• Теги
    • избранные теги
    • Компании630
      • Показать ещё
      Международные организации33
      • Показать ещё
      Страны / Регионы200
      • Показать ещё
      • Показать ещё
      • Показать ещё
      • Показать ещё
      • Показать ещё
03 декабря, 22:45

Reflections on Fake News

Fake news is an old story. It has featured in domestic politics and international affairs since the beginning of time. The British famously defined an ambassador as an "honest man sent abroad to lie for the good of his country." A prime mission of the Central Intelligence Agency is to spread false news to influence the outcome of foreign elections. The very first CIA covert action manipulated the 1948 Italian elections. By its own later admissions to the House Select Committee on Intelligence, the agency forged documents and letters purported to come from the Communist Party of Italy (PCI) to besmirch its reputation and discredit its leaders; funded anonymous books and magazine articles vividly detailing alleged communist activities in Eastern Europe and the Soviet Union; and, published pamphlets exposing PCI candidates' sex and personal lives and insinuating they harbored fascist or anti-church sympathies. The CIA intervened with multiple covert actions costing between $800,000 and $1 million in Chile's 1970 presidential election with the hope of derailing Marxist candidate Salvador Allende. The Senate Select Committee found: "Propaganda placements were achieved through subsidizing right-wing women's and 'civic action' groups." It would thus be stunning if the Russian or Chinese intelligence services refrained from seeking to influence elections in the United States to their advantage by imitating the C.I.A.'s modus operandi abroad of spreading false news. Intelligence services do not play by Queensbury Rules. In any event, prohibiting fake news would be problematic. Generally speaking, falsehoods and truths are both protected by the First Amendment. The United States Supreme Court explained in United States v. Alvarez (2012) that false statements may not punished unless they cause some demonstrable concrete harm, for example, fraud, defamation, or a miscarriage of justice. The Court in Alvarez invalidated a federal prohibition on lying about receiving military decorations or medals. In reliance on that precedent, the United States Court of Appeals for the Sixth Circuit in Susan B. Anthony List v. Driehaus voided an Ohio statute prohibiting malicious falsehoods in political campaigns for the purpose of influencing the outcomes. Justice Louis Brandeis lectured in Whitney v. California (1927) that the customary remedy for bad speech or demagoguery is more speech or superior arguments, not enforced silence. He largely echoed John Milton's Areopagitica: "Let her and Falsehood grapple; who ever knew Truth put to the worse in a free and open encounter?" Brandeis and Milton were too rosy. Mark Twain was more right than wrong in quipping that, "A lie can travel halfway around the world while the truth is putting on its shoes." But prohibiting "fake" or "false" news would be a cure worse than the disease, i.e., censorship by other means. The government cannot be trusted with distinguishing fake from genuine news because it has ulterior motives. News the government dislikes would be conflated with fakery, and news the government approved would be conflated with truthfulness. Private businesses like Facebook cannot be trusted with distinguishing fake from genuine news because its overriding mission is to make money and to win popularity, not to spread truth. It would suppress news that risked injury to its reputation or profits but leave news that did the opposite undisturbed. The entire concept of fake news is troublesome. Candidates for public office routinely make statements divorced from truth. Was it "fake" news for 1968 presidential candidate Richard Nixon to maintain he had a "secret plan" to end the Vietnam War when he had no such thing? Is it "fake" news when candidates make fanciful promises to create millions of new jobs, cut taxes, balance the budget, and slash government spending which carry the plausibility of King Canute's stopping the tides? The lion's share of campaign speeches typically dwell outside the domain of credibility. Are they all "fake" news? They seek to persuade the audience to believe in a future they know is impossible. Justice Oliver Wendell Holmes captured the optimal approach to fake news in his famous dissenting opinion in Abrams v. United States (1919): "[T]he best test of truth is the power of the thought to get itself accepted in the competition of the market...That at any rate is the theory of our Constitution." The solution is not perfect. But it is better than all the alternatives. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

28 ноября, 21:46

Our Profiteering Health Insurance Industry: Should The Government Bail It Out Again?

Backtrack to 2008 to 2010, when the increasing costs and unaffordability of insurance and health care for Americans were a front-burner issue. They remain so today. Soon after coming into office, the new Obama administration worked for two years, in the name of health care "reform," to appease corporate stakeholders in our well-entrenched medical-industrial complex. The political question then was not what was in the best interests of patients and families, but how to gain the support of the major corporate players, especially the insurance, hospital, and drug industries. Following their huge campaign donations, sending more than 4,500 lobbyists to the Beltway (eight for every member of Congress) (1) and a rapidly revolving door of conflicts of interest, the Patient Protection and Affordable Care Act (PPACA, or ACA and Obamacare) was passed by a narrow margin in Congress almost seven years ago. Today, it is obvious to all that patients are still not protected by good insurance coverage at affordable rates, and that the very name of the bill is a misnomer. The costs of health care keep rising at rapid rates as insurers, hospitals and drug companies blame others for these increases. None of these industries have contained costs as they pursue their business model of making profits, with their highest priority maximizing revenues for their CEOs and shareholders. As we are now seeing, insurers exit markets when they are not sufficiently profitable, even as health care stocks have soared to the highest sector of the S & P 500. Not only did the health insurance industry get some 20 million new enrollees as a result of the ACA (mostly through Medicaid expansion), but insurers gained many ways to decrease their risk for covering enrollees' health care costs. These include offering plans covering as little as 60 percent of costs (bronze plans), receiving "risk corridor" funds protecting them from losses (now a court case), benefit designs that still discriminate against the sick, shrinking provider networks, restrictive drug formularies, offering limited-benefit bare-bones policies, and deceptive marketing practices. In no way have they contained costs, even as they have been subsidized by new enrollees through the exchanges. All the while, they have gained market power through consolidation as they consume 15 to 20 percent of U. S. health care expenditures, mostly through profiteering, administrative overhead, and bureaucratic waste. If their merger agreements survive court challenges, just three giants--Anthem/Cigna, United Health Group, and Aetna/Humana will collectively have a margin share exceeding more than 130 million Americans. (2) Insurers have segmented the market in their own interests, shifting the burden of care of sicker patients to public programs. They have increasingly privatized both Medicare and Medicaid, resulting in higher administrative costs compared with public Medicare and Medicaid. They also maximize profits by cutting staff and value of coverage, resulting in worse outcomes for patients compared with public plans. (3) Most people are unaware that the government already pays for about 64 percent of total health care spending--about $1.9 trillion in 2013, much of that by subsidizing private health care industries, especially private health insurance. There is a long history to this subsidization, dating back to policy decisions after World War II giving tax exemptions to employers for their costs of providing employer-sponsored health insurance. The ACA bailed out the industry in 2010, which is once again calling for more government subsidies to stay in business. A just-released estimate by the Department of Health and Human Services (HHS) acknowledges that the three-year risk corridor deficit from 2014 through 2016 for insurer losses will exceed $14 billion. (4) The Congressional Budget Office and the Joint Committee for Taxation estimate that the net subsidy from the federal government in 2016 for health insurance for people under age 65 and costs for Medicaid enrollees under age 65 will be $660 billion. (5) That estimate includes effects of preferential tax treatment for employer-sponsored coverage. We can anticipate that insurers will make good on their threats to leave the market when we recall that 2.4 million private Medicare beneficiaries were abandoned in 2002, when they lost their Medicare + Choice coverage despite infusion of more federal dollars. (6) The incoming Trump administration and Republican-controlled Congress will be pressured to continue a further federal bailout of the private health insurance industry. But why whip a dead horse? It is past time to learn that corporate greed and the business model do not, and will never, serve the common good. As Wendell Potter, former Cigna executive and author of Deadly Spin: An Insurance Company Insider Speaks Out on How Corporate PR is Killing Health Care and Deceiving Americans, observes: Folks, we are guilty of magical thinking. We've fallen for insurers' deception and misdirection, hook, line and sinker. And many of us can't be persuaded that we are being duped. Meanwhile, the shareholders of the big for-profits are laughing all the way to the bank. Every single day. (7) We--Americans needing health care, employers, federal and state governments, and all of us taxpayers--cannot afford another bailout of the health insurance industry, especially since we have a real fix-- single-payer, not-for-profit national health insurance, Medicare for All. It will provide universal access to care for our entire population, save us all money, give us free choice of physician and hospital, and improve our health care outcomes in a reformed system dedicated to service and the public interest. Corporate stakeholders with their political and economic power, and their lobbyists (most unregistered) are again pushing for continued government bailouts of this industry, which has not earned it. Another bailout cannot reverse the health insurance industry's continuing death spiral. John Geyman, M.D. is the author of The Human Face of ObamaCare: Promises vs. Reality and What Comes Next and How Obamacare is Unsustainable: Why We Need a Single-Payer Solution For All Americans visit: http://www.johngeymanmd.org Sources: 1. Eaton, J, Pell, MB. Lobbyists swarm capitol to influence health reform. Washington, D.C. The Center for Public Integrity, February 23, 2010) 2. Mattioli, D, Hoffman, L, Mathews, AW. Anthem hears $48 billion Cigna deal. Wall Street Journal, July 23, 2015: A1 3. Geyman, JP. The health insurance industry's last-ditch holdup. The Huffington Post, August 15, 2016.) 4. Blase, B. A taxpayer bailout of ObamaCare insurers just got a lot more expensive. Forbes, November 21, 2016.) 5. CBO and JCT. Federal subsidies for health insurance coverage for people under 65: 2016 to 2026. March 24, 2016. 6. Waldholz, M. Prescriptions. Medicare seniors face confusion as HMOs bail out of program. Wall Street Journal, October 3, 2002: D4.) 7. (Potter, W. It's way past time for us to stop deluding ourselves about private health insurers. The Progressive Populist, September 1, 2016: p. 20.) -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

20 ноября, 20:23

The Struggle Ahead

Let there be no doubt. We stand in the face of danger. Danger to our nation, to our values, to our liberties, to all that our nation stands for. We have done this to ourselves. We underestimated the risk. We did not work hard enough. We did not have the foresight to imagine that this could actually happen to us. It is our fault. We must not make the same mistake again. Having turned our lives, our safety, and our children's futures over to the whims of a thoughtless, reckless, ignorant, and immoral huckster, we must stand guard and fight back against peril. These are, indeed, perilous times. We should not underestimate the threat. We must remember that at different times throughout our history we have owned slaves, denied women the vote, segregated children because of their race, burned crosses, lynched innocent black men, interned almost 100,000 American citizens because of their Japanese ancestry, imprisoned thousands of Americans because they criticized the first World War, blacklisted tens of thousands of our fellow citizens because of their political beliefs during the age of McCarthy, and driven millions of our fellow Americans into the closet and treated them as strange freaks of nature because we ignorantly despised their sexual orientation. We are capable of great ugliness and hatred. Let us not kid ourselves. We as a People have made a grievous mistake. This is a nation built on the promise of freedom, of equality, of dignity, of civility, of respect for the rule of law, and of the continuing search for moral progress. We have accomplished great things. We have ended slavery through a horribly painful Civil War. We have ended lynching. We have outlawed racial segregation. We have enacted laws designed to guarantee civil rights and voting rights and equal rights for historically oppressed members of our society. We have learned from our mistakes. We have struggled over time to see the light and to make this a stronger, fairer, and more decent nation. We have a long way to go, but we have much to be proud of. Yet now we have taken a huge step backwards, even though a majority of the American people clearly rejected that step at the ballot box. But rules are rules, and rules should be respected. Individuals, though, need not be respected merely because they hold titles. They must earn our respect. They must earn our trust. Donald Trump might turn out to be a decent president. But in his initial steps, he has cast grave doubts on that prospect. With decisions and appointments he has made in the days since the election he has already turned toward the dark side. Immediately after the election, President Obama, being the good and generous man that he is, asked us all to give the president-elect the benefit of the doubt. But in his initial actions our president-elect has already generated even more doubt about his understanding of and commitment to the most fundamental values of our nation. He has waved a flag of intolerance, injustice, and incivility. "Courage," Louis Brandeis once wrote, "is the secret of liberty." We must remember that. We must be courageous. We must speak out. We must not be careless. We must not assume the best. We must take our freedom for granted. If we do, there is a grave risk that we, our children, and our children's children will suffer greatly for our indifference. Listen to those who have thought hard about these dangers. "The only thing necessary for the triumph of evil," Edmund Burke proclaimed, "is for good men to do nothing." "Eternal vigilance," declared the abolitionist Wendell Phillips, "is the price of liberty." "No man," explained General Douglas MacArthur, "is entitled to the blessings of freedom unless he be vigilant in its preservation." "The future," warned President Ronald Reagan, "doesn't belong to the faint-hearted. It belongs to the brave." Remember those words. Perhaps things won't be so bad. At this moment, though, we should prepare for a struggle for the very soul of our land. This election turned out the way it did because too many good-hearted, well-meaning, thoughtful, and caring people didn't take the danger seriously enough. Let us not make that mistake again. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

Выбор редакции
19 ноября, 02:46

Couple Spends 2 Months In Jail After Cops Mistake Baking Soda For Cocaine

A Utah couple spent more than eight weeks in jail after authorities in Arkansas mistakenly identified bags of baking soda as cocaine and arrested them for allegedly transporting $300,000 worth of drugs, Salt Lake City’s KUTV News reports. Gale Griffin and her husband, Wendell Harvey, haul cargo for the U.S. military. They were delivering a load in May, when guards at Fort Chaffee, an Army National Guard installation, conducted a routine search of their truck. During the search, the guards found several baggies containing a white powdery substance, which Griffin explained was baking soda that she was using to treat an upset stomach. Unconvinced, the guards notified local police. When officers tested the powder using a $2 narcotics identification kit, it was identified as a controlled substance. The officer said, “’You have over $300,000 in cocaine,’” Griffin told KUTV News. “I told him, ‘I never had two nickels to rub together. Are you crazy?’ He said, ‘I’ve never had two nickels to rub together either, but now I’m the owner of your truck.’” Unable to afford bail, the couple stayed behind bars until mid-July, when a lab analysis found that the substance was, in fact, baking soda and contained no illicit substances. “We’re not chemists, and we don’t roll with a chemistry set in the back of a police car,” Fort Chaffee Police Chief Chuck Bowen explained when Little Rock’s KATV News asked about the mistake. Field tests for drugs can often be incorrect. In a Nevada study, authorities re-examined a number of field tests conducted from 2010 to 2013 and found that 33 percent of them had resulted in false positives, KUTV News reports “There’s no telling how many mistakes they’ve made,” Harvey told KATV News. “It’s a mistake, but these mistakes happen quite often I think.” All charges against the couple were dismissed. However, Griffin and Harvey now find themselves out of work because their security clearances – required to haul cargo for the military – have been revoked. They also say they had to wait a month after their release to regain their truck and it was heavily damaged. A GoFundMe.com campaign has been started to help them get back on their feet. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

08 ноября, 01:20

A Third Term Alternative?

Here is a funny thing to contemplate: if Barack Obama were running in the current election, he'd probably win a third term. His most recent job approval rating of 54 percent is one of the highest for a president before the election since modern polling began. It also suggests that he is far more popular than the two major candidates to succeed him, both of whom have strong negatives. The only problem, of course, is a bit of the constitutional text that prohibits him from running, namely the 22nd amendment, which limits the president to two terms. Term limits are of ancient origin and date back to the ancient Greeks. The American founding fathers thought about adopting term limits for the presidency in our foundational text, but declined to include them. Constitutional silence on the matter, however, did not prevent an informal norm from emerging. George Washington left office after two terms and set a precedent that would be followed by the next thirty presidents, including some, such as Thomas Jefferson and Andrew Jackson, who could easily have won a third term. As early as 1839, John Quincy Adams was calling the two-term limit a "tacit subsidiary constitutional law." Later in the nineteenth century, when President Ulysses S. Grant was considering running for a third term, a popular outcry declared the rule to be an unwritten constitutional norm. The scope and limits of this unwritten norm, however, became an issue when Theodore Roosevelt sought to run on his independent Bull Moose ticket in 1912. Roosevelt had succeeded to the presidency in 1901 after the assassination of William McKinley in 1901, and had served through 1908 after winning his own election. He then decided not to run again, but four years later changed his mind. During the 1912 campaign, Roosevelt was shot by a madman who justified his actions on the grounds that two terms was the maximum allowed. (Roosevelt finished his speech before seeking medical care, but didn't win the presidency.) The 1912 winner, Woodrow Wilson, made noises about a third term in 1920, but was too unpopular to have a chance at it. When another Roosevelt, Theodore's cousin Franklin Delano, ran for a third term in 1940, it was considered to be a major break with tradition, but also one that was subsequently blessed with his large margin of victory over Wendell Willkie. In 1947, however, two years after Roosevelt's death, the Republican Party introduced the 22nd amendment to formalize the informal rule, and it was ratified in 1951. Since then, only constitutional law scholars spend much time thinking about third terms, conjuring scenarios in which, say, Bill Clinton is named Vice-President and then succeeds his impeached spouse (all hypothetical of course). Outside the United States, term limits are popular. As colleagues and I discovered, some 60% of constitutions that have a fixed term head of state place some limit on the number of terms that can be served. Term limits have been very popular in Latin America, and are often effective when leaders want to overstay their terms: Colombia's Alvaro Uribe, for example, was prevented by the Constitutional Court from holding a referendum on amending the constitution to seek a third term in 2010. In 2009, President Manuel Zelaya of Honduras was removed from office after threatening to seek a second term. But in other countries, courts have been more compliant. Nicaraguan strongman Daniel Ortega was allowed to run for a third term (which he won yesterday) after courts ruled that term limits were undemocratic as they restrict the will of the majority. There is something to this point. In a democracy, the people are supposed to choose the leader. Why should we leave the most popular, experienced person out of the running? While there is a risk of someone staying too long, there may be ways to deal with this. Our proposal was to have a superescalating majority requirement. Here's how it would work. If the first election requires a mere plurality of votes, the second would require an absolute majority of votes, so that one would have to get 50% of all votes cast. Each subsequent election would require 5% more of a majority, so that eventually every president would exhaust their support. Under our scheme, Obama would have to get 55% of the vote for a third term; apparently this year's election would still be razor-close, but we'd have an alternative that was truly popular with the American people. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

03 ноября, 13:00

The Roots of Route 66

America’s favorite highway usually evokes kitschy nostalgia. But for black Americans, the Mother Road’s lonely expanses were rife with danger.

28 октября, 17:21

WE’RE ONLY HUMAN: Andrew Ferguson reviews The Kingdom of Speech by Tom Wolfe: Clearing the popula…

WE’RE ONLY HUMAN: Andrew Ferguson reviews The Kingdom of Speech by Tom Wolfe: Clearing the popularizers from the field, as many specialists would like to do, would cede all scientific argument to scientists, who in many notable cases have not earned the deference they demand. The danger is doubled when scientists use science to draw […]

26 октября, 20:31


As the 2016 Presidential election grinds to its dreary, embarrassing end, I worry that in our desire to forget its most depressing -- Trump's attitudes towards women -- and trivial - his inability to stick to a message -- dynamics, we will forget the very important lessons which the Trump candidacy - and in some cases Trump himself - have to teach us about the future of American politics. And those who do not learn from history are at least more likely to be condemned to repeat it. So the less you can stand to think about this election, the more you ought to seek its lessons. Here are six that have struck me: The rebellion against trade and globalization that Trump has leveraged was the predictable consequence of policy choices by the establishment wings of both parties. The collapse of manufacturing and blue collar jobs is not an inevitable result of globalization - - Germany proves that. Trump is wrong when he says that the trade deals negotiated by the US were stupid - they were actually skillfully tilted towards the interests of banks, multinational companies and holders of globally lucrative intellectual property like drug companies. But he is right to blame these trade agreements for much of the economic pain suffered by blue-collar America. America is a nation of immigrants. Typically 10% or more of each census has been foreign borne. But after WWII the US entered an unprecedented period of homogeneity By 1970 less than 5% of Americans were immigrants. That percentage didn't hit 10% again until 2000. Today, at 13%, it is almost back to the levels of 1890. 1970 was also the year when equality and middle-class incomes peaked. So Americans borne from 1950-1980 had a unique experience - growing up in an overwhelmingly native borne country which was increasingly diverse and immigrant, accompanied by an economy that steadily left the working class stranded and struggling. Correlation is not causation. Immigration is responsible for only a tiny fraction of inequality and stagnating incomes. But correlation is how people experience life, and we have a generation of Americans for whom the argument that immigrants are the source of their economic stagnation rings true. The failure to understand Trump's following in this context only makes the immigration transition harder to navigate. He was not the first, and will not be the last, to exploit that vulnerability. This is an era in which American voters - Republicans in particular --- view business success as a qualification for cleaning up politics. Donald Trump is the second Republican nominee in a row - and the third of the last four if you count George W. Bush's oil and baseball experience - from the C Suite. This is extraordinary. The last CEO major party nominee was Wendell Wilkie in 1940 - part of whose political sales pitch, like Trump's, was that, if elected, "I will be under obligation to nobody except the people." Based on history, business experience is not a good qualification for "draining the swamp" of corrupt government. While (Bush aside) we have never elected a CEO as President, we have elected scores of them as Governors and Mayors, often on "clean up the swamp" reform platforms. This combination usually doesn't work very well. The most notable recent example was Jon Corzine's ill-starred tenure as Governor New Jersey, the state of which even the musical Hamilton says, "Everything is legal in New Jersey." Progressive era journalist Lincoln Steffens, who witnessed this happen in scores of early 20th century cities, pointed out that business leaders are ill-suited to deal with corruption, because the ethic of business is that success is measured in monetary terms. Self-interested transactions are assumed and valued. Yet the essence of cleaning up corruption is to eliminate the opportunity for self-interested transactions. Trump's business ethics - the flagrant abuse of bankruptcy to avoid paying his bills, his extravagant exploitation of paper losses to avoid paying federal income taxes,using his foundation improperly, his reliance on cheap imported Chinese goods, even the hiring of undocumented workers - are merely extreme (like everything about the Donald) illustrations of this problem. Extortionate undocumented hiring apart, it's possible that none of this was illegal or exceptional. Most taxpayers do carry forward losses; all real estate professionals use depreciation and other loopholes that give them paper losses; the filing of bankruptcies on individual projects is absolutely common practice among developers; most builders buy the lowest-priced steel they can get; and millions of Hilary Clinton voters use the services of undocumented workers. The current public faith that a CEO's lack of political experience is an asset, because he is not tainted by "corrupt" politics, stands reality on its head. American politics is corrupt, but it is a corruption born of the relationship between money and politics, not self-generated among politicians. So a billionaire CEO may well know how the system works - Trump has milked it to a fair-thee-well in building his brand. But his or her (President Fiorina?) moral instincts almost certainly lack the necessary outrage at the notion that American politics should be dominated by the rich and successful. Donald Trump is an extreme example, but only an example, of the reality that most CEO's do not live in, or comprehend, a "one person, one vote" system. Establishment, "centrist" American politics - of the variety that dominated the Cold War era - can weather periods of intense economic injustice - look at the 1920's. The establishment can also hold on during slow growth and recessions - look at the 50's and 70's. What it cannot manage is periods when inequality and stagnation coincide - those are the moments which fuel American populism: the 1870's, the 1930's, and the last decade. But the establishment wing of both political parties seem blind to the fact that their loss of public legitimacy is not a mysterious crisis of confidence, but the appropriate result of a single choice: after the fall of the Berlin Wall, the benefits of economic growth, ("the Peace dividend"), were almost entirely appropriated for themselves by global elites. Most economists do not expect a rapid resumption of fast growth. So if establishment indifference to the consequences of inequality during stagnation continues, the fire of populism will burn ever hotter, with Trump as only its first expression. These lessons are sober - if we refuse to learn them. But they also suggest that a politics based on understanding the world of the 21st century can, in fact, leave Trump - and Trumpism - on the ash heaps of history. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

26 октября, 16:55

Experts: Russia, the U.S. and China will determine the future of the world

First sessions of annual Valdai Club meeting focus on geopolitical changesPoliticians and experts from 35 countries, including Russia, the United States, China, India and Australia are meeting in Sochi from Oct. 24-27 for the 13th annual gathering of the Valdai Discussion Club. The group meets every year at different locations in Russia to share views on the problems facing the global community today. This year, participants have stressed the irreversibility of the changes currently taking place in world politics, predicting tectonic shifts in the global political order in the very near future. During the first session of the meeting, John Mearsheimer, a professor of political science at the University of Chicago, said that the current world order is going through a period of transformation, moving from a unipolar structure to a situation in which key issues depend not only on the U.S. but also on the political course of the two rising superpowers — Russia and China. Such a situation will soon require leaders from all three countries to make key decisions in relation to the strategic courses of the others that will shape the future order of the global political landscape. Time to make a choice Mearsheimer says that a conflict between the U.S. and China is inevitable if Beijing’s economic and political influence in Southeast Asia continues to grow. He adds that the foreseeable deterioration in U.S.-China relations will require Moscow to decide how to best align its interests. "Russia has three choices: Number one, they can ally themselves with the Chinese; Number two, they can ally themselves with the U.S, which basically means joining in the balancing coalition against China. Or the Russians can remain neutral and play U.S. and China against each other,” Mearsheimer said. John J. Mearsheimer, the R. Wendell Harrison Distinguished Service Professor of Political Science and the co-director of the Program on International Security Policy at the University of Chicago, attends the 13th annual meeting of the Valdai International Discussion Club, Sochi. / Source: Nina Zotina/RIA Novosti A Chinese government representative at Valdai categorically disagreed with the American expert, underlining that China is not seeking responsibility for supporting the world order. "China views the U.S.-dominated world order as a mess and this is why it does not want to take over,” said Fu Ying, Chairperson of the Foreign Affairs Committee of the National People's Congress of the People's Republic of China. “Why should China repeat the mistakes which the U.S. did?” Fu’s words, however, did not convince Sergei Karaganov, Dean of the Faculty of World Economy and World Politics at the Higher School of Economics in Moscow. "Russia and China are changing and deconstructing the order that the U.S. has tried to impose after the Cold War. Russia is doing it powerfully, China — softly, in the Chinese style," Karaganov said. Mearsheimer agreed with Karaganov that China is not completely pleased with the state of affairs in world politics. He thinks that the development of China's economic and military power will inevitably result in an intense competition between Washington and Beijing. 'The U.S. drove the Russians into the arms of the Chinese and there is no guarantee that the U.S. will be smart enough not to antagonize Russia further, pushing it to the Chinese," Mearsheimer said. Europe in decline? The Valdai Club experts question the role the European Union will play in the determining the new world order, mostly relegating it to the status of a supporting player largely dependent on decisions made by Russian, American and Chinese politicians. Russia seeks to shape global political debates with new award In Mearsheimer's opinion, the EU's future will depend on how much Washington reorients its strategic interests toward the Pacific Region. Former Australian Prime Minister Kevin Rudd, who is currently the president of the Asia Society Policy Institute, agrees that Europe is losing its political significance in world processes, leaving the initiative to the U.S., Russia and China. The issue of the EU's "conceptual crisis" will be discussed at a session on October 26. The Valdai Club sessions will continue until Oct. 27 and will conclude with an address from Russian President Vladimir Putin.

26 октября, 15:35

Intel инвестировала в 12 технологических стартапов

Intel Capital является инвестиционным крылом компании Intel Corporation. На ежегодном мероприятии Intel Capital Global Summit было объявлено о намерении вложить денежные средства в развитие ещё двенадцати технологических стартапов. В целом Intel Capital планирует инвестировать в эти компании более $38 млн. Президент Intel Capital Венделл Брукс (Wendell Brooks)

25 октября, 04:44

Tom Hayden, the Complicated Radical

Why would a revolutionary show up at Bobby Kennedy's funeral in tears?

19 октября, 16:43

Lobbyists, campaign cash help drug industry stymie bid to restrain Medicare prescription costs

Sen. Richard Burr (R-N.C.) has raised more money from pharmaceutical manufacturers than any other lawmaker since 2003. (AP Photo/Gerry Broome, Pool) By: Stuart Silverstein When the Republican-controlled Congress approved a landmark program in 2003 to help seniors buy prescription drugs, it slapped on an unusual restriction: The federal government was barred from negotiating cheaper prices for those medicines. Instead, the job of holding down costs was outsourced to the insurance companies delivering the subsidized new coverage, known as Medicare Part D. The ban on government price bargaining, justified by supporters on free market grounds, has been derided by critics as a giant gift to the drug industry. Democratic lawmakers began introducing bills to free the government to use its vast purchasing power to negotiate better deals even before former President George W. Bush signed the Part D law, known as the Medicare Modernization Act. All of those measures over the last 13 years have failed, almost always without ever even getting a hearing, much less being brought up for a vote. That's happened even though surveys have shown broad public support for the idea. For example, a Kaiser Family Foundation poll found last year that 93 percent of Democrats, and 74 percent of Republicans, favor letting the government negotiate Part D prescription drug prices. It seems an anomaly in a democracy that an idea that is immensely popular -- and calculated to save money for seniors, people with disabilities and taxpayers -- gets no traction. But critics say it's no mystery, given the enormous financial influence of the drug industry, which rivals the insurance industry as the top-spending lobbying machine in Washington. It has funneled $1.96 billion into lobbying in the nation's capital since the beginning of 2003 and, in just 2015 and the first half of 2016, it has spent $468,108 per member of Congress. The industry also is a major contributor to House and Senate campaigns. "It's Exhibit A in how crony capitalism works," said U.S. Rep. Peter Welch, a Vermont Democrat who has sponsored or co-sponsored at least six bills since 2007 to allow Part D drug price negotiations. "I mean," he added, "how in the world can one explain that the government actually passed a law saying that you can't negotiate prices? Well, campaign contributions and lobbying obviously had a big part in making that upside down outcome occur." Wendell Potter, co-author of a book about the influence of money in politics, "Nation on the Take," likened the drug industry's defiance of public opinion to the gun lobby's success in fending off tougher federal firearms controls and the big banks' ability to escape stronger regulation despite their role in the Great Recession. "They are able to pretty much call the shots," Potter said, referring to the drug industry along with its allies in the insurance industry. "It doesn't matter what the public will is, or what public opinion polls are showing. As long as we have a system that enables industries, big corporations, to spend pretty much whatever it takes to influence the elections and public policy, we're going to wind up with this situation." While Part D is only one of the issues the drug industry pushes in Washington, it is a blockbuster program. According to a report from the trustees of the Medicare system, this year Part D is expected to spend $103 billion to serve an estimated 43 million Americans. A paper released in August by Harvard Medical School researchers cited the size of the program, and its lack of government negotiating clout, as among the reasons why Americans pay the highest prices in the world for prescription drugs. A co-author of that paper, Ameet Sarpatwari, estimates that Part D accounts for nearly 30 percent of the nation's spending on prescription drugs. What's more, Part D often pays far more for drugs than do Medicaid or the Veterans Health Administration - which, unlike Part D, mandate government measures to hold down prices. One report found that Part D pays 80 percent more for medicines than the VHA and 73 percent more than Medicaid. While researchers aren't unanimous in their views, an array of experts have concluded that federal negotiating power - if backed up by other cost controls - would bring Part D drug costs more in line. The drug industry and its allies acknowledge that, at least in the short term, federal intervention in the marketplace could bring lower drug prices. Yet the industry says such a step also would kill incentives to develop new medicines. In addition, industry officials and many analysts say substantial cost reductions will come only if the Part D program refuses to pay for drugs that it considers overpriced, possibly reducing seniors' access to some medicines. They point to the way the VHA strengthens its negotiating leverage by rejecting some expensive medicines. Instead, the veterans' health care system limits its purchases to a list of approved drugs known as a formulary. "If you want to have lower prices, you're going to have fewer medicines," said Kirsten Axelsen, a vice president at Pfizer, a pharmaceutical giant that leads all drug companies in spending on lobbying and political campaigns at the federal level. It took intense maneuvering by the Bush White House and GOP leaders to get Part D through Congress in November 2003, when the House and the Senate were under Republican control. The measure came up for a vote in the House at 3 a.m. on the Saturday before Thanksgiving, as lawmakers were trying to finish business before the holiday. But when the bill appeared headed to a narrow defeat after the normal 15 minutes allowed for voting, Republican leaders kept the vote open for an extraordinary stretch of nearly three hours, described in a 2004 scholarly paper as by far the longest known roll-call vote in the history of the House. With the help of pre-dawn phone calls from Bush and a custom-defying visit to the House floor by Tommy Thompson, then secretary of Health and Human Services, enough members were coaxed to switch their votes to pass the bill, 220-215, shortly before 6 a.m. Part D was conceived at a time when rapidly rising U.S. drug costs were alarming seniors, prompting some to head to Canada and Mexico to buy medicines at dramatically lower prices. With the 2004 presidential election campaign coming up, Republican leaders saw "an opportunity to steal a longstanding issue from the Democrats," said Thomas R. Oliver, a health policy expert at the University of Wisconsin-Madison and the lead author of the 2004 paper about the adoption of Part D. A key aim of Part D proponents, Oliver said, was to cover seniors "in a Republican, pro-market kind of way."   That meant including "as much private sector involvement as possible," which led to insurance companies managing the program. At the same time, it excluded federal price controls, which were anathema to the drug industry. Today, the program remains subject to the pervasive influence of the drug industry. An analysis by FairWarning, based on spending data provided by the Center for Responsive Politics, a nonprofit and nonpartisan research group, has found: --There are far more lobbyists in Washington working for drug manufacturers and wholesalers than there are members of Congress. Last year the industry retained 894 lobbyists, to influence the 535 members of Congress, along with staffers and regulators. From 2007 through 2009, there were more than two drug industry lobbyists for every member of Congress. --For each of the last 13 years, more than 60 percent of the industry's drug lobbyists have been "revolvers" - that is, lobbyists who previously served in Congress or who worked as Congressional aides or in other government jobs. That raises suspicions that lawmakers and regulators will go easy on the industry to avoid jeopardizing their chances of landing lucrative lobbying work after they leave office. Probably the most notorious example was the Louisiana Republican Billy Tauzin. He helped shape the Part D legislation while chairman of the House Energy and Commerce Committee. In January 2005, just days after he retired from the House, he became the drug industry's top lobbyist as president of the powerful trade group, the Pharmaceutical Research and Manufacturers of America, or PhRMA. He remained in that job - which reportedly paid him $2 million a year -- until 2010. "It was pretty blatant but an accurate reflection of the way pharma plays the game, through campaign contributions and, in Billy's case, way more than that," said U.S. Rep. Jan Schakowsky, an Illinois Democrat who has been a leading proponent of government price negotiations. --Since January 2003, drug manufacturers and wholesalers have given $147.5 million in federal political contributions to presidential and Congressional candidates, party committees, leadership PACs and other political advocacy groups. Of the total, 62 percent has gone to Republican or conservative causes.  Over the period, four Republican lawmakers from the 2015-2016 Congress received more than $1 million in contributions from drug companies. (One of them, former House Speaker John Boehner, R-Ohio, resigned last October.) In all, 518 members of the current Congress -- every member of the Senate and more than 95 percent of the House - have received drug industry money since 2003. Pfizer said since the beginning of 2003 through the middle of this year it has spent, at the federal level, $145.9 million on lobbying as well as $12.2 million on political contributions through its PACs. In a written statement, the company said: "Our political contributions are led by two guiding principles -- preserve and further the incentives for innovation, and protect and expand access for the patients we serve." --The big money goes to top Congressional leaders as well as chairs and other members of key committees and subcommittees. The House Energy and Commerce Health Subcommittee, repeatedly a graveyard for Part D price negotiation bills, underscores the pattern. The 16 Republican members received an average of  $340,219 since the beginning of 2003. The drug industry "knows that you really only need, in many cases, just a small number of influential members to do their bidding. That's why you see contributions flowing to committee chairs, regardless of who is in power. They flow to Democrats as well as Republicans," Potter said. Proponents of negotiations say some economic and political currents may turn the tide in their favor. The main factor: After years of relatively modest price rises for prescription drugs, cost increases have begun to escalate. That's partly due to expensive new treatments for illnesses such as hepatitis C.   According to Medicare officials, Part D payments are expected to rise 6 percent annually over the coming decade per enrollee, up from only 2.5 percent annually over the last nine years. Already, cost increases are "putting wicked pressure on our hospitals, on our seniors and on our state governments," Welch said. At the same time, both major presidential candidates, Hillary Clinton and Donald Trump, have called for Medicare drug price negotiation. So have doctor groups such as the American College of Physicians and an alliance of more than 100 oncologists, many nationally known, who last year garnered headlines with their plea for Medicare negotiations and other measures to fight skyrocketing costs for cancer drugs. PhRMA, the trade group, wouldn't comment for this story on lobbying or  campaign spending. In a written statement, however, PhRMA spokeswoman Allyson Funk said, "There is significant price negotiation that already occurs within the Medicare prescription drug program." Pointing to the private companies that run the program, Funk added, "Large, powerful purchasers negotiate discounts and rebates directly with manufacturers, saving money for both beneficiaries and taxpayers." Funk also pointed to skeptical assessments by the Congressional Budget Office about the potential additional savings from federal negotiations. Repeatedly - including letters in 2004 and 2007 - the CBO has said government officials likely could extract only modest savings, at best. The office's reasoning is that costs already would be held down by bargaining pressure from insurance firms and by drug manufacturers' fear of bad publicity if they are viewed as jacking up prices too high. But many analysts, particularly amid recent controversies over skyrocketing costs for essential drugs and EpiPen injection devices, scoff at those CBO conclusions. They fault the CBO for not taking into account other price controls, such as those used by  Medicaid and the VHA, that likely would be coupled with price negotiation. What CBO officials "seem to be assuming is that Congress would change the law in a really foolish way," said Dean Baker, a liberal think tank economist who has studied the Part D program. "It seems to me that if you got Congress to change the law, you would want Medicare to have the option to say, 'OK, this is our price, and you're going to take it. And if you don't take it, we're not buying it." In fact, related bills proposed during the current Congress by two Illinois Democrats - Schakowsky and  , the Senate minority whip -- go beyond requiring drug price negotiations. They both provide for federal officials to adopt "strategies similar to those used by other Federal purchasers of prescription drugs, and other strategies ... to reduce the purchase cost of covered part D drugs." The potential to reduce prices is underscored by a 2015 paper by Carleton University of Ottawa, Canada, and the U.S. advocacy group Public Citizen. It found that Medicare Part D on average pays 73 percent more than Medicaid, and 80 percent more than the VHA, for the same brand-name drugs. The VHA's success in holding down costs helped inspire a measure on California's November ballot, Proposition 61, that would restrict most state-run health programs from paying any more for prescription drugs than the veterans agency does. Two studies by the inspector general of Health and Human Services that compared drug expenditures under the Part D and Medicaid programs also concluded that Part D pays far more for the same medicines. The more recent inspector general study, released in April 2015, examined spending and rebates on 200 brand-name drugs. It found that, after taking rebates into account, Medicaid, which provides health care for low-income families with children, paid less than half of what Part D did for 110 of the drugs. Part D, on the other hand, paid less than Medicaid for only five of 200 drugs. Those findings provide evidence that "the current reliance on private insurers that negotiate drug prices isn't working that well," said Edwin Park, vice president for health policy at the Center on Budget and Policy Priorities, a Washington think tank. Five Democrats who are leading opponents of the status quo - U.S. Representatives Welch, Schakowsky and Elijah E. Cummings of Maryland, along with Senators Durbin and Amy Klobuchar of Minnesota -- each have introduced price negotiation bills (H.R. 3061, H.R. 3261, H.R. 3513, S.31 and S.1884) during the current, 114th Congress. All of the measures have stalled in committee. Schakowsky, a House Democratic chief deputy whip, said under Republican control in her chamber, "I think it is virtually impossible for this to ever go to hearings and markups." Take, for example, the bill that Welch introduced in the House on July 14, 2015. Within a week, it was referred to two health subcommittees, where it has sat ever since. The closest Welch ever came to success was in 2007.  He was among 198 co-sponsors - all but one, Democrats - of a bill introduced by then-U.S. Rep. John D. Dingell of Michigan. It was approved by the House but then blocked by Republicans from being taken up in the Senate. Lawmakers on committees where Part D bills ordinarily go - Finance in the Senate, and Energy and Commerce as well as Ways and Means in the House - tend to be well-funded by the drug industry. For instance, Sen. Richard Burr, R-N.C., who sits on the Finance Committee, has received more money from the industry since 2003 than anyone else currently in Congress, $1.3 million.  Close behind is Senate Finance Chairman Orrin Hatch, R-Utah, who has gotten nearly $1.2 million. (The other members of the million-dollar club are Rep. Fred Upton, R-Mich., the House Energy and Commerce chairman, at just over $1 million, and former House Speaker Boehner, at $1.2 million.) Burr also is the Senate leader so far in the 2015-2016 political cycle, collecting $229,710 from the drug industry.  In the House in the current cycle, John Shimkus (R-Ill.), a member of the Energy and Commerce health subcommittee, has snagged $189,000, trailing only Republican Majority Leader Kevin McCarthy ($292,550) and House Speaker Paul Ryan ($273,195). A Burr spokeswoman declined to comment. Hatch and Shimkus failed to respond to repeated requests for comment. Amid the EpiPen controversy and growing concerns about prescription drug prices, Park sees signs that more lawmakers are willing to buck industry opposition to government price negotiation.   "There's a lot of industry opposition. This would affect their bottom line," Park said. "It doesn't mean, however, that industry is all-powerful." But Baker, co-director of the Center for Economic and Policy Research in Washington, was skeptical about the prospects for reform. "I think it's pretty clear what you're seeing is, there's an industry group that stands to lose a lot of money, and they're basically using all of the political power they can to make sure that it doesn't happen." This story was reported by FairWarning (www.fairwarning.org), a nonprofit news organization based in Pasadena, Calif., focusing on public health, safety and environmental issues. Deborah Schoch, a freelance health and science writer, and Douglas H. Weber, a senior researcher for the Center for Responsive Politics,  contributed to this story. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

13 октября, 10:45

'Armrest Truther' Katrina Pierson Launches The Most Bizarre Conspiracy Theory Ever

I'm never complaining about sports TV talk shows again. pic.twitter.com/r9tELXOchh— Jason Gay (@jasongay) October 13, 2016 Here come the armrest truthers. On Wednesday, Donald Trump spokeswoman Katrina Pierson fired off an unusual defense of the candidate, who was accused in The New York Times of raising the armrest of a first-class seat in order to grope a female passenger next to him more than 30 years ago.  Pierson told CNN’s Don Lemon that the incident couldn’t have happened as described because the armrests on planes back then didn’t move.  “Guess what? First-class seats have fixed armrests!” she said. “So what I can tell you about her story, if she was groped on a plane, it wasn’t by Donald Trump and it certainly wasn’t in first class.” Along with claiming the armrests were fixed ― which was not always the case in every first-class configuration at the time ― Pierson noted that certain aircraft didn’t even fly to New York in the early 1980s.  Aviation enthusiasts quickly debunked her:  Hi @KatrinaPierson, the aircraft types you mentioned all did operate into New York City. https://t.co/pfFWPqlcDQ— NYCAviation (@NYCAviation) October 13, 2016 Twitter user Parker Benchley found images of aircraft from the era with moveable armrests in first class:  @NHLaVa @jonostrower @Bencjacobs also similar one on National DC-10. One armrest up, one armrest down. pic.twitter.com/nvNF8cfaMw— Parker Benchley (@ParkeBench) October 13, 2016 @NHLaVa @jonostrower @Bencjacobs what about this one, TWA L1011 Tristar. pic.twitter.com/8gNMwVXZhT— Parker Benchley (@ParkeBench) October 13, 2016 The other panelists involved in the CNN conversation weren’t the only ones flummoxed by her strange defense:   Katrina Pierson went full plane-armrest-truther on CNN tonight and so now I have died and am free of the agony that is mortal life.— Gary Legum (@GaryLegum) October 13, 2016 The armrest defense is going down in US political history. Our children will know it well.— Margarita Noriega (@margarita) October 13, 2016 .@KellyannePolls Your campaign spokeswoman just got on national TV and invented armrest trutherism— Adam Weinstein (@AdamWeinstein) October 13, 2016 Katrina is now just listing names of airplane models & claiming armrests don't move. That's all TrumpWorld has left: armrest conspiracies.— Sarah Rumpf (@rumpfshaker) October 13, 2016 if the armrest does not fit, u must acquit— Marisa Kabas (@MarisaKabas) October 13, 2016 @samesfandiari Not gonna lie I'm kinda impressed right now.— Wendell Wilkie (@WendellWilkie) October 13, 2016 Editor’s note: Donald Trump regularly incites political violence and is a serial liar, rampant xenophobe, racist, misogynist and birther who has repeatedly pledged to ban all Muslims — 1.6 billion members of an entire religion — from entering the U.S. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

13 октября, 04:35

Marvel’s ‘Iron Fist’: All the Spoilers From the First Teaser Trailer

We finally got our first solid look at Netflix's 'Iron Fist' series, courtesy of New York Comic-Con. Here's everything we saw.

01 октября, 13:14

Вред. Опасности всюду! Избежать их нельзя

Мы публикуем стенограмму и видеозапись выступления в цикле "Публичные лекции "Полит.ру"" доктора медицинских наук, президента Общества специалистов доказательной медицины, профессора Высшей школы экономики Василия Власова, состоявшейся 21 апреля в Библиотеке-читальне имени И.С. Тургенева.  См. также: В. Власов. Диагноз: страшное чудо распознавания. Лекция 1 В. Власов. Скрининг: навстречу мечтам о вечном здоровье. Лекция 2.  В. Власов.  Правильно лечат? Как знать? Чем помочь? Лекция 3 М. Руссо. Работает ли лекарство? М. Руссо. Искусство баланса В. Власов. Интервью накануне лекции 4. Б. Долгин: Добрый вечер, уважаемые коллеги. Мы начинаем очередную лекцию из цикла «Публичные лекции «Полит.ру»». Кроме того, что это – очередная лекция из этого цикла, это еще и последняя на данный момент лекция подцикла о проблематике современной научной доказательной медицины. Наш лектор – глава российского общества доказательной медицины, Президент Общества доказательной медицины, профессор Высшей Школы Экономики, доктор медицинских наук Василий Власов. В этот раз мы говорим о том, что можно пытаться делать – основательного, доказанного – чтобы люди были здоровы.  В. Власов: Поскольку мне кажется, что я опять вижу новые лица, позволю себе напомнить, что в предыдущих лекциях мы говорили о диагностике и терапии, и я хочу, чтобы вы смирились с тем, что точной диагностики не бывает. Но хотелось бы, чтобы она была настолько правильной, чтобы помогала врачам применять правильное лечение. И мы с вами научились рассматривать данные об эффективности лечения, о том, как оно измеряется. Убедились на этом и на этом примере, что абсолютно эффективных медицинских методов не бывает – они обещают нам НЕКОТОРУЮ эффективность. Но при этом они обещают и некоторый вред.  В прошлый раз я на этом вреде не останавливался, сегодня на вреде от лечения я остановлюсь немного больше, потому что взвешенные представления о пользе и вреде составляют сущность правильного принятия решений не только врачом, но и пациентом. Он же должен взвешивать ожидаемый вред и ожидаемую пользу от того, что ему предлагает врач. Это никакое не чудо: мы садимся за большой ужин и предполагаем наслаждение от еды, но одновременно помним, что переедать не надо. И с большим или меньшим успехом находим баланс. И, куда бы мы ни посмотрели, везде дело в балансе.  Сплошь и рядом мы с вами не находим правильного баланса, и на утро думаем о том, что вчера надо было делать не так, как мы это сделали, человек слаб. И сегодня мы с вами будем пытаться понять – насколько точные данные у нас есть об окружающей среде, чтобы мы могли принимать правильные решения, и насколько эти данные позволяют нам надеяться на длительную и счастливую жизнь.  В этой аудитории все помнят о том, что она – конечна, и ожидать чего-то большего, чем более-менее определенный срок жизни, у нас нет оснований. Медицина не является волшебной палочкой. Надо сказать, что все время появляются любители, которые обещают – обычно царям – увеличения их продолжительности жизни. Цари за это с удовольствием платят. Даже Иосиф Сталин одного такого «деятеля» финансировал. И, когда этот деятель безвременно скончался, ничего не сделав, по слухам, Сталин сказал: «Сбежал, подлец».  К сожалению, серьезно говорить о продлении человеческой жизни мы не можем. Сегодня мы подходим к вопросу: что влияет на продолжительность жизни человека, с одной стороны, а с другой стороны, будем говорить, как в области медицины можно правильно сочетать пользу и вред, чтобы получить максимум из этого баланса.  Я позволю себе напомнить, что я оказываю услуги коммерческим и некоммерческим организациям, получаю за это деньги, но в данной моей лекции, как и в прошлых, не присутствуют товары и услуги, связанные с этим. А читаю эту лекцию я по приглашению портала «Полит.ру».  Вы видите картинку, которая была опубликована в «Нью-Йорк Таймс» на прошлой неделе. Эта статья была перепечатана в том или ином виде всеми новостными агентствами. В действительности, это – результаты очень хорошего исследования. Так бывает – газеты стараются обнародовать хорошее исследование. На этой картинке вы видите, как увеличивается продолжительность жизни с увеличением дохода. Обратите внимание, что богатые живут дольше – ну, кто бы сомневался! Но подчеркиваю – эта зависимость существует в довольно благополучном обществе, где никто не голодает.  А теперь посмотрите на эту картинку. Здесь тоже речь идет о том, как увеличивается продолжительность жизни по мере увеличения дохода. Вот эта толстая линия – жители Нью-Йорка, линия тоньше – жители Детройта. Нью-Йорк – один из самых благополучных мегаполисов мира. А в Детройте последние 20 лет развиваются катастрофические события в социальной сфере, там очень все сложно. И вот смотрите – богатым всё равно, где жить, в каком районе. А бедные очень сильно страдают, умирают значительно раньше, если они живут в плохом регионе этой страны.  Это – большой урок для нас всех, особенно для тех, кто занимается организацией здравоохранения – что богачи себе обеспечат нормальную жизнь, а простой народ нуждается в том, чтобы существовала хорошая социальная система. В том числе, система оказания хорошей медпомощи. Если учесть, что богатых людей мало, а бедных – много, то забота о небогатых является заботой о большинстве населения. Так что эта публикация из самой богатой страны мира, о том, как влияет богатство, учит нас тому, как мы должны у нас организовывать медицинскую помощь. Подчеркну, что из нашей страны никаких подобных исследований никогда не исходило – мы можем в очередной раз примерить на себя то, что увидели там.  А вот наши данные. Есть у нас выдающийся психиатр, главный специалист по алкоголю Александр Викентьевич Немцов. Он впервые нарисовал эту картинку. Вот тут внизу по горизонтали – годы, по вертикали – продолжительность жизни, ожидаемая продолжительность жизни при рождении. Вот тут – 64 года до 70-х годов, потом она снижается в 70-е годы, в период, когда М.С. Горбачев радовал нас своим руководством страной, и у нас были большие надежды, продолжительность жизни увеличивается, потом после Горбачева падает. Потом кризис, еще один кризис, и вот тут она достигла предела. Последние три года – 2013, 2014, 2015 – она примерно одинаковая. А синяя линия – это потребление алкоголя. Это не причина, это – связь.  Потребление алкоголя ведь само по себе не увеличивается, оно увеличивается по каким-то причинам. Мы можем  только догадываться, что это связано с каким-то социальным неблагополучием. И вот сейчас продолжительность жизни перестала расти, но начало расти потребление алкоголя. Здесь мы с вами видим признак неблагополучия.  И из этой же статьи Александра Викентьевича: чем больше потребляют у нас алкоголя, тем меньше живут. То есть, у нас с вами как у общества есть проблема – мы не можем изменить причины потребления алкоголя, но мы, как общество, можем повлиять на объемы потребления, на способы потребления. Например, наши северные соседи – финны – резко ограничили количество точек продаж алкоголя и время продаж. И оказалось, что эта простая мера очень эффективно работает: ведь всем известно, что, сколько водки ни бери, все равно потом придется бегать. А если магазины рано закрываются, значит, уже не сбегаешь.  Кликните на рисунке, чтобы увеличить Конечно, самые «крутые» ребята найдут где-нибудь технического спирта или стеклоочистителя, но с этими ребятами уже ничего сделать нельзя. Но как общество мы можем многое сделать для того, чтобы сохранять здоровье людей.  Второй бытовой фактор – диета. Помните, я уже упоминал, насколько простым кажется вопрос о влиянии диеты на состояние здоровья и продолжительность жизни, и как в действительности он сложно решается. Одна из самых ярких идей о том, что холестерин вызывает атеросклероз и, соответственно, инфаркты и всякие другие болезни, была зарождена в начале XX века и связана с именем русского патологоанатома Аничкова. Поскольку в бляшках сосудов определяется холестерин – он кормил кроликов холестерином и обнаруживал у них в сосудах такие белые бляшки. Очень правдоподобное  решение, эта теория была принята, и было обнаружено, что там, где у людей в крови много холестерина, там и появляются бляшки. Отсюда всё подтвердилось.  И одна из самых главных идей в середине XX века – холестериновая идея – повернула все так, что холестерин доминирует до сих пор. Правда, сейчас он доминирует не как диетическая проблема, а как проблема, которая лечится таблетками. Таблетки для снижения концентрации холестерина в крови настолько популярны, и довольно безвредны, что есть такая идея: всем после 50 лет надо есть таблетки для снижения холестерина. Естественно, эта идея очень нравится продавцам этих таблеток. И проводятся расчеты – насколько было бы хорошо, если бы все люди после 50 лет, а еще лучше – после 40, начинали есть эти таблетки от холестерина. Какие объемы продаж!  В середине XX века эта идея носила вполне «диетический» характер. Казалось, что, поскольку холестерин есть в пище, то надо меньше его есть, и все будет хорошо. Но эта идея нуждалась в доказательствах. И были проведены несколько исследований, которые оказались не опубликованными. И наш с вами современник два таких исследования нашел. Одно такое исследование было опубликовано две недели назад в «Британском медицинском журнале» – в 2016 году были опубликованы результаты исследования, которое было проведено 60 лет назад.  Там людей, которые находились в более-менее контролируемых условиях, грубо говоря – в домах престарелых, их случайным образом – помните рандомизированные и контролируемые испытания? – рандомизировали. Одни из них питались обычной пищей, а другие питались пищей, в которой животные жиры были заменены на растительные. Где нет холестерина и которые, вроде бы, полезны для здоровья. И когда он проанализировал эти материалы, то обнаружил, что, конечно же, переход на постное масло приводит к тому, что концентрация холестерина снижается.  Но в материалах этого исследования он открыл, что, оказывается, люди, потреблявшие постное масло вместо животных жиров, и у которых хорошо снижалась концентрация холестерина, умирали немного больше, чем те, которые питались традиционной пищей. Отсюда возникает вопрос: так может быть, эти результаты и были не опубликованы именно потому, что эта гипотеза не оправдалась?  Сейчас на экране – так называемый «лесной график». В прошлый раз, если вы помните, я объяснял, как его читать.   Кликните на рисунке, чтобы увеличить Вот эта точечная оценка равняется 1.12 – это значит, что в контроле люди выживали немного лучше. Совсем немного, доверительный интервал широкий, и он пересекает линию отсутствия эффекта. Второе исследование тоже в пользу контроля, то есть, в пользу обычной диеты. Но здесь доверительный интервал хоть и широкий, но отходит от этой линии, здесь есть статистически значимый эффект, то есть, не случайный эффект.  В третьем исследовании совсем мало людей – видите, какой широкий доверительный интервал, но это исследование тоже учтено. Еще два исследования – они показывают противоположную тенденцию, но тоже статистически незначимы. Когда все эти исследования объединяются с помощью технологии под названием «метаанализ», то получается такая вот оценка: вот это – оценка точечная, а вот это – доверительный интервал.  Кликните на рисунке, чтобы увеличить Он показывает, что статистически значимого эффекта от низкохолестериновой диеты нет, мы ничего уверенно утверждать не можем, но то, что пользы нет – нет, никаких указаний. Это он уже второе такое исследование нашел, этот замечательный исследователь! Те, кто 40 лет продвигал диету с растительными жирами, ответили на это: «Да, это, конечно, очень интересно, но у нас нет никаких оснований менять рекомендации!». Мы с вами живем в период, когда рекомендация, данная, по-видимому, не слишком обоснованно, будет сейчас пересматриваться. У нас нет оснований говорить, что постное масло плохое, но у нас нет и оснований отказываться от бараньих ребрышек.  Хочу сказать, что рекомендация избегать животных жиров была настолько серьезной, что… Знаете, что у бельгийцев национальная еда – это картошка-фри? Но бельгийцы делают это правильно – они эту картошку жарят в говяжьем или бараньем жире, в отличие от «Макдональдса». Жир имеет высокую температуру плавления, и картошка получается очень хорошей, попадая в горячий жир. Так вот, некоторое время назад я для одной знакомой бельгийки пытался в огромном городе Москва найти говяжий жир. И оказалось, что его невозможно купить! Просто отсутствует как товар. Потому что все производства в мире стали очень быстро перестраиваться.  Использование маргарина для обжаривания картошки в «Макдональдсе», например, прекратилось в течение нескольких месяцев после того, как было сказано, что маргаринами нельзя пользоваться – они не хотят, чтобы на них кто-то показал пальцем и сказал, что у них – нездоровые жиры. Рекомендация, оказывается, очень сильно влияет на то, что происходит с нами, и нам нужно к этому присматриваться и критически относиться. Надеюсь, что пример с жирами показал вам, что мы должны питаться по возможности разумной человеческой пищей и не пытаться ее активно уродовать исключением или обогащением какими-то продуктами.  Всё, что мы сегодня знаем о хорошей пище – она должна быть разнообразной!  Это высказывание выглядит немного глупо, но по большому счету это единственное, что мы знаем. Как только пища в каком-то смысле становится однообразной, например, происходит из одного места, почва в этом месте может быть бедна йодом или селеном, то это сопровождается риском возникновения болезней. Если пища происходит из разных районов, в том числе – импортная, то тогда с большей вероятностью никаких дефицитов, проблем с отсутствием каких-то компонентов, не будет. Если будет какая-то морская пища, то уже с малой вероятностью у человека возникнет дефицит элементов, связанных с использованием пресной, иногда очень чистой, воды.  Сегодня огромное число людей в больших городах, в том числе и в Москве, которая не исключение, используют бутилированную воду, которая получена методом очистки способом «обратного осмоса», когда вода фильтруется через пленку под давлением, при этом вода получается практически дистиллированная, освобожденная от солей. Часть этой воды минерализуется дополнительными добавками, а большая часть попадает на рынок в таком вот почти дистиллированном виде.  Отсюда, естественно, могут быть проблемы с дефицитом некоторых микроэлементов, которые мы традиционно должны были получать с водой. То есть, наше «пищевое окружение» по возможности должно быть натуральным. Не в том смысле натуральным, что нам из какого-то особого колхоза будут поставлять продукцию, выращенную на каком-то натуральном удобрении, а в том смысле, что это должна быть разнообразная пища из разных источников.  Кликните на рисунке, чтобы увеличить Вот здесь показано, как по годам развивалась эта история. В 60-м году в первый раз была дана рекомендация заменять насыщенные животные жиры растительными жирами, а дальше было несколько этапов преимущественно американских диетических программ. В США очень серьезно относятся к общественному здоровью, у них Министерство здравоохранения больницами не управляет, но государственные органы активно влияют именно на политику в области общественного здоровья: что люди едят, что они курят, в каких домах они живут. И вот только сейчас, в 2015 г. мы получаем объективную информацию о том, что там происходит.  А теперь вернемся от проблем внешней среды, того, чем мы питаемся, в сторону лекарств. Вы все знаете аспирин. И все слышали, что аспирин – это не только когда болит голова или температура, но и то, что аспирин – это профилактическое средство. «Разжижитель крови» по-народному. Кровь он жиже не делает, но он уменьшает клейкость тромбоцитов – клеток крови, которые склеиваются и могут образовывать тромбы.  Аспирин используется человечеством лет 400, может быть, больше. В разных формах. Человечество не знало, как аспирин работает, но представления, которые сейчас существуют, были образованы всего лет 60 назад. Считается, что эти представления сегодня правильные. Но помните, что я говорил – не важно, как работает, важно, к каким эффектам приводит. Поскольку аспирин – очень распространенное средство, его едят напропалую и там, и тут, так что очень легко проводить исследования, чтобы посмотреть: а что бывает с теми, кто употребляет аспирин, и что бывает с теми, кто не употребляет.  Было проведено много таких исследований, которые показали, что те, кто употребляет аспирин, лучше себя чувствуют, у них и инфаркты реже случаются! Эти исследования ничего не доказывают, потому что легко себе представить, что те люди, которые принимают аспирин, заботятся о своем здоровье. А те, кто не принимают – не заботятся. Это просто разные люди, и дело тут может быть и не в аспирине. Поэтому были проведены рандомизированные испытания, где одни люди получали «пустышку», а другие получали аспирин, и за ними всеми наблюдали.  Казалось, что было доказано: у тех, кто принимает аспирин в небольших количествах, реже инфаркты и инсульты – поражения головного мозга, связанные с тромбами. И аспирин стал попадать во всякого рода рекомендации. И основаниями были отдельные исследования. Более того – получающие аспирин и не получающие аспирин, их испытывали на предмет смерти от инфаркта, а что со смертью от рака? Оказалось, что смерть от рака аспирин не предотвращает, но, допустим, заболеваемость раком толстой кишки уменьшается.  К этому вопросу обратились специалисты по общественному здоровью, которые стали эти исследования обобщать. Из этого отчета я взял таблицы. Специалисты американского центра по профилактике обобщили все данные по первичной профилактике болезни аспирином. Первичная профилактика – это когда люди, у которых нет болезни, пытаются ее предотвратить, чтобы ее и дальше не было. А вторичная профилактика – это когда у человека уже есть, допустим, стенокардия, или на кардиограмме выявляются какие-то проблемы, и он начинает принимать аспирин, чтобы предотвратить развития у себя инфаркта и инсульта. То есть, он уже больной, но он предотвращает осложнения.  Первичная и вторичная профилактики между собой связаны тесно, и сплошь и рядом эффект вторичной профилактики оказывается больше. Помните, я как-то говорил, что, когда тяжелых больных лечат, то пользы больше, чем когда лечат здоровых? И вот мы на экране опять видим «лесной» график, только уже тут много исследований. Можем взять и посмотреть – какая польза. И мы видим, что польза применения аспирина для профилактики несмертельного инфаркта миокарда и несмертельного инсульта оказывается близка к нулю. Ромбик находится очень близко к линии отсутствия эффекта. Кажется, что все же маленькая польза все-таки есть.  Беда в том, что у приема аспирина есть своя цена. Помните тромбоциты? Они же склеиваются не для того, чтобы нам образовывать тромбы. Они склеиваются для того, чтобы не было кровотечений. Кровотечения ведь бывают разные. Допустим, вы подхватили какую-то инфекцию. У вас может возникнуть кровотечение в желудке, в кишечнике, в легких. И эти кровотечения не будут останавливаться, потому что тромбоциты не будут склеиваться! Вот тут график про общую смертность – видите, что на общую смертность аспирин не влияет. А почему? Потому, что он увеличивает смертность от кровотечений. И тяжелые кровотечения оказываются сопоставимы по частоте с теми инфарктами, которые он предотвращает.  В результате получается так, как писал классик доказательной медицины Дейв Сакет (David Sackett): «Когда мы говорим о профилактике аспирином, то мы должны спросить пациента: «Что вам больше не нравится – инфаркт или смерть от кровотечения?»» Это шутка, но, между тем, такой выбор между лечением и не лечением – абсолютная реальность. В этом смысле мне нравится сказка про Русалочку. А кто из вас помнит, какую цену она заплатила за ноги? Да, она заплатила за них болью. И в сказке или в жизни – у всего есть своя цена.  Возвращаемся к нашей обычной жизни. Помните, я говорил о том, что общество может что-то сделать? Пример с курением. На этом графике вы видите, как в Австралии с 1990 по 2013 годы снизилась доля курящих с 28% до 16%, почти в два раза. В этом смысле Австралия стала чемпионом мира. Что они сделали? В печатных изданиях в 1990 году они специальным законом запретили рекламу сигарет. Затем в 1995 году они специальным законом на всех пачках разместили предупреждение о вреде курения – у нас это было сделано «буквально вчера». Они развернули национальную компанию по обращению внимания людей на вред от курения. Они запретили курить за рулем, это стало нарушением Правил дорожного движения. И так далее.  И, в конце концов, они придумали помещать на этикетки табачных пачек страшные картинки, и они придумали запрет на художественное оформление табачных пачек вообще, пачки стали безликими, перестали быть элегантными и привлекательными, на них стало содержаться только предупреждение о вреде. Мы идем следом за австралийцами, но насколько мы от них отстаем, настолько у нас и хуже показатели. Если я правильно помню, у нас курит 40% людей. И это огромное число уменьшается с очень большим трудом. Потому что страшно трудно бросить курить.  Эта проблема может быть решена только усилиями всего общества, когда курение «денормализуется», как говорят, когда любой курильщик рассматривается как ненормальный человек, его поведение рассматривается как ненормальное. Оказалось, что это вполне неплохо работает – после того, как у нас был введен последний закон, довольно жесткий, в результате у нас в больницах и офисах перестало пахнуть табаком, у нас оказались туалеты с чистым воздухом. Все улучшилось и довольно резко. Но это не работает в наших с вами подъездах, не всё делается легко. Но, тем не менее, подвижки есть. И это значит, что наше общество может добиться в этом отношении многого.  Давайте вернемся к лекарствам. Был такой влиятельный американский эссеист и политический деятель – Оливер Венделл Холмс (Oliver Wendell Holmes Sr.). В том числе он писал о вреде медицины, вреде медицинских практик и о вреде лекарств. Широко известна его цитата: «Если бы можно было все известные ныне лекарства утопить на дне океана, как хорошо было бы человечеству. Правда, ценойвредадлярыб» (I firmly believe that if the whole materia medica, as now used, could be sunk to the bottom of the sea, it would be better for mankind-and all the worse for the fishes). В известной степени это правда. К этой цитате я хочу привязать мое утверждение о том, что все способы лечения, все лекарства приносят вред. Но некоторые, при правильном применении, могут приносить пользу. Это то, что знают все хорошие врачи, к чему ведут своих пациентов и обсуждают с ними правила приема, правила побочных эффектов – чтобы максимизировать пользу при лечении.  Только в XX веке медицина начала понимать – какой огромный вред она может принести человечеству. Самая известная история – история с талидомидом (thalidomide). Расскажу коротко. Талидомид был очень эффективным лекарством, которое, с одной стороны, обладало успокаивающим и снотворным действием, а с другой стороны, каким-то чудом помогало беременным женщинам по утрам чувствовать себя хорошо. Поэтому, несмотря на то, что в инструкции было написано, что на беременных оно не испытывалось и беременным его принимать не рекомендуется, оно получило довольно широкое распространение именно в применении у беременных.  Почему не испытывалось на беременных? Да ведь беременных надо щадить. Сейчас это существует в качестве закона, тогда такого законе не было. Но ведь всем по-человечески было понятно, что на беременных испытывать не надо! И бОльшая часть лекарств ни тогда, ни сейчас на беременных женщинах не испытывается. Но в результате на рынке оказалось лекарство, которое не было испытано на беременных, а они его принимали. И чудом оказалось, что талидомид – совершенно уникальное вещество по вызыванию уродств у плода – катастрофические маленькие руки и ноги.   Причем, после этого химики специально, уже другими способами, пытались синтезировать на основе этого вещества что-то более сильное, вызывающее такие дефекты – не смогли. Бывают такие биологические задачи. До сих пор это – самый сильный препарат, который вызывает такие уродства у людей и животных. Причем в интеллектуальном плане эти дети рождались абсолютно полноценными. Среди этих детей, которые теперь совсем взрослые, есть прекрасные певцы, математики, литераторы – у них оказался только соматический дефект.  Это я к тому, что во всех обществах, в том числе – и в нашем, существует отношение к людям, рожденным с дефектами, как к негодным людям. Например, чаще всего при беременности с помощью ультразвука выявляют именно такие дефекты, и дефекты сердца. И считается, что это – основание для того, чтобы абортировать плод. Между тем, дефект сердца как насоса не имеет никакого отношения к дефектности человека. Этот человек, если он выживает, живет как нормальный человек, в интеллектуальном плане. А его убивают из-за того, что у него неправильные ручки-ножки или сердце. Считается, что, если женщина делает аборт потому, что она не хочет этого ребенка – это плохо, а если она делает аборт потому, что у ребенка нет руки – то это оправдание. Смотрите, как у нас с вами, у нашего общества, искривлено сознание и к каким последствиям это приводит.  Так вот, история с талидомидом была уникальна, из нее были извлечены очень важные уроки. Конечно, теперь, как и тогда, на беременных женщинах не проводят испытания, но проводят испытания этого препарата на животных и обязательно – на беременных животных. И считается, что, если препарат, испытанный на животных и в больших дозах, не вызывает такого эффекта, то он в этом смысле безопасен и для людей. Конечно, это такая аналогия отдаленная, что гарантии для человека по-настоящему нет, но, тем не менее, это работает. Последние 50 лет не было ни одного препарата, который что-то подобное бы показал. На вызывание рака и на вызывание врожденных дефектов препараты проверяют на животных и пока это работает.  Хотя существующая система и пропустила этот эффект, это извинительно. Эта система начала появляться только после Первой мировой войны, до этого у человечества не было никакой настороженности – варили любые зелья, продавали любые настойки, любые таблетки, это все появилось только в «поколении XX века». Поэтому не надо удивляться, что из лекарств, которые находятся на рынке, некоторые бесполезны – как, например, какой-нибудь «Ингавирин», но он хотя бы довольно безобиден. Но есть другие препараты, которые потенциально вредны. И размер этого вреда из нашей отечественной статистики мы извлечь не можем, но вот американцы его считают.  Посмотрите: по оценкам американского здравоохранения в 2013 году, каждый год 200 миллиардов (!) долларов расходуется из-за побочных эффектов лекарств, прежде всего – с дополнительными госпитализациями, с необходимостью лечить людей, у которых появились побочные эффекты от лекарств. По пожилым людям американская статистика говорит, что после 60 лет больше половины госпитализаций связаны не с болезнями, а с побочными эффектами лечения. То есть, человек лечится амбулаторно, ему назначают дополнительные лекарства – взаимодействие и – больница. Если учесть, что у нас с вами существуют проблемы, дополняющие американские, то это дорогого стоит. Вчера одну пожилую женщину в приемном отделении больницы держали 8 часов! При том, что все бюрократические проблемы были решены. Причем, это произошло в Москве, где еще относительно благополучно. В США такого не бывает.  Так что, пожалуйста, помните, что каждое лекарство сопряжено с вредом. И чем больше лекарств, тем больше вреда. Современные клинические фармакологи могут сказать, как взаимодействуют между собой два лекарства – ведь известно, какие лекарства совместимы, какие – нет. Но, когда появляется третье или четвертое лекарство, никто не может сказать, что же будет в результате. Поэтому хорошие врачи со своими пациентами вопрос появления второго-третьего лекарства должны обязательно серьезно обсуждать и обязательно отслеживать – что будет, какие изменения в состоянии здоровья.  А на этом слайде – английская статистика. Она не такая уже свежая, заканчивается 2000-м годом, более свежих данных я не нашел. Она говорит нам кое-что о британской системе здравоохранения, но говорит также кое-что и о лекарствах, которые сегодня применяются. Синяя пунктирная линяя вдоль оси «Х» – это количество тяжелых случаев, возникших из-за того, что что-то было неправильно сделано медицинским работником. Например, инъекция вместо подкожной была сделана внутримышечно. И обратите внимание – с годами тут не такие уж большие изменения. А вот эта линия, круто идущая вверх – так называемые «непредсказуемые эффекты», их иногда называют на старинный манер «идиосинкратическими». Это значит «непонятные».  Почему это возникает? Именно потому, что всякое лекарство помимо основного эффекта может давать другие эффекты. Какие? А неизвестно. По индивидуальной непереносимости. Откройте вкладыш к любому лекарству, и там будет написано: «Противопоказания – индивидуальная непереносимость». А как узнать, есть она или нет? А для этого надо попробовать. Подчеркиваю – есть очень сильный элемент непредсказуемости. И вот мы видим, как сильно – с 200 до 1200 – растет за относительно короткое время частота таких событий. Почему растет? Потому что медицина с годами применяет всё более активные лекарства. До этого сплошь и рядом были лекарства слабо эффективные, но безвредные – валокордин, горчичный пластырь, банки… Особого вреда не приносили. А сегодня сплошь и рядом мы применяем активные лекарства – ведь хочется, чтобы болезнь была излечена. В 2015 году появились два препарата, которые за четыре недели излечивают гепатит С, который еще три года назад был вообще не излечим. А на прошлой неделе был анонсирован препарат, который излечивает за две недели, полностью освобождая от вируса! И, естественно, такие сильные препараты обладают и сильными побочными эффектами. Это особенность медицины, и применять их нужно очень целенаправленно, очень профессионально, должно быть тесное сотрудничество врача и больного, чтобы больной понимал – какую цену он может заплатить за применение высокоактивного препарата.  Есть еще статистка из США, она заканчивается 2005 годом: посмотрите, как растет число обращений о тяжелых побочных эффектах за 20 лет, которые зарегистрированы государственной организацией по контролю за лекарствами в США. Многократный рост. Это то же самое, что мы видели применительно к Британии, только немного другая статистика. Помните картинку, которая отражает обобщенные данные об эффективности обезболивающих средств? И мы видели, что, допустим, трамадол малоэффективен, аспирин в обычной дозе – 1 таблетка по-нашему – так же, как трамадол. А диклофенак, напроксен – в два раза лучше.  Первыми двумя препаратами лечим четырех человек – у одного боль проходит, диклофенаком, напроксеном лечим двоих – у одного боль проходит. В два раза эффективнее. Но есть лекарства, которые еще эффективнее – кажется. Обезболивающие, противовоспалительные – эти лекарства должны быть довольно безопасными. Даже у аспирина есть своя цена.  А вот какой замечательный результат получился при испытании новых препаратов – вальдекоксиб, целекоксиб, рофикоксиб. Его сравнивали с напроксеном – средненькая эффективность. Смотрите, что получилось – новые эффективные препараты создавали, чтобы не было желудочных кровотечений. И вот вы видите здесь частота гастродуоденальных проблем. По результатам одного года по сравнению с напроксеном количество этих проблем уменьшилось в два раза. А на этой картинке – сердечно-сосудистые события, то есть инфаркты, стенокардии и так далее. И – все наоборот! И в те же самые два раза. Получается, что, если препарат чего-то достигает, то надо смотреть- какой ценой. И применительно к этим препаратам это было одно из разочарований рубежа XX-XXI веков, когда казалось, что были обнаружены препараты, позволяющие больным, особенно с ревматоидным артритом, хорошо обезболиваться и без вреда для желудка. А оказалось, что у этого есть своя цена: или вред для желудка или инфаркт.  Эта проблема никуда не уйдет, и никто её за нас с вами не решит. Только пациент может решить, что для него важно, доктор за него решить этого не может. Это принципиальная особенность современной медицины. Только больной это дело может решить. Причем, это касается широчайшего круга препаратов. Например, бета-адреноблокаторы, распространенные препараты, которыми лечат артериальную гипертензию. А у мужчин они сплошь и рядом вызывают угнетение потенции, причем, эффект довольно заметный и постоянный. Если мужчина уже не интересуется этим вопросом –ладно, а если еще интересуется?  Препарат для пациента должен выбираться не только в соответствии с положительным ожидаемым эффектом, но и с теми негативными эффектами, которые пациент сочтет для себя приемлемыми. К сожалению, ситуация осложняется еще и тем, что эти красивые картинки, которые я вам показывал, по отдельным препаратам, такие детальные, как по аспирину, для большинства препаратов по-настоящему не известны.   Посмотрите на эту картинку «с той стороны океана» – это данные о том, как публикуются результаты испытаний препаратов в зависимости от того, одобрен этот препарат для применения, или нет. Если препарат был подан в американское агентство по контролю над лекарствами на предмет его разрешения к использованию, и было принято решение его разрешить, то – обратите внимание – почти все испытания публикуются в журналах и всем доступны. Если препарат разрешается как-то ограниченно, то тогда и половины не публикуется. А если препарат не разрешается, то бОльшая часть данных о нем не публикуется никогда. Одна компания разработала перспективный препарат, стала его испытывать и обнаружила, что он убивает пациентов. Они тут же закончили испытания с ним и закрыли программу, назвав его бесперспективным. Сведения не публиковались – коммерческая тайна. Через некоторое время другая фармакологическая компания начинает испытывать аналогичную молекулу. Им удалось зарегистрировать этот препарат и продвинуть его. После массового применения и массовой гибели людей препарат был отозван с рынка.  И работник первой фармацевтической компании – это редкий случай! – будучи уже пенсионером, признался, что в их компании была такая разработка. И, что если бы они опубликовали эти данные, то вторая компания не стала бы разрабатывать этот препарат и не убила бы этим препаратом множество пациентов. К сожалению, эта борьба между коммерческой тайной и необходимостью общества знать правду об эффективности препаратов, тянется постоянно и в ней никак не находится хорошего баланса.  Для того, чтобы все результаты клинических испытаний нам с вами были известны – врач нам расскажет, мы сами в Интернете нашли – для этого в кокрановском сообществе в 90-е годы была выдвинута инициатива о том, что все клинические испытания должны заранее регистрироваться и только потом проводиться. Если они будут регистрироваться, то мы будем знать, что такое испытание было, был создан регистр, и этот регистр ведется и уже не один. В нашей стране такого регистра нет, мы тут отстаем. И на основании этого пошла инициатива, что нужен не только регистр данных, нам нужно еще знать результаты испытаний.  Почему эта проблема стала такой острой? Потому что оказалось, что есть много примеров, когда компания проводит испытания, а публикует их частично. Например, препарат «Тамифлю», который якобы лечит грипп. Проходят годы, а данные о том, как он действует, невозможно получить. Данные для независимого анализа не предоставляются.  В течение последнего года была развернута компания «All trials», которая ставила своей задачей принудить законодателей разных стран, в том числе – Европейского союза – к тому, чтобы они приняли такие законы, по которым фармкомпании были бы обязаны предоставлять в общественное пользование эти данные. Вообще, считать их коммерческими данными не совсем правильно, потому что больные, которые в них участвовали, это же не коммерческая собственность. Эти больные предоставляли себя для проведения научных исследований в общественных интересах.  Как правило, человек, который принимает участие в испытаниях, не получает никакой существенной пользы, это обычное лечение, может быть, чуть лучше, потому что он находится в рамках испытаний. Если это «плацебоконтролируемые» испытания, то о получает либо плацебо, либо активный препарат. Средняя его польза – ноль. Но таким образом он себя отдает для того, чтобы следующее поколение больных или он сам через пять лет, когда у него будет следующее обострение получили качественный эффективный препарат.  И должен сказать, что 14-го апреля 2016 года – опять плохая новость – Европарламент принял новую директиву, по которой данные клинических испытаний являются коммерческой собственностью, могут быть предметом коммерческой тайны, и никакие журналисты не имеют права требовать к ним доступа. И более того, если какие-то люди будут «разглашать» (это термин, который никак не находит настоящего применения в русском языке, прямой перевод «дующий в свисток» (whistleblowers), по-нашему – «бьющие тревогу» – люди внутри компаний, которые раскрывают обществу тайны внутри организаций), то они могут стать объектом наказания.  Я очень надеюсь, что это временное ограничение, что ситуация будет поправлена, но это показывает, какая серьезная борьба идет между сторонниками доступа к информации об эффективности и безопасности лекарств и теми, кто хочет получить от лекарств прибыль.  Откуда мы можем получить нужную нам информацию? Надежда только на ученых. Посмотрите на эту блестящую картинку. Поскольку часть лекарств люди покупают в аптеке по рецепту, а часть – с рук или в интернет-аптеке, то мы не знаем, какое количество людей подвергается действию лекарства. Ученые из Голландии определили количество «Виагры», которое отпускается в аптеках, а потом определили концентрацию ее в сточных водах городов. И обратите внимание – оказалось, что бОльшая часть «Виагры», которая потребляется в Голландии, не является по происхождению аптечной. И должен здесь сказать, что «Виагра» здесь не исключение, просто она – прикольный объект для изучения.  В действительности, по-видимому, все лекарства в той или иной степени вот такие. И когда нам говорят, что надо протестировать школьников и определить, кто из них употребляет незаконные лекарства, то надо помнить, что в действительности люди употребляют очень много лекарств, не прописанных врачом и не полученных по рецепту в аптеке. Американцы проводили популяционное исследование, когда брали кровь у случайной выборки населения, и они показали, что каждый третий взрослый американец употребляет лекарства, не выписанные ему врачом.  Например, валокордин или корвалол – можно подумать по названию, что это сердечные лекарства, а в них содержится фенобарбитал – тяжелый транквилизатор. Он угнетает нервную деятельность и старичкам и старушкам нравится, потому что они после него спят хорошо. А прекратить прием этого препарата очень трудно, потому что от него возникает большая зависимость. Когда люди прекращают его принимать, они просто плохо себя чувствуют – они не высыпаются, чувствуют себя раздражительными, это очень серьезная проблема. В США валокордин и корвалол не разрешены, считается, что это – токсичный препарат, он описывается как «варварское средство, которое ввозят в Америку из стран бывшего СССР». Те, кто его туда завозят, продают за очень большие деньги.  Вот картинка – это томограмма, как бы поперечный срез грудной клетки. И вот тут в легком в сосуде находится рентгеноконтрастное вещество, которое не пропускает рентген. Откуда оно образовалось? Этому пациенту при травме позвонка делали инъекцию, грубо говоря, цемента, чтобы склеить сломанный позвонок. И пациент чуть не умер, потому что часть введенного вещества из позвонка по сосудам мигрировала сюда и, будь ее чуть больше, пациент мог бы умереть. Так что порой манипуляции хирургов нисколько не безопаснее лекарств. И вы это знаете.  А теперь от опасностей, связанных с врачами, перейдем к опасностям, которые мы сами на себя налагаем. Новость: «Бывшая «Татушка» Юлия Волкова рассказала, что перенесла рак щитовидной железы». Читаем дальше: «Страшный диагноз певица «увидела» во сне». А потом она пошла к доктору, ей подтвердили диагноз, её лечили и вылечили. Но вот дальше: «При удалении опухоли был поврежден голосовой нерв». Щитовидная железа располагается на передней поверхности шеи под кадыком. «Для восстановления голоса потребовалась долгая реабилитация».  На первый взгляд, это – пример какого-то безумия. Но это только один пример большой проблемы. Посмотрите на эту картинку: здесь речь идет речь о Южной Корее, экономически благополучной стране. И в 1996 году там захотели ввести национальную программу раннего выявления болезней. Помните, мы с вами говорили, что некоторые болезни имеет смысл рано выявлять? Некоторые болезни. Но, поскольку страна богатая, программа была государственная, то в бесплатной программе ранней диагностики, высокую цену для дополнительной программы выставлять не стали. И люди стали покупать эту дополнительную программу. В частности, стали покупать УЗИ щитовидной железы. Научных обоснований для этого не было, поэтому бесплатно это не предоставляли. Но, поскольку недорого, то люди стали покупать. И у них с 5 до 70 выросло количество раков щитовидной железы. Ясное дело, что столько не было, но навыявляли именно такое количество. Помните, мы с вами говорили про раннюю диагностику – человек ходит, и он здоров. Но сделали УЗИ и обнаружили «неправильные» клетки – и он стал больной. И никакого другого выхода, кроме как лечиться, у него нет. И десятки тысяч людей в Корее стали лечиться. И пострадали эти люди как часть национальной программы, а не как Юля Волкова – от отдельного плохого доктора.  У каждого десятого, если я правильно помню, вместе со щитовидной железой удаляли паращитовидные железы. Щитовидная железа довольно большая, с двух сторон от трахеи, а рядом находятся паращитовидные железы – маленькие, они регулируют обмен кальция в организме, то, из чего складывается твердость наших костей. И, если эти паращитовидные железы удаляются, то нарушается обмен кальция в организме, и люди, чтобы сохранить свои кости, должны пожизненно принимать препараты, замещающие этот гормон. А если удаляют щитовидную железу, то еще и гормон щитовидной железы надо принимать. И два процента страдают от повреждения голосового нерва. Вот цена безумного организационного решения. На этом примере, который соединяет наши представления о вреде в лечении и вреде, который мы могли бы предотвращать, трезво глядя на то, что нам предлагает современная медицина, я и хотел бы закончить нашу сегодняшнюю лекцию. Вопросы и ответы:  Б. Долгин: Большое спасибо. Давайте, перейдем к вопросам. Я бы попробовал задать сначала некий обобщающий вопрос. Понятно, что наука развивается, и в этом смысле нет окончательных данных. Но можно ли говорить, что на данный момент есть некий свод проверенных мер, помогающих профилактически? Кроме рекомендации всё делать умеренно.  В. Власов: Ну да, мы точно знаем, что лучше быть здоровым и богатым. В действительности, тут есть два вопроса. Первый – насчет уверенности. Буквально до 2003-2005 года в доказательной медицине было стремление выявлять только хорошие доказательства. Но, как я уже говорил, при ближайшем рассмотрении оказывается, что вот про это плохо знаем, про это, вот это недостаточно изучено.  Я уже приводил пример: то, что после поверхностной хирургической раны, зашитой кожи, совсем не обязательно отказываться от душа. И это было установлено только в XXI веке, а до  этого всем говорили, что нельзя намокать в течение какого-то времени. И только в XXI веке происходит сдвиг в интерпретации научных данных и в современных клинических рекомендациях и по профилактике уже в качестве надежной рекомендации даются такие рекомендации, в которых можно быть уверенным.  Там необязательно могут быть рендомизированные контролируемые испытания, но, если совокупность данных дает уверенность в том, что это – правильный вывод, и он завтра не изменится, вот тогда говорят, что это – надежная рекомендация.  Что же касается вопроса «Как жить?», то я боюсь, что, если пытаться сделать общую рекомендацию, то ничего лучшего, чем рекомендовать избегать всяческих крайностей и воздействий, связанных со всякими экзотическими теориями, придумать нельзя. На рынке находится масса многокомпонентных таблеток, поливитаминов и прочих, с добавками минералов, про которые говорится, что одна таблетка полностью обеспечит вас микроэлементами, необходимыми вам в течении дня.  Уже доказано, что употребление таких таблеток не приводит ни к каким положительным эффектам. Но интересно то, что не приводит к положительным эффектам у людей, которые живут нормальной жизнью. Можно предполагать, что, если провести такое испытание на людях, которые плохо питаются, то у них может быть получен положительный эффект.  Такая же история с отдельными витаминами. Был такой выдающийся химик Лайнус Поллинг, у него вторая Нобелевская премия «За мир». Он пропагандировал употребление аскорбиновой кислоты в повышенных дозах. Он написал книжку про это, ездил с лекциями. В СССР он запомнился тем, что у него в кармане лежали две пробирки, в одной аскорбиновой кислоты было «на донышке», а в другой – на два пальца. Он показывал их и говорил: «В пробирке, где мало аскорбиновой кислоты – это количество рекомендует применять Академия наук СССР, а вот это количество, где ее много, получает с едой в течение дня коза. Так вот я думаю, что козе виднее».  Смешно, но с научной точки зрения аргумент – не очень убедительный. Основная мысль была – что с помощью больших доз аскорбиновой кислоты можно предотвратить простуду, грипп. Под это дело продавалось огромное количество аскорбиновой кислоты, написано много текстов. В конце 90-х годов в Кокрановском сотрудничестве был сделан обзор – помогает ли аскорбиновая кислота в больших количествах предотвратить простуду или нет? И, когда обобщили все контрольные испытания – с рандомизацией, с плацебо, с ослеплением – оказалось, что не помогает!  Но что интересно, что эта же группа исследователей углубляла свой анализ, накапливая данные. И, когда выделили из общей совокупности данных спортсменов во время курса тренировок и другие группы людей, которые находятся в особых условиях, когда организму предъявляются какие-то особые требования, аскорбиновая кислота участвует в обороте энергии, при больших физических нагрузках – и оказалось, что у этих людей аскорбиновая кислота приносит некоторую пользу. Но эти малые группы людей – исключения, но можно сказать, что аскорбиновая кислота в больших количествах большинству из нас не нужна. Можно поставить «галочку», но, конечно же, временно.  Б. Долгин: Спасибо. Мне кажется, что очень важен этот момент – понимания временности данных, необходимости следить за тем, как продолжает развиваться наука.  Вопрос: Скажите, как вы относитесь к «закону прозрачности» и почему вы считаете, что у нас он не принесет никакого эффекта?  В. Власов: «Sunshine act» (The Physician Payments Sunshine Act, 2010) – это американский закон, по которому в Америке начали разглашать данные – сколько получают от фармкомпаний американские врачи. Надо сказать, что этот акт оказал сильное влияние на весь мир. И, как я уже говорил, с лета этого года и у нас будут публиковаться такие данные. Вообще-то, в выполнении контрактных работ нет ничего особенного, всем нормальным людям нравятся приработки, особенно, если для этого не надо идти ночью на станцию, вагоны разгружать.  Особенность ситуации заключается в том, что хотелось бы, чтобы врачи нам назначали лекарства в зависимости от наших потребностей, а не от того, что им за это заплатили другие лица. То есть, при оказании медицинской помощи врач и пациент должны находиться друг напротив друга, и их отношения должны определяться оплатой, которую дал пациент. Но уже давным-давно появляется третья сторона плательщика – и страховая организация и государство, они вмешиваются в этот процесс.  Ну, хорошо, с этим мы смирились, все-таки в некоторых странах государство заслуживает доверия. Но хотелось бы, чтобы уж врач-то был независимым! Ничего подобного, он может получать деньги от фармкомпаний и прописывать нам лекарства, которые нам не необходимы. И вот этот «Sunshine act» должен был повлиять на эту ситуацию, чтобы помочь навести порядок с получением доходов врачами.  Наша страна в этом смысле очень сильно отстала, присоединится только в этом году. Скептически к этому я отношусь вот почему: на мой взгляд, наибольший вред фармакотерапии нашей страны наносят не единичные врачи, которые выписывают «Кагоцел» или «Церебролизин», а главные специалисты Министерства здравоохранения, которые определяют, какие лекарства надо массово закупать. Они определяют, что, допустим, в нашем перечне жизненно необходимых лекарств будет находиться какой-нибудь «Кортексин», у которого нет доказательств эффективности и безопасности.  Вот поэтому я считаю, что эта мера будет малоэффективной. А второе – мы еще не знаем, в какой форме эти данные будут раскрыты. Не исключено, что только в виде списка получателей денег. И тогда люди, которые получили от фармкомпаний миллионы долларов, будут находиться наряду с другими, которые получили за написание какой-нибудь методички какие-то 200 долларов. И это не позволит этому инструменты сработать.  Вопрос: Можете прокомментировать скандал с «Экспресс-анализом крови», который там разгорелся.  В. Власов: Сегодня технически в крови можно определять миллионы компонентов, ведь там «болтаются» остатки вирусов или бактерий. Они могут быть длинными или короткими, и современные технологии позволяют все эти миллионы миллионов определять. Это помимо тех анализов, которые обычно делаются в клинике. Естественно, возникает вопрос: «Давайте, мы сделаем вам анализ и по нему будем рассказывать вам о вашем здоровье и о вероятности развития у вас дальнейших болезней?».  И вот тут образовалось два направления в бизнесе: анализ генетических особенностей человека и анализ, не помню, как его назвали, когда по микропробе человека обеспечивают обильными данными. В Америке «прихлопнули» это дело, потому, что это, безусловно, бизнес, и без лицензии.  Но в основе и того, и другого лежит то, что было в Юж. Корее – безответственная практика объявления людям диагнозов и предрасположенностей, для которых нет настоящих научных оснований. В результате это увеличивает нагрузку на систему здравоохранения, приводит к травмам людей. Поэтому «прогрессивное человечество» считает, что исследования надо проводить там, где доказана потенциальная польза. В том, что владелица «Экспресс-анализ» предлагала, есть только одна польза – оно хорошо продается.  Вопрос: Про холестериновые бляшки – есть публикации, что вовсе не холестерин влияет на создание этих бляшек. И нужно ли принимать лекарства?  Тем более, если на него «подсаживаешься», то надо пить уже постоянно.  В. Власов: Холестерина там много, его обнаружили в начале XX века, он обнаруживается очень легко. Другое дело, что он попадает туда не как чистое вещество, а освобождается в результате метаболизма и попадает уже в составе клетки. Но очень важно, что те препараты, которые сегодня используют для снижения концентрации холестерина не влияют на «объяснительный механизм». Очень важно, что они немного реально снижают вероятность развития инфаркта.  Сегодня есть значительная группа людей, которые считают, что статины были придуманы для снижения холестерина, чтобы снизить количество инфарктов. И было показано, что они снижают и количество инфарктов, и холестерин. Но делают они это другим механизмом, дело не в снижении холестерина. Объяснительный механизм может быть разный, я уже говорил про это. Но людям, которые не хотят умирать от инфаркта, им не хочется умирать от него. И от чего это будет – от снижения холестерина или от пентанпергидрофенантрена – дело совершенно второе. Важен клинический исход.  И, хотя статины реально снижают вероятность инфаркта, этот механизм не является абсолютно убедительно доказанным. Просто это – наилучшая доступная нам версия правды сегодня. Подчеркиваю: объяснения для медицинской практики сегодня имеют вторичное значение. Для разработки лекарств это страшно интересно и важно, а вот для медицинской практики не важно, через что реализуется механизм профилактики инфаркта миокарда.  Вопрос: Из вашей лекции можно сделать вывод, что у простого человека есть два выхода: или вообще ничего не делать или ползти на кладбище и закапываться. Мое личное предложение: обязательно перепроверять анализы, у второго врача перепроверять диагноз, и применять больше народных средств. И очень хорошо помогает молитва «Отче наш», я пробовал.  В.Власов: Спасибо. Я очень рад, что первым вы назвали консультацию у другого врача и повторение анализов, если обнаружено какое-то отклонение. Насчет эффективности молитвы есть экспериментальные данные. Говорят, что не помогает, но это очень индивидуально. Что касается народных средств, то среди них есть средства столь же опасные, сколь и те, что делают фармацевты. Так что последние два ваши совета надо воспринимать с осторожностью.  Но это Вы говорите про лечение, а мы сегодня говорим о предотвращении болезни. И здесь основной вывод: да, наши возможности ограниченны. Но индивидуальную перспективу я обрисовал с самого начала, у вас нет никакой необходимости думать, как уж вы будете доползать до кладбища. К счастью, это за нас выполняют другие. Но что касается возможности профилактики, позвольте вам напомнить, что продолжительность жизни людей сильно увеличивается. В Турции каких-то 60 лет назад продолжительность жизни была 55 лет. А сегодня турки живут дольше нас. И это – в исторически короткий промежуток времени.  Наша страна в известном смысле загадочная. Мы не понимаем, почему смертность взрослых людях в нашей стране не увеличивается, люди как жили, так и живут. В то время, как в других странах – Дания, Англия, Швеция – на протяжении 400 лет растет продолжительность жизни. Я очень надеюсь, что, по мере социального благоустройства, наша страна тоже встанет на этот путь, и если не мы с вами, то наши дети и внуки будут жить всё дольше и дольше. Это явное доказательство того, что главное средство – это социальный прогресс. И за это мы с вами в первую очередь и должны держаться. Нет никакой волшебной таблетки, которая позволит нам долго жить. Вопрос: В книге «Антистресс, антирак» приведено, что кардиограмма показывает состояние до молитвы и после – позитивно после. В одном ответе на вопрос вы упомянули, что врач должен зависеть только от пациента. Но тогда же он будет заинтересован в том, чтобы не ВЫЛЕЧИТЬ, а ЛЕЧИТЬ, доооолгоооо… И мне кажется, что правильная система взаимодействия – та, которая была у китайского императора. Пока император был здоров, врачи «катались, как сыр в масле». Как только император заболевал, они снимались со всякого довольствия. А если у меня не будет средств? И в этом плане, мне кажется, когда врач от меня не зависит, а я потом могу его поблагодарить – словами и материально – это более эффективно. Что вы на это скажете?  В. Власов: Вопрос о молитве я оставил бы без ответа, хотел бы обратить внимание аудитории: изменение в кардиограмме не является желанным исходом для пациента. Для пациента было бы хорошо, если бы у него не было инфаркта, не наступила бы слепота. А что происходит на кардиограмме – это дело совершенно второе, и это легко объяснимо: успокоение, медитация. Ну и что?  Что касается китайских врачей, то я должен сказать, что нужно различать современную медицину с ее эффективными средствами, и древнюю медицину. В древней медицине было очень ограниченное количество эффективных вмешательств, а в китайской медицине, по-видимому, их вообще не было. И этот пример – сказка. Но сама идея того, чтобы врач сохранял здоровье, в последнее время пользуется популярностью. Хочу этой идее противостоять.  Помните на первой лекции я начинал с того, что медицина – это такая общественная практика, которая нацелена на то, чтобы помогать людям в состоянии болезни. Про здоровую жизнь медицина знает очень мало. Это не то, что медицина лечит. Да, были такие врачи, которые изучали, например, здоровый секс. Но они вмешивались в область, которая является не объектом нормальной медицины, а в ту, которая удобна для изучения, и всем интересна. После книги Мастерса и Джонсона все читающее человечество теперь знает, как изгибается стопа в определенный момент, и пальчики растопыриваются. Но это не медицинская проблема. Поэтому я подчеркиваю: нормальная жизнь здоровых людей – она интересна, но с таким же успехом ее могут изучать как физики, так и врачи.  Б. Долгин: Но это не отменяет вопроса о том, какой же может быть система стимулирования, которая бы не создавала эффекта, когда врачу выгодно продолжать лечить.  В. Власов: Безусловно, мы не знаем окончательного ответа на этот вопрос. Но мы знаем, что то решение, которое было у греков – что не будет никого между врачом и пациентом – правильное. Но с точки зрения того, что мы знаем последние 100 лет, когда современная медицина стала существовать: на условиях индивидуальной оплаты нельзя организовать медицину. Нужен сбор общественных средств, чтобы те, кому не повезло заболеть тяжелой болезнью, могли получить очень дорогое лечение. Поэтому и возникают всякие другие способы оплаты труда врачей.  Боюсь, что бОльшая часть этих способов нацелена на то, чтобы просто заставить врачей больше работать. А вот это индивидуальное благорасположение врача к пациенту, отзывчивость к его интересам, оказывается, как бы на втором плане. С моей точки зрения, наилучшей системой оплаты работы врача является фиксированная и достойная зарплата, из общественных фондов – страхование и так далее – чтобы врач мог проигнорировать бесплатный обед от фармкомпании. И тогда он будет работать для пациента наилучшим образом. Дает ли это гарантии? Нет, ведь жадные люди есть всегда. Им этот бесплатный обед кажется необыкновенно привлекательным, тем более, что иногда платят значительно больше, чем за обед. Но, к сожалению, ничего другого на сегодняшний день, увы, не придумано.  Б. Долгин: А система каких-то премий за быстрое излечение? Штрафов в связи с учетом средних показателей по данной болезни – можно же придумать какие-то хитрые стимулы, или как?  В.Власов: Теоретически это кажется вполне себе возможным, но практически всё сводится к тому, что врач должен правильно лечить. Потому что исход болезни почти всегда в большей степени зависит от не зависящих от врача обстоятельств у конкретного больного. Поэтому платить надо за правильность действий. А правильность берется от науки. Потому что длительность болезни, возникновение осложнений, они сплошь и рядом внезапны, непредсказуемы. Зависят от некоторых приходящих факторов. От непонятно, чего. Поэтому врач должен действовать правильно.  И это отражено в клинических рекомендациях, в современной медицинской науке. Вот если на врача заведено дело, в тех странах, где мы считаем суд справедливым, вызывают эксперта и его спрашивают: «Что в этой ситуации должен был делать врач этой специальности?». Эксперт говорит: «Он должен был делать это и вот это. И подсудимый это и делал». И обвинение снимается, потому что всё сделано правильно. Значительная часть зависит – верующие говорят «от Бога», «от Аллаха» – но точно мы не знаем. Лекарства могут по-разному изменяться внутри организма. Какие-то особенности человеческой наследственности. Некоторые из этих особенностей можно даже протестировать, но только некоторые. А бОльшую часть мы не знаем. Человеку ввели лекарство, а через полчаса он умер. Почему? «Идиосинкратический» эффект, все было сделано правильно, но, увы, бывает такое.  Вопрос: Вы много употребляли сегодня слово «вред». Понятно, что стихийное понятие вреда не однозначное, расплывчатое, субъективное. Какие есть возможности формализовать понятие «вред», как-то количественно его оценивать, классифицировать виды вреда? Это очень важно, на мой взгляд, чтобы сказать, что что-то имеет вредные побочные эффекты?  В. Власов: То, что одному вред – другому польза. Считается, что мы можем выделить некоторые эффекты, которые большинство людей считают вредом. В этом смысле надо отличать вред как факт, как единицу. Это не частота наступления, а отдельный эффект. Потому что есть еще частота – часто бывает или не часто? Вот вред, какова его частота и опасность. Опасность – это то, как мы субъективно оцениваем нежелательность того, что мы считаем вредным.  В медицине к понятию вреда относятся достаточно определенно, считается, что мы понимаем: кровотечение – это вред, инфаркт – это вред. Если говорить о внешних условиях, то гигиенисты выражаются деликатнее. Они говорят: «Эффекты, имеющие характер вредности». Потому что вредность может быть не сильно доказана. То есть, вроде бы как есть увеличение частоты заболеваемости бронхиальной астмой, а может быть его и нет, может быть, это связано с тем, что работникам хочется получить «профессиональную болезнь», поэтому они и жалуются.  Здесь существует значительная неопределенность. Поэтому я только подтвержу вопрос: у нас здесь есть неопределенности. Существуют значительные неопределенности, в том числе – в отношении вреда. Единственное, что у нас с вами есть – доступ к источникам литературы, из которых мы можем подчерпнуть данные, насколько в каком случае бывают осложнения. И если хирург нам обещает удалить легкое и через неделю выписать, то мы можем узнать, что некоторая часть людей, удаливших легкое, в ближайшем послеоперационном периоде умирает. Подобного рода знания необходимы нам, чтобы принимать правильные решения.  Вопрос: Насчет «чудодейственной таблетки для продления жизни»: насколько мне известно, в этом году начали испытывать конкретное вещество – метформин, как вещество, замедляющее старение человека. Наверное, эта тенденция будет развиваться и дальше будут продлять жизнь? Даже непосредственно воздействовать на процесс старения – это же полезно.  В.Власов: Я упоминал как-то, что лекарство само по себе не является носителем какого-либо эффекта, а эффект от лекарства появляется при применении его у больного человека, а у здорового может не проявляться, потому что больного состояния этого нет. И в зависимости от того, как мы применяем это лекарство, у него могут обнаруживаться совершенно причудливые эффекты. Не только при этих двух болезнях, но еще и при третьей, при четвертой.  Есть зарегистрированные показания, есть не зарегистрированные, которые изредка используются. Есть такие лекарства, которые кажутся настолько хорошими, что их приспосабливают, где только возможно. Потому что чем к большему числу состояний приспособлено лекарство, тем больше продажа.  Метформин – лекарство, которое является одним из важнейших средств лечения диабета и, поскольку множество больных его принимают, у него, как с аспирином, обнаружена масса интересных эффектов. Например, он влияет на рост детей – они вырастают сильнее. Недавно были обнаружены еще положительные эффекты. Но до сих пор доказательств того, что он влияет на продолжительность жизни, не существует.  Посмотрим на результаты испытания. Если там будет что-то обнаружено, то будем радоваться. Но думаю, что ничего такого не найдут. Почему? Его принимают миллионы людей в мире, больных диабетом второго типа, а это, как правило, люди после 50 лет. Если бы был какой-то эффект увеличения продолжительности жизни, его уже бы заметили. Просто путем наблюдения за этими людьми. Вряд ли я мог пропустить подобного рода сообщения. В области продления жизни очень много недобросовестных людей, которые хранят дома своих покойников, замораживают головы для последующего употребления… Люди хотят жить долго, это вызывает странные эмоции и поступки.  Вопрос: Существуют ли какие-то новые лекарства или исследования по гипертензии? Такое ощущение, что это такое «подсаживание». Сначала ты упираешься и не хочешь ничего принимать, потом начинаешь принимать. Потом увеличиваются дозы, а давление всё равно растет. Потом начинаются комбинации с лекарствами… В общем, какая-то безвыходная ситуация. У меня знакомый все-таки умер, хотя пил эти лекарства несколько лет.  В. Власов: Раньше мы говорили на русском «гипертоническая болезнь». На английском говорят всегда, как сейчас на русском «артериальная гипертония». Это не совсем болезнь, это состояние повышенного давления. Большая часть людей, у которых повышенное давление, никак по этому поводу не переживают, у них всё хорошо. Некоторые страдают от повышения давления –  возникают кризы, голова болит и так далее. Но подавляющее большинство не страдают от повышенного давления.  Почему считается необходимым его лечить? Потому что при высоком артериальном давлении возрастает вероятность инсульта, прежде всего. И вот для этого таких людей и лечат. Поскольку лечение не очень эффективно для индивидуального пациента, считается, что это лечение необходимо для общества, потому что в результате него общее количество инсультов снижается довольно существенно. Именно поэтому последние 50 лет считается, что у людей надо проверять артериальное давление и, если обнаруживается повышенное, его надо лечить.  Это общемировая практика, и в ней очень много нового – каждые 10-15 лет появляется новый класс препаратов, препараты все лучше и лучше, упомянутые бета-адреноблокаторы сегодня уже не считаются самыми важными. Диауретики, хотя они самые дешевые и инсульт предотвращают так же хорошо, как и более дорогие препараты, такими уже не считаются. Но зато более дорогие препараты удобнее применять: одна таблетка в день, почти никаких побочных эффектов… В этой области довольно много нового. Единственное, что люди с гипертензией испытывают большие трудности с тем, чтобы делать это год за годом, десятилетие за десятилетием.   Вопрос (продолжение): Ну да, подсаживаешься.  В. Власов: Слово «подсаживаешься» имеет оттенок: дали лекарство, и ты уже от него не можешь отойти. В действительности же большинство людей с артериальной гипертензией очень легко могут прекратить принимать свои таблетки, и ничего при этом не чувствуют. Это, скорее даже правило, а не исключение: большинство людей с артериальной гипертензией периодически прекращают принимать лекарства, и, с точки зрения профилактики инсульта, это очень плохо. Что же ты, два года принимал, у тебя же была возможность получить хоть небольшую пользу, а теперь ты и этой маленькой пользы не получишь! Работа врача с таким пациентом сложна, потому что пациента надо поощрять, чтобы он регулярно принимал лекарство, которое дает, в общем, небольшой эффект.  Вопрос: Еще вопрос. Я где-то вычитала, что на женщин лекарства действуют по-другому. Другой метаболизм и все прочее. Все инструкции я всегда читаю. Максимум, там дается уточнение на килограмм веса, и то не всегда. Чаще всего – возраст, который определяет дозу. Во время испытания лекарств – рандомизация и всё прочее – учитывается еще и различия между мужчинами и женщинами? По гендерным признакам, в общем?  В. Власов: Вы забыли сказать, что женщины лучше.  Вопрос (продолжение): Нет, не лучше, просто другие.  В. Власов: Действительно, такая проблема существовала где-то до 80х годов XX века. И связано это было прежде всего с тем, что женщины могут быть беременны и во время испытания, чтобы этого не допустить, приходится наблюдать, чтобы они принимали противозачаточные средства. И периодические недомогания делают женщин более сложными участниками испытаний. В результате до 80-х годов XX века значительная часть испытаний проводилась без участия женщин.  Это позволяло экономить время, средства, но в итоге получались результаты, которые не «прикладывались» к женщинам. Но с 90-х годов XX века эта проблема – в основном – разрешена, и сегодня считается, что, если в испытании не присутствуют в нормальном количестве женщины, то это неправильные испытания, которые выглядят как дискриминация. В основном эта проблема уже преодолена.  Вопрос: Добрый вечер. Я отношусь к тому типу людей, которые прибегают к медицинской помощи по принципу «чем меньше, тем лучше». Считаю, что у человека есть свои собственные определенные механизмы, которые могут лечить тело. Вот, допустим, стресс, так же как и холестерин или склеиваемость клеток крови, вносит определенную положительную долю – повышает сопротивляемость организма. Можете ли вы это прокомментировать? И прокомментировать: применение искусственных средств притормаживает ли эти механизмы?  В. Власов: Начну с последнего. Действительно, доказано, что применение лекарств имеет многостороннее действие, и некоторые механизмы, действительно, подавляются. Но считать, что это – общее правило и что всякое «химическое» и «искусственное» обязательно подавляет естественные восстановительные механизмы организма – будет неправильно. Дело в том, что, в конце концов, мы все живем в окружении «искусственных» механизмов – та же одежда, в которую мы с удовольствием кутаемся, она «искусственная».  А что касается натуральных сил восстановления, то это – «золотое правило медицины», и те, кто об этом забывают – глупцы, но надеюсь, что таких немного. Все-таки, человеческий организм после травмы, отравления или инфекционного заболевания, восстанавливается именно природными силами, тем, что у него есть, а те искусственные меры, которые при этом применятся, нужны только в той степени, в которой организм с этим не справляется. Например, средства против инфекционного агента при инфекционном заболевании, только уменьшают количество этого агента, убивают микробов, но избавиться от отравления, заживить рану должен сам организм. Врачи древности, которые имели в своем арсенале гораздо меньше активных средств, чем сейчас, говорили, что «природа лечит, а мы ей только помогаем». Эта мудрость сохранилась до XX века, и все нормальные врачи это понимают.  К сожалению, есть врачи, которые активно продают свои услуги, и им этот принцип очень не нравится, потому что они хотят, чтобы больные приходили к ним с чем угодно, чтобы за всё это брать с них денежки.  Вы будете смеяться, но ваши походы в поликлинику нужны поликлинике, потому что за ваши приходы она получает деньги. Вас зовут на диспансеризацию, потому что поликлиника «поставит галочку» и получит за ваш приход деньги. Поэтому, конечно же, человек, который чувствует, что он здоров, не должен обращаться к врачам, он должен надеяться на свой организм.  Но в какой-то момент всякий разумный человек должен принять решение – я не справляюсь – и обратиться к врачу. Сплошь и рядом или слишком долго тянут или слишком рано идут к врачу. И с этим ничего нельзя поделать, кроме как предоставить людям возможность легко попасть к врачу. Если у людей будет такая возможность, то они будут приходить раньше. Вся идея ранней диагностики рака состоит не в том, чтобы обнаружить эти клетки, а в том, чтобы человек сразу мог пойти к врачу, как только что-то обнаружил. А вот если он не может сразу, завтра, пойти к врачу, вот тогда и возникает проблема. Поэтому, конечно, нужно надеяться на свой организм, но без современной медицины человеку худо. Поэтому нужно нашу систему здравоохранения построить так, чтобы люди могли попасть к нужному доктору достаточно легко.  Б. Долгин: Спасибо большое, Василий Викторович.  В. Власов: Спасибо всем, кто пришел!

29 сентября, 02:15

Trump Time Capsule #119: 'That Makes Me Smart' vs. 'They Don't Pay'

After Donald Trump became the Republican nominee, he was asked on Fox News about his views on NATO and other…

27 сентября, 19:08

The Star Spangled Banner - An Anthem For Freedom... And Slavery

Labor Day was a good respite. Now we should be able to endure the final two months of the Presidential campaign. And to take our minds off of that when we need to, the NFL is gearing up for the football season. A wrinkle in the game plan for the nation is Colin Kaepernick's sit-down protest during the singing of the national anthem. Since his first protest, Megan Rapinoe, the Seattle Reign soccer star, and Jeremy Lane, the Seahawks cornerback, have both joined Colin. His protest is to draw attention to police brutality and embedded racism in our country. Some people don't like this. The Santa Clara cops have threatened to refuse to work at the 49ers' football games. So now part of our obsession with football is to see which players sit or kneel to join Colin's protest and who doesn't. But a bigger question is, what should we do? As fans, we all stand up for the national anthem. Is that the right thing to do? We can join Colin as well, if we think this is an effective (or ineffective) protest against injustice in our country, and if we agree (or disagree) with Colin. We could also reframe the question: Why should we stand up for our national anthem, in which the words themselves embrace slavery? That's right. Not in the first verse, but go down to the third and fourth verses, and here is what you will find: "No refuge could save the hireling and slave From the terror of flight, or the gloom of the grave: And the star-spangled banner in triumph doth wave, O'er the land of the free and the home of the brave. O! thus be it ever, when freemen shall stand Between their loved homes and the war's desolation..." What Francis Scott Key was describing was a land of the free and a home of the brave for white people - the freemen, and a land of the unfree for the enslaved black people of the United States. If you doubt this, play a little game, pretend you are in Germany in the 1930's and replace "slave" with "Jew", "star-spangled" with "swastika", and "freemen" for "Germans". Here is what you get: "No refuge could save the hireling and Jew From the terror of flight, or the gloom of the grave: And the swastika banner in triumph doth wave, O'er the land of the free and the home of the brave. O! thus be it ever, when Germans shall stand Between their loved homes and the war's desolation..." Francis Scott Key was himself a slave owner and enforcer of slavery. He lived and wrote and practiced law before the civil war, that is, when America was as much a slavocracy as a democracy. His lyrics are a tribute to the fact that during the War of 1812, the British had hundreds of soldiers who had fled from slavery. They formed three companies of marines, they took part in the burning of Washington, fought in the Battle of Baltimore, and skirmished against American forces all along the coast. The British commander-in-chief said they were "infinitely more dreaded by the Americans than the British troops". During the war, between 4,000 and 5,000 slaves fled to British lines and to freedom. The Americans wanted their "property" back. The British refused, transporting ex-slaves to settlement in Canada and Trinidad. Colin's protest forces us to discuss police brutality and embedded racism. Its roots are embedded in the national anthem itself. The words of the Star Spangled Banner provide the historical context for today's racism and discrimination, and the actions of slaves fleeing their enslavers to British lines provide us with a very American striving for freedom. Makes you wonder what is patriotic and what is not.... During the civil war, Oliver Wendell Holmes wrote another verse for the Star Spangled Banner: "When our land is illumined with Liberty's smile, If a foe from within strike a blow at her glory, Down, down with the traitor that dares to defile The flag of her stars and the page of her story! By the millions unchained who our birthright have gained, We will keep her bright blazon forever unstained! And the Star-Spangled Banner in triumph shall wave While the land of the free is the home of the brave." If this verse replaced the third and fourth verses of Key's lyrics, we would have a national anthem that truly embraced freedom for all people in our country. But with the ode to slavery embedded in the original words, it makes you wonder why we should stand at attention, or even sing, this anthem. It's a good thing that Colin has started the protest. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

23 сентября, 01:10

President Obama Announces More Key Administration Posts

WASHINGTON, DC – Today, President Barack Obama announced his intent to nominate the following individuals to key Administration posts: Tulinabo Salama Mushingi – Ambassador to the Republic of Senegal and the Republic of Guinea-Bissau, Department of State N. Bruce Duthu- Member, National Council on the Humanities Wilfredo Martinez – Member, Board of Directors of the State Justice Institute Chase Rogers– Member, Board of Directors of the State Justice Institute President Obama also announced his intent to appoint the following individuals to key Administration posts: Victoria Reggie Kennedy– General Trustee, Board of Trustees of the John F. Kennedy Center for the Performing Arts Charles B. Ortner– General Trustee, Board of Trustees of the John F. Kennedy Center for the Performing Arts Susan S. Sher– General Trustee, Board of Trustees of the John F. Kennedy Center for the Performing Arts Dr. Kenneth W. Mack– Member, Permanent Committee for the Oliver Wendell Holmes Devise Eugenio Piñeiro-Soler- United States Commissioner, International Commission for the Conservation of Atlantic Tunas Sonia TowerMember, Advisory Committee on the Arts for the John F. Kennedy Center for the Performing Arts President Obama also announced his intent to designate the following individuals to key Administration posts: Captain E. Elliott “Skip” Barker – Member, Board of Visitors to the United States Naval Academy Matice J. Wright - Member, Board of Visitors to the United States Naval Academy President Obama said, “These fine public servants bring a depth of experience and tremendous dedication to their important roles. I look forward to working with them.” President Barack Obama announced his intent to nominate the following individuals to key Administration posts: Tulinabo Salama Mushingi, Nominee for Ambassador to the Republic of Senegal and the Republic of Guinea-Bissau, Department of State Tulinabo Salama Mushingi, a career member of the Senior Foreign Service, Class of Counselor, is currently U.S. Ambassador to Burkina Faso, a position he has held since 2013. Previously, Ambassador Mushingi served at the Department of State as Deputy Executive Secretary and Executive Director in the Executive Office of the Secretary from 2011 to 2013. He was Deputy Chief of Mission at the U.S. Embassy in Addis Ababa, Ethiopia from 2009 to 2011, Counselor for Management Affairs at the U.S. Embassy in Dar es Salaam, Tanzania from 2006 to 2009, and Supervisory General Services Officer in the Executive Office of the Secretary from 2003 to 2006. He worked as a Management Officer at the U.S. Consulate in Casablanca, Morocco from 2001 to 2003 and as a Counseling and Assignment Officer in the Bureau of Human Resources at the Department of State from 1999 to 2001. In his career with the Department of State, Ambassador Mushingi has also served in the Bureau of International Organization Affairs, Bureau of Intelligence and Research, the Department’s Foreign Service Institute, and at U.S. embassies in Mozambique and Malaysia. Before joining the Department of State, he worked for the Peace Corps and lectured at Dartmouth College and Howard University. Ambassador Mushingi received a B.A. and M.A. from the Institute of Education in Bukavu, Democratic Republic of the Congo, an M.A. from Howard University, and a Ph.D. from Georgetown University. N. Bruce Duthu, Nominee for Member, National Council on the Humanities N. Bruce Duthu is the Frank J. Guarini Associate Dean of the Faculty for International Studies and Interdisciplinary Programs and the Samson Occom Professor of Native American Studies at Dartmouth College, positions he has held since 2016 and 2009, respectively. Mr. Duthu served as Chair of Native American Studies at Dartmouth College from 2009 to 2015. He worked at Vermont Law School from 1991 to 2008, where he was Professor of Law, Vice Dean for Academic Affairs, and Director of the Sun Yat-sen University Partnership in Environmental Law. He was a Visiting Professor at Harvard Law School, and has taught at the University of Sydney, the University of Trento, and the University of Wollongong. Mr. Duthu received a B.A. from Dartmouth College and a J.D. from Loyola University New Orleans. Wilfredo Martinez, Nominee for Member, Board of Directors of the State Justice Institute Wilfredo Martinez is County Court Judge for Orange County, Florida, a position he has held since 1998. Prior to this, Judge Martinez was a solo practitioner at his own firm, Wilfredo Martinez P.A., from 1990 to 1997. From 1987 to 1990, he was In-House Counsel at the firm U. A. & N., Inc. and from 1986 to 1987, he was a Staff Attorney at Rogers, Dowling & Bos P.A. Prior to that, Judge Martinez was a Staff Attorney at the Legal Aid Society of the Orange County Bar Association from 1984 to 1986. He has served on the Board of Directors of the State Justice Institute since 2011. Judge Martinez received a B.A. from Yale University and a J.D. from New York University School of Law. Chase Rogers, Nominee for Member, Board of Directors of the State Justice Institute Chase Rogers is currently Chief Justice of the Connecticut Supreme Court, a position she has held since 2007. Prior to that, Chief Justice Rogers served as a Connecticut Appellate Court Judge from 2006 to 2007, and a Superior Court Judge from 1998 to 2006. Previously, she worked at Cummings & Lockwood as an associate from 1983 to 1991 and then as a partner from 1992 to 1998. She was appointed to the State Justice Institute Board of Directors in 2010 and is currently its Chairperson. She is a member of the Board of Directors of the Conference of Chief Justices and has been an Adjunct Professor at the University of Connecticut School of Law since 2012. Chief Justice Rogers received a B.A. from Stanford University and a J.D. from Boston University School of Law. President Obama announced his intent to appoint the following individuals to key Administration posts: Victoria Reggie Kennedy, Appointee for General Trustee, Board of Trustees of the John F. Kennedy Center for the Performing Art Victoria Reggie Kennedy is Senior Counsel at Greenberg Traurig, LLP and Co-Founder and President of the Board of the Edward M. Kennedy Institute for the United States Senate in Boston. She serves on the Board of Overseers of the Museum of Fine Arts in Boston and the Board of Directors of the Leadership Roundtable, and was a member of the Bipartisan Policy Center’s Commission on Political Reform in Washington, D.C. Ms. Kennedy received a B.A. from Newcomb College and a J.D. from Tulane University Law School. Charles B. Ortner, Appointee for General Trustee, Board of Trustees of the John F. Kennedy Center for the Performing Arts Charles B. Ortner is a Partner at Proskauer Rose LLP, where he has worked since 1999. Mr. Ortner also serves as the National Legal Counsel to the National Academy of Recording Arts & Sciences, Inc., a position he has held since 2003. Mr. Ortner was a Partner at Paul, Hastings, Janofsky & Walker from 1992 to 1999 and at Milgrim Thomajan & Lee from 1984 to 1991. He is a member of the Board of Directors of The Born This Way Foundation and the Grammy Museum. Mr. Ortner served as a member of the Board of Directors of the Multiple Myeloma Research Foundation and the Board of Trustees of the Los Angeles Philharmonic. He was first appointed to the Board of Trustees of the John F. Kennedy Center in 2010. Mr. Ortner received a B.A. from Washington University in St. Louis and a J.D. from Brooklyn Law School. Susan S. Sher, Appointee for General Trustee, Board of Trustees of the John F. Kennedy Center for the Performing Arts Susan S. Sher is Senior Adviser to the President of the University of Chicago, a position she has held since 2011. Ms. Sher served in the White House as Assistant to the President and Chief of Staff to First Lady Michelle Obama from 2009 to 2011 and as Associate White House Counsel in 2009. She was Vice President for Legal and Governmental Affairs and General Counsel at the University of Chicago Medical Center from 1997 to 2008, Corporation Counsel for the City of Chicago from 1993 to 1997, and Partner at Mayer Brown & Platt from 1981 to 1985. Ms. Sher is a member of the boards of the Loyola University of Chicago and the Partnership for a Healthier America, and was previously a member of the Chicagoland Chamber of Commerce and the National Advisory Board of the American Jewish Joint Distribution Committee. Ms. Sher was first appointed to the Board of Trustees of the John F. Kennedy Center for the Performing Arts in 2014. Ms. Sher received a B.A. from The George Washington University and a J.D. from Loyola University of Chicago. Dr. Kenneth W. Mack, Appointee for Member, Permanent Committee for the Oliver Wendell Holmes Devise Dr. Kenneth W. Mack is the inaugural Laurence D. Biele Professor of Law at Harvard Law School and Co-Director of the Harvard Law School Program on Law and History, positions he has held since 2013. Dr. Mack has been on the faculty at Harvard Law School since 2000. He was a Visiting Professor of Law at Stanford Law School, University of Hawaii, Georgetown University, and was a Visiting Scholar at University of Cambridge’s Center for History and Economics. Dr. Mack worked as an Associate with Covington & Burling LLP from 1992 to 1994. From 1991 to 1992, he was a Law Clerk for the Honorable Robert L. Carter of the U.S. District Court for the Southern District of New York. Dr. Mack received a B.S. from Drexel University, a J.D. from Harvard Law School, and an M.A. and Ph.D. from Princeton University. Eugenio Piñeiro-Soler, Appointee for United States Commissioner, International Commission for the Conservation of Atlantic Tunas Eugenio Piñeiro-Soler is currently a review panel member for the Saltonstall-Kennedy Grant Program, and an Executive in Residence at the University of Radford. He has more than three decades of experience as a commercial fisherman. Mr. Piñeiro-Soler was first appointed to the International Commission for the Conservation of Atlantic Tunas in 2013 and previously served as Chair of the Caribbean Fishery Management Council from 2003 to 2016. From 2009 to 2012, Mr. Piñeiro-Soler has also served as Chair of the Marine Protected Areas Federal Advisory Committee. Mr. Piñeiro-Soler has been a member of the U.S. delegation to the International Commission for the Conservation of Atlantic Tunas, the U.S. delegation to the International Whaling Commission, and the U.S. delegation to the United Nations Conference on Straddling Fish Stocks and Highly Migratory Fish Stocks. Mr. Piñeiro-Soler received a B.A. from the University of Radford and a J.D. from the Catholic University of Puerto Rico. Sonia Tower, Appointee for Member, Advisory Committee on the Arts for the John F. Kennedy Center for the Performing Arts Sonia Tower is Principal of Cultural Development Resources, and serves as Senior Advisor to Ovation TV and The Ovation Foundation, positions she has held since 2015. Ms. Tower was President of The Ovation Foundation and Senior Vice President of Corporate Relations at Ovation TV from 2011 to 2015, and Vice President of Communications for both entities from 2007 to 2011. Ms. Tower worked at Americans for the Arts as Vice President for Development and Special Initiatives from 2000 to 2007, and as Director of Individual Giving and Special Events from 2000 to 2001. She was a member of the Paley Center Media Council from 2014 to 2015 and Director of Cultural Affairs for the City of Ventura Cultural Affairs Division from 1993 to 2000. Ms. Tower received a B.A. from California State University-Northridge. President Obama announced his intent to designate the following individuals to key Administration posts: Captain E. Elliott “Skip” Barker, Designee for Member, Board of Visitors to the United States Naval Academy Captain E. Elliott "Skip" Barker has practiced law since 1972 and currently practices civil litigation with Pilcher & Pilcher, P.C. in Selma, Alabama. Since 1996, Captain Barker has worked as the owner and primary farmer of Barkers' Mill, Inc., a family owned cotton farming business. From 1990 to 1991, he was Chairman and President of the Administrative Board of Dauphin Way United Methodist Church, Mobile, Alabama, and from 1979 to 1980, he served as President and Chairman of United Cerebral Palsy of Mobile, Alabama. Captain Barker retired from the Navy in 1994 with the rank of Captain after serving 25 years in the Navy Reserves. He joined the Navy in 1966, deploying first to the Western Pacific and later serving in Vietnam from 1968 to 1969 as a Swift Boat skipper in the lower Mekong Delta and as a Navy school manager in Saigon. For his service in Vietnam, he was awarded the Silver Star Medal and the Navy Commendation Medal. Captain Barker received a B.A. from Auburn University and a J.D. from Samford University's Cumberland School of Law. Matice J. Wright, Designee for Member, Board of Visitors to the United States Naval Academy Matice J. Wright is a national security consultant and manager at Mantech International, a position she has held since 2015. Ms. Wright also currently serves as a board member at Virginia’s Veterans Services Foundation and The George Washington University VALOR Advisory Board. Ms. Wright worked as an independent national security consultant from 2013 to 2015 and was the Vice President for Strategy at Exelis, a global aerospace, defense, information and services company, from 2012 to 2013. She served as Principal Director for Manufacturing and Industrial Base Policy at the Department of Defense from 2010 to 2012. Previously, Ms. Wright was a Senior Associate and Defense Consultant for Booz Allen Hamilton from 2003 to 2010 and a Marketing and Program Manager for Sikorsky Aircraft from 1999 to 2003. Ms. Wright was a White House Fellow with the Department of Treasury from 1997 to 1998 and a Business Analyst for SRA International from 1996 to 1997. She served as a Naval Flight Officer from 1988 to 1996. Ms. Wright received a B.S. from the United States Naval Academy, an M.P.A. from Harvard University, and an M.B.A. from Johns Hopkins University.

14 сентября, 18:00

Anti-Gay Arizona Pastor Banned From Visiting South Africa

U.S. pastor Steven Anderson has been banned from visiting South Africa over his anti-gays views, which the country’s home affairs minister on Tuesday equated with hate speech. Anderson, of the Faithful Word Baptist Church in Arizona, notoriously welcomed the gunning down in June of 50 people at a gay nightclub in Orlando, Florida by saying “there’s 50 less pedophiles in this world.” (Watch video of his comments above)  South African gay and lesbian groups collected more than 60,000 signatures opposing his visit this weekend, when he was expected to preach and seek converts to his church. Citing anti-discrimination laws designed to “prevent and prohibit hate speech,” Home Affairs minister Malusi Gigaba told a media briefing he was banning Anderson indefinitely. South Africa became the first country in Africa to legalize gay marriage in 2006, but homosexuality is still widely frowned upon and same-sex unions are often decried as “un-African.” Gigaba said that in the last 12 months, some 450,000 South Africans had attacked women who dressed and acted like men in public, and 24,000 had beaten men for dressing like women. Anderson said he felt sorry for South Africans. “I have been banned from South Africa and the United Kingdom,” Anderson wrote on his Facebook page. “I feel sorry for people who live in South Africa, but thank God we still have a wide open door in Botswana.” It was not clear when he was due to visit Botswana. In South Africa, gangs of men, especially in poorer black townships, have raped lesbians in the belief it will “cure” their sexual orientation. Although the country has one of the world highest rates of rape, activists say very few cases end in conviction. Women’s groups say police and the justice system have been slow to tackle the problem.   (Reporting by Wendell Roelf; Editing by James Macharia and John Stonestreet) -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

14 сентября, 09:31

Bernie Sanders Could be a Thorn in the Side of President Hillary Clinton

After a divisive primary challenge, U.S. Senator Bernie Sanders (I-VT) has taken to the campaign hustings urging voters to mark their election ballot for his former foe, Democratic Presidential nominee Hillary Clinton. Sanders tells voters Clinton is "the superior candidate" and that her Republican opponent, Donald Trump, is a "Pathological liar." Sanders is following the precedent of most candidates who lose their party's Presidential nomination. It is commonplace for them to urge their supporters to support the party's nominee. However, if the nominee is elected, there is history of the vanquished primary rival becoming a thorn in his/her side. Sanders became a tribune of the progressive left. With the formidable support of over 13 million Democratic primary voters, Sanders has the electoral bone fides to lead the charge against Clinton should she pivot to the center once in office. He could become her biggest critic should she pursue an interventionist foreign policy, support trade deals opposed by labor and environmental groups, or become an ally of the large financial institutions which helped to fund her campaign. There is a history of defeated primary foes becoming critics of the President who beat them. In 1892, former President Grover Cleveland mustered the Democratic Presidential nomination by defeating a former ally, U.S. Senator David B. Hill (D-NY). In another political lifetime, Hill had been a ticketmate with Cleveland. Cleveland was Governor and Hill was Lieutenant Governor of New York. With Cleveland's blessing, Hill was elected to succeed him. However, the two developed irreconcilable differences, with Hill supporting bi-mettallism, where both gold and silver would be certified as legal tender, and economic nationalism, favoring a higher protective tariff. Contrariwise, Cleveland advocated hard money, supported the Gold Standard, and a lower protective tariff. After losing the nomination, Hill got in line and endorsed his political friend turned foe. However, once Cleveland was elected, Senator Hill led the charge in blocking two of Cleveland's nominees to the U.S. Supreme Court. Four years later, the Republicans selected former Ohio Governor William McKinley for President. McKinley got his political revenge by defeating Thomas Bracket Reed of Maine for the nomination. When McKinley was in the House, Reed had upended him for the post of U.S. House Speaker. While Reed supported McKinley in the General Election, he became indignant at the President for his support of the Spanish American War. Reed, a non-interventionist on foreign policy, gave up his gavel in protest, resigning from the Speakership and his House seat in the middle of his term. In another example, New York Governor Al Smith was once an ally of Franklin D. Roosevelt. In fact, in 1924, when the Republicans nominated Roosevelt's cousin, Theodore Roosevelt Jr., to challenge Smith, Franklin was foursquare for Smith. That year, Roosevelt also nominated Smith for President at the Democratic National Convention, bestowing upon him the moniker: "The Happy Warrior." However the ambitions of both men collided in 1932 as Roosevelt vanquished Smith for the nomination. Being a good soldier, Smith campaigned for Roosevelt in the General Election, singing his praises in the critically important state of Massachusetts. Smith, a Catholic, was wildly popular with the state's proliferating Catholic voting block. However, Smith became a critic of Roosevelt. He came to see Roosevelt's "New Deal" as too pervasive. Smith lambasted Roosevelt for pitting "class against class." Smith even actively campaigned for Roosevelt's Republican opponents in 1936, and again in 1940, Alf Landon and Wendell Willkie, respectively. More recently, in 1976, the Democrats nominated former Georgia Governor Jimmy Carter, who was elected as an outsider to the Washington establishment and who branded himself as "untainted" by politics. On the heels of the Watergate imbroglio, voters were looking for someone from outside of the Beltway establishment. Thus Carter defeated the early frontrunner and structural candidate, U.S. Senator Henry "Scoop" Jackson (D-WA.), who was first elected to the U.S. Congress in 1940. Jackson however was a party man through and through. Accordingly, he hit the campaign trail hard for Carter. Yet once Carter was elected, Jackson was a frequent critic of his foreign policy. Jackson, who favored a hard line on Russia, was a cheerleader for the opposition to the Second Strategic Arms Limitation Treaty negotiated by Carter and the Russians. Jackson led the effort against Carter's nomination of Paul Warnke as Arms Control Negotiator. Furthermore, in 1980, he endorsed Carter's primary opponent, U.S. Senator Ted Kennedy (D-MA.) Bill Clinton dealt with two former primary rivals who acted as good soldiers in endorsing him in the General Election. They then became critics during Clinton's administration. One of these antagonists was former U.S. Senator Paul Tsongas (D-MA). Clinton and Tsongas exchange blows many times in the Democratic primary. Tsongas branded Clinton "unprincipled" and a "pander bear." Moreover, he approved an advertisement which asserted, "Some people will say anything to be elected President." Yet when Clinton secured the nomination, Tsongas heaped praise on Clinton, averring: "Bill Clinton is a healer by instinct and that skill will be critical as we come to understand the pulls and tugs of our multi-cultural society." As for Tsongas' earlier statement, he averred: "It was a campaign. Campaigns are tough. People make tough statements and I did, and others did as well." However, that praise was supplanted with condemnation when Clinton became President. Tsongas, a deficit hawk, believed that Clinton was spending too much money rather than promoting fiscal austerity. Tsongas told the New York Times that Clinton was a "direct threat to my children's generation" and that Clinton's "biggest problem is a lack of moral authority." In 1994, Tsongas even floated the idea of forming a third party which would nominate General Colin Powell to challenge Clinton for re-election. Another rival of Clinton was U.S. Senator Bob Kerrey (D-NE). During the primary sweepstakes, Kerrey, a Medal of Honor winner, questioned why Clinton did not serve in Vietnam, opining: "There is an apparent unwillingness to accept responsibility for a decision that was apparently based on conscience . . . I quibble with a decision that was premeditatively designed to further a political career, even then." Kerrey also suggested Clinton "should not be the nominee of the party because he will not be able to win." Still, Kerrey put that behind him and campaigned for Clinton in the General Election. He was even a contender to become Clinton's runningmate. However, after Clinton became President, Kerrey called Clinton an usually good liar." Kerrey said of Clinton: "There's a tendency at times to play the victim-card a bit too much . . . It doesn't trouble me; I get angry with it.'' Kerrey and his Republican colleague John Danforth of Missouri promulgated a report calling for entitlement reform. However, Clinton rejected it. Kerrey even considered challenging Clinton for re-election, ultimately deciding against it. Alternatively, some rivals have become allies of the President who defeated them. For example, in 1952 there was a bitter internecine feud between General Dwight D. Eisenhower and U.S. Senator Robert A. Taft (R-OH) for the GOP nomination. Eisenhower eked out a victory. However, that rivalry was set aside, as Taft, now the Senate Majority Leader, shepherded through Eisenhower's legislative agenda his first year in office. The two former rivals even became social friends. However, Taft died just over half way into Eisenhower's first year in office. Similarly, in 1988, Vice President George H.W. Bush and U.S. Senate Majority Leader Bob Dole (R-KS) were embroiled in a political battle royale. At one point, the two candidates were on the air at the same time. Brokaw asked Bush if he had anything to say to Dole. Bush responded: "No, just wish him well and [we'll] meet again in the South." Brokaw then asked Dole if he had anything to say to Bush. Dole was inflamed by an advertisement the Bush campaign was running accusing him of "straddling on taxes." Dole responded: "Yeah, tell him to stop lying about my record." However, Dole became Bush's chief defender in the Senate and was instrumental in supporting Bush on foreign and domestic affairs. In the present election, Bernie Sanders has gone from political obscurity to a cult figure in progressive circles. Should Hillary be elected President, Sanders will likely be a constant presence, urging her to pursue a progressive agenda. In fact, Sanders could become her chief antagonist should she govern as a centrist. He could also be her chief exponent should she act as a progressive Democrat. Today there appears to be a rapprochement between Sanders and Clinton. Should Clinton be elected President, she will need the support of Sanders. Sanders will clearly be in the political catbird seat, and could be a thorn in the side of Clinton should she fail to give proper deference to progressive polices. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.