• Теги
    • избранные теги
    • Компании1858
      • Показать ещё
      Страны / Регионы339
      • Показать ещё
      Люди227
      • Показать ещё
      Разное594
      • Показать ещё
      Международные организации53
      • Показать ещё
      Формат38
      Показатели117
      • Показать ещё
      Издания74
      • Показать ещё
      Сферы3
Выбор редакции
23 сентября, 06:25

Негр ограбил банк и сразу же отправился в KFC

  • 0

В городе Гейнсвилл, расположенном в американском штате Флорида, 32-летний афроамериканец Сэмюэл Ривс (Samuel Reaves) ограбил банк Wells Fargo, а затем направился в ресторан быстрого питания KFC, где и был задержан полицией. Неизвестно, успел ли Ривс сделать заказ и полакомиться фирменной жареной курочкой KFC.

Выбор редакции
23 сентября, 05:05

Wells Fargo hires new law firm to prepare CEO for Senate appearance

NEW YORK (Reuters) - Wells Fargo & Co. has hired law firm Sidley Austin to take the lead in preparing Chief Executive Tim Sloan for his appearance before the U.S. Congress next month to answer...

Выбор редакции
16 сентября, 16:23

"Massive Protest" In St. Louis Over Ex-Cop's Acquittal Turns Violent, Tear Gas Deployed As 32 Arrested

  • 0

Protesters in St. Louis Friday night blocked highways, damaged public and private property, broke windows, threw rocks at the mayor's house and threw bricks at police officers who in turn responded by firing tear gas, after Jason Stockley, a white ex-cop was acquitted in the 2011 fatal shooting of a black man earlier on Friday. At least 32 people were arrested, the St. Louis Metropolitan Police Department said. Ten officers were injured -  9 St. Louis Police Department officers and one Missouri Highway Patrol officer - two of whom were transported to a hospital with injuries sustained after being hit by a brick. A total of 8 officers have sustained injuries throughout the day. #STLVerdict — St. Louis, MO Police (@SLMPD) September 16, 2017 Some officers were wearing protective gear due to items being thrown at them. Rocks & water bottles have been thrown at our officers throughout the day. Officers used great restraint. #STLVerdict pic.twitter.com/LIl2OxKhcO — St. Louis, MO Police (@SLMPD) September 15, 2017 As reported on Friday, the protests were expected after St. Louis Circuit Judge Timothy Wilson found 36-year-old Jason Stockley not guilty of first-degree murder and armed criminal action. On Dec. 20, 2011, the then-police officer shot 24-year-old Lamar Smith five times after a high-speed chase and crash. Protesters march in St. Louis, after a judge found a white former police officer, Jason Stockley, not guilty of first-degree murder in the death of a black man Stockley and his partner at the time, Brian Bianchi, were trying to apprehend Smith for a suspected drug deal at a Church's Chicken restaurant, according to court documents. Stockley was facing up to life in prison without parole had he been convicted of both charges. Crowds of people gathered today near the courthouse in downtown St. Louis to protest the ruling. Police blocked streets nearby so demonstrators could march. Missouri Gov. Eric Greitens, anticipating protests in response to the controversial ruling, released a statement saying he understood the verdict is painful for many St. Louisans. Police guard on-ramps to Interstate 64 as protesters gather, Sept. 15, 2017. According to ABC St. Louis affiliate KDNL, "hundreds of people were part of the massive protest." Just after 10 p.m. local time, police declared the gathering an "unlawful assembly," tweeting, "those refusing to leave are subject to arrest." This is now an unlawful assembly at Lake and Waterman. Those refusing to leave are subject to arrest. #STLVerdict — St. Louis, MO Police (@SLMPD) September 16, 2017 Less than 20 minutes after tweeting that the protest was an unlawful assembly, police announced tear gas had been dispersed, tweeting, "Tear gas was deployed because agitators became violent towards officers and destroyed property at Kingshighway & Waterman #stlverdict." Tear gas was deployed because agitators became violent towards officers and destroyed property at Kingshighway & Waterman #stlverdict — St. Louis, MO Police (@SLMPD) September 16, 2017 Police then took to Twitter documenting the violent aspects of the protest, including the blocking by protesters of highways and other thoroughfares and other acts of civil disobedience. Police line up as protesters gather, Friday, Sept. 15, 2017, in St. Louis "Agitators have converged on Mayor Krewson's house," police tweeted at 9:47 p.m. "Throwing rocks and breaking windows, despite being instructed not to." Agitators refuse to disperse causing property damage near Mayor's home. Those who don't comply w/police orders subject to arrest #stlverdict — St. Louis, MO Police (@SLMPD) September 16, 2017 A subsequent tweet read, "Agitators refuse to disperse causing property damage near Mayor's home. Those who don't comply w/police orders subject to arrest #stlverdict." Agitators have converged on Mayor Krewson's house. Throwing rocks and breaking windows, despite being instructed not to. #STLVerdict — St. Louis, MO Police (@SLMPD) September 16, 2017 According to ABCNews, the violence continued past 11 p.m., with police tweeting at 10:29 p.m., "Destruction of public and private property continues in the #CWE neighborhood. We are doing everything we can to keep you safe #stlverdict." Then at 11:30 p.m. police tweeted, "Agitators are being warned that this is no longer a lawful assembly. If they do not disperse, they will be subject to arrest. #stlverdict." Earlier, officials also tweeted a video of protesters stomping on the hood of a police car. Agitators damaging a police car. Those causing destruction distract from the mission of peaceful protesters. #STLVerdict pic.twitter.com/Rbtpo1gAxc — St. Louis, MO Police (@SLMPD) September 15, 2017 Video from the protests showed demonstrators marching while chanting phrases including “no justice, no peace” and "if you kill our kids, we’ll kill your economy." Damone Smith, a 52-year-old electrician who was among the motorists re-routed away from the area, told the St. Louis Post-Dispatch that he believed the verdict to be “disgusting.” “I’m proud of these people protesting,” Smith, who is black, told the Post-Dispatch. “If you look like me, then you feel like there is no other way to express yourself in this kind of verdict. Time and time again, African-American men are killed by police, and nobody is held accountable.” Meanwhile, some demonstrators were seen openly carrying rifles on the streets, which is legal in Missouri, according to The Associated Press, but there have been no reports of weapons being fired. This firearm was recovered from the Central West End during tonight's demonstrations. #STLVerdict pic.twitter.com/io9HXP8TAr — St. Louis, MO Police (@SLMPD) September 16, 2017 Earlier in the evening, police said the protests have been "for the most part" nonviolent, adding "there have been some tense moments where agitators became destructive." Protesters march down, Friday, Sept. 15, 2017, in downtown St. Louis Several companies -- including Wells Fargo, Stifel and Nestle Purina Petcare -- sent thousands of employees home as protests grew Friday morning, the Post-Dispatch reported. Stockley told the Post-Dispatch on Friday that he “can feel for” and “understand” what Smith’s family is going through. “I know everyone wants someone to blame, but I’m just not the guy,” Stockley told the local newspaper. Stockley's acquittal also elicited outrage from several local officials, condemning the anxiously awaited bench verdict. "This not-guilty verdict of a police officer who violently killed a citizen is another slap in the face to the black community in St. Louis,” Missouri state Rep. Michael Butler said in a statement. “And a shot in the heart to the family of the victim,” he said of Smith. A protester runs from the police, Friday, Sept. 15, 2017, in St. Louis, as protesters rally around the home of St. Louis Mayor Lyda Krewson “This system and all the politicians calling for peace are ignoring the pain this verdict causes our communities,” Butler added. “We will be nonviolent but we will not settle on peace. No justice. No peace.” St. Louis Mayor Lyda Krewson offered a more measured response, though equally emotional. "My thoughts and prayers are with the family and friends of Anthony Lamar Smith, our police, judge, prosecutor, our citizens who find no comfort or justice, and everyone involved in this difficult case," she said in a statement. "I am appalled at what happened to Anthony Lamar Smith. I am sobered by this outcome. Frustration, anger, hurt, pain, hope and love all intermingle." "We know this verdict causes pain for many people," Gov. Greitens said. "I'm committed to protecting everyone's constitutional right to protest peacefully, while also protecting people's lives, homes and communities. For anyone who protests, please do so peacefully." Stockley's defense attorneys argued that the then-officer acted "reasonably" in self-defense in killing a drug suspect he believed was reaching for a hidden gun. Prosecutors alleged that Stockley planted a .38-caliber revolver in Smith's Buick after he shot him. In his verdict, Wilson wrote that the court "is simply not firmly convinced of [Stockley's] guilt." And because prosecutors "failed to prove beyond a reasonable doubt that [Stockley's] use of deadly force was not justified in self-defense," Wilson wrote that he could not address lesser charges of homicide, including involuntary manslaughter.

15 сентября, 21:40

The Biggest Auto Loan Traps for Consumers to Avoid

  • 0

Delinquent car loans near an all-time high, and that means dealers are taking advantage of consumers. Here are the biggest traps to avoid at the dealership.

15 сентября, 11:25

Appropriate collusion (organizing the weaker side)

Businesses with power are prohibited from colluding with one another to set prices or other policies. For good reason. Public officials and economists realize that it’s quite tempting for an oligopoly to work to artificially create scarcity or cooperate--it creates significant short term profits and hurts those without the power to do something about it. (but that doesn’t mean that organizations don’t continually try anyway). Organizations with power now use data mining and software licenses to gain ever more one-sided relationships with those they used to serve. They trade data about your credit and your surfing habits, among a thousand other things. But what about the opposite? What about the power shift that could result from the disconnected masses working together to push organizations to make change or to limit their upsides? By banding together and coordinating information, they can prevent asymmetrical information and leverage from causing as much harm. What would happen if 10,000 Wells Fargo customers had found each other years ago? Years ago, twenty of AOL’s largest content providers got together (I think it was in a hot tub) at an event AOL was running. We exchanged information about our contracts, our advances and our royalty rates. As a result of the shared information, everyone who participated got a better deal the next time around. Coordination led to a shift in market power. Kickstarter gives a small hint of this. A creator says to disconnected people--if enough of you get together and indicate an interest, we’ll do this thing. This is also in the spirit of Fred Wilson's Union 2.0. Organization creates market power. But the internet can let us take this much further. It can create enforceable group dynamics and help people find one another. And once found, they can insist on policies and offerings that the powerful organization would never have proposed. And it turns out that this more equal engagement can help both sides in the long run. This is particularly effective in high-value business to business settings, where a company might sell a very expensive service to 20 or 30 companies. Knowledge about the best deal and coordination of desired features can make a huge difference for all concerned. That's why computer user groups were so important back in the day. What would happen if the 1,000 top high school football prospects all agreed not to play a few games unless colleges paid them for engaging in the health-endangering sport that makes these non-profits so much money they can afford to pay their coaches millions of dollars? What would happen if the fifty cities in the running for Amazon’s second HQ established a binding agreement on what they wouldn’t do with taxpayer money? By creating a mutually shared line in the sand, they’ve ensured that the flow of capital won’t bankrupt any of them. The auction will still happen, but not in a destructive way. They could make a similar deal about future sports stadiums or Olympic bids, a sucker bet in which the winner almost always loses. Creating “I will if you will” contingent agreements is significantly easier once we use the blockchain and the real-time coordinating power of the net. A conceptual example (hard to do with four weeks notice, though): The fifty cities agree that if all fifty cities agree, any tax break from a city or state to Amazon must be matched by that city or state with a 5x amount invested in their public schools. If the mutual agreement doesn’t reach the critical number, no deal happens. If it does, then every mayor and every governor has a great reason to use other less costly incentives to win the ‘auction’ without violating the mutual agreement (or invest in schools, which is okay too). The alternative is that we’ll continue to see large, powerful corporations and institutions peel away individual players (people or cities), one by one, without the famed free market there to ensure equity. You probably have more in common with your neighbors than you think. If only you could coordinate the discussion...        

Выбор редакции
15 сентября, 00:45

Are "Social Justice Warrior Trustees" Accelerating America's Pension Collapse? (Hint: Yes)

A few days ago we highlighted the reckless efforts of the San Francisco Board of Supervisors to force their city's pension managers to ignore their fiduciary duties and dump nearly $500 million worth of energy stocks.  Of course, the pressure to sell had nothing to do with financial projections, trading multiples or discounted cash flow analyses but rather was a blatant and irresponsible attempt to push the board's political agenda irrespective of the ultimate financial consequences such actions might have to pensioners and tax payers (see: What Fiduciary Duty? San Fran Politicians Try To Force Pension To Dump $470MM Of "Fossil Fuel" Stocks). But it's not just San Francisco politicians who are increasingly pressuring pension mangers to ditch their fiduciary duties in pursuit of a liberal political agenda.  As columnist Ben Howe points out today in an op-ed published in the Washington Examiner, "Social Justice Warrior type pension fund trustees" are sacrificing returns for political agendas all across the country. To make matters worse, some Social Justice Warrior type pension fund trustees are risking suboptimal returns by prioritizing political agendas over dollars and cents. If the economy falters even a little, that means your wallet will be raided if you live in a blue state where said Warriors are suiting up for battle.   It's painful to even think of, but it's likely that at some point in the next couple of years, the economy will slip. We're currently in the third-longest economic expansion in the whole of US history (crazy and reality-disconnected as that sounds). It seems unlikely that that will continue indefinitely. Assuming it doesn't, we can bet public pensions aren't going to experience the high returns they did this year in 2018, or 2019, or 2020. And the Social Justice Warriors are going to make it worse.   New York City Public Advocate Letitia James has been calling for JP Morgan to sever financial ties with some private prison companies, because she doesn't approve of how they make their money. And she's threatening to use the City pension fund's investments with JP Morgan to force them into severing those ties. That's a purely-politically-motivated investment decision that could well impact the financial health of the city pension fund, meaning more taxpayer money having to prop it up, all because James thinks her political views are more important than profit assessments made by Jamie Dimon's employees. James seems to have forgotten she has a legal duty to deliver the best financial results for the fund.   Out in Minneapolis, the City Council "asked city staff to explore ending the city's relationship with Wells Fargo because of the bank's investment in the Dakota Access pipeline." California legislators are also mulling forcing divestment from firms involved with the Dakota Access Pipeline, at the same time they are being dinged for forcing CALPERS and the teachers' fund to divest from coal stocks — just before a rebound in those stocks occurred.   Adding insult to injury, the Los Angeles Daily News recently noted that a CalPERS study from October 2015 found that politically-motivated divestment had cost California pensioners, and therefore taxpayers, $8 billion in lost profits over a 15-year period. Under the Public Divestiture of Thermal Coal Companies Act of 2015, the California Public Employees’ Retirement System and California State Teachers’ Retirement System were required to divest their coal holdings by July 1, 2017. Unfortunately for taxpayers, this divestment coincided with a strong rebound in coal stocks. As the Sacramento Bee reported, “Stocks for 13 of the 14 companies are worth more than they were a year ago when the pension fund was divesting from the industry.”   This is just the latest example of politically motivated divestment policies, which have also targeted tobacco companies, firearms manufacturers, private prison operators, companies that might compete with state and local government workers for contracts, and companies that did business with apartheid South Africa. This has often had a significant negative impact on pension investment performance. CalPERS’ divestments cost it approximately $8 billion over a 15-year period, according to an October 2015 report from Wilshire Associates, CalPERS’ main investment consultant. Of course, when terrible decisions like these result in the inevitable collapse of America's already failing pensions, these same politicians will be the first to take up a microphone and blame "millionaire, billionaire, private jet owners" for not "paying their fair share."

14 сентября, 22:25

"If You Are A Drug Dealer, A Murderer, Or..." Open An Account At JPMorgan

Authored by Simon Black via SovereignMan.com, On Tuesday afternoon, Jamie Dimon, the CEO of banking giant JP Morgan, let loose on Bitcoin. He was speaking at the Barclays Financial Services conference, and when asked whether his bank employs any Bitcoin traders, he responded- “If we had a trader who traded Bitcoin, I’d fire them in a second,” calling any trader who deals in the cryptocurrency “stupid”. He went on to say that Bitcoin is a “fraud” and “won’t end well”. Now, Dimon is a brilliant executive and banker. He knows his stuff. But… fraud? Really? My dictionary defines fraud as “wrongful or criminal deception intended to result in financial or personal gain.” That term seems to more aptly describe the banking industry that Dimon represents. From Wells Fargo’s illegal opening of fake customer accounts to the constant manipulation of interest rates, exchange rates, and asset prices, outright FRAUD is standard practice among big banks. Dimon also stated that Bitcoin is primarily appealing for criminals– “if you were a drug dealer, a murderer, stuff like that. . .” Again, this is a totally baseless and confounding statement. 10+ million Bitcoin users are drawn to the cryptocurrency for a multitude of reasons. For some, the fact that it is decentralized is a major factor. For others, it’s the low transaction cost. Sending an international wire transfer through the banking system, for example, can take three days and cost $100. With Bitcoin it takes an hour and costs less than a dollar. Sure, criminals might use Bitcoin. They also use Amazon.com gift cards and government bonds. Ironically for Jamie Dimon, criminals even use JP Morgan bank accounts to launder their money, considering that the bank has paid BILLIONS in fines over the last few years for failing to detect their customers’ illegal activities. To be fair, Dimon does raise a valid point about Bitcoin’s (and most major cryptocurrencies’) unbelievable price runups. Bitcoin is up nearly 4x since the beginning of this year, and nearly 30x over the past four years. That’s not supposed to happen. And it’s always precarious to buy or speculate in anything that’s at its all-time high. Speculation is, after all, what’s driving most of this boom. The original Bitcoin ‘White Paper’ from 2008 described the concept as a “peer-to-peer version of electronic cash” to “allow online payments to be sent directly from one party to another without going through a financial institution.” In other words, Bitcoin was intended to be a medium of exchange for the digital world. Send money. Receive money. Buy things online. E-commerce. That was a hell of an idea that makes a lot of sense. But that’s not what Bitcoin is primarily being used for today. Instead, Bitcoin is a source of speculation– people are buying something they don’t understand based purely on an expectation that the price will increase, at a time when the price is already near a record high. Clearly such irrational behavior will create wild, violent, emotional price swings. And that’s exactly what’s been going on over the last year. In fact Bitcoin’s price has fallen more than $1,000 (nearly 25%) just in the last few days. Again, that’s not supposed to happen… not in an orderly market. But this is not an orderly market. There are too many mad speculators who think they’re geniuses for owning Bitcoin despite not knowing a hash from a block… yet they hold a extremists’ fanaticism that their prized asset will go up forever. That’s ludicrous. Nothing goes up (or down) in a straight line. There will always be booms and busts. And the bigger the boom, the bigger the bust. The key problem with the Bitcoin price is that it’s so difficult to determine what’s fair value. Most other assets– stocks, bonds, real estate, etc. can be valued by some objective means. If I want to buy a 5,000 square foot property that cost $650,000 to build, I at least have some basis of comparison to determine how much I’d be willing to pay. Similarly, whenever I buy a private company, my analysts and I pour over the financial statements to determine its net asset value and see how much free cashflow the business generates. Based on this analysis, we can come up with a bid. Even currencies have certain indicators to determine whether they’re undervalued or overvalued. The Economist, for example, routinely publishes its Big Mac Index to compare the price of a McDonald’s Big Mac around the world, and hence provide an objective valuation for currencies. This is just one trivial example; the point is that there are countless ways to analyze various assets. Bitcoin lacks most of those fundamentals. There’s no Big Mac Index for Bitcoin, no balance sheet or free cash flow. One fundamental that stands out is “market cap,” i.e. the value of all Bitcoin currently in circulation. Right now it’s about $60 billion, with a user base of more than 10 million [though a ton of those people are speculators and not real ‘users’]. By comparison the Danish krone currently has a market cap (i.e. M2 money supply) of $205 billion, yet a population of only 6 million people. Gold has a market cap of roughly $7 trillion, over 100x the size of Bitcoin. And while gold also has no balance sheet or cash flow, it is owned by governments and central banks all over the world. Whether Dimon likes it or not, Bitcoin is the future. Our modern monetary system is based on an anachronistic 19th century idea of awarding unelected central bankers totalitarian authority over the money supply. And our ‘modern’ banking system is a 13th century idea backed by mid-20th century technology. It’s pretty pathetic, really. Bitcoin, despite its flaws and mob of speculators, represents the first true advance in financial technology for the Digital Age. This technology has endless possibilities to disrupt entrenched industries that have been screwing their customers for decades. That fact alone makes it worth learning about.

Выбор редакции
14 сентября, 20:03

Insurance Analyst Sees $60B Hit to Industry After Irma

Sep.14 -- Elyse Greenspan, Wells Fargo insurance analyst, discusses the potential losses to reinsurers after Hurricane Irma with Bloomberg's Vonnie Quinn on "Bloomberg Markets."

Выбор редакции
13 сентября, 21:05

Equifax, Wells Fargo have a corporate cultural problem, says economist

Economist Jerry Bowyer on the similar problems at play in Equifax’s data breach and Wells Fargo’s phony account scandal.

13 сентября, 17:09

Oasis Petroleum (OAS) Midstream Unit Files for $150M IPO

Oasis Petroleum (OAS) announces plans to take its Oasis Midstream Partners public by launching an IPO worth $150 million.

13 сентября, 15:19

Wells Fargo's Focus on Expense Management Might Lend Support

Wells Fargo's (WFC) plan to achieve an additional $2billion cost savings by 2019 is likely to support its financials.

13 сентября, 12:20

Finance industry's deregulation drive faces new threat with Equifax

The massive data breach at Equifax is threatening to obstruct the financial industry's latest push to relax government regulations, a campaign that has already been in doubt after a series of scandals affecting millions of Americans.In the House, the author of a bill that would cap damages available to consumers who have suffered wrongdoing under credit-reporting laws has asked the committee that's considering the proposal to hold off, pending an investigation of the matter.In the Senate, the incident poses another hurdle for Republicans who have been struggling to find the votes to block a Consumer Financial Protection Bureau rule that would make it easier for customers to sue banks and credit card companies.The episode has also rekindled anger at executives of major financial institutions. In this case, questions are swirling about whether it was appropriate for Equifax executives to sell stock in the credit-monitoring company after the firm discovered the breach but before it notified the public."If that happened, someone needs to go to jail,” Sen. Heidi Heitkamp (D-N.D.) said. “It’s a problem when people can act with impunity with no consequences." It’s the latest political distraction for a policy agenda that’s been weighed down by recurring revelations of how Wells Fargo, the nation’s third largest bank, opened up potentially millions of fake accounts and saddled customers with auto insurance they didn’t need.“It always seems that consumers are paying the cost of mistakes made by big data collectors or credit audit agencies and other lenders," Sen. Chris Van Hollen (D-Md.) said in an interview. "It’s time the burden of those mistakes fall on those who made them and not just the victims.”When Equifax disclosed its breach Thursday, it had an immediate impact on policy proposals moving through Congress. The timing of the announcement coincided with a House Financial Services Committee hearing on legislation that would ease rules for the finance industry. On the agenda were a pair of bills dealing with credit reporting. One by Rep. Barry Loudermilk (R-Ga.) would cap the legal liabilities for companies under the Fair Credit Reporting Act. It had a wide array of industry support from groups including the American Bankers Association and the Retail Industry Leaders Association. The bill’s prospects are now in doubt. The congressman instructed the committee that "he would like to see no further action on H.R. 2359, pending a full and complete investigation into the Equifax breach,” according to Loudermilk spokeswoman Shawna Mercer. A spokesman for the Financial Services Committee said no further work on the bills featured at Thursday’s hearing has been scheduled. Committee Chairman Jeb Hensarling (R-Texas) and House Judiciary Chairman Bob Goodlatte (R-Va.) plan to hold hearings on the breach.  “This could get in the way of some good potential legislation that we’ve been working on because it was so egregious and so large and so many people were affected by it,” said Rep. Bill Huizenga (R-Mich.), who chairs a subcommittee with jurisdiction over financial markets. In the Senate, the breach and Equifax's response to it has become another roadblock for Republicans who are trying to kill a new CFPB rule that restricts financial firms from forcing their customers into arbitration during disputes. GOP lawmakers are racing against a deadline set by the 1996 Congressional Review Act under which they can block the regulation without having to rely on Democrats. Assembling enough Republican votes has been a challenge.Compass Point analyst Isaac Boltansky said consumer concern about Equifax's use of mandatory arbitration agreements has weakened congressional efforts to reverse the CFPB regulation."We're going to have some additional discussion," said Sen. Mike Rounds (R-S.D.), a member of the Senate Banking Committee, on Tuesday when asked about the impact on the CFPB issue. "Let's get the facts first and let this thing clear a little bit."Equifax denies that it was trying to prevent consumers from filing lawsuits."Enrolling in the free credit file monitoring and identity theft protection products that we are offering as part of this cybersecurity incident does not prohibit consumers from taking legal action," company spokesperson Meredith Griffanti said in an email. "We will not apply any arbitration clause or class action waiver against consumers for claims related to the free products offered in response to the cybersecurity incident."Separately, a bipartisan group of 36 senators asked the SEC, the Justice Department and the FTC to investigate Equifax executives' sale of Equifax securities after the company learned of the breach. The letter was led by Sens. Jack Reed (D-R.I.) and John Kennedy (R-La.), who sit on the Banking Committee. Eleven other members of the panel, including its top Democrat, Sen. Sherrod Brown (D-Ohio), signed on. In total, more than half of the committee put its weight behind the request."We request that you spare no effort in your investigations and in enforcing the law to the fullest extent against anyone who is found to be at fault," they said in a letter to the agencies.Lorraine Woellert contributed to this report.

12 сентября, 20:23

How Do You Spell 'Relief'?

Authored by Lance Roberts via RealInvestmentAdvice.com, In this past weekend’s newsletter. I discussed the potential for the market to hit new highs. To wit: “The good news this week is that the market maintained last week’s advance despite the one-day tantrum earlier. Interestingly, since the election, the market has ratcheted higher in slightly more than 3% increments with each move higher followed by a drawn-out consolidation process that runs primarily along the 50-75 dma. The last sell-off tested, and held, the 100-dma but stayed within the confines of the consolidation process. The 2400 level on the S&P 500 remains the clear ‘warning level’ for investors currently.” Chart updated through Monday’s open. “But this short-term bullish backdrop is offset by intermediate-term bearish underpinnings as shown by the next two charts. With an intermediate-term momentum sell-signal in place, combined with overbought conditions, continues to suggest further gains from this point will likely remain limited and more volatile to obtain. That statement DOES NOT preclude the markets reaching new highs, it just suggests that downside corrective risks outweigh the potential currently for further gains.” That “gap up” opening occurred Monday morning as “relief” spread through global markets due to the reduction of geopolitical stress as the U.S. once again “caved” to the threats of North Korea. Over a month ago on the “Lance Roberts Show,” I discussed North Korea’s real positioning behind their nuclear tests and ICBM launches. “While Kim Jung Un may ‘appear’ to be ‘crazy,’ and he is, he does understand the consequences of starting an actual war with the U.S. However, as a dictator, he can not afford to show weakness. Therefore, he needs the U.S. to acquiesce to some degree to allow him to claim victory over the ‘evil empire’ of the west.” Over the weekend, as per Reuters, that is exactly what happened. “A U.S.-drafted resolution originally calling for an oil embargo on the North, a halt to its key exports of textiles and subjecting leader Kim Jong Un to a financial and travel ban have been weakened, apparently to placate Russia and China which both have veto powers, diplomats said.” And, as I stated would be the case, the spokesman for the Democratic People Republic of Korea quickly claimed: “The world will witness how the DPRK tames the U.S. gangsters by taking a series of actions tougher than they have ever envisaged.” With that, the world breathed a sigh of relief and the previous “risk off” trade rushed to pile back into “risk.” “How do you spell relief? “C-E-N-T-R-A-L B-A-N-K-S”  According to BofA’s Michael Hartnett, in 2017 Central Banks have increased purchases of financial assets by roughly $2 Trillion. In turn, this has now pushed global balance sheets from $4.34 Trillion in 2008 (pre-Lehman,) to $15.6 Trillion currently. At the same time, this has pushed yields to record lows, and equities to record highs. The problem is that markets have now been “priced to perfection” for future earnings growth and economic expectations. Yet, at the same time stock prices are rising, earnings estimates continue to decline. Via Factset: “During the first two months of the quarter, analysts lowered earnings estimates for companies in the S&P 500 for the third quarter. The Q3 bottom-up EPS estimate (which is an aggregation of the EPS estimates for all the companies in the index) dropped by 1.7% (to $33.26 from $33.84) during this period.” But while FactSet puts a positive spin on the decline, the decline in earnings estimates can be more clearly seen in the chart below. It compares REPORTED EPS from January, July and September 2017, to where estimates were in 2016 for the end of this year. Here is the problem. While the financial markets have risen to “all-time” highs, estimates for 2017 are more than $10 lower than they were in 2016. Furthermore, Q4-2018 estimates are being consistently ratcheted lower and are now only $1.22 higher than where the Q4-2017 originally stood. The bigger issue is that the largest driver of earnings per share growth has NOT come from the increase of sales and revenue, but rather through the reduction of shares outstanding. It is worth noting the previous collapse in EPS came not as share buybacks were falling, but when they stopped. But that is a story yet to play out. For now, stocks are pricing in forward estimates, and as stated above, have likely “priced in” all of the expected growth going forward. Of course, as it has always been, it will be when expectations fail to become a reality the real problems will begin. It is the same problem that has triggered every “repricing” of assets throughout history. But this too will be a story for another day. For now, it remains a market driven by a simple belief that Central Banks can control outcomes. The flood of liquidity into the financial systems are finding their way either indirectly, or directly, into assets driving prices higher. That in turn has fueled investor optimism which has now hit the highest level in 17-years according to the latest Wells Fargo/Gallup poll. “The latest boost in optimism pushes the index almost 100 points higher than the +40 score measured in February 2016. The 98-point hike over the past 18 months is the largest increase in the 20-year history of the index that is not a rebound immediately after a major drop in optimism.” After more than 8-years of a surging bull market, often declared the “most hated in history,” Sixty-eight percent now say they are optimistic about the stock market’s performance during the next year, matching the record high for the question from December 1999 and January 2000. At least 61% have expressed optimism about the stock market in each of the three surveys this year, a percentage matched or exceeded only four other times in the 132 times the question has been asked since April 2000. Twenty-five percent say they are “very optimistic,” topping the previous record high of 24% from the first quarter of this year. Only 11% were very optimistic a year ago. Sixty-one percent of investors now say it is a good time to invest in the stock market, up from 53% two years ago. Among those saying it’s a good time to invest, the main reason is their belief that the market will continue to increase, mentioned by 47%. See, what is there to worry about? Everyone agrees this is the greatest “bull market” in history. Of course, that brings me to this little note from Social Capital recently defining a bubble: “But in a bubble, everyone stops worrying about that. Fear of losing capital becomes superseded by a different kind of fear: FOMO. Bubbles give everybody involved a credible reason to believe that follow-on financing will continue to be available, and at more and more attractive rates to boot. Which means, if you’re an investor, hey, we’ve gotta get started now! Hurry, before the price goes up! And if you’re an entrepreneur, Hey, we’ve gotta get started now, before the competition does! That’s what we need to break the coordination failure. Under bubble conditions, we willingly and enthusiastically embark on speculative projects that have no line of sight to positive free cash flow and must continue raising more and more money.” Are we in a bubble? Probably. There are plenty of signs which suggest that is the case. The next chart shows every major bubble and bust in the U.S. financial markets since 1871 (Source: Robert Shiller) At the peak of each one of these markets, there was no one claiming that a crash was imminent. It was always the contrary with market pundits waging war against those nagging naysayers of the bullish mantra that “stocks have reached a permanently high plateau” or “this is a new secular bull market.”  (Here is why it isn’t.) Yet, in the end, it was something that was unexpected, unknown or simply dismissed that yanked the proverbial rug from beneath investors. What will spark the next mean reverting event? No one knows for sure, but the catalysts are present from: Excess leverage (Margin debt at new record levels) IPO’s of negligible companies (Blue Apron, Snap Chat) Companies using cheap debt to complete stock buybacks and pay dividends, and; High levels of investor complacency. Either individually, or in combination, these issues are all inert. Much like pouring gasoline on a pile of wood, the fire will not start without a proper catalyst. What we do know is that an event WILL occur, it is only a function of “when.”  The discussion of why “this time is not like the last time” is largely irrelevant. Whatever gains that investors garner in the between now and the next correction by chasing the “bullish thesis” will be wiped away in a swift and brutal downdraft. Of course, this is the sad history of individual investors in the financial markets as they are always “told to buy” but never “when to sell.” For now, the “bullish case” remains alive and well. The media will go on berating those heretics who dare to point out the risks that prevail. However, the one simple truth is “this time is indeed different.”  When the crash ultimately comes the reasons will be different than they were in the past – only the outcome will remain same.

Выбор редакции
12 сентября, 18:17

Wells Fargo CEO sees progress on expenses in second half

Tim Sloan, CEO of the third-largest U.S. bank, said at an industry conference hosted by Barclays that expenses will likely account for 60 percent to 61 percent of revenues in the second half of 2017, down slightly from the previous three quarters. Wells Fargo does not disclose how much it sets aside for litigation, but said in its second-quarter financial filing that such costs could exceed that amount by as much as $3.3 billion.

Выбор редакции
12 сентября, 18:17

Wells Fargo CEO sees progress on expenses in second half

Tim Sloan, CEO of the third-largest U.S. bank, said at an industry conference hosted by Barclays that expenses will likely account for 60 percent to 61 percent of revenues in the second half of 2017, down slightly from the previous three quarters. Wells Fargo does not disclose how much it sets aside for litigation, but said in its second-quarter financial filing that such costs could exceed that amount by as much as $3.3 billion.

12 сентября, 18:10

U.S. Banks to Face Loan Losses from Hurricanes Harvey & Irma

Quite a few U.S. banks are likely to face billions of dollars of loan losses because of hurricanes Harvey and Irma.

Выбор редакции
11 сентября, 21:55

Investors Haven't Been This Optimistic Since The Peak Of The Dotcom Bubble

So much for buy low, sell high. As US stock benchmarks smashed through one record high after the next this year, bank CEOs and celebrated fund managers have responded to their performance with trepidation. Valuations are out of whack, they’ve said, and the market is running out of excuses to keep the party going. Whether the Trump administration can get tax reform passed by year’s end remains to be seen. And the Federal Reserve has said it will soon begin unwinding its massive balance sheet. Meanwhile, the European Central Bank is rapidly running out of bonds to buy. In the US, investors have been yanking money from the biggest market-tracking ETFs while global central banks have purchased trillions in dollars of assets. Undergirding all of this is the fact that gains are increasingly driven by a small concentration of mega-cap stocks. And while investors don’t appear to be too concerned with the situation in North Korea, the US, China and the UN Security Council are preparing to tighten the noose of international sanctions against both the country's economy and its government, something that will only make Kim Jong Un more desperate. While the arguments for caution are almost too numerous to count, the precarious state of the market has been lost on the average investor, according to a survey from Wells Fargo and Gallup. The survey, which is used to calculate the Wells Fargo/Gallup Investor and Retirement Optimism Index, shows that investors haven’t been this optimistic about the stock market in 17 years – since September 2000, which was coincidentally the peak of the dot-com boom. The index, after rising in every quarter since the start of 2016, leveled off in the second quarter at +124, before rising to its current +138 in the third quarter. The latest boost in optimism pushed the index almost 100 points higher than the +40 score measured in February 2016. The 98-point hike over the past 18 months is the largest increase in the 20-year history of the index, excluding rebounds that have followed bouts of pessimism. The survey was conducted between July 28 and Aug. 6, and includes US investors with $10,000 or more invested in stocks, bonds or mutual funds. The seven items that constitute the index include three on personal finances (meeting long-term investment goals, meeting short-term investment goals and maintaining income) and four on the economy (economic growth, the stock market, unemployment and inflation). As Gallup notes, the survey was being conducted as the Dow Jones Industrial Average surpassed the 22,000-point milestone for the first time. Remember this guy? We can extrapolate from this that investors, like gamblers, believe success begets more success, upside begets more upside. In short, thanks to of momentum, because the market is at a record high today, it will be at an even higher high tomorrow. “Sixty-one percent of investors now say it is a good time to invest in the stock market, up from 53% two years ago. Among those saying it's a good time to invest, the main reason is their belief that the market will continue to increase, mentioned by 47%. Eighteen percent say stocks are a better investment than the alternatives, and 17% see stock market volatility as a buying opportunity.” However, more than half of respondents who said they wouldn’t buy now did so for the same reason: “Among the 37% who do not think it is a good time to put money into stocks, 52% say the main reason is worry about a market correction.” Optimism among retirees has climbed more dramatically than their working peers. In the first-quarter survey, the index was similar among retirees (+124) and nonretirees (+127). Now retirees are considerably more optimistic than nonretirees, at +158 versus +130. This shift can largely be attributed to their views on the economy: while working Americans’ expectations for growth were steady, retirees’ expectations have climbed considerably. In summary, two-thirds of investors are optimistic that the stock market will continue to climb, while a quarter are now very optimistic. While we wonder how large a shakeout would be needed to change their minds, at least we can put an end to the recurring soundbites that there is "money on the sidelines", that the market is "climbing a wall of worry" and that retail is oh so skeptical of stocks.

Выбор редакции
11 сентября, 18:49

Оптимизм частных инвесторов на пике с 2000 года!

Wells Fargo/Gallup провели свой ежеквартальный опрос инвесторов, которые имеют позицию на рынке как минимум $10 000, и этот опрос показал, что в период с 28 июля по 6 августа в тот момент, когда индекс Dow Jones Industrial Average преодолевал отметку 22 000, оптимизм инвесторов оказался настолько большим, каким он не был в течение предыдущих 17 лет. -68% инвесторов заявили, что они испытывают оптимизм относительно перспектив рынка акций в течение следующего года -Эта величина примерно равна значениям этого показателя декабря 1999 года и января 2000 года. В тот раз пик оптимизма был зафиксирован за два-три месяца от начала одного из самых масштабных рыночных крахов, который стартовал в марте 2000 года. -25% инвесторов заявили, что они “очень оптимистичны,” и это рекорд за все время проведения таких опросов. В прошлом квартале доля очень оптимистичных инвесторов составляла 24%, а год назад –лишь 11%. Сам опрос от  Gallup можно посмотреть по этой ссылке www.gallup.com/poll/218024/investor-optimism-rises-again-hits-year-high.aspx Общий индекс оптимизма инвесторов подскочил к отметке 138 к самым большим значениям с сентября 2000 года. Текущий уровень оптимизма очень сильно превышает оптимизм, зафиксированный на пиках жилищного пузыря и уступает лишь оптимизму, охватившему инвесторов на пике дот-ком пузыря. С февраля 2016 года, индекс прибавил 98 пунктов, и это “самый резкий взлет за двадцатилетнюю историю этого индекса, который обычно не отскакивает вверх после значительного снижения оптимизма.”

Выбор редакции
07 сентября, 01:15

Is This The Global Elites' Secret Plan For Cryptocurrencies?

Authored by James Rickards via Daily Reckoning blog, Interest in Bitcoin is red hot at the moment. It’s impossible to open a website, listen to a podcast, or watch a video in the financial space without hearing about the meteoric rise in the price of Bitcoin. Maybe you know a “Bitcoin millionaire” who bought five hundred Bitcoins a few years back for $50,000 and is now sitting on a Bitcoin fortune worth over $2,000,000. It’s true, those people actually do exist. Yet the crypto-hysteria is distracting you from a scary truth no one is talking about. There is every indication that governments, regulators, tax authorities, and the global elite are moving in for the crypto-kill.   The future of Bitcoin may be a dystopia in which Big Brother controls what’s called “the blockchain” and decides when and how you can buy or sell anything and everything.   Furthermore, cryptocurrency technology could be the very mechanism used by global elites to replace the dollar based financial system. In 1958, Mao Zedong, the leader of the Communist Party of China and China’s dictatorial leader was confronted with demoralized intellectuals and artists who were alienated by Communist rule. As a policy response, he declared a new policy of intellectual freedom. Mao declared, “The policy of letting a hundred flowers bloom and a hundred schools of thought contend is designed to promote the flourishing of the arts and the progress of science.” This declaration is referred to as the “Hundred Flowers Campaign” (often misquoted as the “thousand flowers campaign”). The response to Mao’s invitation was an enthusiastic outpouring of creative thought and artistic expression. What came next was no surprise to those familiar with the operation of state power. Once the intellectuals and artists emerged, it was easy for Mao’s secret police to round them up, kill and torture some, and send others to “reeducation camps” where they learned ideological conformity. The Hundred Flowers Movement was a trap for those who placed their trust in the state. It was also a taste of things to come in the form of the much more violent and comprehensive Cultural Revolution of 1964–1974 in which all traces of Chinese bourgeoisie culture and much of China’s historical legacy were eradicated. Something similar is going on with Bitcoin and the Distributed ledger technology (DLT) today. Governments have been patiently watching blockchain technology develop and grow outside their control for the past eight years. Libertarian supporters of blockchain celebrate this lack of government control. Yet, their celebration is premature, and their belief in the sustainability of powerful systems outside government control is naïve. Governments don’t like competition especially when it comes to money. Governments know they cannot stop blockchain, in fact they don’t want to. What they want is to control it using powers of regulation, taxation, and investigation and ultimately more coercive powers including arrest and imprisonment of individuals who refuse to obey government mandates with regard to blockchain. Blockchain does not exist in the ether (despite the name of one cryptocurrency) and it does not reside on Mars. Blockchain depends on critical infrastructure including servers, telecommunications networks, the banking system, and the power grid, all of which are subject to government control. A group of major companies, all regulated by government, have announced a joint effort to develop an open-source blockchain as a uniform standard for all blockchain applications. The group includes JPMorgan, Wells Fargo, State Street, SWIFT, Cisco, Accenture, the London Stock Exchange and Mitsubishi UFJ Financial. That’s not exactly five guys in hoodies working in a garage. That’s a sign of the corporate-state consortium taking over. An elite U.S. legal institution called the Uniform Law Commission, that proposes model laws intended for adoption in all fifty states, has released its latest proposal called the “Uniform Regulation of Virtual Currency Businesses Act.” This new law will not only provide a regulatory scheme for state regulators, but will also be a platform for litigation by private plaintiffs and class action lawyers seeking recourse against real or imagined abuses by digital coin exchanges and facilities. Once litigation begins, anonymity is the first casualty. Cryptocurrencies and the Super-Elites Plan Consider the following additional developments: On August 1, 2017, the SEC announced “Guidance on Regulation of Initial Coin Offerings,” the first step toward requiring fundraising through blockchain-based tokens to register with the government.   On August 1, 2017, the World Economic Forum, host body to the Davos conference of global super-elites, published a paper entitled “Four reasons to question the hype around blockchain.”   On August 7, 2017, China announced they will begin using blockchain to collect taxes and issue “electronic invoices” to citizens there. Perhaps most portentously, the International Monetary Fund (IMF) has weighed in. In a special report dated June 2017, the IMF had this to say about blockchain: “Distributed ledger technology (DLT), in particular, could spur change in the financial sector. …. DLT can be categorized as “permissionless” or “permissioned” depending on who can participate in the consensus-driven validation process. Permissionless DLTs allow anyone to read, transact on, and participate in the validation process. These open schemes (that underlie Bitcoin, for instance) could be very disruptive if successfully implemented. By contrast, in permissioned DLTs, the validation process is controlled by a pre-selected group of participants (“consortium”) or managed by one organization (“fully-private”), and thus serve more as a common communications platform.” (emphasis added). IMF releases require expert translation because they are never written in plain English, and the real meaning is always hidden between the lines. But, the thrust of this report language is clear. The IMF favors “permissioned” systems over “open schemes.” The IMF also favors control by a “pre-selected group of participants” or “one organization,” rather than allowing “anyone” to participate. This paper should be viewed as the first step in the IMF’s plan to migrate its existing form of world money, the special drawing right or SDR, onto a DLT platform controlled by the IMF. In time, all other forms of money would be banned. These and other developments all point toward an elite group including the IMF, JPMorgan, the Davos crowd, the IRS, SEC, and other agencies converging to shut down the existing free-wheeling blockchain ecosphere, and replace it with a “permissioned” system under “consortium” control. Big Brother is coming to the blockchain.

01 сентября, 15:09

Frontrunning: September 1

August Jobs Report Expected to Show a Slowdown in Hiring (WSJ) Emotions Swell as Houston Begins Cleanup (WSJ) Fuel shortages to hamper Labor Day travel (Reuters) Harvey’s Made the World’s Most Important Chemical a Rare Commodity (BBG) Economists Consistently Overestimate U.S. August Payrolls (BBG) New Jersey Senator Menendez's graft trial could sway D.C. power balance (Reuters) Harvey Relief Bill Could Help Congress Raise Debt Ceiling (WSJ) Russia-Linked Bots Hone Online Attack Plans for 2018 U.S. Vote (BBG) Britain faces huge costs to avoid power shortages with electric car plan (Reuters) Trump Lawyers Say Probe of Comey Firing Shouldn’t Target President (WSJ) Job Satisfaction Highest in a Decade Ahead of Jobs Data (WSJ) Ex-JPMorgan Trader Spots a MiFID Gift for His Brokerage (BBG) Russia Private-Bank Experiment Just Imploded (BBG) Oil Firms That Cheered Regulatory Rollback Are Quaking Over Nafta (BBG) Lululemon Gets Lift From Men’s Business, Product Investments (WSJ) In North Carolina county, strong support for Confederate statue (Reuters) The Death of Stocks Has Been Exaggerated (BBG) Trump Trade Upside-Down in S&P 500 as Drugmakers Overtake Banks (BBG) White House Cutting Ads, Grants Aimed at Encouraging ACA Sign-ups (WSJ)   Overnight Media Digest WSJ - The chief executive Tenet Healthcare Corp, one of the nation's largest for-profit hospital chains, will resign by early next year as the company deals with investor pushback over its corporate strategy and recent board defections. on.wsj.com/2wrjza9 - Insys Therapeutics Inc's legal woes worsened Thursday when the state of Arizona filed a lawsuit claiming the company improperly marketed a powerful opioid painkiller. on.wsj.com/2ws9VnU - Wyoming can't sue Volkswagen AG for environmental damage allegedly caused by the company's polluting diesel vehicles, a federal judge in San Francisco ruled Thursday, finding the penalties resulting from actions brought by consumers and federal authorities are enough. on.wsj.com/2wrxMUD - Vanguard Group, one of the world's largest asset managers, voted against Wells Fargo & Co non-executive chairman Stephen W. Sanger and two other directors this year, according to new regulatory filings. on.wsj.com/2wrGjal - The National Labor Relations Board filed a complaint Thursday against Tesla Inc based on allegations of unfair labor practices from workers at the company's Fremont, California, factory. on.wsj.com/2wrvEfJ - Amazon.com Inc is working on plans to roll out its one- and two-hour membership delivery service into Canada later this year, a move that marks a broader push into the country by the Seattle-based retailer, according to people familiar with the matter. on.wsj.com/2wrGYZn - Dong Energy A/S, Denmark's majority state-owned energy company, is selling off its last oil and natural-gas fields in a deal expected to close by the end of September. The billion-dollar-plus sale is part of a broader plan to significantly reduce the company's exposure to fossil fuels and produce energy primarily from renewable sources. on.wsj.com/2wrDdms   FT * Britain’s exit negotiations with the European Union this week failed to make the kind of progress needed to open talks on their future relationship in October, the bloc’s chief negotiator, Michel Barnier, said on Thursday. * Volkswagen is offering drivers in Britain up to 7,000 pounds to scrap their old diesel cars for newer models hours after rival Toyota unveiled a similar scheme. * French President Emmanuel Macron’s government announced reforms to loosen labour regulations and drive down unemployment, drawing criticism from unions but limited support for the street protests that have hindered previous reform bids.   NYT - Nearly a year after Wells Fargo & Co's fraudulent account scandal burst into public view, the bank said it had turned up more than a million additional accounts that customers may not have authorized. nyti.ms/2wrkiIt - Toshiba Corp, the embattled Japanese conglomerate, said on Thursday it needed more time to choose an outside investor for its microchip business, extending a period of uncertainty for the company as it seeks a multibillion-dollar cash infusion to stabilize its finances. nyti.ms/2gv3zjT - The average price of a gallon of regular gasoline in the United States on Thursday jumped 5 cents from the day before, to $2.45, the highest price of the year, according to the AAA motor club. Contracts for September wholesale deliveries rose 25.5 cents a gallon, signaling that the worst is yet to come. Experts said prices at the pump could easily rise an additional 30 cents a gallon. nyti.ms/2wWqdbK - Thirteen of The Village Voice's 17 union workers were laid off and were told they would no longer have jobs after the third week of September, a union representative said. nyti.ms/2iKsVe7   Britain The Times - Petrofac Ltd's chief executive Ayman Asfari made more than 300,000 euros ($357,210.00) by betting on a share price fall at a rival oil services company after its boss tipped him off about his imminent resignation, financial regulators in Italy have said. bit.ly/2xBzSS4 - Interest rates need to increase in order to offset the rapid rise in inflation, a member of the Bank of England's rate-setting committee has warned. bit.ly/2xBeBbn The Guardian - The British gambling industry's income has ballooned in size over the past decade, according to figures from the Gambling Commission. bit.ly/2xBdNDi - Ryanair Holdings PLC has stepped up warnings that flights between UK and Europe are imperilled by Brexit, with the airline's Chief Executive Michael O'Leary claiming that the prospect of disrupting aviation was one of the quickest and best ways for the EU27 to "stick it to the British". bit.ly/2xAX1UG The Telegraph - Britain's second largest energy supplier, SSE Plc has steadily grown the profits it makes from supplying energy to households for a third year in a row despite mounting political pressure to keep bills low. bit.ly/2xBpDxg - Philip Green has threatened Labour MP Frank Field with legal action over allegations made in a radio interview last week, as tensions between the pair escalated. bit.ly/2xAYme5 Sky News - The chief executive of New Look Group Ltd Anders Kristiansen is to step down just over two years after his turnaround of the high street fashion chain paved the way for its 2 billion pound ($2.59 billion) sale. bit.ly/2xBJmgc - Boots UK Ltd issued a legal warning to a pregnancy charity over its public campaign for more affordable emergency contraception, it has emerged. bit.ly/2xB5XcR The Independent - Six new banks have joined UBS Group AG -led effort to create a digital cash system that would allow financial markets to make payments and settle transactions quickly via blockchain technology. ind.pn/2xAYTNc - The amount of money flowing into cash ISAs has fallen dramatically in the most recent financial year, as consumers have been put off by low interest rates and a change in taxes. ind.pn/2xBqHkr  

05 февраля 2016, 20:58

О двух событиях, вызывающих вопросы

За последние полтора месяца произошло много интересного. При этом одно довольно странное событие прошло практически незамеченным, а второе происходит прямо сейчас на наших глазах. Начнем по порядку. 23 декабря 2015 года капитал Федерального резерва США внезапно сократился на 65% или на 19,4 миллиардов американских дензнаков, когда дополнительный капитал данной структуры сократился на эту сумму. Капитал Федерального резерва складывается из двух частей. Во-первых, оплаченный капитал, то есть средства, внесенные в капитал Федерального резерва, когда какой-либо банк становится его членом, и, во-вторых, дополнительный капитал, представляющий собой нераспределенную прибыль. Согласно действующим требованиям, дополнительный капитал используется для покрытия убытков и должен быть равен не менее чем оплаченному капиталу, а все, что превышает его, за вычетом расходов должно направляться в казначейство США в виде дивидендов. Поэтому столь резкое падение капитала Федерального резерва США является свидетельством того, что в финансовой системе США имел место серьезный локальный кризис, для предотвращения развития которого потребовалось позволить кому-то из банков-членов забрать часть дополнительного капитала Федерального резерва США в объемах, превышающих допустимую минимально разрешенную величину капитала федрезерва. Возможно, эти средства могли понадобиться, чтобы прикрыть разрастающуюся кредитную «дыру», связанную с американским энергетическим сектором, поскольку известно о серьезных проблемах в этой области у таких банков как Wells Fargo и Citibank. Но это могут и другие представители американского банковского сектора, поскольку вряд ли найдется крупный банк, который не предоставлял кредиты американским нефтяникам в период их недавнего роста. Вне зависимости от того, что именно послужило причиной подобного решения Федерального резерва США, ясно одно, что это уже не большие, а ОЧЕНЬ БОЛЬШИЕ проблемы, которые решить иным путем невозможно. Но это лишь часть гораздо более широкого спектра проблем. Еще большие проблемы могут стоять перед биржей COMEX. Текущий февраль – это месяц, когда продавцам фьючерсов на драгоценные металлы необходимо поставить этот самый металл в его физическом виде покупателям этих самых фьючерсов на него, если те потребуют такую поставку. Обычно ее не требовали, но на этот раз наблюдаются серьезные перемены. Если в последнее время, как предполагают некоторые наблюдатели, могли иметь место не поставки металла, а погашение обязательств в «денежном» выражении с определенной премией, то сейчас покупатели стали выстраиваться в очередь именно за физическим золотом, отказываясь принимать валюту. При 4,5 тоннах «зарегистрированного» на бирже и готового к поставке потребителям желтого металла уже выстроилась очередь желающих получить 13,3 тонны. Ситуация выглядит откровенно опасной, поскольку грозит вполне реальным дефолтом, которого до сих пор так или иначе удавалось избегать. Если бы это касалось только данной конкретной биржи, все не было бы так печально. В реальности же это может означать, что владельцы золота или те, кто декларирует, что оно у них есть, больше не готовы закрывать им текущий дефицит между существующим спросом и предложением. Поскольку крупнейший покупатель золота в мире - это Китай, а в качестве поставщика выступают США, довольно легко увидеть, кто кого «кинул». Именно в этот момент может проявиться та принципиальная разница, которая отличает золото, эти мировые деньги, от мировой резервной валюты. Последствия события могут быть катастрофическими, поскольку могут полностью парализовать всю мировую финансовую систему. Будет достаточно одного – двух дней, чтобы наступил полный паралич, когда невозможно будет ни купить металл, ни продать якобы ценные бумаги, ни сделать что-либо иное. Насколько тяжелыми могут быть последствия подобного развития событий, будет зависеть от того, насколько быстро власти различных стран смогут отреагировать на это. Как показывает исторический опыт, на это им требуется время, и чем больше, тем тяжелее кризис может сказаться на населении. К этому необходимо быть готовым, поскольку это может случиться буквально в любой момент. Кризисные явления нарастают и быстрыми темпами, и если крах не произошел сегодня, то это не значит, что он не может случиться уже этой ночью. И хотя все надеются на лучшее, в настоящее время не просто желательно, но необходимо учитывать такое возможное развитие событий в своих планах и действиях. Мои книжки «Крах «денег» или как защитить сбережения в условиях кризиса», «Золото. Гражданин или государство, свобода или демократия», «Занимательная экономика»,«Деньги смутных времен. Древняя история», «Деньги смутных времен. Московия, Россия и ее соседи в XV – XVIII веках» можно прочитать или скачать по адресу http://www.proza.ru/avtor/mitra396

03 декабря 2015, 09:40

S&P снизило рейтинг восьми крупнейших банков США

Американское рейтинговое агентство Standard & Poor's объявило о понижении кредитного рейтинга восьми крупнейших банков США, среди которых JPMorgan Chase & Co., Bank of America Corp. и Citigroup Inc., сообщает Bloomberg.

29 марта 2013, 11:03

Хакеры атаковали сайты American Express и Bank of America

Клиенты American Express в течение нескольких часов не могли получить доступ к своим онлайн-счетам, пишет The New York Times. В финансовой компании изданию подтвердили, что ее веб-сайт подвергся кибератаке. Агентство ИТАР-ТАСС со ссылкой на местные СМИ сообщает, что хакеры атаковали также сайт Bank of America. Сейчас веб-ресурсы работают в нормальном режиме. По данным NYT, мощные атаки на финансовые компании США начались в сентябре прошлого года и стоили корпорациям миллионы долларов. От действий хакеров уже пострадали JPMorgan Chase и Wells Fargo. Ответственность за эти нападения взяла на себя группа Izz ad-Din al-Qassam Cyber Fighters. Эксперты отмечают, что ранее кибератаки были направлены на финансовое мошенничество или экономический шпионаж, а теперь целью хакеров стало нарушение работы сайтов.

25 февраля 2013, 13:07

Что скрывается внутри американских банков? ("The Atlantic ", США)

Фрэнк Партной (FRANK PARTNOY) и Джесси Эйсингер (JESSE EISINGER) © Фото Fotolia, mrks_v Спустя четыре года после финансового кризиса доверие людей к банкам низко, как всегда. Умудренные опытом инвесторы называют крупные банки «черными ящиками», которые по-прежнему могут таить огромные риски, способные вновь потянуть экономику вниз. Детальное исследование финансовых отчетов банков, якобы консервативных в своих оценках, позволяет выявить причину подобных опасений и указать путь к неотложным реформам. Причин финансового кризиса множество – слишком большие займы, неразумное инвестирование, ошибки в регулировании. Однако главной причиной стала паника, вызванная недостаточной прозрачностью. Причина, по которой никто не хотел предоставлять займы и вести торговые операции с банками осенью 2008 года, когда рухнул Lehman Brothers, заключалась в непонимании банковских рисков. Глядя на отчетность какого-либо банка, было невозможно говорить о том, обанкротится он внезапно или нет. За последние четыре года американским руководством и банкирами были предприняты колоссальные, а в некоторых случаях беспрецедентные усилия по спасению финансовой отрасли, по наведению порядка в банках и по реформированию регулирующих механизмов. Все это было направлено на восстановление доверия к американской финансовой системе. Однако это не сработало. Сегодня банки стали еще крупнее и непрозрачнее. Во многом они ведут себя так же, как и до кризиса. Посмотрите, какими в минувшем году были потери JPMorgan, которые подверглись тщательному изучению. До известного эпизода инвесторы считали JPMorgan одной из самых надежных и грамотно управляемых корпораций в США. Харизматичный генеральный директор компании Джейми Даймон (Jamie Dimon) смог удержать JPMorgan на плаву во время финансового кризиса, а к началу 2012 года она казалась, как никогда, стабильной и здоровой. Одна из причин такой репутации заключалась в том, что крупный финансовый банк корпорации, отвечающий за онлайновые кредиты, выглядел надежным, безопасным и стабильно приносящим прибыль. Однако в мае в JPMorgan сделали объявление, от которого, наверное, возник не один инфаркт: небывалые потери, которые сперва оценивались в 2 миллиарда долларов, позднее были пересмотрены и составили 6 миллиардов долларов. Эта цифра может еще вырасти. На момент написания данной статьи следственные органы по-прежнему пытаются понять состояние банка. Источником потерь стала малоизвестная банковская структура под названием Главное инвестиционное управление. Это подразделение было рядовым и непримечательным. Его создали для снижения банковских рисков и управления резервными валютными активами. Как сообщают в JPMorgan, подразделение инвестировало средства в малодоходные ценные бумаги с низким риском, такие, как государственные облигации США. В банке заявляли, что в 95 процентах возможных сценариев максимальные потери Главного инвестиционного управления не должны были превысить 67 миллионов долларов США за один день. (Этот широко применяемый статистический метод называется рисковой стоимостью). Когда аналитики весной говорили Даймону о том, что по некоторым данным, корпорация понесла гораздо большие убытки, он отмахнулся от них, назвав их заявления «бурей в стакане воды». Эти данные появились до официального опубликования сведений о масштабах потерь. Шесть миллиардов долларов - не та сумма, которая способна сокрушить JPMorgan, но тем не менее, это большие потери. Акции банка за два месяца упали в цене на треть на фоне получаемой инвесторами информации о крахе на торговых площадках. Только за 11 мая 2012 года, на следующий день после того, как в JPMorgan подтвердили убытки, акции корпорации упали на 9 процентов. Данный инцидент затрагивал гораздо более широкую сферу, а не только денежные активы. Получается, что банк, считавшийся лучшим в области управления деловыми рисками, плохо управлял своими рисками. Когда банк начал наводить порядок, выяснилось, что он прибегал к махинациям в методах оценки собственной рисковой стоимости, не давая четкого объяснения причин. Более того, при подтверждении убытков в JPMorgan вынуждены были признать, что объявленные ими цифры не соответствовали действительности. Главный и якобы надежный источник доходов банка по сути был очень рискованной спекуляцией, информация по которой раскрывалась крайне скупо. Дело обстоит даже хуже. Сейчас федеральная прокуратура проводит расследование в отношении того, лгали ли трейдеры по поводу торговых позиций Главного инвестиционного управления, которые в действительности ухудшались. Акционеры JPMorgan выдвинули против компании многочисленные иски, обвиняя ее в искажении финансовой отчетности. Сам банк предъявил иск одному из своих бывших трейдеров, обвиняя его в убытках. Получается, что Джейми Даймон, имевший некогда репутацию самого надежного руководителя на Уолл-стрит, не понимал и не смог должным образом управлять этим гигантом. Теперь инвесторам приходится сомневаться, является ли банк таким стабильным, как казалось, и имеются ли неточности в других его отчетностях. Скандал с JPMorgan - не единственный за последние месяцы инцидент, поставивший под вопрос надежность крупных банков и доверие к ним. Теперь многим банкам предъявляются обвинения в манипуляциях с наиболее популярной в мире процентной ставкой ЛИБОР (Лондонские межбанковские ставки предложения), считающейся базовой для определения процентных ставок по займам и инвестициям на триллионы долларов. В июле банк Barclays выплатил крупный штраф, чтобы избежать уголовных и гражданских обвинений, которые могли быть выдвинуты властями США и Великобритании. Сообщается, что швейцарский гигант UBS находился в схожей ситуации на момент написания данной статьи. По другим банкам, включая JPMorgan, Bank of America и Deutsche Bank, идет расследование в рамках гражданских и уголовных исков, хотя обвинения пока не предъявлены. Ставка ЛИБОР отражает размер комиссии, которую получают банки при выдаче займов друг другу. Она является мерилом доверия банков друг к другу. Теперь эта ставка стала ассоциироваться с махинациями и сговором. Иными словами, никто не может доверять даже этой шкале, которая по идее должна отображать меру доверия внутри финансовой системы. Число обвинений в незаконной тайной банковской деятельности также cтало расти. Правительство США обвинило крупные мировые банки в содействии мексиканским наркодилерам в отмывании денег (HSBC) или в переводе денег в Иран (Standard Chartered). Прокуратура обвинила американские банки в подделке ипотечных записей путем «автоматического подписания» бумаг с целью ускорения процесса, и в незаконном истребовании с заемщиков платежей под угрозой лишения права выкупа заложенного имущества. И только после финансового кризиса люди узнали, что банки регулярно вводили клиентов в заблуждение, продавали им «мусорные» акции, а в некоторых случаях даже тайком заключали сделки в ущерб своим клиентам, наживаясь на их незнании. Оба эти инцидента еще больше снизили доверие населения к банкам. Как утверждают в консалтинговой компании Gallup, еще в 1970-х годах трое из пяти американцев говорили, что они «полностью» или «в значительной степени» доверяют крупным банкам. Затем доверие пошло на убыль. Начиная с финансового кризиса 2008 года, уровень доверия просто рухнул. В июне 2012 года меньше чем один из четырех респондентов по опросам Gallup доверяли крупным банкам. Это крайне низкий показатель. В октябре комиссар Комиссии США по ценным бумагам и биржам Луис Агилар (Luis Aguilar) привел данные, согласно которым «у 79 процентов вкладчиков нет доверия к финансовой системе». Когда мы спросили главу отдела по взаимодействию с вкладчиками компании Goldman Sachs Дэйна Холмса (Dane Holmes), почему так мало людей доверяют банкам, он сказал, что «люди не понимают банки» по причине «недостаточной прозрачности». (Позднее Холмс пояснил, что он говорил о среднестатистическом человеке, а не о грамотных вкладчиках, с которыми он имеет дело практически ежечасно). Он абсолютно прав в том, что мало кто из студентов, сантехников или пенсионеров понимает, что делают крупные банки. Обычные люди потеряли доверие к финансовым институтам. Сама по себе это уже весьма большая проблема. Однако возникла еще более серьезная проблема, которая в еще большей степени угрожает безопасности финансовой системы. Она как раз затрагивает преимущественно так называемых крупных вкладчиков — тех, на которых Холмс тратит значительную часть своего времени. Люди, сведущие в банковской сфере, также все меньше и меньше доверяют крупным банкам. Касалось, что после воздействия якобы «очищающего эффекта» паники мудрые инвесторы начнут хватать банковские акции, играя на нерешительности среднестатистического инвестора и покупая их по низкой цене. Банки списали безнадежные кредиты. Казначейство удостоверилось в состоянии банков после «проверки на прочность». Конгресс одобрил закон Додда - Франка, направленный на регулирование нечем не стесненных уголков финансовых рынков и минимизацию влияния кризисов в будущем. В ходе кризиса 2008 года многие ключевые вкладчики избавились от банковских акций. Этот закон был призван вернуть вкладчиков обратно. Поначалу они на самом деле вернулись. Многие вкладчики, включая Уоррена Баффета (Warren Buffett), говорят, что цена банковских акций после кризиса стала заниженной и продолжает оставаться такой же и сейчас. Многие крупные учреждения-вкладчики, такие как паевые фонды, пенсионные фонды и страховые компании по-прежнему держат значительные доли в основных банках. Федеральный резерв попытался помочь сделать кредиты и торговые операции банков более выгодными, удерживая процентные ставки на низком уровне и вкачивая в экономику страны триллионы долларов. Для инвесторов сочетание низких цен на акции, мягкой политики Федерального резерва с возможностью ограничить убытки (федеральные власти, разумеется, продемонстрировали готовность помочь банкам в трудные для них времена) может быть существенным стимулом. Тем не менее, предел оптимизма крупных вкладчиков можно заметить по статистическим данным. Через четыре года после кризиса акции крупных банков остаются слабыми. Даже после роста цен банковских акций минувшей осенью акции многих банков оставались ниже учетной стоимости, а это означало, что реальная стоимость банков ниже заявленного в отчетах банков объема капиталов. Это является показателем того, что вкладчики не верят показателю заявленной стоимости, либо не верят, что банки будут прибыльными в перспективе, или их тревожат обе эти причины. Некоторые представители финансовых кругов сказали нам, что рассматривают крупные банки как настоящие «черные ящики» и не заинтересованы в покупке их акций. Генеральный директор одной из крупнейших американских корпораций сообщил нам, что регулярно слышит от инвесторов о том, что банки являются «неинвестируемыми» (употребляемый на Уолл-стрит термин, являющийся неологизмом слова «неприкасаемый»). Этот подход становится все более распространенным среди самых продвинутых лидеров по вкладам. Пол Сингер (Paul Singer), возглавляющий влиятельный инвестиционный фонд Elliott Associates, этим летом писал своим партнерам следующее: «Сейчас нет ни одного финансового учреждения, чья финансовая отчетность позволяла бы получить содержательную информацию о его рисках». Бывший председатель Комиссии США по ценным бумагам и рынкам Артур Левитт (Arthur Levitt) в ноябре в общении с нами посетовал на то, что ни одно из опробованных после 2008 года средств «существенно не снизило вероятность финансовых кризисов». В недавнем интервью один известный в прошлом сотрудник регулирующих органов выразил опасение относительно скрытых рисков, которые могут нести банки, сравнив крупные банки с корпорацией Enron. Проведенный недавно компанией Barclays Capital опрос выявил, что более половины учреждений-вкладчиков испытывают недоверие к тому, как банки оценивают риски их активов. Когда менеджерам хедж-фондов был задан вопрос о том, насколько они доверяют этим «оценкам рисков» (показатель, используемый банками для определения объема капитала, который им следует хранить как подушку безопасности в случае снижения деловой активности), около 60 процентов опрошенных оценили уровень доверия на 1 или 2 бала из пяти, при том что 1 балл означает «совершенно не доверяю». Никто из них не дал оценку 5 баллов. Многие бывшие банкиры недавно объявили о том, что банковская сфера неисправна (со столь несвойственной четкостью они начинают говорить после того, как превращаются из финансовых гигантов в богатых пенсионеров). Бывший глава Merrill Lynch и экс-руководитель Программы спасения проблемных активов в администрации Обамы Герберт Эллисон (Herbert Allison) написал язвительную книгу о крахе крупных банков, где он разве что не назвал их кровососами. Целый ряд бывших высокопоставленных финансовых функционеров призвал к ликвидации банков, более жесткому регулированию и даже потребовал вернуться к Закону Гласса-Стиголла (Glass-Steagall) времен Великой депрессии. Этот закон отделил коммерческие банки от инвестиционных банков. В числе таких функционеров выступили бывший генеральный директор Morgan Stanley Дин Уиттер (Dean Witter), Филип Перселл (Philip J. Purcell), бывший финансовый директор Citigroup Салли Кравчек (Sallie Krawcheck), бывший генеральный директор Merrill Lynch Дэвид Комански (David Komansky) и бывший генеральный директор Citigroup Джон Рид (John Reed). Другой бывший генеральный директор Citigroup Сэнди Вэйл (Sandy Weill), сделавший карьеру на крупных финансовых поглощениях, этим летом невероятным образом поменял свою точку зрения, с ошеломляющей дерзостью утверждая, что банки должны вот-вот рухнуть. Об истории Билла Экмана (Bill Ackman) стоит рассказать отдельно. Экман, являющийся одним из самых авторитетных и успешных американских инвесторов, сперва относился скептически ко вкладам в крупные банки. Позднее он стал сторонником этого подхода, а потом вновь от него отказался, теряя на этом сотни миллионов. В 2010 году Экман купил долю в Citigroup стоимостью 1 миллиард долларов для возглавляемого им фонда Pershing Square, капитал которого составлял 11 миллиардов долларов. Эти действия он объяснил тем, что после кризиса крупные банки списали свои безнадежные кредиты и стали проводить более консервативную политику. Кроме того, снизился и уровень конкуренции. Как говорит Экман, это должно было создать прекрасный климат для инвестирования. Большую часть своей карьеры он избегал вкладов в крупные банки. Однако, как он сказал нам, «однажды я подумал, что все же можно доверять цифрам в банковских книгах». Весной прошлого года Pershing Square продал всю свою долю в Citigroup, поскольку стратегия банка буксовала, а объем потерь составил 400 миллионов долларов. Экман сказал следующее: «В течение первых семи лет работы Pershing Square я был уверен в том, что инвестор не будет вкладываться в гигантский банк. Позднее я почувствовал, что сам могу инвестировать в банк. Я так и сделал, на чем потерял огромные деньги». Кризис доверия среди вкладчиков заметен не столь явно. Он гораздо менее очевиден, нежели внезапная паника, однако со временем ущерб от него возрастает. Это не цунами, а плесень. Она поразила банки, иногда ее замечают, но потом забывают. Вскоре это становится повседневной действительностью. Даже если экономика начинает восстанавливаться, кризис доверия подрывает этот процесс. Банки не способны привлекать капитал. Они теряют клиентов, которые боятся быть обманутыми или обведенными вокруг пальца. Руководителям банков по очереди наносятся удары, выводящие их из строя. Нехватка уверенности в самих себе не позволяет им давать кредиты в тех объемах, в каких они могли бы это делать. Им приходится иметь дело с опасным наследием, ставшим результатом имевших ранее место переборов и ошибок. Без доверия к банкам экономика начинает буксовать и трещать по швам. Разумеется, при снижении уровня доверия вероятность наступления очередного кризиса увеличивается. Следующая серьезная буря может разрушить пошатнувшийся дом. Самые влиятельные инвесторы, определяющие движение рынка и контролирующие денежные потоки, уйдут, чтобы избежать обрушения крыши дома. Чем меньше они доверяют банкам, тем быстрее и решительнее будет шириться эта брешь. Это будет вести к выводу капиталовложений, заморозке банковских кредитов и еще большему ослаблению всей банковской структуры. В этом смысле опасения становятся реальностью, а беды, которые когда-то предвиделись, возникают на самом деле. В центре проблемы кроется озабоченность относительно точности финансовых отчетностей банков. Некоторые вопросы к банкам носят основополагающий характер: как банки отчитываются по кредитам; могут ли вкладчики точно определить объем этих кредитов. Другие вопросы более сложные: какие риски появляются вследствие применения комплексных финансовых инструментов, аналогичных тем, что привели к огромным потерям JPMorgan. Предполагается, что ответы на вопросы можно найти в ежеквартально и ежегодно публикуемых отчетах, которые хранятся в Комиссии США по ценным бумагам и биржам. Независимая частная организация, именуемая Советом по стандартам финансового учета, занимается этими отчетами. Занимающий сейчас должность менеджера по инвестициям Дон Янг (Don Young), в период с 2005 по 2008 гг. был членом правления этого совета. Недавно он сообщил нам, что поработав в правлении, он больше не доверяет банковским отчетностям. Правила отчетности расширились, как и сами банки, а активы и обязательства, о которых в них говорится, обрели более запутанный характер. Однако правила не успевали за изменениями в финансовой системе. Мудрые банкиры при содействии своих юристов и бухгалтеров могут найти множество способов обойти эти правила, действуя при этом в рамках закона. Более того, поскольку эти правила становились все более детальными и наполненными юридической спецификой, они имели неверный эффект и позволяли банкам избегать предоставления вкладчикам всей необходимой информации для определения объемов рисков и состояния банка. (Эти сведения маскировали за мелкими деталями и юридической терминологией). Даже этими правилами не могли быть учтены все возможные обстоятельства. Это применимо при поиске ответа как на сложные вопросы, касающиеся финансовых инноваций и торговых операций, так и на рядовые вопросы, связанные, например, с кредитами. С одной стороны, в период нахождения во главе Совета по стандартам финансового учета Янга некоторые члены совета хотели, чтобы банки отчитывались по кредитам так же, как и по ценным бумагам. Имелось в виду, что их надо обозначать в текущих рыночных ценах. Этот метод известен под названием «справедливая стоимость». Вместо этого банки указывали стоимость кредита на момент его выдачи, не оставляя запаса, исходя из собственного предположения о вероятности его возврата. Правилами допускалось также, чтобы банки использовали различные методы для оценки стоимости определенных категорий кредитов в зависимости от того, относятся они к долгосрочным или планируемым к продаже. Многие бухгалтеры считают, что приведенные в бумагах сведения не давали вкладчикам четкой и надежной информации о состоянии банка. После ожесточенных битв, перетасовок в правлениях, треволнений по поводу дальнейших шагов посреди кризиса, агрессивного лоббирования банков ведущие бухгалтеры оставили текущий метод вместо перехода с методу справедливой стоимости кредитов. Как считает Янг, в настоящее время показателям стоит верить еще меньше. Он говорит, что «все стало еще хуже». Когда мы спросили другого члена правления Эда Тротта (Ed Trott), доверяет ли он банковской отчетности, он ответил коротко: «Совершенно не доверяю». Проблема заключается не только в непрозрачности банковских кредитных портфелей. Она охватывает почти все направления современной банковской деятельности, включая комплексное инвестирование и торговые операции, а не только кредитование. Бывший член руководства Федерального резерва Кевин Уорш (Kevin Warsh), назначенный Джорджем Бушем, а затем работавший в Morgan Stanley, говорит, что главная проблема заключается в крайне слабом раскрытии информации. По его словам, если посмотреть на финансовую отчетность крупного банка, подаваемую в Комиссию по ценным бумагам и биржам, «вкладчики не могут в полном объеме понять характер и уровень активов и обязательств банка. Они не в состоянии оценить надежность капиталовложений, чтобы возместить реальные убытки. Они не могут определить основные источники доходов компаний. Раскрытие информации больше вводит в заблуждение, нежели предоставляет информацию, а государство не просто попустительствует этому, но, как кажется, поощряет такую практику». Считается, что правила отчетности должны помогать вкладчикам лучше изучить компанию, акции которой они покупают. Однако действующие требования по раскрытию информации не проливают свет на финансовую отчетность банков, позволяя им действовать в темную. В такой темноте могут практиковаться любые запрещенные приемы. Мы решили более пристально взглянуть на финансовую отчетность банков, изучив, что в них отражается, а что нет, и определить, можно ли сделать содержательные выводы о возможных банковских рисках. Мы выбрали банк, считающийся консервативным финансовым учреждением и образцом современного крупного банка. Банк Wells Fargo был основан на доверии. На их эмблеме изображена почтовая карета с шестеркой крепких скакунов. Такие кареты колесили по западу США, перевозя золото. Согласно официальной истории компании, «в экономике взлетов и падений 1850-х годов Wells Fargo обрел репутацию надежного банка, оперативно и ответственно оперирующего денежными средствами вкладчиков». Люди верили, что в Wells Fargo их деньги будут в сохранности, ведь бумажные векселя банка ценились так же высоко, как и золото, которое банк перевозил по всей стране. Полтора века акции Wells Fargo тоже ценились на вес золота. Именно поэтому Уоррен Баффет (Warren Buffett) приобрел акции банка в 1990 году. С этого момента Баффет и Wells Fargo стали неразрывно связаны. По состоянию на осень 2012 года, компания Баффета Berkshire Hathaway владела примерно 8 процентами акций Wells Fargo. Сегодня в филиалах банка Wells Fargo по-прежнему красуется эмблема с почтовой каретой. Она нарисована и на 12 тысячах его банкоматов по всей стране, и даже на этажах банковского музея. В этом музее можно купить различные полезные для быта вещи: ночник с эмблемой дилижанса, солонку и перечницу с дилижансом, керамическую коробочку ручной работы для хранения лекарств с дилижансом. Однако это – обычные безделушки. Они символизируют миссию банка, выполняемую с честью и достоинством. Безупречная репутация Баффета пошатнулась после его сотрудничества с банком. Многие считают Wells Fargo самым консервативным из крупных американских банков. Эксперты, регуляторы и аналитики по-прежнему считают, что финансовая отчетность банка со всей четкостью, полнотой и открытостью отражает реальное состояние его дел. Рыночная стоимость акций Wells Fargo сейчас выше всех остальных банков США. По состоянию на начало декабря 2012 года она составляла 173 миллиарда долларов. Такой энтузиазм в отношении Wells Fargo является следствием хорошей репутации банка и еще одного важного факта: в 2011 году чистая прибыль банка составила 16 миллиардов долларов, что на 28 процентов выше, чем в 2010 году. Для выяснения причин, кроющихся за этим фактом, следует обратиться к годовому отчету Wells Fargo. Именно с этого момента наше исследование превращается в приключение. Годовой отчет является специфическим документом: в нем банк раскрывает свою бухгалтерию. Хотя банк предоставляет в Центральную комиссию по ценным бумагам и биржам не подвергающиеся аудиторской проверки квартальные отчеты и иные документы, проводит видеоконференции с аналитиками и вкладчиками, именно годовой отчет дает инвесторам самое полное и, по всей видимости, надежное представление. (Сегодня крупным банкам приходится отвечать перед огромным множеством регуляторов, в число которых входит не только Комиссия по ценным бумагам и биржам, но и Федеральный резерв, Комиссия по регулированию деятельности коммерческих банков, Федеральная корпорация по страхованию депозитов, Комиссия по срочной биржевой торговле, недавно созданное Бюро по финансовой защите потребителей и так далее. Режимы предоставления информации у них разные, что вносит дополнительную путаницу. Банки конфиденциально предоставляют регуляторам дополнительную информацию, но у инвесторов нет доступа к этим деталям. То, что у регуляторов имеется эта дополнительная и конфиденциальная информация, не очень-то утешает: поскольку регуляторы в последние годы не в состоянии контролировать и поддерживать порядок в банках, инвесторы доверяют им даже меньше, чем банкирам.) Последний годовой отчет Wells Fargo за 2011 год составляет 236 страниц. Он начинается как книга, чтением которой может насладиться любой читатель: беззаботное путешествие по банковской жизни длиною в год. На обложке фигурирует почтовая карета. На первой странице трогательная история о клиенте. На следующих страницах картинки парней в ковбойских шляпах, парочки влюбленных, держащихся за руки на берегу океана, кексов и солнечных панелей. Крупным и жирным шрифтом Wells Fargo докладывает, что за год пожертвовал на нужды неправительственных организаций 213,5 миллиона долларов. Он даже проводит расчеты, дабы мы смогли в полной мере оценить его щедрость: «4,1 миллиона долларов каждую неделю, 585000 долларов каждый день или 24000 долларов каждый час». А кульминационным пунктов во введении является следующее заявление: «Мы не воспринимаем доверие как должное. Мы знаем, что должны зарабатывать его ежедневно в ходе общения и действий с нашими клиентами. Вот как мы пытаемся это делать». К счастью для Wells Fargo, большинство людей дальше введения не читают. А зря, ведь на следующих страницах счастливые лица удовлетворенных клиентов исчезают. Исчезают и счастливые истории. Начинается изложение подробностей о деятельности банка, и изложение это вызывает то недоумение, то тревогу. Wells Fargo рассказывал нам, что выделяет «значительные средства, дабы выполнять все требования по отчетности, предъявляемые различными регуляторами». Тем не менее, никакого доверия эта информация не завоевала. Там полно ничего не значащих, но длинных и витиеватых фраз. Весь отчет испещрен все более невразумительными сносками и примечаниями. Это такой финансовый эквивалент Данте, спускающегося в ад. На самом деле, после дружелюбного введения в отчете неплохо было бы разместить предостережение для пытливого читателя, вознамерившегося по-настоящему понять финансовое положение банка: «Оставь надежду, всяк сюда входящий». Первый круг ада в версии Wells Fargo, подобно Лимбу Данте, это лишь намек на то, что нас ожидает, однако он все равно вызывает тревогу. Одна из главных целей годового отчета – рассказать инвесторам, как компания делает деньги. Действуя в этом духе, Wells Fargo делит свой бизнес на две вроде бы простые и вполне определенные части - процентный доход и доход, не связанный с получением процентов. На первый взгляд, эти две категории соответствуют двум традиционным источникам банковского дохода – проценты от кредитов и плата, взимаемая с клиентов. Но здесь-то и начинается настоящий ад. Внезапно этот простонародный ипотечный банк начинает демонстрировать признаки раздвоения личности. Оказывается, трейдинговые операции, которые обычно ассоциируются с обосновавшимися на Уолл-Стрит компаниями типа Goldman Sachs и Morgan Stanley, составляют немалую часть каждой из двух категорий доходов Wells Fargo. Почти полтора миллиарда долларов в категории «процентный доход» поступает от «торговых активов». Еще 9,1 миллиарда поступает от «ценных бумаг, выставленных на продажу». Один миллиард долларов в категории «доход, не связанный с получением процентов» это «чистая выручка от трейдинговой деятельности». Еще полтора миллиарда это доход от «вложения в акции». И по всему гроссбуху появляются недоступные для понимания и всеохватывающие категории типа «прочие вознаграждения, полученные от соответствующей деятельности», «прочие процентные доходы» или просто и совершенно непонятное «прочее». В этой категории отчета «прочее» итоговая сумма доходов Wells Fargo за 2011 год составляет 6,6 миллиарда долларов. Самоотверженному читателю придется прочитать еще 50 страниц, прежде чем он выяснит, что значительную долю этого «прочего» дохода банк получает за счет … да, «трейдинговой деятельности». Огромный объем торговли ценными бумагами в Wells Fargo говорит о том, что банк не является тем, чем кажется. Некоторые банковские аналитики заявляют, что эти цифры по торговле ценными бумагами незначительны в сравнении с общими доходами банка (81 миллиард долларов в 2011 году) и его прибылью (16 миллиардов долларов в 2011 году). Другие специалисты даже не удосуживаются взглянуть на эти детали, так как полагают, что Wells Fargo защищен от торговых убытков своими мощными капитальными резервами в 148 миллиардов долларов. Эта цифра, если она соответствует действительности, любой конкретный убыток делает микроскопическим. Например, на странице 164 годового отчета Wells Fargo затаилось следующее заявление: «В 2011 году мы понесли убытки в размере 377 миллионов долларов от торговли вторичными ценными бумагами, относящимися к некоторым обеспеченным залогом долговым обязательствам (CDO)». Еще несколько лет тому назад о банковских убытках от таких сложных финансовых инструментов, выражаемых девятизначной цифрой, кричали бы все газеты. А эти ускользнули от внимания средств массовой информации, ведущих инвесторов, аналитиков и финансовых специалистов. Наверное, они не дочитали до страницы 164. А может, их настолько ошеломили более крупные банковские убытки, что эти потери показались им не заслуживающими внимания. Так или иначе, огромные убытки Wells Fargo от торговли деривативами и CDO стали деревом на сотни миллионов долларов, беззвучно упавшим в финансовом лесу. Говоря словами покойного сенатора Эверетта Дирксена (Everett Dirksen), 377 миллионов долларов туда, 377 миллионов сюда, и скоро мы уже начнем говорить о серьезных деньгах. Опасными могут оказаться даже банки с консервативными методами работы, о чем узнал Джордж Бэйли из фильма «Эта замечательная жизнь». Но компании Bailey Building и Loan Association не зарабатывали деньги на торговле ценными бумагами. Такая торговля это изначально непрозрачный и неустойчивый бизнес. Он подвержен капризам и превратностям рынка. Однако в последние двадцать лет банки все чаще обращаются к такому бизнесу, чтобы зарабатывать деньги, поскольку прибылей от традиционного кредитования и брокерской деятельности становится все меньше. Сегодня к трейдинговым операциям привлекается гораздо больше заемных средств, чем в прошлом. Банки также получают некую форму заемного капитала, обещая заплатить больше денег в будущем, если что-то пойдет не так (типа страховой компании, которая должна заплатить очень много денег, если сгорит застрахованный ею дом). Эти обещания обретают форму деривативов, или вторичных ценных бумаг. Данные финансовые инструменты можно использовать в качестве страховки от различных рисков (например, если поднимутся процентные ставки, или если компания окажется не в состоянии оплачивать свои долги), либо же просто делать ставки на такие возможности в надежде получить прибыль. А поскольку многие ставки такого рода очень крупные и сложные, в этой торговле таится потенциал катастрофических убытков. Та завеса таинственности, которой укрыты трейдинговые операции Wells Fargo, вызывает немало вопросов. Банк делит так называемую «чистую выручку от торговых операций» (это не все его доходы от торговли ценными бумагами, но все-таки значительная их часть) на три подкатегории, заставляя читателя годового отчета играть в лохотрон по типу наперстков. Сначала рассмотрим «фирменные» трейдинговые операции. Это когда фирма пытается сделать деньги за свой счет, покупая и продавая акции, облигации и более экзотические финансовые творения. Совершенно очевидно, что такая деятельность связана с крупными рисками. Когда поднимаешь такой наперсток, задолженность банка кажется несущественной, что очень успокаивает. Убытки, о которых сообщается в отчете, составляют всего 14 миллионов долларов. И тем не менее, под этим наперстком скрывается нечто большее, чем кажется на первый взгляд: эти 14 миллионов необязательно показывают истинную сумму банковской задолженности. Может, Wells Fargo просто повезло, что она закончила этот похожий на американские горки год диких биржевых спекуляций с небольшими убытками? Сказать точно мы не можем, так как не имеем никакой дополнительной информации о размерах банковских ставок в этой азартной игре. Вторая подкатегория это «экономическое хеджирование». Слово «хеджирование» звучит успокаивающе. Wells Fargo сообщает, что в 2011 году ее убытки от экономического хеджирования составили ничтожный 1 миллион долларов. Так что и насчет этого наперстка можно особо не волноваться, правда ведь? В своем чистом виде хеджирование должно снижать риски. Человек покупает дом, а потом защищается от возможных рисков пожара, покупая к нему страховку. Однако в мире финансов хеджирование это более сложная операция. Она настолько сложна, что для ее осуществления нужно современное математическое и компьютерное моделирование. И даже после этого хеджирование все равно будет больше похоже на игру угадайку. Трудно спрогнозировать, как поведет себя портфель сложных финансовых инструментов при взлетах и падениях таких переменных величин как процентные ставки и курсы акций. В результате хеджи действуют не всегда так, как хочется. Они не могут полностью устранить крупные риски, хотя банки думают, что с ними вопрос решен. И они могут непреднамеренно создавать новые, скрытые риски – этакие «неизвестные неизвестные», если можно так выразиться. Из-за всей этой сложности некоторые трейдеры могут замаскировать спекулятивные позиции под «хеджи», заявив при этом, что их цель – снизить риски, хотя на самом деле эти трейдеры сознательно идут на больший риск в попытке получения прибыли. Похоже, именно этим занимались трейдеры из Главного инвестиционного управления JPMorgan. Чем было «экономическое хеджирование» компании Wells Fargo – покупкой обычной и всем понятной страховки? Или это было больше похоже на спекуляции, какими занимался банк JPMorgan? Неужели отчетные цифры говорят о снижении риска, когда на самом деле все наоборот? Банковская отчетность ответов на эти вопросы не дает. И наконец, мы подходим к третьему наперстку – и уж конечно, под ним-то что-то должно находиться. На нем безобидная надпись – «удовлетворение клиента». Wells Fargo на таких торговых операциях по удовлетворению клиента в 2011 году заработала более 1 миллиарда долларов. Как она могла получить так много денег, просто помогая своим клиентам? Ведь дело кажется простым, как медный пятак: между покупателем и продавцом сидит брокер и получает небольшую долю от сделки. Но во время финансового кризиса 2008 годы мы узнали, и продолжаем узнавать из таких инцидентов как скандал в JPMorgan, что эта кажущаяся безобидной высокодоходная деятельность на самом деле может оказаться опасной для здоровья банков – да и для всей нашей экономики. Не ищите ясности и четкости в годовых отчетах. Вот вам банковское определение: «Торговые операции по удовлетворению клиента состоят из сделок по основным или вторичным ценным бумагам, проводимых в попытке помочь клиенту в управлении его рисками рыночной цены. Осуществляются такие сделки от его имени, и определяются они инвестиционными потребностями». Казалось бы, все надежно и безопасно, но в отчете по какой-то причине не объясняется, почему такая деятельность настолько прибыльна. На самом деле, во многих крупных банках операции по удовлетворению клиента это эвфемизм, который переводится на нормальный финансовый язык как «крупная ставка по деривативам». У Wells Fargo в подкатегории «операции по удовлетворению клиента, трейдинговые операции и прочие отдельные деривативы» по состоянию на конец 2011 года «условная сумма» торговли деривативами составляла около 2,8 триллиона долларов. Это значит, что базовые позиции, к которым привязывались банковские деривативы, в то время были такими огромными. Небольшое пояснение: если бы мы хотели заключить с вами пари о том, как в этом году изменится цена акции Walmart, составляющая 70 долларов (мы платим вам разницу в плюс, вы платите нам разницу в минус), то в этом случае мы бы говорили, что «условная сумма» ставки равна 70 долларам. Wells Fargo не надеется получить 2,8 триллиона долларов на своих вторичных ценных бумагах, и терять эту сумму не собирается. Банкиры обычно исходят из того, что вероятный риск убытка или прибыли по деривативам гораздо меньше их «условной суммы». А Wells Fargo заявляет, что такая идея, если смотреть на нее отдельно, не является «значимым мерилом структуры риска по инструментам». Более того, Wells Fargo сообщает, что многие из его деривативов идут во взаимозачет друг друга. Такое могло быть с вашими ценными бумагами, если бы некоторые ваши акции в Walmart, пошли вверх, а другие ваши ставки двинулись вниз. Те, кто вкладывал в банковские акции, из опыта 2008 года поняли, что существует вероятность потерять значительную часть «условной суммы» вторичных ценных бумаг, если ставка будет полностью ошибочной. В перспективе в случае небывалого роста процентных ставок или обрушения евро Wells Fargo может выдержать крупные потери деривативов так же, как можно выдержать потерю всех 70 долларов, ставя на обанкротившийся Walmart. Wells Fargo не сообщает вкладчикам, какую часть от 2,8 триллиона долларов компания может потерять в случае развития ситуации по наихудшему сценарию. Однако от нее это и не требуется. Даже грамотный вкладчик, читающий все сноски, может только догадываться, какой потенциальный риск несут для банка его деривативы. Одна из причин того, почему Wells Fargo доверяют больше, чем любому другому крупному банку, заключается в том, что условный объем его деривативов является относительно малым. По состоянию на конец третьего квартала 2012 года, согласно отчетным документам JPMorgan, размер условной суммы составлял 72 триллиона долларов, что примерно в пять раз превышало объем всей американской экономики. Однако даже в случае с Wells Fargo цифры настолько огромны, что просто теряют всякий смысл. После этого кажущиеся гигантскими капитальные резервы Wells Fargo (напомним, они составляют 148 миллиардов долларов) предстают совершенно в ином свете. Какой же риск берет на себя банк, осуществляя подобные торговые операции? Для каких клиентов он размещает сделанные ими ставки, после чего отстраняется от рисков, занимая совершенно противоположную позицию на рынке? Получается, что банк по сути действует как обычный агент, берущий комиссию. Какой риск при всех этих торговых операциях приносит своим клиентам Wells Fargo? Многие такие ставки зависят от обещаний клиентов выплатить Wells Fargo причитающиеся суммы в зависимости от того, как изменятся в будущем конкретные финансовые показатели. Но что произойдет, если кто-то из клиентов окажется банкротом? Сколько денег потеряет Wells Fargo, содействуя клиентам, которые не могут расплатиться по счетам? Мы обратились с просьбой к сотрудникам Wells Fargo поговорить с кем-нибудь в банке насчет раскрываемой им информации, включая ту, что связана с торговыми операциями и деривативами. Они отказались. Вместо этого они попросили нас направить им вопросы в письменном виде, что мы и сделали. В своем ответе сотрудники отдела Wells Fargo по связям с клиентами написали следующее: «Мы считаем, что раскрываемая нами информация по затронутым вами вопросам является исчерпывающей и убедительной». Отвечая на наши письменные вопросы о годовом отчете, представители банка просто отослали нас к самому годовому отчету. Например, когда мы спросили о торговых операциях банка, ответ от Wells Fargo был следующим: «Вам следует изучить наше исследование «рыночных рисков при осуществлении торговых операций» на страницах 80-81 главы «Исследования и анализ управления» годового отчета Wells Fargo за 2011 год». Именно приведенные на этих страницах сведения вызвали у нас вопросы относительно различных категорий торговых операций банка. Когда мы предметно попросили Wells Fargo помочь нам определить объем рисков, связанных с торговыми операциями по содействию клиентам, представитель банка адресовал нас к тем же страницам отчета. Однако на этих страницах нет ответа на вопрос. Ниже приведена самая полезная информация о раскрываемой банком информации, связанной с торговыми операциями по содействию клиентам: Для большей части торговых операций по содействию клиентам мы выступаем в качестве промежуточного звена между покупателем и продавцом. Например, мы можем оперировать финансовыми инструментами с теми клиентами, которые используют подобные инструменты для управления рисками. Для возмещения наших затрат по таким контрактам мы можем оперировать отдельными инструментами. Торговые операции по содействию клиентам могут также включать чистую прибыль, полученную от поддержания котировок ценных бумаг, по которым мы намерены поддержать ожидаемые позиции нашего клиента. Банкиры и их юристы крайне осторожны в терминологии, используемой при написании годовых отчетов. Почему тогда они употребили слово «ожидаемые», говоря о позициях клиента в последнем предложении? Неужели Wells Fargo спекулируют, исходя из того, что их трейдеры «ожидают» от клиента вместо реагирования на уже совершенные клиентом действия? Используемый банком для ответа на наши вопросы жаргон лишь вызвал новые дополнительные вопросы. Годовой отчет Wells Fargo полон схожих зашифрованных заявлений, однако в нем нет важной информации, необходимой для вкладчиков. В нем не приведено сведений о содействии торговым операциям клиента в случае развития событий по наихудшему сценарию, нет даже примеров того, что может потребоваться для ведения таких операций. Когда мы задавали прямые вопросы, например, «сколько денег потеряет Wells Fargo от таких трейдеров при различных сценариях?», сотрудники банка отказывались давать ответ. Лишь небольшая группа людей публично выразила озабоченность торговыми операциями по содействию клиентам. Некоторые банковские эксперты скептически относятся с подобным торговым операциям, считая, что они скрывают огромные риски. Дэвид Стокман (David Stockman), который был главой федерального бюджета в администрации президента Рейгана, инвестбанкиром в Salomon Brothers и партнером частной фирмы Blackstone Group, называет большие банки «проводниками крупных торговых операций». Стокман настолько разочаровался в американской финансовой системе, что сейчас считается в некоторых кругах безумным еретиком. Однако он считается непревзойденным экспертом. Недавно в интервью корреспондентам онлайн-газеты The Gold Report он заявил: «Пусть они называют это содействием клиенту или собственнику, по сути это не имеет никакой разницы». Сейчас банкиры и регуляторы могут игнорировать предупреждения о том, что деривативы содействия клиенту могут потянуть финансовую систему вниз как несостоятельные. Еще несколько лет назад они говорили то же самое о свопах кредитного дефолта и обеспеченных долговых обязательствах. Предпоследняя остановка в нашем исследовании будет сделана на годовой раскрываемой отчетности Wells Fargo. Тут мы сталкиваемся с самым важным инструментом в банковской отчетности – справедливая стоимость. Этот вопрос вынудил Дона Янга (Don Young) после споров с Советом по стандартам финансового учета прийти к выводу о том, что банковской отчетности нельзя доверять. В банках остаются большие объемы активов и обязательств, включая деривативы, которые они должны учитывать в справедливой стоимости. Справедливо, не правда ли? Не стоит спешить с выводами. Как и другие банки, Wells Fargo использует трехуровневую иерархию для отчета по справедливой стоимости своих ценных бумаг. Первый уровень включает ценные бумаги, которыми торгуют на активных, открытых рынках. Такая торговля не несет особой опасности. Для первого уровня справедливая стоимость просто отображает заявленную стоимость ценных бумаг. Если Wells Fargo размещает акции или обязательства на Нью-Йоркской бирже, справедливая стоимость будет равна цене бумаг на каждый день закрытия торгов. Второй уровень вызывает большее опасение. Он включает более туманные понятия, такие как деривативы и обеспеченные закладными ценные бумаги. По таким бумагам открытые торги не ведутся, они продаются и покупаются скрыто, если продаются или покупаются вообще, и не указываются в рыночных операциях. По этой причине Wells Fargo используют иные методы для определения их стоимости, включая так называемые «методы оценки путем моделирования», такие как ценовая матрица. Справедливую стоимость на втором уровне бухгалтеры называют «приблизительным значением», определяемым компьютерными статистическими моделями и так называемыми доступными для наблюдения «параметрами». Так определяются цены схожих активов и иные рыночные сведения. Справедливая стоимость на втором уровне больше похожа на грамотную догадку. Третий уровень просто пугающий. Оценки банка по третьему уровню «базируются преимущественно на методе моделирования с использованием большого числа предположений, которые невозможно отследить на рынке». Иными словами, по активам такого типа не просто отсутствуют данные по ценам, по которым они недавно были проданы, но и в принципе нет отслеживаемых данных для составления предположений, исходя из которых может формироваться цена. На третьем уровне используются самые диковинные инструменты, включая свопы кредитного дефолта и синтетические обеспеченные долговые обязательства, ставшие весьма популярными и применяемыми в период бума жилищного строительства. Именно такие инструменты использовались в балансовых ведомостях Bear Stearns, Merrill Lynch, Citigroup и многих других банков. На третьем уровне справедливая стоимость определяется наугад, исходя из статистических моделей, исходные данные в которых «невозможно отследить». Вместо того, чтобы при определении приблизительной стоимости ориентироваться на данные рынка, банки ориентируются на собственные предположения и внутреннюю информацию. Справедливая стоимость на третьем уровне похожа на ничем не обоснованную догадку. Кто-то, наверное, считает, что активы Wells Fargo находятся преимущественно в рамках первого уровня и лишь небольшая часть во втором. Ведь это обычный ипотечный банк, не так ли? Маловероятным кажется тот факт, что Wells Fargo перегружен вкладами третьего уровня, ведь предполагается, что регуляторы избавили банки от токсичных активов и вновь вернули их к жизни. На самом деле лишь малая часть активов Wells Fargo находится на первом уровне. Большая их часть находится в рамках второго уровня, а умопомрачительная сумма в 53 миллиарда долларов (более трети капитальных резервов банка) относится к третьей группе. Все три категории включают и рисковые активы, которые в будущем могут потерять свою стоимость. Однако еще одна проблема, связанная с активами второго и третьего уровня, связана с тем, что банки могут наугад определять их стоимость, беря за основу исходную стоимость с учетом инфляции. Проверить точность объявленной стоимости не представляется возможным, и вкладчикам остается лишь доверять аудиторам и менеджерам банка. Тщательный анализ активов третьего уровня позволяет сказать о том, что погрешность при их определении может быть не более 15 процентов в любой конкретный момент, даже если рынок стабилен. Если подсчеты Wells Fargo настолько отличаются, по всей видимости, банк сидит на многомиллиардных скрытых убытках. Wells Fargo в маленькой сноске мелким шрифтом на 133 странице годового отчета раскрывает информацию о том, что их активы третьего уровня включают «залоговые кредитные обязательства, базисная стоимость и справедливая стоимость которых составляет 8,1 миллиардов долларов по состоянию на 31 декабря 2011 года». По-английски это означает, что банк в отчетности указывает стоимость одного из самых сложных видов инвестиций (включающих комплексные займы компаниям) равную той, которую он сам за них заплатил («базисная стоимость»). Может быть, эти активы были приобретены один год назад? Может два года назад? А может быть, до кризиса 2008 года? Дон Янг находит забавным тот факт, что справедливая стоимость и базисная стоимость представляют одну и ту же величину. Он задается вопросом: «С учетом того, что процентные ставки гораздо ниже, чем многие ожидали, почему залоговые кредитные обязательства не выросли в цене?». Однако ему первому следует признать, что уж он-то должен молчать. Без дополнительной информации о том, что входит в комплексные займы, и когда они были взяты, внешние вкладчики не смогут определить реальную стоимость таких активов. Бухгалтеры и регуляторы настаивают на том, что разделение вкладов на первый, второй и третий уровни лучше, чем просто обозначение исходной стоимости вклада. Используемая сейчас банкирами система позволяет использовать системы подсчета, разработанные ими внутри компании. Кто контролирует эти подсчеты? Аудиторы, которые зависят от банков, поскольку получают от них существенную прибыль и регуляторы, постоянно отстающие от реальности. Такой расклад подрывает доверие. А когда пропадает доверие, теряется и всякая уверенность в том, что банк говорит о перспективах для вкладчиков. Вопрос, связанный с активами третьего уровня, не просто теоретический. Одна из главных проблем в период кризиса 2008 года заключалась в том, что ни банки, ни вкладчики не знали, чему именно доверять на третьем уровне, из-за чего их охватывала паника. На протяжении всего кризиса мы страдали от активов третьего уровня. Еще раз такого мы себе позволить не можем. Имеется и еще один, более ужасный круг финансового ада. Он населен непонятными финансовыми монстрами, которые когда-то были известны как «структуры специального назначения». Они представляли собой получившие дурную славу структуры компании Enron, используемые ею для сокрытия долгов. С наступлением 21-го века техасская компания, специализирующаяся на торговле энергоресурсами, стала использовать эти недавно созданные структуры для получения займов и взятия на себя рисков, обязательства по которым не указывались в ее финансовых отчетах. Такие сделки получили название «внебалансовых» операций, поскольку сведения о них не указывались в отчетности Enron. Представьте, что у компании есть доля (небольшой процент) в другой компании, сильно погрязшей в долгах. Первая компания вправе отказаться включать все активы и обязательства второй компании в свою балансовую ведомость. Представим, что мы приобрели акции IBM. Это не означает, что мы попадаем в зависимость от обязательств компании. Однако если мы приобрели такое количество акций IBM, которое позволяет нам реально контролировать компанию, или если у нас есть дополнительное соглашение, по которому мы берем на себя долги IBM, здравый смысл подсказывает нам, что мы должны рассматривать обязательства IBM как свои собственные. Еще десять лет назад многие компании, включая Enron, использовали структуры специального назначения, чтобы не руководствоваться здравым смыслом: они не указывали обязательства в балансовой ведомости, даже если контролировали компанию или имели дополнительное соглашение. Структуры специального назначения были воскрешены как в фильме ужасов, только теперь они называются структурами с переменным долевым участием. Говоря на языке Уолл-стрит, сменилась только часть названия, тогда как идея осталась прежней. Крупные компании создают такие структуры для заема денег и покупки активов. Тем не менее, как и в случае с Enron, они не включают их в свои балансовые ведомости. Особенно остро эта проблема обстоит в банковской сфере: каждый крупный банк имеет существенные позиции в структурах с переменным долевым участием. В конце 2011 года в Wells Fargo заявили об «активном и продолжительном сотрудничестве» со структурами с переменным долевым участием, общая доля активов в которых составила 1,46 триллиона долларов. Объявленный банком «лимит убытков» оказался гораздо ниже, хотя все еще значительным – чуть более 60 миллиардов долларов, что превышает объем ее капитальных резервов на 40 процентов. В банке заверяют, что вероятность таких потерь «крайне низка». Хочется верить. Тем не менее, в Wells Fargo понимают, что даже эти невероятные цифры не отражают зависимость банка от структур с переменным долевым участием. В банке не берут во внимание некоторые структуры с переменным долевым участием. Во многом это объясняется теми же причинами, по которым Enron не учитывал свои структуры специального назначения: в банке заверяют, что его продолжающееся участие незначительно, что объем вкладов несущественен или мал, или что он не создавал либо не использовал такие сделки. (Wells Fargo не одинок: другие ключевые банки также избрали подход Enron по раскрытию отчетности). Мы попросили Wells Fargo прояснить ситуацию с раскрытием своих структур с переменным долевым участием, однако его представители в очередной раз просто отослали нас к годовому отчету. Отдельно мы спросили о корректировках этих цифр, о которых объявил сам банк (в одной из сносок отчета Wells Fargo скрыто сообщается следующее: «показатели переменного долевого участия, которые мы используем, были пересмотрены с тем, чтобы скорректировать ранее объявленные цифры»). Но в банке об этих корректировках нам ничего не скажут. Ориентируясь на годовой отчет, невозможно определить, какие структуры с переменным долевым участием были задействованы и насколько существенны были корректировки. Дон Янг называет структуры с переменным долевым участием «бухгалтерской уловкой, позволяющей избегать раскрытия информации и слияний». Совет по стандартам финансового учёта изменил правила отчетности, применявшиеся последние годы, однако новыми правилами, по словам Янга, стало легко манипулировать, так же как и старыми. Присутствие в балансовой отчетности Wells Fargo структур с переменным долевым участием «является сигналом о том, что 1,5 триллиона долларов ушли неизвестно куда». Подобное раскрытие информации превращает даже такой предельно просто банк как Wells Fargo в совершенно непонятный для вкладчика. В финансовой отчетности любого крупного банка можно обнаружить несколько или все эти изъяны. Во многих банках ситуация обстоит еще хуже. Это просто недопустимая ситуация. Бывший член Совета управляющих Федерального резерва Кевин Уорш (Kewin Warsh) считает, что Совету по стандартам финансового учёта следует сообщить банкам, насколько непрозрачна их отчетность. «Банки должны предоставлять полную, взвешенную и точную отчетность о своих финансовых операциях, - заявил Уорш, - однако они не справляются с этой задачей». После Великой депрессии 1929 года банки были прозрачны. Это было связано не с их простой финансовой структурой, а с тем, что отчетность банков была более откровенной и ясной. А ведь в ту эпоху были свои прототипы деривативов и структур специального назначения. Эта ясность объяснялась страхом перед последствиями. Как говорил Оливер Уэнделл Холмс-младший (Oliver Wendell Holmes Jr.), закон – это предупреждение о том, что будет сделано в суде. А законы широкой направленности тех времен давали судам полную свободу действий. Финансовые махинации в то время было очень рискованным делом – за них можно было попасть за решетку. Банковское руководство опасалось за свою репутацию, которая могла бы быть подорвана в случае обвинений со стороны судей за совершенные деяния. Брокер Ричард Уитни (Richard Whitney), возглашавший Нью-Йоркскую фондовую биржу, был отправлен в тюрьму Синг-Синг в 1938 году за хищение средств. Глава National City Bank (предшественника Citibank) Чарли Митчелл (Charlie Mitchell), носивший прозвище «Золотце», был обвинен в уклонении от уплаты налогов и после Великой депрессии 1929 года стал первым из большого числа банкиров, представших в 1933 году перед известным сенатским комитетом Пекоры. Расследование Пекоры привлекло внимание общественности и помогло разработать исторические законы о банках и рынках ценных бумаг 1933-1934 гг. Тщательные проверки и постоянный страх перед обвинениями убедил многих банковских руководителей в необходимости прозрачного и понятного ведения своих дел. Возможно, они опасались последствий отказа от следования этим правилам. С началом недавнего финансового кризиса государство дало новые дополнительные рычаги регуляторам, надзирающим за рынками. Некоторые эксперты говорят, что банковской системе нужно больше капитала. Другие призывают вернуться к закону Гласса-Стиголла или к дроблению крупных банков. Эти реформы могут помочь, однако ни одна из них не нацелена на решение проблемы отсутствия прозрачности или ее причин. Исходной точкой для решения любого вопроса, связанного с банками, является реконструкция двух основ регулирования, созданных конгрессом в 1933-1934 гг. после Великой депрессии 1929 года. Во-первых, должен существовать понятный стандарт раскрытия информации для Wells Fargo и других банков: описание рисков понятными для вкладчика словами. Во-вторых, банковское руководство должно чувствовать реальный риск наказания за обман вкладчиков или иной вид мошенничества и злоупотреблений. Обновление этих законов не требует свода сложных правил. Понятный режим раскрытия информации, существовавший с 1930-х годов, не требовал сложных правил. Не было таких правил и в системе правосудия. До 1980-х годов банковских правил было не так много, но они охватывали широкий спектр. Регулирование осуществлялось по понятным стандартам. Коммерческим банкам не разрешалось участвовать в инвестиционной деятельности, от них требовали оставлять нетронутой значительную часть своего капитала. Банкирам запрещалось идти на чрезмерный риск. Не все финансовые учреждения следовали этим правилам, однако многих банкиров за это осудили и отправили в тюрьму. С тех пор свод правил увеличился, споры о их соблюдении превратились в технический вопрос, а наказания стали незначительными и редкими. Ни один крупный банкир не оказался за решеткой по итогам кризиса 2008 года, лишь некоторые были оштрафованы. Выплаченные банками штрафы сопоставимы с размером их прибыли и бонусов. При анализе эффективности такой системы получается, что выгоднее действовать безрассудно с учетом сложной паутины регулирующих мер. С такой системой банкирам удобно оспаривать факт нарушения закона, даже если они не следуют духу этого закона. Прошлым летом исполнительный директор по вопросам финансовой стабильности Bank of England Эндрю Холдейн (Andrew Haldane) заявил о необходимости реформирования системы международного финансового регулирования. Он сказал, что «сейчас для вкладчиков банки являются самыми настоящими черными ящиками». Однако регуляторы упрощают их задачу. Холдейн отметил, что соглашение о регулировании в финансовой сфере от 1988 года (соглашение Базель-I) насчитывало 18 страниц в версии для США и 13 страниц в версии для Великобритании. Правила раскрытия информации регламентировались пунктом всего в одно предложение. Второе издание соглашение о регулировании банковской деятельности Базель-II, подписанное в 2004 году, насчитывало уже 347 страниц. Как сообщил Холдейн, проект нового соглашения Базель-III насчитывает 616 страниц. Положения американских законов о раскрытии банковской информации занимают еще больше страниц текста. В 1930-е годы банковские отчеты для Федерального резерва были объемом в 80 страниц. Все тот же Холдейн подчеркивает, что в 2011 году аналогичный квартальный отчет для Федерального резерва представлял собой крупноформатную таблицу с 2271 колонкой. В законе Гласса-Стиголла от 1933 года, который Холдейн называет «самым влиятельным финансовым законодательным актом в 20-м веке», было всего 37 страниц. В отличие от него, в законе Додда-Франка от 2010 года 848 страниц. Он требует от регуляторов создания такого огромного количества новых норм и правил (которые в самом законе до конца не определены), что после полной кодификации его объем может вырасти до 30000 страниц. «По сравнению с законом Додда-Франка закон Гласса-Стиголла это просто мелочь», - говорит Холдейн. А что если законодатели и регуляторы откажутся от попыток принятия подробных правил по факту, и вместо этого разработают общие нормы поведения до факта? Например, вспомните одну из самых острых баталий Додда-Франка из-за «правила Волкера», названного именем бывшего главы ФРС Пола Волкера (Paul Volcker). Это правило стало попыткой запретить банкам делать спекулятивные ставки, если они наряду с этим принимают застрахованные на федеральном уровне вклады. Идея проста: государство гарантирует безопасность вкладов, и поэтому банки не должны играть в азартные игры на деньги налогоплательщиков. Но испытывая постоянное давление со стороны банковского лобби, конгресс написал очень сложные и путаные правила. Затем регуляторы запутали их еще больше. Они попытались предусмотреть все до единой нештатные ситуации. Прошло уже два с половиной года с момента принятия закона Додда-Франка, а правило Волкера так пока и не доработано до конца. К тому времени, как его оформят окончательно, это правило будет понимать лишь небольшая кучка партнеров из крупнейших в мире юридических фирм. Конгресс и регуляторы могли написать простое правило: «Банкам не разрешается осуществлять «фирменные» трейдинговые операции на средства вкладчиков». И точка. А после этого регуляторы, прокуратура и суды могут заняться определением того, что означают такие «фирменные» трейдинговые операции. Они могут установить разумные и ограниченные исключения для отдельных случаев. Между тем, банкиры, думающие заняться практикой, которая может быть отнесена к этой категории «фирменных» трейдинговых операций, будут вынуждены рассматривать этот закон в том смысле, за который ратовал Оливер Уэнделл Холмс. Законодатели могли бы принять столь же общие правила раскрытия финансовой информации, как сделал изначально конгресс, когда принял в 1934 году закон о ценных бумагах и биржах. Это заставило бы банки раскрывать все существенные факты без указаний, как это делать. Банкирам было бы предельно ясно - какие бы цифры они ни решили вставить в годовой отчет, судья в будущем может задать один простой вопрос: отчет полный, понятный и точный? Стандарты доказательств для судебных преследований по мошенничеству с ценными бумагами можно и нужно перевести из категории умысла, что требует от обвинения пытаться залезть в головы банкиров, в категорию грубой неосторожности, поскольку это доказать проще, чем умысел, но труднее, чем халатность. Цель такого изменения состоит в следующем: надо лишить банкиров возможности прятаться за невразумительной юридической терминологией. Иными словами, даже если они нарушили закон не умышленно, и имеют некие технические оправдания своего поведения, их все равно можно привлечь к ответственности за действия, на которые здравый и рассудительный человек в их положении не пошел бы. Высокопоставленных банковских руководителей надо поставить перед угрозой судебного преследования точно так же, как это бывает с бизнесменами из других областей экономики. Когда генеральный или финансовый директор берет ручку, готовясь подписать акт о том, что финансовые отчеты и меры контроля его банка точны и адекватны, он должен сделать паузу и задуматься о том, что среди последствий может быть и тюремный срок. Когда директорам банков и другим руководителям придется продумывать риски своей организации, раскрывать их, а затем ждать сурового наказания, если финансовая отчетность не будет соответствовать действительности, у нас начнет зарождаться культура ответственности и подотчетности. Банку, стремящемуся соответствовать изложенным принципам, не надо будет публиковать отчет на 236 страницах, да еще и с приложениями. Вместо этого он сможет представить отчет раз в десять короче, чтобы читатель, прочитавший до конца годовой отчет Wells Fargo, мог продолжить чтение и дойти до конца. В идеале рядовой читатель должен понять из прочитанного, сколько его банк потеряет или приобретет при худшем сценарии развития событий, что произойдет, если цены на жилье упадут на 30%, или если правительство Испании объявит дефолт. А что касается деталей, банки смогут добровольно предоставлять информацию на своих вебсайтах, и у искушенного инвестора в таком случае на руках окажется достаточно конкретных фактов, чтобы решить, соответствуют ли действительности заявления и отчеты банка. Когда начинался финансовый кризис 2008 года, фонд Билла Экмана Pershing Square получил информацию о сложных ипотечных кредитах и создал в открытом доступе развернутую ведомость с таблицами, где наглядно показал риски различных продуктов и институтов. Банки, стремившиеся вернуть доверие инвесторов, тоже могли опубликовать данные, чтобы Экман и ему подобные руководители получили возможность проверить свои общие отчеты о рисках. Что это, просто фантазия? Те изменения, которые мы сегодня изложили, будут несомненно трудны с политической точки зрения. (А что сегодня просто?) Но перед лицом мощного давления банкиры с готовностью пойдут на важную сделку: если они согласятся на реальный принудительный контроль, правила будут проще, а нормы гибче. В конечном итоге эти изменения пойдут на пользу самим банкам. Им надо убедить самых искушенных участников рынка, таких как инвестор Билл Экман, что в них снова можно вкладывать деньги. Иначе им и дальше придется с тревогой думать о том, кто станет следующим JPMorgan или следующим Lehman Brothers. Банки предоставляют «тонны отчетности», отмечает Экман. В любом годовом банковском отчете множество страниц и деталей. Это относится и к Wells Fargo. Однако страшит то, «чего ты не в состоянии предусмотреть». В колоссальных трейдинговых позициях по деривативам, например, «невозможно понять, правильно все делает банк или нет», говорит Экман. «Это вопрос веры». Сочетание ясной и простой отчетности и более жесткого контроля поможет навести порядок в системе, как это было в 1930-е годы. Акционерам будет понятнее бизнес банков, а у менеджеров появится стимул заниматься своим делом более этично. Огромные нравственные провалы на Уолл-Стрит возникли отчасти из-за того, что правила отчетности помогали банкам сохранять свою непрозрачность. Сегодня их адвокаты говорят не о том, насколько ясны и содержательны банковские отчеты, а о том, не переступают ли они грань закона. Если банковские управляющие будут сталкиваться с реальными последствиями своих действий при предоставлении неполной и неточной информации, они будут стараться делать отчетность предельно ясной и простой. Наверное, в этом темном царстве, где утрачено доверие искушенных инвесторов, все-таки есть луч надежды. Разочарование элиты и возмущение народа может способствовать переменам. Без такого сплочения общества все мы останемся в темноте, не понимая банки и не доверяя им. И процесс гниения продолжится. Профессор Фрэнк Партной преподает право и финансы в Университете Сан-Диего. Он автор книги «Wait: The Art and Science of Delay» (В ожидании: полезное искусство промедления). Джесси Эйсингер – старший репортер ProPublica, обозреватель службы финансовых новостей Dealbook в редакции New York Times. Оригинал публикации: What’s Inside America’s Banks?

23 октября 2012, 05:40

Консолидированные результаты бангстеров

На данный момент одно из самых быстро сокращающихся подразделений у бангстеров в плане эффективности и отдачи - это трейдинговое подразделение. Все, что связано с торговлей акциями, долговыми бумагами, валютой, сырьем, деривативами - все падает. Исторический максимум по доходам от торговли пришелся на 2009 год - в тот самый момент, когда бангстеры в полной мере загрузились по самым минимумам после собственноручно созданной паники. Ну и все.Ниже суммарные результаты для шести американских банков (JPM + C + BAC + WFC + GS +MS). Кликните, чтобы в более высоком разрешении посмотреть.Деньги на рынке закончились. Прибыль бангстеров по торговыми счетам равна убытку других участников торгов. С марта 2000 по июнь 2007 они отжали 282.5 млрд долларов зафиксированной прибыли - именно на такую сумму другие трейдеры понесли убытки. С сентября 2007 по сентябрь 2012 забрали еще 216.2 млрд. За последние 3 года с 2009 отдача упала почти в 4 раза (!). Все, приехали. Всех опустошили. Всем спасибо, все свободны. Массовый уход клиентов с рынка, институциональных фондов и частных трейдеров привел к тому, что обороты торгов упали до минимумов за 7-10 лет. Еще хорошо, что активность на долговом и валютном рынках сохраняется. На фондовом рынке все крайне скверно. Там уже нет никаких уровней, интереса контрагентов. Это полностью искусственная среда. При отсутствии активности могут рисовать абсолютно любые уровни, что подтверждает сильнейший 3 квартал в плане роста S&P за 15 лет. Минуточку. Самый сильный рост за 15 лет на фоне самого слабого отчетного квартала для корпораций за целое десятилетие, не считая острой фазы кризиса?! В удивительное время мы живем. Правда, крыться все равно не об кого. Благо, что ФРС помогает. Но одним благо, другим вообще дело до этого нет. Не кажется ли вам ситуация критической, когда при наиболее благоприятной ситуации банки показывают столь омерзительные результаты? Лучше конъюнктуры, чем сейчас уже не будет. В самом деле, не каждый же год обеспечивать рост S&P на 20% при хаях на долговом рынке?Т.е. предельно тепличные условия. Тут и крыло взаимопомощи от ФРС в виде неограниченного впрыска ликвидности с готовностью выкупить по номиналу любое дерьмо в любой момент по первому требованию, и конъюнктура благоприятствующая (фондируются под ноль, рынки на исторических максимумах). Кроме того, Бен Бернанке начал говорить об оживлении кредитования! Казалось бы. Если не сейчас прибыль генерировать, то когда еще? Сейчас в США нет организаций, которые бы дотировались столь агрессивно, как первичные дилеры. Абсолютно тепличные условия.Пока JPM и WFC вытягивают ситуацию. Объективно, они сейчас лучшие среди остальных. Вот если посчитать тоже самое, но для GS + MS + BAC + CХудшие результаты с кризиса 2008 тогда, когда созданы все условия для генерации прибыли?Если это не начало конца, тогда что же? В принципе, за последние 5 лет стало понятно, что текущий формат финансовой системы себя изжил. Они пытались протянуть за счет допинга от центробанков, но не работает. Когда было создано все возможное для запуска системы, когда устранили конкурентов и монополизировали отрасль, когда взяли банкиров под тотальную опеку центробанков? И вот после этого такие результаты?! Мне как то страшно за будущее западных банков.Стоит учесть, что помимо трейдинга сокращается все остальное. Процентная маржа сжимается. Борьба за клиентов и заемщиков приводит к понижению кредитных ставок, что сокращает чистую процентную маржу. Ранее, во многом благодаря высокой марже (разрыву между фондированием и кредитованием) банки относительно успешно пережили кризис. Этот фактор нивелируется. Банковские услуги также стагнируют, что видно на графиках выше.И еще. Пусть никого не пугает всплеск доходов в 2009-2010. Надо учесть укрупнение банков. Произошли слияния и поглощенияJPMorgan + Washington Mutual (2008) + Bear Stearns (2007) + Bank One (2004)Bank of America + Merrill Lynch (2008) + Countrywide Financial (2008)Wells Fargo + Wachovia (2008)Goldman Sachs & Morgan Stanley забрали долю рынка и активы Lehman Brothers, не считая сотен более мелких обанкротившихся контор