people invest. Figure 2: Statistics about the ownership of the Big Three in listed US firms. Fichtner, Heemskerk & Garcia-Bernardo (2017) The power of passive investors With corporate ownership comes shareholder power. BlackRock recently argued that legally it was not the “owner” of the shares it holds but rather acts as a kind of custodian for their investors. That’s a technicality for lawyers to sort. What is undeniable is that the Big Three do exert the voting rights attached to these shares. Therefore, they have to be perceived as de facto owners by corporate executives. These companies have, in fact, publicly declared that they seek to exert influence. William McNabb, chairman and CEO of Vanguard, said in 2015 that, “In the past, some have mistakenly assumed that our predominantly passive management style suggests a passive attitude with respect to corporate governance. Nothing could be further from the truth.” When we analysed the voting behaviour of the Big Three, we found that they coordinate it through centralised corporate governance departments. This requires significant efforts because technically the shares are held by many different individual funds. Hence, just three companies wield an enormous potential power over corporate America. Interestingly, though, we found that the Big Three vote for management in about 90% of all votes at annual general meetings, while mostly voting against proposals sponsored by shareholders (such as calls for independent board chairmen). One interpretation is that BlackRock, Vanguard and State Street are reluctant to exert their power over corporate America. Others question whether the Big Three really want this voting power, as they primarily seek to minimise costs. Corporate American monopoly What are the future consequences of the Big Three’s unprecedented common ownership position? Research is still nascent, but some economists are already arguing that this concentration of shareholder power could have negative effects on competition. Over the past decade, numerous US industries have become dominated by only a handful of companies, from aviation to banking. The Big Three – seen together – are virtually always the largest shareholder in the few competitors that remain in these sectors. This is the case for American Airlines, Delta, and United Continental, as it is for the banks JPMorgan Chase, Wells Fargo, Bank of America, and Citigroup. All of these corporations are part of the S&P 500, the index in which most people invest. Their CEOs are likely well aware that the Big Three are their firm’s dominant shareholder and would take that into account when making decisions. So, arguably, airlines have less incentive to lower prices because doing so would reduce overall returns for the Big Three, their common owner. In this way, the Big Three may be exerting a kind of emergent “structural power” over much of corporate America. Whether or not they sought to, the Big Three have accumulated extraordinary shareholder power, and they continue to do so. Index funds are a business of scale, which means that at this point competitors will find it very difficult to gain market shares. In many respects, the index fund boom is turning BlackRock, Vanguard and State Street into something resembling low-cost public utilities with a quasi-monopolistic position. Facing such a concentration of ownership and thus potential power, we can expect demands for increased regulatory scrutiny of corporate America’s new “de facto permanent governing board” to increase in coming years. Jan Fichtner, Postdoctoral Researcher in Political Science, University of Amsterdam; Eelke Heemskerk, Associate Professor Political Science , University of Amsterdam, and Javier Garcia-Bernardo, PhD Candidate, University of Amsterdam This article was originally published on The Conversation. Read the original article. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

21 июля 2016, 17:00

Announcing Three New Speakers at the EBI Conference!

I previously mentioned that on November 15th in NYC, we’re hosting the first ever Evidence Based Investing conference with our partners at IMN. We are pleased to announce to have confirmed three new speakers for the event:   • Bill McNabb, Chairman & Chief Executive Officer, Vanguard • JIM CHANOS,  President & Founder Kynikos Associates • CHARLES ELLIS Founder, Greenwich Associates   Each of… Read More The post Announcing Three New Speakers at the EBI Conference! appeared first on The Big Picture.

12 июля 2016, 22:58

Fidelity Slashes Fees for 11 Sector ETFs

Fidelity is looking for a bigger pie in the passive products market and to that end has slashed its fees considerably.

28 июня 2016, 12:47

Как Vanguard изменила рынок управления активами

Когда Джон Богл создал Vanguard Group 40 лет назад, не было недостатка в скептицизме. Компания открыла первый фонд розничного инвестирования, который нацеливался на простое повторение показателей фондового индекса (в данном случае S&P 500).

28 июня 2016, 12:47

Как Vanguard изменила рынок управления активами

Когда Джон Богл создал Vanguard Group 40 лет назад, не было недостатка в скептицизме. Компания открыла первый фонд розничного инвестирования, который нацеливался на простое повторение показателей фондового индекса (в данном случае S&P 500).

09 мая 2016, 14:00

Research: Index Funds Are Improving Corporate Governance

laura schneider FOR HBR What happens when index funds run Corporate America? Hedge fund activist Bill Ackman posed that question recently in his fund’s annual letter to investors. It’s a really good one. No one knows what consequences the boom of passive investment funds will have for the corporations they own. It’s something my coauthors and I explore in a forthcoming research paper, and our conclusion goes against the prevailing wisdom. After all, since 1998 the share of assets held by passive institutional investors — mutual funds designed to track stock indices like the S&P 500 rather than actively picking winners — has tripled. Last year clients poured an additional $414 billion into U.S.-based, lower-cost index funds offered by Vanguard, BlackRock, State Street, and others. At the same time, clients withdrew $207 billion overall from actively managed funds, according to the research firm Morningstar. The assets of BlackRock alone are now larger than the GDPs of all but two countries. The rise of mutual funds designed to mimic stock indices rather than outperform them seems destined to change the dynamic of company boardrooms and executive suites. Since passive investors have dramatically more assets under management, they might be expected to exert more influence over corporate decision making. The question is, do they really? And if so, are they using that power? Until now, the chief answer to both questions has been no. The prevailing wisdom in the ongoing debate has been that the shift in the ownership of publicly traded firms actually weakens corporate oversight. Unlike high-profile activist hedge funds, which attempt to outperform the market, the primary goal of passive investors is to deliver returns that match a market index. That’s why critics say passive funds lack the power of exit, the selling of shares (or threatening to sell them) when managers perform poorly. It doesn’t make sense to drop a S&P 500 stock for poor performance when your fund is supposed to follow the S&P 500. In the same way, index funds don’t selectively buy more shares when managers perform well. Still, these funds retain the power of voice, the ability to exert shareholder influence on management and governance-related proposals. But critics say passively invested funds, with their lower fees, lack the resources and often the will to monitor their large and diverse portfolios. The Economist calls them “lazy investors.” Not everyone agrees. A growing number of passive investors insist they play a key role in corporate governance. Because they are unwilling to sell off their poorly performing positions, managers of passive funds say they place even greater weight on sound governance and compliance practices than their counterparts at active funds. As F. William McNabb III, chair and CEO of the Vanguard funds, recently said, “We’re going to hold your stock if we like you. And if we don’t. We’re going to hold your stock when everyone else is piling in. And when everyone else is running for the exits. That is precisely why we care so much about good governance.” My fellow researchers and I set out to test that claim. In our forthcoming research paper in The Journal of Financial Economics, we show that passive institutions do indeed positively shape firms’ governance policies. Our findings run contrary to the presumption that passive investors lack the willingness and ability to influence firms’ policy choices. To do this analysis, we exploited the cutoff point between two widely used U.S. benchmark stock indices, the Russell 1000 and the Russell 2000. (The Russell 1000 comprises the largest 1,000 U.S. stocks by market capitalization, and the Russell 2000 comprises the next largest 2,000 stocks.) Since passive ownership is higher for stocks at the top of the Russell 2000 than the bottom of the Russell 1000, we were able to design our experiment to answer an important question: We wanted to know whether higher passive ownership actually leads to changes in corporate governance and performance, rather than resulting from a coincidence that passive investors simply tend to hold stocks that have these characteristics. The results of our analysis suggests that passive investors affect firm governance in several ways. For example, we found that an increase in passive ownership is associated with a statistically significant increase in the share of independent directors on firms’ boards. In addition, firms with higher passive investor ownership were more likely to remove firm takeover defenses (for example, so-called “poison pills” and limitations on shareholders calling special board meetings). They were also less likely to have the unequal voting rights of a dual-class share structure. Our findings suggest that passive institutions influence firm governance primarily through the power of their voice. An increase in passive ownership is associated with a decline in support for management proposals and a boost in support for shareholder proposals. Basically, when passive funds make up a larger percentage of the ownership, management appears to be confronted with a more contentious shareholder base. So much for passive investors being passive. There is evidence that passive investors are taking these actions with the belief that improved governance will eventually lead to improved performance and, ultimately, shareholder value. Specifically, we found that passive ownership is associated with higher profitability and firm value. That’s not to say passive investors are acting like active or even activist investors; they seem to be choosing their battles. Overall, our findings are consistent with passive investors improving firm performance by advocating for proven governance reforms that require a low level of costly monitoring on their part. While not active in the traditional sense, passive investors are not passive owners. Even without the power of exit they are leveraging the power of voice in their growing voting blocs to shape firms’ governance and policies. So, to answer the question, what happens when index funds run Corporate America? We expect that the governance of publicly traded firms will increasingly align with the preferences of the large passive institutional investors: BlackRock, State Street, Vanguard, and the like. Does this mean that traditional active funds are losing their own hands-on role in corporate oversight? My coauthors and I believe that’s unlikely. Instead, the clout of these active investors may rise, due to the large voting blocs of passive investors. How? Actively managed funds do hold a declining share of a firm’s assets. But when they agitate for changes in governance, they may well find an ally in passively managed funds, a shareholder base that is increasingly concentrated. The support of large index-tracking mutual funds can lend credibility to activist campaigns, and therefore increase their likelihood of success.

02 октября 2015, 08:00

Иезуиты в капитале. Обзор корпорации Vanguard

Американская группа компаний Vanguard является одним из крупнейших в мире объединением паевых инвестиционных фондов, распоряжается капиталом в размере около 3 триллионов долларов и управляется коллективным субъектом, которого сразу непросто обнаружить. «Вэнгард» исповедует консервативную корпоративную культуру и предлагает своим клиентам сравнительно более низкую доходность по долгосрочным вкладам и значительно более низкую стоимость их обслуживания. Эти деловые принципы позволили «Вэнгард» успешно пройти Великую депрессию 30-х годов и, возможно, удержат компанию на плаву в нынешний кризис. Но не только они. Заметные связи руководства корпорации «Вэнгард» с религиозными общинами штатов Пенсильвании и Нью-Джерси указывают на связь «Вэнгард» с католическо-иезуитскими кругами Западной Европы, которые переместились в Северную Америку после наполеоновских войн и Французской революции 1848 года. Именно это прошлое компании позволяет ей открыто и настойчиво предлагать не только деловую, но и ценностную альтернативу финансовому проекту «Уолл-стрит». Илл. Печать иезуитского колледжа им. Святого Иосифа в Филадельфии   Предыстория The Vanguard Group была основана в 1975 в Филадельфии под управлением Джона Богла, американца с шотландскими корнями и дипломом Принстонского университета. Компания представляет собой фонд, объединенный из нескольких паевых инвестиционных фондов, а точнее так называемый “индексный фонд” (об этом ниже). «Вэнгард» была построена на фундаменте другого филадельфийского ПИФа - The Wellington Fund, и эта история требует отдельного упоминания. Как известно, первичное накопление капитала всегда представляет собой загадку. Не обошлось без загадки и здесь. К началу 1929 года потомок валлийских квакеров, 31-летний бухгалтер из Филадельфии Уолтер Морган собирает среди своих родственников и знакомых 100 000 долларов (сегодня это примерно $1,36 млн) и создает сбалансированный паевый инвестиционный фонд под названием Industrial and Power Securities Co. Это был не первый американский ПИФ, но особенностью фонда Моргана стало то, что он умело сбалансировал вложения в акции и в долговые обязательства, и это помогло вкладчикам избежать потерь во время кризиса за счет разного изменения стоимости активов. Логично предположить, что кто-то таким образом спасал свои сбережения накануне Великой депрессии. И не прогадал: к середине 30-х годов управляемый фирмой капитал достигает 1 миллиона долларов, и тогда же Морган дает фонду новое название The Wellington Fund - по имени герцога Веллингтона, английского полководца и политика с ирландскими корнями. Последний известен не только разгромом Наполеона при Ватерлоо, но и как активный лоббист билля о реабилитации католиков в Англии и одновременно как жесткий противник аналогичной реабилитации евреев. Wellington Fund и управляющая активами этого фонда компания Wellington Management Company Моргана продолжили уверенно развиваться. В 1943 году в управлении WMC уже 10 миллионов долларов, в 1949 году преодолена планка в 100 миллионов, в 1959 году - миллиард, в 1965 - 2 миллиарда долларов. В конце 60-х Морган выходит на пенсию вместе со своим постоянным финансовым советником Майклом Робинсоном, выпускником частного иезуитского Университета им. Святого Иосифа, который был основан в Филадельфии Орденом Иезуитов в 1851 году, причем Морган регулярно отчислял пожертвования этому университету и пользовался там большим уважением. Сегодня университет состоит из колледжа и бизнес-школы и предлагает различные курсы в традиции liberal arts.   Рождение группы «Вэнгард» Джон Богл пришел в компанию Моргана в 1951 году, поводом для решения о найме послужила принстонская дипломная работа Богла о ПИФах. В середине 60-х Джон Богл становится управляющим партнером Wellington Management Company. Тогда компания вступает в сложный финансовый период, и в 1967 году руководство принимает решение о покупке бостонской инвестиционной фирмы Thorndike, Doran, Paine and Lewis, Inc., которая управляла капиталом фонда Ivest. В конце концов, в 1975 году на платформе этих двух фондов появилась The Vanguard Group, названная в память о флагманском корабле флота адмирала Нельсона в сражении против наполеоновских войск при Абукире. Компания очень успешно прошла 80-е годы, и к середине 90-х управляла через все свои подразделения уже 132-миллиардным капиталом. В 1996 году исполнительным директором «Вэнгард» вместо Богла становится его 40-летний заместитель Джон Джозеф Бреннан, выпускник Дартмутского колледжа и Гарвардской школы бизнеса, который работал в компании с 1982 года. В это же время компания расширяет представительство в мире: к американскому и британскому офисам добавляются филиалы в Сингапуре, Токио, Сиднее, затем в Гонконге и Пекине. В 1998 году «Вэнгард» занимает второе место в мире среди ПИФов по размеру капитала и уступает только Fidelity Investments. В 2008 руководство компании меняется в весьма характерном стиле: преемником Бреннана становится выпускник тоже Дартмута и тоже Принстона Уильям МакНабб, проработавший в компании с 1986 года. Сегодня Бреннан остается почетным председателем и главным советником «Вэнгард», занимает руководящие посты в ряде страховых и инвестиционных компаний и входит в попечительский совет католического Университета Нотр-Дам из международной Конгрегации Святого Креста.   Корпоративные принципы управления «Вэнгард» была изначально задумана как индексный фонд - инвестиционная компания, которая вкладывает капитал своих клиентов в активы других компаний пропорционально их доходности и меняет (индексирует) структуру своих вложений в зависимости от ситуации на рынке. Поэтому «Вэнгард» присутствует в капитале почти всех крупных мировых компаний: Apple, Google, Visa, Phizer, Halliburton, Lockheed Martin, - назовите другую компанию из списка S&P 500 и вряд ли ошибетесь. Упрощенно говоря, вложения «Вэнгард» в компании из S&P 500 пропорциональны доле этих компаний в самом индексе S&P 500. В основе своей, это и есть принцип сбалансированного управления капиталом, который успешно испытал в 30-е годы основоположник компании Морган и усовершенствовал Богл. При МакНаббе в 2014 году «Вэнгард» перешагнула 3-триллионный порог капитала в своем управлении и стала крупнейшим объединенным ПИФом США. Компания состоит из 160 фондов внутри страны и 120 за рубежом, персонал насчитывает около 14 000 человек, а число клиентов в общей сложности составляет около 20 миллионов пайщиков: от рядовых граждан с пенсионными вкладами до капиталов крупных организаций. «Вэнгард» всегда публично подчеркивает свой консерватизм и отличие от спекулятивного и высокорискованного рынка Уолл-стрит. Как пошутил однажды сын Джона Богла на юбилейном вечере отца, жизненное правило Богла старшего могло бы звучать так: «Заберите деньги у Голдман Сакс и...» Шутка была встречена аплодисментами, но так и осталась незавершенной. Сам Богл написал несколько работ о культуре инвестирования, в том числе в кризисном 2008 году издал книгу с говорящим названием «Хватит! Подлинная мера денег, бизнеса и жизни», в которой подробно критикует деловые принципы управления банками вроде Citigroup, Merill Lynch и других крупных проектов Уолл-стрит. Недоверие к рискованным краткосрочным финансовым спекуляциям является корпоративным принципом, унаследованным «Вэнгард» еще от фонда Wellington. Действующий глава компании Уильям МакНабб прямо говорит, что «Вэнгард» не рассматривает себя как часть Уолл-стрит и сосредоточена на долгосрочном обслуживании сбережений людей на протяжении всей взрослой жизни от колледжа до выхода на пенсию под сравнительно низкие, но зато более безопасные проценты. Например, средняя стоимость операционного обслуживания вкладов в фондах «Вэнгард» в 2014 году составила 0.18% от совокупного капитала при том, что средняя стоимость обслуживания на рынке составляет более 1%. Таким образом, руководство компании управляет и своими собственными деньгами, в отличие от посторонних наемных менеджеров в стиле Уолл-стрит, чьи многомиллионные гонорары также повышают риски на рынке капитала. Напротив, топ-менеджеры «Вэнгард» выбираются из своих же сотрудников, которые проработали в фондах группы не один десяток лет. Кроме “принстонской” линии хорошо виден католический родовой признак кадровой политики «Вэнгард»: 4 из 12 человек в действующем высшем руководстве компании проходили обучение либо в иезуитском Университете Святого Иосифа, либо в католическом Университете Нотр-Дам. Алексей Медвецкий

19 мая 2015, 12:56

Scofild: Переписка Vanguard и налоговая угроза.

С 1975 года в Вангард главный исполнительный директор сменился только дважды. Начинал Джон Богл, продолжал Джэк Бреннан, в настоящий момент действует Билл МакНабб. Главный исполнительный директор и директор по инвестициям компании Вангард в январе 2015 года призвали увеличивать сбережения, т.к. «мы вступаем в период, когда прибыль может быть ниже средней исторической».

02 октября 2015, 08:00

Иезуиты в капитале. Обзор корпорации Vanguard

Американская группа компаний Vanguard является одним из крупнейших в мире объединением паевых инвестиционных фондов, распоряжается капиталом в размере около 3 триллионов долларов и управляется коллективным субъектом, которого сразу непросто обнаружить. «Вэнгард» исповедует консервативную корпоративную культуру и предлагает своим клиентам сравнительно более низкую доходность по долгосрочным вкладам и значительно более низкую стоимость их обслуживания. Эти деловые принципы позволили «Вэнгард» успешно пройти Великую депрессию 30-х годов и, возможно, удержат компанию на плаву в нынешний кризис. Но не только они. Заметные связи руководства корпорации «Вэнгард» с религиозными общинами штатов Пенсильвании и Нью-Джерси указывают на связь «Вэнгард» с католическо-иезуитскими кругами Западной Европы, которые переместились в Северную Америку после наполеоновских войн и Французской революции 1848 года. Именно это прошлое компании позволяет ей открыто и настойчиво предлагать не только деловую, но и ценностную альтернативу финансовому проекту «Уолл-стрит». Илл. Печать иезуитского колледжа им. Святого Иосифа в Филадельфии   Предыстория The Vanguard Group была основана в 1975 в Филадельфии под управлением Джона Богла, американца с шотландскими корнями и дипломом Принстонского университета. Компания представляет собой фонд, объединенный из нескольких паевых инвестиционных фондов, а точнее так называемый “индексный фонд” (об этом ниже). «Вэнгард» была построена на фундаменте другого филадельфийского ПИФа - The Wellington Fund, и эта история требует отдельного упоминания. Как известно, первичное накопление капитала всегда представляет собой загадку. Не обошлось без загадки и здесь. К началу 1929 года потомок валлийских квакеров, 31-летний бухгалтер из Филадельфии Уолтер Морган собирает среди своих родственников и знакомых 100 000 долларов (сегодня это примерно $1,36 млн) и создает сбалансированный паевый инвестиционный фонд под названием Industrial and Power Securities Co. Это был не первый американский ПИФ, но особенностью фонда Моргана стало то, что он умело сбалансировал вложения в акции и в долговые обязательства, и это помогло вкладчикам избежать потерь во время кризиса за счет разного изменения стоимости активов. Логично предположить, что кто-то таким образом спасал свои сбережения накануне Великой депрессии. И не прогадал: к середине 30-х годов управляемый фирмой капитал достигает 1 миллиона долларов, и тогда же Морган дает фонду новое название The Wellington Fund - по имени герцога Веллингтона, английского полководца и политика с ирландскими корнями. Последний известен не только разгромом Наполеона при Ватерлоо, но и как активный лоббист билля о реабилитации католиков в Англии и одновременно как жесткий противник аналогичной реабилитации евреев. Wellington Fund и управляющая активами этого фонда компания Wellington Management Company Моргана продолжили уверенно развиваться. В 1943 году в управлении WMC уже 10 миллионов долларов, в 1949 году преодолена планка в 100 миллионов, в 1959 году - миллиард, в 1965 - 2 миллиарда долларов. В конце 60-х Морган выходит на пенсию вместе со своим постоянным финансовым советником Майклом Робинсоном, выпускником частного иезуитского Университета им. Святого Иосифа, который был основан в Филадельфии Орденом Иезуитов в 1851 году, причем Морган регулярно отчислял пожертвования этому университету и пользовался там большим уважением. Сегодня университет состоит из колледжа и бизнес-школы и предлагает различные курсы в традиции liberal arts.   Рождение группы «Вэнгард» Джон Богл пришел в компанию Моргана в 1951 году, поводом для решения о найме послужила принстонская дипломная работа Богла о ПИФах. В середине 60-х Джон Богл становится управляющим партнером Wellington Management Company. Тогда компания вступает в сложный финансовый период, и в 1967 году руководство принимает решение о покупке бостонской инвестиционной фирмы Thorndike, Doran, Paine and Lewis, Inc., которая управляла капиталом фонда Ivest. В конце концов, в 1975 году на платформе этих двух фондов появилась The Vanguard Group, названная в память о флагманском корабле флота адмирала Нельсона в сражении против наполеоновских войск при Абукире. Компания очень успешно прошла 80-е годы, и к середине 90-х управляла через все свои подразделения уже 132-миллиардным капиталом. В 1996 году исполнительным директором «Вэнгард» вместо Богла становится его 40-летний заместитель Джон Джозеф Бреннан, выпускник Дартмутского колледжа и Гарвардской школы бизнеса, который работал в компании с 1982 года. В это же время компания расширяет представительство в мире: к американскому и британскому офисам добавляются филиалы в Сингапуре, Токио, Сиднее, затем в Гонконге и Пекине. В 1998 году «Вэнгард» занимает второе место в мире среди ПИФов по размеру капитала и уступает только Fidelity Investments. В 2008 руководство компании меняется в весьма характерном стиле: преемником Бреннана становится выпускник тоже Дартмута и тоже Принстона Уильям МакНабб, проработавший в компании с 1986 года. Сегодня Бреннан остается почетным председателем и главным советником «Вэнгард», занимает руководящие посты в ряде страховых и инвестиционных компаний и входит в попечительский совет католического Университета Нотр-Дам из международной Конгрегации Святого Креста.   Корпоративные принципы управления «Вэнгард» была изначально задумана как индексный фонд - инвестиционная компания, которая вкладывает капитал своих клиентов в активы других компаний пропорционально их доходности и меняет (индексирует) структуру своих вложений в зависимости от ситуации на рынке. Поэтому «Вэнгард» присутствует в капитале почти всех крупных мировых компаний: Apple, Google, Visa, Phizer, Halliburton, Lockheed Martin, - назовите другую компанию из списка S&P 500 и вряд ли ошибетесь. Упрощенно говоря, вложения «Вэнгард» в компании из S&P 500 пропорциональны доле этих компаний в самом индексе S&P 500. В основе своей, это и есть принцип сбалансированного управления капиталом, который успешно испытал в 30-е годы основоположник компании Морган и усовершенствовал Богл. При МакНаббе в 2014 году «Вэнгард» перешагнула 3-триллионный порог капитала в своем управлении и стала крупнейшим объединенным ПИФом США. Компания состоит из 160 фондов внутри страны и 120 за рубежом, персонал насчитывает около 14 000 человек, а число клиентов в общей сложности составляет около 20 миллионов пайщиков: от рядовых граждан с пенсионными вкладами до капиталов крупных организаций. «Вэнгард» всегда публично подчеркивает свой консерватизм и отличие от спекулятивного и высокорискованного рынка Уолл-стрит. Как пошутил однажды сын Джона Богла на юбилейном вечере отца, жизненное правило Богла старшего могло бы звучать так: «Заберите деньги у Голдман Сакс и...» Шутка была встречена аплодисментами, но так и осталась незавершенной. Сам Богл написал несколько работ о культуре инвестирования, в том числе в кризисном 2008 году издал книгу с говорящим названием «Хватит! Подлинная мера денег, бизнеса и жизни», в которой подробно критикует деловые принципы управления банками вроде Citigroup, Merill Lynch и других крупных проектов Уолл-стрит. Недоверие к рискованным краткосрочным финансовым спекуляциям является корпоративным принципом, унаследованным «Вэнгард» еще от фонда Wellington. Действующий глава компании Уильям МакНабб прямо говорит, что «Вэнгард» не рассматривает себя как часть Уолл-стрит и сосредоточена на долгосрочном обслуживании сбережений людей на протяжении всей взрослой жизни от колледжа до выхода на пенсию под сравнительно низкие, но зато более безопасные проценты. Например, средняя стоимость операционного обслуживания вкладов в фондах «Вэнгард» в 2014 году составила 0.18% от совокупного капитала при том, что средняя стоимость обслуживания на рынке составляет более 1%. Таким образом, руководство компании управляет и своими собственными деньгами, в отличие от посторонних наемных менеджеров в стиле Уолл-стрит, чьи многомиллионные гонорары также повышают риски на рынке капитала. Напротив, топ-менеджеры «Вэнгард» выбираются из своих же сотрудников, которые проработали в фондах группы не один десяток лет. Кроме “принстонской” линии хорошо виден католический родовой признак кадровой политики «Вэнгард»: 4 из 12 человек в действующем высшем руководстве компании проходили обучение либо в иезуитском Университете Святого Иосифа, либо в католическом Университете Нотр-Дам. Алексей Медвецкий

19 мая 2015, 12:56

Scofild: Переписка Vanguard и налоговая угроза.

С 1975 года в Вангард главный исполнительный директор сменился только дважды. Начинал Джон Богл, продолжал Джэк Бреннан, в настоящий момент действует Билл МакНабб. Главный исполнительный директор и директор по инвестициям компании Вангард в январе 2015 года призвали увеличивать сбережения, т.к. «мы вступаем в период, когда прибыль может быть ниже средней исторической».