Всемирная организация здравоохранения
20 июня, 08:47

A Comparison between the College Scorecard and Mobility Report Cards

​ Introduction   In 2015, the Department of Education launched the College Scorecard, a vast database of student outcomes at specific colleges and universities developed from a variety of administrative data sources. The Scorecard provides the most comprehensive and accurate information available on the post-enrollment outcomes of students, like whether they get a job, the rate at which they repay their loans, and how much they earn.   While labor-market success is certainly not the end-all-be-all of higher education, the notion that a college education is a ticket to a good job and a pathway to economic opportunity is intrinsic to the tax benefits and financial support provided by federal and state governments, to the willingness of parents and families to shoulder the burden of college’s high costs, and to the dreams of millions of students. More than 86% percent of freshmen say that “to be able to get a better job” is a “very important” reason for going to college.[1]   That is why the College Scorecard is a breakthrough—for the first time, students have access to detailed and reliable information on the economic outcomes of students after leaving college, including the vast majority of colleges that are non-selective or otherwise fall between the cracks of other information providers.   The data show that at every type of post-secondary institution, the differences in post-college earnings across institutions are profound. Some students attend institutions where many students don’t finish, or that don’t lead to good jobs.      Moreover, the analysis behind the Scorecard suggested not only that there are large differences across institutions in their economic outcomes, but that these differences are relevant to would-be students. For instance, the evidence in the Scorecard showed that when a low-income student goes to a school with a high completion rates and good post-college earnings, she is likely to do as well as anyone else there. While there are large differences between where rich and poor kids are likely to apply and attend, there is little difference in their outcomes after leaving school: the poorest aid recipients earn almost as much as the richest borrowers. This pattern suggests, at least, that low-income students are not mismatched or underqualified for the schools they currently attend. But it is also consistent with powerful evidence from academic studies that show that when marginal students get a shot at a higher-quality institution their graduation rates and post-college earnings converge toward those of their new peers (Zimmerman 2014, Goodman et al. 2015).   Hence, the Scorecard is likely to provide useful information for students, policymakers, and administrators on important measures of post-college success, access to college by disadvantaged students, and economic mobility.  Indeed, the College Scorecard shows that great economic outcomes are not exclusive to Ivy-League students. Many institutions have both good outcomes and diverse origins—institutions whose admissions policies, or lack thereof, take in disproportionate shares of poor kids and lift them up the economic ladder.   Nevertheless, the design of the Scorecard required making methodological choices to produce the data on a regular basis, and making it simple and accessible required choosing among specific measures intended to be representative. Some of these choices were determined by data availability or other considerations.  Some choices have been criticized (e.g. Whitehurst and Chingos 2015). Other valuable indicators could not be reliably produced on a regular basis or in a way that evolved over time as college or student outcomes changed.   In part to address these issues, we supported the research that lead to the creation of Mobility Report Cards, which provide a test of the validity and robustness of the College Scorecard and an expansion of its scope.   Mobility Report Cards (MRCs) attempt to answer the question “which colleges in America contribute the most to helping children climb the income ladder?” and characterize rates of intergeneration income mobility at each college in the United States. The project draws on de-identified administrative data covering over 30 million college students from 1999 to 2013, and focuses on students enrolled between the ages of 18 and 22, for whom both their parents’ income information and their own subsequent labor-market outcomes can be observed.  MRCs provide new information on access to colleges of children from different family backgrounds, the likelihood that low-income students at different colleges move up in the income distribution, and trends in access over time.   Background on College Scorecard   The College Scorecard provides detailed information on the labor-market outcomes of financial-aid recipients post enrollment, including average employment status and measures of earnings for employed graduates; outcomes for specific groups of students, like students from lower-income families, dependent students, and for women and men; and measures of those outcomes early and later in their post-college careers. These outcome measures are specific to the students receiving federal aid, and to the institutions those students attend. And the outcome measures are constructed using technical specifications similar to those used to measure other student outcomes, like the student loan Cohort Default Rate, which allows for a consistent framework for measurement while allowing institution outcomes to evolve from cohort to cohort.   The technical paper accompanying the College Scorecard spelled out the important properties and limitations of the federal data used in the Scorecard, regarding the share of students covered, the institutions covered, the construction of cohorts, the level of aggregation of statistics, and how the earnings measures were used.   These choices were made subject to certain constraints on disclosure, statistical reliability, reproducibility, and operational capacity, and with specific goals of making the data regularly available (updating it on an annual basis), using measurement concepts similar to those used in other education-related areas (like student loan outcomes), and providing measures that could evolve over time as characteristics of schools and student outcomes changed. These constraints imposed tradeoffs and required choices. Moreover, the research team producing the MRCs was not bound by certain of these methodological requirements or design goals, and thus could make alternative choices. Despite making different choices, however, the analysis below shows that on balance the outcome measures common to both projects are extremely similar.   In brief, the Scorecard estimates are based on data from the National Student Loan Data System (NSLDS) covering undergraduate students receiving federal aid.  NSLDS data provides information on certain characteristics of students, the calendar time and student’s reported grade level when they first received aid, and detailed information on the institution they attended (such as the 6- and 8-digit Office of Postsecondary Education Identification number OPEID). These data and identifiers are regularly used as the basis for reporting institution-specific student outcomes, like the Cohort Default Rate or disbursements of federal aid.  For purposes of constructing economic outcomes using these data, all undergraduate aid recipients were assigned an entry cohort—either the year they first received aid if a first-year college student, or an imputation for their entry year based on the year they were first aided and their academic level. (For instance, if a student self-reported entering their second undergraduate year in the first year they received aid, they would be assigned a cohort year for the previous year.[2]) If a student attended more than one institution as an undergraduate, that student was included in the cohorts of each institution (i.e. their outcomes were included in the average outcomes of each institution—just as is done with the Cohort Default Rate). These data were linked to information from administrative tax and education data at specific intervals post-entry (e.g. 6, 8, and 10 years after the cohort entry year). Adjacent cohorts were combined (e.g. entry cohorts in 2000 and 2001 were linked to outcomes in 2010 and 2011, respectively).  Individuals who are not currently in the labor market (defined as having zero earnings) are excluded. And institution-by-cohort specific measures like mean or median earnings and the fraction of students that earn more than $25,000 (among those working), were constructed for the cohorts (e.g. mean earnings for non-enrolled, employed aid recipients ten years after entry for the combined 2000 and 2001 cohorts). Each year, the sample was rolled forward one year, with the earlier cohort being dropped and a new cohort being added, allowing the sample to evolve over time.   This focus on aid recipients is natural for producing estimates related to aid outcomes, like student debt levels or the ratio of debt to earnings. Moreover, these data are regularly used to produce institution-specific accountability measures, like the Cohort Default Rate, which are familiar to stakeholders and authorized and regularly used to report institution-specific outcomes. Constructing the sample based on entry year and rolling forward one year allowed for comparisons within schools over time, to assess improvement or the effects of other changes on student outcomes.   The focus of and choices underlying the Scorecard also had several potential disadvantages, which were noted in the technical paper or by reviewers offering constructive criticism (e.g. Whitehurst and Chingos 2015).  These limitations, criticisms, and omissions of the Scorecard include the following specific to the methodology and data limitations.    First, the Scorecard’s sample of students includes only federal student aid recipients. While these students are an obvious focus of aid policies, and comprise a majority of students at many institutions, high-income students whose families cover full tuition are excluded from the analysis. Moreover, schools with more generous financial aid often have a smaller share of students on federal financial aid, implying that the share and type of students included in the Scorecard vary across colleges.   Unfortunately, the information needed to assign students to a specific entry cohort at a specific educational institution and to report institution-specific data is not available at the same degree of reliability and uniformity for non-federal-aid recipients.  For instance, Form 1098-T (used to administer tax credits for tuition paid) may not identify specific institutions or campuses (e.g. within a state university system) and does not report information on the academic level or entry year of the student. In addition, certain disclosure standards prevented the publication of institution-specific data. Estimates based on aggregated statistics (as are used in the Mobility Report Cards) include an element of (deliberate) uncertainty in the outcomes, and subjectivity in terms estimation methodology.   Second, FAFSA family income may not be a reliable indicator of access or opportunity. FAFSA family income is measured differently depending on whether students are dependent or independent; it is missing for many that do not receive aid; and it can be misleading for those who are independent borrowers. Unfortunately, information on family background is generally only available for FAFSA applicants (aid recipients) who are dependents at the time of application. Mobility Report Cards provide a more comprehensive and uniform measure of family income, but only for the cohorts of students they are able to link back to their parents (e.g. those born after 1979.)   Mobility Report Cards   The above factors raised concerns about the Scorecard’s reliability and usefulness to stakeholders. In an effort to assess the validity and robustness of Scorecard measures using an alternative sample and with more consistent definitions of family income and more outcomes, we supported the analysis behind the study “Mobility Report Cards: The Role of Colleges in Intergenerational Mobility in the U.S.” (Chetty, Friedman, Saez, Turner, and Yagan 2017).   Perhaps most importantly, the Mobility Report Card (MRC) uses records from the Treasury Department on tuition-paying students in conjunction with Pell-grant records from the Department of Education in order to construct nearly universal attendance measures at all U.S. colleges between the ages of 18 and 22. Thus the MRC sample of students is more  comprehensive of this population relative to the Scorecard. However, older students are generally not included in the MRC sample and certain institutions cannot be separately identified in the MRC sample. Furthermore, the MRC methodology relies on producing estimates of institutional outcomes rather than producing actual data on institution outcomes. At certain institutions, particularly those that enroll a disproportionate share of older students (such as for-profit and community colleges) and where a large share students receive Title IV aid, the Scorecard provides a more comprehensive sample of student outcomes.[3]   Another area of difference is that the MRC organizes its analysis around entire birth cohorts who can be linked to parents in their adolescence. It then measures whether and where each member of the birth cohort attends college. By following full birth cohorts, cross-college comparisons of adult earnings in the MRC measure earnings at the same age (32-34), unlike the Scorecard which measures adult earnings across colleges at different points in the lifecycle, depending on when the students attended the college.  The advantage of the MRC approach is that it allows a comprehensive analysis of the outcomes of the entire birth cohort at regular intervals.  However, the disadvantage mentioned above is that there is no information on older cohorts born prior to 1980.   In addition, the MRC includes zero-earners in its earnings measures, whereas the Scorecard excludes them from their measures of earnings outcomes.[4] Because it is not possible to differentiate individuals who are involuntarily unemployed (e.g. who were laid off from a job) from those who are out of the labor force by choice (in school, raising children, or retired), the Scorecard focused on measuring earnings specifically for those who clearly were participating in the labor market.   Finally, family income in the MRC is measured consistently across cohorts using a detailed and relatively comprehensive measure of household income: total pre-tax income at the household level averaged between the kid ages of 15 and 19, as reflected on the parents’ tax forms.   The design choices made in developing the MRC come at the cost of published statistics not being exact and instead being granular estimates (see Chetty Friedman Saez Turner Yagan 2016) and of not being as easily replicable over time. However, the MRC’s design addresses many of the critiques made of the Scorecard. If the critiques of the Scorecard are quantitatively important, one should find that the MRC and Scorecard values differ substantially. In other words, the MRC data provide an estimate of how much the data constraints and methodological choices affect the data quality.   Comparison of the College Scorecard and Mobility Report Cards   The most basic test of the robustness of the Scorecard to the variations embodied in the MRC is to compare the main Scorecard adult earnings measure—median earnings of students ten years after they attend a college—with the analogous measure from the MRC: median earnings in 2014 (age 32-34) of the 1980-1982 birth cohort by college. For shorthand, we refer to these measures as Scorecard median earnings and MRC median earnings, respectively.   Figure 1 plots MRC median earnings versus Scorecard median earnings.[5] Both median earnings measures are plotted in thousands of 2015 dollars. Overlaid on the dots is the regression line on the underlying college-level data.     Figure 1   The graph shows an extremely tight, nearly-one-for-one relationship: a slope of 1.12 with an R2 of 0.92. Visually one can see that not only does each extra thousand dollars of Scorecard median earnings typically translate into an extra thousand dollars of MRC median earnings, but the levels line up very closely as well. Hence across the vast majority of colleges, Scorecard median earnings are very close to MRC median earnings.   The close correspondence between MRC median earnings and Scorecard median earnings can also be seen when examining college-level comparison lists. For example, among colleges with at least 500 students, almost exactly the same colleges appear in the top rankings using either measure.  (This is natural given the very high R2 reported in Figure 1.) Hence, the Scorecard and MRC share a very tight relationship. In unreported analysis, we find that two offsetting effects tend to explain this very tight relationship between Scorecard median earnings and MRC median earnings. On the one hand, the MRC’s inclusion of students who earn nothing as adults somewhat reduces each college’s median adult earnings. On the other hand, the MRC’s inclusion of students from high-income families somewhat increases each college’s median adult earnings, as students from high-income families are somewhat more likely to earn high incomes as adults. The two competing effects tend to offset each other in practice, yielding MRC median earnings that are quite close to Scorecard median earnings.   While some schools are outliers, in the sense that the measures differ, those examples are often readily explained by differences in methodological choices. For instances, because the Scorecard conditions on having positive earnings, schools where an unusually high share of students voluntarily leave the labor force have different outcomes in the MRC than the Scorecard. The other important contributor to outliers is the MRC’s restriction to students enrolled between ages 18 and 22, which tends to exclude many older, mid-career workers. These individuals tend both to be employed, often have relatively high earnings, and tend to enroll at for-profit schools (or other schools aimed at providing mid-career credentials). The Scorecard includes these students, whereas the MRC tends to exclude them.   Conclusion   The College Scorecard was created to provide students, families, educators, and policymakers with new information on the outcomes of students attending each college in the United States, and improving the return on federal tax and expenditure programs. Mobility Report Cards expand the scope of the information on the outcomes and the characteristics of students attending American colleges. Our analysis finds a very high degree of agreement at the college level between Scorecard median adult earnings and Mobility Report Card median adult earnings, suggesting that the Scorecard is a reliable tool measuring the outcomes of students and institutions that benefit from federal student aid and tax expenditures. References   Chetty, Raj, John N. Friedman, Emmanuel Saez, Nicholas Turner, and Danny Yagan. “Mobility Report Cards: The Role of Colleges in Intergenerational Mobility in the U.S.”. (2016).   Goodman, Joshua, Michael Hurwitz, and Jonathan Smith. “Access to Four-Year Public Colleges and Degree Completion.” Journal of Labor Economics (2017).   Whitehurst, Grover J. and Matthew M. Chingos. “Deconstructing and Reconstructing the College Scorecard.” Brookings Working Paper (2015).   Zimmerman, Seth D. "The returns to college admission for academically marginal students." Journal of Labor Economics 32.4 (2014): 711-754.   Adam Looney, Deputy Assistant Secretary for Tax Analysis at the US Department of Treasury. [1] https://www.washingtonpost.com/news/rampage/wp/2015/02/17/why-do-americans-go-to-college-first-and-foremost-they-want-better-jobs [2] This assignment was capped at two years, so that students reported entering their third, fourth, or fifth year were assigned a cohort two years prior. [3] For instance, in the 2002 Scorecard entry cohort, 42 percent of students were over age 22 when they first received aid.     [4] The Scorecard data base does include the fraction of borrowers without earnings, which allows for the computation of unconditional mean earnings. [5] We also restrict to colleges with at least 100 MRC students on average across the 1980-1982 birth cohorts and to colleges that have observations in both the Scorecard and the MRC. For MRC colleges that are groups of Scorecard colleges, we use the count-weighted mean of Scorecard mean earnings across colleges within a group. See Chetty Friedman Saez Turner Yagan (2016) for grouping details.

20 июня, 08:47

Unveiling the Future of Liberty

Earlier today, I was honored to join Treasury Secretary Jacob Lew and Deputy Secretary Sarah Bloom Raskin to unveil designs for the 2017 American Liberty Gold Coin. The unveiling not only marked a historic milestone for the allegorical Lady Liberty, who has been featured on American coinage since the late 1790s, but also served to kick-off the Mint’s 225th anniversary—a year-long public awareness campaign about its mission, facilities and employees. I am very proud of the fact that the United States Mint is rooted in the Constitution. Our founding fathers realized the critical need for our fledgling nation to have a respected monetary system, and over the last 225 years, the Mint has never failed in its mission to enable America’s growth and stability by protecting assets entrusted to us and manufacturing coins and medals to facilitate national commerce. We have chosen “Remembering our Past, Embracing the Future” as the Mint’s theme for our 225th Anniversary year. This beautiful coin truly embodies that theme. The coin demonstrates our roots in the past through such traditional elements as the inscriptions United States of America, Liberty, E Pluribus Unum and In God We Trust. We boldly look to the future by casting Liberty in a new light, as an African-American woman wearing a crown of stars, looking forward to ever brighter chapters in our Nation’s history book. The 2017 American Liberty Gold Coin is the first in a series of 24-karat gold coins the United States Mint will issue biennially. These coins will feature designs that depict an allegorical Liberty in a variety of contemporary forms including designs representing Asian-Americans, Hispanic-Americans, and Indian-Americans among others to reflect the cultural and ethnic diversity of the United States.​ 2017 American Liberty Gold Coin obverse (left) and reverse (right). (United States Mint Photos)   Rhett Jeppson is the Principal Deputy Director of the U.S. Mint.    

20 июня, 08:47

One in Five 2014 Marketplace Consumers was a Small Business Owner or Self-Employed

​Independent Workers Are Almost Three Times More Likely To Rely on Marketplace Coverage than Other Workers   Today, Treasury released a report with new data on sources of health insurance coverage for small business owners and self-employed workers. These data show that the Affordable Care Act (ACA’s) Health Insurance Marketplaces are playing an especially crucial role in providing health coverage to entrepreneurs and other independent workers.   Prior to the Affordable Care Act, workers without employer-sponsored health insurance often lacked options for affordable coverage. Not only did high uninsured rates impede access to care and worsen financial security, but the risk of ending up without health insurance coverage prevented some individuals from striking out on their own. Experts considered “job lock,” or individuals’ need to stay in an employment situation to maintain health coverage, a significant impediment to entrepreneurship. To help address these challenges, the ACA’s Marketplaces were designed to offer portable health insurance coverage to small business owners and other independent workers, a growing segment of the economy.   One in five 2014 Marketplace consumers was a small business owner or self-employed   New data included in today’s Treasury Department report on alternative work arrangements show that small business owners and self-employed workers are taking advantage of the opportunity to purchase health coverage through the Marketplaces.[1] In 2014, 1.4 million Marketplace consumers were self-employed, small business owners, or both, indicating that about one in five 2014 Marketplace consumers was a small business owner or self-employed. Indeed, among the 5.3 million workers who purchased Marketplace coverage for themselves (excluding their children or non-working spouses), about 28 percent were workers whose income was not primarily earned from wages paid by an employer.   In fact, small business owners and self-employed individuals were nearly three times as likely to purchase Marketplace coverage as other workers. Nearly 10 percent of small business owners and more than 10 percent of gig economy workers got coverage through the Marketplace in 2014. Among small business owners and other independent workers, those with annual incomes below $65,000 were the most likely to rely on the Marketplace for health insurance. Middle- and lower-income Americans who buy coverage through the Marketplace are eligible for tax credits to help keep coverage affordable. About 65 percent of small business owners and 69 percent of all self-employed or independent workers have incomes below $65,000.   Between 2014 and 2015, the number of people who signed up for Marketplace coverage increased by around 50 percent. And enrollment increased further in 2016, and is poised to rise again in 2017. Marketplace coverage among independent workers has almost certainly risen as well. HHS is also partnering with outside companies that support freelance workers, entrepreneurs, and start-ups to reach more independent workers with information about Marketplace coverage and financial assistance.   Geographic patterns in small business owners’ and independent workers’ health coverage   Today’s report includes detailed state-by-state data on Marketplace participation among entrepreneurs and independent workers. In all 50 states and D.C., thousands of small business owners and independent workers bought Marketplace coverage in 2014. Of note:   ·         The ten states with the highest share of small business owners relying on the Marketplace for coverage were Vermont, Idaho, Florida, Montana, Maine, California, New Hampshire, Washington, D.C., Rhode Island, and North Carolina.   ·         The 10 states with the largest number of small business owners with Marketplace coverage were California, Florida, Texas, New York, Georgia, North Carolina, Pennsylvania, Michigan, Washington, and Virginia.     Adam Looney is the Deputy Assistant Secretary for Tax Analysis at the U.S. Department of Treasury. Kathryn Martin is the Acting Assistant Secretary for Planning and Evaluation at the U.S Department of Health and Human Services.   [1] The Treasury report defines small business owners as Schedule C filers whose business activities (measured by expenses and gross receipts) exceed certain de minimis thresholds (a minimum of $5,000 of business expenses and either $15,000 of gross receipts or $10,000 of business expenses). Self-employed workers are defined as individuals who earn at least 85 percent of their earnings from operating a sole-proprietorship. “Gig economy workers” are those whose self-employment income derives in part or in whole from activities conducted through an online platform.  ​

20 июня, 08:47

The Economic Security of Older Women

Today, the Office of Economic Policy at the Treasury Department released the fourth in a series of briefs exploring the economic security of American households. This brief​ focuses on the economic security of older women. In this brief, we ask: Are older women at greater risk of poverty or being unable to manage their expenses than other populations? Are there specific groups of women at risk? What are the implications for policy? Compared with men, we find that elderly women are much more likely to be economically insecure. We attribute this finding to a variety of factors. Women live longer than men, meaning they have to finance a longer retirement and that they are more likely to reach an age in which they must finance disability costs.  In addition, women tend to have lower lifetime earnings than men. Finally, women are more likely than men to live alone and thus are less likely to live with someone with whom to share economic risks.  In this brief, we assess economic insecurity in a number of ways but focus on two measures: the poverty rate and the “overextended” rate—the share of the population whose spending exceeds what it can afford based on its income and annuitized wealth. We view this latter measure as reflecting economic insecurity, because elderly women who are overextended and on fixed incomes must reduce spending to live within their means. For women with low levels of consumption, this could entail cutting back on necessities like food and medicine. Comparing different measures of economic security, we find that the overextended share of the female population is 29 percent, far higher than the poverty rate of 12 percent. The implication is that economic insecurity is broader than the poverty rate implies. We find that single women are far more economically insecure on all measures than married women and that widowhood dramatically increases the likelihood of becoming insecure relative to remaining married. Widowhood is associated with a large loss in income and wealth; and while widows experience a large drop in household spending at widowhood, they continue to cut spending at rates faster than single women and married households.  We also find that disability is associated with economic insecurity. The median disabled woman’s household assets (including non-liquid assets like housing) are sufficient only to finance six months in a nursing home, and the median disabled woman’s household has financial wealth sufficient to cover less than half a month of nursing home expenses. Women who remain married throughout their elderly years, on the other hand, do not experience high rates of economic insecurity. And holding constant marital status and disability status, we do not observe sharp increases in economic insecurity as women age. Notably, even though the poverty rate rises for women as they age, the overextended rate falls as women rely more on wealth to support themselves.   All told, our findings suggest that public policy should focus on specific risks associated with aging, particularly living alone and living with a disability. We note that married couples might benefit from shifting more of their wealth from periods in which both spouses are alive to periods in which only one spouse is alive. Such an outcome could be accomplished in the private sector with greater use of financial products with survivor benefits. Experts have also suggested ways that public policy could help address the challenge, such as by restructuring Social Security to increase survivor benefits. Looking at disability, we note that while Medicaid and private long-term care insurance provide protection for some households, there is still a large unmet need that is apparent when looking at the economic security risks posed by disability. Karen Dynan is the Assistant Secretary of Economic Policy at the Department of the Treasury.

20 июня, 08:47

Harnessing the Power of Financial Data

​ For more than 200 years, Treasury has been managing the resources of the Federal government and embracing advancements and cutting-edge practices. Today we have an opportunity to create a more data-driven government that empowers our leaders to make more strategic decisions and provide the public with greater access and insight on how taxpayer money is spent. The ongoing Digital Accountability and Transparency Act (DATA Act) implementation, in which Treasury is playing a leading role, is providing that opportunity as agencies work to meet new standards that could enable the use of data and analytics. In 1990, the Chief Financial Officers Act of 1990 (CFO Act) established a vision for federal financial management to “provide for the production of complete, reliable, timely, and consistent financial information for use by the executive branch of the Government and the Congress in the financing, management, and evaluation of Federal programs.” Significant achievements have been made to maintain and report high-quality financial data — but the full vision of the CFO Act is still a work in progress. The 24 CFO Act agencies have been successful at promoting new accounting and reporting standards, generating auditable financial statements, strengthening internal controls, improving financial management systems and enhancing performance information. However, there is room for growth in the way financial reporting adapts to the evolving information technology landscape. Through the DATA Act implementation process Treasury has developed a DATA Act Information Model Schema (DAIMS) that links the financial data produced by agency CFOs with other spending data on Federal awards — including grants, loans and procurement data (as well as other related attributes). This new data set includes more than 400 data elements and significantly expands the data available to agency CFOs and other agency leadership. The DAIMS can also be extended to link to other administrative and program data to support data-driven decision-making.   A New Vision for Federal Financial Management   Treasury’s vision for a 21st century Federal Finance Organization includes five key levels based on leading private sector benchmarks for finance organizations. The first level covers the basics for any finance organization — budget formulation and transaction processing. The second level includes fundamental financial policies and regulatory controls to ensure appropriate accountability. Most agencies have achieved levels one and two. Levels three and above are where agencies can begin to see the added value in the investment of high-quality data and internal controls. This data can now be managed and used to support decision-making and to improve operations and outcomes.     In addition to leading the government-wide implementation of the DATA Act, Treasury is also required to implement the law as an individual agency. As an implementing agency, Treasury is taking a data management and service delivery perspective, satisfying both internal and external customers who are demanding dynamic visualizations of data, meaningful reports and management dashboards. The DATA Act provides a unique opportunity to provide authoritative and standardized data across the enterprise to meet various needs, which fits into the new vision for Federal Financial Management above.    At Treasury, we are expanding our data analytics and reporting efforts to gain more value from our data. The Department has been working internally to link existing enterprise data management activities to a financial data governance program working across the C suite and internal organizations. Treasury is also envisioning a new financial data service portal that will serve as the central repository for all Treasury financial data where agency leadership will have access to data, tools and resources to conduct program research and visualize the data in new ways, starting with DATA Act related insights. This data infrastructure will allow us to provide greater transparency and also create a more modern 21st century Federal Finance Organization that is a better steward of public resources. We believe that better data leads to better decisions and ultimately a better government.   Christina Ho is the Deputy Assistant Secretary for Accounting Policy and Financial Transparency and Dorrice Roth is the Deputy Chief Financial Officer at the Department of the Treasury.

20 июня, 03:13

WHO takes transgenderism out of mental illness category

New catalogue lists ‘gender incongruence’ is now listed under ‘conditions related to sexual health’Transgender people, who identify as the opposite gender to the one they were born with, should no longer be considered mentally ill, according to a new UN categorisation.The World Health Organization issued a new catalogue Monday covering 55,000 diseases, injuries and causes of death, in which it discreetly recategorised transgenderism. Continue reading...

18 июня, 22:19

В ВОЗ признали психическим заболеванием зависимость от видеоигр

  Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) включила в новую, 11-ю версию Международной классификации болезней (МКБ-11) игровую зависимость. Она вошла в классификатор под кодом 6C51 — «Игровое расстройство», передает 112.ua. Сам документ разрабатывался более 10 лет и сейчас […]

18 июня, 16:38

Игромания включена ВОЗ в перечень болезней и расстройств

Она попала в перечень психических расстройств Международной классификации болезней

18 июня, 16:20

'It consumed my life': inside a gaming addiction treatment centre

As the World Health Organization classifies gaming disorder as a mental health condition, one UK treatment centre reveals how it is trying to tackle the problemIan* was in his 20s when he started gaming in the mid-1990s. A long-time interest in building PCs had developed into an initially healthy interest in first-person shooters like Counter Strike and Team Fortress, which he’d play at weekends and when he came home from work. It was the online element of these games, he says, that really changed his relationship to gaming, and what started as a hobby quickly took over his life. Continue reading...

04 июня, 08:00

What is depression and why is it rising?

It’s an illness that fills our news pages on an almost daily basis. Juliette Jowit asks what causes depression, who is susceptible and what the best treatment is Continue reading...

01 июня, 17:19

Sugary drinks: panel advising WHO stops short of recommending tax

WHO says it still supports tax but activists had hoped panel would give strong endorsementAn independent panel advising the World Health Organization has stopped short of recommending taxing sugary drinks to reduce obesity after failing to reach a consensus.Some countries, such as Mexico, France and Britain, are already taxing sugary drinks and the WHO made a non-binding recommendation in October 2016 that governments should impose a 20% tax. While the industry called this “discriminatory” and “unproven”, activists had hoped for a strong endorsement from the panel, which includes heads of states and health ministers. Continue reading...

25 мая, 14:09

'People just have less time now': is the Mediterranean diet dying out?

Parents and experts in southern Europe digest the WHO’s warning this week on fast food Possible suspects in the demise of the Mediterranean diet are not hard to find in the food court of Plenilunio, a giant mall not far from Madrid airport that offers customers 138 shops, a multiscreen cinema and dozens of restaurants.If visitors are not in the mood for a McDonald’s, Burger King or Subway, there’s a KFC, a kebab restaurant, a noodle place, a sandwich bar, a tex-mex joint, a US-style diner or two Italian chains. Steak lovers can choose between Argentinian, Brazilian or American options, while a lone outlet meekly peddles “healthy Asian food”. Continue reading...

21 мая, 20:04

Global Health: For First Time, W.H.O. Names Some Lab Tests ‘Essential’

Forty years after creating its “essential medicines” list, which revolutionized the struggle to get drugs to the poor, the agency tackles diagnostics.

20 мая, 19:42

DRC: experimental Ebola vaccine to be administered in Mbandaka

Campaign aims to prevent spread of disease into other parts of DRC and neighbouring countriesHealth authorities and NGOs in the Democratic Republic of the Congo will begin administering an experimental Ebola vaccine on Monday in Mbandaka, the north-western city of 1.2 million people where the deadly disease was detected last week.The campaign aims to “ringfence” the outbreak. The risk of Ebola spreading within DRC is very high and the disease could move into nine neighbouring countries, the World Health Organization has said. Continue reading...

19 мая, 19:04

Congo Says 3 New Ebola Cases Confirmed in Large City

Three new cases of the Ebola virus have been confirmed in a city of more than one million people, Congo’s health minister announced.

18 мая, 18:54

W.H.O. Says New Ebola Outbreak Is Not Yet a Top Health Emergency

The organization said the outbreak in the Democratic Republic of Congo is worrisome but there is “a strong reason to believe” it can be controlled.

18 мая, 13:56

Ebola: two more cases confirmed in Mbandaka in DRC

Total of three cases confirmed in city of 1 million people, raising fears of wider outbreakTwo more cases of Ebola have been confirmed in the north-western city of Mbandaka in the Democratic Republic of the Congo, health officials have said.The report brings to three the number of confirmed cases in the city of 1 million people, raising the prospect of a wider outbreak than feared. Continue reading...

18 мая, 12:55

WHO says Congo faces 'very high' risk from Ebola outbreak

GENEVA (Reuters) - Democratic Republic of Congo faces a "very high" public health risk from Ebola because the disease has been confirmed in a patient in a big city, the World Health Organization (WHO) said on Friday, raising its assessment from "high" previously.

17 мая, 23:01

Fighting Ebola in Congo: A ‘Highly Complex’ Operation

The deadly Ebola virus has spread for the first time to a major city in the Democratic Republic of Congo, raising the threat of a far larger contagion.

16 апреля 2016, 08:16

Великий геноцид: По данным ВОЗ не более 50% 16-летних юношей России доживут до пенсионного возраста

"...Создавшееся положение в здоровье населения и в здравоохранении России следует рассматривать как кризисное, требующее принятия чрезвычайных и безотлагательных мер на государственном уровне, несмотря на сложнейшие экономический и внешнеполитический фон и обстоятельства."...Здоровье не декларативно, а на деле должно стать первейшим государственным приоритетом"В настоящее время вопрос уже не в том, есть ли в России кризис народного здоровья, а в том, не перешел ли он уже точку "невозврата", осталось ли вообще время, чтобы выправить положение. Или у нас уже нет надежды на восстановление былого (а тем более, оптимального) демографического, социально-экологического и медико-социального равновесия и народу России предстоит пережить период тяжелого не только духовного, но и социального распада? Чего ждать - социальных потрясений (взрывы возмущения, конфликты, насилие), либо (и к этому как бы "приучают") медленного "гниения" и деградации народа, дезинтеграции его целостности, его физического, духовного и социального вырождения?"Из доклада Чрезвычайного Пироговского съезда врачей.Война за здоровье населения России проиграна. Неэффективность применения принятых в настоящее время методов лечения очевидна. В России в результате двух десятилетий "реформ" заболеваемость туберкулёзом увеличилась в 200 раз. РФ абсолютно лидирует (на душу населения) по смертности от заболеваний сердечно-сосудистой системы. По числу психически больных Россия опережает весь мир. Страна переместилась во всемирном рейтинге здоровья на позорное 97 место из 145, получив в качестве ближайших соседей Восточный Тимор (96 место) и Ирак (98). (агентство Bloomberg http://ria.ru/analytics/20120817/725601402.html ) 70% детей рождаются в состоянии асфиксии (кислородного голодания). Заболеваемость детей до 14 лет увеличилась за последние 20 лет на 50% По данным ВОЗ не более 50% 16-летних юношей России доживут до пенсионного возраста.Прогноз ВОЗ не является полноценным эпидемиологическим диагнозом (эпидемиология - биомедицинская наука, которая занимается исследованием факторов и условий, определяющих частоту и распространение заболеваний и инвалидности среди населения, выявляющая причинно-следственные связи патогенетического процесса, т.е. фундаментальная наука по изучению причинности нездоровья) поскольку не учитывает динамику негативных процессов. Это примитивная экстраполяция статистически значимых существующих тенденций.Полноценный, с применением методов ретроспективного, перспективного и оперативного анализа и учета гигиенической экспертизы окружающей среды эпидемиологический диагноз намного пессимистичнее. Состояние здоровья детской части популяции ужасающе, с учетом постоянно действующей катастрофы, называющейся системой "здравоохранения" прогноз крайне неблагоприятный. ИЗ ДЕТЕЙ ДОШКОЛЬНОГО ВОЗРАСТА ДО ПЕНСИОННОГО ВОЗРАСТА В РОССИИ НЕ ДОЖИВЕТ НИКТО Они уже умирают, ими переполнены отделения детской онкологии, они умирают от инсультов и сосудистых катастроф, аритмий и инфарктов.Патологоанатомы и гистологи описывают результаты секционных исследований: патологии скелета, уменьшение стерно-вертебрального расстояния, очаговые дистрофические изменения кардиомиоцитов, очаги деструкции волокнистых структур, альцианофилию, миксоматозную дегенерацию ткани, нарушения в волокнистом строении стенки аорты: дезориентированные коллагеновые и эластические волокна, расположенные разрозненными группами, с формированием неполноценных пучков, с отсутствием спиралеобразования у большинства волокон, частично фрагментированными, признаки хронического бронхита с атрофией слизистой оболочки, выраженной пролиферацией соединительнотканных элементов и диффузным перибронхиальным пневмосклерозом, выраженный стромальный нефросклероз и атрофию слизистой лоханок почек, деструктивные изменения вен связанные с деградацией волокнистых структур: отсутствие упорядоченности эластических волокон, грубую коллагенизацию стенок, накопление альцианофильной субстанции в основном веществе. и т д. . Растет смертность в трудоспособных возрастах (до 39 лет), и в молодых. Причиной служат грубые сосудистые нарушения (в основном аневризмы аорты) и аритмии. ПИШЕТСЯ ПОСМЕРТНЫЙ ЭПИКРИЗ ПАЦИЕНТА ПО ИМЕНИ РОССИЯ Рост заболеваемости и драматическое озлокачествление ее структуры в течении нескольких последних десятилетий подтверждают тупик медицины. Разрушено гораздо большее, чем "тоталитарная советская система контроля и профилактики заболеваний". Разрушена сама ткань здравоохранения, поражены участки мышления и самоконтроля, уничтожены системы адаптации, нарушена реактивность системы и возможность ее регенерации. Игнорировать этот факт безответственно и преступно. Показательно нагло и абсурдно выглядит ситуация в кардиологии. "Прогресс кардиологии" сопровождается ростом смертности от ССЗ. За причины сердечно-сосудистых заболеваний выдаются холестерин, атеросклероз, тромбы, курение и "плохая наследственность" - годится все, что обеспечивает лекарственную зависимость больных, материальную зависимость и управляемость врачей и фармацевтов и главное - фантастические прибыли фармацевтических корпораций. В самую чудовищную аферу в истории человечества вовлечены десятки тысяч врачей, провизоров, физиологов, которые истребляют "холестерин", применяют гипотензивную терапию, ингибируя энергетические и ферментативные процессы, вмешиваются в работу эндокринной, нервной и сосудистой систем, блокируя попытки организма компенсировать физиологический сбой. По факту медицина стала обслуживающей интересы крупного фармацевтического бизнеса структурой, опасной для общества антинаучной сектой, применяющей суггестивные методики для системного обмана пациентов и имитации "лечения". Эпидемиологическая статистика подтверждает: рост фатальной заболеваемости и смертности прямо коррелирует с медико-фармацевтической агрессией. Один штрих для понимания подлинных задач "российского" здравоохранения и фармации. В 1985 году ежегодный отчёт Фонда Рокфеллера подчеркнул, что все силы надо бросить на разработку и внедрение в практику найденного, обладающего антифертильной активностью вещества "Госсипол" "gossypol", или ном. C30H30O8. Его описание гласит: Изучение вызывания химической стерильности мужчин концентрируются на госсиполе, природном веществе, извлекаемом из семян хлопка, который обладает длительным антиконтрацептивным действием на мужчин. Токсический полифенол, извлекаемый из хлопка, показал себя эффективным стерилизующим веществом. И оцените тот факт, что действующее вещество Кагоцела - тот самый госсипол. И то что эта информация удалена из справочной литературы, оставшись лишь в независящей от фармации Википедии "....госсипол (токсичный в свободной форме), являющийся предшественником действующего вещества "Кагоцела", способен угнетать сперматогенез и даже изучался в клинических исследованиях в качестве мужского контрацептива. При этом примерно в 20 % случаев влияние госсипола на сперматогенез носило необратимый характер, что предполагало его применение только у мужчин, "завершивших образование семей или тех, кто допускает необратимое бесплодие" Coutinho E. Gossypol: a contraceptive for men // Contraception. - 2002. -ном. 65 (4). - С. 259-263 Существующую в РФ эпидемиологическую ситуацию корректно характеризовать как совершающуюся на наших глазах целенаправленную хорошо организованную биологическую деградацию Homo sapiens как вида, ставящую под вопрос его дальнейшее существование на планете. Происходящая медико-биологическая катастрофа вышла за рамки проблемы медико-биологической и стала проблемой социальной, экономической, политической, демографической и мировоззренческой. Советское здравоохранение было важным системообразующим элементом структуры социального государства, чрезвычайно эффективным и продуктивным в научном плане. Накануне развала СССР советской биологией и медицинской наукой были сделаны открытия, позволявшие навсегда покончить с фатальными заболеваниями, такими как сердечно-сосудистые заболевания и онкопатологии. Возможно, главной целью развала СССР как раз и было уничтожение коммунитарной социальной модели здравоохранения, препятствующей глобальному проекту сокращения населения планеты, инвазии подлой идеологии иммортализма и трансгуманизма, превращению здоровья в товар, внедрению людоедских технологий трансплантации донорских органов, клеточной терапии, "регенеративной" медицины, использующей донорские ткани.......http://forum-msk.org/material/economic/11673184.html

02 июля 2014, 00:55

Растет число жертв лихорадки Эбола. ВОЗ бьет тревогу

До 467 возросло число жертв эпидемии лихорадки Эбола в странах Западной Африки. Всего, по данным Всемирной организации здравоохранения, насчитывается 759 случаев заражения - на 109 больше, чем сообщалось неделю назад. При этом растет и число летальных исходов. Особую обеспокоенность у ВОЗ вызывает ситуация в Гвинее, Либерии и Сьерра-Леоне, а также сообщается о быстром ухудшении в этих странах эпидемиологической обстановки. Специалисты на местах называют эпидемию "региональным кризисом", котор... ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ: http://ru.euronews.com/2014/07/01/who-issues-ebola-warning-infection-rate-jumps euronews: самый популярный новостной канал в Европе. Подписывайтесь! http://www.youtube.com/subscription_center?add_user=euronewsru euronews доступен на 14 языках: https://www.youtube.com/user/euronewsnetwork/channels На русском: Сайт: http://ru.euronews.com Facebook: https://www.facebook.com/euronews Twitter: http://twitter.com/euronewsru Google+: http://eurone.ws/1eEChLr VKontakte: http://vk.com/ru.euronews

20 марта 2013, 00:58

Интелрос представляет исследование Джорджа Кэсейя по военным операциям 2004-2007 годов в Ираке и их результатам

George W. CASEY Strategic Reflections Operation Iraqi Freedom. July 2004–February 2007National Defense University Press Washington, D.C. 2012 Operations Enduring Freedom and Iraqi Freedom were the first major wars of the 21st century. They will not be the last. They have significantly impacted how the U.S. Government and military think about prosecuting wars. They will have a generational impact on the U.S. military, as its future leaders, particularly those in the ground forces, will for decades be men and women who served in Iraq and Afghanistan. It is imperative that leaders at all levels, both military and civilian, share their experiences to ensure that we, as a military and as a country, gain appropriate insights for the future. From Introduction

07 февраля 2013, 01:42

В Пекине уже наступил конец света

Самоцелью в Китае стало достижение бесконечного экономического роста. Здесь больше нет конца, нет надежды, нет мечты, нет цели, а лишь всё ускоряющееся движение ради движения. Развитие здесь без прогресса, трансформация без смысла, работа без цели.Автор: Михаэль ДорфманНедавно слышал шутку, что житель Санкт-Петербурга способен различить две тысячи оттенков серого цвета. Житель Пекина, вероятно, способен различить куда больше оттенков, поскольку живёт в серости. В Пекине всё покрыто непроницаемым серым туманом. Туман такой густой, что вместо солнца в туманном пекинском небе пробивается какой-то красно-серый свет. Мотоциклеты с целлофаном, натянутым на металлические рамы. Целлофан, наверное, защищает зимой от ветра и холода, но никак не от удушливой влажной жары и смога.О коммунизме здесь лучше не спрашиватьМусор разбросан по улицам Пекина. Зимой его собирают и жгут, чтобы немного согреться, а летом он никому не нужен. Уличные мальчишки с пустыми лицами, в помятой одежде и рваной обуви. Отчаянная тоска в глазах - то ли от недоедания, то ли он наркотиков. Бросовые цены на женщин в отелях. Розовый свет в лобби. Облака дыма сигарет «Чжунаньхай». Скучающие женские лица на диванах, невыключающиеся телевизоры. Дамы бесконечно точат ногти пилочкой. Тон беседы какой-то подчёркнуто театральный. Хотя, возможно, так здесь принято разговаривать. Рекламных щитов, предлагающих увеличение груди, отсасывание лишнего жира и аборты, почему-то куда больше, чем рекламы газированных напитков или кремов для бритья. Везде что-то лихорадочно ломают, строят и перестраивают. Повсюду кучи строительного мусора, арматура и пустые пластиковые контейнеры от краски. Что-то постоянно выходит из моды; его заменяют всё быстрей и быстрей. Строительство идёт повсюду. Оно не имеет начала, и ему не видно конца. Получается какой-то калейдоскоп, где всё меняется лишь ради того, чтобы меняться, и работают лишь ради работы.Пекин.Строительство идёт повсюду. Оно не имеет начала, и ему не видно конца. Получается какой-то калейдоскоп, где всё меняется лишь ради того, чтобы меняться, и работают лишь ради работыСтроительство постоянно меняет ландшафт, а с ними и повседневный опыт людей. Изо дня в день возводятся новые заборы, ставят стенки из гофрированного железа, окрашенные в синий цвет. Они перекрывают привычные дороги, доступ к магазинам, загораживают тротуары. Какие-то стены строят, рушат и восстанавливают, порой в течение нескольких дней без видимых функциональных причин. Теряется любой смысл и содержание. Остаётся лишь безумное движение ради движения. Похоже, что главное здесь создать иллюзию движения, чтобы скрыть вопиющую истину, что на самом деле ничего существенного здесь не происходит.Это Пекин 2012. С первого дня здесь меня преследовало смутное чувство, что я всё это давно и много раз видел. Я был в Пекине в ранние 80-е, и всё здесь выглядело совершенно иначе. Откуда такое знакомое чувство отчуждения в толпе? Ведь я всегда любил массовые мероприятия. Где-то я уже видел этих уличных торговцев под зонтиками, пар, подымающийся из каких-то щелей, размокшие под дождём обёртки, дрожащие неоновые огни, отражающиеся в мокрой мостовой. Где-то я уже чувствовал этот страх перед враждебными людьми в униформах. Здесь даже вахтёр на воротах одет как мент, чувствует себя ментом, имеет на своём участке беспредельную власть. Почему это все так знакомо?Пекин – это центр апокалипсиса. Это конец света, такой знакомый, потому, что множество раз виденный в кино – «Бегущий по лезвию», «Дитя человеческое», «Безумный Макс», «Тёмный город», «Матрица». Это не апокалипсис, вызванный падением кометы, таянием ледовых шапок или ядерной войной. Апокалипсис здесь случился в результате доведения до логического конца свободно-рыночной корпоративной капиталистической модели социального развития. Этот апокалипсис оставляет нетронутым скелет общественного порядка, поддерживающий людские ульи в их собственном аду.В Пекине – пик капиталистического апокалипсиса, окончательная реализация кошмара современности. Здесь опасно спрашивать: «А когда же наступит коммунизм?»В Пекине – пик капиталистического апокалипсиса, окончательная реализация кошмара современности. Пекин живёт по логике отражённого разума, о котором предостерегал Сёрен Кьеркегор, — в ницшеанском мире, где люди больше не смеют мечтать о марксистской, ленинской или даже маоистской социальной утопии. Здесь опасно спрашивать: «А когда же наступит коммунизм?»«Зачем я живу?»Китай часто изображается как отсталая страна, которая стремится «догнать» Запад. Трагическая истина состоит в том, что Китай обогнал всех на пути к свободно-рыночной модели капитализма, здесь он далеко впереди планеты всей. Китайцы уже живут в мире, куда ведут нас неолиберальные мессианцы глобального корпоративного капитализма. Китай уже живёт в мире, основанном на линейной модели капиталистического развития. Самоцелью здесь стало достижение бесконечного экономического роста. Здесь больше нет конца, нет надежды, нет мечты, нет цели, а лишь всё ускоряющееся движение ради движения. Развитие здесь без прогресса, трансформация без смысла, работа без цели. Это конец нашего духовного мира, смерть нашей истории. Так случилось, что Пекин – это эпицентр апокалипсиса.Самоцелью в Китае стало достижение бесконечного экономического роста. Здесь больше нет конца, нет надежды, нет мечты, нет цели, а лишь всё ускоряющееся движение ради движения. Развитие здесь без прогресса, трансформация без смысла, работа без целиФизические и социальные свидетельства утраты смысла в Пекине наблюдают все, кто работает здесь достаточно долго, чтобы расстаться с детскими иллюзиями. Китайских детей отравляют иллюзиями коммунистического прошлого. Их временно изолируют от реальности, создают психологические преграды, чтобы довести их программирование до необходимого завершения. Такие слова, как «гармония» и «народ» вкраплены в каждое публичное заявление, чтобы скрыть распад в теле общества. Для большинства студентов и молодых специалистов отчаяние является нормой жизни.Вот что рассказывает мой друг, канадский профессор А., который работает в Пекине 15 лет: «Мои студенты — в отчаянном положении. Так же, как и мои молодые, хорошо образованные коллеги. Им приходится постоянно вести жестокую борьбу, просто чтобы выжить. Они часто ломаются, спрашивают всех, кто готов слушать: “Зачем я живу?” Студентов вынуждают выбирать специальности в зависимости от капризов их родителей или того, что есть в их университетах. Им приходится заниматься зубрёжкой 30 или более часов в неделю. Молодые специалисты здесь работают на грани истощения, а зарабатывают меньше тысячи долларов в месяц. Они живут в маленьких квартирах, снятых у полууголовных маклерских картелей. Рынок аренды — полностью нерегулируемый. Молодые люди платят пятьсот долларов в месяц за аренду. У них требуют плату, по крайней мере, за четыре месяца вперёд, без возможности её передачи в поднаём. Комиссионные маклера составляют месячную оплату, а ещё с них взимают всяческие поборы и постоянно пытаются обмануть.Пекин. Повсюду кучи строительного мусора, арматура и пустые пластиковые контейнеры от краски. Что-то постоянно выходит из моды; его заменяют всё быстрей и быстрейБольшинству удаётся сводить концы с концами лишь при поддержке престарелых родителей. Чтобы узнать секреты ремесла, им приходится обманывать, мошенничать, давать взятки. Только так можно достичь некоторого улучшения качества жизни. Пропадает целое поколение молодых людей. Если дать им возможность свободно дышать, они смогли бы оказать огромное положительное влияние в своих общинах, могли породить новые идеи, стали бы хорошими родителями, создавали бы лучшее общество. Капитализм их безжалостно потребляет и выбрасывает. К сорока годам они больны, разрушены, зачастую отыгрывают свои психические травмы на единственном ребёнке, которого им разрешается иметь. И всё идёт так, что будет только хуже».Мы все будем китайцамиЭто современная версия «информационной экономики» знаменитых кадров из «Метрополиса» Фрица Ланга – массы рабочих скармливают в пасть механическому Молоху. Мы на Западе любим критиковать Китай за все эти факты. Любим изображать китайский народ муравейником бездушных роботов. Любим попрекать китайское правительство в отсутствии свободы и власти закона, обвинять его в доведении до обнищания китайского духа и искоренении пяти тысяч лет китайской культуры. По сути же, китайцы скорей у нас усвоили новый блистательный мир свободно-рыночного капитализма, который придумали на Западе.Мусор разбросан по улицам Пекина. Зимой его собирают и жгут, чтобы немного согреться, а летом он никому не нужен. Уличные мальчишки с пустыми лицами, в помятой одежде и рваной обуви. Отчаянная тоска в глазах, то ли от недоедания, то ли он наркотиков. Бросовые цены на женщин в отеляхЗападные общества разработали и ввели модель глобальной социальной организации, лишённой концептуальных различий, игравших в прошлом центральную роль в создании значимой и содержательной жизни людей и обществ. Итоговая строка была принята в качестве главного определителя нашей стабильности и смысла жизни. Нам на Западе посчастливилось. Мы накопили достаточно власти и богатства в прошлом веке. До последнего времени это позволяло нам в значительной степени отгородиться от духовного оскудения, которое мы навязали другим.Китайцы не имели такой роскоши. Им пришлось освоить истинную суть нашего нового мирового порядка. Они сделали это быстрее и лучше, чем любая другая нация. Поэтому конец света в Китае уже наступил. «Конец» в смысле конечной станции, конечной реализации, раскрытия цели. В Китае уже реализована мечта капиталистической системы, основанной исключительно на двоичной логике финансового роста. Это мир, который мы создали, — и это его конец, конец старого смысла, построенного на общественных ценностях. Здесь предел, за которым начинается новый мир, лишённый истории и различий, которые обеспечивают смысл личной и общественной жизни.Конец света там не потому, что Китай – это будущее, а потому, что в будущем, которое за нас стремятся выбрать наши свободно-рыночные элиты, мы все будем китайцамиНа протяжении ХХ века мы выпестовали будущее, где всё сводится к цифрам в отчётах, где «человек – это машина», где «вместо сердца пламенный мотор». Железная птица мчит всех нас в Пекин. Конец света там не потому, что Китай – это будущее, а потому, что в будущем, которое за нас стремятся выбрать наши свободно-рыночные элиты, мы все будем китайцами.Пекин-Нью-Йоркhttp://www.sensusnovus.ru/opinion/2012/07/20/14047.htmlСергей Правосудов - Китай задыхаетсяВ начале этого года свыше 30% территории Китая (включая столицу страны – Пекин) в течение нескольких недель оказались накрыты сильнейшим смогом. Местами уровень загрязнения воздуха в 40 раз превышал безопасный для жизни уровень. В зоне экологического бедствия резко вырос уровень смертности населения. Следствием этой катастрофы может стать ускорение подписание контракта на поставку российского газа в Китай.На сегодняшний день Китай обеспечивает около 70% своих потребностей в энергоресурсах за счет добычи собственного угля. КНР является мировым лидером по объёму сжигания угля. Именно это и привело к экологическим катастрофам в крупнейших китайских городах. По оценкам Всемирной организации здравоохранения и Всемирного банка, самые грязные города в мире находятся именно в Китае. При этом во всех остальных странах главными загрязнителями городского воздуха являются автомобили. В Китае в расчете на душу населения автомобилей в 20 раз меньше, чем в США, и главными загрязнителями являются именно угольные электростанции. Однако продолжительный экономический рост привел к появлению китайского среднего класса. И последние несколько лет в этой стране стремительными темпами растет автомобильный рынок. В настоящее время в Китае ежегодно продается больше автомобилей, чем в любой другой стране мира. Это означает, что вскоре в китайских городах будет совсем нечем дышать.Решить эту проблему можно за счет перевода угольных станций на гораздо более экологически чистый природный газ, а автомобилей – на газомоторное топливо. Если взять бензин качества Евро-4 за эталон, то окажется, что по выбросам оксидов азота компримированный природный газ выигрывает почти в 3 раза, по CH – в 14 раз, по бензапирену – более чем в 16 раз, по оксиду углерода – в 12,5 раза, а по саже – в 3 раза (в сравнении с дизельным автомобилем – в 100 раз). Китайцы это прекрасно понимают у них уже более 1,5 млн автомобилей используют газ в качестве моторного топлива.Китай стремительно наращивает закупки сжиженного природного газа (СПГ). В 2012 году импорт СПГ в эту страну составил 14,68 млн тонн против 12,21 млн тонн годом ранее (прирост в 20,3%). В прошлом году цена закупки сжиженного газа для КНР увеличилась до 560 долларов за тонну с 472 долларов в 2011 году. Таким образом, Китай платит за газ дороже, чем европейские клиенты «Газпрома». В этих условиях можно ожидать прорыва в заключение контракта о поставках больших объёмов российского газа в Китай.Необходимо понимать, что вопрос о цене газа является далеко не единственным. Против российско-китайского партнерства активно выступают США. В своей свежей книге «Стратегический взгляд: Америка и глобальный кризис» известный американский геополитик, один из идеологов демократов Збигнев Бжезинский призвал к усилению сотрудничества стран Запада с Россией. Этому есть простое объяснение: США – испугались стремительного развития Китая. Теперь им нужна Россия для противостояния с КНР. Задача проста: стравить две соседние страны, за счёт этого американцы рассчитывают сохранить своё лидирующее положение в мире.В последнее время американские корпорации навязчиво предлагают Китаю свои технологии добычи сланцевого газа. Таким образом, американцы пытаются сорвать российско-китайское газовое сотрудничество. Ведь если КНР сможет увеличить добычу собственного газа, то поставки из России будут не так уж и необходимы. Пока, правда, сланцевый газ в КНР не добывают. Кроме того, ряд китайских специалистов обратили внимание на тот факт, что для извлечения газа из сланцевых пород необходимо большое количество воды, чтобы проводить гидроразрывы пластов, а в КНР с водой проблемы. Из-за загрязнения промышленными отходами более половины водных ресурсов этой страны непригодна для питья, а треть даже для промышленного использования. Многие реки просто исчезли с лица земли. Не секрет, что в используемую для гидроразрывов воду добавляют специальные химические растворы, которые уже привели к загрязнению грунтовых вод в ряде районов США. Ещё одна проблема добычи газа из сланцев заключается в том, что она приводит к землетрясениям. В КНР и так не редки разрушительные сотрясания земли, которые приводят к многочисленным разрушениям и человеческим жертвам. Вряд ли жители этой страны с восторгом примут технологии, которые будут способствовать усилению данной проблемы.http://pravosudovs.livejournal.com/6915.html

22 января 2013, 12:34

Россия с 1 апреля вводит запрет на ввоз семенного картофеля из стран ЕС

Россельхознадзор принял решение ввести с 1 апреля 2013 года временные ограничения на ввоз семенного картофеля из стран Евросоюза, говорится в сообщении российского ведомства. Ограничение, как отмечается в сообщении, связано с нарушением Еврокомиссией международных норм, требующих, чтобы страна-поставщик предоставляла стране-покупателю информацию о фитосанитарном состоянии продукции, а также фактическим отказом в предоставлении действенных гарантий безопасности такой продукции.

22 января 2013, 12:34

Россия с 1 апреля вводит запрет на ввоз семенного картофеля из стран ЕС

Россельхознадзор принял решение ввести с 1 апреля 2013 года временные ограничения на ввоз семенного картофеля из стран Евросоюза, говорится в сообщении российского ведомства. Ограничение, как отмечается в сообщении, связано с нарушением Еврокомиссией международных норм, требующих, чтобы страна-поставщик предоставляла стране-покупателю информацию о фитосанитарном состоянии продукции, а также фактическим отказом в предоставлении действенных гарантий безопасности такой продукции.

22 января 2013, 12:34

Россия с 1 апреля вводит запрет на ввоз семенного картофеля из стран ЕС

Россельхознадзор принял решение ввести с 1 апреля 2013 года временные ограничения на ввоз семенного картофеля из стран Евросоюза, говорится в сообщении российского ведомства. Ограничение, как отмечается в сообщении, связано с нарушением Еврокомиссией международных норм, требующих, чтобы страна-поставщик предоставляла стране-покупателю информацию о фитосанитарном состоянии продукции, а также фактическим отказом в предоставлении действенных гарантий безопасности такой продукции.