Византийская империя
Византийская империя
Византийская империя образована в 395 году из восточной половины распавшейся Римской империи; занимала все азиатские провинции Римской империи, Египет в Африке, в Европе — Фракию, Мизию, Дакию, Македонию, Эпир, Фессалию. Просуществовала до 1453 года. Подробнее А.А. Васильев: История Византи ...

Византийская империя образована в 395 году из восточной половины распавшейся Римской империи; занимала все азиатские провинции Римской империи, Египет в Африке, в Европе — Фракию, Мизию, Дакию, Македонию, Эпир, Фессалию. Просуществовала до 1453 года. Подробнее

А.А. Васильев: История Византийской империи

Вики

Развернуть описание Свернуть описание
02 сентября, 12:00

Как Киевская Русь вступила в ЕС

Автор еженедельника «АиФ», историк-византинист Георгий Зотов находит заявления украинских политиков о «Крещении Руси как пути в Европу» фееричными до абсурда.Президент Украины Пётр Порошенко на днях сказал дивную речь о том, что принятие в 988 году Киевской Русью христианства в качестве государственной религии означало вожделение Киева к Западу и желание войти в единую Европу. В Европе традиционно поаплодировали, на Украине умилились — и только историкам отчего-то жутко смешно.Есть такая старая поговорка — «помолчи, за умного сойдёшь». Но, конечно, любому человеку из мира большого бизнеса сложно читать исторические книжки — там букв много, и картинок часто нет. Вы представляете себе миллиардера Прохорова, читающего «Историю Византии»? Вот я тоже нет. Хотя не будем откровенно придираться — наверняка речи президенту Украины пишет спичрайтер: однако, если у тебя на должность поставлены дураки, следует понимать, что с их помощью ты и сам будешь выглядеть не шибко умным.Так вот, в 988 году Киевская Русь приняла греческую веру. Официальную религию Византийской империи, которая представляла собой как раз не Запад, а именно Восток. Общины православных христиан располагались в Сирии, Палестине, Египте (уже захваченных арабами) Болгарии и, собственно, Византии. Рим именовал Константинополь «восточной церковью», всячески намекая на его неправильность. Отношения между Византией и Западом были, что называется, «на ножах» — Константинополь и Рим откровенно враждовали и зачастую не удерживались от взаимных оскорблений: уже тогда со стороны Ватикана в адрес греков периодически звучали слова «схизматики» и «еретики». Результат — 16 июня 1054 года, через 66 лет после Крещения Руси, папа и патриарх предали друг друга анафеме: раскол церкви на Запад и Восток состоялся.…Фактически, православие и католичество ушли друг от друга в 800-м году, когда Папа Римский короновал императором Запада Карла Великого. Константинополь, имевший формальный протекторат над Римом, высказался против — «должен быть один император, как одно солнце на небе», но папа это мнение проигнорировал. Ещё в 752 году франкские короли даровали ему землю для основания собственного государства — Папской области, и плевать он хотел на Византию. Папство окончательно отдалилось от «восточной империи», выпускало свои эдикты и законы (включая неподсудность духовенства «мирскому» суду), там начались интриги и борьба за власть — например, папа Иоанн VIII был убит в ходе дворцового заговора. С Византией вовсю шло соперничество за «некрещёные страны». Случались и такие вещи, как убийства легатов папы в Византии и отравление посланников от греков в Риме (Европа всё ж, действовали элегантно).Согласно «Повести временных лет», папские легаты (кстати, родом из Германии) прибыли к князю Владимиру вторыми (после мусульман) в рамках рекламы католичества с предложением принять Киевскую Русь в средневековую семью европейских народов. Совсем недавно (966 год) в католичество перешла Польша, в 974 году крестился князь Венгрии Гёза, и Риму очень хотелось пристегнуть Русь к этой упряжке. Владимир на посулы не клюнул, ответил холодно — «от вас ученья не приемлем». Далее послы Владимира «протестировали» все богослужения — немецкое (католическое), греческое и исламское (Волжская Булгария). Вернувшись, они дружно высказались за Константинополь — «словно на небесах побывали, хорошо-то там как». Ну и собственно, для Владимира было важно, что он берёт в жёны сестру византийских императоров-соправителей Анну «и кровь его соединится с кровью императорской». Греки согласились на брак при условии крещения Руси, хотя и кривились — как же так, рус-варвар будет спать с багрянородной царевной. Дабы укрепить своих будущих шуринов в уверенности относительно их выбора, Владимир напал на греческий город Корсунь в Крыму и сжёг его дотла. После этого принцессу сразу же отдали, и великий князь покрестился, обещав Византии военный союз и помощь против врагов — «включая и тех, кто не приемлет веру истинную». Византия же не замедлила с ходу пригрозить этим союзом Западу.Итог таков — Крещение Руси, с точки зрения князя Владимира, было знаком отказа от западных ценностей и религии, его выбор означал Византию, от коей Русь потом (хорошо это или плохо — другой разговор) восприняла множество традиций и унаследовала менталитет. Додуматься до фантастической версии, что русы крестились в греческую веру с целью стать частью Запада (учитывая последовавшие довольно скоро кровавые войны с католической Польшей), можно только витая в высших сферах современной украинской политики. Впрочем, после абсолютно идиотского интервью премьера Яценюка, заявившего, что СССР напал на нацистскую Германию и Украину, незнание истории Византии выглядит безобидной шуткой из области «просто очень в Евросоюз хочется».Пётр Алексеевич, пожалуйста, почитайте чуть-чуть книжек. Честное слово, там много интересного. Возможно, тогда вы не будете выглядеть так, как выглядите сейчас.Георгий ЗотовИсточник

Выбор редакции
15 августа, 17:00

Терри Джонс и инфовойна

Короткий сериал Би-Би-Си бывшего участника телешоу «Летающий цирк Монти Пайтона» Терри Джонса о варварах — как и все у него, очень интересен и познавателен. Однако знаменитый британский актер — режиссер — композитор тоже оказался в плену предрассудков. Наверное, многие помнят этого замечательно комика, стоявшего у основания «Монти Пайтон». Но оказывается, и после того, как группа распалась в 1983 году, он продолжил работу на Би-Би-Си, хотя и в другом амплуа — стал популяризатором истории. Рекомендую посмотреть его «Крестовые походы». Все четыре серии сняты богато, с выездом на местность и с привлечением экспертов. Терри Джонс примеряет на себя обмундирование крестоносцев и при этом не выглядит забавным, хотя ему удается чуть облегчить сложное историческое повествование. Не менее интересна и работа «Терри Джонс и варвары» (есть в Яндексе) — о кельтах, готах, даках, эллинах, персах, вандалах, гуннах. Правда, с оговорками. Автор, вполне справедливо напомнив, что историю пишут победители, фактически разбил в пух и прах «Записки о Галльской войне» Гая Юлия Цезаря. Так же как и в случае с даками, да и с многими другими европейскими народами, главной движущей силой римлян была вовсе не месть или восстановление чести, а золото. У кельтов было не менее 400 приисков, очень богатыми были и даки. А вот римляне до Галльской войны золотых монет не чеканили. Вывод Терри Джонса и историков, археологов, которых он опрашивает в сериале: Цезарь возвел на варваров напраслину. Не были они ни недоразвитыми, ни неотесанными. Хотя действительно не имели письменности. Юлий Цезарь написал «Записки о Галльской войне», чтобы у потомков была одна версия: он победил дикарей, угрожавших самому существованию цивилизации. То есть, цель его была исключительно гуманной и благородной: борьба добра со злом. Чем-то напоминает дело Скрипалей или «вмешательство» России в американские выборы, вы не находите?На самом деле, все старо, как мир: люди гибнут за металл. Во время похода было убито два миллиона кельтов. А у Рима появилось золото.Мне эта теория кажется правдоподобной. Как и рассказ об огромном царстве кельтов, раскинувшимся от современной Испании до Балкан и от севера Италии до Британских островов. Их добротно отстроенные города соединяли не менее добротные дороги, предназначенные для проезда колесниц. Узнать о довольно развитой цивилизации, населявшей Европу, удалось только через две тысячи лет. Вот только Римская империя у Терри Джонса почему-то ограничена Римом, как и у большинства европейцев. О Византии — христианской римской империи он даже не упоминает, хотя прекрасно о ней осведомлен, если вспомнить блестящую работу — «Крестовые походы». Возможно, он просто не подозревает о прямой связи старой столицы и новой, построенной Константином Великим на берегах Босфора. Для британца это две разные истории, никак не соприкасающиеся, как, например, история доколумбовой Америки и Китая. Это чувствуется.Ведущий часто сокрушается, когда речь заходит о падении древней столицы или захвате ее варварами или вандалами. Ведь по европейской версии после падения Рима в 476 году начались Темные века, во время которых ничего не происходило без малого тысячу лет. Хотя на самом деле Римская империя никуда не делась, она лишь поменяла столицу. В Константинополе жизнь бурлила, развивались науки, торговля, ремесла, великие полководцы по-прежнему ходили в походы, и их потом с триумфом встречали на Ипподроме, своими размерами превышавшего Колизей. Телесериал интересный, посмотреть стоит. Если делать поправку на однобокость восприятия истории настоящим, до мозга костей британцем. Терри Джонс, конечно, не считает себя участником информационной войны Запада с Востоком, Римско-Католической церкви с остальным христианским миром — почва удобрена, засеяна и дала всходы до него. Он лишь ходит по этому полю, не замечая, что сам оказался в плену предрассудков и исторических мифов. Но мы-то с вами знаем больше, чем он, верно? «Империя» кельтов занимала почти всю территорию нынешней Западной Европы. Страна не имела столицы, но ее двенадцать крупных и множество мелких городов соединяли дороги. Скриншот из фильма.

30 июля, 18:00

Россия теснейшим образом связана с Византией, но знает о ней очень мало

Беседа с историком Павлом КузенковымЮрий ПущаевВизантийская империя во многих отношениях была предшественницей России в духовном, культурном и политическом плане. Тем не менее мы до сих пор знаем о ней очень мало, хотя знание ее истории, возможно, предостерегло бы нас от многих ошибок и в прошлом, и в будущем. О Византии и ее значении для России мы решили побеседовать с кандидатом исторических наук, преподавателем Сретенской духовной семинарии Павлом Кузенковым. Сегодня мы публикуем первую часть беседы.В советское время Византию почти стерли из памяти– Насколько хорошо мы сегодня знаем Византию и ее историю?– Это вообще довольно драматичная история – распространение знаний о Византии не только у нас, но и в европейской культуре в целом. Довольно долго, вплоть до XX века, европейская культурная традиция отторгала Византию. Особенно постарались французские просветители, для которых Византия ассоциировалась с ненавистной монархией Бурбонов и мрачным клерикализмом. Англичанин Гиббон, ученик энциклопедистов, описал историю Византии как эпоху упадка и разложения великой Римской империи.Такое же отношение, как ни странно, имело место и в России. Петр Первый очень не любил Византию. Он не раз прямо говорил, что «монархия Греческая» – дурной пример того, как можно погубить страну, если дать волю ханжам и монахам и забыть про воинское дело.Мифический имидж Византии как «государства-неудачника», якобы разложившегося из-за показного благочестия, двуличия и аморализма, подпитывался реалиями европейских католических монархий XVIII–XIXвеков. Самих византийских авторов почти не знали, хотя мало-помалу издавали и переводили. Это была очень специальная область знаний, где к тому же господствовали всякого рода предубеждения.Определённый прорыв наметился благодаря немецкому «Корпусу писателей византийской истории». Эта серия издавалась лучшими немецкими историками в Бонне в течение всего XIX века. Изданные там тексты включил в свою знаменитую греческую патрологию аббат Минь. С Византией стали знакомиться более внимательно, ее стали изучать – прежде всего, в Германии, Франции и России. Это были три главных центра изучения Византии.Мир начал узнавать Византию и понимать, что она – совсем не то, что представлялось еще недавно. Более того, многие ученые стали рассматривать ее как одно из самых успешных в мировой истории государств, которое просуществовало более тысячи лет в крайне сложной обстановке. Византология оказалась востребованной в политической сфере, где существовал запрос на так называемые византийские стратагемы – модели успешного решения задач в заведомо безвыходных ситуациях. Особенно это интересовало англичан, когда они столкнулись с угрозой утраты своей огромной империи. Как, потеряв военную мощь, сохранить господство? В этом, собственно, и заключается одно из главных «ноу-хау» византийской цивилизации – сохранение лидерства малыми силами, без крупных побед и завоеваний, в окружении зачастую куда более сильных и агрессивных конкурентов. Сейчас мы бы назвали такой тип доминирования «мягкой силой».К сожалению, в нашей стране изучение Византии, так успешно развивавшееся в начале XX века, фактически пресеклось по известным нам причинам. В советское время империя, да еще и православная, не могла вызывать энтузиазма. Византия подпала под то, что римляне называли damnatiomemoriae (стирание памяти – лат.). Ее не то чтобы осуждали – просто старались не замечать или замечали мельком и лишь в негативном смысле. В частности, резко осуждались планы царского правительства о взятии Константинополя, которые, согласно мифологии того времени, стали причиной бессмысленной бойни русских солдат на полях Первой мировой. Нечего и говорить, что Православие как фундамент византийской цивилизации не способствовало её изучению в атмосфере воинствующего атеизма.Однако после Великой Отечественной войны, вместе с определенной реабилитацией Православия и ростом интереса к русской истории, вновь возникает и некий интерес к Византии. Вдруг возрождается основанный еще в 1894-м году академический журнал «Византийский временник», с обложкой, не отличающейся от дореволюционной. В Институте истории Академии наук СССР образуется византийская группа, на историческом факультете Ленинградского университета открывается кафедра византиноведения и т.д. Видимо, Советская власть пыталась искать какие-то корни, которые были бы более надежными, чем пролетарская идеология.– Но ведь это были, наверно, достаточно отвлеченные научные штудии и занятия?– Это был своего рода «политический заказ». После войны вокруг СССР в Восточной Европе сложился военно-политический блок, в который вошли несколько исторически православных стран. Возможно, тогда советское руководство задумалось о воссоздании некоего подобия «византийского мира на московской платформе». Планировалось даже провести в Москве новый Вселенский Собор. Однако этот проект, не на шутку напугавший американцев, провалился, прежде всего, в силу того, что совместить коммунистическую идеологию с византийским наследием оказалось невозможно.После этого интерес к Византии на государственном уровне пропал, он остался лишь в рамках упомянутых вами академических штудий узкого круга специалистов. В народе о Византии никто не имел никакого понятия. Существовали разве что полумифические, полукарикатурные образы, вроде бесподобных Смоктуновского и Тереховой в фильме «Русь изначальная». Что Юстиниан, что багдадский халиф – это всё казалось из одной и той же оперы, какой-то восточный колорит.Главный парадокс заключался в том, что Россия, как ни одна другая цивилизация, теснейшим образом связанная с Византией, всегда знала о ней очень мало.– Это в советское время?– И в советское, и в постсоветское. Да и в досоветское время Византию тоже только-только начинали узнавать. Даже Константин Леонтьев, автор известной концепции «византизма», признавался, что о подлинной Византии он не знает почти ничего. Интерес оживился, как ни странно, благодаря тому, что открылся доступ к достижениям западной науки. Российские ученые вдруг увидели все то огромное богатство, которые за прошедший век было наработано по этой теме за рубежом, где интерес к Византии неуклонно возрастал.Большую роль в этом сыграли выставки византийского искусства, с большим успехом прошедшие по всему западному миру. Вообще, искусство – один из самых главных способов продвижения той или иной культуры или цивилизации в современном мире. А Византии в этом отношении очень даже есть что показать. В лучших музеях США и Европы регулярно проходят посвященные Византии выставки под звучными названиями: «Век духовности», «Слава Византии», «Сокровища византийского искусства», «Небо и земля» и т.п. В 1990-е годы они получили довольно широкий резонанс, и возникла своего рода мода на Византию, которая отчасти пришла и в нашу страну.Но для России Византия, конечно, нечто большее, чем просто роскошь и величие. Об этом свидетельствует тот неожиданный резонанс, который вызвал фильм владыки Тихона «Гибель империи. Византийский урок», вышедший в 2008-м году. Конечно, это была, скорее, притча на византийскую тему, попытка внесения темы Византии в российское информационное пространство. Но фильм вызвал настоящий культурный шок. Многие и многие люди открыли для себя неведомый, но такой похожий на наш мир, не восточный и не западный, с великой и трагической историей.– В целом, как вы считаете, знания о Византии сегодня находятся на удовлетворительном уровне или нет?–Увы, на далеко не удовлетворительном. На сегодняшний день в России нет византинистики как полноценной исторической дисциплины. Хотя практически во всех странах мира, более-менее развитых, есть целые институты, которые специально занимаются Византией, даже в Дании и Словакии. А в нашей стране не существует ни одного полноценного факультета, где занимались бы византинистикой. Лишь на филологическом факультете МГУ им. Ломоносова есть смешанная кафедра византийской и новогреческой филологии, да еще отдельные очаги – в Петербурге, Екатеринбурге и нескольких других городах. И все. Самое печальное, что совсем недавно, а именно после выхода «Византийского урока», предмет «византология» был изгнан из программ отечественных духовных школ, где он благополучно существовал даже в безбожные советские годы…– Почему же сложилась такая ситуация?– Ученый всегда, а сегодня в особенности, находится на службе у общества. Он не может заниматься тем, что интересно ему лично, но лишь тем, что востребовано в данной конкретной «научно-политической» ситуации, за что ему готовы платить те, у кого есть деньги. Сегодня в России деньги на науку распределяют чиновники и «иностранные агенты» в обличии НКО. Для первых Византия непонятна и скучна, для вторых – опасна. Вот и получается замкнутый круг: в обществе нет запроса на изучение Византии, потому что русский человек ничего о ней не знает, а не знает он потому, что у науки (да и в искусстве, культуре, СМИ) нет запроса от представителей общества. Достойно удивления то, с какой настойчивостью мы игнорируем, даже нарочно отсекаем свои собственные цивилизационные корни. Предпочитаем изучать какие-то экзотические вещи, но не замечать то, в чем укоренена наша тысячелетняя государственность, что жизненно важно для нас самих. Утешает, впрочем, то, что живую Византию можно увидеть каждый день в любой православной церкви.«Хроническая античность» или более высокая стадия развития?– Почему к Византии испытывали такое отчуждение в западноевропейской культуре, помимо политических причин?– Помимо прочего, это связано с особенностями византийской культуры. Западноевропейцам в Новое время и правда было трудно ее понять. Ведь в Византии доминировала другая культурная традиция, которая с большой точностью воспроизводилась из века в век. Например, часто мы не можем с уверенностью определить, написано ли то или иное произведение в V или в XIV веке. А ведь это 11 веков! Представьте, что в России в XXX веке кто-то будет писать стихи языком Пушкина…Хотя, конечно, византийская культура совсем не исключает творческой мысли и развития. Только оно имеет специфическую форму, ему присущ даже некий азарт подражания и перевоплощения. Если сравнивать Византию с Западной Европой, то, действительно, хорошо видно, как быстро все меняется в Западной Европе с X по XV век. Но великие культуры как могучие деревья. Когда дерево маленькое, легко видеть, как быстро оно растет, но столетние дубы из года в год все те же. Западноевропейская культура была тогда молодой, ее рост в то время очень заметен. А византийская культура – культура, которой тысяча лет, она уходит корнями в античную Грецию. И, конечно, ее метаморфозы заметить уже труднее. Но это не значит, что она менее развита. Наоборот, это как раз признак более высокой степени развития.Да, для западных европейцев было характерно презрительное отношение к Византии. По этому поводу один немецкий профессор даже придумал едкое выражение: «хроническая Античность». Имеется в виду, что все нормальные европейские культуры пошли дальше, через Средние века в Новое время, а византийцы так и остались в Античности. Дескать, это такая вот форма консервации и бесплодия.Однако когда культура – да и не только культура – достигает оптимума, дальнейшее движение может обернуться уже утратой и деградацией. На мой взгляд, в современном бурно изменяющемся мире становится как никогда ясно, что самая важная задача общества – не развитие само по себе, а сохранение уровня, что само по себе невероятно сложно. И Византия – один из самых ярких примеров способности удерживать свой оптимум.Теперь, наверное, все понимают, как легко даже самая развитая цивилизация может утратить свои достижения. Мы же в России это делаем с особым упоением, разрушая «до основания» собственную культуру. А византийцы к своей цивилизации относились очень бережно, очень ее ценили. Им было свойственно деликатное умение любить свою даже древнюю традицию, постоянно ее оживлять. Более того, она никогда и не умирала. В Византии не было музеев, не было министерств культуры и образования – древняя культура была органичной частью повседневной жизни. Египетские обелиски и античные статуи стояли на оживленных улицах, а сочинения, написанные тысячу лет назад, знал каждый образованный человек. Но все это вовсе не означало остановки в развитии. Возьмем византийскую церковную традицию. Она сформировалась к X веку и с тех пор, казалось бы, не менялась – но это только на первый взгляд. Если мы всмотримся более внимательно, то увидим весьма интенсивное развитие. Все время пишутся новые богословские сочинения, развивается богослужение, церковная музыка, архитектура, меняется фресковая живопись, иконопись и т.д. Это и называется живой традицией.При этом нет и речи о каких-то «реформах». Для византийцев, как и вообще для зрелых культур, любые радикальные новшества – это всегда плохо. «Новым делом» называли, в частности, государственный переворот. Но естественное, плавное обновление и развитие в русле канона, в стиле сложившейся традиции, всегда приветствовалось и воспринималось как «возрождение старины».Византийская интеллектуальная культура – культура постоянного чтения старых книг и живого их обсуждения, иногда даже слишком живого, с точки зрения тех же европейцев. «Чем они там вообще занимаются, эти греки? Им надо с турками воевать, а они богословием тешатся. Всё давным-давно уже решено святыми отцами!» Да, действительно, святые отцы всё решили. Но мы-то должны их понять. Мы не можем просто взять догматическую формулу и заучить ее. Она должна быть нами осмыслена. Это – обязательное условие античной интеллектуальной культуры, которая требует от человека понимания того, о чем он говорит. Понимания, а не слепого воспроизведения кем-то когда-то выработанных мнений. Если бы византийцы были просто консерваторами, ретроградами, они неминуемо столкнулись бы с несоответствием старых рецептов новым задачам, и Византия погибла бы очень быстро.Византийский и русский мир– Чем византийский опыт может оказаться важным для нас?– Византия, многое потеряв в военной и экономической мощи, тем не менее очень долго сохраняла огромный авторитет в духовной и интеллектуальной сфере. Был даже предложен такой термин – «византийский мир». И это как раз то, что присмотрели себе из византийского наследия англичане после того, как рухнула Британская империя и на ее месте было создано «Содружество наций». Британцы попытались найти те инструменты, какими можно сохранять влияние, потеряв политическую власть. А ведь византийцы мастерски пользовались этой возможностью. Возьмите отношения Византии и Руси. Русь никогда не была частью Византийского государства, никогда не подчинялась императорам, но в течение без малого 500 лет Русская Церковь была органической частью византийского Православия. И русская средневековая духовная культура неотделима от греческой.Возникает вопрос, почему русская иерархия, русские князья не противились этому, не настаивали на создании особой, «национальной» культуры и довольствовались ролью учеников греков? Очевидно, дело в том, что культурный уровень и авторитет византийцев был настолько высок, что не было ничего унизительного в том, чтобы опираться на их опыт и читать в переводах греческих святых отцов. В христианстве нет национальных границ. Идея деления Церкви по национальному признаку – по сути, антихристианская идея, ибо во Христе нет ни скифа, ни эллина. Поместные Церкви – именно местные, а не национальные, хотя в богослужении могут использовать национальные языки. Так, Русская Церковь изначально использовала славянский богослужебный язык, но до XV века была одной из митрополий Константинопольского патриархата.Российское государство во многом повторило судьбу Византийской империи. Та тоже постоянно теряла окраины, в том числе в силу национальной эмансипации. Народы, входившие в состав огромной державы, развивались, воспринимали всё, что им давали ромеи (как византийцы сами себя называли – «римляне» по-гречески), и отпадали от них, потому что переставали нуждаться в опеке. К этому можно относиться с сожалением, пытаться подавить «сепаратизм», силой восстановить порядок. Но это чревато еще большими проблемами, накоплением обид и ненависти. Гораздо эффективнее другой механизм, который можно назвать «общекультурное пространство». Мы – разные народы и разные страны, но одно культурное целое: единая семья православных христиан. С помощью брачных союзов и общей церковной традиции византийцы вполне успешно создавали и поддерживали это поле своего культурного влияния, намного превышавшее политические границы империи.– В понятии «византийский мир» есть очевидные параллели с «русским миром».– Сегодня никто толком не понимает, что такое русский мир. Если мы в это понятие вкладываем узконациональное содержание, то понятно, что такая концепция нежизнеспособна. «Русский мир» как ностальгическое постимперское понятие тоже будет вызывать отторжение. А вот если мы будем иметь в виду только культурное содержание, в первую очередь опирающееся на христианские начала, восходящие к единому византийскому корню, опираться на общие духовные ценности и представления о добре и зле, на общих святых и героев – тогда этот концепт оживет и будет весьма действенным. Культурно-цивилизационный потенциал России огромен – и это многократно усиленное нашим опытом развитие потенциала Византийского мира.– Но будет ли это работать в условиях уже секуляризованного общества?– Будет, потому что даже секуляризованное общество воспитывается на моральных нормативах и представлениях, выработанных христианством. Сейчас эти нормативы – что такое хорошо и что такое плохо, кто герой и кто антигерой – мощно транслирует через свои инструменты культурного влияния англосаксонская протестантская культура. Но под ними уже начала исчезать внутренняя почва. А в странах восточно-христианского мира им вообще не за что зацепиться, у нас плохо укореняются американские идеалы. Наша нравственная топика другая. У нас, например, нет присущей германцам идеи борьбы абсолютного добра с абсолютным злом посредством магии.– А популярность, в том числе у нас, книг о Гарри Поттере?– Детям вообще нравится всё волшебное. И, конечно, с ростом новых информационных технологий влияние западных ценностей будет расти по экспоненте. Но пока что опросы показывают, что в России – да и в других православных странах – с большим отрывом доминируют традиционные ценностные ориентиры. Впрочем, если в течение ближайших 50 лет эти ценности не найдут подкрепления в виде актуальных практических и культурных форм, наша история будет проиграна. Мы потеряем Православную цивилизацию.В этом и была главная сила византийской цивилизации. Она умела транслировать христианские ценности с помощью культурных форм. Собственно, только благодаря этому Русь стала христианской страной. Ведь если бы греки просто сказали «вот Евангелие, живите, как там написано», это мало кого бы заинтересовало. Но христианство вошло в византийскую культуру – музыку, зодчество, литературу, поэзию. Вспомним эффект, который произвело на послов князя Владимира богослужение в храме Святой Софии. Согласно летописи, они сказали князю – «Не ведали мы, на земле ли были или на небе. Подлинно, Бог обитает здесь!» Красота – самое убедительное доказательство истины. Для нормального человека что красиво, то хорошо и привлекательно, что уродливо – то дурно и отвратительно. Конечно, есть красота внешняя, броская и временная, и есть красота внутренняя, непреходящая. Но византийское христианство было красиво во всех отношениях – а значит, с точки зрения наших предков, было религией правильной. Казалось бы, примитивно, но очень точно. И сейчас красота русских храмов, икон и песнопений играет огромную роль в распространении Православия.– А чем мы отличаемся от Византии?– Как ни странно, многим. Например, в Византии не существовало представления о государстве как самодостаточной и главной ценности. В этом заключалась языческая имперская традиция, но с приходом христианства она была переосмыслена. Государственная власть – дар Божий, ее следует уважать и чтить, но лишь постольку, поскольку оно служит воле Божией: наказывает злых и помогает добрым. Христианский император считался земным образом Христа и титуловался «святым» – но по должности, а не лично. Но это не мешало его критиковать, подчас очень остро, причем самым страшным преступлением считалась тирания – служение себе, а не людям, над которыми его поставил Бог. В России же очень рано стала чрезмерно почитаться сама личность правителя, который стоял как бы в стороне от народа, от общества. Вся наша история – это история отношений между государством и обществом как изолированными субъектами, очень часто напряженных и недоверчивых. Это нездоровое явление, признак какой-то внутренней болезни.В Византии государство вообще не мыслилось вне общества, это был общественный институт. Императоров часто свергали – это была, наверное, вообще одна из самых опасных «профессий». Перевороты были пусть и не идеальным, но работоспособным механизмом ротации элиты. Ведь застой и бесконтрольность системы управлении смертельно опасны для общества.– А как все это сочеталось с представлением, что император помазанник Божий?– Прекрасно сочеталось. Император, конечно, приходил к власти по воле Божией – но провозглашал его народ, и для этого было недостаточно родиться во дворце. К власти надо было пробиваться своими силами и талантами. Был даже такой термин: «богопродвинутый» император, то есть тот, кому Бог помог продвинуться к власти. Но как только он по какой-то причине не справлялся со своей должностью, его следовало убирать.– Кто убирает?– Народ, армия, окружение – те, на кого он должен опираться. Важно, что Бог может выдвинуть на высший государственный пост кого угодно и откуда угодно, хоть крестьянина из глухой провинции. Так работали социальные лифты. Но если тот, кто оказался наверху, не справился, происходит свержение и переворот. Следует отметить, что, в отличие от языческого Рима, неудачливых императоров редко убивали. Как правило, их ослепляли или отправляли в монастырь.Наша же русская идея богоизбранного помазанника, получающего власть по наследству, неизбежно создает тупик политического развития. В годы монархии любили вспоминать слова апостола Павла: нет власти, если не от Бога (Рим. 13, 1). Но византийцы понимали эти слова иначе: «Нет власти, не подконтрольной Богу». А следовательно, нельзя ни получить, ни сохранить власть, если не будет на то воли Промысла. А в отношении этого была поговорка: «глас народа – глас Божий».– Но тогда это уже зависимость от народного мнения, от толпы.– Строго говоря, под народом, который и выдвигает императора, понималась не толпа и не простонародье (демос), а т.н. «лаос» (ὁλαός). Это те, кого мы сейчас назвали бы элитой: верховный военный, политический и церковный слой. Т.е. это люди, которые знают, что к чему в государственном управлении, и не склонны к резким, непродуманным действиям, поскольку от этого зависит их собственный статус и даже жизнь. В Византии долгое время не было династического принципа преемства власти. Занять и, главное, удержать престол, просто родившись в семье царя, было сложно. Часто отец короновал сына еще при жизни, но после его смерти тот должен был доказать, что способен управлять государством. В X в. возникла любопытная система соправительства: вместе с василевсом из царского рода правил соправитель – популярный военачальник, который считался его опекуном. Вообще, императоров, как правило, было несколько – два, три, даже четыре. Они так и изображались на монетах. Казалось бы, где же тут монархия? Но суть монархии – не в единоначалии, а в единстве начальства. Наличие нескольких императоров гарантировало, что в системе передачи власти не будет опасного перерыва. Поэтому византийские перевороты, которые были явлением довольно частым, не имели таких катастрофических социальных последствий, как династические кризисы в российской истории. Там не происходило ничего похожего на Смутное время или «Великую русскую революцию», после которых происходил слом всего государственного аппарата. Представьте себе: у вас кончились батарейки, и вы ломаете и выбрасываете диктофон…С Павлом Кузенковымбеседовал Юрий ПущаевИсточник

28 июля, 06:00

Крещение Руси в 988 году и государство Русь

Как писали о крещении Руси в советском журнале в 1988 году

21 июня, 07:39

Бородин О.Р. Равеннский экзархат. Византийцы в Италии (2018)

Бородин О.Р. Равеннский экзархат. Византийцы в Италии. - СПб.: Алетейя, 2018. - 474 с. (Серия: Новая византийская библиотека). ISBN: 978-5-89329-440-8.В монографии рассматривается история владений Византийской империи на Апеннинском полуострове от окончания Готской войны до падения византийского господства в Северной и Средней Италии. На основе всей совокупности источников анализируются проблемы внутриполитического и административного развития региона, взаимоотношения Византии с лангобардами, конфессиональные конфликты. Большой раздел посвящён Северо-Восточной Италии, её социально-экономической и этнической истории.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Выбор редакции
20 июня, 08:15

Шаландон Ф. Алексей I Комнин: история правления (1081-1118). - СПб.: Евразия, 2017

Шаландон Ф. Алексей I Комнин: история правления (1081-1118). / Пер. с фр. М.Ю. Некрасова. - СПб.: Евразия, 2017. - 432 с.Книга французского историка Фердинанда Шаландона (1875–1921) посвящена периоду правления императора Алексея I Комнина (1081–1118), первого императора из династии Комнинов. Основанный на большом фактическом материале, этот труд до сих пор остается единственной сводной работой по начальному периоду правления Комнинов, и уже, поэтому заслуживает внимания. Будучи основателем новой династии, Алексей I дал византийской политике то направление, которое она сохраняла в продолжение всего XII века. Его царствование открыло новую эру в истории взаимоотношений между Востоком и Западом. Непосредственной заслугой Ф. Шаландона является разработка фактической истории византийской политики в Малой Азии и реконструкция хронологии всего периода правления Алексея I. На основании анализа всех доступных ученому сведений он воссоздал датировку войн этого императора с италийскими норманнами, с печенегами и половцами на Балканском полуострове, с Иконийским султанатом и отдельными эмиратами турок-сельджуков в Малой Азии. В книге так же скрупулезно анализируется внешняя политика Византийской Империи, в частности, реконструируется хронология взаимоотношений Алексея Комнина и лидеров Первого Крестового похода.Морозов М.А. ФЕРДИНАНД ШАААНДОН И ЕГО КНИГА ОБ АЛЕКСЕЕ I КОМНИНЕВ нынешнее время Византийская империя все чаще становится объектом внимания не только специалистов-византинистов, но и людей, никак не связанных с исторической наукой. И это вполне понятно, поскольку интерес к истокам русской цивилизации и культуры не ослабевает, и даже имеет тенденцию к росту. Однако на фоне этого процесса общие представления о византийской цивилизации остаются весьма туманными, в результате чего возникают многочисленные мифы, которые благополучно уживаются в наших головах с немногочисленными воспоминаниями из школьного или университетского курса истории. Поэтому у широкого круга людей эта империя ассоциируется с одной стороны с православием, которое благодаря политике Византии благополучно утвердилось на Руси в X в., а с другой — с постоянными дворцовыми интригами, в результате которых (в основном) в 1453 г. империя была завоевана турками, а на месте Константинополя появился Стамбул.Византийских императоров чаще всего представляют себе хитрыми и вероломными, но по именам может быть знают лишь Юстиниана и Алексея Комнина, и то больше по художественным произведениям и кинофильмам. Так, последний представляется в духе романа Вальтера Скотта «Граф Роберт Парижский» недостойным правителем, который то и дело обманывал и строил козни против «чистых и благородных» крестоносцев, шедших освобождать Гроб Господень от «неверных». Все это является результатом также и того обстоятельства, что академическая наука, в том числе византинистика, остается занятием узкого круга лиц, и ее разработки весьма редко доходят до широкой аудитории. В связи с этим издание книги Ф. Шаландона об императоре Алексее Комнине в издательстве «Евразия» должно помочь любознательному читателю узнать истинное лицо этого правителя, поскольку данный труд представляет собой хорошее сочетание научного анализа и систематики с одной стороны и прекрасного изложения материала — с другой.Фердинанд Шаландон родился в 1875 г. в Лионе. Он окончил Лицей Людовика Великого в Париже и в 1895 г. поступил в Школу хартий, где в 1897 г. получил диплом Высших Исследований, а через два года — диплом архивиста-палеографа. В том же 1899 г. был направлен на работу во Французскую школу в Риме, располагавшуюся в Палаццо Фарнезе. Но уже в 1901 г. молодой ученый вернулся в Париж. Фердинанд Шаландон изначально зарекомендовал себя не только кабинетным ученым. Те два года, которые он провел в Италии, наполовину были заполнены поездками по стране и изучением архитектурных памятников Средневековья. Посвятив себя исследованиям норманнского владычества на юге Италии, исследователь постоянно ездил в Неаполь, Калабрию, Апулию и Сицилию. Одновременно он занимался изучением письменных документов той эпохи в монастырских библиотеках и архивах. Результатом этих поездок и исследований Ф. Шаландона становится его капитальный труд «История норманнского господства в Италии и Сицилии» (вышедший в 1907 г.), посвященный становлению и развитию Норманнского королевства и охватывающий период с 1016 по 1194 г. В нем история королевства реконструировалась на основе привлечения и анализа новых, найденных ученым в Италии Архивных материалов.Некоторые из них впервые были им опубликованы на страницах данного исследования. К тому же, Ф. Шаландон во многом уточнил хронологию норманнских завоеваний и периодов правления правителей Южной Италии. Ученая общественность высоко оценила работу историка, и в 1909 г. этот труд получил от Французской Академии Большую премию Гобера. Он и по сей день не потерял своего значения и остается важным подспорьем для тех исследователей, кто занимается историей норманнской Италии. Одновременно с этим Ф. Шаландон специально занимался изучением южноитальянских монет эпохи норманнского господства. В результате этих исследований в 1903 г. появилась монография «Нумизматика в норманнской Сицилии». В связи с этими исследованиями Ф. Шаландон приступил к изучению византийской истории. Надо сказать, что здесь он также не изменил себе и скрупулезно собирал и изучал весь известный ему материал источников, как нарративных, так и материальных.Его замыслом было написать полную историю Византийской империи, начиная со времени Юстиниана Великого. Однако этим мечтам не суждено было сбыться, а после его смерти в 1921 г. в его бумагах было обнаружена рукопись незавершенного тома, который должен был стать исследованием византийской истории до периода Комнинов, и наброски нескольких книг по раннему и позднему византийскому периоду. Одновременно историк занимался и изучением истории Первого Крестового похода, однако основной труд по этой проблематике — «История Первого крестового похода до избрания Готфрида Бульонского» — вышел только после смерти Ф. Шаландона, которая случилась в 1921 г. До конца своей жизни не оставлял он и источниковедческих штудий, занимаясь прежде всего исследованием печатей Византийской империи и стран латинского Востока. Совместно с Г. Шлюмберже он стал автором основательного труда «Сигиллография Латинского Востока», который не потерял своего значения до сегодняшнего дня и используется при исследованиях истории крестоносных государств на Ближнем Востоке.Однако важнейшие его исследования были связаны с историей Византийской империи при трех первых Комнинах: Алексее I, Иоанне II и Мануиле I (1081-1180). В результате в Париже появились на свет два основательных тома, посвященные данной проблематике: первый — посвященный правлению Алексея I Комнина, вышел в 1900 г., а второй — являющийся непосредственным его продолжением и освещающий политику Иоанна II и Мануила I Комнинов, — в 1912 г. Исследования Ф. Шаландона были весьма благосклонно приняты научной общественностью, и оба тома удостоились от Французской Академии престижной премии Бордена. Впоследствии ученого пригласили написать ряд глав, посвященных норманнскому правлению в Южной Италии и периоду Комнинов в Византии в Кембриджской истории Средних веков. Предлагаемая вниманию читателей первая часть этого исследования Ф. Шаландона, посвященная периоду правления императора Алексея I Комнина (1081-1118), первого императора из дома Комнинов, является в то же время самостоятельным и законченным научным трудом.Этот труд, основанный на большом фактическом материале, до сих пор остается единственной сводной работой на данную тему, и уже поэтому заслуживает внимания. Ведь Алексей I занимает значительное место как в истории собственно Византийской империи, так и вообще в истории XI и XII вв. Будучи основателем новой династии, этот император дал византийской политике то направление, которое она сохраняла в продолжение всего XII в. Его царствование открыло новую эру в истории отношений между Востоком и Западом, и можно сказать, что для понимания отношений между византийцами и латинянами на протяжении всего данного периода и событий, окончившихся для империи столь трагически в 1204 г., нужно обратиться к первоначальным отношениям между подданными византийского императора и спутниками крестоносных лидеров. С точки зрения истории Византийской империи правление Алексея I также очень важно. Его вступление на престол положило конец той анархии, которая в течение всего XI в. господствовала и особенно благоприятствовала нападениям на империю ее соседей. Алексей возвратил большую часть ее прежней территории и своей политикой подготовил благополучные царствования Иоанна II и Мануила I Комнинов.Ф. Шаландон изображает деятельность Алексея I как в высшей степени благоприятную для Византии и говорит о том, что ранее первого Комнина на престоле судили с точки зрения его отношений к крестоносцам, не воздавая должного тому делу, которое он выполнил собственно по отношению к своей империи. Достигнув власти при условиях чрезвычайно трудных, когда границы подвергались нападениям со стороны соседей, он сумел дать отпор всем им: норманнам, печенегам, туркам, крестоносцам. Его правление знаменует Фердинанд Шаландон и его книга об Алексее ¡Комнине 9 собой период перехода к стабилизации и остановки в процессе падения Византии. С территориальной точки зрения был даже заметен некоторый прогресс. Император добился этих выгод как переговорами, так и оружием. Алексей был ловким дипломатом. Его сильно упрекали за его политику по отношению к крестоносным вождям, но, по мнению Ф. Шаландона, вероломство последних является более очевидным, чем вероломство Алексея. Однако поскольку книга Ф. Шаландона вышла более столетия назад, и многие вопросы эпохи правления Алексея I были пересмотрены или уточнены, поэтому необходимо сказать, как в современной науке оценивается тот период, изучению которого посвящена данная книга, и кратко выделить те проблемы, которые в историографии последнего времени получили несколько иную интерпретацию.Прежде всего, новые исследования (из зарубежных историков назовем исследования П. Лемерля, М. Энголда, из отечественных — Г. Г. Литаврина) скорректировали традиционную точку зрения о том, что в XI в. Византийскую империю поразил серьезный системный кризис. Когда в декабре 1025 г. император Василий II умер после почти пятидесяти лет царствования, он оставил империю доминирующей силой на Балканах и Ближнем Востоке, обезопасив границы вдоль линии Дуная, на Армянском нагорье и за Евфратом. Однако последующие пятьдесят лет она вынуждена бороться за свое существование. Со всех сторон на византийские границы усилили натиск внешние противники. Во внутренние районы Малой Азии проникают турецкие кочевники, дунайские провинции империи были заняты еще одними кочевниками, печенегами. К 70-м гг. XI в. остатки южных итальянских фем Византии были завоеваны норманнскими авантюристами. Об этом всем вполне подробно рассказывается в книге Ф. Шаландона. Почти столь же поразительным оказалось восстановление Византийской империи в период правления Алексея I Комнина (1081-1118). Нельзя объяснить всего этого лишь кризисом византийской социальной и экономической систем.Если мы посмотрим на период византийской истории после смерти Василия II, то увидим, что это были годы политических и социальных потрясений. У Василия детей не было, а потому ему наследовал брат, Константин VIII, который правил всего три года. Теперь выбор правителя зависел от его старшей дочери Зои. В период с 1028 по 1042 г. у нее последовательно было трое мужей, ставших благодаря этому императорами — Роман III Аргир (1028-1034), Михаил IV Пафлагонец (1034-1041) и Константин IX Мономах (1042-1055). Получив даром и приняв как должное мир и стабильность, достигнутые к концу правления Василия II, эти правители империи радикально сократили расходы на постоянную армию и пограничные войска, чтобы ограничить влияние военной элиты провинции, без учета изменившейся внешнеполитической ситуации. Можно утверждать, что этого изменения не понимали и провинциальные военные элиты, озабоченные, как правило, лишь своим положением в империи и взаимоотношениями с правящей кликой и самим императором.Более глубокие проблемы были в то время заслонены восстаниями в Болгарии в 1030-1040-х гг., вызванными необдуманной налоговой политикой и политическим гнетом. Восстание 1042-1043 гг. под руководством Георгия Маниака, командира имперских войск на Сицилии, быстро прекратилось из-за гибели предводителя, но оно показало, что недовольство провинциальной знати легко может найти поддержку военных. Кратковременное правление Исаака I Комнина (1057-1059), потомственного военного из Малой Азии, показало, к чему идет дело. Хотя империя еще продолжала расширять свои пределы на Кавказе, ее попытки восстановить контроль над Сицилией и Южной Италией провалились. Однако следует признать, что с ослаблением центральной власти в XI в., новые стимулы получило экономическое развитие. Развивается торговля, причем как внутренняя, так и внешняя, интенсивно развивается сельское хозяйство, ориентированное на торговый оборот. Второе рождение переживают в связи с этим ремесленные корпорации и малые города.Но это было также время культурных и интеллектуальных инноваций и достижений. Активно идет строительство церковных и светских зданий, изобразительного искусства — прежде всего иконописи и книжной миниатюры. Одновременно растет интерес к классическому античному образованию. Ведущей фигурой здесь был Михаил Пселл. Он привнес новую жизнь в практику риторики и утверждал, с некоторой долей преувеличения, что возродил изучение философии в Константинополе. Культурный подъем XI в. предвосхитил собственно Комниновское возрождение. Именно поэтому современные исследователи связывают кризис XI в. не с экономическими проблемами и социальной трансформацией, не с вызреванием феодальных институтов, а с кризисом традиционных институтов власти, основанных на бюрократической централизации, и с противостоянием внутри имперской элиты: между старым константинопольским чиновничеством и новой военной знатью.В связи с обозначенными выше мнениями по поводу развития византийского общества в XI в., несколько по-иному представляется теперь и политика Алексея I Комнина и его непосредственных преемников, направленная на консолидацию правящей элиты империи. Изменения происходили практически на всех уровнях общественной жизни и самосознания. Исследования А. П. Каждана и П. Магдалино показали, что эти изменения были связаны с развитием семейно-клановых связей, активно поощряемых императорами из дома Комнинов. Уже Алексей I, устроив выгодные браки для всех своих детей, вместе с собой приблизил к участию в управлении империей своих ближайших родственников, мать и брата, а также назначил многочисленных родственников и родственников жены на высокие военные посты. Более того, он возвысил всю эту семейную группу до особого статуса высшей социальной и политической иерархии, предоставляя им высокие титулы императорского происхождения. Однако комниновская эпоха привнесла традиции семейно-кланового общества и в другие сферы жизни, которые традиционно рассматривались как принадлежавшие контролю со стороны государственного аппарата и церкви.Комниновская элита изначально и в основном являлась военной элитой, ведущие представители которой, включая императоров, осуществляли свою власть в качестве военачальников. Таким образом, Алексей восстановил и еще более увеличил влияние военных кругов и военного идеала, от которых всегда зависели выживание и возрождение империи. Режим, созданный Алексеем I, создал из военной элиты империи коллективную личность и дал ей положение единой группы, чем она никогда ранее не обладала. Столетие политической стабильности, которой этот режим наслаждался, тоже являлось беспрецедентным и находилось в разительном контрасте с периодом 1025-1081 гг., с его быстрой сменой императоров, резкими изменениями политики и администрации, городскими бунтами, успешными дворцовыми переворотами и военными мятежами.Комнины сталкивались с многочисленными заговорами, особенно в первой половине правления Алексея, но ни один из них не достиг стадии открытого мятежа, а после 1100 г. ни один из них не угрожал наследованию власти в доме Комнинов. Ни разу до 1180 г. император из династии Комнинов не должен был бороться с провинциальными военными мятежами такого типа, который позволил непосредственно Алексею занять престол. Частично это являлось следствием того, что Алексей, Иоанн и Мануил регулярно возглавляли свое войско, а частично — следствием того, что их империю, которая была меньше по размерам, было легче держать под контролем. Но это также во многом должно быть связано с «групповым сознанием» военных магнатов, которых императоры вводили в состав обширного императорского семейства и назначали на высшие военные и административные посты в центре и в провинции.Однако не следует думать, что это было чисто феодальной системой передачи власти на местах представителям местных династов. Нельзя рассматривать комниновскую военную знать в качестве группы баронов западного образца, которые обладали полномочиями верховной власти в своих провинциальных цитаделях. Все свидетельства источников относительно провинциальных наместников в период 1081—1180 гг. — правления Комнинов — показывают, что они никогда не был и достаточно далекими от двора, чтобы в каком-либо отдельном регионе попытаться создать эффективную основу для своей независимой провинциальной власти. Все же социальная культура Комнинов была культурой придворной. Это и являлось силой того режима, который был создан первым представителем данной династии.В то же самое время мы должны признать, что книга Ф. Шаландона, посвященная правлению Алексея Комнина в Византийской империи, имеет ряд таких достоинств, которые заставляют исследователей считать этот труд не потерявшим своей актуальности. Некоторые вопросы, разрешенные автором, заслуживают самого серьезного внимания. Так, непосредственной и основополагающей заслугой Ф. Шаландона является разработка фактической истории византийской политики в Малой Азии и реконструкция хронологического остова для всего периода правления Алексея I. На основании анализа всех доступных ученому сведений он воссоздал в целом вполне обоснованную датировку войн этого императора с италийскими норманнами Роберта Гвискара и Боэмунда Тарентского, а также с печенегами и половцами на Балканском полуострове, а также с Иконийским султанатом и отдельными эмиратами турок-сельджуков в Малой Азии. Можно отметить и заслуживающую всяческого внимания реконструкцию хронологической последовательности взаимоотношений Алексея Комнина и лидеров Первого Крестового похода.В то же время следует сказать несколько слов об определенных историографических новациях Ф. Шаландона, которые в трудах ученых уже XX в. получили свое обоснование. Так, ему удалось вполне обстоятельно показать, что отрицательный образ византийского императора, который сложился в Европе после Крестового похода, не являлся результатом «хитрой» политики Алексея I по отношению к крестоносцам и их вождям, а появился вследствие пропаганды Боэмунда Тарентского, который активно создавал отрицательный портрет этого правителя в 1102-1105 гг., желая организовать коалицию христианских правителей против византийского императора для похода на Константинополь в 1107 г. Таким образом, книга Фердинанда Шаландона является не только своего рода памятником историографической мысли начала XX в., но и добротным, и в то же время увлекательным исследованием непростой эпохи в истории Византийскойимперии, которое продолжает быть актуальным в современной византинистике. Его перевод на русский язык будет полезным как специалистам, так и широкому кругу читателей, интересующихся историей этой во многом неизвестной империи и историей крестового движения. Ниже представлена некоторая новая литература по эпохе правления императора Алексея I Комнина. После выхода в свет книги Ф. Шаландона уже прошло столетие, и за этот период в исторической науке появилось немало новых подходов к исследованию периода правления Алексея I Комнина и оценок его деятельности. Поэтому для читателей, которые захотят ближе познакомиться с современными исследовательскими проблемами, связанными с этим императором, в конце библиографии мы приводим список наиболее значимых работ новейшего времени, в которых рассматривается деятельность Алексея Комнина.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

13 июня, 10:00

Мифы о Византии

Церковь, государство и Император, внутренний мир ромея, богатство и благочестие, Россия как преемница ВизантииПавел КузенковО Византии, чьей духовной и политической наследницей во многом является Россия, очень распространены мифы и ложные представления. Что якобы это было отсталое и неразвитое государство, восточная деспотия с застывшей мертвой культурой. Сегодня, в день падения Константинополя (29 мая по ст. стилю), мы публикуем вторую часть беседы об этих мифах и о Византии с кандидатом исторических наук, преподавателем Сретенской духовной семинарии Павлом Кузенковым.Византийская церковь не была частью византийского государства– Есть такой распространенный миф, что Византия была деспотией, деспотическим государством.– Сначала надо разобраться со словом «деспот». Изначально так в античной Греции обозначали домохозяина. Так было и позже. Т.е. деспот, говоря по-русски, – это просто владыка, владелец чего бы то ни было, без каких-то негативных коннотаций. Но в европейской культуре где-то с XVIII века «деспот» начинает обозначать тирана. Происходит подмена понятий. И слово «деспот» начинает резать слух европейца, например, в здравице епископа: «Ис полла эти, деспота!» («Многая лета, владыко!»). Дескать, у православных одна сплошная деспотия.Таким образом, деспот – это по-русски просто хозяин: человек, который ответственен за подведомственные ему территорию и людей. Люди, которые находятся под властью императора, ему послушны и подчинены. Но в таком подчинении нет никакого признака насилия. Поэтому для тогдашнего греческого уха деспотия – это просто нормальная власть.– Под деспотией имеют в виду чаще всего произвол одного человека, что-то вроде самодурственной и жестокой монархии.– Это назвалось тиранией и осуждалось как извращение власти. Императорская же власть определялась именно как «законное правление» (ἔννομοςἐπιστασία). В римско-византийской законодательной традиции есть закон, изданный ещё императором Феодосием II (V в.) и вошедший в кодекс Юстиниана (VI в.): если постановление императора противоречит законам, оно не исполняется. То есть император должен соблюдать законы и править справедливо. За это он отвечает перед Богом. Любопытно, что император стоял над законами – он был ничем и никем не ограничен, но это ограничение – чтобы его законодательные акты соответствовали законам – Феодосий II наложил на себя сам, заявив: «Нет ничего более прекрасного, нежели если император действует по законам».– А была в Византии система сдержек и противовесов?– Ну конечно, мощнейшая! Во-первых, всегда существовал сенат, который назывался по-гречески синклитом. В определенные моменты большую роль играли народные массы и армия. Наконец, Церковь всегда была независимой и никогда не находилась под контролем государства.– Император не являлся фактически главой Церкви?– Никогда! Это было бы грубейшим нарушением церковных канонов, которые запрещают любому мирянину вторгаться в церковные дела, а император считался хотя и непростым, но мирянином. Глава же Церкви – Христос.Собор святой Софии– Это так по церковным законам и нормам, в идеале. А как дело обстояло фактически?– Фактически сложился консенсус: поскольку Церковь находится в миру, то император действует в ней как представитель светского общества. В частности, от лица всех мирян он участвует в избрании патриарха. Сначала Синод представляет три кандидатуры, а император выбирает одну из них. Он созывает Вселенские Соборы, устанавливает границы епархий – которые, как правило, совпадают с административными границами. Вот его участие в церковной жизни, и это важное участие. Но если по какой-то причине церковная иерархия возражает императору, он не имеет права своим решением, например, сместить патриарха или епископа. Точнее, он, конечно, может его арестовать и сослать, но это немедленно вызывает бурную реакцию в обществе, и он рискует потерять власть и даже жизнь. Да такое и происходило неоднократно, когда императоры вызывали жесточайшую смуту, силой действуя против духовенства. Особенно отличились в этом отношении иконоборцы и униаты. Но это были яркие примеры неподобающего поведения, которое решительно осуждалось.В этом – одно из самых ярких отличий византийской практики от русской, когда у нас великие князья и цари прямо назначали митрополитов и Патриархов. Более того, со времен Петра наше духовенство давало клятву верности престолу, что, вообще говоря, являлось нарушением не только канонов, но и библейской заповеди. В Византии духовенство не приносило клятвы императору: клирики служили Богу и только Богу. Они не получали зарплат от государства, не находились с ним ни в каких формальных отношениях. С современной юридической точки зрения можно говорить, что Церковь была отделена от государства – хотя и была неотъемлемой частью византийского общества. Церковные и государственные институты действовали согласно – но независимо.Вообще, независимость – важнейший инструмент церковной миссии и проповеди. Неслучайно самыми популярными наставниками всегда были отшельники. Если духовенство зависимо от власти, оно не воспринимается в качестве авторитетной силы. Учить, поучать может только беспрекословный авторитет, обладающий полной свободой. Следует признать, что это помешало нашей Церкви правильно сыграть свою роль в предреволюционный период. Зависимость от государства фатальным образом сказалось на ее авторитете. А в советский период гонимая государством Церковь авторитет вновь обрела.– Но разве плохо, если Церковь будет иметь влияние на государственные дела и государственных людей? Будут более нравственные законы, смягчатся нравы.– Самое важное – не потакать «властям предержащим». Показывать, что у Церкви есть своя программа и свои принципы, напоминать государству и его представителям о границах добра и зла. Обличать их время от времени и публично наставлять. Таким был механизм поддержания церковного авторитета в Византии – вспомним Иоанна Златоуста, образца святителя на все времена.О византийском коварстве– Если продолжать разговор о мифах вокруг Византии, то еще распространен миф о якобы особом византийском коварстве.– Возникновение этого мифа напрямую связано с культурной пропастью, которая в средние века разделяла Запад и Восток. В глазах западноевропейских рыцарей и даже наших русских летописцев, людей, можно сказать, бесхитростных, греки казались воплощением коварства. Но с чем это было связано? С тем, что византийская армия, как правило, воевала не числом, а уменьем. Искусство византийской стратегии – это искусство победы малой кровью и малыми силами, при максимальном сбережении людей. Успеха стремились достигать с помощью военной хитрости или дипломатии. Поэтому византийцы были мастерами политической интриги. Политика воспринималась ими как шахматная игра.Конечно, для средневековой рыцарской культуры, для русских дружинных обычаев это выглядело низостью: там была своя культура – культура поединка, честной силовой борьбы. Вспомним Святославово: «Иду на вы!» Но византийцы уже не могли позволить себе этой роскоши, свойственной задорным молодым нациям, не жалеющим своих сил. В этом смысле Византия больше похожа на Китай.– А как же представления, имеющие скорее внутренний характер – византийские интриги при дворе, особое коварство во внутренних межэлитных столкновениях?– Высокая политическая культура неизбежно приводит к тому, что возрастает напряженность скрытой борьбы за власть. Она уже не выплескивается в грубые потасовки и резню, а принимает форму изощренной интриги, подковерного соперничества элит. Тем более что при византийском дворе очень большую роль играли женщины. Византийская цивилизация в целом характеризуется высокой ролью женщины, которая почти во всем считалась равной мужчине. Заметим, что даже на фресках в Святой Софии император почти всегда изображается рядом с императрицей – причем симметрично, на равных. Ни один прием не мог состояться без августы – либо жены, либо, если император – вдовец, его дочери или невестки. Ну, а там, где женщины, – там эмоции и страсти. Кроме того, во дворце было немало евнухов, мода на которых пришла из Персии еще во времена Диоклетиана. Евнухи считались людьми талантливыми, но крайне властолюбивыми и злопамятными, склонными к интриганству.Впрочем, по сравнению с интригами какого-нибудь мадридского, парижского или лондонского двора византийские интриги не представляют ничего выдающегося. А по части жестокости они вообще далеко отстают: сплошь и рядом источники говорят о сановниках, которые после осуждения за измену и даже бегства за границу получали прощение и занимали самые высокие должности в государстве.– А как же ослепление? Жестокое очень действие.– Что такое ослепление? Это устранение опаснейшего претендента на престол без его убийства. Можно, конечно, навсегда засадить конкурента в темницу, как несчастного Иоанна Антоновича, а можно ослепить и оставить жить в монастыре.Внутренний мир средневекового человека совсем другой, чем наш– А почему нельзя просто оставить жить в монастыре? Зачем нужно еще и ослеплять?– Потому что друзья его освободят, и будет гражданская война, тысячи убитых. Впрочем, далеко не всех свергнутых императоров ослепляли – вспомним Михаила VII Дуку, ставшего митрополитом, или Иоанна VI Кантакузина (XIV в.), который после смещения с престола прожил многие годы как монах Иоасаф, занимаясь литературой и богословием.Между прочим, мы знаем случаи, когда ослепленные правители считали, что их ослепили по их грехам, начинали много молиться и беседовать с Богом. Таков был наш великий князь Василий Васильевич Темный. Ослепление он воспринял как некий дар Божий, помогающий отойти от мирской суеты и приготовиться к смерти. Следует помнить, что внутренний мир средневекового человека был совсем не похож на наш. Для него смерть – это только начало настоящей жизни. Главная цель любого христианина – попасть в Царство Небесное. А император – всего лишь временный наместник Христа. Но придет Христос, восстановится Царство Божие, и вот тогда-то и начнется нормальная империя.Этот параллелизм Царства Христа и царства христиан постоянно подчеркивается. Они пытаются предугадать те формы, в которых будет развиваться политическая жизнь уже после Воскресения. Это будет жизнь на этой земле во главе со Христом. Царство будущего века, Царство Христа будет соединением этих двух начал – государства и Церкви. Но в грешном земном мире мирское и духовное разобщено, и любая попытка соединить их до Второго Пришествия катастрофична. Как только государство берет на себя функции Церкви, Церковь вырождается в часть аппарата принуждения. И наоборот, как только сама Церковь берет на себя функции государства, ее проповедь превращается из духовного наставления в грубый приказ. Ни в том, ни в другом случае не достигается главная цель – воспитание нового человека. Корень греха – волевое начало. Не тело, не ум, а порочное воление приводит ко греху, и уврачевано оно может быть только через уврачевание самой этой свободной воли. Поэтому свобода – необходимое условие спасения человека, и христианство по праву может быть названо религией свободно постигаемой Истины – т.е. веры. В этом контексте любая теократия как форма правления фальшива и антицерковна. Бог и так правит миром, но попытки выдать Его за главу земного государства приводят к страшным последствиям. Царствие Христово не от мира сего, и Он возглавит Своё Государство только по Втором Пришествии.Поэтому Византия не была теократией, и государственная власть там не принадлежала Церкви. Но она не была и светской монархией в нашем смысле. Это был уникальный синтез двух начал: начала духовного и начала мирского, которые органически соединялись в симфонической двоице царства и священства, императора и патриарха. Самое сложное, но и самое важное – соблюсти между ними баланс, равновеличие и независимость обоих.– А что можно сказать про распространенные представления о якобы культурной отсталости византийцев?– Как мы уже говорили, византийцы уже в самом начале своей цивилизации, то есть в ранее Средневековье или позднюю Античность, имели настолько высокий уровень цивилизации, что развивать ее еще дальше было уже очень трудно. Яркий пример – храм Святой Софии. Ничего подобного до него не существовало, на долгие века он стал эталоном и своеобразной визитной карточкой Византии как цивилизации.С другой стороны, их культура, как раз благодаря своему богатству, на своих поздних этапах может показаться вторичной. Но это свойственно абсолютно любой цивилизации на ее поздних этапах. То же самое можно сказать, например, про позднюю Античность, которая по сравнению с Античностью ранней может показаться эпигонской. Это же, кстати, характерно и для нашей сегодняшней цивилизации. Сегодня любой ученый обязан знать все, что написано до него, и научная работа должна содержать целые подвалы ссылок на литературу. Если бы в таких условиях творили, например, Платон или Аристотель, создавать свои труды им было бы сложнее.Впрочем, хотя цитат в разных византийских сочинениях и правда много, но творческое начало вовсе не угасло – скорее, дремало, сокрытое под пластами мыслей классиков. Но как только появлялась новая задача, новый вызов, оно просыпалось к жизни. Как это и произошло в XIV веке, когда в Византию приехал из итальянской Калабрии монах-философ Варлаам. Он подверг уничижающей критике византийский исихазм – и тут же в ответ появилось тонкое и изощренное учение святителя Григория Паламы, которое мы до сих пор не очень хорошо знаем, потому что Византия вскоре погибла и не успела его широко транслировать. Многие богословские трактаты этой эпохи еще не изучены должным образом.Удивительно, насколько плодотворной и яркой была богословская и философская дискуссия, которая вспыхнула на закате Византии. Казалось бы, надо было заниматься военным делом, думать, как обороняться от турок, – а они спорили, как правильно молиться. Но это и есть едва ли не главный топос византийской культуры – побеждает не тот, у кого много войск, а тот, с кем Бог. А Бог с тем, кто правильно молится. А правильно молится тот, кто правильно понимает заповеди Божии и соблюдает их.Этот топос перейдет и в нашу культуру: не в силе Бог, а в правде. Даже слова Молотова 22 июня 1941 года – «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами» – не что иное, как переформулированная византийская формула победы.Монастыри богатые, а монахи нищие– Часто Византию и византийскую культуру также обвиняют в показной роскоши, лишь внешнем и слишком пышном благочестии.– Богатство и благочестие в православной традиции часто рассматриваются как антиподы. Но византийский рецепт или, если угодно, секрет заключается в том, что богатство – это продукт благочестия. Неожиданно, но очень по-библейски. И не только по Ветхому, но и по Новому Завету, ибо Господь – Податель благ. Возьмите, например, послания апостола Павла – и увидите, что это был, говоря современным языком, умелый и хваткий организатор. Для него этот практический аспект церковной жизни был очень важен. А афонские монастыри? Из их документов мы видим, что богатство и процветание обители расценивалось как доброе дело монахов, а запустение – как результат богопротивного нерадения.Вы спросите – а как же традиция аскетизма? Главная идея тут в том, что богатство не должно быть привязано к личности. Именно зависимость от богатства делает его опасным, мешающим спасению души – вспомним слова Господа о верблюде и игольном ушке. Но само по себе богатство и изобилие – великая милость, благодать Божия. Изобилие, процветание может стать прекрасной основой для благочестивой и праведной жизни. Главное – чтобы человек не привыкал к нему, не зависел от комфорта и достатка. Поэтому в богатых монастырях монахи – нищие аскеты, обеспеченные только самым необходимым.Роскошь в Византии была как бы презентационной функцией. Если ты сановник, ты обязан вести роскошную жизнь, одеваться в дорогие одежды и жить в прекрасном дворце. На это ты обязан тратить все свое высокое жалование – и заказы от сановников поддерживали высокий уровень ювелирного, иконописного, строительного дела, питая тысячи семей. Эта роскошь – не дань тщеславию и гордыне. Это своего рода общественная нагрузка: сановники обязаны роскошью демонстрировать важность той должности, которую занимают. То же касается и церковных облачений, и богатого убранства храмов.Другое дело – монахи. Они как бы умерли для мира, и все мирские понятия им чужды. Монашеское одеяние – самая простая одежда, которая только может быть. Недалеко от них и простые священники, и даже епископы. В X веке Лиутпранд, посол германского короля при византийском дворе, сам епископ, удивлялся: «У нас даже крестьянин живет лучше, чем греческий епископ». Дело в том, что в Византии Церковь не только не находилась на содержании у государства, но еще и платила налоги. Типичное для Запада представление о том, что сан епископа обеспечивает богатство, разительно отличалось от скромной и полной хлопот жизни византийских архиереев.Надо сказать, что экономил даже императорский двор. Например, что делали хитрые византийцы, чтобы бросить пыль в глаза иностранцам? Из всех ювелирных лавок во дворец свозились золотые изделия и прочие украшения, ими наполняли целую комнату и вводили туда посла. Конечно, изумленный посол писал своему султану или королю: «Воевать с ними нет никакого смысла, у них только в одной комнате золота столько, что они могут купить всех наших воинов». Такая уловка помогала поддерживать престиж и сберегла множество жизней. Но в каком-то смысле византийцы сами стали жертвой собственной хитрости, поскольку их соседи, особенно на нищем Западе, стали мечтать о несметных, как им казалось, богатствах Константинополя.Византия как христианская странаСвятитель Фотий Константинопольский– Если Византия была христианской страной, то население там тоже было благочестивым?В свое время новоокрещенные болгары спрашивали патриарха Фотия, почему в христианской империи так много людей живут совсем не праведно, тогда как в Болгарии даже среди язычников немало честных и порядочных людей. Фотий ответил: «Язычники не интересуют демонов, а вот христиане подвергаются их постоянным нападениям и искушениям». Один сбитый с пути праведник для дьявола важнее, чем тысяча мелких грешников. Исходя из этой логики, распространение христианства – долгий и далеко не равномерный процесс.Я бы все же сказал, что Византия долгое время была позднеантичным обществом, со всеми типичными для него пороками: мздоимство, сребролюбие, властолюбие, блудодеяние, зависть… Даже в государстве, где христианство считалось господствующей религией, люди продолжали жить, как привыкли. Но это не значит, что общество не менялось. Изменились идеалы, появились примеры истинной христианской жизни – святые. И они стали образцом воспитания для будущих поколений.Если же говорить о специфически византийских пороках, которые в конце концов и разрушили империю, то я бы назвал эгоизм. Эгоизм индивидуальный, который усиливал расслоение общества. Эгоизм сословный, который привел к отчуждению аристократии от простого народа. Эгоизм этнический, в ходе которого Византия переродилась из многонациональной империи в национальное греческое государство. После крестовых походов зараза национализма деформировала византийское сознание. Они стали говорить: мы – эллины, великий народ, мы – главные.– Мы русские, а Россия – для русских?– Похоже. Ромеи стали ощущать себя греками и отталкивать сербов, болгар, албанцев и других «варваров» – которые и сами, надо сказать, отвечали тем же. Когда-то единый византийский мир распался на несколько враждующих православных государств – и когда пришли турки, сербы, греки и болгары предпочитали смотреть, как их соседи по очереди становятся подданными султана, но даже не пытались объединить силы против общего врага. Более того: идут турки на Болгарию – и сербы с ними вместе. Идут турки на Сербию – болгары и греки идут с ними. И, наконец, турки осадили Константинополь. И болгары с сербами участвуют в осаде. И не просто участвуют – радуются его падению! Вот до такого состояния дошли православные народы. Но пришли турки – и всех помирили, поставив в положение рабов. Такова была расплата за национальный эгоизм.Досталось по заслугам и византийской элите. Когда константинопольские богачи поднесли султану дары, сказав, что все богатства теперь его, он ответил: «Эти богатства вы должны были дать своему царю, чтобы он снарядил армию и сражался со мной». Богатства он, конечно, забрал, но их бывших хозяев не поблагодарил, а казнил как предателей.Таков был османский стиль управления: примитивно, жестоко – но честно. Турки вообще славились среди окрестных народов своей справедливостью. Русский публицист XVI века Иван Пересветов писал, что Бог наказал греков за лживость и неспособность договариваться друг с другом. Господь отвернулся от этого народа – и к кому обратил Свой лик? К праведному басурманскому царю! Ибо тот, хотя и нехристь, не на словах, а на деле следовал заповедям Христа.– Если вкратце, чем Россия похожа на Византию? Каковы основные параллели?– Коротко: Россия единственное на планете государство, способное защитить сегодня традиционные ценности. Даже не собственно христианские, а общие базовые религиозные ценности, лежавшие в основе великих цивилизаций прошлого – прежде всего, Византии.– Если Россия – преемница Византии, почему мы так мало о Византии знаем?– Мы ленивы и нелюбопытны, как говорил Пушкин. Бывает, что наследники ничего не знают о своих предках. И это наша беда и трагедия. Если мы в этом состоянии «Иванов, не помнящих родства» будем оставаться дальше, наше будущее печально.– Напоследок, что посоветуете нашим читателям читать в качестве введения по истории Византии?– В первую очередь, это книга Георгия Александровича Острогорского «История Византийского государства». Написана она выходцем из России, еще по-немецки, в Германии. После прихода к власти фашистов автор был вынужден уехать в Чехословакию, затем в Югославию. Книга была отредактирована после войны, выдержала несколько переизданий и была переведена на огромное количество языков. Характерно, что русский перевод появился одним из последних – после турецкого и украинского. Но, слава Богу, он теперь доступен нашим читателям, в сопровождении справочных приложений и более новой библиографии.С Павлом Кузенковымбеседовал Юрий ПущаевИсточник

Выбор редакции
02 апреля, 10:42

Эрдоган прочитал в соборе святой Софии отрывок из Корана

Выступая на открытии фестиваля искусств в субботу, президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган прочитал в Софийском соборе первый стих Корана, посвятив молитву «душам всех, кто оставил нам это наследство, особенно завоевателю Стамбула». Греция выразила протест против использования исторического памятника в религиозных целях. Как признался Эрдоган, это было «сложно и эмоционально» читать молитву в соборе Святой Софий, который он назвал «великолепным и святым», передает газета The Independent. Издание отмечает, что «Происламское правительство» Эрдогана ранее обсуждало идею возвращения собору статуса мечети. Тысячи турецких граждан-мусульман молились за пределами собора Святой Софии на протяжении многих лет, призывая снова сделать его религиозным учреждением, указывает The Independent. Однако против использования Софийского собора в религиозных целях решительно протестует Греция. Таким образом, исторический памятник в Стамбуле до сих пор остается символом межконфессиональной и дипломатической напряженности, подчеркнула газета. Софийский собор был построен Византийской империей в VI веке и являлся патриаршим собором греческой православной церкви. После завоевания Константинополя османским султаном Мехмедом II (которому посвятил молитву Эрдоган – прим. ВЗГЛЯД) в 1453 году был перестроен в мечеть. С 1935 года собор функционирует как музей. Сейчас собор входит в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. В 2015 году впервые за 85 лет мусульманский священник прочитал внутри здания молитву из Корана. В следующем году эти чтения продолжились во время священного месяца Рамадана.

02 апреля, 08:53

Когда Пасха в 2018 году и как ее праздновать?

Великий пост завершается Христовым Воскресением, которое отмечается в 2018 году в апреле. Пасха считается одним из важнейших событий в церковном календаре. Древнейший и один из самых главных православных праздников имеет множество обычаев, традиций, символов и примет.

30 марта, 09:00

Пушистый Путин показал когти

Мир изменился . Гегемония Запада безвозвратно утеряна. Уходит в прошлое огромный, многовековой пласт истории человечества, главной характеристикой которого было глобальное доминирование западной цивилизации. Вспомните- оспа, фекалии на улицах, Потом борьба за гроб Господен. Ограбление Византии. В огне региональных столкновений и кровавых побоищ, в воронках подлых информационных провокаций и тайных кибератак, в пылающем тигле межнациональных, межрелигиозных и социально-экономических конфликтов, отчаянно балансируя на грани третьей Мировой войны, рождается новый мир. ________________________ Агентство ANNA-News это волонтерский проект. Волонтеры ANNA-News ведут свои репортажи с мест событий, снимают видеоролики и публикуют аналитические статьи по проблеме национальной безопасности России и ее союзников в современных военно-политических условиях. ANNA-News это самые последние и актуальные новости из районов боевых действий Более подробно на сайте http://anna-news.info Помочь материально: http://anna-news.info/помощь-агентству-anna-news/ Мы в соцсетях: Вконтакте https://vk.com/anna_news Facebooke https://www.facebook.com/newsanna/ Twitter https://twitter.com/annanews_info Instagram https://www.instagram.com/anna_news.info/

30 марта, 00:03

Новая изюминка Крыма. В Севастополе появится уникальный парк живой истории

Директор парка «Федюхины высоты» рассказал АиФ.ru об уникальном проекте пространства под открытым небом, посвящённом важнейшим страницам истории Крыма и Севастополя.

28 марта, 21:26

Европейское варварство и русский авось

Почему именно Россия настоящий наследник Рима. Что происходит с дипломатией в 21-м веке, почему виртуальная картинка подменяет реальную. Как Европа забывает уроки истории. Поддержать передачи А. А. Фефелова и канал ДеньТВ http://goo.gl/XWqdne Поддержать авторские передачи К. Ю. Душенова https://goo.gl/zmH3n6 #ДеньТВ #Скрипаль #Великобритания #элиты #ТерезаМэй #Рим #германцы #история #Северныйпоток #Византия #стратегия #Душенов #Фефелов #потребительскоеобщество #Луизиана

27 марта, 16:03

Александр Дугин. История смыслов, а не история фактов

Философ Александр Дугин рассказывает о том, кто удерживает рубежи истории, а кто проламывает брешь в Великой стене. #ДеньТВ #Дугин #православие #Антихрист #катехон #Апокалипсис #Россия #либерализм #Рим #христианство #Византия #православныйцарь #будущее #догматика #эсхатология

27 марта, 15:00

Вклад ислама в науку

Историк средневековья Михаль Борглоте произнес в интервью Evangelical Press Service ключевую фразу: “Ислам внес фундаментальный вклад в местную культуру”. Германское радио сообщило, что вклад ислама в науку, это когда арабы и сирийцы магометанского вероисповедания сохранили большую часть греческой учености и философии. – И вручили ее латинскому миру Западной Европы. И за этот бесценный дар неблагодарный […] Сообщение Вклад ислама в науку появились сначала на ВОПРОСИК.

Выбор редакции
23 марта, 07:11

Украина в постмодерне – 6. Социополис

Способна ли Украина успеть запрыгнуть в последний вагон уходящего поезда в мир Индустрии 4.0? Вопрос отнюдь не риторический. Сейчас полным ходом развитый мир адаптируется к Индустрии 3.0, а Украина пребывает в мифологиях аграрного общества и благостном […]

22 марта, 05:34

Армянские церкви на старых фото

Bo4kaMeda Армянские храмы, ныне существующие и не существующие. Почти все фото конца 19 - начала 20 века. Большая часть фотографий сделаны Дмитрием Ермаковом (1845—1916) и Торосом Тораманяном (1864-1934) 01. Церковь 10 века в деревне Огузлу (Турция) 02. Церковь в Огузлу 03. Руины церкви Сурб Пркич 897 года в Ширакаване - столице Багратидов (ныне Турция). Сейчас от храма почти ничего не осталось. 04. Церковь Святых Апостолов 10 века в Карсе (Турция) 05. Церковь в Аграке (Турция). Сейчас от нее почти ничего не осталось 06. Церковь в Аграке 07. Кафедральный собор в Ани, построен в 989—1001 гг. (Турция) 08. Кафедральный собор в Ани 09. Кафедральный собор в Ани, один из заложенных входов в храм 10. Монастырь Нарекаванк (основан в начале 10 века) у южного берега озера Ван (Турция). Ныне разрушен Монастырь Нарекаван — находился в селении Нарек у южного берега озера Ван, на территории провинции Рштуник губернии Васпуракан Великой Армении. Основан в X в. армянскими монахами, которые по причине гонений бежали из Византии на Родину. Фото демонстрирует, как выглядели армянские поселения в древности. В центре укрепленный монастырь, а вокруг дома, сложенные из малообработанных камней, с земляными крышами. Раньше, такие селения существовали вокруг каждой церкви. Храмы (или их руины) остались, а поселения полностью исчезли, так как подобные постройки недолговечны - за сотню лет они сливаются с ландшафтом. В итоге, сейчас, армянские кафедральные соборы стоят в чистом поле, жившие там тысячелетиями армяне уничтожены, спаслись единицы, рассеявшись по миру. Монастырь Нарекаванк окончательно разрушен во время геноцида армян 1915 г. и на его месте построена мечеть. 11. Монастырь Мармашен ( 10 - 13 вв.) и руины поселения вокруг него (Армения) Мармаше́н (арм. Մարմաշեն) — монастырь в Армении, в марзе Ширакской области. Расположен в 10 км к северо-западу от города Гюмри в одноименном селе Мармашен. Построен в X—XIII веках в гаваре Ширак провинции Айрарат. 12. Монастырь Мармашен 13. Кафедральный собор Св. Григория, построенный в 7 веке в Аруче (Армения) Аручаванк — Արուճավանք или Храм Сурб Григор (Святого Григория) — находится в селе Аруч (Արուճ), Арагацотнского марза. История села восходит к VI — му веку, когда здесь располагался зимний лагерь царских войск. В VII веке в Аруче была резиденция Правителя Армении Григора Мамиконяна (661-682), который пользовался значительной автономией под властью арабских завоевателей, включавшая помимо крепости несколько крупных, монументальных гражданских и культовых зданий. 14. Собор в Аруче 15. Собор в Аруче 16. Руины церкви Спитакавор (6-10 вв.) в Аштараке (Армения) 17 Руины церкви Сурб Геворг, 7 в. в Артике (Армения) 18. Руины кафедрального собора Звартноц 7 в. (Армения) Звартно́ц (арм. Զվարթնոց), что в переводе с древнеармянского означает «Храм бдящих ангелов», от армянского звартун — ангел, храм раннесредневековой армянской архитектуры, расположен близ Еревана и Вагаршапата (Эчмиадзина). В 2000 году руины храма и археологическая территория вокруг него включены в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. 19. Части собора Звартноц 20. Общий вид руин Звартноца 21. Храм Звартноц - реконструкция 22. Руины грузинского собора в Бана (8-10 вв.). Собор в Бана был почти копией армянского Звартноца 23. Мастара - Церковь Святого Иоанна Крестителя 5-6 вв. (Армения) Церковь Святого Иоанна Крестителя (арм. Սուրբ Հովհաննես Մկրտիչ եկեղեցի) — церковь V века в селе Мастара, близ города Талин Арагацотнского района Армении. Находится в центральной провинции исторической Армении Айрарат. Храм имеет острые углы и апсиды с четырёх сторон. Вокруг церкви раскинуто несколько таких же древних хачкара, гармонично сливающихся с церковью. Архитектурный стиль символизирует переход армянского церковного от простых композиций к сложным церковным конструкциям, наподобие церкви Святой Римпсиме в Эчмиадзине. 24. Монастырь Багнайр, 10 в. (Турция) Багнаир – руины монастыря находятся в нескольких километрах от Ани, рядом с современной деревней Козлуджа. По преданию название «Багнаир» означает «Пещера огненного алтаря». В дохиристианский период здесь предположительно находилось зороастрийское святилище. Монастырь был основан в 989 году армянским князем Ваграмом Пахлавуни. Во второй половине XIII века монастырь был разорен турками-сельджуками и заброшен, однако на стенах сохранилось много старинных армянских надписей… 25. Монастырь Варзахан (11 в.) Ныне почти полностью разрушен (Турция) 26. Кафедральный собор в Мрене, 7 века. (Турция) Храм в Мрене — это куполообразная базилика на правом берегу реки Ахурян (территория исторического города Мрен). Как свидетельствует историк Себеос, храм построил князь Давид Сааруни 27. Монастырь Оромос, 10 век. (Турция) Монастырь Оромос находится в 15 км на северо-востоке от Ани у реки Арпачай. Оромос был построен в 10 веке, во время правления Абаса I Багратуни. Степасос Асохик сообщает, что основателя звали Ованнес. В монастыре Оромос находилось царское кладбище династии Багратуни. Сурб Ованнес- главная церковь монастыря. 28. Монастырь Оромос 29. Монастырь Оромос 30. Монастырь Оромос 31. Монастырь Хцконк (Турция). Ныне сильно разрушен, остались руины только одной церкви. Хцконк — армянский средневековый монастырь IX века близ села Дигора (старое название — Текор), примерно в 25 км от Ани (ныне на территории Турции). В настоящее время почти полностью разрушен. Монастырь оставался действующим до 1920, когда остававшееся там армянское население было выслано турками. После этого территория монастыря была объявлена военной зоной, закрытой для посетителей (ещё в 1984, для посещения Дигора требовался специальный пропуск). Уже в 1959 г. на месте монастыря оставалась только одна церковь св. Саркиса, но и она была серьёзно повреждена. 32. Монастырь Хцконк 33. Церковь св. Саргиса в Текоре (478-490 гг.), древнейшая крестовокупольная базилика в Армении. Ныне почти полностью разрушена (Турция) Монастырь Хцконк — средневековый монастырь IX века близ села Дигора (старое название — Текор), примерно в 25 км от Ани в Карсской области оккупированной Турцией в 1920г. Монастырь Хцконк действовал до 1920 года, когда Турция оккупировала эти земли и вырезала армянское население. После этого территория монастыря была объявлена военной зоной, закрытой для посетителей (ещё в 1984, для посещения Дигора требовался специальный пропуск). Когда в Хцконке в 1959 г побывала группа учёных, из его 5-и церквей осталась лишь одна — Сурб Саркис, но и она была серьёзно повреждена. По словам местных жителей, монастырь был взорван в 1956 г. турками сразу же после передислокации турецкой военной базы из него. 34. Этапы разрушения базилики в Текоре - в 1919 году от землетрясения рухнул купол. 35. Фасады базилики в Текоре. 36. Текор - фасады 37. Церковь в Текоре 38. Кафедральный собор в Аване (6 в.) Храм Авана находится в северной части исторического поселка Аван в полуразрушенном состоянии. Построен в конце VI века в годы кратковременного патриаршества противоборствующего Католикоса Овнана Багаванского, когда, потерявшая государственность Армения была поделена между Персией и Византией. Точная дата преклонения храма неизвестна, однако предполагается, что он также является одной из жертв землетрясения 1679 года. По всему периметру сохранились стены - с восточной стороны более низкие и относительно высокие с остальных фронтов. 39. Портал собора в Аване 40. Церковь св. Теодороса в Багаране, 7 век. (Турция) Багаран — Բագարան – дословно «обиталище богов» — исторический город в области Айрарат Великой Армении, одна из 13 столиц Армении. Располагался на правом берегу реки Ахурян у её впадения в Аракс. Церковь СВЯТОГО ТЕОДОРОСА в Багаране – согласно однострочной строительной надписи, охватывавшей в виде пояса верхние края стен, была основана в 624г. («в тридцать четвертом году царя Хосрова» — имеется в виду иранский шах Хосров II Парвиз) князем Бутом Аравегяном, строительство же завершено в 631 г. вдовой князя Анной. Храм в Багаране послужил прототипом для церкви Неа (868-886 гг.) в Константинополе, церквей греческих монастырей на горе Атос (Х-ХП вв.), храмов Жерминьи де Прэ (806 г.) в Орлеане (Франция), Сан Сатиро (868-881 гг.) в Милане (Италия) и других. 41. Церковь в Багаране 42. Церковь в Багаране 43. Базилика в Ереруйке, 5 век (Армения) Ереруйская Базилика — Երերույքի տաճար — армянский храм V века в селе Анипемза марза Ширак на левом берегу реки Ахурян, в 8 км к западу от села. Построена на месте языческого алтаря. Базилика предложена для включения в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. 44. Базилика в Апаране (4-5 вв.), одна из древнейших церквей Армении Касахская, или, как ее еще называют, Апаранская базилика, находится в Апаране (древний Касах). По всем признакам (историческим, археологическим и архитектурным) она является одним из древнейших церковных памятников Армении и датируется исследователями V в. Стилистически этот памятник очень схож с Ереруйкской базиликой, датированный IV-V веками. Некоторые исследователи связывают формы этих базилик с сирийскими христианскими базиликами. 45. Базилика в Апаране 46. Монастырь Кечарис, 11 века (Армения) Кечари́с (арм. Կեչառիս) — армянский монастырский ансамбль XI—XIII веков в городе Цахкадзор, Котайкская область Армении. Основан в XI веке князьями из рода Пахлавуни, а его строительство продолжалось до середины XIII века. Монастырь являлся резиденцией архиепископа. 47. Церковь Лмбатаванк, 6 век, в Артике (Армения) Лмбатаванк – одно из древнейших религиозных сооружений Армении. Церковь Сурб Степанос, относящаяся к монастырю Лмбат, находится в окрестностях небольшого армянского города Артик в окружении большого равнинного пространства. 48. Руины античного храма в Гарни, еще до его реконструкции 49. Фигуры апостолов в монастыре Агджоц Сурб Степанос, 13 век (Армения) 50. Талинский собор (арм. Թալինի մայր տաճար) — армянский собор в городе Талин, Арагацотнского района Армении. Основан в VII веке. Является одним из наиболее крупных в стране. 51. Кафедральный собор в Талине 52. Кафедральный собор в Талине 53. Стена из хачкаров. The wall constructed of several khatchkars 54. Малая церковь в Талине (613-615) 55. Руины колокольни-усыпальницы в монастыре Нораванк (Армения) 56. Монастырь Гегард (Армения) Гегард — монастырский комплекс, уникальное архитектурное сооружение в Котайкской области, Армения. Расположен в ущелье горной реки Гохт - правой составляющей реки Азат, примерно в 40 км к юго-востоку от Еревана. Монастырь Гегард внесён ЮНЕСКО в список объектов Всемирного культурного наследия. Часть храмов монастырского комплекса полностью выдолблены внутри скал, в то время как другие являются сложными сооружениями, состоящими как из обнесенных стенами помещений, так и из комнат, выдолбленных глубоко внутри утёса. На территории монастырского комплекса имеются многочисленные вырезанные на каменных стенах и отдельно стоящие хачкары — традиционные армянские каменные памятные стелы с крестами. 57. Монастырь Санаин (Армения) Санаинский монастырь — один из крупнейших духовных и культурных комплексов Армении, основанный в 966 г., царем Ашотом III Багратуни. Монастырский комплекс считается одним из самых труднодоступных религиозных сооружений на территории Армении: добраться до него можно только пешком, предварительно преодолев многокилометровый путь из Еревана. Подобное расположение выбрано неслучайно: изначально обитель предназначалась для проживания монахов, впавших в немилость у византийского императора Романа Лакапина. Возведенное в 966 г. по инициативе князя Ашота III Багратуни здание должно было обеспечить беглецам надежное укрытие, поэтому для его размещения и было выбрано столь удаленное место. Со временем Санаин, помимо религиозной функции, стал выполнять и просветительскую: школа при монастыре была преобразована в академию, где преподавали Анания, Теодорос, Вардан и другие известные ученые средневековой Армении. Несмотря на непростую судьбу (комплекс не раз подвергался разрушению вследствие землетрясений и нападений арабов и турков-сельджуков), храм выстоял. В 1996 г. он был включен в Список объектов всемирного наследия ЮНЕСКО и полностью отреставрирован. 58. Церковь Тайлар, 10 век (Турция) 59. Руины монастыря Ованаванк (13 век) еще до рестоврации (Армения) Ованаванк — Հովհաննավանք – средневековый монастырь в селе Ованаван (Арагацотнский марз) расположено примерно в 6 км к северу от Аштарка, на правом берегу реки Касах, образующей здесь живописное ущелье, от монастыря можно увидеть гору Араи-лер. Первоначально монастырь был заложен в начале IV века предположительно Григорием Просветителем. Однако в настоящее время от него остались лишь руины. 60. Церковь Григор Лусаворич в Ани, 13-го века (Турция) Церковь Сурб Григор Лусаворич (Св. Григория Просветителя) Татевского монастыря была воздвигнута сюникским князем Пилипосом в середине IX в., в период восстановления Арменией независимости и провозглашения средневекового армянского Анийского царства Багратуни. Сурб Григор Лусаворич — наиболее раннee из сохранившихся культовых сооружений обители. По сообщению историка, политического и церковного деятеля XIII в. Степаноса Орбеляна первая церковь была воздвигнута здесь еще в IV в. и имела весьма скромный вид. Именно на её месте и была впоследствии сооружена церковь Св. Григория Просветителя, к стенам которой с юга позже примкнул собор святых апостолов Петра и Павла. Церковь была разрушена землетрясением в 1138 г., и была восстановлена в конце XIII в. династией Орбелян. 61. Руины армянской крепости Тигнис (Турция) Тигнис (арм. Տիգնիս) — средневековая армянская крепость в провинции Айрарат (Западная Армения, ныне территория Турции). Крепость находилась в области Ширак провинции Айрарат Великой Армении. Известна с дохристианской эпохи. В IX веке была перестроена Багратидами с целью защиты города Ширакаван. В 1940-е годы крепость была преобразована в базу вооруженных сил Турции. В конце 1940-х база была передислоцирована, а крепость взорвана динамитом. Руины двух стен сейчас возвышаются на холме над селом Калканкале (прежнее название — Тигнис) рядом с райцентром Акьяка, который находится на месте одной из столиц Армении — городе Ширакаван. 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 maximus101.livejournal.com .

21 марта, 14:34

Крупнейшее извержение в истории Исландии ускорило принятие христианства

Датировав геологическую катастрофу, учёные обнаружили её упоминание в важнейшем памятнике средневековой литературы – Старшей Эдде.

23 августа 2016, 22:55

Евгений Спицын."История России. Выпуск №7. Ярослав Мудрый"

Седьмая лекция из цикла Евгения Спицына "История России" посвященная князю Ярославу Мудрому, автору "Русской Правды" - сборника правовых норм Древнерусского государства. Уважаемые друзья! На сайте издательства "Концептуал" можно приобрести пятитомник "История России" Е.Ю. Спицына без торговой наценки: https://konzeptual.ru/spicyn-eju-istorija-rossii-komplekt-iz-5-tomov #ДеньТВ #Спицын #история #Русь #князьВладимир #ЯрославМудрый #междуусобица #Киев #Новгород #православие #князь #крещение #Византия #печенеги

21 августа 2016, 22:10

Евгений Спицын."История России. Выпуск №6. Князь Владимир"

Шестая лекция из цикла Евгения Спицына "История России" посвященная крестителю Руси князю Владимиру. Уважаемые друзья! На сайте издательства "Концептуал" можно приобрести пятитомник "История России" Е.Ю. Спицына без торговой наценки: https://konzeptual.ru/spicyn-eju-istorija-rossii-komplekt-iz-5-tomov #ДеньТВ #Спицын #история #Русь #князьВладимир #Ярополк #междуусобица #боярин #Киев #Новгород #православие #княгиняОльга #крещение #Византия #христианство

12 августа 2016, 16:53

Евгений Спицын. "История России. Выпуск №4. От Рюрика до Ольги".

Четвертая лекция из цикла Евгения Спицына "История России" посвященная первым правителям Древней Руси. Уважаемые друзья! На сайте издательства "Концептуал" можно приобрести пятитомник "История России" Е.Ю. Спицына без торговой наценки: https://konzeptual.ru/spicyn-eju-istorija-rossii-komplekt-iz-5-tomov #ДеньТВ #Спицын #история #Русь #Рюрик #князь #Синеус #Трувор #Аскольд #Дир #княниняОльга #крещение #Византия #император #древляне #ВещийОлег

06 июля 2016, 11:47

Глобальные элиты и Русский Мир в начале XXI века

Александр НагорныйЗа прошедшие три года Изборский клуб провёл серию исследований, посвящённых современным глобальным элитам: как важнейших метарегионов (США, Китай, Европа, Исламский мир, Индия, Россия, Латинская Америка), так и «отраслевым»: финансовым, военным, религиозным, медийным, криминальным и т.д. Результаты этой работы были представлены в материалах журнала «Изборский клуб», включая два тематических номера 2016 года (№ 1 и 4), в книжных изданиях, других публикациях. В ходе этого начинания была собрана группа наиболее ярких учёных-обществоведов, политологов, экономистов, страноведов и публицистов, которые ¾ каждый со своей спецификой, но чрезвычайно объективно, ¾ осуществили системно-динамическую оценку этой проблематики, приоритетно значимой для позиционирования Российской Федерации на международной арене, а также для её дальнейшего существования и развития в нынешних кризисных условиях. На основе полученного материала можно сделать следующие предварительные выводы:Первое. Глобальная элита как таковая ещё не представляет собой единый политико-идеологический и финансово-экономический комплекс с близкой перспективой формирования единого управляющего центра в виде «мирового правительства». В этой связи можно сделать заключение, что национально-государственный принцип всё ещё является главенствующим, хотя транснациональные факторы и общие финансовые активы сильно воздействуют на местные и региональные группировки, примером чего может служить проект Европейского союза.Второе. На формирование единой элитной системы главенствующее воздействие оказывают США, которые в результате двух мировых войн и трансформации противостоящих им элитных систем, включая советскую партийно-государственную элиту и элиты Старого Света, сумели вплотную подойти к рубежу руководства мировым сообществом через национальные элитные группировки, которые воспитываются под сильнейшим идеологическим влиянием Pax Americana.Третье. Сама политико-финансовая верхушка Америки, действующая с опорой на англо-саксонскую и еврейскую элитные группы, испытывает в начале XXI века нарастающие трудности в удержании своего «глобального лидерства» ¾ в результате как внутренней системной деградации, так и быстрого развития новых «центров силы», ¾ таких как Китай, Индия и Бразилия. Реальный геостратегический (идеологический, экономический, финансовый, военный, информационный и т.д.) потенциал США и их ближайших союзников в форматах «золотого миллиарда», «Большой семёрки», НАТО, «коллективного Запада» и т.д. стремительно сокращается и начал уступать геостратегическому потенциалу остального мира, что неизбежно ведёт к тектоническим потрясениям как внутри Pax Americana, так и во всём мире. В самих США уже налицо конфликт между тремя главными элитными группировками: финансовой, военно-энергетической и «неотехнологической», что находит яркое выражение в ходе кампании по выборам 45-го президента США.Четвёртое. Несмотря на внутренний системный конфликт, американские элитные группировки США сохраняют консенсус относительно «глобального лидерства США», подразумевающего, прежде всего, их привилегированный статус по сравнению с другими странами мира. «Величие Америки», «исключительная нация», «никто не должен диктовать правила игры, кроме нас» и тому подобные тезисы ¾ не просто коммуникативные аттракторы предвыборной борьбы. Это «целеуказатели» американской геостратегии, направленной на замедление развития всех своих конкурентов и даже союзников путём «экспорта хаоса», «экспорта инфляции» ¾ с тем, чтобы сконцентрировать у себя максимум финансового, ресурсного и креативного потенциала, тем самым обеспечив конкурентное преимущество в переходе на новый глобальный технологический уклад.Пятое. В настоящих условиях наиболее сильное противодействие американскому движению к формированию единого и подконтрольного им «глобального мира» оказывает, прежде всего, Китайская Народная Республика, которая сохраняет жёсткую комбинаторную коммунистическую идеологию, синтезированную с традиционными формами китайской цивилизации. Китай уже стал «экономикой номер один» современного мира и выполняет роль «аттрактора» для всех «неамериканских» и «антиамериканских» сил современного мира, включая Индию, Иран, часть государств АСЕАН и Латинской Америки, а также Россию.Шестое. Нейтрализация, ослабление или захват геостратегического потенциала России, стоящего на «трёх китах»: военного паритета, богатейших природных ресурсов и идеологии Русского мира, ¾ США и их союзники в нынешних условиях считают своей приоритетной задачей, поскольку Вооружённые силы РФ мешают им в полной мере использовать своё военное преимущество над остальным миром и проводить современный вариант «политики канонёрок», отсутствие «свободного доступа» западных ТНК к богатствам российских недр накладывает на их действия серьёзные ресурсные ограничения, а идеология Русского мира не позволяет установить полное доминирование в системе ценностей современного человечества. При этом в самой России на всех уровнях власти за истекшую четверть века сложилась и действует прозападная и проамериканская «агентура влияния», тесно завязанная на компрадорскую социально-экономическую модель и выступающая в качестве «пятой колонны» для США и их союзников.Поэтому,седьмое, перед всеми державно-патриотическими силами Российской Федерации как государственного объекта, российского общества как социального субъекта и Русского мира как цивилизационного проекта стоит задача сохранить свою общность, цельность и единство перед лицом агрессии «коллективного Запада».Характеризуя современную глобальную ситуацию, следует заметить, что в истории бывают вроде бы случайные, но странные, необъяснимые и, можно сказать, символические совпадения.Так, согласно записям арабских и китайских астрономов, 4 июля 1054 года до нашей планеты долетел свет от взрыва сверхновой звезды, на месте которой теперь располагается Крабовидная туманность. Вспышка была видна на протяжении 23 дней невооружённым глазом даже в дневное время.Судя по всему, это «ложное солнце» должно было сиять над Константинополем 16 июля 1054 года, когда в Софийском соборе Константинополя легаты римского папы Льва IX объявили константинопольского патриарха Керулария низложенным и отлученным от церкви, что положило начало «Великой Схизме» и формированию т.н. «западной цивилизации».Её «инкубационным периодом» можно считать эпоху Крестовых походов, начатую в 1095 году и ознаменованную первым падением Константинополя в 1204 году. Однако уже через сто лет стало ясно, что попытка западных «крестоносцев» утвердиться в Восточном Средиземноморье, бывшем тогда главным центром мировой торговли, привела к исламизации практически всех восточно-христианских государств, не поддержавших римский Святой престол. Точка в этом процессе была поставлена османским завоеванием Константинополя в 1453 году. После чего единственным некатолическим христианским государством (с учётом личной Кревской унии Королевства Польского и Великого княжества Литовского в 1385 году, а затем Виленско-Радомской унии 1401 года) оставалось только Великое княжество Московское.Поскольку «пробить» мусульманскую стену на Востоке «западной» цивилизации, несмотря на все усилия, не удалось, в чём особую роль сыграли три пандемии чумы, «чёрной смерти» 1346-13б9 годов, ставка была сделана на то, чтобы эту стену «обойти». Результаты оказались более чем впечатляющими и привели ¾ в результате эпохи великих географических открытий XV-XVII веков — к глобальному доминированию сначала «западноевропейской», а в XX столетии, после Первой мировой войны, ¾ «общезападной цивилизации», во многом на новом уровне воспроизводящей характерные черты цивилизации античной, греко-римской. Её Mare Nostrum вместо Средиземноморья стал весь Мировой океан, а границы «ойкумены» расширились на всю планету. Но с прекращением возможностей внешней экспансии «западной цивилизации» её глубинные идеологемы: «Быть или не быть?» (Гамлет у Шекспира) и «Остановись, мгновенье!» (Фауст у Гёте) явным образом перестали быть реально продуктивными, через деятельность транснациональных корпораций и ведущих государств «коллективного Запада» они превратились в паразитические и саморазрушительные.В этих условиях, как отмечалось нами в докладе «Элиты» и глобальный мир XXI века» («Изборский клуб», № 1, 2016): «Главные задачи, стоящие сегодня перед человечеством, можно сформулировать следующим образом:— предотвратить глобальную катастрофу;— минимизировать текущие потери в ходе глобального системного кризиса;— найти новую «траекторию развития» человеческой цивилизации.Вернее, это даже не три разные задачи, а одна триединая задача — проект, для реализации которого пока очевидно не существует адекватного субъекта, — ни в масштабе всей планеты, ни в масштабе каких-либо государств или межгосударственных объединений».Исходя из материалов проведённых исследований (которые далеко не закончены и будут продолжаться), можно выдвинуть предположение о том, что такой субъект сегодня формируется на основе двух взаимосвязанных процессов: формирования российско-китайского стратегического союза, дошедшего пока только до политического уровня, и противостояния двух «элитных» антикризисных сценариев на «коллективном Западе», вступивших между собой уже в открытый конфликт. Причём, как это почти всегда бывает в конфликтных взаимодействиях «больших систем», «пожар» идёт от их периферии к центрам, «пограничные бои» сменяются «захватами столиц». Данное положение можно проиллюстрировать на примере текущей президентской кампании в США.Исходные позицииПосле уничтожения в 1991 году Советского Союза «коллективный Запад» во главе с Соединёнными Штатами провозгласил победу «однополярного мира» и «конец истории», некогда предсказанный классиками марксизма, — правда, в «коммунистическом», а не в «либеральном», как получилось на деле, варианте. США утвердились в роли единоличного «глобального лидера», определяющего не просто «правила игры», но и «быть или не быть».Это «глобальное лидерство» означало формирование Pax Americana («американского мира», или «мира по-американски»), будучи реинкарнацией давнего Pax Romana («римского мира»). За прошедшую четверть века США нарастили свой долг с 3,2 трлн долл. в 1990 году до 19,2 трлн долл. в 2015 году. Суммарный накопленный торговый дефицит «глобального лидера» за этот же период приближается к 13 трлн долл. И если задаться вопросом о том, что же все эти годы «продавала» Америка внешнему миру, то самый общий и самый точный ответ на него прозвучит так: она продавала своё «глобальное лидерство», получая взамен реальные товары и услуги.К началу 2016 года полученный ранее запас «глобального лидерства» США, можно сказать, истрачен полностью: причём не только в «позитивном» аспекте, как было до 2001 года, но и в аспекте «негативном», когда «глобальное лидерство» сохранялось путём предложенного и осуществлённого «неоконскерваторами» («неоконами») экспорта «управляемого хаоса» в различные точки планеты.У любого лидера есть два пути: или расти и совершенствоваться самому, или унижать и ослаблять других. США в настоящее время уже не могут ни того, ни другого. Де-факто они уже перестали быть «глобальным лидером» и остаются таковыми разве что в речах американских политиков. Китай, несмотря на все ухищрения американской статистики, стал первой экономикой мира и крупнейшим держателем золотовалютных запасов. С военно-политической точки зрения Россия успешно противодействует американской стратегии «управляемого хаоса» как в Сирии, так и на Украине. Остальной же мир видит сегодня в «дяде Сэме» только глобального паразита и глобального агрессора, препятствующего нормальной жизни и развитию остального человечества. Пожалуй, это — основной и невосполнимый ущерб для США как государства.Конечно, формальных военно-политических союзников у Америки сегодня больше, чем у кого бы то ни было на планете, но эти союзники — союзники даже не «из интереса", а из страха, — выбирают этот статус прежде всего для того, чтобы самим не попасть под сокрушающий удар «американской дубинки»: о каком-либо совместном развитии или даже о надеждах что-то приобрести от новой добычи «белоголового орлана» для них после Ирака и Ливии даже речи не идёт: лишь бы ничего не потерять, и пусть «они» умрут сегодня, а «мы» — потом… Немногие, весьма малоприятные и весьма недолгие исключения типа ИГИЛ (террористическая организация, запрещённая в России. — «ИК»), украинских неонацистов-бандеровцев или Эрдогана лишь подтверждают это правило. «Еды» Америке уже «не хватает» самой.При этом не стоит забывать о неизбежной «инверсии» отношений патрон—клиент в рамках концепции «однополярного мира», когда различные группы американской «элиты» оказываются связаны с различными группами «элит» ближней и дальней периферии Pax Americana, что оказывается существенным фактором возникновения и углубления конфликта в самой метрополии. Так, в Древнем Риме гражданским войнам предшествовала Югуртинская война, а партии «оптиматов» и «популяров» при небольшой коррекции «исторической оптики» вполне могут быть соотнесены с республиканской («красные», «слоны») и демократической («синие», «ослы») партиями в современных США.Разумеется, все аналогии или проекции подобного рода не будут являться адекватной моделью действительности, но определённую «нить Ариадны» в лабиринте современного глобального системного кризиса они дают, а большего от них ждать и приходится.США: вниз по лестнице, ведущей внизОдним из признаков утраты Соединёнными Штатами позиции «глобального лидера» является углубляющийся после консенсуса 2001 года (события 9/11) раскол между американскими политическими элитами, который вылился в беспрецедентную по своему характеру президентскую кампанию 2016 года, главный водораздел которой пролегает вовсе не по партиям и штатам, а по приверженцам прежнего «статус-кво» и, условно говоря, «революционным популистам» — с нарастанием преимущества последних.Если ещё в начале 2016 года Дональд Трамп у республиканцев и Берни Сандерс у демократов выглядели типичными «спойлерами», функцией которых была концентрация и последующая канализация протестных настроений американского общества: как «правых», так и «левых», — в пользу «системных» кандидатов типа Джеба Буша и Хиллари Клинтон, то сегодня, когда избирательная компания 45-го президента США подходит к ключевому пункту партийных съездов, политический пейзаж выглядит совершенно иным, словно после тайфуна или землетрясения.Дональд Трамп, скандальный нью-йоркский мультимиллиардер, сделавший своё состояние на строительном бизнесе, азартных играх и шоу-бизнесе, уже к началу мая остался единственным кандидатом «красных», не только нокаутом «выбросив за канаты» всех своих многочисленных оппонентов, от Джеба Буша до Теда Круза, но и, несмотря на оголтелую диффамационную кампанию, преодолев сопротивление значительной части республиканской партийной машины, многие функционеры которой заявляли: «Кто угодно, только не Трамп!» ¾ вплоть до обещаний голосовать за Хиллари Клинтон. Это выдвижение означает прорыв в высшую политическую лигу США представителя дотоле «маргинальных» группировок американской «элиты» — судя по всему, при поддержке «периферийных» элит «коллективного Запада». От гарантированного выдвижения съездом «красных» в Кливленде, намеченного на 18 июля, отделяет меньше сотни депутатских позиций. Их он получит не позднее 7 июня, когда проголосуют Калифорния, Монтана, Нью-Мексико, Северная и Южная Дакота. Поскольку Трамп родился 14 июня 1946 года, это будет для него неплохим подарком к собственному юбилею…Конечно, нельзя исключить, что республиканские элиты попытаются каким-то образом саботировать на партийном съезде окончательную номинацию Трампа, но вряд ли эти попытки увенчаются успехом — остановить The Donald`а можно только неким физическим образом, как это уже не раз случалось в США в прошлом. Но надо ли реальным хозяевам политического и финансового мира Америки останавливать «выскочку» Трампа? Не является ли он всего-навсего подставной фигурой политического театра, где сценарий, режиссура и актёрская игра (не только главного героя, но и его соперников) направлены на успешное продвижение нового политического продукта как внутри американского общества, так и на внешних рынках? Ответ на эти вопросы нам ещё предстоит получить: как в ходе дальнейшей избирательной кампании, так и после выборов 8 ноября 2016 года.Стоит отметить, что в своей триумфальной кампании праймериз, то есть первичных выборов внутри партии, Трамп сыграл на серьёзнейшем недовольстве значительной части населения США, так называемого среднего класса, и WASP (белых англосаксов-протестантов), падением уровня жизни, который сейчас фактически вернулся к показателям 1958 года. Ещё одной составляющей протестного голосования широких масс американцев является неприятие ими идеологии «политкорректности и толерантности", под флагом которой осуществляется демонтаж привычного образа жизни.Восемь лет президентства Барака Обамы стали пиком внутриамериканской «цветной революции", с привилегиями «небелому» населению, беженцам-иммигрантам, сексуальным и конфессиональным меньшинствам, в первую очередь — мусульманам.Повторимся: все эти процессы шли на фоне падения реального уровня жизни, реальной занятости и реального уровня доходов большинства населения Соединённых Штатов. Прибавьте к этому гигантский рост задолженности всех структур американского государства и общества, от федерального бюджета до домохозяйств, — так что нет ничего удивительного в том, что самый откровенный и «неполиткорректный» критик нынешнего статус-кво, причем критик «справа», получил такую ошеломляющую поддержку избирателей.При этом не надо забывать, что сам Трамп — вовсе не плоть от плоти среднего класса и «васпов". Он — мультимиллиардер, сын мультимиллионера, а его давние и прочные связи с «несистемными элитами», контролирующими игорный бизнес в США (да и повсюду в мире), являются бесспорным фактом. Не учитывать эти моменты, оценивая успех Трампа и прогнозируя его дальнейшие действия, нельзя. Сейчас в России — прежде всего в околокремлёвских кругах — налицо некая «трампомания", поскольку Трамп, единственный из всех участников президентской гонки в США, достаточно позитивно отзывался о России и президенте Путине. А раз так, считают «трампоманы", с ним можно будет договориться «по понятиям", как некогда удалось договориться с Джорджем Бушем-младшим. Удивительная близорукость! Возможно, она усиливается тем фактом, что и российские, и европейские, и прочие либералы, и многие авторитетные американские республиканцы предпочитают демонстрировать своё неприятие Трампа как «расиста» и «непрогнозируемого» политика, высказываясь в пользу Хиллари Клинтон.Но Трамп даже против Клинтон выступает только до тех пор, пока их «спонсоры» не договорятся между собой. Трамп готов дружить с российскими элитами, чтобы оказывать совместное давление на «спонсоров» Клинтон, — то есть только до тех пор, пока те упрямятся и надеются или вообще не делиться с теми, кто стоит за Трампом, или же делиться какими-то второстепенными активами.Поэтому те пропагандистские схемы и обещания, которые сегодня можно слышать от Трампа, не стоит воспринимать всерьёз — делать он будет ровно то, что ему говорят его спонсоры.У Хиллари Клинтон, «победительницы Никсона и Каддафи», которую считают основным «системным» кандидатом крупного транснационального капитала, ситуация куда менее благоприятная. Её главный и единственный внутрипартийный конкурент, сенатор от штата Вермонт Берни Сандерс, несмотря на вроде бы катастрофическое отставание в депутатских позициях, продолжает выигрывать одни праймериз за другими.Да, до гарантированной победы на съезде «синих» (25 июля, Филадельфия) «миссис Вау» остаётся всего ничего: меньше сотни «уполномоченных», в то время как Сандерсу — более 800, а в оставшихся штатах будет «разыгрываться» чуть больше 700 «связанных» голосов. Но в этом-то и заключается главная интрига: свыше 600 «свободных» «суперделегатов» демократического съезда (у республиканцев такая привилегированная прослойка аппаратчиков с правом голоса отсутствует), 590 из которых пока числятся в сторонниках Хиллари Клинтон, вполне могут изменить свою позицию — сделать это им принципиально ничто не препятствует.Отмеченное выше противостояние «верхов» и «низов» в ходе демократических праймериз показало не только неожиданно широкую, но и постоянно растущую поддержку избирателями квазисоциалиста Берни Сандерса, который в своих заявлениях и документах бросал открытый вызов Уолл-стриту и его представителю Хиллари Клинтон. И надо сказать, что эта популярная демагогия (поскольку Сандерс тоже «играет роль") не только до сих пор сохраняет электоральную интригу внутри формально «правительственной» партии США, но и вполне может сказаться на формировании окончательной выборной платформы Хиллари Клинтон, потребовав от неё «дрейфа влево". Не исключено, что в её команду войдёт и сам Сандерс, который не только одержал победу более чем в половине проголосовавших штатов, но может стать своего рода «демократическим анти-Трампом", способным противопоставить зажигательной «правоконсервативной» риторике нью-йоркского миллиардера не менее яркую «левосоциалистическую» риторику, его среднему классу и «васпам» — своё «потерянное мясное поколение».Череда внутрипартийных поражений в штатах плюс явное неумение вести публичные дискуссии и «держать удар» делают супругу 43-го президента США аутсайдером в предполагаемой схватке с Трампом. И то, что, например, после поражения на праймериз в штате Вашингтон Клинтон отказалась от дебатов на Fox news с Сандерсом, мотивировав это тем, что не намерена терять время и хочет сосредоточиться на подготовке к «испытанию Трампом», по меркам американской политики вообще является если не проявлением высокомерия или банальной слабости и трусости, то плохим тоном, который для политика, претендующего на президентский пост, тем более недопустим.Так что если госпожа Клинтон намерена продолжать в том же духе, то Сандерсу остаётся с максимальным отрывом одержать победы в большинстве из оставшихся штатов, прежде всего в Калифорнии, где «на кону» стоят 475 депутатских мест, сократив или даже преодолев нынешнее, вовсе не катастрофическое отставание в «связанных» голосах (около 150). И тогда на съезде в Филадельфии будут не исключены, мягко говоря, неожиданности.При этом официальным кандидатом от «синих» может стать не только Берни Сандерс, но и некая третья сила, в качестве которой всё чаще называется нынешний вице-президент США Джозеф Байден. Конечно, «старина Джо» по уши завязан в делах «команды Обамы» и своих собственных (взять хотя бы нынешнюю украинскую эпопею или дела компании Halliburton — в Ираке, Сирии и на всем Ближнем Востоке). Конечно, он представляет штат Делавэр — негласную столицу американского офшорного бизнеса, через своего главного лоббиста ведущего жёсткую глобальную войну со всеми конкурентами: от швейцарских «гномов» и ватиканских кардиналов до британской королевы и китайских «мандаринов».Но выдвижение Байдена, по сути, единственный шанс «остановить Трампа», не прибегая к помощи леворадикального Сандерса, то есть сохранив статус-кво США от угроз любого резкого поворота: как «правого», так и «левого», как «белого», так и «цветного». Хиллари Клинтон, даже в неизбежной связке со своим супругом, который в случае избрания первой женщины-президента будет исполнять при ней роль «принца-консорта», на эту функцию просто не тянет — с каждым днём эта неприятная для олигархической Америки истина становится всё очевиднее. И какие-то меры по преодолению этого дисбаланса ей неизбежно придётся предпринимать.Если же, подобно сейсмологам, обращать внимание на «малые толчки» — «форшоки», как правило, предшествующие главному удару, то их совокупность: от передачи поста главнокомандующего силами НАТО в Европе от Филипа Бридлава Кертису Скаппаротти до смены посла в Киеве, где творец и куратор Евромайдана Джеффри Пайетт освобождает место для Мари Йованович, трудившейся здесь ещё при Джордже Буше-младшем, — свидетельствует скорее о том, что 8 ноября 2016 года победу на выборах отпразднует представитель не демократической, а республиканской партии.

14 июня 2016, 00:01

Власть_практическое демоно- или домоводство

В принципе и раньше было достаточно книг, авторы которых претендовали на то, что могут объяснить политическое устройство страны, мира... То, как формируется власть над обществом, всевозможные тайные механизмы, течения и условия.И, конечно, еще больше сочинялось конспирологии.Но сейчас книги, ориентированные на то, чтобы понять, что такое власть, откуда берут, с чем её идят и как перехватить) ... прямо косяками пошли.Понятное дело, что основная часть книг "о том, как всё это устроено" -- это книги про заговор против России, исповеди предателей, шпионов и журналистов (хотя непонятно, как все они друг от друга отличаются)), хитрые монографии глобалистов, Русский путь, Россия - альтернатива апокалипсису и многочисленные разгадки тайн Вселенной...Но часть книг, мне кажется, направлена на не столь тривиальное (как прежде) осмысление Власти.De Secreto / О Секрете, Кирилл Фурсов, Дмитрий Перетолчин...Сборник научных трудов логически продолжает сборники "De Conspiratione / О Заговоре" (М., 2013) и "De Aenigmate / О Тайне" (М., 2015). В представленных работах исследуется ряд скрывающихся за завесой секретности событий XIX-XX вв. Речь идёт о событиях мировой борьбы за власть, информацию и ресурсы.Власть. Николай СтариковВласть. Что такое власть? Как ее получить и как ее можно потерять? Из чего она состоит и как она исчезает? Почему одного политика люди уважают и слушают, а другого презирают и выгоняют? Ответы на эти и многие другие вопросы - в новой книге Николая Старикова.Лестница в небо. Диалоги о власти, карьере и мировой элите.В своей книге Хазин и Щеглов предлагают читателю совершенно новую трактовку сущности Власти, подробно рассказывая о всех стадиях властной карьеры - от рядового сотрудника корпорации до высокопоставленного представителя мировой элиты....Сколько лет потребовалось настоящему человеку Власти, чтобы пройти путь от нищего на паперти до императора Византии, и как ему вообще это удалось?М.Зыгарь. Вся кремлевская рать. Краткая история современной России. В основу книги легли документы, открытые источники и десятки уникальных личных интервью, которые автор взял у действующих лиц из ближайшего окружения Владимира Путина. Собранные воедино, факты, события, интриги и мнения героев составляют полную картину жизни Кремля, из которой впервые становится понятна логика метаморфозы Владимира Путина: как и почему из либерального прозападного президента начала 2000-х он превратился в авторитарного правителя и одного из самых ярых противников Запада.Проект 018. Жизнь!Эта книга — о главном зле современности. О Власти и Силе, которые мешают сосредоточиться на решении единственной неотложной задачи, стоящей перед всем человечеством. О том, как им противостоять (хотя на первый взгляд это кажется невозможным) и о том, как их превозмочь.Сделать это может только Россия. Но пока она находится в состоянии войны, к которой не была готова. Ее тихо и почти незаметно убивают разными экономическими санкциями, социальными технологиями, информационным оружием и политическими инструментами.Она — в одиночестве. Все остальные страны уже проиграли эту войну, лишь Россия еще сопротивляется, лишь у нее остался потенциал, способный перевернуть все мироустройство.Проект 018. Смерть?Человечество словно плывет на "Титанике", пассажиры которого прекрасно видят айсберг, но никто не пытается изменить курс. Играет оркестр, пары танцуют, столы в ресторане ломятся от еды. А айсберг между тем все ближе...Эта книга — о том, как не только увидеть, но и понять суть...Глобальное управление и человек. Как выйти из матрицыЦелью настоящей работы является раскрытие приоритетов внешней концептуальной власти. Эти приоритеты позволяли библейским "пчеловодам" в интересах западной цивилизации устойчиво поддерживать режим нищенского существования в нашей стране, располагающей богатейшим природным и интеллектуальным потенциалом. За этим нет никаких заговоров, за этим стоят не осмысленные народом России схемы внешнего управления по полной функции, подмявшие как нашу государственность, так и процессы становления личности Человека Разумного. Так трудолюбивые пчелы всю жизнь без протестов и агрессий кормят работающих с ними пчеловодов.Метафизика власти. Мировое правительство и его жертвыКак Америка строит империю.Богатство, истина и вера в новом Китае.Индийский океан и будущее американской политики.Быть диктатором. Практическое руководство.Капитал в XXI веке.и т.д., и т.п.===========В общем, ищут авторы, пытаются понять, как их дурачат, а между тем их дурачат дальше)

30 января 2016, 05:59

Константинопль стал Стамбулом (Что означает "Город") всего то 95 лет назад.

Как Стамбул был Константинополь"Istanbul was Constantinople, now it's Istanbul, not Constantinople, why did Constantinople get the works?.."Каждый образованый человек про историю Стамбула знает две вещи:Император Константин перенёс сюда столицу Римской Империи, и дал городу своё имя, назвав его Константинополем. (IV век нашей эры)Через более чем тысячу лет османские армии захватили его, и превратили в столицу исламского мира. Заодно изменили название, и он превратился в Стамбул. (XVI век нашей эры)Но, как оказалось, ни Константин, ни Султан-завоеватель не переименовывали город так, как я думал. Они его совсем по-другому переименовывали.Вот краткая история множества имён многострадального Стамбула:В 667 году до нашей эры город основан под именем Византий (греч. Βυζάντιον) - есть предположения, что назвали его так в честь греческого царя Византа.В 74 году нашей эры город Византий стал частью Римской Империи. Его имя при этом не изменилось.В 193 году император Септимий Север решает переименовать город в честь своего сына Антония. На 19 лет Византий стал Августой Антониной, потом имя поменяли назад.В 330 году Константин провозглашает Византий столицей империи, и издаёт указ о переименовании города в Новый Рим (а не то что вы подумали). Правда это имя никому не понравилось, и жители продолжал называть город Византием. На этот момент городу уже было почти 1,000 лет.За время своего правления Константин усиленно перестраивал город, увеличил его размеры в несколко раз, и в общем изменил облик до неузнаваимости. За это в народе Византий стали называть городом Константина (греч. Κωνσταντινούπολις).Лишь при правлении Феодосия II, около ста лет спустя, город впервые называют Константинополем в официальных документах - настолько не нравилось никому название "Новый Рим". В итоге это имя на века закрепилось за византийской столицей.В 1453 году султан Мехмед II завоевал Константинополь после длительной осады. Это положило конец Византийской Империи, и дало начало Османской. Новые хозяева стали называть город по-новому: Константиние. Впрочем в переводе это значит абсолютно то же, что и по-гречески - "город Константина". Иностранцы при этом как называли его Константинополем, так и продолжили.К моему удивлению, оказалось, что город так и назывался Константинополем на протяжении всей истории Османской Империи. Лишь после появления Турецкой Республики в 1920х годах, его сочли нужным переименовать. Правительство Ататурка настоятельно просило всех иностранцев называть город новым именем: Istanbul. (По-русски город стали называть Стамбулом.)Октуда же взялось такое название? Снова сюрприз: это вовсе не турецкое слово, как мне казалось. На протяжении веков, местные жители, говоря о центральной части города, называли его по-гречески "εις την Πόλιν" (в средневековье это произносилось "истемболис"). Что значит попросту "Город", или, в современном понимании - "даунтаун". Ровно так сегодня жители Нью Йорка называют Манхэттен "сити".Открытка 1905 года: Константинополь, вид на Галату и СтамбулВыходит, что молодое правительство турецких националистов использовало для своей столицы греческое название, в то время, когда активно боролись с соседями-греками за территорию.Подытожим: Император Константин не называл в честь себя Константинополь. Завоеватели-османы не меняли его имени на Стамбул. И вообще, Стамбул - это греческое, а не турецкое название, обозначающее "Город".

25 ноября 2015, 17:02

КОНСТАНТИН ЛЕОНТЬЕВ: ФИЛОСОФ, ЭСТЕТ, ГЕОПОЛИТИК И МОНАХ

25 января 2001 года исполняется 170 лет со дня рождения великого русского мыслителя, публициста и писателя - К.Н. Леонтьева. Как известно, его ренессанс пришелся на начало 90-х годов XX века, т.е. того времени, когда в нашей стране исчезло всякое идеологическое давление коммунистических властей и Леонтьева стали активно издавать. В то же самое время, для еще совсем недавней эпохи было характерно либеральное общественное настроение, т.е. упор на западнические и антинациональные ценности, горячим противником которых был К.Н. Леонтьев. И только сегодня, как кажется, пришло время до конца осмыслить его великое наследие. Одной из попыток этого осмысления и станет данная статья.Прежде чем переходить к исследованию мировоззрения Леонтьева, необходимо кратко осветить жизненный путь философа, который может прояснить эстетику его идей. Сам Константин Николаевич по-пифагорейски благоговейно относился к гармонии чисел, видя в них особый смысл всех круглых десятилетий своей жизни: 1831 - рождение; 1851 - год первого писательского сочинения, одобренного И.С. Тургеневым; 1861- женитьба, сыгравшая трагическую роль в его жизни; 1871 - год прозрения, когда Константин Леонтьев сделал первый шаг к монастырю, к религиозно-философскому творчеству; 1881 - потеря родового имения в с. Кудинове Калужской губернии; 1891 - этот год стал последним в жизни мыслителя и писателя, но не последним в угаданном им мистическом ряду биографических дат.К.Н. Леонтьев родился 13\25 января 1831 года в сельце Кудинове Мещовского уезда Калужской губернии. Родословная по отцу не очень известная и не прослеживается ранее XVIII в. Отец не занимался воспитанием Константина, и между ними никогда не было близости, скорее отчужденность и даже антипатия. В старости К. Леонтьев занесет в свои автобиографические записи такую фразу: "Вообще сказать, отец был и не умен, и не серьезен". Это в частности, выразилось в том, что когда мальчик впервые пошел исповедываться в храм, отец, хохоча, выразил язвительную шутку о попе, который "за свои грехи верхом на людях кругом комнаты ездит". Неприятный осадок от этих воспоминаний остался в Леонтьеве на всю жизнь.Совсем иные чувства питал философ к своей матери, Феодосии Петровне - обаяние, ум, культура которой светили ему до последних дней жизни. Чувственное отношение к миру, литературный вкус, привязанность к изящным предметам и эстетизм оценок, первые религиозные впечатления - все это связано с влиянием матери. О ней он не однажды писал с благоговением и потрудился, чтобы издать ее сочинение - рассказ об императрице Марии Федоровне: его мать в юности воспитывалась в Петербурге, в Екатерининском институте, и была любимицей императрицы.Родословной по матери Леонтьев гордился: то был старинный дворянский род Карабановых, известный еще с XV столетия, оттенок гордости сохранился даже в ощущаемом им сходстве с дедом, Петром Матвеевичем Карабановым. Дед имел облик барина и красавца, любил стихи и все прекрасное, но вместе с тем был развратен до преступности, жесток до бессмысленности и зверства, за обиду бросился как-то с обнаженной шпагой на губернатора.Духовный мир Леонтьева с самого раннего детства был обвеян религиозными переживаниями, - но они хотя и затрагивали глубину души, все же преимущественно были обращены к "внешним формам" церковной жизни, как он признавался сам в письме к В.В. Розанову. Еще мальчиком, Константин Николаевич полюбил богослужения, эстетически жил ими, - и как раз эстетическое восприятие церковности, эстетическая обращенность к Церкви были выражениями внутренней цельности, хотя и не критической, но подлинной. Леонтьев не дышал в детстве воздухом отравленной секуляризмом культуры. Он впитал в себя все содержание культуры под эгидой эстетического любования Церковью, еще не думая о внутренних диссонансах в культуре.Для мыслителя навсегда соединились в воспоминаниях мать и красота родового дома с чистыми, щеголеватыми покоями, тишиной, книгами, комнатой матери (которую украшали портреты семерых детей) с видами на пруд и великолепный сад. Образ России в пору его дипломатической деятельности поддерживался в нем этими воспоминаниями. Сочинения К.Н. Леонтьева, в которых немало описаний великолепной природы, питались детскими впечатлениями о Кудинове, куда он не раз возвращался после заграничной и столичной работы.Гибель культуры, о которой так много напишет философ позднее, переживалось им в немалой степени как гибель благословенного уголка детства, а вынужденная продажа впоследствии родовой усадьбы напоминает драму, позднее запечатленную А.П. Чеховым в "Вишневом саде".После окончания Калужской гимназии (1849) и кратковременного пребывания в ярославском Демидовском лицее стал студентом медицинского факультета Московского университета (1850-1854). С 1854 по 1856 г. был военным лекарем, участвуя в Крымской войне. Не только патриотические чувства, связанные с Крымской кампанией, но и желание поправить южным климатом и измененной жизнью свое здоровье привели его в Крым младшим ординатором Керчь-Еникальского военного госпиталя.В Феодосии Леонтьев познакомился со своей будущей женой, дочерью мелкого торговца Политова. Постепенно он начал тяготиться неустроенностью полевой службы, невозможностью продолжать литературные занятия, на которые его благословлял И.С. Тургенев. Наброски, этюды, замыслы переполняли его сундучок, но ему никак не удавалось ничего законченного, цельного. Его все чаще и чаще тянуло домой, о чем он постоянно писал матери.Однако не так просто оказалось освободиться от воинских обязанностей, и лишь осенью 1856 года он получил отпуск на полгода, а еще через год и вовсе распрощался со службой и отправился в Москву подыскивать себе подходящее место, позволяющее заниматься литературой. По увольнении в 1857 году, он стал домашним врачом в нижегородском имении барона Д.Г. Розена. В декабре 1860 года переехал в Петербург, решившись оставить медицину ради литературы.В 1863 году Леонтьев - к этому времени автор нескольких повестей и романов ("Подлипки" и "В своем краю") - назначается секретарем консульства на о. Крит и на протяжении почти десятилетия находится на дипломатической службе. В этот период времени оформляются его социально-философские взгляды и политические симпатии, склонность к консерватизму и эстетическому восприятию мира.Десять лет Леонтьев занимал место консула в разных городах Турции, хорошо изучил Ближний Восток, - и здесь окончательно сформировалась его философская и политическая концепция.В 1871 году, пережив глубокий нравственный кризис и тяжелую физическую болезнь (которая едва не привела его к смерти), Леонтьев оставляет дипломатическую карьеру и принимает решение постричься в монахи: с этой целью подолгу бывает на Афоне, в Оптиной пустыне, в Николо- Угрежском монастыре, однако ему "не советуют" отречься от мира, ибо он "не готов" еще оставить без сожаления литературу и публицистику. В 1880 - 87 гг. он работал цензором Московского цензурного комитета.Выйдя в отставку, поселился в Оптиной пустыни, где жил "полумонашескою, полупомещичьей жизнью" в снятом у ограды монастыря отдельном доме со слугами и женой Елизаветой Павловной. При этом Леонтьев постоянно общался со старцем Амвросием как своим духовным руководителем и занимался литературной работой, благословение на которую получал у старца. Значительную часть поздней литературной продукции писателя составила мемуарная проза, а также обширная переписка, к которой он относился как к литературной работе. Мемуарные и религиозно-философские мотивы объединяются с оптинскими духовными впечатлениями в очерке "Отец Климент Зедергольм, Иеромонах Оптиной Пустыни" (1879).В январе-апреле 1880 года Леонтьев был помощником редактора "Варшавского дневника", там напечатал ряд статей. В одной из них у него прозвучала известная фраза: "Надо подморозить Россию, чтобы она не "гнила" ...".Окружение Леонтьева в поздние годы составляют консервативно настроенные литераторы - выпускники так называемого Катковского лицея (А.А. Александров, И.И. Фудель и др.), Ю.Н. Говорухо-Отрок, В.А. Грингмут, Л.А. Тихомиров.Последние месяцы жизни К.Н. Леонтьева отмечены бурной перепиской с В.В. Розановым. В нем он увидел наследователя своих идей. Так, в письме от 13 августа 1891 года содержатся "безумные афоризмы", в которых философ заостренно формулировал основной внутренний конфликт своего миросозерцания - оставшийся непримиренным антагонизм эстетического и религиозного принципов, разрешение которого видит лишь в подчинении эстетики религии: "Итак, и христианская проповедь, и прогресс европейский совокупными усилиями стремятся убить эстетику жизни на земле, т.е. самую жизнь. Что же делать? Христианству мы должны помогать, даже и в ущерб любимой нами эстетики...".Монахом он стал только незадолго до своей смерти, в 1891 году, под именем Климент, исполнив обет, данный им еще 20 лет назад (после исцеления в Салониках). По указанию преподобного Амвросия ему надлежало сразу же после пострижения перейти в Троице-Сергиеву Лавру для прохождения там монашеского пути. В Сергиевом Посаде, куда Леонтьев переехал в конце августа, он узнал о кончине старца и успел на нее откликнуться памятной статьей "Оптинский старец Амвросий". Здесь, в лаврской гостинице, на пороге монастыря, не вступив в число его братии, он умер от воспаления легких. Монах Климент был похоронен в Гефсиманском скиту Троице-Сергиевой Лавры, где его могила находится и поныне.Леонтьев заявил о себе как оригинальном мыслителе в написанных им в этот период работах "Византизм и славянство", "Племенная политика как орудие всемирной революции", "Отшельничество, монастырь и мир. Их сущность и взаимная связь (Четыре письма с Афона)", "Отец Климент Зедергольм", "Записки отшельника", "Плоды национальных движений на православном Востоке", "Средний европеец как идеал и орудие всемирного разрушения", "Грамотность и народность" и "Варшавский дневник", многие из которых были позже изданы в двухтомнике "Восток, Россия и славянство" (1885-1886). Они свидетельствуют о стремлении их автора соединить строгую религиозность со своеобразной философской концепцией, где проблемы жизни и смерти, восхищение красотой мира переплетаются с надеждами на создание Россией новой цивилизации.Свою доктрину он называл "методом действительной жизни" и полагал, что философские идеи должны соответствовать религиозным представлениям о мире, обыденному здравому смыслу, требованиям непредвзятой науки, а также художественному видению мира.Мировоззрение Леонтьева представляет очень своеобразное сочетание эстетизма, натурализма и религиозной метафизики. Очень близко примыкая к славянофилам, будучи открытым и прямым последователем Н.Я. Данилевского, он вместе с тем, в некоторых вопросах, значительно отклонялся от них (особенно это сказалось в политических вопросах). Философ не только не был в них славянофилом, но и заявлял о бессодержательности племенной связи самой по себе. В России он вовсе не видел чисто славянской страны. "Бессознательное назначение России не было и не будет чисто славянским", - отмечал мыслитель.В отличие от Ф.И. Тютчева, чьи историософские построения основаны на теории мировых монархий, К.Н. Леонтьев использовал терминологию Н.Я. Данилевского, писавшего о культурно-исторических типах, упрекал его в забвении византийского. Эстетическое и религиозное отталкивание Леонтьева от современной Европы с ее уравнительными тенденциями, с ее отречением от своего собственного великого прошлого, - все это слагалось в единое и последовательное мировоззрение.Его влекла лишь красота и сила, и он убегал от Европы к миру, где верил, что еще возможно подлинное развитие и цветение. У Леонтьева нет и тени того культа племенного своеобразия, которое мы видели у Данилевского. Наоборот, племенная близость сама по себе еще ни к чему не обязывает. "Любить племя за племя, - пишет он в одном месте, - натяжка и ложь".Борясь против этого племенного принципа в славянофильстве, философ доказывал неопределенность и малоплодовитость славянского гения и настаивал на том, что Россия всем своим развитием обязана не славянству, а византизму, который она усвоила и несколько дополнила.В тоже самое время Леонтьев призывает сохранить целость и силу русского духа, чтобы "обратить эту силу, когда ударит понятный всем, страшный и великий час на службу лучшим и благороднейшим началом европейской жизни, на службу этой самой "великой старой Европе, которой мы столько обязаны и которой хорошо бы заплатить добром". В соответствии со своим пониманием законов исторического развития, Леонтьев сознательно боролся с идеями эгалитаризма и либерализма.Его философия истории оформилась в работе "Византизм и славянство" (в значительной мере под впечатлением книги Н.Я. Данилевского "Россия и Европа"). Свою концепцию мыслитель называл органической, а о методе ее говорил как о перенесении идеи развития из "реальных, точных наук... в историческую область".Философский трактат "Византизм и славянство" - самое знаменитое произведение К.Н. Леонтьева. При жизни Константина Николаевича она публиковалась трижды: в 1875г., а затем в 1876 и 1885 гг. Сам мыслитель придавал этой работе очень большое значение и ожидал, что этот трактат его прославит. Однако при жизни философа это мечтание не сбылось. В разное время о "Византизме и славянстве" высказывались многие известные люди, в том числе историк М.П. Погодин и философ В.В. Розанов, однако на протяжении нескольких десятилетий главный труд Леонтьева оставался фактически невостребованным и почти незаметным. По настоящему "заметили" и оценили его лишь в разгар Серебряного века.Актуальным же импульсом философско-исторических построений Леонтьева является его реакция на современное состояние европейской цивилизации, свидетельствующее о "разрушительном ходе современной истории". Свою позицию он определяет как "философскую ненависть к формам и духу новейшей европейской жизни".Общие принципы леонтьевской историософии философ проверяет на Европе, на проблемах России, но тут в чисто теоретические анализы привходит уже "политика", - т.е. вопросы о том, что нужно делать или чего надо избегать, чтобы не оказаться на путях увядания и разложения. В критике современной Европы он выделяет два основных тезиса: с одной стороны - демократизация, а с другой - проявление "вторичного упрощения", то есть явные признаки увядания и разложения в Европе.Еще резче и настойчивее у него эстетическая критика современной культуры. В ней Леонтьев углубляет и заостряет то, что было сказано о "неустранимой пошлости мещанства" А.И. Герценом (которого мыслитель чтил именно за эту критику). Он в одном месте говорит: "Будет разнообразие, будет и мораль: всеобщее равноправие и равномерное благоденствие убило бы мораль".Для красоты цветущей сложности одинаково губительны и социализм, и капитализм, ибо один откровенно провозглашает социальное равенство, другой ведет к уравнительности потребностей, вкусов, околокультурных стандартов. Коммунистическое равенство рабов и буржуазное сползание в массовую культуру - это смесительное упрощение, свидетельствующее о разложении, гниении, старении органического целого.В гибнущих, деградирующих обществах, по наблюдению Леонтьева, меняется психология людей, гаснет энергия жизнедеятельности, падает, как говорил столетие спустя его последователь Лев Гумилев, пассионарность. Империи гибнут при внешне благополучных условиях, при какой-то расслабленности властей и народа.Философ чувствовал приближение грозы над Россией, хотя и знал, что ей еще далеко до исчерпания своего срока жизни. Возраст России он, как и впоследствии Л.Н. Гумилев исчислял от Куликовской битвы, от года объединительной миссии преподобного Сергия Радонежского.Но особенно полной для осознания мировоззрения философа является его статья "Грамотность и народность", написанная в 1869 году и опубликованная в "Заре" в 1870-м году. Чем же можно объяснить отсутствие этой работы в многочисленных переизданиях Леонтьева, относящихся к 90-м годам XX века? Видимо, пугающим представляется необычное содержание статьи. Он в ней указывает, сколь разрушительное воздействие может оказать просвещение (даже в простейших, "ликбезовских" формах) на культурно-исторические устои, хранителем которой является народ.Один из путей спасения России Леонтьев связывал и с разрешением Восточного вопроса и занятием Константинополя. Именно с этим городом были сопряжены заветные, "безумные мечты" той части русского общества, которая видела Россию наследницей Византии. Он, также как и Ф.И. Тютчев, разделяет "староримский" и "византийский" тип, подобно тому, как поэт разделял Римскую и Византийские империи. Подобные мессианские настроения великолепно отразил Ф.И. Тютчев в стихотворении с символическим названием "Русская география".Захват Константинополя должен был явиться ключевым моментом для осуществления проекта Леонтьева. Его суть состояла не только в изгнании турок из Европы, не столько в эмансипации, сколько в "развитии своей собственной оригинальной славяно-азиатской цивилизации". Фундаментом нового культурно-государственного здания должно было стать формирование восточно-православной политической, религиозной, культурной, но ни в коем случае не административной конфедерации славянских стран. Именно эта конфедерация должна была обеспечить "новое разнообразие в единстве, все славянское цветение" и в тоже самое время стать оплотом против западного европеизма.В ходе разработки конкретных планов, ситуаций и конкретных результатов будущей войны за Царьград Леонтьевым ставятся и анализируются многочисленные проблемы, так или иначе связанные с устранением угрозы со стороны "космополитического рационализма" (революционизма) и с условиями осуществления идеального славизма.Его рассуждения и мысли о Константинополе нельзя воспринимать только с узкоутилитарных позиций. Здесь важна сама идея, позволяющая оценить характер его эстетических, исторических и философских взглядов. Россия же, как считал Леонтьев, еще не достигла периода культурного рассвета. Поэтому влияние западных уравнительных идей может оказаться для России смертельным ядом, который погубит ее прежде, чем она сумеет найти самое себя.В этой связи философ бесстрашно защищает суровые меры государства, становится "апологетом реакции", воспевает "священное право насилия" со стороны государства. Он отмечает: "Свобода лица привела личность только к большей безответственности", а толки о равенстве и всеобщем благополучии - это "исполинская толщина всех и все толкущая в одной ступе псевдо-гуманной пошлости и прозы".Следует подчеркнуть, что в противоположность Н.Я. Данилевскому, довольно равнодушному к религии, Леонтьев был глубоко верующим человеком, свято преданным православию. В этом отношении он шел дальше славянофилов. Если те рекомендовали России вернуться к традициям московского быта, то философ обращался к первоисточнику православия, к древней Византии, культуру которой он высоко ценил и считал ее образцом для России и стал продолжателем идей Ф.И. Тютчева.В развитии мировоззрения Леонтьева отталкивание от Европы сыграло огромную роль, но это было не только отталкивание от европейской культуры, здесь действовало ясное сознание и политической противоположности Европы - Востоку.Как никто другой, мыслитель знал: русская интеллигенция, а вместе с ней и все, кто читает книги, слушает лекции, буйствует в дискуссиях, свернули с дороги цельной веры отцов, критицизм и нигилизм все более поглощали души. "Самих себя, Россию, власти, наши гражданские порядки, наши нравы мы (со времен Гоголя) неумолкаемо и омерзительно браним. Мы разучились хвалить; мы превзошли всех в желчном и болезненном самоуничижении, не имеющим ничего, заметим, общего с христианским смирением", - с горечью замечал философ. Однако в другом месте у него появляется и надежда о будущем России: "Я верю, что в России будет племенной поворот к православию, прочный и надолго. Я верю этому потому, что у русского душа болит".В русской прозе этот мотив "душа болит" зазвенит во всей силе у Василия Шукшина. Леонтьев же почувствовал спасительную для русской культуры, для ее веры основу. Русские не смогут стать утилитаристами, не смогут жить только выгодой, наживой, сиюминутностью, ибо душа болит.Всегда находились на Руси люди, в коих верх брали либо безудержная стихия языческого буйства, либо беззаветное следование святоотеческим преданиям. Константин Николаевич удивительным образом проявил и силу языческих страстей, и светлое стремление к монастырю. Такое соединение противоречий высекало не искры, а пламя душевных терзаний. Это душевное противоречие определило напряжение жизни, в которой было все: распутство, творчество, монашество.Во многом, путь русского народа от язычества к православию - это и путь Леонтьева, и от того, что этот путь был сжат тугой пружиной, каждый шаг его жизни таил немыслимое напряжение. Он ждал от жизни чего-то несбыточного, верил в свой литературный гений, в свои провидения. Бывало, что ждал признания своих талантов, страдал от бесчувственности и недомыслия современников, но бывало, что успех у женщин радовал его больше, чем успех литературный. Однако, наступало время, когда писатель становился безразличен и к тому, и к другому. Его импульсивность, непостоянство, замешанные на романтизме, соединенные с элитарным скепсисом, как бы предвосхищают умонастроения многих молодых сегодняшнего дня.Сам стиль его историософского мышления воздействовал не только на философское, но и на художественное сознание деятелей серебренного века (во многом также как и в случае с Ф.И. Тютчевым). В 20-е годы историософия Леонтьева, в особенности его "морфологическое" обоснование национальной самобытности, воздействовало на концепцию русского евразийства. В ходе событий XX века все больше внимания привлекает футорология Леонтьева.Еще задолго до нашумевшей книги О. Шпенглера "Закат Европы" русский философ установил диагноз болезни. Главная беда - обезличенность жизни при всех разговорах о личности, свободе, демократии, прогрессе. Нарастает единообразие, унификация, "бесцветная вода всемирного сознания". "Практику политического гражданского смешения Европа пережила, - писал Леонтьев в "Византизме и славянстве", - скоро, может быть увидим, как она перенесет попытки экономического, умственного (воспитательного) и полового, окончательного упростительного смешения!... Она стремится посредством этого смешения к идеалу однообразной простоты и, не дойдя до него еще далеко, должна будет пасть и уступить место другим!"Всматриваясь в гибельные для России идеи, он то и дело срывается почти на мольбу, уговаривая соотечественников остановиться, одуматься и противодействовать гниению, исходящего из Запада.Нелегко было Леонтьеву найти единомышленников при жизни, нелегко ему достучаться и до наших современников, опьяненных идеями либо социализма, либо рыночного процветания. Он обнажил шпагу перед самыми безусловными ценностями цивилизованного, но малокультурного мира: прогрессом, равенством, свободой, всеобщей образованностью. Поэтому он и оказался одиноким, непонятым, забытым.Жизнь Леонтьева пришлась на период ломки традиционного уклада жизни. Научный образ мышления вытеснил веру с доминирующих позиций в массовом сознании в Европе и всерьез конкурировал с ней в России. Демократия наступала на сословность и аристократизм в общественном устройстве и культуре. То, что уже рухнуло в Европе, начинало трещать по всем швам и в Российской империи. Республика уничтожила монархические устои Франции, Германии, Италии. И в итоге, уже после смерти философа, вся планета, а не один лишь московско-петербургский уголок Евразии, оказалась под политическим и духовным влиянием агонизирующей цивилизации. Пройдя путем, во многом предсказанным Леонтьевым...Сергей Лабанов

25 ноября 2015, 17:02

КОНСТАНТИН ЛЕОНТЬЕВ: ФИЛОСОФ, ЭСТЕТ, ГЕОПОЛИТИК И МОНАХ

25 января 2001 года исполняется 170 лет со дня рождения великого русского мыслителя, публициста и писателя - К.Н. Леонтьева. Как известно, его ренессанс пришелся на начало 90-х годов XX века, т.е. того времени, когда в нашей стране исчезло всякое идеологическое давление коммунистических властей и Леонтьева стали активно издавать. В то же самое время, для еще совсем недавней эпохи было характерно либеральное общественное настроение, т.е. упор на западнические и антинациональные ценности, горячим противником которых был К.Н. Леонтьев. И только сегодня, как кажется, пришло время до конца осмыслить его великое наследие. Одной из попыток этого осмысления и станет данная статья.Прежде чем переходить к исследованию мировоззрения Леонтьева, необходимо кратко осветить жизненный путь философа, который может прояснить эстетику его идей. Сам Константин Николаевич по-пифагорейски благоговейно относился к гармонии чисел, видя в них особый смысл всех круглых десятилетий своей жизни: 1831 - рождение; 1851 - год первого писательского сочинения, одобренного И.С. Тургеневым; 1861- женитьба, сыгравшая трагическую роль в его жизни; 1871 - год прозрения, когда Константин Леонтьев сделал первый шаг к монастырю, к религиозно-философскому творчеству; 1881 - потеря родового имения в с. Кудинове Калужской губернии; 1891 - этот год стал последним в жизни мыслителя и писателя, но не последним в угаданном им мистическом ряду биографических дат.К.Н. Леонтьев родился 13\25 января 1831 года в сельце Кудинове Мещовского уезда Калужской губернии. Родословная по отцу не очень известная и не прослеживается ранее XVIII в. Отец не занимался воспитанием Константина, и между ними никогда не было близости, скорее отчужденность и даже антипатия. В старости К. Леонтьев занесет в свои автобиографические записи такую фразу: "Вообще сказать, отец был и не умен, и не серьезен". Это в частности, выразилось в том, что когда мальчик впервые пошел исповедываться в храм, отец, хохоча, выразил язвительную шутку о попе, который "за свои грехи верхом на людях кругом комнаты ездит". Неприятный осадок от этих воспоминаний остался в Леонтьеве на всю жизнь.Совсем иные чувства питал философ к своей матери, Феодосии Петровне - обаяние, ум, культура которой светили ему до последних дней жизни. Чувственное отношение к миру, литературный вкус, привязанность к изящным предметам и эстетизм оценок, первые религиозные впечатления - все это связано с влиянием матери. О ней он не однажды писал с благоговением и потрудился, чтобы издать ее сочинение - рассказ об императрице Марии Федоровне: его мать в юности воспитывалась в Петербурге, в Екатерининском институте, и была любимицей императрицы.Родословной по матери Леонтьев гордился: то был старинный дворянский род Карабановых, известный еще с XV столетия, оттенок гордости сохранился даже в ощущаемом им сходстве с дедом, Петром Матвеевичем Карабановым. Дед имел облик барина и красавца, любил стихи и все прекрасное, но вместе с тем был развратен до преступности, жесток до бессмысленности и зверства, за обиду бросился как-то с обнаженной шпагой на губернатора.Духовный мир Леонтьева с самого раннего детства был обвеян религиозными переживаниями, - но они хотя и затрагивали глубину души, все же преимущественно были обращены к "внешним формам" церковной жизни, как он признавался сам в письме к В.В. Розанову. Еще мальчиком, Константин Николаевич полюбил богослужения, эстетически жил ими, - и как раз эстетическое восприятие церковности, эстетическая обращенность к Церкви были выражениями внутренней цельности, хотя и не критической, но подлинной. Леонтьев не дышал в детстве воздухом отравленной секуляризмом культуры. Он впитал в себя все содержание культуры под эгидой эстетического любования Церковью, еще не думая о внутренних диссонансах в культуре.Для мыслителя навсегда соединились в воспоминаниях мать и красота родового дома с чистыми, щеголеватыми покоями, тишиной, книгами, комнатой матери (которую украшали портреты семерых детей) с видами на пруд и великолепный сад. Образ России в пору его дипломатической деятельности поддерживался в нем этими воспоминаниями. Сочинения К.Н. Леонтьева, в которых немало описаний великолепной природы, питались детскими впечатлениями о Кудинове, куда он не раз возвращался после заграничной и столичной работы.Гибель культуры, о которой так много напишет философ позднее, переживалось им в немалой степени как гибель благословенного уголка детства, а вынужденная продажа впоследствии родовой усадьбы напоминает драму, позднее запечатленную А.П. Чеховым в "Вишневом саде".После окончания Калужской гимназии (1849) и кратковременного пребывания в ярославском Демидовском лицее стал студентом медицинского факультета Московского университета (1850-1854). С 1854 по 1856 г. был военным лекарем, участвуя в Крымской войне. Не только патриотические чувства, связанные с Крымской кампанией, но и желание поправить южным климатом и измененной жизнью свое здоровье привели его в Крым младшим ординатором Керчь-Еникальского военного госпиталя.В Феодосии Леонтьев познакомился со своей будущей женой, дочерью мелкого торговца Политова. Постепенно он начал тяготиться неустроенностью полевой службы, невозможностью продолжать литературные занятия, на которые его благословлял И.С. Тургенев. Наброски, этюды, замыслы переполняли его сундучок, но ему никак не удавалось ничего законченного, цельного. Его все чаще и чаще тянуло домой, о чем он постоянно писал матери.Однако не так просто оказалось освободиться от воинских обязанностей, и лишь осенью 1856 года он получил отпуск на полгода, а еще через год и вовсе распрощался со службой и отправился в Москву подыскивать себе подходящее место, позволяющее заниматься литературой. По увольнении в 1857 году, он стал домашним врачом в нижегородском имении барона Д.Г. Розена. В декабре 1860 года переехал в Петербург, решившись оставить медицину ради литературы.В 1863 году Леонтьев - к этому времени автор нескольких повестей и романов ("Подлипки" и "В своем краю") - назначается секретарем консульства на о. Крит и на протяжении почти десятилетия находится на дипломатической службе. В этот период времени оформляются его социально-философские взгляды и политические симпатии, склонность к консерватизму и эстетическому восприятию мира.Десять лет Леонтьев занимал место консула в разных городах Турции, хорошо изучил Ближний Восток, - и здесь окончательно сформировалась его философская и политическая концепция.В 1871 году, пережив глубокий нравственный кризис и тяжелую физическую болезнь (которая едва не привела его к смерти), Леонтьев оставляет дипломатическую карьеру и принимает решение постричься в монахи: с этой целью подолгу бывает на Афоне, в Оптиной пустыне, в Николо- Угрежском монастыре, однако ему "не советуют" отречься от мира, ибо он "не готов" еще оставить без сожаления литературу и публицистику. В 1880 - 87 гг. он работал цензором Московского цензурного комитета.Выйдя в отставку, поселился в Оптиной пустыни, где жил "полумонашескою, полупомещичьей жизнью" в снятом у ограды монастыря отдельном доме со слугами и женой Елизаветой Павловной. При этом Леонтьев постоянно общался со старцем Амвросием как своим духовным руководителем и занимался литературной работой, благословение на которую получал у старца. Значительную часть поздней литературной продукции писателя составила мемуарная проза, а также обширная переписка, к которой он относился как к литературной работе. Мемуарные и религиозно-философские мотивы объединяются с оптинскими духовными впечатлениями в очерке "Отец Климент Зедергольм, Иеромонах Оптиной Пустыни" (1879).В январе-апреле 1880 года Леонтьев был помощником редактора "Варшавского дневника", там напечатал ряд статей. В одной из них у него прозвучала известная фраза: "Надо подморозить Россию, чтобы она не "гнила" ...".Окружение Леонтьева в поздние годы составляют консервативно настроенные литераторы - выпускники так называемого Катковского лицея (А.А. Александров, И.И. Фудель и др.), Ю.Н. Говорухо-Отрок, В.А. Грингмут, Л.А. Тихомиров.Последние месяцы жизни К.Н. Леонтьева отмечены бурной перепиской с В.В. Розановым. В нем он увидел наследователя своих идей. Так, в письме от 13 августа 1891 года содержатся "безумные афоризмы", в которых философ заостренно формулировал основной внутренний конфликт своего миросозерцания - оставшийся непримиренным антагонизм эстетического и религиозного принципов, разрешение которого видит лишь в подчинении эстетики религии: "Итак, и христианская проповедь, и прогресс европейский совокупными усилиями стремятся убить эстетику жизни на земле, т.е. самую жизнь. Что же делать? Христианству мы должны помогать, даже и в ущерб любимой нами эстетики...".Монахом он стал только незадолго до своей смерти, в 1891 году, под именем Климент, исполнив обет, данный им еще 20 лет назад (после исцеления в Салониках). По указанию преподобного Амвросия ему надлежало сразу же после пострижения перейти в Троице-Сергиеву Лавру для прохождения там монашеского пути. В Сергиевом Посаде, куда Леонтьев переехал в конце августа, он узнал о кончине старца и успел на нее откликнуться памятной статьей "Оптинский старец Амвросий". Здесь, в лаврской гостинице, на пороге монастыря, не вступив в число его братии, он умер от воспаления легких. Монах Климент был похоронен в Гефсиманском скиту Троице-Сергиевой Лавры, где его могила находится и поныне.Леонтьев заявил о себе как оригинальном мыслителе в написанных им в этот период работах "Византизм и славянство", "Племенная политика как орудие всемирной революции", "Отшельничество, монастырь и мир. Их сущность и взаимная связь (Четыре письма с Афона)", "Отец Климент Зедергольм", "Записки отшельника", "Плоды национальных движений на православном Востоке", "Средний европеец как идеал и орудие всемирного разрушения", "Грамотность и народность" и "Варшавский дневник", многие из которых были позже изданы в двухтомнике "Восток, Россия и славянство" (1885-1886). Они свидетельствуют о стремлении их автора соединить строгую религиозность со своеобразной философской концепцией, где проблемы жизни и смерти, восхищение красотой мира переплетаются с надеждами на создание Россией новой цивилизации.Свою доктрину он называл "методом действительной жизни" и полагал, что философские идеи должны соответствовать религиозным представлениям о мире, обыденному здравому смыслу, требованиям непредвзятой науки, а также художественному видению мира.Мировоззрение Леонтьева представляет очень своеобразное сочетание эстетизма, натурализма и религиозной метафизики. Очень близко примыкая к славянофилам, будучи открытым и прямым последователем Н.Я. Данилевского, он вместе с тем, в некоторых вопросах, значительно отклонялся от них (особенно это сказалось в политических вопросах). Философ не только не был в них славянофилом, но и заявлял о бессодержательности племенной связи самой по себе. В России он вовсе не видел чисто славянской страны. "Бессознательное назначение России не было и не будет чисто славянским", - отмечал мыслитель.В отличие от Ф.И. Тютчева, чьи историософские построения основаны на теории мировых монархий, К.Н. Леонтьев использовал терминологию Н.Я. Данилевского, писавшего о культурно-исторических типах, упрекал его в забвении византийского. Эстетическое и религиозное отталкивание Леонтьева от современной Европы с ее уравнительными тенденциями, с ее отречением от своего собственного великого прошлого, - все это слагалось в единое и последовательное мировоззрение.Его влекла лишь красота и сила, и он убегал от Европы к миру, где верил, что еще возможно подлинное развитие и цветение. У Леонтьева нет и тени того культа племенного своеобразия, которое мы видели у Данилевского. Наоборот, племенная близость сама по себе еще ни к чему не обязывает. "Любить племя за племя, - пишет он в одном месте, - натяжка и ложь".Борясь против этого племенного принципа в славянофильстве, философ доказывал неопределенность и малоплодовитость славянского гения и настаивал на том, что Россия всем своим развитием обязана не славянству, а византизму, который она усвоила и несколько дополнила.В тоже самое время Леонтьев призывает сохранить целость и силу русского духа, чтобы "обратить эту силу, когда ударит понятный всем, страшный и великий час на службу лучшим и благороднейшим началом европейской жизни, на службу этой самой "великой старой Европе, которой мы столько обязаны и которой хорошо бы заплатить добром". В соответствии со своим пониманием законов исторического развития, Леонтьев сознательно боролся с идеями эгалитаризма и либерализма.Его философия истории оформилась в работе "Византизм и славянство" (в значительной мере под впечатлением книги Н.Я. Данилевского "Россия и Европа"). Свою концепцию мыслитель называл органической, а о методе ее говорил как о перенесении идеи развития из "реальных, точных наук... в историческую область".Философский трактат "Византизм и славянство" - самое знаменитое произведение К.Н. Леонтьева. При жизни Константина Николаевича она публиковалась трижды: в 1875г., а затем в 1876 и 1885 гг. Сам мыслитель придавал этой работе очень большое значение и ожидал, что этот трактат его прославит. Однако при жизни философа это мечтание не сбылось. В разное время о "Византизме и славянстве" высказывались многие известные люди, в том числе историк М.П. Погодин и философ В.В. Розанов, однако на протяжении нескольких десятилетий главный труд Леонтьева оставался фактически невостребованным и почти незаметным. По настоящему "заметили" и оценили его лишь в разгар Серебряного века.Актуальным же импульсом философско-исторических построений Леонтьева является его реакция на современное состояние европейской цивилизации, свидетельствующее о "разрушительном ходе современной истории". Свою позицию он определяет как "философскую ненависть к формам и духу новейшей европейской жизни".Общие принципы леонтьевской историософии философ проверяет на Европе, на проблемах России, но тут в чисто теоретические анализы привходит уже "политика", - т.е. вопросы о том, что нужно делать или чего надо избегать, чтобы не оказаться на путях увядания и разложения. В критике современной Европы он выделяет два основных тезиса: с одной стороны - демократизация, а с другой - проявление "вторичного упрощения", то есть явные признаки увядания и разложения в Европе.Еще резче и настойчивее у него эстетическая критика современной культуры. В ней Леонтьев углубляет и заостряет то, что было сказано о "неустранимой пошлости мещанства" А.И. Герценом (которого мыслитель чтил именно за эту критику). Он в одном месте говорит: "Будет разнообразие, будет и мораль: всеобщее равноправие и равномерное благоденствие убило бы мораль".Для красоты цветущей сложности одинаково губительны и социализм, и капитализм, ибо один откровенно провозглашает социальное равенство, другой ведет к уравнительности потребностей, вкусов, околокультурных стандартов. Коммунистическое равенство рабов и буржуазное сползание в массовую культуру - это смесительное упрощение, свидетельствующее о разложении, гниении, старении органического целого.В гибнущих, деградирующих обществах, по наблюдению Леонтьева, меняется психология людей, гаснет энергия жизнедеятельности, падает, как говорил столетие спустя его последователь Лев Гумилев, пассионарность. Империи гибнут при внешне благополучных условиях, при какой-то расслабленности властей и народа.Философ чувствовал приближение грозы над Россией, хотя и знал, что ей еще далеко до исчерпания своего срока жизни. Возраст России он, как и впоследствии Л.Н. Гумилев исчислял от Куликовской битвы, от года объединительной миссии преподобного Сергия Радонежского.Но особенно полной для осознания мировоззрения философа является его статья "Грамотность и народность", написанная в 1869 году и опубликованная в "Заре" в 1870-м году. Чем же можно объяснить отсутствие этой работы в многочисленных переизданиях Леонтьева, относящихся к 90-м годам XX века? Видимо, пугающим представляется необычное содержание статьи. Он в ней указывает, сколь разрушительное воздействие может оказать просвещение (даже в простейших, "ликбезовских" формах) на культурно-исторические устои, хранителем которой является народ.Один из путей спасения России Леонтьев связывал и с разрешением Восточного вопроса и занятием Константинополя. Именно с этим городом были сопряжены заветные, "безумные мечты" той части русского общества, которая видела Россию наследницей Византии. Он, также как и Ф.И. Тютчев, разделяет "староримский" и "византийский" тип, подобно тому, как поэт разделял Римскую и Византийские империи. Подобные мессианские настроения великолепно отразил Ф.И. Тютчев в стихотворении с символическим названием "Русская география".Захват Константинополя должен был явиться ключевым моментом для осуществления проекта Леонтьева. Его суть состояла не только в изгнании турок из Европы, не столько в эмансипации, сколько в "развитии своей собственной оригинальной славяно-азиатской цивилизации". Фундаментом нового культурно-государственного здания должно было стать формирование восточно-православной политической, религиозной, культурной, но ни в коем случае не административной конфедерации славянских стран. Именно эта конфедерация должна была обеспечить "новое разнообразие в единстве, все славянское цветение" и в тоже самое время стать оплотом против западного европеизма.В ходе разработки конкретных планов, ситуаций и конкретных результатов будущей войны за Царьград Леонтьевым ставятся и анализируются многочисленные проблемы, так или иначе связанные с устранением угрозы со стороны "космополитического рационализма" (революционизма) и с условиями осуществления идеального славизма.Его рассуждения и мысли о Константинополе нельзя воспринимать только с узкоутилитарных позиций. Здесь важна сама идея, позволяющая оценить характер его эстетических, исторических и философских взглядов. Россия же, как считал Леонтьев, еще не достигла периода культурного рассвета. Поэтому влияние западных уравнительных идей может оказаться для России смертельным ядом, который погубит ее прежде, чем она сумеет найти самое себя.В этой связи философ бесстрашно защищает суровые меры государства, становится "апологетом реакции", воспевает "священное право насилия" со стороны государства. Он отмечает: "Свобода лица привела личность только к большей безответственности", а толки о равенстве и всеобщем благополучии - это "исполинская толщина всех и все толкущая в одной ступе псевдо-гуманной пошлости и прозы".Следует подчеркнуть, что в противоположность Н.Я. Данилевскому, довольно равнодушному к религии, Леонтьев был глубоко верующим человеком, свято преданным православию. В этом отношении он шел дальше славянофилов. Если те рекомендовали России вернуться к традициям московского быта, то философ обращался к первоисточнику православия, к древней Византии, культуру которой он высоко ценил и считал ее образцом для России и стал продолжателем идей Ф.И. Тютчева.В развитии мировоззрения Леонтьева отталкивание от Европы сыграло огромную роль, но это было не только отталкивание от европейской культуры, здесь действовало ясное сознание и политической противоположности Европы - Востоку.Как никто другой, мыслитель знал: русская интеллигенция, а вместе с ней и все, кто читает книги, слушает лекции, буйствует в дискуссиях, свернули с дороги цельной веры отцов, критицизм и нигилизм все более поглощали души. "Самих себя, Россию, власти, наши гражданские порядки, наши нравы мы (со времен Гоголя) неумолкаемо и омерзительно браним. Мы разучились хвалить; мы превзошли всех в желчном и болезненном самоуничижении, не имеющим ничего, заметим, общего с христианским смирением", - с горечью замечал философ. Однако в другом месте у него появляется и надежда о будущем России: "Я верю, что в России будет племенной поворот к православию, прочный и надолго. Я верю этому потому, что у русского душа болит".В русской прозе этот мотив "душа болит" зазвенит во всей силе у Василия Шукшина. Леонтьев же почувствовал спасительную для русской культуры, для ее веры основу. Русские не смогут стать утилитаристами, не смогут жить только выгодой, наживой, сиюминутностью, ибо душа болит.Всегда находились на Руси люди, в коих верх брали либо безудержная стихия языческого буйства, либо беззаветное следование святоотеческим преданиям. Константин Николаевич удивительным образом проявил и силу языческих страстей, и светлое стремление к монастырю. Такое соединение противоречий высекало не искры, а пламя душевных терзаний. Это душевное противоречие определило напряжение жизни, в которой было все: распутство, творчество, монашество.Во многом, путь русского народа от язычества к православию - это и путь Леонтьева, и от того, что этот путь был сжат тугой пружиной, каждый шаг его жизни таил немыслимое напряжение. Он ждал от жизни чего-то несбыточного, верил в свой литературный гений, в свои провидения. Бывало, что ждал признания своих талантов, страдал от бесчувственности и недомыслия современников, но бывало, что успех у женщин радовал его больше, чем успех литературный. Однако, наступало время, когда писатель становился безразличен и к тому, и к другому. Его импульсивность, непостоянство, замешанные на романтизме, соединенные с элитарным скепсисом, как бы предвосхищают умонастроения многих молодых сегодняшнего дня.Сам стиль его историософского мышления воздействовал не только на философское, но и на художественное сознание деятелей серебренного века (во многом также как и в случае с Ф.И. Тютчевым). В 20-е годы историософия Леонтьева, в особенности его "морфологическое" обоснование национальной самобытности, воздействовало на концепцию русского евразийства. В ходе событий XX века все больше внимания привлекает футорология Леонтьева.Еще задолго до нашумевшей книги О. Шпенглера "Закат Европы" русский философ установил диагноз болезни. Главная беда - обезличенность жизни при всех разговорах о личности, свободе, демократии, прогрессе. Нарастает единообразие, унификация, "бесцветная вода всемирного сознания". "Практику политического гражданского смешения Европа пережила, - писал Леонтьев в "Византизме и славянстве", - скоро, может быть увидим, как она перенесет попытки экономического, умственного (воспитательного) и полового, окончательного упростительного смешения!... Она стремится посредством этого смешения к идеалу однообразной простоты и, не дойдя до него еще далеко, должна будет пасть и уступить место другим!"Всматриваясь в гибельные для России идеи, он то и дело срывается почти на мольбу, уговаривая соотечественников остановиться, одуматься и противодействовать гниению, исходящего из Запада.Нелегко было Леонтьеву найти единомышленников при жизни, нелегко ему достучаться и до наших современников, опьяненных идеями либо социализма, либо рыночного процветания. Он обнажил шпагу перед самыми безусловными ценностями цивилизованного, но малокультурного мира: прогрессом, равенством, свободой, всеобщей образованностью. Поэтому он и оказался одиноким, непонятым, забытым.Жизнь Леонтьева пришлась на период ломки традиционного уклада жизни. Научный образ мышления вытеснил веру с доминирующих позиций в массовом сознании в Европе и всерьез конкурировал с ней в России. Демократия наступала на сословность и аристократизм в общественном устройстве и культуре. То, что уже рухнуло в Европе, начинало трещать по всем швам и в Российской империи. Республика уничтожила монархические устои Франции, Германии, Италии. И в итоге, уже после смерти философа, вся планета, а не один лишь московско-петербургский уголок Евразии, оказалась под политическим и духовным влиянием агонизирующей цивилизации. Пройдя путем, во многом предсказанным Леонтьевым...Сергей Лабанов

29 июля 2015, 11:02

День Крещения Руси

28 июля отмечается государственная памятная дата Российской Федерации, законодательно установленная 31 мая 2010 года в память о крещении Руси, отнесённом к 988 году. Отмечается ежегодно как день памяти Святого равноапостольного великого князя Владимира — крестителя Руси (15 июля по юлианскому календарю).Кирилл Фролов:Масштаб праздника значительно превосходит внутрицерковный, это праздник всея Руси и день рождения русского народа - благодаря принятию Православия конгломерат славянских племен стал русским народом, православные миссионеры и подвижники создали манифесты русского национального самосознания, такие как "Повесть временных лет" преподобного Нестора Летописца, "Слово о Законе и Благодати" митрополита Илариона, первый ученик русской истории - киевский "Синопсис" архимандрит Иннокентия (Гизеля). Поэтому временно победившая на Юго-Западной Руси "ересь украинства" - это отречение от святого князя Владимира и православного русского выбора. "Украинствующих" еретиков ничего так не страшит, как правда о русской Руси, по греческому произношению- России, правда о Малороссии. Именно поэтому перед Днём Святого Владимира в Киеве был запрещен грандиозный православный концерта с участием таких выдающихся людей, как Олег Карамазов и Эмир Кустурица, который бы реально дезомбировал малороссийскую молодежь. А перед самым праздником нацисты тяжело ранили в голову священника Романа Новикова, строителя храма покровительницы студентов святой Татьяны в Киеве за то, что священник -миссионер строил студенческий храм и републиковал великие тексты за Малороссию убиенного Олеся Бузины, такие как "Воскрешение Малороссии". Покушение обставлено хунтой с особым цинизмом, как "нападение квартирных воров", которые сделали пастырю "контрольный выстрел в голову", но из квартиры ничего не унесли. Это покушение- запугивание Церкви. Режим Порошенко напоминает, что у бандеровцев не дрогнула рука убить в 1943 году Киевского митрополита Алексия (Громадского) и сотни священников, не желавших отделяться от Русской Церкви и отрекаться от Руси. И сейчас не дрогнет. Но нынешний Киевский митрополит Онуфрий и Церковь Руси не испугались! 27 июля на Крестный Ход в Киеве во главе с митрополитом Онуфрием собралось более ста тысяч человек. Митрополит Онуфрий показал себя, как "православный Махатма Ганди", который собирает сотни тысяч людей, больше, чем все "майданы" и униатские и раскольнические шабаши, и силой своего духовно-нравственного авторитета способен побороть хунту и "мазепинскую ересь". прот. Андрей Спиридонов:Давно замечено, что одно из условий для того, чтобы человек стал христианином, нужно встретить христианина. То есть увидеть, как истина жизни и вера во Христа реализуется в другом человеке. Далеко не всегда этот человек должен быть святым. Важно, чтобы его жизнь действительно была в какой-то степени горением веры во Христа, чтобы Христос действительно был для этого человека истиной и чтобы в его жизни любовь ко Христу была краеугольным камнем. Но бывает так, что человек становится примером жизни во Христе для целых народов. Это Святой равноапостольный князь Владимир, чью память мы сегодня празднуем, и этой памяти уже добрая тысяча лет. Редко кто из людей выдающихся, из правителей заслужил такое именование как Красное солнышко. А Святой равноапостольный князь Владимир стал для целого народа Красным солнышком, явился путеводной звездой, примером жизни христианской для наших предков. Причём дело не в том, что он сознательно выбрал веру от Восточной Римской империи, которую мы сейчас привычно именуем Византией. И дело не в том, что он призвал, а в какой-то степени принудил своих сородичей и соплеменников к крещению. А в том, что его жизнь кардинально переменилась. Он в своём язычестве был человеком развращённым. Но став христианином, князь Владимир изменился, причём, произошло это уже в зрелом возрасте. И перемена его была связана именно с любовью ко Христу и к ближнему своему. Князь Владимир не просто стал жить довольно нравственно, но воочию явил христианскую любовь. Этот пример был самым действенным в русской истории, потому что ни слова, ни какие-то философские выкладки, ни лозунги не смогут сделать целый народ христианами, если этому действительно не сопутствует любовь ко Христу. Причём любовь, явленная не просто в личной жизни, но именно на уровне жизни правителя, который становится таким примером, что народ правителя называет Красным солнышком и эта добрая память остаётся на добрые тысячелетия и не угаснет ещё века. Если, конечно, история Руси, России и мира будет длиться. И если задаваться вопросом - сколько ещё может длиться наша история - всё это как раз связано с тем, насколько настоящий христианин готов явить пример любви ко Христу, и возможно ли это в плане общественном, и даже политическом. Иногда можно задуматься: насколько вообще возможно ставить вопрос о любви ко Христу на политической арене. Скорее мы привыкли обсуждать безнравственное поведение политиков, потому что это стало общим местом. Что, по сути своей, ужасно, потому что государственные мужи и должны являть нравственные примеры. Но нам это кажется чем-то совершенно нереальным. А в нашей истории мы находим образ Святого равноапостольного князя Владимира, который являет пример того, что можно жить по-христиански и в личном плане, и во власти. Как бы это фантастично для нашего времени не звучало, очевидно, что верующему во Христа - всё возможно. Возможно и для мужей государственных. Но для этого надо, чтобы и они, и мы сами захотели – являть в жизни не принципы, связанные с корыстью, с сиюминутной выгодой, с достижением каких-то «прав» общества потребления, но имели бы дерзновение брать на себя смелость позиционировать как христиан и жить по-христиански. Если будем иметь такое дерзновение, то по слову преподобного Серафима Саровского «Стяжи дух мирен и тысячи вокруг тебя спасутся». И политики, которые будут стараться жить по-христиански, на каком-то уровне смогут сподобиться такому имени как Красное солнышко. Пусть это звучит фантастично, но это и есть идеал жизни любого человека, в том числе и государственного деятеля. Газета Завтра

02 июня 2015, 21:05

Христианство. Правда и вымыслы

Я давно хотел написать большую серию статей на эту очень серьезную тему. Лично для меня христианство представляет большую ценность, поскольку именно в нем я нашел ответы на многие вопросы, которые меня мучили и волновали долгое время в моей короткой жизни. Хотелось бы сразу обозначить несколько моментов, прежде чем приступить к делу.Данная серия статей не призывает никого стать христианином. Все, что я собираюсь рассказать в этом большом ликбезе — это исторические факты о христианстве, историю религии, догматы, правила и все остальное, что содержится в христианстве. Для многих из тех, кто будет читать ликбез, некоторые моменты будут откровением, однако я постараюсь эти спорные моменты (спорные в том, содержит ли христианство такое положение или нет) подкреплять необходимыми источниками.Я не собираюсь ни с кем спорить на тему «есть ли Бог». Вопрос о существовании или несуществовании Бога исключительно субъективный, и объективно доказать свою позицию на сегодняшний день не могут ни сторонники веры в Бога, ни ее противники. Поэтому споры на иррациональные темы я оставляю. Моя задача — рассказать, что представляет из себя христианство, какова его история и какие проблемы христианство переживает сегодня. А знать это необходимо как минимум потому, что христианские конфессии на сегодняшний день играют в политике далеко не последнюю роль (в первую очередь — католичество и течения протестантизма). Как максимум — потому что о христианстве существует множество заблуждений, которые необходимо разобрать и обсудить (если у кого-то есть желание). Надеюсь на понимание и терпимость читателей.Итак, план «ликбеза» (постепенно будет пополняться ссылками):Раздел 1. История христианства и христианское мировоззрениеПодраздел 1. Общая история до расколаГлава 1. Вопрос о происхождении мира.Глава 2. Моисей. Исход евреев из Египта и значение событий в Пятикнижии Моисея.Глава 3. Ветхозаветная история. Общий смысл, проблемы.Глава 4. Предсказания о Мессии.Глава 5. Рождение и жизнь Иисуса Христа. Вопрос об историчности Иисуса Христа.Глава 6. Смерть и воскресение Иисуса Христа. Вознесение и Пятидесятница.Глава 7. Распространение христианства. Появление апостола Павла.Глава 8. Судьба апостолов и первых христиан. Начало и причины гонений.Глава 9. Эпоха мученичества в христианстве.Глава 10. Легализация христианства.Глава 11. Вселенские Соборы и их значение.Глава 12. Возникновение и развитие монашества.Глава 13. Особенности развития христианства в разных странах.Глава 14. Христианство на Руси.Глава 15. Фактический раскол на католиков и православных.Глава 16. Официальный раскол. Расхождения.Подраздел 2. КатоличествоГлава 17. Цели католиков и их отличие от православных.Глава 18. Крестовые походы.Глава 19. Унии.Глава 20. Католичество в эпоху Средневековья.Глава 21. Возникновение ордена иезуитов.Глава 22. Католичество в эпоху Просвещения.Глава 23. Католичество в XIX веке.Глава 24. Католичество в XX веке. Влияние на православных эмигрантов.Глава 25. Католичество в период нацистской Италии и фашистской Германии.Глава 26. Католичество во второй половине XX века.Глава 27. Второй Ватиканский Собор. Признание иудеев «старшими братьями».Глава 28. Католичество сегодня. Курс на соединение со всеми течениями.Подраздел 3. ПротестантизмГлава 29. Возникновение протестантства.Глава 30. История протестантизма.Глава 31. Течения в протестантизме.Глава 32. Протестантизм сегодня.Глава 33. Секты, причисляемые к протестантским.Подраздел 4. ПравославиеГлава 34. Византийская империя как православное государство. Падение Византийской Империи.Глава 35. Православие на Руси.Глава 36. Православие в остальном мире.Глава 37. Москва — третий Рим. Учреждение патриаршества. Смутное время. Первые Романовы.Глава 38. Средневековая история Православия вне России.Глава 39. Реформы Петра I. Упраздение патриархии, начало превращения РПЦ в государственный орган.Глава 40. Состояние Православия в мире в период с XV по XVIII векаГлава 41. XIX век. Упадок Православия в России.Глава 42. XIX век в Православном мире.Глава 43. XX век. Начало гонений. Положение Церкви с 1917 по 1943 год.Глава 44. Православные эмигранты. Возникновение РПЦЗ.Глава 45. Православие в мире в первой половине XX века.Глава 46. Восстановление патриаршества в 1943 году. Прекращение гонений в СССР. РПЦ в период с 1943 по 1985 годаГлава 47. Православие в мире во второй половине XX века.Глава 48. РПЦ сегодня.Глава 49. Православие сегодня в мире. Проблема экуменизма.Глава 50. Всеправославный собор 2015 года. Цели групп внутри Церкви.Раздел II. Каноническое устройствоГлава 51. Каноническое устройство мирового Православия.Глава 52. Каноническое устройство РПЦ.Глава 53. Каноническое устройство католической церкви.Глава 54. Каноническое устройство у протестантов.Раздел III. Вероучение и расхожденияГлава 55. Источники в православии, католичестве и протестантизме.Глава 56. Бог.Глава 57. Творение, ангелы, диавол и демоны.Глава 58. Человек.Глава 59. Образ Христа.Глава 60. Церковь в православии.Глава 61. Церковь в католичестве и протестантизме.Глава 62. Эсхатология.Раздел IV. Храм и иконаГлава 63. Православный храм.Глава 64. Храмы в католичестве и протестантизме.Глава 65. Иконы и иконопочитание в православии.Глава 66. Иконы и иконопочитание в католичестве и протестантизме.Раздел V. БогослужениеГлава 67. Богослужения в православии.Глава 68. Богослужения в католичестве.Глава 69. Богослужения в протестантизме.Глава 70. Таинства.Глава 71. Обряды.Глава 72. Различия таинств и обрядов в православии и католичестве.Раздел VI. Церковная музыкаГлава 73. Богослужебное пение.Глава 74. Колокола и звоны.Глава 75. Церковная музыка в католичестве и протестантизме.Раздел VII. Учения ЦерквиГлава 76. Нравственное и социальное учение.Глава 77. Аскетическое учение.Глава 78. Нравственное, социальное и аскетическое учение в католичестве и протестантизме.Раздел VIII. Взаимодействие с другими религиямиГлава 79. Взаимодействие с исламом.Глава 80. Взаимодействие с буддизмом.Глава 81. Взаимодействие с иудаизмом.Глава 82. Взаимодействие внутри христианства.Глава 83. Взаимодействие с другими религиями.Глава 84. Отношения христианства с сектами.Буду очень рад любым вашим ссылкам в комментариях как к этой статье, так и ко всем остальным, что будут выходить в серию. Любые интересные материалы по теме только приветствуются.Продолжение следует...P.S. "Когда нет методологии" будет опубликована в ближайшее время. К сожалению, из-за загруженности соавтора пока не имеется возможности выложить окончание статьи.Группа блога ВКонтакте - "Хроника диванной борьбы"

30 марта 2015, 19:06

Ожившая Византия

Иллюстрации с сайта замечательного французского художника - Antoine Helbert, он известен многими своими реконструкциями Константинополя. Некоторые его работы я выложил в этот пост, все изображения имеют большие размеры и кликабельны.Императрица Феодора.Портреты византийских императоров и императриц (кликабельно)Главная улица Константинополя - Месса.На улицах Города.  Художник правильно изобразил общий вид улиц византийского Константинополя, так похожих на ныне сохранившиеся - османские, особенно в районе караван-сараев. Я как-то делал пост, посвященный этим сооружениям, многие из которых перестраивались из византийских постоялых дворов. Облик Константинополя времен Османской империи почти не изменился, большинство архитектурных форм остались прежними - византийскими.Площадь Августион перед собором Св. Софии.Процессия у арки Феодосия I Великого (379-395 гг.)Ипподром в Константинополе.Император Иоанн II Комнин (1118—1143 гг.) со своей женой Ириной Венгерской, дочерью Венгерского короля Ласло Святого. Я недавно писал об их церкви-усыпальнице в монастыре Пантократор.Императрица ЕвдоксияИмператор Юстиниан IИмператрица Феодора с придворными.Реконструкция комплекса Мирелейон. Я делал о нем специальный пост.Крестоносцы у стен Константинополя в 1204 году.Корабли крестоносцевПоследний штурм Константинополя турками в 1453 году.

02 июня 2014, 00:00

Всплывающая Византия

Исток российской цивилизации — империя Нового Рима, давно, казалось бы, ушедшая в глубину нашего сознания, как мифическая Атлантида на дно моря, — в последнее время начинает подниматься оттуда сквозь волны дискуссий и не перестает удивлять, обещая обществу новые открытия

30 мая 2014, 13:00

Падение Константинополя и Византийской империи

29 мая 1453 года столица Византийской империи пала под ударами турков. Вторник 29 мая является одной из важнейших дат мировой истории. В этот день прекратила своё существование Византийская империя, созданная ещё в 395 году вследствие окончательного раздела Римской империи после смерти императора Феодосия I на западную и восточную части. С её гибелью завершился огромный период человеческой истории. В жизни многих народов Европы, Азии и Северной Африки наступил коренной перелом, обусловленный установлением турецкого владычества и созданием Османской империи. Понятно, что падение Константинополя не является чёткой гранью между двумя эпохами. Турки ещё за столетие до падения великой столицы утвердились в Европе. Да и Византийская империя к моменту падения уже была обломком былого величия – власть императора распространялась только на Константинополь с предместьями и часть территории Греции с островами. Византию 13-15 веков назвать империей можно лишь условно. В то же время Константинополь был символом древней империи, считался «Вторым Римом». Предыстория падения В XIII веке одно из тюркских племён — кайы — во главе с Эртогрул-беем, выдавленное с кочевий в туркменских степях, откочевало в западном направлении и остановилось в Малой Азии. Племя оказало содействие султану крупнейшего из турецких государств (было основано турками-сельджуками) — Румского (Конийского) султаната — Алаэддину Кей-Кубаду в его борьбе с Византийской империей. За это султан отдал Эртогрулу в ленное владение земли в области Вифиния. Сын вождя Эртогрула - Осман I (1281—1326) несмотря постоянно на растущее могущество, признавал свою зависимость от Коньи. Только в 1299 году он принял титул султан и вскоре подчинил себе всю западную часть Малой Азии, одержав ряд побед над византийцами. По имени султана Османа его подданные стали называться османскими турками, или османами (оттоманами). Кроме войн с византийцами, османы вели борьбу за подчинение других мусульманских владений - к 1487 году турки-османы утвердили свою власть над всеми мусульманскими владениями Малоазиатского полуострова. Большую роль в укреплении власти Османа и его преемников сыграло мусульманское духовенство, в том числе местными орденами дервишей. Духовные лица не только сыграли значительную роль в создании новой великой державы, но обосновывали политику экспансии, как «борьбу за веру». В 1326 году турками-османами был захвачен крупнейший торговый город Бурсу, важнейший пункт транзитной караванной торговли между Западом и Востоком. Затем пали Никея и Никомидия. Захваченные у византийцев земли султаны раздавали знати и отличившимся воинам в качестве тимаров – условных владений, получаемых за несение службы (поместий). Постепенно система тимаров стала основой социально-экономического и военно-административного устройства державы османов. При султане Орхане I (правил с 1326 по 1359 годы) и его сыне Мураде I (правил с 1359 по 1389 годы) были проведены важные военные реформы: иррегулярная конница была реорганизована - созданы созываемое из турков-земледельцев конное и пехотное войска. Воины конного и пехотного войск в мирное время были земледельцами, получая льготы, во время войны были обязаны прийти в армию. Кроме того, армию дополнили ополчением из крестьян христианской веры и корпусом янычар. В янычары первоначально брали пленных юношей-христиан, которых принуждали принять ислам, а с первой половины 15 столетия – из сыновей христианских подданных османского султана (в виде специального налога). Сипахи (своего рода дворяне османской державы, получавшие доход от тимаров) и янычары стали ядром армии османских султанов. Кроме того, в армии были созданы подразделения пушкарей, оружейников и др. частей. В результате на границах Византии возникла мощная держава, которая претендовала на господство в регионе. Надо сказать, что Византийская империя и балканские государства сами ускорили своё падение. В этот период между Византией, Генуей, Венецией и балканскими государствами шла острая борьба. Часто борющиеся стороны стремились заручиться военной поддержкой османов. Естественно это резко облегчило экспансию османской державы. Османы получали информацию о путях, возможных переправах, укреплениях, сильных и слабых сторонах войск врага, внутренней ситуации и т. д. Христиане сами помогли переправиться через проливы в Европу. Больших успехов турки-османы достигли при султане Мураде II (правил в 1421—1444 и 1446—1451 годах). При нём турки оправились после тяжёлого поражения, нанесённого Тамерланом в Ангорской битве 1402 года. Во многом именно это поражение и отсрочило гибель Константинополя на полстолетия. Султан подавил все восстания мусульманских владык. В июне 1422 года Мурад осадил Константинополь, но взять не смог. Сказалось отсутствие флота и мощной артиллерии. В 1430 году был захвачен крупный город Фессалоники в северной Греции, он принадлежал венецианцам. Мурад II одержал ряд важных побед на Балканском полуострове, заметно расширив владения своей державы. Так в октябре 1448 года состоялась сражение на Косовом поле. В этой битве османское войско противостояло объединёнными силами Венгрии и Валахии под командованием венгерского генерала Яноша Хуньяди. Ожесточённая трёхдневная битва завершилась полной победой османов, и решило судьбу балканских народов — на несколько веков они оказались под владычеством турок. После этого сражения крестоносцы потерпели окончательное поражение и больше не предпринимали серьёзных попыток отбить Балканский полуостров у Османской империи. Судьба Константинополя была решена, турки получили возможность решить задачу захвата древнего города. Сама Византия уже не представляла большой угрозы для турков, но коалиция христианских стран, опираясь на Константинополь, могла принести значительный вред. Город находился практически в середине османских владений, между Европой и Азией. Задачу по захвату Константинополя решил султан Мехмед II. Византия. Византийская держава к 15 столетию утратила большую часть своих владений. Весь XIV век был периодом политических неудач. Несколько десятилетий казалось, что Сербия сможет захватить Константинополь. Различные внутренние раздоры были постоянным источником гражданских войн. Так византийский император Иоанн V Палеолог (правивший с 1341 - 1391 годы) свергался с престола трижды: своим свекром, сыном и затем внуком. В 1347 году прокатилась эпидемия «чёрной смерти», которая унесла жизни не менее трети населения Византии. Турки переправились в Европу, и пользуясь неурядицами Византии и балканских стран, к концу столетия вышли к Дунаю. В результате Константинополь оказался окружён почти со всех сторон. В 1357 году турки овладевают Галлиполи, в 1361 году — Адрианополем, который стал центром турецких владений на Балканском полуострове. В 1368 году султану Мураду I подчинилась Нисса (загородное местопребывание византийских императоров), и османы оказались уже под стенами Константинополя. Кроме того, существовала проблема борьбы сторонников и противников унии с католической церковью. Для многих византийских политиков было очевидно, что без помощи Запада, империи не выжить. Ещё в 1274 году на Лионском соборе византийский император Михаил VIII пообещал папе добиваться примирения церквей из политико-экономических соображений. Правда, его сын император Андроник II созвал собор восточной церкви, который отверг решения Лионского собора. Затем Иоанн Палеолог поехал в Рим, где торжественно принял веру по латинскому обряду, но помощи от Запада не получил. Сторонниками унии с Римом были в основном политики, либо принадлежали интеллектуальной элите. Открытыми врагами унии было низшее духовенство. Иоанн VIII Палеолог (византийский император в 1425—1448 годах) считал, что Константинополь можно спасти только с помощью Запада, поэтому постарался как можно быстрее заключить унию с римской церковью. В 1437 году вместе с патриархом и делегацией православных архиереев византийский император отправляется в Италию и провел там более двух лет безвыездно, сначала в Ферраре, а затем на Вселенском соборе во Флоренции. На этих заседаниях часто обе стороны заходили в тупик и готовы были остановить переговоры. Но, Иоанн запретил своим епископам покидать собор до принятия компромиссного решения. В конце концов, православная делегация была вынуждена уступить католикам почти по всем основным вопросам. 6 июля 1439 года была принята Флорентийская уния, и восточные церкви воссоединились с Латинской. Правда, уния оказалась непрочной, уже через несколько лет многие присутствовавшие на Соборе православные иерархи стали открыто отрицать своё согласие с унией или говорить о том, что решения Собора были вызваны подкупом и угрозами со стороны католиков. В результате, уния была отвергнута большинством восточных церквей. Большинство духовенства и народа не приняло эту унию. В 1444 году римский папа смог организовать крестовый поход против турок (основной силой были венгры), но под Варной крестоносцы потерпели сокрушительное поражение. Споры об унии происходили на фоне экономического упадка страны. Константинополь конца 14 столетия был печальным городом, городом упадка и разрушения. Потеря Анатолии лишила столицу империи почти всех сельскохозяйственных земель. Население Константинополя, которое в XII веке насчитывало до 1 млн. человек (вместе с предместьями), упало до 100 тыс. и продолжало сокращаться - к моменту падения в городе было примерно 50 тыс. человек. Предместье на азиатском берегу Босфора было захвачено турками. Предместье Пера (Галата) на другом берегу Золотого рога, была колонией Генуи. Сам город окружённый стеной в 14 миль, потерял ряд кварталов. Фактически город превратился в несколько отдельных поселений, разделённых огородами, садами, брошенными парками, руинами зданий. Многие имели свои стены, заборы. Наиболее многолюдные селения располагались по берегам Золотого Рога. Наиболее богатый квартал, примыкавший к заливу, принадлежал венецианцам. Рядом располагались улицы, где жили выходцы с Запада – флорентийцы, анконцы, рагузяне, каталонцы и евреи. Но, причалы и базары были ещё полны торговцами из итальянских городов, славянских и мусульманских земель. Ежегодно в город прибывали паломники, в основном из Руси. Последние годы до падения Константинополя, подготовка к войне Последним императором Византии стал Константин XI Палеолог (правивший в 1449—1453 годах). До того как стать императором он деспотом Мореи – греческой провинции Византии. Константин обладал здравым умом, был хорошим воином и администратором. Обладал даром вызывать любовь и уважение своих подданных, его встретили в столице с большой радостью. Недолгие годы своего правления он занимался тем, что готовил Константинополь к осаде, искал помощи и союза на Западе и пытался успокоить смуту, вызванную унией с Римской церковью. Своим первым министром и главнокомандующим флотом он назначил Луку Нотараса. Султан Мехмед II получил трон в 1451 году. Это был целеустремлённый, энергичный, умный человек. Хотя первоначально считалось, что это не блещущий талантами молодой человек - такое впечатление сложилось по первой попытке правления в 1444—1446 гг., когда его отцу Мураду II (он передал трон сыну, чтобы отдалиться от государственных дел) пришлось вернуться на трон для решения появившихся проблем. Это успокоило европейских правителей, у всех своих проблем хватало. Уже зимой 1451—1452 гг. султан Мехмед повелел начать строительство крепости в самом узком месте пролива Босфор, отрезая тем самым Константинополь от Чёрного моря. Византийцы были в замешательстве – это был первый шаг к осаде. Было отправлено посольство с напоминанием о клятве султана, который обещал сохранить территориальную целостность Византии. Посольство оставили без ответа. Константин направил посланцев с подарками и попросил не трогать греческих деревень, расположенных на Босфоре. Султан проигнорировал и эту миссию. В июне было направлено третье посольство – на этот раз греков арестовали, а затем обезглавили. Фактически это было объявление войны. К концу августа 1452 года крепость Богаз-Кесен («перерезающая пролив», или «перерезающая горло») была построена. В крепости установили мощные орудия и объявили о запрете проходить Босфор без досмотра. Два венецианских корабля были отогнаны и третий утоплен. Экипаж обезглавили, а капитана посадили на кол – это развеяло все иллюзии на счёт намерений Мехмеда. Действия османов вызвали беспокойство не только в Константинополе. Венецианцам в византийской столице принадлежал целый квартал, они имели значительные привилегии и выгоды от торговли. Было ясно, что после падения Константинополя турки не остановятся, под ударом оказывались владения Венеции в Греции и Эгейском море. Проблема была в том, что венецианцы увязли в дорогостоящей войне в Ломбардии. С Генуей союз был невозможен, с Римом отношения были натянутые. Да и с турками отношения портить не хотелось – венецианцы вели выгодную торговлю и в османских портах. Венеция позволила Константину вербовать солдат и матросов на Крите. В целом Венеция сохранила нейтралитет о время этой войны. Генуя оказалась в примерно такой же ситуации. Обеспокоенность вызвала судьба Перы и черноморских колоний. Генуэзцы, как и венецианцы, проявили гибкость. Правительство обратилось с призывом к христианскому миру направить помощь Константинополю, но сами такую поддержку не оказали. Частные граждане получили право действовать по своему усмотрению. Администрации Перы и острова Хиос получили указание придерживаться в отношении турок такой политики, какую они сочтут наиболее подходящей в сложившейся ситуации. Рагузане – жители города Рагуз (Дубровник), также как и венецианцы, недавно получили от византийского императора подтверждение своих привилегий в Константинополе. Но и Дубровницкая республика не хотела подвергать риску свою торговлю в османских портах. Кроме того, у города-государства флот был небольшим и рисковать им не хотели, если нет широкой коалиции христианских государств. Римский папа Николай V (глава католической церкви с 1447 по 1455 год), получив письмо Константина с согласием принять унию, тщетно обращался за помощью к различным государям. Должного отклика на эти призывы не было. Только в октябре 1452 года папский легат к императору Исидор привёл с собой 200 нанятых в Неаполе лучников. Проблема унии с Римом опять вызвала в Константинополе споры и волнения. 12 декабря 1452 года в храме св. Софии отслужили торжественную литургию в присутствии императора и всего двора. В ней были упомянуты имена папы римского, патриарха и официально провозглашены положения Флорентийской унии. Большинство горожан приняло это известие с угрюмой пассивностью. Многие надеялись, что если город устоит, можно будет отвергнуть унию. Но уплатив эту цену за помощь, византийская элита просчиталась – суда с солдатами западных государств не прибыли на помощь гибнущей империи. В конце января 1453 года вопрос о войне был окончательно решён. Турецкие войска в Европе получили приказ атаковать византийские города во Фракии. Города на Чёрном море сдались без боя и избежали погрома. Некоторые города на побережье Мраморного моря пытались защищаться, и были разрушены. Часть армии вторглась на Пелопоннес и напала на братьев императора Константина, чтобы они не смогли прийти на помощь столице. Султан учёл тот факт, что ряд предыдущих попыток взять Константинополь (его предшественниками) провалился из-за отсутствия флота. Византийцы имели возможность морем подвозить подкрепления и припасы. В марте в Галлиполи стягивают все имеющиеся в распоряжении турок суда. Часть судов были новыми, построенными в течение нескольких последних месяцев. В турецком флоте было 6 трирем (двухмачтовые парусно-гребные судна, одно весло держали три гребца), 10 бирем (одномачтовое судно, где на одном весле было два гребца), 15 галер, около 75 фуст (легкие, быстроходные суда), 20 парандарий (тяжёлые транспортные баржи) и масса мелких парусных лодок, шлюпок. Во главе турецкого флота был Сулейман Балтоглу. Гребцами и матросами были пленные, преступники, рабы и частью добровольцы. В конце марта турецкий флот прошёл через Дарданеллы в Мраморное море, вызвав ужас у греков и итальянцев. Это был ещё один удар по византийской элите, там не ожидали, что турки подготовят столь значительные морские силы и смогут блокировать город с моря. Одновременно во Фракии готовили армию. Всю зиму оружейники не покладая рук делали различного рода оружие, инженеры создавали стенобитные и камнемётные машины. Был собран мощный ударный кулак из примерно 100 тыс. человек. Из них 80 тыс. были регулярным войском – кавалерией и пехотой, янычарами (12 тыс.). Примерно 20-25 тыс. насчитывали иррегулярные войска – ополченцы, башибузуки (иррегулярная кавалерия, «безбашенные» не получали жалованья и «награждали» себя мародёрством), тыловые подразделения. Большое внимание султан уделил и артиллерии – венгерский мастер Урбан отлил несколько мощных пушек, способных топить корабли (с помощью одной из них потопили венецианское судно) и разрушать мощные укрепления. Самое большое из них тащили 60 быков, и к ней была приставлена команда в несколько сотен человек. Орудие стреляло ядрами весом примерно 1200 фунтов (около 500 кг). В течение марта огромная армия султана стал постепенно двигаться к Босфору. 5 апреля под стены Константинополя прибыл и сам Мехмед II. Моральный дух у армии был высокий, все верили в успех и надеялись на богатую добычу. Люди в Константинополе были подавлены. Огромный турецкий флот в Мраморном море и сильная вражеская артиллерия, только усиливали беспокойство. Люди вспоминали предсказания о падении империи и пришествии антихриста. Но нельзя сказать, что угроза лишила всех людей воли к сопротивлению. Всю зиму мужчины и женщины, поощряемые императором, трудились, расчищая рвы и укрепляя стены. Был создан фонд для непредвиденных расходов – в него сделали вложения император, церкви, монастыри и частные лица. Надо отметить, что проблемой было не наличие денег, а отсутствие нужного количества людей, оружия (особенного огнестрельного), проблема продовольствия. Всё оружие собрали в одном месте, чтобы при необходимости распределить по наиболее угрожаемым участкам. Надежды на внешнюю помощь не было. Поддержку Византии оказали только некоторые частные лица. Так, венецианская колония в Константинополе предложила свою помощь императору. Два капитана венецианских судов возвращавшихся из Чёрного моря – Габриэле Тревизано и Альвизо Диедо, дали клятву участвовать в борьбе. Всего флот, оборонявший Константинополь, состоял из 26 кораблей: 10 из них принадлежали собственно византийцам, 5 — венецианцам, 5 — генуэзцам, 3 — критянам, 1 прибыл из Каталонии, 1 из Анконы и 1 из Прованса. Несколько знатных генуэзцев прибыло сражаться за христианскую веру. К примеру, доброволец из Генуи Джованни Джустиниани Лонго привёл с собой 700 солдат. Джустиниани был известен, как опытный военный, поэтому был назначен императором командующим обороной сухопутных стен. В целом у византийского императора, не включая союзников, было около 5-7 тысяч воинов. Надо отметить, что часть населения города покинула Константинополь до начала осады. Часть генуэзцев – колония Пера и венецианцев сохранили нейтралитет. В ночь на 26 февраля семь кораблей – 1 из Венеции и 6 с Крита ушли из Золотого Рога, увозя 700 итальянцев. Начало осады Передовые турецкие отряды вышли к Константинополю в понедельник 2 апреля, сразу же после праздника Воскресения Христова. Гарнизон города предпринял вылазку. Однако, по мере прибывания всё новых вражеских сил, защитники вернулись в город, разрушив за собой мосты через рвы и закрыв ворота. Император Константин также приказал протянуть цепь через Золотой Рог. Один конец цепи крепился на башне св. Евгения на северо-восточной оконечности полуострова, а другой — на одной из башен квартала Пера (принадлежащего генуэзцам) на северном берегу Золотого Рога. На воде цепь поддерживали деревянные плоты. Цепь мешала турецким кораблям войти в Золотой Рог и высадить десант под северные стены столицы. Кроме того, вход в залив защищали силы ромейского флота. Система обороны византийской столицы. Надо сказать, что византийская столица располагалась на полуострове, который образован Мраморным морем и заливом Золотой Рог. Городские кварталы, выходившие на берег Мраморного моря и берег залива, были защищены городскими стенами (хотя они были и слабее укреплений, защищавших город со стороны суши). За крепостные стены с 11 воротами на берегу Мраморного моря горожане были относительно спокойны — укрепления подходили почти прямо к морю, что мешало высадке войск врага, к тому же морское течение здесь было сильным и мешало туркам высаживать десант под стены (плюс мели и рифы на которые могли напороться вражеские корабли). Прорваться в залив, уязвимое место города, мешала цепь и флот. Кроме того, для защиты стены (она имела 16 ворот) у Золотого рога был прорыт ров через илистую прибрежную полосу, От залива и квартала Влахерны (северо-западный пригород Константинополя) до района Студион у Мраморного моря тянулись стены и ров. Квартал Влахерн несколько выступал за общую линию и был прикрыт одной линией стен, кроме того, его усиливали мощные сооружения императорского дворца. Здесь стена имела двое ворот – Калигарийские и Влахернские. Был также потайной ход – Керкопорта, в том месте, где укрепления квартала соединялись со стеной Феодосия (византийский император 5 в. н. э.). Стена Феодосия была двойной. Стену прикрывал глубокий ров шириной до 18 метров. По внутренней стороне рва шёл зубчатый бруствер, между ним и первой стеной был проход в 12-15 метров (Периволос). Наружная стена была высотой в 7-8 метров и имела квадратные башни, расположенные друг от друга на расстоянии 45-100 метров. За внешней стеной был ещё один проход шириной в 12-18 метров (Паратихион). Далее шла внутренняя стена высотой до 12 метров и башнями квадратной или восьмиугольной формы высотой до 18 метров. Башни располагались так, чтобы прикрыть промежутки между башнями внешней стены. Стена Феодосия имела несколько ворот общего или только военного назначения. Наиболее уязвимым считался участок стен у речки Ликос. Здесь рельеф местности понижался, и в город по трубе втекала речка (этот участок назывался Месотихион). Кроме того, в самом городе были и другие укрепления – отдельных кварталов, дворцов и т. д. Артиллерии у византийцев было мало, кроме того, башни и стены не были приспособлены под установку орудий. При наличии сильного гарнизона такой орешек было взять очень трудно. Стена в разрезе. Показаны три уровня обороны, внутренняя и внешняя стены и ров. Проблема была в том, что у Константина и его соратников не было сил, чтобы хорошо прикрыть все направления и выделить сильные резервы. Пришлось выбрать самое опасное направление, а остальные закрыть минимальными силами. Да и значительных резервов для ликвидации вражеского прорыва не было. Император и Джованни Джустиниани Лонго решили сконцентрировать силы на обороне внешних стен, т. к. если бы противник прорвался за линию внешних укреплений, выбить его сил не было. Войск для защиты внутренней стены у них не было. Император со своими воинами занял наиболее уязвимый участок – Месотихион. Джустиниани первоначально защищал Харисийские ворота и стык стены Феодосия с укреплениями Влахерна (Мириандрион), но затем со своими генуэзцами укрепил отряд императора. Мириандрион остались защищать генуэзцы во главе с братьями Боккиарди (Паоло, Антонио и Троило). Часть константинопольских венецианцев во главе с Минотто занимала оборону во Влахернах в районе императорского дворца. Слева от сил императора стоял отряд генуэзцев Каттанео, дальше греческие соединения во главе с родственником императора Феофилом Палеологом. Подразделение во главе с венецианцем Филиппе Контарини защищало участок от Пигийских до Золотых ворот. Золотые ворота защищал генуэзец Мануэле. Далее участок до моря оборонял отряд Димитрия Кантакузина. Стены вдоль моря защищались незначительным количеством солдат. Район Студион был поручен Джакомо Кантарини. Следующий участок сторожили монахи, в случае угрозы они были должны вызвать помощь. Рядом с ними в районе гавани Элевтерия стоял турецкий принц Орхан со своими приближёнными (он был претендентом на султанский трон, поэтому успешная защита города была в его интересах). В районе ипподрома и старого императорского дворца располагались каталонцы Пере Хулиа. Кардинал Исидор с 200 солдатами занимал позиции у Акрополя. Берега Золотого Рога защищали генуэзские и венецианские моряки под руководством Габриэле Тревизано. Альвизо Диего командовал византийскими ВМС. В городе было два резервных отряда: первый с полевой артиллерией во главе с первым министром Лука Нотарасом располагался в районе Петры; второй во главе с Никифором Палеологом стоял у церкви св. Апостолов. Расположение турецких сил. 5 апреля у стен Константинополя появились основные турецкие силы во главе с султаном Мехмедом II. 6 апреля турецкие войска занимали позиции, город был полностью блокирован. Часть армии во главе с Заганос-пашой были направлены на северный берег Золотого Рога, где они изолировали Перу. Через заболоченный участок в конце залива перебросили понтонный мост, чтобы была возможность взаимодействия с основными силами. Заганос-паша от своего имени и от имени султана гарантировал защиту и неприкосновенность Перу (Галате) в том случае, если жители квартала не окажут открытого сопротивления турецким войскам. Султан пока не планировал брать Перу – это могло вызвать появление генуэзского флота. Кроме того, видимо, была достигнута договоренность турков с генуэзскими и венецианскими купцами, которые поставляли в город продовольствие; поставки очень скоро сократились, и в Константинополе начался голод. Напротив Влахерна располагались регулярные войска из европейской части Османской империи под командованием Караджи-паши. Он имел в своём распоряжении и тяжёлую артиллерию. Батареи расположили, чтобы бить по стыку стены Феодосия с укреплениями Влахерна. От южного берега реки Ликос до Мраморного моря стояли регулярные войска из Анатолии во главе с Исхак-пашой и Махмуд-пашой. Сам султан расположился в долине реки Ликос напротив самого уязвимого места – Месотихиона. У него в распоряжении были янычары и другие отборные части, а также самые мощные орудия Урбана. За основными силами располагались башибузуки, готовые выдвинуться в любом направлении. Турки по всему фронту защитили свои позиции от возможных вылазок, вырыв ров, соорудив вал с частоколом. Турецкий флот под командованием Балтоглу блокировал Константинополь с моря, чтобы пресечь подвоз подкреплений, припасов и бегство византийцев. Кроме того, он имел задачу прорваться в Золотой Рог. Надо отметить, что в армии султана было много европейцев как из подчинённых земель (сербов, болгар, греков и др.), так и добровольцев. Так, венгерский пушечный мастер Урбан, пушки которого сыграли важную роль в падении Константинополя, сам предложил Мехмеду II свои услуги. Был европейцем (греком или албанцем) второй визирь и глава янычар Заганос-паша. Первые бои Мехмед II предложил императору Константину сдать город без боя, обещая ему взамен ряд гарантий – проживание в одной из греческих провинций, пожизненную неприкосновенность и материальную поддержку. Жителям обещали жизнь и сохранение имущества, а в случае отказа - смерть. Константин и византийцы отказались капитулировать. В принципе, султан Мехмед II мог вообще обойтись без штурма, блокированный со всех сторон город продержался бы в лучшем случае полгода и затем пал, как созревшее яблоко. Турки так в прошлом взяли несколько сильно укреплённых городов византийцев – лишённые поддержки извне и подвоза продовольствия города рано или поздно сдавались. Тем более, что на поддержку других христианских государств рассчитывать было бесполезно: ближайшие соседи Константинополя уже были покорены османами, а католическая Западная Европа предпочла закрыть глаза на проблемы православных «еретиков», которые так долго тянули с унией, не желая подчиняться Риму. Но молодой турецкий султан был чудовищно честолюбив. Мехмед не просто хотел взять Константинополь. Он хотел захватить его в бою и тем самым обессмертить свое имя в веках, положив конец более чем тысячелетней Византийской империи, «Второму Риму». Уже 6 апреля начался мощный обстрел крепостных стен. В районе Харисийских ворот стены были сильно повреждены, а 7-го разрушены. Ночью защитники заделали проломы. Султан приказал сосредоточить больше орудий, завалить ров, чтобы иметь возможность бросить войска на штурм при появлении проломов и искать место для подкопа под стены. Кроме того, Балтоглу получил приказ проверить крепость заграждения залива. 9 апреля турецкие ВМС пытались прорваться в залив, но успеха не имели. Балтоглу стал ждать прихода черноморской эскадры. Пока выполнялись его приказы, султан взял часть отборного войска и захватил два византийских форта: один из них находился в Ферапии на холме у берегов Босфора, а другой — в деревне Студиос на берегу Мраморного моря. Замок Ферапия сопротивлялся два дня, затем стены были разрушены артиллерией, большая часть гарнизона погибла. Сдавшиеся в плен 40 человек были посажены на кол. Меньший форт в Студиосе разрушили за несколько часов, 36 уцелевших защитников посадили на кол. Казни совершили таким образом, чтобы их можно было видеть со стен Константинополя. Дарданелльская Пушка — аналог «Базили?ки». 11 апреля султан вернулся в свою ставку, где турки сконцентрировали всю тяжёлую артиллерию напротив стены над руслом речки Ликоса. 12 апреля начали бомбардировку, которая длилась 6 недель. Среди пушек были и два гиганта, созданных талантом Урбана. Сред них орудие Базилика, оно стреляло до 2 км ядрами весом в 500-590 кг. Правда, из-за сложности использования Базилика стреляла не чаще 7 раз в день. Недостатки орудия оправдывались тем, что Базилика обладало огромной разрушительной мощью. Осаждённые пытались ослабить ущерб от обстрела, вывешивали на стены большие куски кожи, мешки с шерстью, но пользы от этих действий было мало. Уже через неделю внешняя стена над руслом Дикоса была полностью разрушена, а ров засыпан. Люди под руководством Джустиниани по ночам старались заделать проломы с помощью деревянных заграждений и бочек с землёй. 12 апреля турки вторично попытались прорваться в залив. Турецкие корабли подошли к заграждению и атаковали ромейскую эскадру. Корабли византийцев и их союзников были лучше (к примеру, превосходили турецкие суда высотой бортов, что помогало отбить попытку абордажа), капитаны опытнее, на помощь им перебросили резерв Лики Нотараса. Византийцы перешли в контратаку и попытались окружить вражеские корабли, Балтоглу, спасая авангард, отвёл свои силы. 18 апреля султан бросил войска на штурм проломов у Ликоса. В бой шла лёгкая пехота - лучники, метатели дротиков, отряды тяжёлой пехоты и янычар. Штурмующие с собой несли факелы, чтобы поджечь деревянные заграждения, крючья для их растаскивания и штурмовые лестницы для преодоления оставшихся участков стены. Битва шла четыре часа. Турки в узком проломе не имели численного преимущества, а воины Джустиниани бились яростно и умело. К тому же сказывалось превосходство гарнизона в защитном вооружении. Турки откатились. Победа христиан на море. Прорыв турок в Золотой Рог К Константинополю с юга подошли три генуэзских корабля, нанятые папой римским, они привезли груз продовольствия и оружия. По пути к ним присоединился с таким же грузом императорский корабль. Дарданеллы не охранялись – весь турецкий флот был у города, его прошли без проблем. Утром 20 апреля корабли увидели из города и турецкие наблюдатели. Султан приказ их утопить или захватить. Балтоглу выдвинул почти все свои силы, включая лодки и большие транспорты (на них погрузили солдат). Турки были уверены в победе, они имели огромное численное преимущество в судах и людях. Жители города с волнением следили за разворачивающимися событиями. Балтоглу предложил сдаться, но корабли продолжили движение. Передовые турецкие суда пошли на сближение. Почти час галеры пробивались в окружении, отбрасывая противника. Они имели преимущество в вооружении и имели высокие борта. Заранее были подготовлены бочки с водой и попытки поджечь суда быстро пресекались. Византийское судно имело ещё и т. н. «греческий огонь». Экипажи были отлично подготовлены, генуэзцы имели хорошие доспехи и вовремя реагировали на опасность. Корабли почти подошли к городу, когда стих ветер и течение стало их относить от Константинополя. Это походило на бой группы медведей против огромной стаи диких собак. Каждое христианское судно было окружено несколькими десятками больших, средних и малых судов противника. Турки мешали друг другу, шли на абордажи, которые их противники успешно отбивали. Наиболее ожесточённый бой шёл у византийского грузового судна, его штурмовали 5 трирем во главе с Балтоглу. Турки волна за волной пытались пробиться на судно, но их раз за разом отбрасывали. Капитаны генуэзских судов, понимая, что это не может длиться вечно, решили объединить корабли. Искусно маневрируя, они соединили 4 корабля, получилась целая крепость. Вечером поднялся ветер, и христианские корабли смогли пробиться к спасительной цепи. Наступала ночь, и Балтоглу отвёл свои силы. Эта победа вселила в горожан надежду. Город получил некоторое количество боеприпасов, продовольствия и подкрепление (хотя почти половина матросов получила ранения). Султан был взбешён. В целом, учитывая всю мощь армии, потери были минимальны. Но престиж войска был подорван. Большой флот не смог захватить кучку христианских судов, хотя для этого имелись все возможности. Балтоглу первоначально хотели казнить, только заступничество командиров спасло его. Морского командующего лишили всех постов, имущество отобрали в пользу янычар. Кроме того, Балтоглу подвергли палочному наказанию и изгнали. Султан придумал, как овладеть Золотым Рогом. Он решил перетащить корабли по суше через Галатский холм, использовав для этой цели специальные повозки и деревянные рельсы вроде трамвайных. Кроме того, заранее подготовили дорогу. Собранные повозки с литыми колесами спустили на воду, подвели под корпуса турецких судов, а затем при помощи быков вытащили на берег вместе с кораблями. В повозки запрягли быков и перетащили суда по деревянным рельсам мимо квартала Перу из Босфора через холмы к северному берегу залива Золотой Рог. При каждой повозке была специальная команда, помогающая на подъёмах и опасных местах. Турки таким способом смогли перебросить около 70 судов. Операцию провели 22 апреля. Горожане были шокированы. Командование предприняло ряд совещаний. Наиболее решительные требовали немедленной атаки всеми имеющимися в наличии кораблями на суда противника или высадку десанта на северный берег Золотого Рога, чтобы отрезать вражеские корабли и сжечь их. В итоге решили атаковать вражескую эскадру и сжечь её. Но из-за ряда проволочек (спорили между собой, готовили корабли и т. д.) время было упущено. Турки перебросили в Долину Источников новые пушки и силы прикрытия. Кроме того, видимо, турки имели агентов в Пере, где знали о приготовлениях к атаке и узнали о готовящемся рейде. Ранним утром 28 апреля византийские суда двинулись к турецкой эскадре. Но были встречены огнём артиллерии, а затем атакованы. Была потеряна одна галера, несколько судов повреждено. Турки смогли пленить 40 моряков, которые с разбитых лодок приплыли к занятому турками берегу. Их обезглавили на виду у всего города. В ответ горожане вывели на стены и казнили 260 пленных турков. Город охватило уныние. Турок вытеснить из залива не удалось. Горожане помнили, что именно через стены у Золотого Рога в 1204 году крестоносцы смогли прорваться в город. Необходимо было выделить людей для защиты и этих стен, которые прежде были в относительной безопасности. Тяжёлый май Султан не использовал победу для нового решительного штурма уже с двух направлений. Он продолжил тактику изматывания гарнизона. Продолжался обстрел. Каждую ночь горожане заделывали всё новые и новые проломы. Турки установили пушки на плотах и обстреливали теперь и Влахернский квартал. Турецкие корабли беспокоили византийский флот, держа его в напряжении. Стала ощущаться нехватка продовольствия. Императору пришлось провести новый сбор средств с церквей и частных лиц, на них закупили продовольствие. Был учреждён комитет, который занимался распределением продовольствия. Это сняло напряжение, рационы были скудными, но все получали свою долю. Поголовье скота и запасы зерна быстро уменьшались. Турки могли взять город и без штурма, надо было только подождать. Кроме того, в городе происходили ссоры между венецианцами и генуэзцами. Венецианцы винили генуэзцев в катастрофе 28 апреля. Только вмешательство императора заставило их внешне помириться. 3 мая венецианское судно ночью вырвалось из блокады и ушло на поиски венецианского флота. Константину также предлагали покинуть город и отправиться за помощью. Вне города он мог принести больше пользы. Константин отказался, он опасался, что после его отъезда среди защитников начнутся раздоры. 5-6 мая турки вели непрерывный обстрел, видимо, готовясь к штурму. Греки ожидали атаки с двух направлений – против Месотихионе и через залив при помощи флота. В ночь с 7 мая на 8-е турки повторили атаку против бреши у речки Ликос. Тактика была прежней. Ожесточённая схватка длилась около трёх часов, турки были отброшены. После этого боя венецианцы приняли решение перевести корабли к Акрополю, всё военное имущество выгрузить в арсенал. Матросы отправились на защиту Влахернского квартала. В ночь на 13 и 14 мая турецкие войска предприняли ещё одну попытку штурма, на этот раз атаковали Влахернский квартал. Но здесь укрепления пострадали незначительно, поэтому штурм отбили без особых усилий. 14 мая султан Мехмед II перевёл пушки с высот у Долины Источников к влахернской стене, а затем к главной батарее в долине Ликоса. Он решил сосредоточить здесь все орудия. 16, 17 и 21 мая турецкие ВМС провели демонстрацию сил у заграждения, но вступать в бой не стали. Одновременно шла подземная война. Первые изыскания турки проводили ещё в первые дни осады, но не было опытных людей. Затем Заганос-паша отыскал сербских рудокопов. Первоначально рыли у Харисийских ворот, но место было неудачным. Затем стали вести подкоп под Влахерн у Калигарийских ворот. 16 мая осаждённые засекли подземные работы. Первый министр Лука Нотарас, он был в ответе за чрезвычайные события, обратился за помощью к мастеру Иоганнесу Гранту. Тот проделал контрподкоп, греки проникли во вражеский тоннель и подожгли опоры. Кровля рухнула, многих турок завалило. 21 мая турки стали рыть новый подкоп. Греки под руководством Гранта одерживали вверх в подземной войне: в некоторых местах выкурили врага с помощью дыма, в других местах топили ходы с помощью воды из цистерн, предназначенных для рва. 23 мая под турецкий подкоп подвели мину и взорвали врага. После этого турки прекратили рыть подкопы. В результате защитники Константинополя одержали вверх в подземной битве. 18 мая султан попробовал ещё одно средство – против уже сильно разрушенных укреплений Месотихиона турки двинули огромную деревянную башню. Для того чтобы её не сожгли, она была покрыта воловьими и верблюжьими шкурами, которые поливали водой. Верхняя площадка башни располагалась на уровне внешней стены города. На ней были лестницы для переброски на стены города. К ночи турки завалили и укрепили ров так, чтобы башню можно было придвинуть к стене. Однако ночью неизвестный герой смог с бочонком пороха пробраться к башне и взорвать её. К утру византийцы смогли укрепить брешь и расчистить часть рва. Это были последние победы греков. 23 мая наряду с радостью от уничтожения всех подкопов врага горожанам был нанесён сильный психологический удар. В залив прорвалось судно – это был корабль, направленный на поиск венецианского флота. Судно обошло все острова в Эгейском море, но не встретило кораблей Венеции. Окончательно стало ясно, что помощи не будет. Надо сказать, что хотя безвозвратные потери гарнизона были незначительными, но раненых было много. Все были утомлены физически и психически, надвигался голод. Гарнизону приходилось напрягать все силы, чтобы заделывать всё новые и новые бреши. В Константинополе росли отчаяние и безнадёжность, но в турецком лагере не всё было хорошо. Огромная армия и флот, имея мощные орудия и массу другого штурмового снаряжения, добилась немного. Стены преодолеть не удавалось, были опасения, что городу придёт помощь с Запада. Ходили слухи о скором прибытии венецианского флота и переходе венгерской армии через Дунай. Перемирие с венграми было разорвано. Кроме того, часть приближенных султана, особенно советники его отца, были с самого начала противниками осады. В эти дни прошли последние переговоры горожан с султаном. Мехмед предложил сдать город, сохранив жизни и имущество горожан, или ежегодно платить огромную дань в 100 тыс. золотых византинов. Византийцы не приняли этого предложения. Город они сдавать не собирались, а таких огромных денег у них не было. Константин предложил отдать все владения, кроме города. Султан сообщил, что горожан остался небольшой выбор: сдача города и уход из него, смерть или переход населения в ислам. На этом переговоры завершились. Последние бои, падение города 25 мая султан Мехмед собрал совет. Визирь Халиль-паша предложил остановить осаду. Он был против этой затеи с самого начала и считал, что ход осады, подтверждает его правоту. Напомнил о ряде неудач. По его мнению, вскоре мог подойти флот Венеции, а затем и Генуи. Поэтому, надо заключить мир на выгодных условиях и уйти. Заганос-паша заявил, что не верит в опасения великого визиря. Европейские державы разобщены, а венецианский флот, если и придёт, то не сможет ничего предпринять. По его словам, атаки надо усилить, а не уходить. Многие из молодых полководцев поддержали его позицию. Султан распорядился о подготовке штурма. 26 и 27 мая город был подвергнут сильной бомбардировке. Греки по ночам старались восстановить разрушенные укрепления. 27 мая султан объехал войска и объявил о скором решающем штурме. Следующие за ним глашатаи провозгласили, что город отдадут «борцам за веру» на полное разграбление в течение трёх дней. Мехмед пообещал справедливого раздела всей добычи. Эти речи были встречены криками радости. 28 мая 1453 года, понедельник, был объявлен день отдыха и покаяния, чтобы мусульманские воины набрались сил перед решающим сражением. Вторник объявили днём штурма. В это время султан собрал своих советников и военачальников на военное совещание. Было решено посылать войска волна за волной, пока защитники не дрогнут. Заганос-паша получил задачу посадить часть своих сил на суда и высадить десант для атаки стен у Золотого Рога. Остальные его силы были должны перейти по понтонному мосту и атаковать Влахернский квартал. Справа от него участок стены до Харисийских ворот атаковал Караджа-паша. Исхак и Махмуд получили задачу атаковать стены от ворот св. Романа до Мраморного моря. Сам султан собирался ударить в районе реки Ликос. В городе император пригласил к себе всех знатных людей и военачальников. Константин говорил о необходимости быть готовым умереть за семью, родину, государя и веру. Напомнил о подвигах их греческих и римских предков. Поблагодарил присутствующих итальянцев и призвал защитников стоять до последнего. Затем обошёл зал и попросил у всех прощения. Все последовали его примеру, обнимаясь и прощаясь, как перед смертью. В св. Софию стеклись все, кто не был на стенах, и православные, и унионисты, и латиняне. Они исповедовались, возносили молитвы и это был настоящий миг единения всех христиан перед лицом страшной опасности. Вечером 28 мая турецкий лагерь пришёл в движение: османы завершали последние приготовления, одни заканчивали засыпать рвы, другие подкатывали ближе орудия и стенобитные, метательные машины. В ночь с 28 на 29 мая раздался страшный шум вызванный гулом голосов и различных инструментов, и турки бросились на штурм по всей линии укреплений. Дозорные в городе подняли тревогу, церкви ударили в набат, все мужчины бросились на стены. Женщины им помогали, таскали воду, камни, доски, бревна. Старики и дети собрались в церквях. Султан несколько изменил первоначальный план и бросил в бой не свои лучшие силы, а башибузуков. Это были искатели добычи и приключений из самых разных стран, в том числе и христиане – венгры, немцы, славяне, итальянцы и даже греки. Атака шла по всей линии стен, но главный удар наносили в долине Ликоса. Остальные направления были для отвлечения греческих сил. Сражение сразу приняло ожесточённый характер. Башибузуки столкнулись с яростным сопротивлением. Солдаты Джустиниани были лучше вооружены, обучены и получили в своё распоряжение почти все мушкеты и пищали, которые были в городе. К месту сражения прибыл и Константин, чтобы подбодрить солдат. После почти двухчасового боя, султан отозвал башибузуков. Греки стали восстанавливать укрепления, но успели мало. При поддержке артиллерии, в бой бросилась вторая турецкая волна – регулярные войска из Анатолии. Они были намного лучше вооружены, организованы, чем башибузуки, к тому же среди них находились фанатики. Но они, как и башибузуки несли большие потери – огромное количество людей было сосредоточено в узком месте, это позволяло защитникам попадать почти при каждом выстреле или броске камня, метательного копья. Греки успешно отбили и второй штурм, примерно час до рассвета стала захлёбываться и эта волна. Но в это время ядро из «Базилики» проделало большую брешь в укреплениях. В пролом сразу бросилось около трёх сотен турков. Император с воинами окружил их, большая часть прорвавшихся турков была убита, часть отброшена за брешь. Такой яростный отпор привёл турок в замешательство, к тому же войска были уже утомлены. Анатолийские части были отведены на исходные позиции. На других направлениях попытки штурма были отбиты. В районе Золотого Рога турки ограничились демонстрацией, десант высадить они не решились. Султан не стал ждать пока греки заделают пролом, и бросил в сражение третью волну – янычар. Султан Мехмед довёл их до рва и остался там, подбадривая своих любимцев. Сражение достигло высшей точки: отборные турецкие войска бились с уже уставшими воинами, которые дрались несколько часов кряду. Яростный бой шёл около часа. Казалось, что эту волну защитники отобьют. Но тут случилось сразу два происшествия, которые резко изменили картину боя. Несколько турков заметили дверцу (Керкопорту) между стеной Феодосия и Влахернским кварталом, через неё защитники делали вылазки. Кто-то забыл её закрыть и небольшой отряд турков проник за стену. Христиане заметили это и бросились закрывать дверцу, чтобы отрезать небольшой авангард врага. В то же время в районе Ликоса пулей или осколком ядра был ранен Джустиниани Лонго. Истекая кровью и испытывая сильную боль, он попросил соратников вынести его с поля боя. Император Константин попросил его остаться, чтобы не смущать защитников. Джустиниани настоял на том, чтобы его унесли. Телохранители унесли его на генуэзский корабли – после падения города тот прорвётся в море (Джустиниани так и не оправится от своих ран и умрёт в июне 1453 года). Генуэзские солдаты без своего командира растерялись, началась паника, кто-то посчитал, что их бросили и битва проиграна. Генуэзцы бежали, бросив греков и венецианцев. Турки заметили смятение среди врагов и один отряд янычар смог взобраться на гребень сломанного заграждения. Греки бросились на них и янычары были почти все убиты, но смогли продержаться столько, чтобы к ним присоединились другие. Греки пытались отбить натиск, но были отброшены. Люди побежали, чтобы скрыться за внутренней стеной. Император с несколькими соратниками дрался в воротах внутренних ворот, турки его не опознали и он погиб смертью храбрых. Вместе с ним пал и его двоюродный брат Феофил Палеолог. Одновременно турки хлынули в Керкопорту, генуэзцев Боккиарди было слишком мало, чтобы остановить этот поток. Раздался крик: «Город взят!» В районе Керкопорты генуэзцы ещё некоторое время дрались, потом поняв, что дело проиграно, стали пробиваться к кораблям. Один из братьев Боккиарди – Паоло погиб, двое других смогли добраться до корабля и перебрались в Перу. Венецианцы Минотто попали в окружение в старом императорском дворце во Влахерне. Многие погибли, часть попала в плен (часть позже казнили). Турецкие корабли, в Золотом Роге получив весть о прорыве, высадили десант и почти без сопротивления одолели стену. Венецианцы бросились на свои корабли, греки разбежались по домам, пытаясь спасти семьи. Команды двух критских кораблей забаррикадировались в трёх башнях. На участке к югу от Ликоса солдаты оказались в окружении, большинство пало, пытаясь прорваться. Л. Нотарас, Ф. Контарини и Д. Кантакузин попали в плен. Правда, его казнили позже, когда Нотарас отказался отдать 14-летнего сына в гарем султана, Мехмед любил молодых мальчиков. В ряде мест защитники сами сдавались в плен и открывали ворота, в обмен на обещания сохранить их дома и семьи. Принц Орхан со своими турками и каталонцы дрались до последнего. Надо сказать, что пленных солдат было мало – около 500 греческих солдат и наёмников. Остальные защитники пали или смогли сбежать. В городе шёл грабёж и резня. Турецкие матросы, опасаясь, что город разграбят без них, бросали корабли и бежали в город. Это спасло жизни многим горожанам. Генуэзцы во главе с Альвизо Диедо в Пере обрубили ремни, которые держали цепь. Вход из залива был открыт и несколько венецианских, генуэзских и византийских кораблей бежали, взяв тех, кого смогли. Турки не смогли им помешать. Последний очаг сопротивления был в трёх башнях недалеко от входа в залив Золотой Гор. Критские моряки держались дольше всех, выбить их не удавалось. Они сдались только, когда им пообещали жизнь и свободу. Турецкие командиры сдержали обещание – критянам позволили погрузиться на их корабли и спокойно уйти. Последствия - Солдаты получили право на трёхдневный грабёж, как им и обещали. Турки и иные подданные султана заняли весь город. Первоначально множество людей было убито, в том числе женщин и детей. Затем людей стали захватывать, чтобы продать. К примеру, в св. Софии убили всех стариков и калек, но пленили молодых женщин, девушек, юношей, знатных людей. В ходе грабежей и погромов погибла и исчезла масса культурных ценностей, в том числе и настоящих реликвий, вроде иконы Богоматери Одигитрии (Путеводительницы). Она по преданию была выполнена самим Лукой. Вскоре отборные части султана навели порядок, это был уже турецкий город и он не хотел дополнительных разрушений. Ко многим знатным византийским пленникам султан проявил милость, даже сам выкупил. А вот многих итальянцев ждала казнь. - С гибелью Константина XI и Константинополя, Византийская империя прекратила своё существование. Её земли вошли в состав Османской империи. Горожанам султан даровал права самоуправляющейся общины внутри государства, общину возглавил константинопольский патриарх. Он отвечал за неё перед султаном. Сам турецкий султан, стал считать себя преемником византийского императора и принял титул Кайзер-и Рум (Цезарь Рима). Современная Турция и штурм Константинополя Об отношении современной турецкой общественности к факту оккупации византийской территории и Константинополя, красноречиво говорит факт открытия в Стамбуле в 2009 году музея-панорамы «1453». Падение Константинополя 29 мая 1453 года подаётся как одно из самых важных и героических событий во всей истории турецкого государства. Для турок дата падения столицы Византийской империи символизирует примерно то же, что для граждан России – 9 мая 1945 года. О важности этого музея и события говорит и факт того, что решение о создании панорамы принималось в 2005 году на самом высоком уровне, турецким премьером Реджепом Эрдоганом. С точки здравого смысла это выглядит очень интересно. Турки гордятся событием во время которого армия Мехмеда II провела захват и крупномасштабную «зачистку» столицы древнего государства. Горожане были частью вырезаны, частью проданы в рабство, частью вынуждены стать подданными султана, и загнаны в «самоуправляемые общины» (гетто). Константинополь был залит кровью, разграблен, св. София и ряд других храмов превращены в мечети. Просто стандартный набор военных преступлений. А для турецкого народа – это величайший подвиг нации… Александр Самсонов Военное Обозрение

21 мая 2014, 09:52

Византийская административная и военная система (схемы)

Оригинал взят у strator в Византийская административная и военная система (схемы)

26 января 2014, 20:11

Древняя столица армянского Анийского царства.

На востоке современной Турции, на берегу реки Ахурян находится город-призрак Ани́ — древняя столица армянского Анийского царства. Основанный более 1600 лет назад, город располагался на пересечении нескольких торговых путей. В 11 веке здесь проживало более 100 тысяч человек. В последующие века Ани и близлежащие области были сотни раз завоеваны византийскими императорами, турами-османами, кочевыми курдами, армянами, грузинами…К 1300-м годам Ани оказался в глубоком упадке и был полностью заброшен в 1700-х годам. В 2010 году «Фонд мирового наследия» внес памятники города  в список «Памятники на грани гибели». Прогуляемся по древнему городу-призраку Ани, известному как «город 1001 церкви». Фото 2.Руины мавзолея, построенного приблизительно в 1050 году нашей эры. (Фото Georgios Giannopoulos):   Город Ани — армянский город. Он расположен на одном из берегов притока реки Ахурян, на северо-востоке нынешней Турции.Впервые о городе стало известно ещё в 5 веке, когда на его месте находилась крепость, расположенная на скале. Крепость назвали Ахчакбердом, и как такового города вокруг неё не существовало вплоть до 8 века. Поселения в районе города Ани появились около 5000 лет назад. Местные жители выдалбливали в скалах пещеры, на манер, как это было в Каппадокии. Эти пещеры можно видеть и сегодня в ущелье Бостанлар . Город начинает развиваться примерно со времен Урарту, т.е. с 9 века до н.э. Ани оказался первым городом, который находился на Великом Шелковом пути при входе в Анатолию. Это неминуемо привело к тому, что Ани стал важным торговым центром, а значит и богатым. Именно Великий Шелковый путь и стал источником процветания города. В 860-х гг.  Багратиды создают Анийское царство, которое стало самым большим феодальным государством древней Армении  . Столицей его становиться Ани.   С начала 9 века вокруг крепости стали появляться многочисленные ремесленные поселения, тогда город и получил своё нынешнее название, став крупным культурным и экономическим центром. В 961 году город становится столицей Армении , и начинает быстро расти. 1045 г. город становится частью Византии, в 1064 г. попадает под власть сельджуков. В течение12-13 в. Ани становиться неоднократно предметом захвата то курдами, то грузинами. Но не это привело к упадку Ани. Решающую роль здесь сыграл главный кормилец города – Великий Шелковый путь, а точнее его закат. Пропал источник постоянного дохода, город стал терять свою известность. Нашествие монголов и случившееся здесь землетрясение привели Ани к полнейшему упадку. Примерно с 16 в. люди начинают уходить из города.   Фото 3.    С середины 13 века начинается период упадка. Сначала монголы, а потом сельджуки разоряют город, отвоевав его у Византии. К тому времени в Ани проживало около 100 тысяч человек — это был самый крупный город Ближнего Востока. Население было равномерно распределено завоевателями по территории своих владений, а землетрясение 1319 года окончательно уничтожило город. Основной достопримечательностью города являются его церкви, самой знаменитой из которых является церковь Богородицы или Аставацацин (989—1001 годы), с солнечными часами на южном фасаде, потерявшая купол лишь в 1840 году.   Фото 4.    С 1534 года город входил в состав Османской империи, а с 1878—1917 принадлежал России. Сегодня город относится к вилайету Карс, хотя от Карса находится в 42 километрах, в то время как до границы с Арменией черту города отделяет менее 1000 метров. В городе имеется 8 входных ворот, но сохранились до наших дней лишь одни — ворота Асланлы. через которые и можно попасть в город. Промышленность и ремёсла в города почти не развиваются, по сути Ани представляет из себя город-музей, постепенно разрушающийся и приходящий в запустение. Тем не менее, множество оригинальных памятников религиозной архитектуры все ещё привлекают туристов, посещающих Турцию, к самой армянской границе.   Фото 5.    На сегодняшний момент как такового города не существует, есть только остатки древнейших сооружений. Сейчас это плато с множеством полуразрушенных древних строений, находящееся недалеко от Карса, рядом с горами Окюздаши. Хотя даже сейчас сохранившиеся строения города Ани — это образец архитектуры прошлого. До нынешнего времени сохранились остатки городской стены и остатки башен, сооруженных еще в десятом веке, хотя они очень сильно разрушены. Чудом сохранившаяся церковь Спасителя, строившаяся с 1034 по 1036 года и еще одна церковь Святого Григория Просветителя, построенная в 1010 году, представляют собой памятники зодчества. Сохранились еще несколько небольших церквей, которые были названы в честь Святого Григория, Гаджик и Кервансарай. До сих пор сохранился и женский монастырь Пресвятой Богородицы с прилегающей к нему маленькой церковью. Ну а основной жемчужиной древнего города можно с уверенностью назвать Главный Кафедральный Собор, строившийся целых 11 лет, еще с 989 года по 1010 год. Но самое интересное то, что на армянской земле, в пределах видимости возведена точная копия этого собора, но строившаяся уже в наше время.   Фото 6. Храм и человек для масштаба. (Фото Scott Dexter):    После осмотра всех выше перечисленных достопримечательностей имеет смысл обратить свой взор на дворец сельджуков. Так как данное сооружение (к слову одно единственное, которое решили восстановить), относится к исламскому стилю. Невдалеке также можно увидеть раскопки, где по предположениям археологов находилась улица древнего города. На этом участке видны остатки торговых заведений или жилищ. Рядом возвышается Менуджехир-Камыи, которая ранее считалось мечетью. В южной части города стоит цитадель под названием Ыдж-Кале, но, к сожалению для осмотра она закрыта. Рядом с ней монастырь Кыз-Килисеси, стоящий практически над ущельем реки. Можно немного пройтись и осмотреть термы сельджуков, остатки древнего моста через речку Ахурян. Здесь же можно увидеть «хачкары» — примеры резьбы по камню, имеющие армянские корни. Но следует при осмотре древнего города Ани знать и то, что некоторые его части или районы, находящиеся у самой границы закрыты для экскурсий, а большое количество патрулирующих жандармов могут запретить осмотр некоторых достопримечательностей. Но в то же время они вежливо и доступно объясняют мотивы того или иного запрета.   Фото 7.    Международную известность Ани получил благодаря  русскому ученому  Н.Я. Марру. Об этом лучше почитать в книге Н.Я. Марра “Ани – столица древней Армении” .   Фото 8. Фрески внутри церкви Святого Григория. Здесь от них мало что осталось. (Фото Reuters | Umit Bektas):    Последние годы Турецкие ученые собираются  начать новые раскопки в одном из наиболее впечатляющих туристических центров Турции – на территории древнего армянского города Ани», — сообщает официальное турецкое агентство «Анадолу». Как сообщают турецкие источники, эти работы осуществляются  археологами из университета «Памуккале» г. Денизли, расположенного на западе страны. Они, как отметил руководитель Агентства по культуре и туризму администрации провинции Карс Хакан Догана, уже ведут переговоры с министерством культуры Турции с целью получения официального разрешения на проведение раскопок в Ани. «Ани был центром некогда могущественного армянского царства, там проживало от 100 до 200 тысяч жителей. Ани являлся одним из крупнейших городов того периода», — пишет «Анадолу», сообщая, что только за один прошлый год Ани посетило около 22 тыс. туристов. «60% из них – иностранцы, для них Ани, по всей видимости, привлекателен как место слияния разных религий, город, где в свое время жили представители разных религий, культур, рас», — в интервью агентству «Анадолу» сказал представитель администрации провинции Карс Хакан Догана, не скрывая того, что местные власти преследуют цель увеличить поток туристов, благодаря активизации работ в Ани. «Очевидно, что мы, как можно скорее, должны представить миру этот город, имеющий общемировое значение», — отметил Догана. «В течение последних месяцев в Ани были проведены некоторые работы, в частности, кувшины, обломки глиняной посуды и человеческие кости, найденные в результате раскопок, осуществленных в июне 2012г., были перевезены на специальный склад», — отмечают турецкие чиновники. Кстати, турецкие власти впервые обратили серьезное внимание на Ани около 20 лет назад. С 1989г. здесь велись работы по очистке территории, которые, однако, в 2005г. были приостановлены и возобновились лишь в 2009г., параллельно старту армяно-турецкой «футбольной дипломатии». В 2010г. Ани уже оказался в центре крупного политического скандала, когда лидер турецких националистов Девлет Бахчели вместе со своими сторонниками провел пятничный намаз на территории армянского кафедрального собора в Ани.   Фото 9. Руины церкви Святого Григория. (Фоо AP Photo):  Фото 10. Все что осталось от храма царя Гагика — царя Анийского царства. (Фото Scott Dexter):  Фото 11. Ущелье ниже города Ани. Здесь видны многочисленные пещеры в скалах, а также укрепления. (Фото Adam Jones):  Фото 12. Восстановление Дворца торговцев. Видно явное несоответствие древних и современных материалов. (Фото Jean & Nathalie):  Фото 13. Остатки города Ани, 24 июня 2012. (Фото Scott Dexter):  Фото 14.  Фото 15. В центре кадра, на скалах виден замок. (Фото Scott Dexter):  Фото 17.  Фото 18.  Фото 19.  Фото 20.  Фото 21.  Фото 22.  Фото 23.  Фото 24.  Фото 25. Внутри собора Ани, 4 июня 2013. Строительство началось в 989 году и было завершено в период между 1001—1010 годами. Строение рухнуло во время землетрясения в 1319 году. (Фото MrHicks46):  Фото 26. Замок на вершине горы около реки Ахурян, 4 июня 2013. (Фото MrHicks46):  Фото 27.  Фото 28. Средневековые стены Ани. (Фото Marko Anastasov):  Фото 29. Собор. (Фото AP Photo | Burhan Ozbilici):  Фото 30. Надписи на внешней стене собора. (Фото Scott Dexter):  Фото 31. Поврежденные фрески в церкви Святого Григория. (Фото Reuters | Umit Bektas):  Фото 32. Остатки церкви Святого Спасителя среди руин города Ани. (Фото Reuters | Umit Bektas):  Фото 33. Все, что осталось от древнего моста. (Фото Martin Lopatka):  Фото 34.  Граница между Турцией и Арменией, 19 июня 2011. (Фото Martin Lopatka):  Фото 35. Собор города Ани на фоне горы Малый Арарат. (Фото Sara Yeomans):  Фото 36. Разрушенная церковь Святого Спасителя, 19 февраля 2010. (Фото Reuters | Umit Bektas):  Фото 37. Цитадель (слева) и мечеть (справа). (Фото Jean & Nathalie):  Фото 38. Собор и попытки его спасти от дальнейшего разрушения. (Фото AP Photo | Burhan Ozbilici):  Фото 39. Фрески внутри церкви Святого Григория. (Фото MrHicks46):  Фото 40. Церковь Святого Григория. (Фото Martin Lopatka):  Фото 41. Предупреждающий знак: «Секретная военная зона. Проход закрыт». (Фото Adam Jones):    [источники]источники http://slovari.yandex.ru/~%D0%BA%D0%BD%D0%B8%D0%B3%D0%B8/%D0%91%D0%A1%D0%AD/%D0%90%D0%BD%D0%B8/ http://stanbul.ru/content/view/12/34/ http://www.tury.ru/sight/id/14868 http://world-archaeology-news.blogspot.ru/2012/11/blog-post_2336.html http://cappadocia-elenatruva.ru/ani-turciya.html    И еще несколько интересных древних городов для вас:  знаменитая Петра (Petra), а вот Древняя Пальмира. Вашему вниманию древняя Цитадель Алеппо (Citadel Aleppo) и величественный Мадаин-Салих (Mada’in Saleh)  Оригинал статьи находится на сайте ИнфоГлаз.рф Ссылка на статью, с которой сделана эта копия - http://infoglaz.ru/?p=42043