• Теги
    • избранные теги
    • Показатели434
      • Показать ещё
      Страны / Регионы1369
      • Показать ещё
      Формат49
      Международные организации168
      • Показать ещё
      Разное702
      • Показать ещё
      Люди271
      • Показать ещё
      Компании409
      • Показать ещё
      Издания66
      • Показать ещё
      Сферы3
Выбор редакции
Выбор редакции
Выбор редакции
Выбор редакции
Выбор редакции
Выбор редакции
Выбор редакции
Выбор редакции
Выбор редакции
Выбор редакции
30 марта, 21:20

Американский фокус: доллар США укрепился против большинства основных валют

Доллар США сильно подорожал против евро, обновив максимум 16 марта. Катализатором снижения пары EUR/USD были сильные статданные по ВВП США за 4-й квартал, а также инфляционный отчет по Германии, который не оправдал прогнозы, и снизил шансы на то, что ЕЦБ будет ужесточать денежно-кредитную политику. Как стало известно, экономический рост в США замедлился менее, чем ранее сообщалось в четвертом квартале на фоне высоких потребительских расходов, которые частично были покрыты ростом импорта. Валовой внутренний продукт вырос на 2,1 процента в годовом исчислении вместо ранее заявленных темпов в 1,9 процента, сообщило Министерство торговли в своей третьей оценке по ВВП. Экономисты ожидали, что ВВП в четвертом квартале будет пересмотрен до уровня 2,0 процента. Правительство также сообщило, что корпоративная прибыль после уплаты налогов с оценкой запасов и корректировками потребления капитала увеличилась в годовом исчислении на 2,3 процента в четвертом квартале после роста на 6,7 процента в третьем квартале. Такие данные, как торговля, потребительские расходы и расходы на строительство, говорят о том, что экономика начала восстанавливаться в начале первого квартала. Федеральный резерв банк Атланты прогнозирует рост ВВП в размере 1,0 процента в первом квартале. Учитывая, что рынок труда находится вблизи полной занятости, данные, свидетельствующие о замедлении роста, скорее всего, занижают состояние экономики. ВВП, как правило, слабее в первом квартале из-за проблем с расчетами, которые правительство признало и пытается решить. Экономика выросла на 3,5 процента в третьем квартале. ВВП увеличился на 1,6 процента за весь 2016 год, это его худшая динамика с 2011 года после роста на 2,6 процента в 2015 году. Рост потребительских расходов, на долю которых приходится более двух третей экономической активности в США, был пересмотрен до 3,5% в четвертом квартале. Ранее сообщалось, что он вырос на 3,0 процента. Некоторое увеличение спроса было достигнуто импортом, который увеличился на 9,0 процентов, а не на 8,5 процентов, как сообщалось в феврале. Экспорт сократился больше, чем предполагалось ранее, оставив торговый дефицит, который вычитал 1,82% от роста ВВП, как сообщалось ранее. Между тем, предварительные данные от Destatis показали, что немецкая инфляция замедлилась до 4-месячного минимума в марте. Индекс потребительских цен вырос на 1,6 процента годовых по сравнению с повышением на 2,2 процента в феврале (54-месячный максимум). Ожидалось, что цены вырастут на 1,9 процента. Мартовская инфляция была самой слабой с ноября 2016 года. Гармонизированный индекс потребительских цен вырос на 1,5 процента в годовом исчислении в марте, медленнее, чем 2,2-процентное увеличение в феврале и ожидаемый рост на 1,9 процента. Данные показали, что рост цен на энергию замедлился до 5,1 процента с 7,2 процента, в то время инфляция в секторе продовольствия замедлилась до 2,3 процента с 4,4 процента. В месячном исчислении индекс потребительских цен вырос на 0,2 процента, намного ниже, чем прогнозировалось (+0,4 процента). Гармонизированный индекс потребительских цен увеличился на 0,1 процента относительно февраля против ожидаемого роста на 0,5 процента. Британский фунт значительно вырос против доллара США, обновив вчерашний максимум, и ненадолго поднявшись выше уровня $1.2500, что было обусловлено закрытием коротких позиций после того, как Великобритания официально запустила процесс выхода из состава ЕС. Кроме того, поддержку паре GBP/USD оказало сильное падение пары EUR/GBP (сейчас она торгуется вблизи 4-недельного минимума) на фоне агрессивных распродаж европейской валюты. Участники рынка также обратили внимание на предложения правительство Великобритании по преобразованию ряда законов и норм ЕС, действующих в Британии. Правительство заявило, что эти планы помогут добиться плавного перехода в процессе выхода Британии из ЕС. Предложения также позволят законодателям осуществить масштабную задачу по сохранению, изменению или отказу от тысяч документов, которые сейчас действуют в Великобритании, как только страна формально выйдет из блока. Напомним, Британия должна покинуть ЕС в марте 2019 года. Кроме того, инвесторы ожидают окончательные данные по ВВП Великобритании за 4-й квартал 2016 года, которые будут опубликованы завтра. Согласно прогнозам, экономика расширилась на 0,7% в квартальном выражении и на 2% по сравнению с 4-м кварталом 2015 года Если прогнозы оправдаются, это также подтвердит оценки, представленные в пересмотренном отчете по ВВП. Информационно-аналитический отдел TeleTradeИсточник: FxTeam

30 марта, 20:45

Рост ВВП США выше предварительных оценок - economy

Рост ВВП США по итогам IV квартала прошлого года согласно окончательной оценке пересмотрен в сторону повышения. Рост американской экономики в период с октября по декабрь составил 2,1% в годовом выражении вместо предыдущей оценки в 1,9%. Рост ВВП по итогам года составил 1,6%. Об этом свидетельствуют данные бюро экономического анализа Министерства торговли США. Потребительские расходы, составляющие основу ВВП страны, увеличились на 3.5%. Прибыль американских компаний в IV выросла на 9,3% в годов… ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ: http://ru.euronews.com/2017/03/30/us-posts-economic-growth-of-21-percent euronews: самый популярный новостной канал в Европе. Подписывайтесь! http://www.youtube.com/subscription_center?add_user=euronewsru euronews доступен на 13 языках: https://www.youtube.com/user/euronewsnetwork/channels На русском: Сайт: http://ru.euronews.com Facebook: https://www.facebook.com/euronews Twitter: http://twitter.com/euronewsru Google+: https://plus.google.com/u/0/b/101036888397116664208/100240575545901894719/posts?pageId=101036888397116664208 VKontakte: http://vk.com/ru.euronews

30 марта, 20:30

Данные по ВВП США воодушевили инвесторов

В четверг, 30 марта, ключевые фондовые индексы Соединенных Штатов Америки демонстрируют в первой половине сессии восходящую динамику, при этом в числе основных фаворитов торгов находятся представители финансового сектора, акции которых дорожают на фоне сильных данных по ВВП страны за четвертый квартал. Заметим, что экономика США, согласно окончательным данным, расширилась в минувшем квартале на 2,1% к/к, хотя аналитики прогнозировали, что темпы роста ВВП будут пересмотрены с 1,9% к/к до 2,0% к/к. В то же время, недельные данные по американскому рынку труда оказались неоднозначными – количество первичных обращений за пособиями по безработице сократилось за минувшую неделю с 261000 неделей ранее до 258000, тогда как аналитики ожидали 248000. К 19:55 мск индекс широкого рынка Standard & Poor's 500 продвинулся на 0,14% до 2364,48 пункта, инд

30 марта, 20:21

Какую цену заплатит Великобритания за выход из состава Европейского Союза?

Накануне стало известно, что Великобритания официально покидает Европейский Союз. В то время как те, кто агитирует за больший суверенитет и ужесточение пограничного контроля радуются, собственные экономические прогнозисты правительства предупреждают о трудных временах впереди. "Развод" с ЕС будет дорогостоящим и может повлиять на экономические перспективы Великобритании на долгие годы. И вот почему: Более слабый рост экономики Управление по бюджетной ответственности, независимый финансовый наблюдатель Великобритании, прогнозирует рост ВВП на 2% в 2017 году. Стоит подчеркнуть, до начала голосования за Брекзит в прошлом году аналитики данной организации ожидали рост на 2,2%. Между тем, теперь Управление по бюджетной ответственности ожидает рост ВВП на 1,6% в 2018 году по сравнению с прогнозов на уровне 2,1% до референдума. Более высокий долг Этот медленный рост экономики "ударит" по доходам правительства, поскольку бизнес и работники будут платить меньше налогов. Это означает, что придется брать больше займов. Управление по бюджетной ответственности ожидает, что государственный долг достигнет 1,9 трлн. фунтов в 2021 году по сравнению с оценкой 1,74 трлн. фунтов, озвученной в марте 2016 года. Эти 160 млрд. фунтов дополнительных государственных заимствований, вероятно, будут компенсированы сокращением расходов или повышением налогов. Замедление создания новых рабочих мест Неопределенность по поводу Брекзита, вероятно, также отразится на рабочих местах. Уверенность частного сектора в отношение найма упала до самого низкого уровня за последние три года, согласно опросу, проведенному ManpowerGroup, опубликованному в этом месяце. Между тем, некоторые компании должны будут перенести рабочие места за рубеж для защиты своих европейских операций. Крупные банки уже начали этот процесс, объявив о перемещении тысячи рабочих мест. Управление по бюджетной ответственности ожидает, что число лиц, претендующих на пособия по безработице, достигнет 830 000 в этом году, что более чем на 50 тысяч выше, чем прогнозировалось в марте 2016 года. Между тем, это число возрастет до 880 000 к 2020 году, что примерно на 10 000 больше, чем прогнозировалось до референдума. Также ожидается, что безработица будет постепенно расти с 2018 года и достигнет пика на уровне 5,2% в 2020 году. Информационно-аналитический отдел TeleTradeИсточник: FxTeam

30 марта, 20:09

Wall Street. Основные фондовые индексы США незначительно прибавили

Основные фондовые индексы США чуть выше нуля в четверг на фоне роста финансового сектора после того, как данные показали, что экономика США росла более быстрыми темпами в четвертом квартале, чем предполагалось ранее. Так, экономический рост в США замедлился менее, чем ранее сообщалось в четвертом квартале на фоне высоких потребительских расходов, которые частично были покрыты ростом импорта. Валовой внутренний продукт вырос на 2,1% в годовом исчислении вместо ранее заявленных темпов в 1,9%, сообщило Министерство торговли в четверг в своей третьей оценке по ВВП за этот период. Есть признаки того, что активность еще больше укрепилась в начале 2017 года. Кроме того, число американцев, подавших заявки на пособие по безработице, на прошлой неделе упало меньше, чем ожидалось, что указывает на некоторую потерю импульса на рынке труда. Первичные обращения за пособиями по безработице в США за неделю, закончившуюся 25 марта, снизились на 3000 до 258 000 с учетом сезонных колебаний, сообщило министерство труда в четверг. Данные за предыдущую неделю остались без изменений. Стоимость нефти выросла примерно на процент, приблизившись до 2-недельного максимума. Поддержку рынку оказывают новости о том, Кувейт одобрил продление соглашения о сокращении нефтедобычи в попытке уменьшить глобальное перепроизводство. Компоненты индекса DOW преимущественно в плюсе (17 из 30). Больше остальных упали акции - NIKE, Inc. (NKE, -1.47%). Лидером роста являются акции Wal-Mart Stores, Inc. (WMT, +0.99%). Большинство секторов индексов S&P в плюсе. Больше всего упал сектор конгломератов (-1.1%). Лидер роста - финансовый сектор (+0.5%). На текущий момент: Dow 20628.00 +27.00 +0.13% S&P 500 2360.75 +3.75 +0.16% Nasdaq 100 5431.75 -4.25 -0.08% Oil 50.16 +0.65 +1.31% Gold 1250.40 -6.40 -0.51% U.S. 10yr 2.41 -0.02 Информационно-аналитический отдел ТелеТрейдИсточник: FxTeam

30 марта, 19:59

"Trickle Down" Has Failed; Wealth And Income Have "Trickled Up" To The Top .5%

Authored by Charles Hugh Smith via OfTwoMinds blog, Central bank policies have generated a truly unprecedented "trickle-up" of wealth and income to the top .5%. Over the past 20 years, central banks have run a gigantic real-world experiment called "trickle-down." The basic idea is Keynesian (i.e. the mystical and comically wrong-headed cargo-cult that has entranced the economics profession for decades): monetary stimulus (lowering interest rates to zero, juicing liquidity, quantitative easing, buying bonds and other assets-- otherwise known as free money for financiers) will "trickle down" from banks, financiers and corporations who are getting the nearly free money in whatever quantities they desire to wage earners and the bottom 90% of households. The results of the experiment are now conclusive: "trickle-down" has failed, miserably, totally, completely. It turns out (duh!) that corporations didn't use the central bank's free money for financiers to increase wages; they used it to fund stock buy-backs that enriched corporate managers and major shareholders. The central bank's primary assumption was that inflating asset bubbles in stocks, bonds and housing would "lift all boats"--but this assumption was faulty. It turns out most of the financial wealth of the nation is held by the top 5%. As for housing--yes, a relative few (those who happened to own modest bungalows in San Francisco, Seattle, Portland, Toronto, Vancouver, Brooklyn, etc.) on the left and right coasts have registered spectacular gains in home appreciation as the housing bubbles in these cities now dwarf the 2006-07 real estate bubble. But on average, the gains in home appreciation have barely offset the declines in real (adjusted for inflation) household income. These charts illustrate the abject failure of the "trickle-down" economic theory.The majority of the assets that have soared in value are owned by the top 5%:   Wages as a share of GDP (gross domestic product, i.e. the nation's total economic activity) has been declining for decades:   The only segment of households who have registered gain in real income over the past 20 years is the top 5%:   Even excluding capital gains--the source of much of the wealthiest class's income--wealth disparity has reached astonishing asymmetries: most of the gains are flowing to the top 0.5%:   The Clinton, Bush and Obama presidencies shared one commonality: the wealth of the bottom 90% cratered in their presidencies while the wealth of the top .1% skyrocketed.   Central bank policies have generated a truly unprecedented "trickle-up" of wealth and income to the top .5%. Evidence supporting "trickle down" is nowhere to be found, at least in the real world.

30 марта, 19:42

What Lies Ahead for Equal Weight Funds After Trump Bump?

Considering the current uncertainty in the markets, what lies ahead for Equal-Weight ETFs?

Выбор редакции
Выбор редакции
30 марта, 19:19

США: индекс цен ВВП в 4-м квартале вырос на 2.1%

По окончательным данным индекс цен ВВП в США в 4-м квартале вырос на 2.1% в годовом исчислении, предварительное значение составляло 2.0%. Базовый ценовой индекс расходов на личное потребление в 4-м квартале повысился по сравнению с предыдущим кварталом на 1.3% при предварительной оценке в 1.2%.

Выбор редакции
30 марта, 19:01

China sees surplus in current account

China’s current account surplus stood at US$196.4 billion last year, the country’s foreign exchange regulator said yesterday.

28 февраля, 10:06

В Китае признали завышение ВВП более чем на 20%

В Китае хоть признались ... А вот в ЕС и в США ...

25 февраля, 00:09

Росстат: Спада в производстве больше нет. Да его там и не было…

Стат.ведомство, после того как (i) резко ускорило рост промышленного производства с ноября прошлого года, пересмотрев дефляторы исходных продуктов-представителей, изначально существующих в стоимостном представлении (в результате промышленность, где еще в 3-ем квартале и октябре наблюдалось сжатие к прошлому году, закончила год с приличным ростом выпуска), и (ii) скорректировало годовую динамику ВВП с учетом сплошного обследования предприятий МСБ, в результате она заметно улучшилось против ожиданий  (а не из-за отнесения на ВВП ядерного горючего и прочих полезных потребителю вещей), в новом году продолжило деятельность по улучшению статистического имиджа российской экономики.Возможно, нашими статистиками движет похвальное желание как-то не ударить в грязь лицом против «лежащей 3 года подряд в руинах» экономики Украины. Там промпроизводство выросло в прошлом году на 2.8% (у нас, по уточненным данным, на 1.3%), а их ВВП – по оценке, на основе показателей за 4 квартала - на 1.7-1.8% (у нас – сжался ещё на 0.2%). Ну тем не менее - с учётом поправок и уточнений - наш проигрыш в цифрах получается не такой уж и обидный.До основанья… А зачем?На сей раз отыскивание пасхальных яиц в исходных статистических данных совпало с (iii) переходом на ОКВЭД2 в части видов деятельности и ОКПД2 в части продукции (притом, что переход на ОКПД1 был сравнительно недавно, 7 лет назад), в целях гармонизации с классификацией в Европейском экономическом сообществе (интересно, кто нас там ждёт?). Вдобавок Росстат поменял программу расчетов, концентрируя теперь все исходные данные в центре, вместо облстатов. В итоге индексов промышленного производства, как и других высокочастноных объёмных показателей, больше нет, и всё снова начинается с нуля. Правда, Росстат сделал ретроспективу по новым классификациям за 2 последних года, и отнес индексы к некоей базе 2014г. Однако насколько отражают эти собранные и подсчитанные задним числом показатели реальное положение дел в производстве, остается только гадать.Достаточно отметить, что сжатие промышленного производства в 2015г., составлявшее в старой методике -3.4%, теперь оценивается всего в -0.8%. Особенно улучшилась динамика обрабатывающей промышленности, где раньше в 2015г. был спад в 5.4%, а теперь он уменьшился до -1.3%. Показатели прошлого года тоже улучшены. По производству в целом – до (как уже написано выше) +1.3% против +1.1% в предыдущем релизе, по обработке – до 0.5% против 0.1% (напомню, что последняя корректировка произошла по отношению к показателям, уже улучшившим свою динамику после уточнений методики подсчёта с ноября прошлого года).Упражнение на сложение яблок с апельсинамиВ результате в последовательных помесячных показателях промпроизводства видим теперь вполне благостную динамику.  Небольшой, в среднем в 1.5% к среднемесячным выпускам 2014г., спад наблюдался лишь в первые 5 месяцев 2015г., когда промышленность прошла «дно» (и правда ведь!) и развернулась к росту, достигнув среднегодового уровня «докризисного» 2014г. уже в начале прошлого 2016г. А сейчас «докризисный» уровень выпуска превзойден уже на 1.2-1.3%. Не стремясь ни в коей мере подвергать сомнению новые данные Росстата, на всякий случай приведу графики, полученные «склейкой» их обновленных данных за 2015-17гг. с их же старыми индексами по «докризисный» 2014г. включительно.Как видим, картина в части обрабатывающей промышленности, при склейке с данными, не подвергнутыми дополнительной «дефляции», выглядит уже не столь оптимистично. До «докризисных» объемов и даже до показателей начала 2012г. построенный так индекс не дотягивает. И к тому же он несколько напоминает по своему рисунку графики доходов и продаж, никаким методическим изыскам не поддающихся. Но, на них конечно, помимо внутреннего производства повлиял и сжавшийся импорт потребительских товаров, так что судить о производстве по уровню потребления нельзя. Но такой грустный график – последний раз, и в основном для избежания в дальнейшем когнитивного диссонанса у потенциального читателя.  Со следующего обзора промпроизводства перейду уже к динамике с 2014г., отталкиваясь от базы Росстата. Будем видеть/накликивать в экономике рост и надеяться на лучшее!

10 февраля, 02:50

АЛЕКСАНДР НЕКЛЕССА. СОЗИДАНИЕ БУДУЩЕГО

«Активное представление будущего – своего рода извилистая дорожная карта опознания и решения критических задач, возникающих при прохождении исторических развилок. Стратегическое планирование существенно отличается от оперативного: доминанта первого – контекст, результативность второго – текст. Тактические и стратегические цели порою противоречат друг другу, рефери тут – горизонт планирования. Будучи асимметричным и скачкообразным, преодолевая инволюции и рекурентности, процесс перемен реализуется не обязательно в жесткой хронологической последовательности – по крайней мере, не для всей планеты и популяции. Хроники глобального сообщества имеют пространственное выражение, мир не без химеричности: Амазония и Силиконовая долина расположены на одной планете...»

09 февраля, 07:51

Нестабильная стабильность: экономические итоги Китая в 2016 году

Эта статья является завершающей в цикле обзоров развития экономики Китая в 2016 году. Предыдущие статьи: «Куда качнется маятник: об экономических итогах первого квартала в Китае», «Итоги развития Китая за первое полугодие 2016 года: между Сциллой реформы и Харибдой стабильного роста по траектории L», «В поиске точки опоры – китайская экономика в третьем квартале 2016 года». Завершившийся 2016 год вопреки громко звучавшим, многочисленным прогнозам разных экспертов и аналитиков не стал ни годом краха, ни годом «жесткой» посадки» китайской экономики, но он также не стал и годом коренного перелома в ее состоянии. Экономический рост есть, но его темпы продолжили снижаться, а его качество вызывает беспокойство. Многочисленные вызовы, риски и трудности по-прежнему сохранились. На смену одним проблемам пришли другие. Нынешнему переходному этапу экономического урегулирования пока не видно конца, и 2016 год явно не стал его последним годом. События на экономическом фронте приняли характер затяжной позиционной войны. Победа в ней будет решаться не в одном сражении, а определяться тем, хватит ли имеющихся ресурсов и запаса прочности, умения и политической воли грамотно ими распорядиться, чтобы лозунг о «новой норме» китайской экономики перестал бы быть просто лозунгом, а превратился в экономическую реальность. Пока же исход не очевиден, ситуация будет оставаться «шаткой» и неопределенной. Напомним, что в конце 2015 года ежегодное Центральное экономическое совещание назвало в качестве приоритетов экономической политики Китая на 2016 год решение пяти задач: преодоление избыточных мощностей, снижение товарных запасов, уменьшение долговой нагрузки, снижение себестоимости, укрепление «слабых звеньев» (проблемы экологии, узких мест социальной сферы и т. д.). Они подразумевали проведение структурных реформ в экономике страны, которые в обобщенном виде были названы Си Цзиньпином «реформой экономики предложения». Эти преобразования предполагалось осуществлять одновременно с установкой «продвигаться вперед в условиях стабильности», что в первую очередь предполагало стабилизацию экономического роста. Получилась двуединая задача: с одной стороны реформы, с другой – стабильный рост. Конкретный экономический курс балансировал между двумя этими полюсами, колеблясь то в ту, то в другую сторону. ВВП Формально количественные ориентиры, на 2016 год в основном были достигнуты. Правда, по сравнению с 2015 годом экономика замедлилась еще на 0,2 п. п., но замедление имело плавный характер, степень управляемости оставалась высокой. Темпы роста удалось удержать в «разумном диапазоне». Прирост ВВП по году составил 6,7%, то есть вписался в установленный интервал 6,5%-7%. В поквартальной разбивке в 1-3 кварталах он был на уровне 6,7%, в 4 квартале даже поднялся до 6,8%, оказавшись вровень с последним кварталом 2015 года. По секторам экономики приросты составили: в агропромышленной сфере - 3,3%, в промышленности и строительстве – 6,1%, сфере услуг – 7,8%. Тенденция к увеличению в структуре ВВП удельного веса отраслей услуг сохранилась, он увеличился на 1,4% до уровня 51,6%, доли промышленности и сельского хозяйства соответственно уменьшались. В качестве основных движущих сил роста в 2016 году выступали внутренние источники: инвестиции, рынок недвижимости и потребление. Инвестиции Общий объем инвестиции в основной капитал в 2016 году составил 59,65 трлн. юаней с приростом 8,1% по году (в 2015 году - +10,1%). Векторы инвестиционной активности в различных секторах были неодинаковыми и разнонаправленными. Темпы прироста инвестиций в объекты инфраструктуры поднялись по сравнению с 2015 годом на 0,2% и составили 17,4%. Их доля в суммарном объеме инвестиций возросла с 18,3% до 20%. Динамика частных инвестиций наоборот существенно снизилась, с 10,0% до 3,2%. Пик падения пришелся на середину года, когда месячные приросты уходили на отрицательную территорию. Предпринимавшиеся во второй половине года попытки выправить ситуацию, в том числе путем принятия новых постановлений о поддержке частного предпринимательства, принесли некоторый эффект, но полностью восстановить ситуацию не удалось. Удельный вес частных инвестиций в общем объеме инвестиций в основной капитал сократился с 64,2% в 2015 году до 62,2%. В секторе недвижимости инвестиционная активность восстанавливалась. Уже в начале года удалось прервать резкий спад темпов роста инвестиций в недвижимость, который наблюдался в 2015 году, когда этот показатель снизился с 10,5% до 1%. В апреле 2016 года показатели достигли годового максимума - 7,2%. После некоторого «проседания», начиная с сентября, они опять пошли вверх и в целом за год составили 6,9%. В стоимостном выражении инвестиции в недвижимость в 2016 году достигли 10,258 трлн. юаней, что составило 17,2% от общего объема инвестиций, и примерно соответствовало уровню 2015 года (17,4%). Фактически не изменилось также соотношение между вложениями в различные виды недвижимости. В 2016 году, как и в 2015 году, более 67% инвестиций направлялось в жилую недвижимость. Темпы промышленного роста Сохранение достаточно высокой степени инвестиционной подпитки способствовало стабилизации темпов промышленного роста. Показатель прироста добавленной стоимости в промышленности составил 6,0% (в 2015 году – 6,1%). Рост был достаточно ровным: в 1 квартале – 5,8%, в 2-4 кварталах – 6,1%. Возобновилось увеличение промышленного энергопотребления. За год оно возросло на 2,9% (в 2015 году наблюдалось сокращение на 1,4%). Некоторое усиление спроса привело к росту индекса отпускных цен производителей (PPI). Месячные значения PPI до августа были отрицательными (54 месяца подряд), но с сентября вышли на положительную территорию. Приросты значения PPI в октябре – декабре соответственно были на уровнях 1,2%, 3,3%, 5,8%. Однако отпускные цены производителей росли в основном благодаря подъему цен на сырьевые товары (уголь, нефть) и промышленную продукцию первичного передела (сталь, цветные металлы). В целом улучшилось финансовое состояние предприятий. Темп роста прибыли в промышленности по году составил 8,5% (в 2015 году прибыли в промышленности сократились на 2,3%). В отраслевом разрезе следует отметить сохранение тенденции к опережающему развитию высокотехнологичных производств (+10,8%). Производство электромобилей возросло на 58,5% (455 тыс. шт.), промышленных роботов – на 34,3% (72,42 тыс. шт.), смартфонов – на 12,1% (157,5 млн. шт.). Рынок недвижимости Существенное влияние на экономическую ситуацию оказывало оживление рынка недвижимости, после спада, который он переживал в 2014-начале 2015 годов. Притоку средств на него в значительной мере способствовало «схлопывание» пузыря на фондовом рынке, где объем сделок на Шанхайской и Шэньчжэньской фондовых биржах сократился более чем на 50%. В результате значительные объемы средств, в том числе с чисто спекулятивными целями, устремились на рынок недвижимости. Интересы спекулянтов в какой-то момент совпали с целями правительства, которое в 2015 году, пытаясь не допустить чрезмерного охлаждения рынка, отменило ранее введенные ограничения на нем. В результате получилась схема: один пузырь лопнул, другой начал надуваться. Наметившая еще во второй половине 2015 года тенденция к увеличению объема продаж, в 2016 году не только сохранилась, но еще более усилилась, охватив ряд крупных городов страны. Особенно быстрый восстановительный рост отмечался в январе- апреле 2016 года, когда объемы продаж, как по площади, так и в стоимостном выражении увеличились соответственно на 36,5% и 55,9%. В дальнейшем показатели начали плавно снижаться, но в целом продолжали оставаться на высоком уровне. По году объем сделок с коммерческой недвижимостью составил 11,7627 трлн. юаней (+34,8%), было реализовано в общей сложности 1,573 млрд. кв. м недвижимости (+22,5%). Вместе с тем подъем рынка носил неравномерный характер. Ажиотажный спрос на недвижимость наличествовал только в городах «первой и второй линий», тогда как в средних и малых городах он оставался слабым, излишки недвижимости не только не сокращались, но, наоборот увеличивались. В этих условиях власти были вынуждены проводить дифференцированную политику, охлаждая спрос в крупных городах и поддерживая его в малых. В начале октября в ряде крупных городов Китая были восстановлены отмененные ранее ограничения на приобретение второго и последующего жилья, ужесточены условия выдачи жилищных кредитов (в основном путем повышения размера первичного взноса). Хотя эти меры в последние месяцы года не успели оказать радикального влияния на состояние рынка, ожидается, что в течение 2017 года они постепенно приведут к его охлаждению и снизят как объемы продаж, так и темпы роста цен, что подтверждается первыми еще отрывочными данными по состоянию рынка в январе 2017 года. Потребление Важной движущей силой экономического развития в 2016 году продолжало оставаться потребление. Вклад расходов на конечное потребление в экономический рост по году составил 64,6% (в 2014-2015 годах эти показатели соответственно равнялись 47,8% и 59,7%). Вместе с тем темпы роста продаж на потребительском рынке, как и в предшествующие годы, продолжали сокращаться. В прошлом году по сравнению с 2015 годом они уменьшились на 0,3 п. п. до 10,4%. В поквартальной разбивке: 1 квартал – 10,3%, 2 квартал – 10,2%, 3 квартал – 10,5%, 4 квартал – 10,6%. Правительство стремилось поддержать рост потребления стимулирующими мерами. В частности, введенное им льготное налогообложение на продажу автомобилей с объемом двигателя до 1,6 л позволило увеличить объемы продаж автомобилей на 10,1% (в 2015 году – 5,3%). В количественном выражении рост составил 13,7% (28 млн. шт.). Особенно быстро росла реализация автомобилей с гибридными и электродвигателями, которых было реализовано 320 тыс. шт. (+84%), в том числе электромобилей – 240 тыс. шт. (+116%) Оживление на рынке недвижимости поддержало спрос на мебель (+12,7%), строительные и отделочные материалы (+14%). Как и во все последние годы продолжала сохраняться тенденция к опережающему росту интернет продаж товаров и услуг. В прошлом году их общий объем превысил 5,15 трлн. юаней (+26,2%), что составило 12,6% от товарооборота. По отдельным категориям товаров этот показатель был существенно выше, в том числе по продуктам питания – 28,5%, одежде – 18,1%, товарам повседневного спроса – 28,8%. Наблюдался взрывной рост интернет платежей, которые использовали 469 миллионов пользователей (+31,2%) как при совершении онлайн покупок, так и для оплаты товаров и услуг в обычных магазинах и других предприятиях сферы обслуживания. Внешняя торговля Относительная стабилизация секторов внутренней экономики контрастировала с ситуацией во внешней торговле, которая сокращалась второй год подряд, что явилось для Китая ситуацией беспрецедентной. В 4 квартале помесячная динамика была неровной: в октябре и декабре показатели товарооборота и экспорта сокращались, в ноябре впервые с марта был зафиксирован рост. В тоже время наметилась тенденция к увеличению стоимостных объемов импорта, которые росли два месяца подряд (ноябрь и декабрь) соответственно на 6,2% и 3,1%, что было обусловлено повышением цен на ряд сырьевых и промышленных товаров на международном рынке. В целом по году объем внешней торговли (в долларах США) уменьшился на 6,8% (3684,9 млрд. долл.), экспорта – на 7,7% (2097,4 млрд. долл.), импорта – на 5,5% (1587,5 млрд. долл.). Положительное сальдо составило 509,9 млрд. долл. и сократилось по сравнению с 2015 годом на 84 млрд. долл. Таким образом, начавшийся в 2015 году спад в экспорте (минус 2,9%) не только не был преодолен, но еще более углубился. Девальвация юаня помогла отчасти смягчить этот удар по экспортерам. В юанях экспорт сократился лишь на 2%, но в тоже время стоимостные объемы импорта, увеличились на 0,6%. Негативное влияние на экспорт оказывало возросшее число случаев применения за рубежом защитных мер в отношении китайских товаров. В 2016 году защитные меры использовались 119 раз в 27 странах (в 2015 году количество таких случаев составило 87). Наиболее часто объектами разбирательств была продукция черной металлургии (49 случаев в 21 стране), химические товары, а также изделия легкой промышленности. Объемы торговли с наиболее крупными торговыми партнерами сократились. В частности, товарооборот с ЕС уменьшился на 3,1%, с США – на 6,7%, АСЕАН - на 4,2%, Японией - на 1,3%, с Кореей - на 8,5%, Тайванем – на 4,2%, Австралией – на 5,3%. Перспективы на 2017 год выглядят весьма туманно и не очень обнадеживающе. На состоявшемся в конце декабря годовом совещании в Министерстве коммерции КНР сложившаяся обстановка характеризовалась как «сложная и тяжелая». Каких-либо индикативных ориентиров на 2017 год определено не было, единственной задачей остается добиться прекращения падения и стабилизации экспорта. На экспертном уровне почти в один голос говорят, что спад во внешней торговле в 2017 году продолжится. В частности, по мнению Прогнозного Центра Академии Наук КНР, объем внешней торговли может еще сократиться примерно на 5%, а экспорта – на 6%. Торговля между Россией и Китаем На фоне кризисных явлений во внешней торговле итоги торговли между Россией и Китаем, на первый взгляд, смотрятся отнюдь не плохо. В октябре-декабре помесячные показатели объемов оборота росли (соответственно 1,5%, 16,4%, 7,8%). Экспорт Китая увеличивался в ноябре и декабре на 26,1% и 9,4%. Российские поставки в Китай показывали положительную динамику в октябре-ноябре (6,8% и 6,4%), но в декабре все-таки ушли в минус, сократившись на 7,6%. В этих условиях говорить об окончательном преодолении фазы стагнации и полноценном начале периода восстановительного роста, пожалуй, все-таки еще рано. База для восстановления двусторонней торговли остается очень слабой. Это подтверждается разнонаправленностью годовых показателей: объем двустороннего оборота вырос на 2,2% (69,52 млрд. долл.), экспорт Китая в Россию увеличился на 7,3% (37,30 млрд. долл.), поставки из России в Китай, несмотря на рекордный объем нефтяного экспорта (52,48 млн. т) уменьшились на 3,1% (32,22 млрд. долл.). Тем не менее, можно предположить, что основным трендом 2017 года станет постепенное восстановление объемов двусторонней торговли, темпы которого, как представляется, не будут слишком высокими. Кредитно-денежная политика  Кредитно-денежная политика  в 2016 году оставалась по преимуществу умеренно-мягкой и преследовала цель поддержать стабилизацию роста. Сохранялся высокий уровень кредитной экспансии. Общий объем выданных в 2016 году кредитов в национальной валюте составил рекордную сумму 12,65 трлн. юаней, что на 925,7 трлн. юаней больше по сравнению с 2015 годом. Рост продаж недвижимости и по преимуществу слабая инвестиционная активность предприятий, привели к изменениям в структуре заемщиков. На кредиты домохозяйствам пришлось 50% от их общего объема (6,35 трлн. юаней), кредиты нефинансовым предприятиям 48,2% (6,1 трлн. юаней). В 2015 году это соотношение соответственно равнялось 33% и 63%, произошло также уменьшение кредитования предприятий в стоимостном выражении на 1,28 трлн. юаней. Денежное предложение по-прежнему было высоким. Показатель денежной массы М2 на конец 2016 года достиг 155,01 трлн. юаней (+11,3%) и более чем в два раза превосходил объемы ВВП (без изменений к 2015 году), что беспрецедентно для крупных экономик мира. Темп роста показателя М2 по сравнению с 2015 годом уменьшился на 2%. Показатель М1 в конце года составил 48,66 трлн. юаней (+21,4%) Темп роста по сравнению с 2015 годом увеличился на 6,2%. Высокие приросты показателя М1, которые в середине года достигали 24,6%, называют здесь «ловушкой ликвидности», свидетельствующей о сохраняющемся низким уровне инвестиционной уверенности предприятий и отражающей спекулятивную активность на части товарных рынков, а также рынке недвижимости. Политика валютного курса Политика валютного курса в конце года в целом соответствовала имевшимся прогнозам и ожиданиям. Развод с долларом продолжился. НБК в основном придерживался установленного им еще в первой половине года порядка определения валютного курса (средний курс юаня = курс вечерней биржевой сессии в предшествующий день с поправкой на колебания курсов корзины валют; при дневном интервале не более 2% в ту или иную сторону в ходе самих торгов). Сразу после окончания «золотой недели» в октябре на фоне роста валютного индекса доллара юань опять стал дешеветь к нему и этот процесс с короткими замедлениями продолжался до конца года. Курс юаня к доллару последовательно «пробил» отметки 6,7, 6,8, 6,9, 6,95 юаня за доллар и ближе к концу декабря начал вплотную приближаться к рубежу 7 юаней за доллар. Представители НБК, комментируя эту тенденцию, неоднократно заявляли о том, что «не юань обесценивается к доллару, а доллар растет в отношении юаня». Определенную логику в таких утверждениях, найти можно. За 4 квартал валютный индекс юаня (CFETS) не только не уменьшился, но даже несколько подрос. Если в конце сентября он составлял 94,07, то в конце декабря был на отметке 94,83, то есть поднялся на 0,8%. Это основной аргумент НБК в пользу тезиса о «базовой стабильности юаня», иными словами, как и все основные валюты, юань снижался к доллару, но это снижение было менее глубоким. При этом скромно замалчивалось, что более жесткой привязке к корзине валют НБК стал следовать только в последние месяцы года, тогда как до этого показатели CFETS по большей части снижались. В целом за год валютный индекс юаня снизился более чем на 6% с 100,94 на 31 декабря 2015 года до 94,83, то есть не намного меньше, чем курс юаня к доллару (6,8%), который в последний день года был на отметке 6,937 юаня, за доллар. Юань подешевел также к евро и японской иене соответственно на 3% и 10,6%. Итоги экспериментов в курсовой политике в 2015-2016 годах выглядят весьма неоднозначно. Девальвация, даже достаточно глубокая (с 11 августа 2015 года по конец 2016 года курс юаня к доллару снизился на 13,4%), панацеей для китайской экономики явно не стала. Она отчасти помогла экспортерам сократить в юаневые потери экспортной выручки, но не привела к кардинальному улучшению ситуации во внешней торговле. Процесс интернационализации юаня замедлился и даже в некоторой степени обратился вспять. Это отчетливо проявилось в сокращении расчетов в юанях по торговым операциям (товарная торговля и торговля услугами). Объемы таких операций неуклонно росли в последние годы, но в 2016 году они сократились на 27,7% с 7,23 трлн. юаней до 5,23 трлн. юаней. В отношении дальнейших перспектив курса юаня в целом есть понимание, что девальвационный тренд в 2017 году будет сохраняться. Большинство аналитиков склонно полагать, что к концу нынешнего года юань будет где-то на уровнях 7,2-7,3 юаня за доллар. В тоже время существует очень большое количество факторов неопределенности как внешнего, так и внутреннего плана, которые затрудняют долгосрочное прогнозирование валютного курса, превращая его в определенной степени в гадание на кофейной гуще. Анализируя ситуацию, все больше приходишь к выводу, что если поначалу девальвация имела «преднамеренный» характер, то теперь она преимущественно становится вынужденной. НБК, как видится, будет продолжать политику все большей ориентации на корзину валют и стремиться поддерживать базовую стабильность юаня по отношению к ней. В тоже время регулятор хотел бы сохранить себе свободу рук. Шагом в этом направлении стало изменение в конце декабря структуры корзины валют, на основе которой рассчитывается валютный индекс юаня (CFETS). В нее были включены дополнительно 11 валют, в том числе южноафриканский ранд, корейская вона, динар ОАЭ, саудовский реал, венгерский форинт, польский злотый, датская крона, шведская крона, норвежская крона, турецкая лира, мексиканский песо. Состав корзины валют увеличился с 13 до 24 валют. Одновременно доля доллара США в ней снизилась с 26% до 22%. На практике это может означать, во-первых, что при росте индекса доллара его влияние на соответствующий показатель CFETS уменьшится. Во-вторых, в условиях снижения курса юаня к доллару включение новых валют, некоторые из которых являются неустойчивыми, расширяет диапазон колебаний корзины, что облегчает поддержание относительной стабильности юаня к ней. В целом можно предположить, что сам механизм определения курса может еще изменяться, но общая направленность на постепенный развод с долларом вряд ли претерпит существенные изменения. Отток капитала Девальвация придала дополнительную остроту проблемам оттока капитала и сокращения валютных резервов. Сам отток капитала был порожден, конечно, более фундаментальными причинами, связанными с изменением мировых трендов перелива капитала, но дополнительным фактором, побуждающим инвесторов уходить из юаневых активов, девальвация, безусловно, стала. О масштабах оттока капитала дает представление размер отрицательного сальдо банковских операций с валютой. За год оно составило 337,7 млрд. долларов. В поквартальной разбивке оно формировалось следующим образом: в 1 квартале – 124,8 млрд. долларов, во 2 квартале – 49 млрд. долларов, в 3 квартале – 69,6 млрд. долларов, в 4 квартале – 94,3 млрд. долларов. Одновременно сокращение притока в страну иностранной валюты обусловило уменьшение расходов НБК на ее покупку. В 2016 году они снизились на 2,9 трлн. юаней, тогда как в 2015 году аналогичное снижение составляло 2,2 трлн. юаней. Крупные интервенции НБК на валютном рынке с целью придать снижению курса юаня по возможности плавный характер привели к ощутимому сокращению валютных резервов. В целом за год резервы снизились примерно на 320 млрд. долларов, в конце декабря они составили 3010,5 млрд. долларов. По кварталам снижение выглядело следующим образом: 1 квартал – 117,7 млрд. долларов; 2 квартал - 7,34 млрд. долларов; 3 квартал – 38,77 млрд. долларов; 4 квартал – 155,58 млрд. долларов. Хотя стратегическую отметку в 3 трлн. долларов в 2016 году удалось удержать, тем не менее, постоянное «таяние» валютной подушки безопасности вызывает здесь растущее беспокойство. В январе 2017 года валютные резервы Китая уменьшились еще на 12,3 млрд. долларов и опустились до 2998,2 млрд. долларов. Власти отреагировали на возникшую ситуацию. В ноябре Госсоветом было дано поручение, строже контролировать инвестиции китайских предприятий за рубеж, особенно при вложениях в непрофильные активы, а также в тех случаях, когда капитал дочерних зарубежных компаний значительно превышает капитал материнских. Параллельно НБК начал усиливать надзорные меры за движением средств по капитальным и текущим счетам. В СМИ оживленно обсуждался вопрос о возможности сокращения годовых квот покупки валюты гражданами (50 тысяч долларов). Однако пойти на этот шаг власти все-таки не решились, ограничившись усложнением формальностей, связанных с реализацией этого права. Административная кампания «закручивания гаек» приобрела такие масштабы, что стала вызывать озабоченность иностранных предприятий потерять свои права на перевод за рубеж прибылей. Представители НБК, Государственного управления валютного регулирования, Министерства коммерции были вынуждены выступать со специальными разъяснениями, чтобы успокоить иностранных инвесторов. В декабре удалось сбить волну китайских инвестиций за рубеж. Объемы зарубежного инвестирования по месяцу в годовом исчислении упали сразу на 39,4%. По-видимому, чрезвычайные меры в области валютного контроля будут продолжать действовать и в 2017 году. В январе Государственное управление валютного регулирования опубликовало специальное «Уведомление», которое содержит набор дальнейших мер по ужесточению валютного контроля. В частности, оно предписывает ограничить возможности предоставления и привлечения кредитов в иностранной валюте, требует от предприятий в месячный срок предоставить информацию об их находящихся за границей валютных средствах, полученных в результате ранее совершенных экспортных операций, а также репатриировать дивиденды от зарубежных прямых и портфельных инвестиций. Одновременно предполагается усилить контроль за «реальностью» импортных операций, более тщательно рассматривать заявки на осуществление инвестиций за рубежом. В целом в трудных условиях спада экспорта, значительного оттока капитала поддержание стабильного роста власти все-таки обеспечили, в том смысле, что, несмотря на значительные издержки, им удалось не допустить чрезмерного снижения темпов экономического развития и сохранить социально-экономическую стабильность. Однако этот успех относителен. Стабильный рост в решающей степени был обеспечен за счет активных стимулирующих мер государства, которые в определенном смысле искусственно восполняли «недостаток внутренних движущих сил экономики». Причем, масштабы этого восполнения были весьма и весьма немалыми. Экономика оказалась как бы подключенной к аппарату «искусственного дыхания». Естественно, что на этом фоне объективно возникало ощущение, что продвижение в области реформирования экономики выглядит весьма скромным, малым и слишком медленным. Избыточные мощности В части структурных реформ приоритетом 2016 года была объявлена борьба с избыточными мощностями, прежде всего в угольной и сталелитейной промышленности. В феврале 2016 года вышло постановление Госсовета, в котором была поставлена цель - в ближайшие 3-5 лет сократить мощности в угольной промышленности на 500 млн. тонн. Задача на 2016 год определялась в 250 млн. тонн. По заявлениям руководства Госкомитета по развитию и реформе данная цель была выполнена и даже перевыполнена. Объем сокращенных мощностей составил порядка 300 млн. т и затронул 620 тыс. рабочих мест. Вместе с тем здесь отмечают, что сокращение на первом этапе прошло относительно легко, так как выводимые мощности относились в основном к выработанным шахтам. Задание на 2017 год пока не определено, однако ожидается, что в количественном плане оно будет меньше. В то же время в отличие от 2016 года, в текущем году «придется резать по живому», то есть выводить работающие мощности. В сталелитейной промышленности сложилась примерно аналогичная ситуация. На 2016 год ставилась задача сократить мощности в пределах 45 млн. т низкосортной стали. Она также была выполнена. В рамках кампании была проведена реорганизация двух крупных металлургических компаний «Баоган» (Шанхай) и «Уган» (г. Ухань) в единую компанию, закрывались некоторые предприятия с устаревшим оборудованием. Вывод из эксплуатации даже небольшой части мощностей оказал неоднозначное влияние на соответствующие рынки, привел к резкому повышению цен на соответствующую продукцию. Сама борьба с избыточными мощностями велась почти исключительно административными методами и пока мало затронула ключевой вопрос закрытия и рыночной трансформации государственных «зомби» предприятий. В 2017 году предполагается расширить отраслевые рамки кампании по борьбе с избыточными мощностями, распространив ее на такие отрасли, как стекольная промышленность, производство цемента, отдельных видов цветных металлов, судостроение. Снижение уровня товарных запасов Основным направлением политики по снижение уровня товарных запасов были попытки не допустить дальнейшего увеличения объемов нереализованной недвижимости. Несмотря на высокие показатели объемов продаж недвижимости (было реализовано 1573,49 млн. кв. м), на данном направлении удалось достичь только некоторых тактических позитивных подвижек. По итогам года рост объемов нереализованной недвижимости приостановился, ее площадь сократилась на 3,2% (в 2015 году прирост – 15,6%) и составила 695,39 млн. кв. метров. Несколько лучше обстояло дело с жилой недвижимостью, нереализованные запасы которой уменьшились на 11% (в 2015 году рост на 11,2%). Объемы офисной и торговой недвижимости не только не сократились, но продолжали увеличиваться соответственно на 10,8% и 8%. В декабре сначала на заседании Политбюро ЦК КПК, а затем на Центральном экономическом совещании 2016 года была поставлена задача - подготовить проект «отвечающего условиям Китая и рыночным принципам долгосрочного механизма здорового развития сектора недвижимости». Однако к настоящему времени какой-либо информации об основном содержании такого механизма опубликовано не было. В отношении проблемы снижение долговой нагрузки в 2016 году велось в основном обсуждение возможных подходов к ее решению. В то же время даже отсутствуют официальные данные о ее размерах. По подсчетам китайских и иностранных экспертов в настоящее время размер долгов в нефинансовом секторе с учетом долгов «теневым банкам» находится на уровне 205 трлн. юаней, что составляет примерно 277% от ВВП. Правительственный долг оценивается в размере 66% от ВВП, долг домохозяйств – в 45%, корпоративный долг – в 164%. Существуют и другие оценки размера долга, но в целом во всех вариантах его структура приблизительно совпадает. Долг более чем на 90% является внутренним. Наиболее опасным его сегментом признается корпоративная задолженность. Не вызывает возражений то мнение, что в 2016 году общая долговая нагрузка продолжала увеличиваться в пределах 2-3%. Признавая остроту долговой проблемы, Госсовет КНР в октябре принял документ «О стабилизации и снижении долговой нагрузки на предприятия». В нем предусматривается ряд мер, включая передачу пакета акций в обмен на долги, реструктуризацию части предприятий, а также использование процедуры банкротства в отношении так называемых «зомби-предприятий». Передача пакетов акций будет осуществляться не напрямую между предприятиями- должниками и банками кредиторами, а через посредство специальных компаний по управлению активами, которые создаются и действуют при соответствующих банках. В документе особо оговаривается, что в отношении «зомби-предприятий», схемы передачи акций, а также реорганизации предприятий применяться не будут, а будет использоваться процедура банкротства. К настоящему времени реализация указанных мер находится на первичной стадии. К ней подключена «пятерка» крупнейших государственных банков, которыми были созданы соответствующие компании по управлению активами, проведены пилотные сделки по обмену долгов на акции. Однако судить о том, насколько широкое распространение получит данная практика, в какой степени она окажет влияние на решение проблемы задолженности, пока преждевременно. По другим направлениям структурного реформирования (снижение себестоимости, «укрепление слабых звеньев») существенных изменений в течение года не произошло. Таким образом, соотношение в экономической политике между взятыми преимущественно из арсенала прошлых лет мерами по поддержанию стабильного роста и структурным реформированием экономики, в общем, оказалось в пользу первых. Тем не менее, данная пропорция не была константной, на протяжении года она постепенно изменялась, причем темп этих изменений был предметом жарких споров между различными группами в руководстве. В статье «Итоги развития Китая за первое полугодие 2016 года: между Сциллой реформы и Харибдой стабильного роста по траектории L» довольно подробно описывались взгляды группы советников Си Цзиньпина на приоритеты структурных реформ, которые в концентрированной форме были изложены ими в статье «Интервью с авторитетным человеком» в газете «Жэньминь жибао» (9.05.2016). Хотя выводы, содержавшиеся в данной публикации, не повлекли за собой за собой немедленных радикальных изменений курса, ряд ее положений на протяжении второй половины 2016 года начали постепенно трансформироваться в установки экономической политики. Принцип сочетания «стабильного» роста и структурных реформ как основополагающий отброшен не был, но соотношение между двумя его составляющими стало чуть более сбалансированным. Перенастройка инструментов экономического регулирования в пользу структурных реформ начала ощущаться с октября, что отмечалось в статье «В поиске точки опоры – китайская экономика в третьем квартале 2016 года». Ее проявлениями можно считать заявление председателя НБК Чжоу Сяочуаня в Вашингтоне на заседании министров финансов и руководителей центральных банков G-20 о намерении НБК взять под контроль кредитную экспансию, уже упоминавшиеся выше меры по охлаждению рынка недвижимости, постановление Госсовета «О стабилизации и снижении долговой нагрузки на предприятия». В это же самое время появился доклад НБК «О денежной политике в третьем квартале 2016 года», в котором пусть даже в очень осторожной форме был поставлен вопрос о возможности изменения денежной политики в сторону ее ужесточения. Наконец, на заседании Политбюро ЦК КПК 28 октября, впервые, была особо акцентирована важность «подавления пузырей в активах, а также предотвращения экономических и финансовых рисков». Этот тренд был закреплен на декабрьском заседании Политбюро ЦК КПК и состоявшемся вслед за ним Центральном экономическом совещании 2016 года. На них была подтверждена актуальность поставленных еще на 2016 год пяти основных задач (преодоление избыточных мощностей, снижение товарных запасов, уменьшение долговой нагрузки, снижение себестоимости, укрепление «слабых звеньев»), которые остались приоритетами экономической политики на 2017 год. В то же время акценты были расставлены несколько по-иному. На первый план была вынесена проблема снижения долговой нагрузки. Решать ее предлагалось на путях «маркетизации предприятий», создания правовых механизмов конвертации долгов в акции. Ориентиром для развития рынка недвижимости был назван принцип «дома для того, чтобы в них жить, а не для спекуляций». Среди других задач экономической политики на 2017 год были обозначены «углубление реформы предложения в сельском хозяйстве», «оживление реального сектора экономики», «углубление реформы государственных предприятий», включая «прорыв» в развитии смешанных форм собственности в таких отраслях как электроэнергетика, нефтяная промышленность, газовая промышленность, железнодорожный транспорт, авиационный транспорт, связь. Вместе с тем преувеличивать этот реформаторский настрой, пожалуй, особо не стоит. Не надо забывать, что в 2017 году должен состояться 19 съезд КПК и, кроме того, нынешний год фактически является последним годом полномочий нынешнего состава правительства. Нетрудно догадаться, что в этих условиях руководство ни на минуту не будет забывать о стабильности. С этой точки зрения выглядит закономерным, что установка «продвигаться вперед в условиях стабильности» вновь была призвана задавать тон всей политике в нынешнем году. Более того, акцент на нее еще более усилился. Если раньше о стабильности говорилось преимущественно применительно к экономической сфере, то на этот раз было особо подчеркнуто, что она является «важным принципом в управлении государством», которым надлежит руководствоваться во всех сферах деятельности. В целом, как представляется, общие контуры экономической политики Китая в 2017 году вряд ли кардинально изменятся. Некоторая смена акцентов возможна, но, в общем, как мы это не раз отмечали, по большому счету Китай продолжит балансировать между реформой и стабильным ростом, то есть будет и дальше двигаться по так называемой «траектории L». Если же говорить о количественных показателях экономики, то снижение темпов роста продолжится по нескольким причинам. Во-первых, из-за неудовлетворительного состояния экспорта, которое может еще больше осложниться, в том случае если произойдет резкое обострение торгово-экономических противоречий с США. Во-вторых, из-за ограниченности возможностей продолжать бесконечно наращивать масштабы стимулирующих мер, как в части инвестиций в инфраструктуру, так и в части потребления. Естественными ограничителями здесь являются снижение темпов прироста доходов бюджета, рост бюджетного дефицита, а также наметившаяся тенденция к уменьшению темпов роста доходов населения, которые в 2016 году уже были ниже, чем темпы прироста ВВП. В-третьих, резервы для дальнейшего смягчения денежно-кредитной политики полностью исчерпаны. НБК уже в начале 2017 года стал подавать очень осторожные, но однозначные сигналы о повороте в сторону ее ужесточения, пойдя на увеличения процента по ряду операций на открытом рынке. Это, конечно, еще нельзя назвать поворотом, скорее, регулятор только еще «нащупывает камни», но ветер явно начинает дуть в эту сторону. И он может усилиться, особенно, если возникнет угроза «стагфляции с китайской спецификой», то есть роста инфляции при снижающихся темпах роста. Такая угроза потенциально имеется, если принять во внимание быстрый рост отпускных цен производителей в последние месяцы, который через какое-то время может переброситься на потребительский рынок. С учетом всех этих обстоятельств подавляющее большинство китайских и иностранных экспертов полагают, что достижимым для Китая показателем на 2017 год может быть экономический рост в 6,5%. Правда, раздаются отдельные голоса о том, руководству следовало бы принять более низкие индикативные показатели, сосредоточив все силы на осуществлении реформ. Однако учитывая политический фактор съезда КПК, выбор руководством такого сценария видится маловероятным. Индикативные наметки на 2017 год будут объявлены на начинающейся 5 марта сессии ВСНП. Однако вне зависимости от того, какими они будут, для китайской экономики начавшийся год будет сложным и болезненным. Сергей Цыплаков –представитель Сбербанка России в Китае (2014) Родился 11 февраля 1958 г.; окончил Институт стран Азии и Африки при МГУ, кандидат экономических наук; работал в Институте экономики мировой социалистической системы АН СССР, в Комитете Верховного Совета РСФСР по международным делам и внешнеэкономическим связям, был первым секретарем посольства РФ в США, начальником отдела внешнеэкономических связей Аппарата Правительства РФ; 1993—1995 и 1999—2001 — начальник Департамента международного сотрудничества Аппарата Правительства РФ; женат, имеет сына; увлекается рыбалкой, литературой. 2001 – 2013 - Торговый представитель РФ в Китайской Народной Республике 2014  – представитель Сбербанка России в Китае Язык Русский

04 февраля, 20:43

"Э" -- экономическое. Из серии "придумайте выход", когда выхода нет...

В "день перепоста" этого блога -- краткий экскурс в экономическую ситуацию от главного экономиста движения "Сути времени" Бялого: ...мировые экономические структуры, которые определяют глобальную экономическую политику, проявляют некий странный оптимизм, надежды на то, что вот-вот всё это, кошмар закончится, мы перейдем к быстрому экономическому росту.Самая главная из таких структур, вроде бы обязанная этим заниматься, Международный валютный фонд, она тоже этим грешит.Линия изменения темпов роста мирового ВВП и прогнозы ежегодные, которые давал Международный валютный фонд.Можно сказать с уверенностью, что сейчас снова ошибаются.Каждый год объявляют переход к росту, причем ошибаются в этом довольно сильно и болезненно, потому что, не зная прогноза, не понимая, что будет происходить, крупные экономические проекты совершенно невозможно как-то планировать.Глядя на эту картинку, люди не верят, что снова не ошибка, а потому черта с два они инвестируют в развитие своего производства, черта с два инвестируют в новые предприятия, в новые товары, в новые услуги и так далее.То есть это прямым образом сказывается на проблеме экономического роста.Темпы роста сегодня, как мы видим, упали мировые до 3% в год примерно.Это крайне мало по сравнению с тем, что было совсем недавно.если говорить о развитых экономиках, которые давно когда-то были локомотивом мирового роста, то там ситуация совсем печальная – от 0 до минимальных процентов.Экономический рост в развитых именно странах довольно сильно сфальсифицирован. Сфальсифицирован статистикой и сфальсифицирован новыми системами счета валового внутреннего продукта, куда что только ни помещают, ни пересчитывают.То какие-то гедонистические коэффициенты, якобы новая продукция почему-то в два раза лучше удовлетворяет потребности.То в ВВП начали, официально, без дураков, включать проституцию, спекуляции валютные, торговлю людьми, торговлю наркотиками, нелегальную торговлю оружием – всё это сегодня уже в счете ВВП, я не шучу.Если говорить не о долларах, а считается-то всё в долларах, а в физическом объеме выпуска, то ситуация еще хуже.Промышленный спад в ведущих странах за редким исключением идет давно и достаточно быстро.То же самое происходит в мировой торговле.Ее объемы впервые за много десятков лет не растут, а падают даже вот в этом самом искаженном долларовом выражении.Начиная примерно с 2000 года почти стагнация, поскольку речь идет о долларовых переоценках, а не о физических объемах экспорта.И это показывали индексы, там, Baltic dry и другие, по перевозкам товаров, по международным. А здесь уже начался спад не только по физическим объемам, но и по денежному эквиваленту, долларовому этому.Основную роль в выходе из этой рецессии взяли на себя центральные банки, которые развернули гигантские, в триллионы долларов, евро, йен, фунтов, франков и так далее программы накачки экономик свежими деньгами.На сегодняшний день формально завершена программа количественного смягчения в Соединенных Штатах.Реально она продолжается.То есть скупаются уже не долговые расписки, не облигации компаний и банков, а скупаются активы.А программы ЕЦБ, банка Японии, других ЦБ продолжаются.И в результате с начала кризиса активы на балансах основных центральных банков мира выросли почти в 6 раз.Вот 100% в 2007 году.В 6 ра рост за короткий промежуток времени.Это фактически, скажем так, дутые деньги.Деньги, которые не обеспечены никакими товарами и услугами.Это деньги страшные, потому что они копятся, их некуда девать.Большинство мировых ЦБ снизили свои ставки.Ключевые ставки у некоторых центральных банков сегодня являются отрицательными.Стоимость кредитования около нулевая или отрицательная.фактически большинство банков кредитуют получателя кредита, то есть приплачивают получателю кредита за то, чтобы взял кредит.это – и закачка денег, и практически бесплатные кредиты, - делается для того, чтобы хоть как-то заставить мировую экономику работать.Чтобы появились инвестиции, чтобы был экономических рост.Но серьезных инвестиций нигде практически нет, и роста тоже, соответственно, почти нет. Причины главные две.Первая в том, что в условиях кризиса бизнес просто не видит крупных прибыльных проектов для того, чтобы вкладывать деньги.не вижу, поэтому сижу на деньгах или использую куда-то в другое место.вторая причина – кризисная неопределенность, непредсказуемость экономической ситуации.глобальные финансовые власти постоянно ошибаются, причем ситуация с мировым производством и спросом не улучшается.В попытках хоть как-то спасти ситуацию, обозначить перелом вот этой трагической глобальной тенденции к какому-то лучшему, центральные банки начинают фактически рисовать благополучие.Во-первых, они проводят массированные скупки долговых обязательств корпораций других государств.То есть повышают спрос на активы на глобальном рынке и, значит, цену этих активов.Соответственно фондовые индексы будут расти.Более того, в последнее время ЦБ начали скупать не только государственные и корпоративные облигации, но еще и акции компаний.Опять-таки — совершенно невиданные меры в современной экономической истории. Не бывало такого.Покупают не только корпоративные облигации, не только государственные облигации, но и акции компаний, корпораций с рынка.ЦБ в результате такой макрофинансовой химии задирают, с одной стороны накапливают гигантские деньги (активы), а с другой стороны задирают вверх фондовые индексы, несмотря на то, что в кризис никакого улучшения нет.Картинка индекса Доу-Джонс: с минимума примерно в 7 тысяч в провале кризиса сегодня он добрался до 20 тысяч.В 3 с лишним раза -- экономика не растет, а цена активов в 3 с лишним раза выросла.Как это может быть?В логике любой внятной этого быть не может.Но это сделано.Это якобы должно побудить инвесторов к тому, чтобы кредитоваться и инвестировать.Расчет на то, что у большинства обывателей, которые работают на рынке с арифметикой начальной плохо, и они на 3 делить и умножать не умеют, поэтому им поверят, раз индекс растет, значит, можно инвестировать.Но к сожалению, почти нет таких, которые не умеют делить на 3, а в результате все деньги, которые бизнес получает с рынка, в инвестиции не идут.Они идут на то, чтобы наращивать дивиденды акционерам и зарплаты и бонусы менеджменту корпораций, а также на то, чтобы проводить сделки по слиянию и поглощению.В результате идет бешенное укрупнение капитала, олигархизация всех рынков.На рынках все меньше субъектов, которые способны конкурировать, значит, рынок со свободной конкуренцией не существует.О нем уже давно можно было забыть в большинстве отраслей вроде информации или радиоэлектроники, или автомобилей, теперь этот процесс олигархизации, то есть создание негласных пулов компаний распространяется на всё более мелкие, всё более менее значительные рынки, то есть рыночной экономики в классическом понимании в мире уже практически нет.Ее остатки сохранились где-нибудь в совсем периферийных экономиках.Нет капитализма в классическом понимании.Есть что-то совсем другое и достаточно мрачное.Но это — не бесплатное удовольствие.До такой бешенной скорости роста стоимости потребления без реального роста производства в экономической теории прямо и просто называется пузырем.На фондовых рынках быстро надувается новый, причем еще более крупный пузырь, и конечно же, более опасный, чем тот, что лопнул в 2007 году.Это был знаменитый пузырь доткомов, когда вот эти новые интеллектуальные информационные компьютерные системы пытались внедрить их, обещали, что они обеспечат невиданный экономический рост, в них вкладывали бешеные деньги, надули пузырек.Второй пузырь — это тот, из-за которого грохнулся весь мир глобальной экономики в 2007 году и далее.Пузырь на рынке стандартной ипотеки, мусорных ипотечных облигаций.Сейчас надут третий пузырь по масштабу по сравнению с реальным номинальным ВВП, который — подчеркну, к тому же задран, реально провал гораздо глубже — этот пузырь не может не взорваться. Так и он непременно взорвется, и все напряженно думают, когда и именно, и кому достанется больнее всего.В результате в мировой экономической прессе всё больше рассуждений (вполне авторитетных, между прочим) о том, что центральные банки уже полностью исчерпали свои возможности управления национальными экономиками и глобальными процессами роста.Нет у них инструментария, нет методов в существующей структуре экономики, которую сейчас часто называют сейчас «финансовым капитализмом», хотя это — ёмкое определение, но недостаточное.В ней уже нет тех механизмов, нет регулятивных мер ни у кого для того, чтобы хоть как-то управлять и как-то исправлять ситуацию.И при этом все чаще говорится о том, что мы сегодня сталкиваемся с такой системой глобальных рисков, которая требует фундаментальной перестройки мировой рыночной системы.Но при этом я нигде не встречал рассуждений почему-то, в которых говорится о том, что именно пул мировых центробанков и приближенных к ним транснациональных как правило банков или финансовых холдингов, который скупает активы, он фактически становится совокупным хозяином львиной доли мирового богатства.То есть уже не распределенный рыночный капитал, а центробанки и приближенные к ним транснациональные финансовые холдинги становятся потихоньку (это как бы малозаметно) реальными хозяевами мира экономическими (финансовыми).Но об этом почему-то в качестве глобальных рисков никто не говорит.Уже произошла или происходит вот эта катастрофическая перестройка глобальной рыночной экономики, она уже совсем другая, но об этом не говорят.В появляющихся в экономической прессе прогнозных перечнях рисков, если на это и намекается, то очень невнятно и где-то в конце списка.Штаты накопили совершенно беспрецедентный долг -- $20 трлн государственного долга.Причем $10 трлн из этих $20 трлн были накоплены всего в последние 8 лет при Обаме.Ну и остальное разное еще $60 трлн.Откуда прежде всего берется главный, наиболее болезненный государственный долг.Это прежде всего отрицательное сальдо внешнеторгового баланса Соединенных Штатов, которое много лет стабильно держится на очень высоких уровнях.Его динамика за 10 месяцев последнего года.Помесячно нигде меньше 36-38 миллиардов долларов разбаланса, дефицита не было.Это за год 900 миллиардов долларов.В 2015 году дефицит был огромный, почти 740 миллиардов долларов.Неподъемная ситуация на долге, это не единственная проблема.В Америке после кризиса достаточно быстро и резко падает средний реальный доход домохозяйств.За период кризиса он упал примерно с 5750 долларов до 5350 долларов, на 400 долларов.Далее, заметно, с 308 примерно долларов на человека в 2011 году на 20 долларов, до 328 долларов в 2016, повысились расходы на стоимость медицинских услуг.И здесь, конечно большую роль сыграла продавленная Обамой программа Obamacare, программа медицинского страхования.Все эти признаки государственного экономического неблагополучия США приводят к серьезному негативному процессу в сфере государственных финансов, а именно к утрате доверия к надежности долговых обязательств Америки и, соответственно, продажам американских гособлигаций Treasuries, прежде всего зарубежными центральными банками.Общий объем Treasuries в держании зарубежных центробанков и других инвесторов зарубежных более 6 триллионов долларов.Но более 400 миллиардов долларов падения в последнее время, оно продолжается, по последнем данным наиболее крупные держатели Treasuries.Большинство экспертов считает, что главная причина именно в росте недоверия к финансово-экономической устойчивости Соединенных Штатов.Вот на таком вот экономическом фоне в Соединенных Штатах неожиданно, почти для всего мира неожиданно, подчеркиваю, победил Дональд Трамп.Представляется, что победил он в роли ставленника системных элитных групп, которые понимают, что прежняя экономическая политика, которая олицетворялась Клинтоном, Бушем младшим, Обамой, а также которую заявляла претендентка на президентский пост Хилари Клинтон, это полный тупик.Америка заведена в тупик, и весь ведомый Америкой глобальный экономический мир заведен в тупик, выхода из которого никто не видит.Для Соединенных Штатов главная проблема этого тупика – перманентный дефицит внешнеторгового баланса и вот этот самый переваливший за 20 триллионов долларов госдолг.видимо Трамп поддержан именно для того, чтоб вот эти две главные глобальные проблемы, глобальные американские, начать решать.Предшественники Трампа и Хилари в своей политике по сути представляли интересы транснациональных корпораций и банков.Именно они были и являются главными бенефициарами, как мы уже говорили, и интересантами, соответственно, финансово-торговой глобализации.Именно на этой глобализации они устроили тот пылесос, который позволял Соединенным Штатам Америки накапливать чужие деньги и свободно ими играть, вот именно финансовому пулу свободно этими деньгами играть, ну и накопить соответствующий долг, голова о котором должна болеть у кого-то другого, наверное, у кредиторов, но не у американской администрации, не у американской элиты, не у американского истеблишмента.Представляется, что Трампу фактически назначено или поручено стать, если, естественно, у него получится, лидером фундаментальной смены экономической политики США, то есть с опорой на национальные корпорации и банки.для того, чтобы это реализовать, нужно, чтобы эти национальные корпорации и банки были, чтобы они были сильными, чтобы стать вот этой самой опорой нового курса Трампа. То есть американский бизнес нужно вернуть в Америку. Именно это есть главное, о чем регулярно говорит Трамп. И знаменательно, между прочим, что в публикуемых в США и во всем мире сводных таблицах, которые призваны представить экономическую программу нового президента Соединенных Штатов, вот это самое главное постоянно опускается или прячется в деталях.

30 декабря 2016, 08:00

Экономические итоги 2016 года в сравнении с итогами РИ, РСФСР и РФ

Бывший помощник Путина Андрей Илларионов опубликовал любопытные экономические и демографические итоги с которыми Россия подошла к 2017 году. Я их преобразовал в наглядные диаграммы. Начнем с населения России в процентах от общемировой численности:Данные начинаются с 1885 года и завершаются 2016-м, что хорошо показывает динамику развития или деградации.Далее % ВВП России (все нынешних границах) в общемировом ВВП:Пик приходится на 1938 и 1961 год. На 2016 год приходится минимум.ВВП на душу населения от общемирового уровня принятого за 100%:Пик вновь приходится на советский период, на 1961 и 1989 годы. В 2016 году уровень ниже среднего.Данные в цифровом виде:Россия в % к миру Показатели/Годы 1885 1913 1922 1938 1942 1961 1989 1998 2008 2016 Население 4,22 5,00 4,56 4,75 4,57 3,94 2,84 2,49 2,13 1,99 ВВП по ППС 4,69 5,16 2,01 6,08 3,44 6,13 4.44 1,96 2,51 1,94 ВВП на душу населения по ППС 114,0 103,2 44,0 127,9 75,3 155,8 156,0 78,4 119,7 97,3 Источник: расчет по данным А.Мэддисона, МВФ, Мирового Банка и ФСС России.Таким образом, сегодняшняя Россия – это страна с численностью населения и величиной ВВП, составляющими менее 2% от соответствующих мировых показателей, с душевым ВВП ниже среднемирового уровня.

29 декабря 2016, 08:11

Предварительные итоги экономического роста 100 крупнейших стран мира за 2016

Россия по итогам 2016 является слабейшей экономикой мира по динамике экономического развития, как по отношению к 2015, так и к 2014. Хуже России по динамике экономики в 2016 относительно 2014: Сирия, Ирак, Йемен, Ливия, Венесуэла, Украина, Белоруссия и Бразилия. Т.е. страны, находящиеся в войне, в условиях государственного переворота или в затяжном экономическом коллапсе.Сказочной компетенции ультра-эффективные российские менеджеры и власти достигли выдающихся успехов в деградации экономики и системообразующих отраслей средних и высоких переделов, опережая едва ли не все страны мира. В гонке по управлению "худшая экономика планеты" они одерживают заслуженный успех. Комичность ситуации такова, что страны, значительно более зависимые от нефтегазового экспорта, такие как Саудовская Аравия, Иран, Нигерия, Алжир и ОАЭ показывают в целом положительную динамику экономического развития, что видно в таблице ниже:Держу пари, что найти более эффективных в рамках концепции стратегического сдерживания России едва ли удастся. США для воплощения стратегии сдерживания стоит держаться за такую находку, которой удается поддерживать исключительный баланс между деградацией и страстной любовью народа вплоть до визга и слез, достигающих необычайных высот – да так, что партия власти на думских выборах обеспечила до 75% мест в конфигурации думы седьмого созыва!Весьма вероятно, что тут США пробрало, так сказать, заставив несколько изменить стратегию с лобовой конфронтацией, которая лишь мобилизует общественность перед внешней угрозой к стратегии «примирения и согласия»– клинто-бушевского периода. Танцы с бубном, обнимашки и целовашки значительно более эффективнее всех ролевых игр с формированием образа главного врага современной цивилизации. На новую Империю Зла Россия как-то не тянет, а лишний раз лимитировать деятельность американских и европейских корпораций на российском рынке – не с руки. Не для того они захватывали рынки Восточной Европы 20 лет, чтобы попасть под протекционистские барьеры.Большая часть партийной элиты и бизнес сообщества России, как были западно-ориентированы, так остались. Вероятно, латентная любовь к США и Европе даже усилилась за это время, осознав, что они могут потерять. Любое одобрительное подмигивание со стороны США и Европы заставит сладострастно стонать российскую элиту в предвкушении снятия санкций и «открытия окна» в Европу. Тут, как говорится, только дай отмашку, как сразу встанут на задние лапы или что еще похуже. В принципе, это уже видно по тональности.По отношению к 2008 году рост экономики России около 1%. Стоит поднапрячься, чтобы поискать, кто же еще хуже России? Страны ПИГС, Венесуэла, Украина, всякие там Ливии, Йемены и прочая «дружная компания» разрушенных стран.Мне кажется, будь у финансово-экономических властей хотя бы немного совести и чести, то совершили бы, например, харакири, как все порядочные люди в Японии или, как минимум, отставку, что более привычно для европейской ментальности. Однако, сконструировав ущербную, деградирующую структуру экономики они делают вид, что сделали что-то полезное. Благо работает. Как когда-то писал общественность «…в очередной раз будут хлопать в ладоши, прыгать от счастья, биться в оргазмических конвульсиях, выплескивая фонтаны радости стонать, заливаться сладострастными слезами, захлебываться соплями от восхищения гениальности нового плана, в котором всегда все хорошо»Да, это успех. Идеологи стратегии сдерживания должны быть довольны. Это действительно работает. Занавес. Определенно кто то просек фишку! )_))Кто не понял по таблице. Там показывается, насколько изменился уровень реального ВВП указанных стран относительно выбранного периода. Например, значение 55.7% в 2010 году у Китая означает, что с 2010 года реальный ВВП Китая вырос именно на эту величину. Данные из нацисточников и оценок МВФ по ВВП там, где нацисточников нет. За 2016 данные по ВВП предварительные на основе опубликованной динамики за 9 месяцев и тенденции. Сортировка с учетом ППС на основе оценок МВФ от крупных стран к мелким. Красным цветом - развивающиеся страны, а с желтым фоном - страны в которых нефтегаз значителен во внешней торговле.

27 декабря 2016, 10:55

9 таблиц о мировой экономике в 2016 году

2016 г. был богатым на события как в политике, так и в экономике. Ниже представлены таблицы, которые отражают основные тенденции в экономике в 2016 г.

05 ноября 2016, 18:57

Сергей Цыплаков: "В поиске точки опоры - китайская экономика в третьем квартале 2016 года"

Третий квартал 2016 года на экономическом фронте Китая прошел достаточно спокойно. Резких скачков и потрясений не наблюдалось, экономическая политика в своих главных чертах оставалась неизменной. Дискуссии об основных подходах к ней, разгоревшиеся было весной нынешнего года, по крайней мере, на время приутихли. Восторжествовали стабильность и компромиссный подход.  Это отчетливо проявилось в решениях заседания Политбюро ЦК КПК 26 июля, которые задали тон экономическому курсу на вторую половину года. В них говорилось, с одной стороны, о необходимости «твердо придерживаться расширения совокупного спроса, продолжать активную финансовую и умеренную кредитно-денежную политику», а с другой – делался акцент на «учете  текущей  обстановки, использовании гибких методов  регулирования для создания благоприятных макро условий для реформ в области предложения». Таким образом, был подтвержден курс сочетания стабильного роста и структурных реформ, прежде всего реформы государственных предприятий и финансового сектора, которые «являются ключевыми для решения проблем снижения долговой нагрузки предприятий и  решения проблемы избыточных мощностей».   Важным фактором, оказывавшим значимое воздействие на экономический курс в 3-м квартале, были, как видится, встреча лидеров стран G-20 в Ханчжоу, а также  официальное включение юаня в корзину специальных прав заимствований (SDR) МВФ. Эти  события китайскому  руководству, конечно, хотелось провести в максимально спокойной обстановке, избегнуть, каких-либо ненужных с его точки зрения, потрясений в экономике, что в свою очередь обуславливало повышенную степень осторожности при проведении экономического курса. Следует отметить, что в целом поставленная цель была достигнута. Не дожидаясь официального  выхода основных статистических данных по девяти месяцам года, премьер Госсовета Ли Кэцян заявил, что результаты 3-го квартала оказались «лучше ожиданий» и что в экономике «проявилось немало положительных изменений». В принципе заявление премьера не стало неожиданностью, так как тенденция к подъему некоторых показателей наметилась еще в августе. В сентябре названная тенденция по большей части сохранялась. В чем в общих чертах выразились  эти положительные изменения? Во-первых, темп роста ВВП остался неизменным по сравнению с 1 и 2 кварталами,  составив 6,7%. Прирост ВВП третьем квартале ко второму кварталу текущего года 1,8% (прирост 2 квартала к 1 кварталу – 1,9%). Вероятность того, что китайская экономика впишется в установленный на текущий год интервал в 6,5%-7% роста ВВП существенно возросла и в общем не вызывает особых сомнений ни в Китае, ни за его пределами. Во-вторых, показатели добавленной стоимости в промышленности за 9 месяцев закрепились на уровне 6,0%, не изменившись по сравнению с показателями за первое полугодие. Появились признаки укрепления спроса. В сентябре впервые с марта 2012 года индекс отпускных цен производителей (PPI) вышел на положительную территорию, составив 0,1%. Наметилась тенденция к росту  грузоперевозок железнодорожным транспортом. В августе и сентябре они увеличивались соответственно на 1% и 4,6%.   Стабилизация в промышленности сопровождалась ростом энергопотребления.   Его объем за три квартала увеличился в годовом исчислении на 4,5% (показатель за первое полугодие – 2,7%), прирост энергопотребления в промышленности и строительстве  возрос с 0,5% в первой половине года до 2,0%. В-третьих, хотя по результатам третьего  квартала по сравнению с первым полугодием показатель прироста инвестиций в основной капитал уменьшился с 9% до 8,2%, в августе и сентябре инвестиции пошли вверх до уровней соответственно до 8,2% и 9%. Обращают на себя внимание два обстоятельства: первое, удалось приостановить спад частных инвестиций.  После того как в июне и июле  они сокращались, в августе и сентябре наблюдался отскок, в результате которого частные инвестиции показали рост на 2,3% и 4,5%.  Второе, в целом сохранялась стабильная динамика приростов (19,4% за девять месяцев) в инфраструктурные проекты. В-четвертых, стабильными оставались показатели прироста розничного товарооборота. За 9 месяцев они увеличились в годовом исчислении на 10,4% (показатель за полгода – 10,3%).  Отдельно в сентябре темпы прироста оборота были на уровне 10,7% (самый высокий месячный показатель в текущем году). Весомый вклад в динамику товарооборота внесли продажи автомобилей. По данным Автомобильной ассоциации Китая, темпы роста авто продаж за январь-сентябрь увеличились на 13,2% (показатель первого полугодия – 7,7%). Отдельно в сентябре наблюдался рост до 26,1%.  Эта тенденция была во многом обусловлена стимулирующими мерами правительства, главная из которых – снижение ставки налога при приобретении машин с объемом двигателя менее 1,6 литра. В-пятых, по мнению премьера  Ли Кэцяна, в перечень успехов должны быть включены стабильная ситуация на рынке труда и возросшее  количество созданных новых рабочих мест. Одним из  основных участков экономического фронта в 3 квартале по-прежнему был сектор недвижимости. В нем сохранялась тенденция к быстрому увеличению объема продаж при опережающем росте цен.  За январь-сентябрь объемы продаж недвижимости составили 1051,85 млн. кв. м с приростом на 26,9% (прирост за полгода - 27,9%).  В стоимостном выражении объем продаж за 9 месяцев составил 8020,8 млрд. юаней (+41,3%). Остатки нереализованной недвижимости сокращались, но не слишком быстро.  На конец сентября они уменьшились  до 696,12 млн. кв. м. За 3 квартал общее сокращение излишков оценивается в 18,04 млн. кв. м., что несколько меньше показателя 2 квартала (21 млн. кв. м).  Общий вклад недвижимости в экономический рост оценивается в пределах 8%.   Вместе с тем правительство не могло не видеть, что оживление на рынке недвижимости имеет спекулятивный характер, что дальнейшее надувание «пузыря» на нем может стать причиной серьезных финансовых потрясений и что надо, пока еще не слишком  поздно, принять меры для оздоровления  ситуации.    Ахиллесовой пятой китайской экономики в 3 квартале оставалась внешняя торговля. Затяжной  спад в ней, который длится уже второй год, продолжался, но стал чуть менее глубоким.  За 9 месяцев объем товарооборота  (в долл. США) уменьшился на 7,8%, экспорт – на 7,5%, импорт - на 8,2%. За первое полугодие эти же показатели соответственно составляли 8,7%, 7,7%, 10,2%.  Все три месяца квартала внешнеторговые показатели оставались на отрицательной территории. Только в августе импорт впервые с октября 2014 года показал положительный рост в 1,5%. Однако в сентябре импорт опять ушел в минус (1,9%). Объемы торговли с крупнейшими партнерами  продолжали  уменьшаться. По итогам трех кварталов товарооборот  с ЕС (15,1% от общего оборота) снизился  на 3,5%; с США (13,97%) -  на 9,2%; с АСЕАН (12,1%) -  на 6,7%. Сложность обстановки во внешней торговле подтверждалась также сокращением внешнеторговых операций предприятий с иностранными инвестициями, государственных предприятий, а также дальнейшим снижением удельного веса давальческой переработки и сборки. Российско-китайская торговля по-прежнему продолжала пребывать в состоянии стагнации. Спад приостановился, но устойчивой тенденции к росту не просматривалось. Продолжалась «пляска показателей»: в третьем квартале два месяца (июль и сентябрь) товарооборот сокращался, в августе рос. В целом за девять месяцев текущего года двусторонняя торговля увеличилась  только на 0,4% (50,27 млрд. долл.), экспорт Китая в Россию увеличился на 7,1% (26,98 млрд. долл.), импорт из России сократился на 6,4% (26,98 млрд. долл.). Таким образом, темпы прироста, которые по итогам первого полугодия составляли 1,8%, по результатам трех кварталов оказались существенно хуже. В этих условиях при самом благоприятном сценарии ориентиром для  взаимной торговли в этом году продолжает оставаться отметка примерно в 70 млрд. долл. В основе политики формирования валютного курса в третьем квартале по-прежнему было балансирование между ориентацией на доллар и корзину валют, но сама политика   проводилась с оглядкой на  внешние имиджевые факторы (саммит G-20, официальное включение юаня с 1 октября в корзину специальных прав заимствования (SDR) МВФ).  После  очередного этапа девальвации юаня, который завершился к середине июля, НБК до конца сентября поддерживал относительную базовую стабильность курса национальной валюты к доллару США на уровнях, чуть выше отметки в 6,7 юаня за доллар. Стремление регулятора придержать девальвацию юаня хорошо видно по динамике валютного индекса юаня CFETS. В конце июня он составлял 95,02, и в течение июля поднялся на 0,34% до уровня 95,34. В августе и сентябре он снижался соответственно до 94,33 и 94,07, то есть на 0,7% и 0,3%. Таким образом, за квартал значение индекса уменьшилось только на 1%. Однако временная и относительная стабильность не могла ввести в заблуждение участников валютного рынка, которые ожидали продолжения девальвации.  Утечка капитала продолжалась, спрос на валюту оставался повышенным, что обусловило дальнейшее уменьшение валютных резервов Китая. Они сокращались без перерывов на протяжении всего квартала (в июле на 4,1 млрд. долл., в августе на 15,89 млрд. долл., в сентябре на 18,78 млрд. долл.).  Таким образом, за третий квартал общее снижение  резервов составило 38,77 млрд. долл. Это больше, чем втором квартале, в котором резервы уменьшились на 7,34 млрд. долларов. В целом за январь-сентябрь нынешнего года  резервы сократились на 4,9% (163,81 млрд. долл.) до уровня  3166,383 млрд. долл. До конца года задачей, по-видимому, будет оставаться удержание стратегического  рубежа валютных резервов в размере не менее 3 трлн. долларов. Сразу же после окончания «золотой недели» в начале октября, как того и ждали, девальвация юаня продолжилась. По глубине и продолжительности новый ее тур превзошел предыдущие.  Курс снижался три недели октября, пробив отметку в 6,7 юаня за доллар, и близко подошел к рубежу 6,8. Только в самом конце октября НБК приостановил тенденцию к снижению курса, юань начал стабилизироваться на рубеже 6,75 юаня за доллар. Очевидно, что в оставшиеся месяцы года валютный курс будет продолжать находиться под давлением. Большинство аналитиков считает, что к началу 2017 года юань будет в интервале 6,8-6,9 за доллар.   Больших изменений в кредитно-денежной политике в третьем квартале не отмечалось. Народный Банк Китая (НБК), не изменял ставку процента, не производил изменения нормы резервирования. Высокий объем кредитного предложения сохранялся.  Объем вновь выданных кредитов в  3 квартале составил 2,63 трлн. юаней (за 1 и 2 кварталы соответственно 4,61 трлн. юаней и 2,92 трлн. юаней).  За 9 месяцев сумма выданных кредитов достигла 10,16 трлн. юаней. (за 9 мес. 2015 – 9,9 трлн. юаней). Обращают на себя внимание изменения в распределении кредитов между категориями заемщиков, в пользу увеличения доли кредитов домохозяйствам при относительном снижении удельного веса предприятий. Если за январь-сентябрь 2015 года доля домохозяйств составляла 30,3%, то в тот же период 2016 года она увеличилась до 41%. Отдельно в сентябре удельный вес домохозяйств в общем объеме кредитования достиг 47%  (соответственно 574,1 млрд. юаней от 1,22 трлн. юаней).   Показатель денежной массы М2 на конец сентября в годовом исчислении увеличился на 11,5% до 151,64 трлн. юаней (значение августа - 11,4%). В сравнении со значением показателя на ту же дату 2015 года, он снизился на 1,6 п.п. Показатель М1 возрос на 24,7% до 45,43 трлн. юаней (показатель М1 на ту же дату 2015 – 11,4%, на июнь 2016 - 24,6%).  Высокие уровни показателя М1, которые держатся уже несколько месяцев, называют здесь «ловушкой ликвидности», которая свидетельствует о сохраняющемся низким уровне  инвестиционной уверенности предприятий и отражает спекулятивную активность на рынке недвижимости. Оценивая сложившуюся к настоящему времени экономическую обстановку в Китае, на наш взгляд, можно прийти к следующим основным выводам. Угроза «жесткой посадки» экономики хотя и не ликвидирована полностью, но вероятность ее, по крайней мере, в перспективе последних месяцев нынешнего года и следующего 2017 года существенно снизилась. Такое мнение превалирует как в Китае, так и за его пределами. Согласно опубликованным в начале октября прогнозам МВФ, Фонд предполагает, что в 2016 году экономический рост в Китае составит 6,6%, а в 2017 году может снизиться до 6,2%. Однако указанное снижение, по мнению экспертов МВФ, оговаривается тем условием, что рост будет происходить «без стимулирующих мер». Последнее предположение представляется  маловероятным. Китай, конечно, может уменьшить их масштабы, поменять инструментарий, но вряд ли полностью откажется от мер по стимулированию экономики. Скорее всего, дело ограничится  очередной «тонкой настройкой» механизмов и приемов механизмов экономического регулирования. Поворот в эту сторону не только наметился, но уже начал осуществляться. В начале октября председатель НБК Чжоу Сяочуань, выступая в Вашингтоне на совещании министров финансов и руководителей центральных банков, дал понять, что Китай может пойти на ограничение кредитной экспансии и уделять больше внимания вопросам запредельной  долговой нагрузки в корпоративном секторе. 10 октября Госсовет КНР опубликовал документ «О стабилизации и снижении долговой нагрузки на предприятия». В нем предусматривается ряд мер, направленных на решение данного вопроса, включая передачу пакета акций в обмен на долги, реструктуризацию части предприятий, а также использование процедуры банкротства в отношении так называемых «зомби-предприятий». Одновременно в течение праздничной «золотой недели» в начале октября в более чем 20 городах Китая, включая Пекин и Шанхай,  были приняты меры по ограничению покупок недвижимости, ужесточению условий выдачи кредитов на эти цели, в особенности для приобретения второго и последующего жилья. Это – серьезное изменение экономического курса, которое свидетельствует о том, что китайское руководство отдает себе отчет в потенциальной опасности и рискованности злоупотребления стимулирующими мерами. О происходящей перенастройке инструментов экономического регулирования свидетельствовали также решения состоявшегося 28 октября и посвященного экономической обстановке  заседания Политбюро ЦК КПК, на котором была подчеркнута важность «подавления пузырей в активах, а также предотвращения экономических и финансовых рисков». Такая запись появилась впервые, раньше всегда говорилось только «о поддержке реального сектора экономики». Таким образом, предполагается усилить внимание структурным проблемам экономики, прежде всего в финансовой сфере.   В свете этой установки можно ожидать некоторой смены акцентов в  денежно-кредитной  политике. Суть корректировки -  в переходе  от мягкой к нейтральной денежно – кредитной политике. В этой связи вероятность новых снижений нормы обязательного резервирования и ставки учетного процента снижается. Объемы кредитования по-прежнему останутся на достаточно высоком уровне, но их быстрый рост на какое-то время прекратится. Вместе с тем, как представляется, будут предприняты попытки активизировать формы прямого финансирования,  прежде всего путем выпуска долговых обязательств предприятий, а также, возможно, центрального правительства и даже региональных правительств. Меры по «охлаждению» рынка недвижимости будут иметь разнообразные и долгосрочные последствия, которые в настоящее время трудно полностью предвидеть. Однако вполне уверенно можно ожидать, что они не могут не сказаться на темпах экономического роста. Локомотив недвижимости нужно чем-то заменить. В этой обстановке вновь встает вопрос о мерах по поддержанию стабильного роста. Одной из них наверняка останутся инвестиции в инфраструктурные проекты, а вот в отношении других полной ясности пока нет. В идеале ими могли бы стать меры по повышению инвестиционной активности в негосударственном секторе экономики, в обрабатывающих отраслях экономики в целом. Однако вопрос, как этого достичь, пока остается открытым.   Экономическая ситуация в уже начавшемся четвертом квартале задаст тон тенденциям развития в 2017 году. Понятно, что предстоящий год будет трудным, что давление нисходящего тренда на китайскую экономику продолжится, что достижение текущих целей развития придется еще теснее не на словах, а на деле увязывать со стратегическими задачами оптимизации и реформы экономической структуры. Китай мучительно, не без ошибок, старательно ищет ответы на многочисленные вызовы и проблемы. Вряд ли эти ответы будут простыми и легкими. Сергей Сергеевич Цыплаков (1958) - глава Торгового представительства Российской Федерации в Китае с 2001 по 2013 годы, с 2014 года - глава представительства "Сбербанка" в Китае.  Язык Русский

21 октября 2016, 15:00

Отмена Библии

Рубрика: Мировые рынки, Добрый день. На прошлой неделе у Новой Гвинеи и в Тибете произошли мощные (магнитуда 6.2-6.9) землетрясения – эпицентры были глубоки и далеки от населённых пунктов, поэтому жертв нет и цунами (в первом случае) тоже. В Индии на церемонии в честь индуистского пророка множество паломников бросилось в воды Ганга, отчего возникла давка – десятки погибших. В т

09 октября 2016, 09:30

Андрей Кобяков. ДРАКОН, ОРЕЛ И МЕДВЕДЬ

Авторский доклад Изборскому клубу Будущее Русского мира как субъекта геоэкономики будет зависеть от активных усилий России по формированию третьего полюса силы       Авторский доклад Изборскому клубу Будущее Русского мира как субъекта геоэкономики будет зависеть от активных усилий России по формированию третьего полюса силы   Новый расклад сил в новом контексте Возвышение Востока на фоне заката Запада – чрезвычайно модная тема в СМИ, в научной, специальной и популярной литературе, в профессиональных дискуссиях и в телевизионных ток-шоу, вот уже два-три десятилетия непременно преподносимая как «горячая новость», интерес и внимание к которой не ослабевают, а только все более усиливаются. Почему со временем она лишь «горячее», становится понятным, если задаться вопросом, а что в этой «новости» действительно нового. Смещение центра тяжести в мировых процессах – постоянное явление в исторической жизни человечества. Сама история цивилизаций, параллельно с развивающимися или приходящими на смену друг другу, говорит об этом. Периоды, когда Восток по уровню экономической активности и богатству многократно превосходил Запад, не раз имели место и в глубокой древности, и в ещё сравнительно недавней истории человечества. Собственно, именной такой была историческая реальность как минимум до промышленной революции в Англии (которая впоследствии стала общезападным феноменом). Учёные, специализирующиеся на исторических экономических сопоставлениях, отмечают, что, основываясь на современных показателях, например, Индия того периода превосходила Англию на порядок, в частности, по показателю валового внутреннего продукта (ВВП) в расчете на душу населения. И даже ещё спустя 100 лет, то есть к моменту образования Британской империи, по уровню накопленного богатства Восток оставался далеко впереди Запада, хотя по показателям текущего производства и производительности труда Запад уже вырвался в лидеры. Таким образом, может представляться, что нынешнее, начавшееся несколько десятилетий назад возвышение Востока воспроизводит ситуации, которые уже не раз бывали в истории: ничто не ново... Однако это не так. Как нельзя дважды войти в одну и ту же реку, так же обстоят дела и с рекой Истории. Благодаря развитию транспортных, военных и коммуникационных технологий наш мир стал гораздо компактнее, а основанная на этих технологиях интенсивность торговых, финансовых, информационных, да и непосредственно физических взаимодействий стран, народов, экономических систем и отдельных людей вышла на уровень, не имеющий аналогов в мировой истории. Количественные изменения породили совершенно новое качество. Финансовые процессы, происходившие в древности в Индии или Персии, в Японии или Китае, были автономны и практически никак не отражались на других регионах мира. Более того, люди, в том числе и профессиональные финансисты, жившие в других регионах, могли об этих процессах просто вообще ничего не знать. Сегодня какой-нибудь обвал на бирже в Сингапуре или Гонконге мгновенно сказывается на поведении инвесторов и спекулянтов в Лондоне и Нью-Йорке. Торговля между отдаленными друг от друга регионами либо не существовала, либо имела эпизодический характер, осуществлялась в очень узком сегменте товаров, не приводя к сколь-нибудь существенной конкуренции для местных производителей и никак не сказываясь на ценах местных товаров. Сегодня уровень производственной, технологической и торговой конкуренции вырос настолько, что маленькая оплошность компании немедленно приводит к вытеснению её с рынка, география производства товаров все время меняется, а развитие специализации и кооперации привело к тому, что определение национальной идентичности того или иного конечного товара становится подчас нерешаемой юридической проблемой с учётом географического разнообразия составляющих его компонентов. Дальние военные походы и в древности, и в Средние века временами осуществлялись и даже были весьма масштабными, но с точки зрения современных военных реалий они долгое время оставались не столь уж и «дальними», и уж, во всяком случае, по понятным причинам их нельзя было отнести к мгновенным событиям: они требовали очень длительной подготовки, а сами военные кампании затягивались на многие десятилетия. Сегодня для подлёта межконтинентальных баллистических ракет требуются немногие часы, а для крылатых ракет средней дальности – иногда десятки минут. Разрушительная сила и современная точность даже неядерного вооружения таковы, что при массированном их применении последствия могут быть сопоставимыми с ограниченной ядерной войной. Мир стал иным. Мир стал больше – население земного шара только за последние 100 лет выросло на порядок и продолжает расти. В результате этого резко обостряется борьба за ресурсы экономического развития – энергию, минералы, лес, воду, землю, рынки, причём уже непосредственно в глобальном масштабе. Мир стал меньше – какое-то важное событие или изменение ситуации в одном конце земного шара почти мгновенно вызывает реакцию и приводит к изменениям в другом его конце. В этом контексте анализ расклада мировых экономических сил и среднесрочный прогноз его динамики позволяют не просто выделить господствующие количественные тенденции и тренды, но и дать основания для предвидения масштабных качественных метаморфоз в геополитике и геоэкономике. Для нас также принципиально важно, что этот анализ и прогноз задаёт объективные рамки для обсуждения вопроса о будущем месте Русской цивилизации в мире, о пресловутом «окне возможностей» – о том, что в силах изменить в свою пользу наша страна, а что нет и какими должны быть направления наших усилий. Без задания этих объективных рамок все рассуждения на данную тему имеют характер пустого фантазирования, произвольно варьирующего между крайностями «непременно светлого» или, напротив, «беспросветно мрачного» будущего, поскольку определяются не жёсткой реальностью, не «упрямыми фактами», а индивидуальными субъективными пристрастиями участников дискуссии. Пора снимать затемнённые очки – вне зависимости от того, в какой тон окрашены их стекла, – розовый или чёрный.     Методические замечания Для оценки расклада мировых экономических сил и его изменения во времени я пользовался данными всемирно известного независимого компаративиста (специалиста по межстрановым сопоставлениям) профессора Гронингенского университета Ангуса Маддисона (Angus Maddison), а именно его получившими популярность таблицами с данными по ВВП различных стран, регионов и мира в целом в неизменных ценах (в долларах 1990 года) с учётом паритета покупательной способности (ППС) валют с Рождества Христова и заканчивая 2008 годом (профессор А. Маддисон скончался в феврале 2010 года). На 2015 и 2030 годы в данном докладе сделана прогнозная экстраполяция на основе этих данных. Данные А. Маддисона представляются мне гораздо более репрезентативными и менее спорными по сравнению с соответствующими базами данных МВФ и Всемирного банка, в которых весьма заметна политическая ангажированность. В частности, обе эти базы были радикально пересмотрены после 2005 года, и пересмотр был осуществлён совершенно очевидно в угоду политической конъюнктуре, так как на основе старых баз данных Китай обгонял США уже около 2006-2007 годов, о чём я писал на сайте «Мировой кризис – хроника и комментарии» ещё в 2005 году. Позволю себе привести несколько цитат из той публикации. «К концу 2005 года Китай заготовил для мирового сообщества сенсацию. Сначала сведём информацию, изложенную в сообщениях агентства Reuters от 19, 20 и 22 декабря. Национальное бюро статистики Китая (НБС КНР) провело «первую экономическую перепись» страны, в которой было задействовано 13 млн человек – сборщиков информации. По результатам переписи НБС пересмотрело данные о ВВП Китая за 2004 год. Он оказался на 16,8% больше по сравнению с ранее публиковавшимися официальными данными и составил 15,99 трлн юаней. Пересмотрены также и данные ВВП Китая за 2004 год, выраженные в долларах – с 1,67 трлн долларов до 1,93 трлн долларов. При этом для пересчёта в доллары использовался официальный курс юаня на конец 2004 года (8,276 юаня за доллар). На основании этих данных делаются выводы, что экономика Китая в результате пересмотра переместилась якобы с шестого на четвёртое место – оттеснив Великобританию и Италию, но всё ещё уступая США, Японии и Германии. Также делается вывод о том, что ВВП на душу населения в результате пересмотра составил около 1500 долларов вместо 1272 долларов. Заявлено, что в ближайшее время будут произведены перерасчёты данных о ВВП в ретроспективе начиная с 1993 года. Эксперты отмечают, что уже сейчас понятно, что в результате пересчёта годовые темпы роста ВВП окажутся двузначными (в процентах) как минимум за весь последний десятилетний период. По оценкам главного экономиста НБС КНР Яо Цзинюаня, в 2005 году экономический рост в стране составит около 9,5% (не менее 9,3%). Уже на следующий день после сенсационного заявления Китай распространил 32-страничный документ под названием «Мирный путь развития Китая» (China's Peaceful Development Road), цель которого – успокоить международное сообщество (и, прежде всего, США), встревоженное угрозой, исходящей от стремительно растущей китайской мощи. В документе даже сменился лексикон: вместо ранее широко использовавшегося выражения «peaceful rise» (мирный подъём, восхождение, возвышение) применено «peaceful development» (мирное развитие). Видимо, в нынешних условиях (после пересмотра данных о ВВП) слова о восхождении и возвышении начинают звучать слишком вызывающе и амбициозно для западной публики, повергая её в шок. Главный тезис документа: не надо пугаться развития Китая – оно не несёт с собой угроз миру, а, напротив, представляет дополнительные возможности для роста мировой экономики». Однако «все растиражированные агентством Reuters расчёты необходимо «слегка» подправить – на величину разрыва официального курса и курса, рассчитанного на основе паритета покупательной способности. На этот счёет существуют различные оценки – особенно в отношении Китая. Обратимся к данным Всемирного банка (World Bank), ибо их расчёты показателей на основе PPP (Purchasing Power Parity – паритета покупательной способности) в глазах «экспертного сообщества» имеют, пожалуй, самое «респектабельное» реноме. Итак, World Development Indicators 2005. В 2003 году ВВП в Китае по официальному курсу – 1416,8 млрд долларов, а по курсу, рассчитанному на основе PPP, – 6410 млрд долларов (на душу, соответственно, 1100 и 4980 долларов). Таким образом, официальный курс юаня занижен по сравнению с паритетным, по данным Всемирного банка, чуть более чем в 4,5 раза (4,525 раза). В 2004 году это соотношение осталось примерно таким же. Проведём нехитрые подсчёты. 1,93 трлн долларов (новые данные о ВВП Китая в 2004 году по официальному курсу) умножаем на 4,525. Получаем 8,733 трлн долларов. Таким образом, Китай занимает уже второе место, а не четвёертое, уступая только США (около 11 трлн долларов). Заметим, что по размеру ВВП Китай превосходит Японию (3,629 трлн долларов), Германию (2,279 трлн долларов) и Великобританию (1,643 трлн долларов) вместе взятые и почти равен суммарному ВВП этой тройки плюс Франция (1,652 трлн долларов). Теперь учтём рост ВВП Китая в 2005 году ещё на 9,5%. Получим 9,563 трлн долларов. Что же получается? Если отнять из ВВП США приписную (или вменённую) ренту, то есть расчётную величину, применяемую в американской системе национальных счетов, равную условной арендной плате собственников жилья самим себе, а также сделать поправку на манипуляции с гедонистическими индексами цен, окажется, что китайская экономика больше американской (как, впрочем, и любой другой в мире). Но и этот результат, напомню, был получен лишь на основе весьма умеренных оценок паритетного курса юаня Всемирным банком. Между тем, по ряду других оценок, паритетный курс юаня занижен не в 4,5 раза, а в 6-8 раз. И это означает, что экономика Китая больше американской уже далеко не первый год, а так примерно уже годков с десять!!!» «Как всё, что делает Китай, нынешняя сенсация напоминает хорошо спланированную операцию. Данные опубликованы в тот момент, когда все аналитические службы – и частные, и государственные – находятся на рождественских каникулах. Таким образом, до общественного мнения (да и для лиц, принимающих решения) информация будет доходить так сказать «дозами» – такими, чтобы избежать слишком сильного шока публики, а также панических и истерических реакций политического истэблишмента Запада. Но час прозрения назначен, и результатом этого прозрения станет осознание абсолютно иной геополитической реальности – новой картины мира. Конец «Pax Americana», как и было сказано»[1]. Однако признавать новую реальность международные финансовые институты, контролируемые Соединёенными Штатами, очень не хотели, поэтому в угоду стремительно стареющему и теряющему былую мощь глобальному гегемону МВФ и Всемирный банк пошли на беспрецедентный и, без преувеличения, скандальный пересмотр своих баз данных, который коснулся только одной страны – Китая: в новых базах данных экономические показатели для Китая были уменьшены почти в два раза! Правда, скорость передвижения Китая в мировых табелях о рангах столь велика, что даже сильно отретушированная картина, получаемая на основе манипулятивно отредактированных данных международных сопоставлений МВФ – Всемирного банка, уже не позволяет замаскировать реальное положение дел. Согласно новым данным МВФ, Китай превзошел США по показателю ВВП с учетом ППС в апреле 2014 года. В соответствии с данными А. Маддисона, это произошло около 2010 года – то есть в промежутке между оценками, сделанными на основе «старой» и «новой» баз данных МВФ и Всемирного банка (так что данные сравнительной экономической статистики профессора Маддисона можно считать вполне умеренными).     Наша страна в мировой экономике: вниз по лестнице В послевоенный период и вплоть до начала 1980-х годов СССР стабильно удерживал долю в мировой экономике около 9,5%, при этом доля главного геополитического конкурента – США медленно, но неуклонно снижалась – с более чем 30% сразу после Второй мировой войны до примерно 20-21% в начале 1980-х (то есть разрыв сокращался в пользу СССР) (см. графики 1 и 2). Однако застойные явления в советской экономике в 1980-е годы одновременно с фактором ускоренного роста Китая и Японии (в Японии – вплоть до 1990 года; в 1991 году в этой стране начался кризис, после чего развитие практически остановилось и началась стагнация, длящаяся до сих пор) привели к тому, что к моменту развала СССР по своей доле в мировой экономике он опустился со 2-го на 4-е место (график 3). Отметим, что на момент окончания существования СССР как единого государства доля России (в составе СССР, то есть в нынешних границах, без учёта недавнего присоединения Крыма) в мировой экономике составляла более 4,2%, и по этому показателю РФ занимала 5-е место, уступая помимо первой «тройки» (США, Японии и Китаю) ещё и объединённой Германии, хотя и незначительно (у РФ – 4,2%, у Германии – 4,7%). Дальнейшие десять лет сложились для России трагично: страна в условиях мирного времени (1990-е) в результате «шоковой терапии» безграмотных (если не сказать вредительских) либеральных экспериментов, по недоразумению названных «реформами», испытала экономический обвал, сопоставимый с хозяйственными бедствиями Великой Отечественной войны. В результате в абсолютных показателях (в терминах ВВП по ППС в долларах 1990 года) российская экономика вернулась на уровень 1990 года лишь в 2006-2007 годах, то есть уже в «тучные нулевые годы», перед самым началом глобального финансового кризиса, при этом удельный вес России в мировой экономике снизился с 4,2% до 2,5%, и по этому показателю наша страна опустилась с 5-го на 8-е место (график 4). С учётом анемичного состояния экономики в 2012-2014 гг. (с затуханием темпов роста до практически полной его остановки), а также с учётом экономического спада в 2015 году более чем на 3%, по итогам 2015 года Россия опустилась на 10-е место с долей около 2,0%, пропустив вперёд себя Бразилию и Италию. Причём «снизу» (11-е и 12-е места) её подпирают быстроразвивающиеся экономики Индонезии и Южной Кореи, которые при сохранении нынешних тенденций имеют высокие шансы обойти Россию уже в ближайшие два-три года.     Сдвиги в соотношении экономических сил Для целей анализа расклада собственно мировых экономических сил мы сгруппировали некоторые страны и регионы следующим образом. До 1990 года мы рассматриваем в качестве самостоятельной, весьма высокоинтегрированной силы группу советского блока (СССР + страны СЭВ + Югославия + КНДР); также в качестве единой силы мы предлагаем рассматривать и Западную Европу (а не только страны ЕС). После 1990 года (и до 2030 года) в качестве самостоятельной силы мы выделяем всю Европу (Западную, Восточную и страны Прибалтики). Также в качестве самостоятельной единицы в раскладе мировых экономических сил мы выделили Северную Америку (США + Канада + Мексика) из-за высокой степени интеграции этих экономик и ведущего положения капитала США в них. В течение первых трёх послевоенных десятилетий расклад основных экономических сил на мировой арене сложился таким образом (см. графики 5 и 6). В основных чертах данный расклад характеризовался высокой степенью стабильности: наблюдалось незначительное снижение доли Северной Америки (с 30,5% в 1950 году до 25% в 1975-1980 гг.) в силу более быстрого (в том числе восстановительного послевоенного) роста в некоторых других регионах мира. В частности, существенно укрепила своё положение в мировой табели о рангах экономика Японии (с 3% до 7,6%). Доли «советского блока» (около 13,5%), Западной Европы (25-56%) и Китая (4,6-4,8%) практически не менялись. К 1990 году произошли более видимые изменения (график 7). Советский блок существенно снизил свою долю («эпоха застоя») – с 13,5% до 10,3%. Доля Японии достигла своего исторического максимума (8,6%). Китай начал проводить реформы (начало реформ Дэн Сяопина обычно датируется 1979 годом), которые привели к резкому экономическому ускорению, в результате доля Поднебесной выросла очень существенно – с 4,8% до 7,8%. Доля Северной Америки (около 25%) не изменилась: главная экономическая сила региона пережила серьёзный кризис во второй половине 1970-х, сменившийся весьма мощным подъёмом времён «рейганомики» в 1980-е. Доля Западной Европы снизилась с 25% до 22% – в отличие от США кризис 1970-х годов в этом регионе сменился не подъёмом, а весьма анемичным ростом. С началом нового тысячелетия и вплоть до периода активной фазы глобального финансового кризиса (2008-2009 гг.) расклад мировых геоэкономических потенциалов претерпел уже кардинальные изменения (график 8). Доля Европы снизилась ещё на 3 процентных пункта (до 19,3%), причём реальный масштаб падения удельного веса европейской экономики ещё более ярко выражен, если учесть, что состав региона в нашем сопоставлении количественно увеличился за счёт прибавления стран Восточной Европы и стран Прибалтики. Доля Северной Америки также снизилась на 3 процентных пункта (до 22%). Доля Японии снизилась в полтора раза – с 8,6% до 5,7%. Основной причиной снижения этих долей был уверенный ускоренный рост «новых» азиатских экономик, прежде всего Китая. Доля Китая в мировой экономике выросла радикально: к концу 2008 года она поднялась почти до 18% (!), вплотную приблизившись к США (исходя из данных А. Маддисона, заканчивающихся 2008 годом, и данных о темпах роста в последующие годы эти экономики сравнялись в районе 2009-2010 годов). Обращает на себя внимание и начало восхождения индийской экономики (с 4% в 1990 году до 6,7% в 2008 году; а по сравнению же с 1975 годом эта доля удвоилась). Среди главных факторов этого периода также был распад СССР, после чего экономика РФ погрузилась в тяжелый длительный кризис, лишь с 1999 года сменившийся относительно ускоренным ростом. Итогом этого стало то, что доля РФ, на момент распада СССР составлявшая 4,25% от мировой экономики, снизилась до 2,5%, и, таким образом, наша страна перестала играть сколь-нибудь существенную роль в глобальном раскладе экономических сил. По итогам 2015 года соотношение основных экономических сил в мире выглядит следующим образом (график 9). С учётом того, что за период с начала активной фазы глобального экономического кризиса в 2008-м и до конца 2015 года экономики Северной Америки, Европы и России (в последней – в том числе и из-за начавшейся в 2015 году открытой рецессии) в абсолютном измерении практически не изменились, это означает, что их доли в мировой экономике снизились, соответственно, до 18,5%, 15,5% и 2,0%. Доля Китая – самой крупной экономики мира – к окончанию 2015 года выросла до 23,8%, а доля Индии – до 7,3%.     Снова двухполюсный мир? Однако самые радикальные изменения произойдут, согласно нашему прогнозу, за следующие 15 лет. В предлагаемом прогнозе до 2030 года сделана попытка смоделировать расклад мировых экономических сил и определить место в нём России с учётом весьма оптимистических (с точки зрения нашей страны) предположений. В частности, среднегодовые темпы роста для российской экономики заложены на практически максимальном уровне (+5,5% в год). Предполагается также, что темпы роста китайской экономики должны замедлиться с 7,5% до 3,5% в конце периода, и, таким образом, среднегодовые темпы, заложенные в прогноз для этой страны, также составляют 5,5%. Аналогичные темпы роста (+5,5%) мы предполагаем и для Индии (потенциальные темпы для этой экономики выше, но, как показывает практика, они отличаются нестабильностью). Для остальных важных экономически сил заложены следующие прогнозные среднегодовые темпы роста на этот период: Европа (+1,5% в год), Северная Америка (+2,5%), Япония (+1,0%), вся мировая экономика (+3,25% в год). Тогда глобальный геоэкономический расклад будет выглядеть в 2030 году следующим образом (график 10). Как видим, к 2030 году расстановка экономических сил в мире примет качественно иной характер: в мире появится явно выраженный гегемон – Китай, доля которого в глобальной экономике превысит даже уровень, который имели США сразу после Второй мировой войны. С учётом этих обстоятельств становится понятным стратегический смысл стремления США к организации Трансатлантического партнерства с Европой. К 2030 году по объёму ВВП Китай превзойдет Северную Америку и Европу, вместе взятые. Даже если предположить, что затухание темпов роста в Китае пойдёт быстрее (и среднегодовые темпы за 2016-2030 гг. составят не 5,5%, а 5,0%), то и в этом случае доли в мировой экономике Китая и Трансатлантической зоны свободной торговли (Европа + США + Канада + Мексика) будут примерно равны. Таким образом, нынешняя стратегия США по созданию Трансатлантического партнёрства – это и есть, по сути, план образования двухполюсного мира, «мира на двоих», где одним из полюсов будет «объединённый Запад» (Северная Америка + Европа), а другим – Китай.     Третья сила Потеснить кого-то за геополитическим шахматным столом и стать полноценным игроком в предстоящей партии нашей стране уже никак не удастся. Тихо и незаметно отсидеться в сторонке – тоже. Стать, в зависимости от обстоятельств, пешкой, важной фигурой или главным трофеем в чужой шахматной партии – варианты для России совсем не подходящие. Во всех этих вариантах не просматривается не только намёка на восстановление собственной геоэкономической субъектности, но и на сохранение относительного суверенитета. Однако окончательный приговор истории ещё не вынесен. В этой на первый взгляд безысходной ситуации у России всё ещё сохраняется возможность организации асимметричной контригры, связанной с формированием некоей «третьей силы», пусть и не равной двум первым. Потенциал этой «третьей силы», с учётом прогнозных расчётов, может выглядеть таким образом (таблица 1). Первый вариант в качестве «третьей силы» (самостоятельного полюса, имеющего влияние на мировые процессы) несостоятелен: Россия со странами экс-СССР (без Прибалтики) в 2030 году будет иметь примерно такую же долю в мировой экономике, как Индия в 1990 году, и в два раза меньшую, чем у Японии в том же 1990 году. Эта доля даже меньше доли Российской Федерации на момент распада СССР. Второй вариант практически так же мало состоятелен, как и первый: интеграция постсоветского пространства с включением в это объединение Турции, Ирана и Сирии позволяет выйти только на долю примерно 6,5% в мировой экономике – это примерно столько же, сколько у Индии в 2008 году, и на треть меньше, чем у Японии в 1990 году. Правда, в такой конфигурации можно претендовать на относительную самодостаточность, то есть на формирование весьма автаркичного (относительно замкнутого в воспроизводственном отношении) «мира-экономики»: такое объединение будет в 2030 году располагать численностью населения 500-600 млн человек, что достаточно для организации оптимального по своим размерам рынка с учётом необходимого уровня концентрации промышленного производства (экономии на издержках с учётом масштабов производства). Правда, этот рынок (по общей численности потребителей) будет всё же существенно уступать объединённому рынку Европы и Северной Америки, не говоря о Китае. Только третий вариант – вариант интеграции вышеуказанных стран с Индией позволяет рассчитывать на формирование альтернативного глобального полюса силы, хотя даже он будет по объединённому экономическому потенциалу практически в два раза уступать Китаю. Четвёртый и пятый варианты не могут представлять собой интеграционные объединения – как в силу очень большого числа стран, так и в силу географической удалённости Латинской Америки. В то же время указанные страны и регионы могут в ряде вопросов, касающихся принципов будущего мироустройства, находить общий язык и выступать с единых согласованных позиций, тем самым позиционируя себя в качестве «третьей силы», способной изменить расклад сил в противостоянии первых двух полюсов силы. Однако следует иметь в виду, что геополитическая ориентация Латинской Америки или арабского мира и их согласованные позиции (действия) будут во много зависеть от того, состоится ли третий полюс (третий вариант), или мир будет иметь двухполюсную конфигурацию – в случае двухполюсного мира более вероятно отсутствие единства и лишь тактические и не очень устойчивые альянсы с одной из двух доминирующих сил в мире.     «Окно возможностей»: оптимизм, пессимизм и реализм Здесь следует сделать ряд важных оговорок. Задача, которая ставится в данном докладе, – оценить потенциал «окна возможностей» для России, в том числе с учётом собственных активных действий. Поэтому для нашей страны я вполне сознательно заложил темпы роста, по сути, максимально возможные исходя из предположения о позитивных сдвигах в экономической политике, которые только и смогут обеспечить указанные темпы роста (в «пассивном», инерционном варианте эти темпы окажутся гораздо ниже, поскольку нынешняя модель экономического развития в России себя полностью исчерпала). То есть в отношении России сделанная оценка имеет характер скорее даже нормативного (целевого), а не трендового (экстраполяционного) прогноза, а изложенный сценарий, несмотря на его жёсткость, следует рассматривать как построенный на основе «оптимистического реализма» (или «реалистического оптимизма»). Кроме того, следует иметь в виду, что темпы роста главного на данный момент мирового игрока – Китая, от которого радикальным образом будет зависеть расклад мировых сил, по оценкам ряда китайских экспертов, могут оказаться и существенно больше, чем в нашем прогнозе. Например, профессор Исследовательского института государственного развития при Пекинском университете Лу Фэн полагает, что Китай располагает потенциалом для сохранения «средневысокого темпа роста» ВВП (около 7%) в течение ещё 20 лет. Хотя китайский профессор говорит лишь о потенциале, который ещё надо суметь реализовать, мне данная оценка представляется всё же завышенной и скорее её следует рассматривать как благое пожелание. Тем не менее и игнорировать такие оценки не стоит. Таким образом, если усилия по перестройке российской хозяйственной модели окажутся недостаточными или неэффективными (что, должен признать, представляется весьма высоковероятным), а период сохранения экстенсивных факторов развития Китая и, соответственно, высоких темпов роста окажется более продолжительным (что теоретически возможно, хотя представляется мне менее вероятным), «окно возможностей» для России окажется ещё уже, чем в вышеприведённом анализе и прогнозе. Оценивая прочитанное, читатель также должен иметь в виду, что мы сознательно ограничили прогнозный горизонт 2030 годом, поскольку, чем длиннее период прогнозирования, тем менее надёжным становится применение экстраполяционного метода. Хотя применённый нами прогнозный подход основан не на чистой экстраполяции (мы закладываем сценарные гипотезы относительно изменения темпов роста), тем не менее указанная закономерность остаётся верной, так как на более длинных периодах прогнозирования возрастает вероятность нелинейных процессов, случайных событий, субъективных (политических) факторов, способных изменить логику не только экономических, но даже исторических процессов, поэтому и сами гипотезы относительно динамики темпов роста объективно становятся всё менее обоснованными и надёжными. В этой связи следует отметить ещё одно важное обстоятельство, которое позволяет сделать ряд принципиальных выводов на более отдалённую перспективу. Закладывая среднегодовые темпы роста ВВП Китая на период 2016-2030 гг. на уровне 5,5%, мы исходили из того, что в течение ближайших 15-20 лет у этой страны остаются ещё существенные резервы развития за счёт чисто экстенсивных факторов роста (например, за счёт миграции в города рабочей силы из сельской местности вплоть до достижения «нормального» – на уровне 70% – уровня урбанизации страны; такая миграция сопровождается значительным повышением производительности общественного труда в силу более эффективных – механизированных – видов деятельности, связанных с городским расселением). Однако наличие этих факторов постоянно сокращается, поэтому китайская экономика уже сталкивается (и данная тенденция будет продолжаться) со снижением темпов роста. Цифра 5,5% (среднегодовой темп роста на период 2016-2030 гг.), как уже было отмечено выше, получена как средняя между 7,5% (темпы роста ВВП Китая на уровне двух-трёх прошлых лет) и 3,5%, которые, как нам представляется, будут характерны для Китая уже около 2030 года. Это означает, что к 2030-2035 гг. темпы роста Китая не будут превышать среднемировые темпы экономического роста. Таким образом, доля Китая около 32-35% (третья часть мировой экономики), видимо, окажется максимумом, после чего она не будет больше увеличиваться – сначала стабилизируется на этом уровне, а затем, скорее всего, даже будет снижаться. В то же время некоторые страны и регионы (Индия, Южная Азия, некоторые страны Юго-Восточной Азии, возможно, Африка и пр.) после 2030 года будут сохранять немалые возможности для ускоренного развития за счёт наличия экстенсивных факторов и, соответственно, иметь темпы экономического роста существенно выше среднемировых. Это обстоятельство чрезвычайно важно для осознания потенциала «третьей силы» уже за пределами прогнозного горизонта 2030 года: этот потенциал будет возрастать. Иными словами, усилия по созданию третьего геоэкономического полюса, которые следует затратить в ближайшие 15 лет, впоследствии окупятся сторицей. Всё сказанное выше задаёт рамки того «окна возможностей», которое объективно существует для России, если она стремится сохранить роль самостоятельного субъекта, а не объекта геоэкономических отношений. Это окно, как вытекает из проведённого анализа, очевидно, отнюдь не столь широкое, как могут себе представлять некоторые «оптимисты», не очень осведомлённые в межстрановых экономических сопоставлениях, опирающиеся на ностальгические воспоминания о былой роли и возможностях СССР. Причём это окно возможностей действительно могло быть иным – даже с учётом распада СССР и советского блока. 25 лет российская экономика практически топчется на месте. Если бы вместо этого на вооружение в России была принята модель управляемого развития, аналогичная «азиатским» (японское, корейское, сингапурское, китайское «чудо»), и темпы роста весь 25-летний период «реформ» были бы ускоренными – на уровне 6-7% годовых, то есть примерно в два раза выше среднемировых, то доля России в мировой экономике по сравнению с 1990 годом могла бы увеличиться практически вдвое и составлять на данный момент 8-8,5% – такой удельный вес в глобальной экономике, несомненно, предполагал бы субъектность и совершенно другие возможности по организации третьего геоэкономического полюса. Однако история не знает сослагательного наклонения. И нужно понять, что такой уровень возможностей для России утрачен окончательно – и в силу этого необоснованный оптимизм совершенно не оправдан. Несмотря на это, не следует впадать и в другую крайность. Я не могу согласиться с утверждениями, что России уготован только подчинённый статус в международных экономических отношениях, что она может быть только частью какого-то другого полюса, региональной (или глобальной) системы более высокого уровня, не имея никаких шансов на собственную геоэкономическую субъектность. Шансы на это сохраняются, и в основном они будут связаны, как было сказано выше, с усилиями по созданию «третьей силы» совместно с другими амбициозными странами, которых также не устраивает статус сателлита или вассала при том или ином мировом гегемоне. Но шансы эти небезграничны, время объективно работает не на нас, и успех или неуспех будет прежде всего определяться активными действиями по реализации существующих возможностей. Приступать же к их реализации надо прямо сейчас, немедленно.     Сколачивание своей группировки В одной из своих статей я уже писал, что в условиях идущих в мире интеграционных процессов «геоэкономическое противостояние не исчезает, а всё явственнее переходит с межстранового уровня на уровень борьбы макрорегионов. Что в уличных драках, что в глобальных «разборках» бесполезно поодиночке пытаться противостоять сплочённой группе – надо сколачивать собственную. Направление и характер современной интеграции позволяют сделать вывод не столько об оптимизации экономических пропорций и процессов в глобальных масштабах, сколько об оптимизации форм международного экономического соперничества»[2]. В современном мире границы блоков определяются не столько военно-политическими соглашениями, сколько соглашениями о торговле, таможенной политикой и принципами валютного регулирования, принятыми в тех или иных странах. И в этом свете становится яснее значимость единого таможенного пространства и такого проекта, как ЕАЭС, для стран, которые он объединяет, при условии, конечно, что единые таможенные границы перерастут в границы финансовые, как это уже ранее произошло с ЕС. Речь идёт о том, чтобы объединить производительные силы в рамках единой системы тарифов и регулирования, что позволит создать более ёмкий рынок. Однако потенциал постсоветского пространства, в рамках которого пока реализуется проект евразийской интеграции, в первую очередь демографический, слишком мал для того, чтобы союз играл значимую роль в мире в своём нынешнем составе. Наше «окно возможностей» – альянс с «пограничными» в цивилизационном отношении странами. России следует собрать вокруг себя партнёров, которые объединились бы на принципах «неприсоединения», подобно тому, как в 1956-м на основе инициативы трёх стран – Индии, Египта и Югославии - зародилось существующее до сих пор «Движение неприсоединения» к военно-политическим блокам. Смысл такого объединения «неприсоединившихся» в ближайшем будущем будет заключаться в том, чтобы оказаться за пределами неизбежного противостояния Запада и Китая, предоставить миру третью точку опоры, сформировать гармонизирующую силу, не позволяющую ни одному из двух главных полюсов обрести абсолютное доминирование и обеспечивающую мировой системе баланс и устойчивость, о чём мы с моими коллегами по Фонду интеграционного развития Азиатско-Тихокеанского региона уже не раз писали[3]. Если ставить себе цель не быть раздавленными в среднесрочной исторической перспективе противостоянием Запада и Китая, между которыми наша страна, вероятно, окажется в скором будущем как между молотом и наковальней, у России нет альтернативы усилению сотрудничества с Индией и той частью исламского мира, которая стремится к независимому от США или Китая развитию. При опредёленных политических обстоятельствах в составе этой «третьей силы» могут оказаться даже такие страны как Япония, Южная Корея, Вьетнам и др.     Российско-индийский альянс как основа третьего полюса Но главным и очевидным партнером на этом пути является Индия. Индия – незаменимая сила, без которой невозможен баланс в любой конфигурации двухполярного мира. В прошлом раунде глобализации Индия успешно держала доброжелательный нейтралитет между Западным и Восточным блоками. В будущем мире противостояния китайского и атлантического полюсов ей предстоит та же роль. Индия – родоначальник «Движения неприсоединения», и идея участия в создании нейтрального международного экономического баланса ей, безусловно, будет близка. Индия – вторая по демографическому потенциалу держава в мире, её присоединение к любому общему рынку автоматически делает потенциальную ёмкость рынка сопоставимой с рынком ЕС, США или Китая. Индия – страна, прошедшая за полвека путь от отсталой британской колонии до космической и ракетно-ядерной державы, и, что немаловажно, значительную поддержку на этом пути Индии оказал СССР. Отношения нашей страны и Индии имеют выделенный, особый характер, по крайней мере со времен Индиры Ганди. Долгосрочные угрозы для России и Индии имеют однонаправленный характер, а долгосрочные интересы преимущественно совпадают, либо же взаимно дополняют друг друга. Трудно представить себе антагонизм интересов России и Индии на Ближнем Востоке или в Средней Азии – регионах, играющих ключевую роль в обеспечении евразийской стабильности. Так, бывший заместитель министра иностранных дел Индии и бывший посол Индии в России (до начала 2016 года) П.Ш. Рагхаван в редакционной статье в The Asian Age подчёркивает, что в основе российско-индийских отношений лежит взаимно признаваемая геополитическая логика. У наших двух стран есть общие проблемы и сходные задачи в единой сфере интересов в более широком соседнем окружении в Западной и Центральной Азии. Причём если на нынешние отношения «стратегического партнёрства» России с Китаем всегда будет отбрасывать тень их былая конфронтация, российско-индийские отношения такая тень никогда не омрачала[4]. Сфер, где Россия и Индия выступают экономическими конкурентами, не так много; пожалуй, единственная такая крупная отрасль – металлургия. В будущем, по мере развития Индии, мы можем получить в лице этой страны конкурента и в сфере торговли оружием, но это не вопрос краткосрочной исторической перспективы. В случае общей гармонизации двусторонних отношений на долгосрочной основе такие сферы могут быть предметом взаимного согласования и регулирования, а в ряде случаев – превратиться в сферы сотрудничества. Индия – особая цивилизация, и мыслит она себя не столько в терминах региональной державы и уж тем более не в терминах концепции nation-state (нации-государства), а именно в качестве цивилизации. У России тоже присутствует подобное самоопределение в качестве особой цивилизации. В России, как и в любой стране, в которой существуют национальные автономии и религиозное разнообразие, с той или иной степенью остроты стоят проблемы сепаратизма и религиозного экстремизма. Для Индии проблемы сопряжения множества культур, религий, языков и национальностей потенциально являются ещё более острыми, чем для России. А как подобные проблемы могут быть использованы Западом для разрушения неугодных стран, мы много раз уже видели. Культурно-цивилизационные особенности предрасполагают и Россию, и Индию к непосредственно глобальному, а не региональному мышлению, к активной позиции в деле формулирования и продвижения глобальных инициатив и альтернативного мирового устройства. При этом колониальное прошлое и история национально-освободительной борьбы предопределяют склонность Индии к определённым глобальным альянсам, а именно – направленным против всех форм неоколониализма и имеющим своей целью построение более справедливого мирового устройства. Но именно в силу тех же особенностей своего прошлого Индия пойдёт на участие в этих альянсах только в том случае, если в них она будет выступать в качестве равноправного партнёра, а не зависимого от другой силы участника. В этом отношении Россия и Индия – идеально дополняющие друг друга партнёры. И Россия без Индии, и Индия без России резко сокращают свои шансы на отстаивание собственных интересов в средне- и долгосрочной перспективе. Особый фактор риска для Индии – состоявшийся и крепнущий альянс Китая с Пакистаном. Он развивается на фоне фундаментальной слабости индийской дипломатии в деле выстраивания плодотворных отношений с исламским миром. Сегодня индо-пакистанский конфликт заморожен, в том числе благодаря тому, что Индия и Пакистан обзавелись ядерным оружием. Тем дороже обеим сторонам может обойтись разморозка этого конфликта в будущем. Учитывая степень влияния США на исламский мир и глобальные процессы в целом, а Китая – на Пакистан, потенциальная угроза разморозки конфликта может исходить как от Китая, так и от Запада. Индо-пакистанский конфликт – лишь наиболее яркое проявление стратегической проблемы, стоящей перед Индией. Если мы предполагаем столкновение Запада и Китая в будущем, то оно будет развиваться в обоих измерениях геополитики – на море, прежде всего в Азиатско-Тихоокеанском регионе, где уже сейчас обострились территориальные споры, и на суше, на территории, по которой будет проходить «Новый Шёлковый путь» – китайский проект континентальной глобализации. На суше росту торгового влияния Китая США противопоставят управляемый хаос радикального ислама. Эта стратегия представляет значительную угрозу России, но для Индии радикализация ядерного Пакистана представляет угрозу не просто значительную, но смертельную. С другой стороны, если Китай будет успешен в деле взятия под контроль Средней Азии и мирного продвижения своих интересов в исламском мире, что останется Индии в Евразии? Какие рынки и партнёры, с которыми она могла бы успешно сотрудничать и торговать? Нельзя не отметить растущую обеспокоенность Индии по поводу содержания инициативы создания Китаем «Нового Шёлкового пути». Например, индийский военный эксперт Анкита Датта в своей статье в Indian Defence News прямо указывает на то, что план Китая по созданию «Морского Шёлкового пути ХХI века» в рамках инициативы «Один пояс и один путь» является вызовом для морской безопасности Индии[5]. Стабильность в Евразии – в интересах всех трёх основных континентальных держав: и России, и Китая, и Индии. Однако Индия, обладая значительным потенциалом экономического роста, не обладает достаточным политическим влиянием. России есть что предложить от себя: объединить экономический потенциал Индии с дипломатическим влиянием России. Помимо политических существует немало и чисто экономических аспектов взаимных интересов. Правда, на сегодняшний день Россия привыкла связывать развитие своего международного экономического сотрудничества, прежде всего, с нефтегазовой сферой. Как раз именно в этой сфере у России и Индии практически нет точек соприкосновения. Однако у обеих стран есть потенциал взаимодействия, выходящий далеко за рамки торговли нефтью или газом. Углубление сотрудничества с Индией с учётом перспектив бурного роста её экономики открывает целый пласт возможностей для России в плане возрождения и развития своей технологической базы. Индия, страна с более дешёвой рабочей силой, была бы заинтересована в России как в рынке сбыта своей недорогой конечной продукции, мы же могли бы использовать спрос индийского бизнеса на технологии для развития своего научно-технологического комплекса. В отличие от Китая экономический рост на основе форсированного создания современной инфраструктуры в Индии только начинается. Если мы умело воспользуемся будущим индийским спросом на технологии, связанные с созданием инфраструктуры, мы получим рынок сбыта для своих технологий и заказы для своих компаний. Кроме того, для модернизации старой инфраструктуры и создания новой нужна энергия. В сфере ядерной энергетики России есть что предложить Индии, и спрос со стороны Индии будет только расти. Уже цитировавшийся выше П.Ш. Рагхаван отмечает: «Около 60% нашего вооружения – советского или российского производства. Россия – единственное иностранное государство, участвующее в развитии индийской атомной промышленности. Сейчас реализуется амбициозная программа по строительству 12 атомных энергоблоков, нацеленная на производство более 13 тысяч МВт энергии к 2025 году. Россия – крупнейший экспортёр необработанных алмазов в мире, а Индия – крупнейший производитель обработанной алмазной продукции. Существуют и другие совместные проекты в сфере передачи промышленных технологий, инвестиций в добывающий сектор России, образования, науки и технологий, туризма и других; их слишком много, чтобы детально останавливаться на всех» [6]. Обстоятельством, до некоторой степени осложняющим сближение наших двух стран, является традиционное англосаксонское тяготение, характерное для ряда индийских элит. Однако его можно обратить и на пользу нашему взаимодействию – индийские связи с англосаксонским миром могут выступать в качестве балансирующего фактора, столь нужного для «третьей силы», чтобы не скатиться в отрытую конфронтацию с одной из двух сил, которые будут доминировать в середине XXI века. Кстати, такую же балансирующую роль для Индии в какой-то мере могут играть «теплеющие» отношения России с Китаем. В нынешних условиях форматирование двусторонних стратегических отношений между нашей страной и Индией, в том числе установление теснейших экономических связей – вплоть до создания зоны свободной торговли (а в будущем, возможно, и экономического союза) должно стать важнейшим приоритетом российской внешней политики. Логичным шагом на этом пути является подключение Индии к процессу евразийской интеграции. Со стороны Индии интерес к такому сближению подтверждён на официальном уровне. Так, бывший посол Индии в РФ Пунди Шринивасан Рагхаван заявил, что всеобъемлющее экономическое соглашение о сотрудничестве Индии с ЕАЭС может быть обоюдовыгодным и, возможно, распространится далеко за пределы зоны свободной торговли. Он считает, что сближение Индии и ЕАЭС позволит совершить «квантовый скачок в экономическом сотрудничестве»[7].     Перспективы валютного союза С раскладом мировых сил тесно связан вопрос о структуре будущей мировой валютно-финансовой системы. Вопрос этот ключевой, с учётом главенствующей роли международных финансовых отношений в современной экономической парадигме. Напомню также, что совсем недавно президент Путин давал поручение правительству и Центробанку форсировать разработку предложений по созданию валютного союза в связи с необходимостью углубления процесса евразийской интеграции. (Правда, затем, из-за случившейся обвальной девальвации и последовавшей курсовой нестабильности рубля, данная тема была несколько «подморожена», однако в стратегическом отношении поставленная задача имеет принципиальный характер.) Нам представляется важным в рамках нашего анализа попытаться уточнить, на чём может быть основана актуальность данного поручения Путина и каковы могут быть перспективы валютного союза исходя из его возможных конфигураций с учётом меняющегося глобального расклада экономических сил, а также – в зависимости от конфигураций – каковы должны быть задействованные механизмы, направления активности, как должны быть выстроены приоритеты. Итак, в первом из перечисленных выше вариантов евразийской интеграции – Россия + экс-СССР (без Прибалтики) – рубль может функционировать в качестве валюты весьма скромного в мировых масштабах регионального интеграционного объединения. Причем смысл создания специальной коллективной валюты в этом случае совершенно не очевиден: в силу доминирования экономики России в этом объединении с функцией коллективной валюты рубль справится лучше любой искусственно созданной наднациональной валюты (во всяком случае, издержки создания особой валюты в этом случае явно неоправданны). Валюта интеграционного объединения в рамках такой конфигурация сможет претендовать преимущественно на статус ведущей валюты межстрановых торговых и платежных расчётов внутри объединения, резервные же функции её (особенно за пределами объединения) будут крайне ограничены. Во втором варианте – РФ + экс-СССР + Иран + Сирия + Турция – рубль (или специально созданная коллективная валюта) может иметь значение региональной валюты и одной из мировых валют второго эшелона (подобно роли йены или фунта стерлингов в современной валютной системе). Только в третьем варианте – РФ + экс-СССР + Иран + Сирия + Турция + Индия – рубль (или даже скорее специальная коллективная валюта) может претендовать на одну из ведущих мировых ролей, войдя в четвёрку-пятёрку основных валют (наряду с долларом, юанем, евро), имея все шансы превзойти по своей роли йену. В этом варианте валютного союза его валюта имеет также все шансы обрести статус одной из мировых резервных валют. Таким образом, если исходить из провозглашенного президентом Путиным курса на построение валютного союза, нужно иметь в виду, что архитектура такого союза, цели, методы и инструменты его строительства будут зависеть от вариантов конфигурации будущих интеграционных процессов с участием России. Идея создания полноценной валюты мирового значения может быть реализована лишь при достижении практически максимально возможных рамок интеграционных процессов в Евразии – если принять во внимание (в качестве ограничения рамок такого интеграционного процесса) как самостоятельные амбиции Китая, так и твёрдое желание США воспрепятствовать сближению Европы с Россией. Учитывая стремительность происходящих геоэкономических процессов, Россия уже сейчас должна многократно нарастить свои дипломатические усилия на «восточном направлении» и соответствующим образом переориентировать свои внешнеэкономические приоритеты, имея в виду указанную выше третью конфигурацию.     Вертикальное измерение Евразийского проекта Таким образом, защитить свой суверенитет и вновь обрести активную роль в мировых делах Россия может только на путях создания союза или достаточно широкой и сплочённой коалиции стран, стремящихся сохранить свою самостоятельность в обостряющемся противостоянии Китая и объединённого Запада. Задача в том, чтобы сформировать силу, достаточно весомую как для защиты собственных интересов, так и для того, чтобы воспрепятствовать любому из двух основных полюсов занять абсолютно доминирующую позицию в мире. В свете этого принятое несколько лет назад президентами России, Казахстана и Белоруссии решение, касающееся общего вектора на евразийскую интеграцию, без всяких сомнений, является стратегически верным. Однако, как представляется, оно больше основано на некоем интуитивном ощущении его полезности, а не на бескомпромиссном осознании императивного характера требований времени. Отсюда, на наш взгляд, проистекает отсутствие понимания необходимой конфигурации будущего интеграционного объединения. И отсюда же ограниченность политических усилий чисто техническими процедурами и очевидный дисбаланс в пользу сугубо практицистских (с виду) подходов к интеграционным процессам в ущерб разработке базовых принципов более высокого порядка, только и способных выполнить задачу сплочения наций в рамках широкой коалиции и быть полноценной основой, цементирующей будущий союз. Процесс евразийской экономической интеграции нужно резко интенсифицировать, придать ему статус абсолютного политического приоритета. Это предполагает скоординированные усилия и комплексные действия в области экономики, торговли, финансов, права, политики, дипломатии, идеологии. Трезвая оценка перспектив требует резкого расширения рамок интеграционных процессов и создания такой конфигурации Евразийского союза, которая максимально комфортно и надёжно позволит России реализовать сохраняющийся у неё потенциал геоэкономической субъектности в рамках гармонизации интересов с возможными союзниками и их совместного продвижения и отстаивания. Следует отметить, что новые инициативы российского президента дают основание для надежд на переформатирование Евразийского интеграционного проекта с учётом необходимости вывода его за пределы постсоветского пространства и создания на его основе полноценного геоэкономического полюса. Выступая на пленарном заседании Петербургского международного экономического форума в этом году, Владимир Путин заявил: «Видим большие перспективы во взаимодействии Евразийского экономического союза с другими странами и интеграционными объединениями. Кстати, желание создать зону свободной торговли с Евразийским экономическим союзом выразили уже более 40 государств и международных организаций. Мы с нашими партнёрами считаем, что Евразийский экономический союз может стать одним из центров формирования более широкого интеграционного контура»[8]. Однако на сегодняшний день пока отсутствует видение комплексной модели интеграции – в существующем интеграционном проекте превалирует прагматическая экономическая идея. На фоне относительной разработанности экономической составляющей интеграционной инициативы зияющей лакуной остаётся её идеологическая компонента, в частности, не артикулированы социальная модель интеграции, ценностные установки, историко-культурная основа и пр. Сегодня Евразийский союз не предлагает идеологии, которая была бы привлекательна как мировоззренческая и ценностная модель. Однако проекту нужна сверхзадача, измерение «вверх», вдохновляющие идеи, способные создать новую идентичность. Если объединительные идеи не получат отклика в виде резонанса с ценностями, идеалами и чаяниями в душах людей и народов на евразийском пространстве, существует большой риск, что проект, основанный на голом прагматизме, потерпит фиаско. В целях успешного создания действительно прочного образования, обладающего привлекательностью и способного к расширению, на повестку дня следует срочно поставить вопрос о разработке проблемы евразийской идентичности. Необходимо, чтобы люди на евразийском пространстве ощущали свою принадлежность к чему-то общему, необходим единый мировоззренческий базис и единый общественный идеал, благодаря которым все они, несмотря на разные национальности и вероисповедание, стали бы общностью. Нужно сформулировать собственные идеологемы и устойчивые позитивные образы, соответствующие менталитету народов региона: «евразийскую мечту» (по аналогии с «американской мечтой»), «евразийские ценности» (в противовес нынешним «европейским ценностям» или «общечеловеческим ценностям» западного розлива), собственную идеальную модель общественных отношений и общественного устройства, основанную на правде и справедливости. От идеальной мировоззренческой стороны интеграционного проекта (измерения «вверх») во многом зависят и возможности его развития «вширь», в том числе перспектива включения в этот проект государств из-за пределов постсоветского пространства (Индия, Иран, Турция, Вьетнам и др.). Интеграционный проект может и должен позиционироваться не только как взаимовыгодная торгово-экономическая инициатива, но и как цивилизационная альтернатива, нацеленная на истинный прогресс человечества. Чисто «прагматичный» подход имеет тупиковый характер. История свидетельствует, что самую высокую практическую ценность и надежность демонстрируют как раз идеальные ценности, и только с опорой на них можно выстроить по-настоящему прагматический проект, рассчитанный на долгую жизнь.     [1] Андрей Кобяков. «Китай изменил конфигурацию геоэкономики», интернет-сайт «Мировой кризис – хроника и комментарии», 29.12.2005, http://worldcrisis.ru/crisis/178908 [2] Андрей Кобяков. «Стратегическая необходимость», журнал «Однако», № 169, август-сентябрь 2013 г. [3] См. в настоящем номере статью А. Отырбы «О месте России в формирующемся мироустройстве». См. также: Анатолий Отырба, Андрей Кобяков, Дмитрий Голубовский. «Формула третьей силы: хинди руси бхай-бхай», «Экономические стратегии», № 5, 2016; Анатолий Отырба. «Мир на трёх ногах», журнал «Однако», № 176, октябрь-ноябь 2014 г.; Дмитрий Голубовский. «Геостратегический джокер», журнал «Однако», № 174, июнь-июль 2014. [4] P.S. Raghavan, India at a Strategic Crossroads, The Asian Age, May 29, 2016, http://www.asianage.com/editorial/india-strategic-crossroads-656; русский перевод - http://inosmi.ru/politic/20160601/236731334.html [5] Анкита Дата. "Индия не знает, как противостоять «большой стратегии» Китая", 16.05.2016, http://inosmi.ru/politic/20160516/236537200.html [6] P.S. Raghavan, India at a Strategic Crossroads, The Asian Age, May 29, 2016, http://www.asianage.com/editorial/india-strategic-crossroads-656; русский перевод - http://inosmi.ru/politic/20160601/236731334.html [7] Сближение с ЕАЭС позволит Индии совершить квантовый скачок в экономическом сотрудничестве. Интервью с чрезвычайным и полномочным послом Республики Индия в Российской Федерации Пунди Шринивасан Рагхаваном, «Экономические стратегии», № 7, 2015. [8] Стенограмма выступления Владимира Путина на ПМЭФ-2016, https://rg.ru/2016/06/17/reg-szfo/stenogramma-vystupleniia-vladimira-putina-na-pmef-2016.html     Дополнительно:

22 сентября 2016, 03:11

Zerohedge.com: Акции выстрелили вверх после того, как Федрезерв срезал прогноз роста экономики США до рекордно низких значений

Напомним: ухудшающиеся макропоказатели, сниженные ожидания долгосрочных темпов роста экономики, 3 диссидента в Федрезерве, а ответ таков: Покупай все! Облигации, акции, нефть и золото выросли… Все главные индексы взорвались вверх… VIX обрушился к 12 фигуре… Мы не хотим испортить чей-либо праздник,… читать далее → Запись Zerohedge.com: Акции выстрелили вверх после того, как Федрезерв срезал прогноз роста экономики США до рекордно низких значений впервые появилась .

06 сентября 2016, 06:52

Zerohedge.com: Один триллион евро потрачен, и вот чем может похвастаться Драги

Прошло уже 16 месяцев с тех пор, как в марте 2015 года Европейский Центральный банк начал свое путешествие в неведомое. Как пишет Financial Times, эта неделя стала вехой в истории монетарной политики, поскольку с момента начала QE покупки со стороны… читать далее → Запись Zerohedge.com: Один триллион евро потрачен, и вот чем может похвастаться Драги впервые появилась .

16 августа 2016, 08:01

Динамика ВВП в крупнейших странах мира

Сейчас нестандартное время. Это проявляется в социо-экономических, финансовых и политических тенденциях последнего времени. Действительно возникает ощущение о нахождении мировой цивилизации в некотором пограничном состоянии, чему способствует кристаллизация целой череды различных аномалий. Одна из загадочных аномалий заключается в существенном расхождении официальной консолидированной макроэкономической статистики по структуре ВВП с корпоративной отчетностью, с физическими объемами мировой торговли, с спросом на энергоресурсы, сталь, объемами производства транспортных средств, с железнодорожным, автомобильным и авиатраффиком, с трансграничными потоками капитала и величиной глобальной задолженности.По одним данным можно наблюдать, что глобальная задолженность не растет с 2008, трансграничные потоки капитала сокращаются с 2011, мировая торговля падает с 2014, физический спрос на сырье стагнирует примерно с 2012-2013, а корпоративная отчетность ведущих компаний мира практически не меняется 3-4 последних года. С другой стороны, можно видеть, что ВВП ведущих стран мира устойчиво растет, что не согласуется с корреляционными зависимостями и связями за прошлые 25 лет.Последовательный рост реального ВВП выше 2% в года на протяжении 4 лет в развитых странах невозможен без подтверждения увеличения спроса со стороны корпоративного сектора, роста кредитования, усиления трансграничных потоков, инвестиционной экспансии и по прочим индикаторам активизации бизнес активности.Адекватность макроэкономической статистики вызывает все больше вопросов в виду коренного разрыва корреляционных зависимостей прошлой четверти века. Абсурда еще больше, потому что консолидированные макроэкономические индикаторы, типа показателей ВВП – растут не только в США и Великобритании, но и в Европе, Канаде, Австралии и многих других странах.По формальным показателям ВВП США, Германии и Великобритании уже давно превзошли уровни 2007, но удивительно другое. Когда вторичные индикаторы показывали на замедление или даже падение, ВВП в зоне крупных развитых стран рос наиболее сильными темпами за 15 лет, что само по себе абсурд и идиотия. В графиках нет Китая, т.к. они не предоставляют квартальных данных по методике ОЭСР.Обратите внимание, что мощный восходящий импульс роста официального ВВП в США и Великобритании произошел как раз в 2013, когда можно было наблюдать масштабное отключение обратных связей, ожесточенные манипуляции на денежных, долговых и фондовых рынках и череду недвусмысленно намекающих вторичных индикаторов о начинающейся рецессии.Даже Еврозона и вся Европа начала расти примерно с 2013 года.За 10 лет экономика сократилась в Италии, Греции, Португалии и Дании. Околонулевая динамика в Финляндии, Испании, Венгрии и Японии. Очень слабый рост (меньше 10%) во Франции, Нидерландах и объединенной Европе. Аномально положительная динамика в США и Великобритании. В Ирландии статистический артефакт, связанный с изменением методики расчета ВВП.Кстати, в России рост всего на 13% за 10 лет (с 2 квартала 2006) – это самый слабый рост среди всех крупных (больше 15 млн населения) развивающихся стран. А с 2012 экономика России однозначно одна из самых худших в мире, за исключением разве что Украины, Венесуэлы и примерно наравне с Бразилией.По расходам на личное потребление нечто запредельное наблюдается в США, что совершенно точно никак не согласуется с настроениями бизнеса. Страны Европы показывают также мощнейший за 10 лет восходящий импульс. Тренд роста у Австралии, Канады и Кореи ровный с итоговым результатом за 10 лет около 27-30% роста.Как бы странно это не звучало, но наиболее правдоподобные, согласующиеся с действительностью результаты у мелких стран Европы, где с 2011 наблюдается стагнация. Россия, как и Бразилия летят, так сказать, штопором. Правда до этого база была относительно высокая, по крайней мере, в рамках 10 летнего горизонта. Долгое время Россия лидировала по темпам роста потребительских расходов. Сейчас падает быстрее всех. К середине 2016 выравниваемся с Бразилией и Турцией по совокупному изменению расходов на личное потребление за 10 лет.Тем не менее, что требует особо тщательного разбирательства – это явно читерские показатели США и Великобритании в официальной статистике. Слишком бодро. По тем данным, что представили растут наивысшими темпами за 15 лет, что противоречит реальности.

28 июля 2016, 21:10

These 3 Animated Charts Capture the Economic Rise of Asia

The rise of Asia has been swift. Here's three GIFs that show the speed of China in becoming an economic power house - and how India is hot on their tails. The post These 3 Animated Charts Capture the Economic Rise of Asia appeared first on Visual Capitalist.

18 июля 2016, 04:33

Valuewalk.com: Замедление китайской экономики входит в новую фазу в то время, как правительство пытается поддержать слабеющий частный сектор

Gavekal Capital Blog. В последние несколько дней публике была представлена месячная и квартальная статистика по экономике Китая, которая в целом была встречена аплодисментами финансовых аналитиков, потому что главные цифры этой статистики оказались выше ожиданий. Но если посмотреть внутрь, то можно…читать далее →

06 июля 2016, 07:00

Экономика Европы за 20 лет

Насколько велики экономические проблемы в Европе? Работают ли антикризисные меры? Какие результаты демонстрируют ведущие страны Европы? Может показаться странным и диким то, что в настоящий момент страны ЕС демонстрируют максимальные темпы экономического роста с 2007! ))Но еще более абсурдным будет звучать то, что положение домохозяйств ЕС наилучшее с докризисного экономического бума, т.к. усредненный годовой рост в 2015-2016 эквивалентен средним показателям экономического бума 2004-2007 (около 2% годового роста расходов населения на личное потребление). По абсолютным показателям расходы населения в ЕС вышли на докризисный уровень в середине 2014 и сейчас уходят в отрыв.Впервые за 10 лет растут все компоненты ВВВ одновременно. Даже госрасходы начали расти после принудительного закрепощения расходов государства в связи с секвестром бюджета и режимом жесткой экономии из-за долгового паралича 2010-2012. Инвестиции бизнеса также вышли в положительную область, показывая уже 12 кварталов подряд роста. Экспорт растет. Не так быстро, как в 2004-2007, но странам ЕС удалось выйти в положительный профицит по торговому балансу с 0.5% до 3% и выше. Сейчас сократились до 2.5%, но даже это является рекордным уровнем.Я бы не стало так уж слепо доверять официальной статистике, предполагая элементы жульничества в эпоху политических и идеологических противостояний. Столь мощный рывок по всем фронтам не согласуется с корпоративной статистикой. Раньше тренд роста корпоративной выручки, очищенной от инфляции был почти эквивалентен тренду роста реального ВВП. Конечно же не 100% корреляция, но на 20 летнем промежутке средняя корреляция была выше 70% Теперь по бизнесу видна затяжная стагнация с 2008, а экономические показатели по официальной статистике бурно растут. На эти расхождения я указывал раньше.За неимением альтернативы приходится работать с тем, что есть. Перепроверить данные по ВВП невозможно, допустимо лишь изобретение альтернативных показателей по разным сегментам и категориям, которые бы указывали на дивергенцию. В целом по ощущениям стагнация продолжается, что видно по корпоративному и банковскому сегменту. Такой бурный рост действительно аномальный. Но ниже данные по принципу «как есть» вне зависимости от наличия или отсутствия статистического жульничества европейскими властями.Диспозиция по странам Еврозоны аналогичная той, которая имеется по ЕС.По тем данным, что публикуют – Еврозоне удалось выйти из рецидива кризиса 2011-2013 и компенсировать все понесенные потери, обновляя рекорды на всех уровнях.Состояние Великобритании еще лучше.Докризисных уровней по ВВП и расходам на личное потребление достигли в начале 2013, сейчас же на 10% выше уровней 2007. По инвестициям выходят на рубеж 2006-2007. В отличие от Еврозоны у Великобритании инвестиционный коллапс практически полностью нейтрализован.У локомотива ЕС (Германии) все неплохо.Положение населения пока наиболее устойчивое с конца 90-х, т.е. сейчас рост расходов населения существенно опережает средние темпы роста 2004-2007. Экспорт замедляется, но он все равно на двадцать с лишним процентов выше, чем в 2007. Инвестиции после стагнации 2011-2013 пошли в рост, а госрасходы в отличие от стран ПИГС не сокращались и достаточно уверенно повышаются, что правда не мешает немцам сводить бюджет в ноль или даже небольшой профицит.У французов хуже, но все-таки рост. Инвестиции по факту стагнируют 6 лет и пока ниже, чем в 2007. Имеется незначительная попытка роста со второй половины 2015, но пока не видно подтверждающих сигналов, что сумеют поддержать импульс. С расходами населения более равномерно и стабильно. Выше, чем в 2007, но тренд «плоский», с 2014 пытаются нащупать восходящий тренд, но средние темпы роста не превышают 1.5%. Достаточно вызывающе сморятся расходы государства, т.к. французы даже не предпринимали ни малейших попыток бюджетной консолидации в отличие от навязанной мелким и ущербным странам политики жесткой экономии. Типа вы экономьте, а мы будем жить по-старому.Италия совсем плохо. Только с 2014 стали отковыриваться от дна и пока безуспешно. Итальянцы действительно сокращали гос.расходы и в целом продолжают их сокращать, но более медленными темпами. Инвестиции грохнулись от максимума на 35% и где то там на дне и находятся. Торговый баланс улучшился за счет роста экспорта к максимумам и сдерживания импорта. Расходы населения находятся на уровнях 18 летней давности!Испания постепенно выходит из кризиса. Главным образом за счет улучшения торгового баланса и перехода от дефицита (до 6.5% в 2007) к рекордному для Испании профициту в 3.5-4% от ВВП. Инвестиции грохнулись сильнее, чем в Италии – преимущественно за счет строительного сектора. Расходы населения восстанавливаются до показателей 2004-2005, но пока еще значительно ниже пиковых уровней. Госрасходы перестали резать и пытаются вернуть к тому, как было.Удивительно, но Европа начала наиболее активно восстанавливаться в момент, когда Россия и Украина перешли в режим свободного падения экономики )) По тем данным, что публикуют официальные стат.ведомства Европы – рост является преимущественно по всем фронтам и без элемента долговой экспансии, что сильно расходится с концепцией роста последней четверти века. В основном конечно реализуется отложенный спрос после стабилизации налогово-бюджетной системы, финансовых условий и информационного фона. Действительно ли роста такой мощный, каким его рисуют? Это вызывает сомнения и подозрения.

20 мая 2016, 08:01

Китайское чудо

Технологический и социо-экономический прогресс Китая за последние 15 лет невероятен и невообразим. Китаю за очень короткий промежуток времени удалось выстроить мощнейшую высоко диверсифицированную и конкурентную цивилизацию.Современная история (20-21 веков) не знает прецедентов столь грандиозного рывка за такой короткий период на высокой базе. Существует примеры стремительного восхождения СССР во всех областях экономики и хозяйства с конца 20-х годов 20 века, бурной индустриализации США середины 20 века, выдающихся восстановительных темпов в Германии и СССР в послевоенный период, технологического насыщения и внешней экспансии Японии с 70 по 90е года, но Китай? Знаете ли, он развивается чудовищными темпами абсолютно во всех областях и еще огромное значение играет эффект масштаба. Население Китая превосходит населения 28 стран ЕС, США и Японию вместе взятых. В этом смысле Китай имеет определенное фундаментальное преимущество, которое заключается в огромном внутреннем рынке сбыта.Китайское чудо выстраивалось в несколько этапов. После краха коммунистической системы в конце 80-х и на волне глобализации Китай привлек свыше 3 трлн долларов прямых инвестиций, более 1 трлн из которых – это инвестиции в промышленную структуру Китая транснациональными корпорациями на правах учреждения филиалов ТНК в китайской юрисдикции. Т.е. это не покупка долей в китайских компаниях и долгосрочные прямые инвестиции в долговые инструменты Китая, а непосредственное инвестирование иностранными компаниями в промышленную инфраструктуру Китая для последующего сбыта продукции на мировом рынке.Китай стал главным реципиентом иностранных инвестиций глобальных ТНК. Почему Китай мировой фабрикой, а не Индия или Африка, где рабочая сила еще дешевле?Для ведения бизнеса ТНК требуют:Наличие транспортной инфраструктуры (дороги, аэропорты, порты, железные дороги);Наличие энергетической инфраструктуры и снабжения (электричество, топливо, газ);Коммунальное обеспечение (водоснабжение, канализация, очистительные сооружение, вывоз мусора);Связь и логистика (наличие доступа к телефону, интернету, курьерским поставкам);Обеспечение безопасности предприятий и сотрудников (низкий уровень преступности, развитая правоохранительная система);Вменяема юридическая система (гарантии сохранения прав собственности на инвестиции и активы, защита интеллектуальной собственности и возможности для сбыта продукции);Образованное и трудоспособное население. Вопросы квалификации кадров очень важны, а ТНК занимаются лишь повышением квалификации и переобучением в рамках отраслевой специфики, но не обучением базы).Низкие налоги;Низкие промежуточные издержки на обслуживание предприятий (стоимость аренды, электричества, топлива, коммунальных платежей, связи, логистики, ресурсное снабжение, стоимость строительства и так далее);Полная стоимость оплаты труда (уровень зарплаты, ндфл, соц.платежи, страховка и так далее).Понятно, что Африка, имея огромные свободные трудовые ресурсы и крайне дешевую рабочую силу, не станет новым Китаем по причине отсутствия необходимой инфраструктуры для ведения бизнеса, зачастую полное отсутствие безопасности и юридических гарантий, необразованное население без наличия культуры труда. ТНК не будут за свой счет строить электростанции, дороги, порты и высылать армию для охраны заводов, при этом обучая население.Китай же все это обеспечил в полном объеме, предоставляя ТНК стерильные условия для инвестиций и население, готовое работать по 12 часов в сутки. В зависимости от региона и отрасли на каждое рабочее место, созданное ТНК в Китае, через мультипликатор создавалось от 8 до 15 новых рабочих мест. Понятно, что промышленную инфраструктуру необходимо снабжать, отсюда в Китае развивался транспорт, связь, строительство, финансовый сектор, а для обеспечения строительства рванул сектор металлургии, машиностроения, стройматериалов и электрооборудования.Население из сельских районов перемещалось в города, а сами города распухали количественно и улучшались качественно – происходила повсеместная урбанизация. В начале 90-х в Китае до 60% рабочей силы (или почти 400 млн человек) были заняты в сельском хозяйстве, рыболовстве, теперь их стало около 200 млн или 28%. Без малого 200 млн рабочих человек прямым или косвенным образом осели в индустриально развитых городах и пригородах, а вместе с семьями это свыше полу миллиарда. Величайшее переселение народа в истории человечества менее, чем за четверть века.Доходная база, генерируемая в промышленном кластере Китая, находящимся под ТНК, возвращалась в экономику Китая и множественно реинвестировалась и мультиплицировалась. Рабочие на заводе, получив зарплату, создавали спрос, например на продукты питания, одежду, бытовую технику, медицинские, культурные и развлекательные услуги и так далее. Это в свою очередь создавало рабочие места в сфере торговли, здравоохранении, местах досуга и далее по списку. Положительные обратные связи по раскручивающиеся спирали создавали все новые и новые рабочие места в технологических сегментах, постепенно вытесняя архаику.Но Китай имел фундаментальную уязвимость. Китай де-факто отдал суверенитет под волю топ менеджеров и собственников ТНК. Китайский экспорт не являлся суверенным, т.к на начальном этапе на 80% и более состоял из промежуточной и конечной продукции, принадлежащей ТНК.По мере роста благосостояния населения снижается их КПД, отдача (т.к. чем обеспеченнее человек – тем менее интенсивно он работает в тяжелых условиях труда, на производстве, в шахтах, в сельском хозяйстве и так далее), вместе с этим растут аппетиты и требования. Китай в этом смысле попадал в ловушку. Чем быстрее развивалась страна и росло благосостояние населения, тем ниже потенциальная способность обслуживать гигантский экспорт и тем ниже привлекательность Китая в глазах международных инвесторов. Поэтому рано или поздно наступит предел экономического роста в формации «мировой производственной площадки».Руководство Китая это поняло не 5 лет назад и даже не 10 лет назад, а еще раньше. В конце 90-х прямо на траектории мировой глобализации и сверх агрессивного инвестирования в Китай со стороны ТНК, руководство Китая в свою очередь использовало этот уникальный момент для создания условий и факторов под долгосрочную модель роста, основанную на генерации внутреннего спроса собственными силами.Период с 1998 по 2009 характеризовался безумной инвестиционной активностью и урбанизацией. Строили города с нуля, развивалась социальная, культурная, промышленная, транспортная, сетевая инфраструктура во всех аспектах и на всех уровнях. Можно сказать, что Китай с нуля отстроился всего за 15-20 лет.Не имея ничего, Китай менее чем за пол века стал, вероятно, наиболее современной и прогрессивной страной в мире с точки зрения развития инфраструктуры и создания промышленных кластеров всех уровней – от нулевых (добыча угля, руды, зерна, древесины) и низких переделов до высокотехнологических областей и ультрахайтека. При этом, как сама инфраструктура заводов, так и оборудование являются самыми современными в мире, если брать по комплексным оценкам всю индустрию. Экспансия столь значительная, что сейчас менее 2% основных фондов в промышленности Китая имеет срок службы более 25 лет. По меркам промышленности все очень современное. В мире нигде нет ничего подобного.Китай не терял времени зря. Китайцы перенимали управленческий, административный опыт, обучались технологическим новшествам у ТНК. Поняв, как строить заводы и как ими управлять – китайцы стали создавать свое.Каждый из вас знает китайские подделки в одежде, например, не фирменный Adidas и Nike, а китайский Abibas и Nuke, которые копируют дизайн, состав и структуру тканей оригинала и зачастую шьются на похожих заводах и в особо запущенных случаях на тех же заводах, что и оригинал в ночную смену (иногда даже с полным копированием логотипа и дизайна).Так вот, специфика первой фазы промышленной экспансии Китая собственными силами заключалась в подражательстве, копировании западных брендов с минимальными изменениями. Можно сказать, компании – клоны оригиналов. Это продукция, как шла на экспорт (обычно в бедные страны Азии, Африки, Восточной Европы, Ближнего Востока) под видом «нонеймов», так и занимала нишу на внутренних рынках. Пропорция примерно такая: 20-25% на экспорт, остальное у себя. Это что касается легкой промышленности.Но с машиностроением, не говоря уже о хайтеке, сложнее. Взяв в «гараж» современный немецкий BMW или американский процессор, создать копию не получится никак, даже проведя тщательный реинжиниринг. Тут уже нужны мозги, стенды, лаборатории и технологии.Переход от автоматического копирования до создания собственной продукции в Китае прошел очень быстро (за 7-10 лет).Период с 2009 по настоящий момент характеризуется некоторым затуханием неудержимой инвестиционной активности в основные фонды с концентрацией на внутренний спрос, оптимизации производственных цепочек и мощностей, экстенсивное развитие технологий с главной целью – формирование собственных конкурентоспособных технологий и продукции, которые могут эффективно и без компромиссов замещать импорт (по сути импортозамещение), а в перспективе выходить на экспорт. Сначала в близлежащие азиатские страны, потом в Европу.Китай стал акцентировать больше внимания не на количестве, а на качестве. Повышение производительности труда, КПД производственных мощностей, повышение эффективности использования инфраструктуры и основных средств, реальная, а не мнимая диверсификация всех системозначимых отраслей, обеспечивающих высокую добавленную стоимость. Таким образом, чтобы кризис в одной отрасли компенсировался ростом в других.С 2009 года в Китае стал выкристаллизовываться полноценный средний класс – те, кто не испытывает никаких проблем в повседневных операционных тратах и может БЕЗ привлечения кредитных ресурсов обеспечивать покупки еды, одежды, бытовой, цифровой техники, оплачивать счета по коммуналке, медицине, образованию, посещать развлекательные мероприятия, делать капитальный ремонт помещений (раз в 5-7 лет) и путешествовать (раз в год), при этом даже откладывая кэш. Однако при покупке недвижимости или авто может возникнуть потребность в займах. Таких в Китае сейчас более 65 млн человек (чуть меньше 10% от занятых), что в абсолютных показателях в ДВА раза превышает Еврозону, где около 32-34 млн человек из 151 млн занятых относятся к среднему классу и 37-40 млн в США из 150 млн занятых. Средний класс в Китае сопоставим со средним классом в США и Еврозоне вместе взятых и это выдающиеся достижение, учитывая, что 20 лет назад в Китае не более 7 млн могли себя отнести к среднему классу.Китай стал концентрироваться на развитии человеческого капитала и технологий. Власти вполне внятно осознавали угрозу, которую могут нести ТНК, т.к. смена конъюнктуры (экономической, финансовой или политической) и последующий выход ТНК из Китая могли бы положить экономику Китай, поэтому китайцам нужны собственные компании и технологии.На 2014 Китай инвестировал в R&D (как фундаментальные, так и прикладные от государства и бизнеса) свыше 370 млрд долл по ППС, обогнав в 2013 году объединенную прогрессивную Европу из 15 ведущих стран, а в 2008 сделал Японию. В середине 90-х инвестиции в науку у китайцев были примерно, как в России, теперь же в 10 раз выше. Китай пока отстает от США (460 млрд), однако к 2018 году (всего через 2 года) Китай станет самым активным инвестором в науку и технологии во всем мире! В этой сфере имеет значение эффект накопления критической массы знаний и опыта. Технологические рывки не происходят линейно, они имеют ступенчатую формацию, поэтому вне всяких сомнений Китай находится на правильном пути и в долгосрочной перспективе с ним все будет отлично в отличие от России, которая выбрала путь деградации и гниения.У нас не просто структура экономики ущербная и архаичная образца конца 19 века, но и постепенно накапливается принципиальное отставание в технологиях всех уровней от прогрессивных стран, которое будет практически невозможно компенсировать в обозримой перспективе без экстраординарных решений и коренных изменений в политике и научно-технической ориентации. Но, как известно, в России антикризисного плана нет и не будет – нацгадов все устраивает, наука и технологии их не интересуют, трансформации в экономике тем более. На это накладывается критическое устаревание основных фондов, постепенное вымирание или уход на пенсию квалифицированных кадров закалки из СССР, а новых почти не появляется (а те, кто появляются – многие уезжают из страны в места, где находится применение их талантам).Китай же синхронно переходит от модели экспортной ориентации несуверенного формата под ТНК к созданию высоко диверсифицированной и развитой экономики нового образца с собственными технологиями всех уровней, с новым поколением квалифицированного персонала, ученых и гениев. При этом стадия подражательства и копирования быстро проходит. Китайцы быстро учатся и создают свои технологии. Китай активно работает на внутренний рынок (который очень емкий), взращивая средний класс, в дальнейшем они перейдут к внешней экспансии и захвату рынков сбыта.Это лишь в общих чертах с минимумом цифр и фактуры. Китай завораживает. Это настоящая история успеха. Там очень много захватывающих, феерических данных, особенно в сравнении с другими странами. Так что скоро продолжу.

10 мая 2016, 10:48

Власти готовят рост российского ВВП на 4-4,5% в год

Минэкономразвития доработало проект макропрогноза на 2016-2020 гг. – теперь, по оценке ведомства, даже возможен рост на 4,5% к 2019 г. Но для этого надо "заморозить" зарплаты. 25 мая президиум экономического совета при президенте РФ обсудит этот вариант