• Теги
    • избранные теги
    • Компании617
      • Показать ещё
      Международные организации32
      • Показать ещё
      Страны / Регионы188
      • Показать ещё
      • Показать ещё
      • Показать ещё
      • Показать ещё
      • Показать ещё
25 октября, 04:44

Tom Hayden, the Complicated Radical

Why would a revolutionary show up at Bobby Kennedy's funeral in tears?

19 октября, 16:43

Lobbyists, campaign cash help drug industry stymie bid to restrain Medicare prescription costs

Sen. Richard Burr (R-N.C.) has raised more money from pharmaceutical manufacturers than any other lawmaker since 2003. (AP Photo/Gerry Broome, Pool) By: Stuart Silverstein When the Republican-controlled Congress approved a landmark program in 2003 to help seniors buy prescription drugs, it slapped on an unusual restriction: The federal government was barred from negotiating cheaper prices for those medicines. Instead, the job of holding down costs was outsourced to the insurance companies delivering the subsidized new coverage, known as Medicare Part D. The ban on government price bargaining, justified by supporters on free market grounds, has been derided by critics as a giant gift to the drug industry. Democratic lawmakers began introducing bills to free the government to use its vast purchasing power to negotiate better deals even before former President George W. Bush signed the Part D law, known as the Medicare Modernization Act. All of those measures over the last 13 years have failed, almost always without ever even getting a hearing, much less being brought up for a vote. That's happened even though surveys have shown broad public support for the idea. For example, a Kaiser Family Foundation poll found last year that 93 percent of Democrats, and 74 percent of Republicans, favor letting the government negotiate Part D prescription drug prices. It seems an anomaly in a democracy that an idea that is immensely popular -- and calculated to save money for seniors, people with disabilities and taxpayers -- gets no traction. But critics say it's no mystery, given the enormous financial influence of the drug industry, which rivals the insurance industry as the top-spending lobbying machine in Washington. It has funneled $1.96 billion into lobbying in the nation's capital since the beginning of 2003 and, in just 2015 and the first half of 2016, it has spent $468,108 per member of Congress. The industry also is a major contributor to House and Senate campaigns. "It's Exhibit A in how crony capitalism works," said U.S. Rep. Peter Welch, a Vermont Democrat who has sponsored or co-sponsored at least six bills since 2007 to allow Part D drug price negotiations. "I mean," he added, "how in the world can one explain that the government actually passed a law saying that you can't negotiate prices? Well, campaign contributions and lobbying obviously had a big part in making that upside down outcome occur." Wendell Potter, co-author of a book about the influence of money in politics, "Nation on the Take," likened the drug industry's defiance of public opinion to the gun lobby's success in fending off tougher federal firearms controls and the big banks' ability to escape stronger regulation despite their role in the Great Recession. "They are able to pretty much call the shots," Potter said, referring to the drug industry along with its allies in the insurance industry. "It doesn't matter what the public will is, or what public opinion polls are showing. As long as we have a system that enables industries, big corporations, to spend pretty much whatever it takes to influence the elections and public policy, we're going to wind up with this situation." While Part D is only one of the issues the drug industry pushes in Washington, it is a blockbuster program. According to a report from the trustees of the Medicare system, this year Part D is expected to spend $103 billion to serve an estimated 43 million Americans. A paper released in August by Harvard Medical School researchers cited the size of the program, and its lack of government negotiating clout, as among the reasons why Americans pay the highest prices in the world for prescription drugs. A co-author of that paper, Ameet Sarpatwari, estimates that Part D accounts for nearly 30 percent of the nation's spending on prescription drugs. What's more, Part D often pays far more for drugs than do Medicaid or the Veterans Health Administration - which, unlike Part D, mandate government measures to hold down prices. One report found that Part D pays 80 percent more for medicines than the VHA and 73 percent more than Medicaid. While researchers aren't unanimous in their views, an array of experts have concluded that federal negotiating power - if backed up by other cost controls - would bring Part D drug costs more in line. The drug industry and its allies acknowledge that, at least in the short term, federal intervention in the marketplace could bring lower drug prices. Yet the industry says such a step also would kill incentives to develop new medicines. In addition, industry officials and many analysts say substantial cost reductions will come only if the Part D program refuses to pay for drugs that it considers overpriced, possibly reducing seniors' access to some medicines. They point to the way the VHA strengthens its negotiating leverage by rejecting some expensive medicines. Instead, the veterans' health care system limits its purchases to a list of approved drugs known as a formulary. "If you want to have lower prices, you're going to have fewer medicines," said Kirsten Axelsen, a vice president at Pfizer, a pharmaceutical giant that leads all drug companies in spending on lobbying and political campaigns at the federal level. It took intense maneuvering by the Bush White House and GOP leaders to get Part D through Congress in November 2003, when the House and the Senate were under Republican control. The measure came up for a vote in the House at 3 a.m. on the Saturday before Thanksgiving, as lawmakers were trying to finish business before the holiday. But when the bill appeared headed to a narrow defeat after the normal 15 minutes allowed for voting, Republican leaders kept the vote open for an extraordinary stretch of nearly three hours, described in a 2004 scholarly paper as by far the longest known roll-call vote in the history of the House. With the help of pre-dawn phone calls from Bush and a custom-defying visit to the House floor by Tommy Thompson, then secretary of Health and Human Services, enough members were coaxed to switch their votes to pass the bill, 220-215, shortly before 6 a.m. Part D was conceived at a time when rapidly rising U.S. drug costs were alarming seniors, prompting some to head to Canada and Mexico to buy medicines at dramatically lower prices. With the 2004 presidential election campaign coming up, Republican leaders saw "an opportunity to steal a longstanding issue from the Democrats," said Thomas R. Oliver, a health policy expert at the University of Wisconsin-Madison and the lead author of the 2004 paper about the adoption of Part D. A key aim of Part D proponents, Oliver said, was to cover seniors "in a Republican, pro-market kind of way."   That meant including "as much private sector involvement as possible," which led to insurance companies managing the program. At the same time, it excluded federal price controls, which were anathema to the drug industry. Today, the program remains subject to the pervasive influence of the drug industry. An analysis by FairWarning, based on spending data provided by the Center for Responsive Politics, a nonprofit and nonpartisan research group, has found: --There are far more lobbyists in Washington working for drug manufacturers and wholesalers than there are members of Congress. Last year the industry retained 894 lobbyists, to influence the 535 members of Congress, along with staffers and regulators. From 2007 through 2009, there were more than two drug industry lobbyists for every member of Congress. --For each of the last 13 years, more than 60 percent of the industry's drug lobbyists have been "revolvers" - that is, lobbyists who previously served in Congress or who worked as Congressional aides or in other government jobs. That raises suspicions that lawmakers and regulators will go easy on the industry to avoid jeopardizing their chances of landing lucrative lobbying work after they leave office. Probably the most notorious example was the Louisiana Republican Billy Tauzin. He helped shape the Part D legislation while chairman of the House Energy and Commerce Committee. In January 2005, just days after he retired from the House, he became the drug industry's top lobbyist as president of the powerful trade group, the Pharmaceutical Research and Manufacturers of America, or PhRMA. He remained in that job - which reportedly paid him $2 million a year -- until 2010. "It was pretty blatant but an accurate reflection of the way pharma plays the game, through campaign contributions and, in Billy's case, way more than that," said U.S. Rep. Jan Schakowsky, an Illinois Democrat who has been a leading proponent of government price negotiations. --Since January 2003, drug manufacturers and wholesalers have given $147.5 million in federal political contributions to presidential and Congressional candidates, party committees, leadership PACs and other political advocacy groups. Of the total, 62 percent has gone to Republican or conservative causes.  Over the period, four Republican lawmakers from the 2015-2016 Congress received more than $1 million in contributions from drug companies. (One of them, former House Speaker John Boehner, R-Ohio, resigned last October.) In all, 518 members of the current Congress -- every member of the Senate and more than 95 percent of the House - have received drug industry money since 2003. Pfizer said since the beginning of 2003 through the middle of this year it has spent, at the federal level, $145.9 million on lobbying as well as $12.2 million on political contributions through its PACs. In a written statement, the company said: "Our political contributions are led by two guiding principles -- preserve and further the incentives for innovation, and protect and expand access for the patients we serve." --The big money goes to top Congressional leaders as well as chairs and other members of key committees and subcommittees. The House Energy and Commerce Health Subcommittee, repeatedly a graveyard for Part D price negotiation bills, underscores the pattern. The 16 Republican members received an average of  $340,219 since the beginning of 2003. The drug industry "knows that you really only need, in many cases, just a small number of influential members to do their bidding. That's why you see contributions flowing to committee chairs, regardless of who is in power. They flow to Democrats as well as Republicans," Potter said. Proponents of negotiations say some economic and political currents may turn the tide in their favor. The main factor: After years of relatively modest price rises for prescription drugs, cost increases have begun to escalate. That's partly due to expensive new treatments for illnesses such as hepatitis C.   According to Medicare officials, Part D payments are expected to rise 6 percent annually over the coming decade per enrollee, up from only 2.5 percent annually over the last nine years. Already, cost increases are "putting wicked pressure on our hospitals, on our seniors and on our state governments," Welch said. At the same time, both major presidential candidates, Hillary Clinton and Donald Trump, have called for Medicare drug price negotiation. So have doctor groups such as the American College of Physicians and an alliance of more than 100 oncologists, many nationally known, who last year garnered headlines with their plea for Medicare negotiations and other measures to fight skyrocketing costs for cancer drugs. PhRMA, the trade group, wouldn't comment for this story on lobbying or  campaign spending. In a written statement, however, PhRMA spokeswoman Allyson Funk said, "There is significant price negotiation that already occurs within the Medicare prescription drug program." Pointing to the private companies that run the program, Funk added, "Large, powerful purchasers negotiate discounts and rebates directly with manufacturers, saving money for both beneficiaries and taxpayers." Funk also pointed to skeptical assessments by the Congressional Budget Office about the potential additional savings from federal negotiations. Repeatedly - including letters in 2004 and 2007 - the CBO has said government officials likely could extract only modest savings, at best. The office's reasoning is that costs already would be held down by bargaining pressure from insurance firms and by drug manufacturers' fear of bad publicity if they are viewed as jacking up prices too high. But many analysts, particularly amid recent controversies over skyrocketing costs for essential drugs and EpiPen injection devices, scoff at those CBO conclusions. They fault the CBO for not taking into account other price controls, such as those used by  Medicaid and the VHA, that likely would be coupled with price negotiation. What CBO officials "seem to be assuming is that Congress would change the law in a really foolish way," said Dean Baker, a liberal think tank economist who has studied the Part D program. "It seems to me that if you got Congress to change the law, you would want Medicare to have the option to say, 'OK, this is our price, and you're going to take it. And if you don't take it, we're not buying it." In fact, related bills proposed during the current Congress by two Illinois Democrats - Schakowsky and  , the Senate minority whip -- go beyond requiring drug price negotiations. They both provide for federal officials to adopt "strategies similar to those used by other Federal purchasers of prescription drugs, and other strategies ... to reduce the purchase cost of covered part D drugs." The potential to reduce prices is underscored by a 2015 paper by Carleton University of Ottawa, Canada, and the U.S. advocacy group Public Citizen. It found that Medicare Part D on average pays 73 percent more than Medicaid, and 80 percent more than the VHA, for the same brand-name drugs. The VHA's success in holding down costs helped inspire a measure on California's November ballot, Proposition 61, that would restrict most state-run health programs from paying any more for prescription drugs than the veterans agency does. Two studies by the inspector general of Health and Human Services that compared drug expenditures under the Part D and Medicaid programs also concluded that Part D pays far more for the same medicines. The more recent inspector general study, released in April 2015, examined spending and rebates on 200 brand-name drugs. It found that, after taking rebates into account, Medicaid, which provides health care for low-income families with children, paid less than half of what Part D did for 110 of the drugs. Part D, on the other hand, paid less than Medicaid for only five of 200 drugs. Those findings provide evidence that "the current reliance on private insurers that negotiate drug prices isn't working that well," said Edwin Park, vice president for health policy at the Center on Budget and Policy Priorities, a Washington think tank. Five Democrats who are leading opponents of the status quo - U.S. Representatives Welch, Schakowsky and Elijah E. Cummings of Maryland, along with Senators Durbin and Amy Klobuchar of Minnesota -- each have introduced price negotiation bills (H.R. 3061, H.R. 3261, H.R. 3513, S.31 and S.1884) during the current, 114th Congress. All of the measures have stalled in committee. Schakowsky, a House Democratic chief deputy whip, said under Republican control in her chamber, "I think it is virtually impossible for this to ever go to hearings and markups." Take, for example, the bill that Welch introduced in the House on July 14, 2015. Within a week, it was referred to two health subcommittees, where it has sat ever since. The closest Welch ever came to success was in 2007.  He was among 198 co-sponsors - all but one, Democrats - of a bill introduced by then-U.S. Rep. John D. Dingell of Michigan. It was approved by the House but then blocked by Republicans from being taken up in the Senate. Lawmakers on committees where Part D bills ordinarily go - Finance in the Senate, and Energy and Commerce as well as Ways and Means in the House - tend to be well-funded by the drug industry. For instance, Sen. Richard Burr, R-N.C., who sits on the Finance Committee, has received more money from the industry since 2003 than anyone else currently in Congress, $1.3 million.  Close behind is Senate Finance Chairman Orrin Hatch, R-Utah, who has gotten nearly $1.2 million. (The other members of the million-dollar club are Rep. Fred Upton, R-Mich., the House Energy and Commerce chairman, at just over $1 million, and former House Speaker Boehner, at $1.2 million.) Burr also is the Senate leader so far in the 2015-2016 political cycle, collecting $229,710 from the drug industry.  In the House in the current cycle, John Shimkus (R-Ill.), a member of the Energy and Commerce health subcommittee, has snagged $189,000, trailing only Republican Majority Leader Kevin McCarthy ($292,550) and House Speaker Paul Ryan ($273,195). A Burr spokeswoman declined to comment. Hatch and Shimkus failed to respond to repeated requests for comment. Amid the EpiPen controversy and growing concerns about prescription drug prices, Park sees signs that more lawmakers are willing to buck industry opposition to government price negotiation.   "There's a lot of industry opposition. This would affect their bottom line," Park said. "It doesn't mean, however, that industry is all-powerful." But Baker, co-director of the Center for Economic and Policy Research in Washington, was skeptical about the prospects for reform. "I think it's pretty clear what you're seeing is, there's an industry group that stands to lose a lot of money, and they're basically using all of the political power they can to make sure that it doesn't happen." This story was reported by FairWarning (www.fairwarning.org), a nonprofit news organization based in Pasadena, Calif., focusing on public health, safety and environmental issues. Deborah Schoch, a freelance health and science writer, and Douglas H. Weber, a senior researcher for the Center for Responsive Politics,  contributed to this story. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

13 октября, 10:45

'Armrest Truther' Katrina Pierson Launches The Most Bizarre Conspiracy Theory Ever

I'm never complaining about sports TV talk shows again. pic.twitter.com/r9tELXOchh— Jason Gay (@jasongay) October 13, 2016 Here come the armrest truthers. On Wednesday, Donald Trump spokeswoman Katrina Pierson fired off an unusual defense of the candidate, who was accused in The New York Times of raising the armrest of a first-class seat in order to grope a female passenger next to him more than 30 years ago.  Pierson told CNN’s Don Lemon that the incident couldn’t have happened as described because the armrests on planes back then didn’t move.  “Guess what? First-class seats have fixed armrests!” she said. “So what I can tell you about her story, if she was groped on a plane, it wasn’t by Donald Trump and it certainly wasn’t in first class.” Along with claiming the armrests were fixed ― which was not always the case in every first-class configuration at the time ― Pierson noted that certain aircraft didn’t even fly to New York in the early 1980s.  Aviation enthusiasts quickly debunked her:  Hi @KatrinaPierson, the aircraft types you mentioned all did operate into New York City. https://t.co/pfFWPqlcDQ— NYCAviation (@NYCAviation) October 13, 2016 Twitter user Parker Benchley found images of aircraft from the era with moveable armrests in first class:  @NHLaVa @jonostrower @Bencjacobs also similar one on National DC-10. One armrest up, one armrest down. pic.twitter.com/nvNF8cfaMw— Parker Benchley (@ParkeBench) October 13, 2016 @NHLaVa @jonostrower @Bencjacobs what about this one, TWA L1011 Tristar. pic.twitter.com/8gNMwVXZhT— Parker Benchley (@ParkeBench) October 13, 2016 The other panelists involved in the CNN conversation weren’t the only ones flummoxed by her strange defense:   Katrina Pierson went full plane-armrest-truther on CNN tonight and so now I have died and am free of the agony that is mortal life.— Gary Legum (@GaryLegum) October 13, 2016 The armrest defense is going down in US political history. Our children will know it well.— Margarita Noriega (@margarita) October 13, 2016 .@KellyannePolls Your campaign spokeswoman just got on national TV and invented armrest trutherism— Adam Weinstein (@AdamWeinstein) October 13, 2016 Katrina is now just listing names of airplane models & claiming armrests don't move. That's all TrumpWorld has left: armrest conspiracies.— Sarah Rumpf (@rumpfshaker) October 13, 2016 if the armrest does not fit, u must acquit— Marisa Kabas (@MarisaKabas) October 13, 2016 @samesfandiari Not gonna lie I'm kinda impressed right now.— Wendell Wilkie (@WendellWilkie) October 13, 2016 Editor’s note: Donald Trump regularly incites political violence and is a serial liar, rampant xenophobe, racist, misogynist and birther who has repeatedly pledged to ban all Muslims — 1.6 billion members of an entire religion — from entering the U.S. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

13 октября, 04:35

Marvel’s ‘Iron Fist’: All the Spoilers From the First Teaser Trailer

We finally got our first solid look at Netflix's 'Iron Fist' series, courtesy of New York Comic-Con. Here's everything we saw.

01 октября, 13:14

Вред. Опасности всюду! Избежать их нельзя

Мы публикуем стенограмму и видеозапись выступления в цикле "Публичные лекции "Полит.ру"" доктора медицинских наук, президента Общества специалистов доказательной медицины, профессора Высшей школы экономики Василия Власова, состоявшейся 21 апреля в Библиотеке-читальне имени И.С. Тургенева.  См. также: В. Власов. Диагноз: страшное чудо распознавания. Лекция 1 В. Власов. Скрининг: навстречу мечтам о вечном здоровье. Лекция 2.  В. Власов.  Правильно лечат? Как знать? Чем помочь? Лекция 3 М. Руссо. Работает ли лекарство? М. Руссо. Искусство баланса В. Власов. Интервью накануне лекции 4. Б. Долгин: Добрый вечер, уважаемые коллеги. Мы начинаем очередную лекцию из цикла «Публичные лекции «Полит.ру»». Кроме того, что это – очередная лекция из этого цикла, это еще и последняя на данный момент лекция подцикла о проблематике современной научной доказательной медицины. Наш лектор – глава российского общества доказательной медицины, Президент Общества доказательной медицины, профессор Высшей Школы Экономики, доктор медицинских наук Василий Власов. В этот раз мы говорим о том, что можно пытаться делать – основательного, доказанного – чтобы люди были здоровы.  В. Власов: Поскольку мне кажется, что я опять вижу новые лица, позволю себе напомнить, что в предыдущих лекциях мы говорили о диагностике и терапии, и я хочу, чтобы вы смирились с тем, что точной диагностики не бывает. Но хотелось бы, чтобы она была настолько правильной, чтобы помогала врачам применять правильное лечение. И мы с вами научились рассматривать данные об эффективности лечения, о том, как оно измеряется. Убедились на этом и на этом примере, что абсолютно эффективных медицинских методов не бывает – они обещают нам НЕКОТОРУЮ эффективность. Но при этом они обещают и некоторый вред.  В прошлый раз я на этом вреде не останавливался, сегодня на вреде от лечения я остановлюсь немного больше, потому что взвешенные представления о пользе и вреде составляют сущность правильного принятия решений не только врачом, но и пациентом. Он же должен взвешивать ожидаемый вред и ожидаемую пользу от того, что ему предлагает врач. Это никакое не чудо: мы садимся за большой ужин и предполагаем наслаждение от еды, но одновременно помним, что переедать не надо. И с большим или меньшим успехом находим баланс. И, куда бы мы ни посмотрели, везде дело в балансе.  Сплошь и рядом мы с вами не находим правильного баланса, и на утро думаем о том, что вчера надо было делать не так, как мы это сделали, человек слаб. И сегодня мы с вами будем пытаться понять – насколько точные данные у нас есть об окружающей среде, чтобы мы могли принимать правильные решения, и насколько эти данные позволяют нам надеяться на длительную и счастливую жизнь.  В этой аудитории все помнят о том, что она – конечна, и ожидать чего-то большего, чем более-менее определенный срок жизни, у нас нет оснований. Медицина не является волшебной палочкой. Надо сказать, что все время появляются любители, которые обещают – обычно царям – увеличения их продолжительности жизни. Цари за это с удовольствием платят. Даже Иосиф Сталин одного такого «деятеля» финансировал. И, когда этот деятель безвременно скончался, ничего не сделав, по слухам, Сталин сказал: «Сбежал, подлец».  К сожалению, серьезно говорить о продлении человеческой жизни мы не можем. Сегодня мы подходим к вопросу: что влияет на продолжительность жизни человека, с одной стороны, а с другой стороны, будем говорить, как в области медицины можно правильно сочетать пользу и вред, чтобы получить максимум из этого баланса.  Я позволю себе напомнить, что я оказываю услуги коммерческим и некоммерческим организациям, получаю за это деньги, но в данной моей лекции, как и в прошлых, не присутствуют товары и услуги, связанные с этим. А читаю эту лекцию я по приглашению портала «Полит.ру».  Вы видите картинку, которая была опубликована в «Нью-Йорк Таймс» на прошлой неделе. Эта статья была перепечатана в том или ином виде всеми новостными агентствами. В действительности, это – результаты очень хорошего исследования. Так бывает – газеты стараются обнародовать хорошее исследование. На этой картинке вы видите, как увеличивается продолжительность жизни с увеличением дохода. Обратите внимание, что богатые живут дольше – ну, кто бы сомневался! Но подчеркиваю – эта зависимость существует в довольно благополучном обществе, где никто не голодает.  А теперь посмотрите на эту картинку. Здесь тоже речь идет о том, как увеличивается продолжительность жизни по мере увеличения дохода. Вот эта толстая линия – жители Нью-Йорка, линия тоньше – жители Детройта. Нью-Йорк – один из самых благополучных мегаполисов мира. А в Детройте последние 20 лет развиваются катастрофические события в социальной сфере, там очень все сложно. И вот смотрите – богатым всё равно, где жить, в каком районе. А бедные очень сильно страдают, умирают значительно раньше, если они живут в плохом регионе этой страны.  Это – большой урок для нас всех, особенно для тех, кто занимается организацией здравоохранения – что богачи себе обеспечат нормальную жизнь, а простой народ нуждается в том, чтобы существовала хорошая социальная система. В том числе, система оказания хорошей медпомощи. Если учесть, что богатых людей мало, а бедных – много, то забота о небогатых является заботой о большинстве населения. Так что эта публикация из самой богатой страны мира, о том, как влияет богатство, учит нас тому, как мы должны у нас организовывать медицинскую помощь. Подчеркну, что из нашей страны никаких подобных исследований никогда не исходило – мы можем в очередной раз примерить на себя то, что увидели там.  А вот наши данные. Есть у нас выдающийся психиатр, главный специалист по алкоголю Александр Викентьевич Немцов. Он впервые нарисовал эту картинку. Вот тут внизу по горизонтали – годы, по вертикали – продолжительность жизни, ожидаемая продолжительность жизни при рождении. Вот тут – 64 года до 70-х годов, потом она снижается в 70-е годы, в период, когда М.С. Горбачев радовал нас своим руководством страной, и у нас были большие надежды, продолжительность жизни увеличивается, потом после Горбачева падает. Потом кризис, еще один кризис, и вот тут она достигла предела. Последние три года – 2013, 2014, 2015 – она примерно одинаковая. А синяя линия – это потребление алкоголя. Это не причина, это – связь.  Потребление алкоголя ведь само по себе не увеличивается, оно увеличивается по каким-то причинам. Мы можем  только догадываться, что это связано с каким-то социальным неблагополучием. И вот сейчас продолжительность жизни перестала расти, но начало расти потребление алкоголя. Здесь мы с вами видим признак неблагополучия.  И из этой же статьи Александра Викентьевича: чем больше потребляют у нас алкоголя, тем меньше живут. То есть, у нас с вами как у общества есть проблема – мы не можем изменить причины потребления алкоголя, но мы, как общество, можем повлиять на объемы потребления, на способы потребления. Например, наши северные соседи – финны – резко ограничили количество точек продаж алкоголя и время продаж. И оказалось, что эта простая мера очень эффективно работает: ведь всем известно, что, сколько водки ни бери, все равно потом придется бегать. А если магазины рано закрываются, значит, уже не сбегаешь.  Кликните на рисунке, чтобы увеличить Конечно, самые «крутые» ребята найдут где-нибудь технического спирта или стеклоочистителя, но с этими ребятами уже ничего сделать нельзя. Но как общество мы можем многое сделать для того, чтобы сохранять здоровье людей.  Второй бытовой фактор – диета. Помните, я уже упоминал, насколько простым кажется вопрос о влиянии диеты на состояние здоровья и продолжительность жизни, и как в действительности он сложно решается. Одна из самых ярких идей о том, что холестерин вызывает атеросклероз и, соответственно, инфаркты и всякие другие болезни, была зарождена в начале XX века и связана с именем русского патологоанатома Аничкова. Поскольку в бляшках сосудов определяется холестерин – он кормил кроликов холестерином и обнаруживал у них в сосудах такие белые бляшки. Очень правдоподобное  решение, эта теория была принята, и было обнаружено, что там, где у людей в крови много холестерина, там и появляются бляшки. Отсюда всё подтвердилось.  И одна из самых главных идей в середине XX века – холестериновая идея – повернула все так, что холестерин доминирует до сих пор. Правда, сейчас он доминирует не как диетическая проблема, а как проблема, которая лечится таблетками. Таблетки для снижения концентрации холестерина в крови настолько популярны, и довольно безвредны, что есть такая идея: всем после 50 лет надо есть таблетки для снижения холестерина. Естественно, эта идея очень нравится продавцам этих таблеток. И проводятся расчеты – насколько было бы хорошо, если бы все люди после 50 лет, а еще лучше – после 40, начинали есть эти таблетки от холестерина. Какие объемы продаж!  В середине XX века эта идея носила вполне «диетический» характер. Казалось, что, поскольку холестерин есть в пище, то надо меньше его есть, и все будет хорошо. Но эта идея нуждалась в доказательствах. И были проведены несколько исследований, которые оказались не опубликованными. И наш с вами современник два таких исследования нашел. Одно такое исследование было опубликовано две недели назад в «Британском медицинском журнале» – в 2016 году были опубликованы результаты исследования, которое было проведено 60 лет назад.  Там людей, которые находились в более-менее контролируемых условиях, грубо говоря – в домах престарелых, их случайным образом – помните рандомизированные и контролируемые испытания? – рандомизировали. Одни из них питались обычной пищей, а другие питались пищей, в которой животные жиры были заменены на растительные. Где нет холестерина и которые, вроде бы, полезны для здоровья. И когда он проанализировал эти материалы, то обнаружил, что, конечно же, переход на постное масло приводит к тому, что концентрация холестерина снижается.  Но в материалах этого исследования он открыл, что, оказывается, люди, потреблявшие постное масло вместо животных жиров, и у которых хорошо снижалась концентрация холестерина, умирали немного больше, чем те, которые питались традиционной пищей. Отсюда возникает вопрос: так может быть, эти результаты и были не опубликованы именно потому, что эта гипотеза не оправдалась?  Сейчас на экране – так называемый «лесной график». В прошлый раз, если вы помните, я объяснял, как его читать.   Кликните на рисунке, чтобы увеличить Вот эта точечная оценка равняется 1.12 – это значит, что в контроле люди выживали немного лучше. Совсем немного, доверительный интервал широкий, и он пересекает линию отсутствия эффекта. Второе исследование тоже в пользу контроля, то есть, в пользу обычной диеты. Но здесь доверительный интервал хоть и широкий, но отходит от этой линии, здесь есть статистически значимый эффект, то есть, не случайный эффект.  В третьем исследовании совсем мало людей – видите, какой широкий доверительный интервал, но это исследование тоже учтено. Еще два исследования – они показывают противоположную тенденцию, но тоже статистически незначимы. Когда все эти исследования объединяются с помощью технологии под названием «метаанализ», то получается такая вот оценка: вот это – оценка точечная, а вот это – доверительный интервал.  Кликните на рисунке, чтобы увеличить Он показывает, что статистически значимого эффекта от низкохолестериновой диеты нет, мы ничего уверенно утверждать не можем, но то, что пользы нет – нет, никаких указаний. Это он уже второе такое исследование нашел, этот замечательный исследователь! Те, кто 40 лет продвигал диету с растительными жирами, ответили на это: «Да, это, конечно, очень интересно, но у нас нет никаких оснований менять рекомендации!». Мы с вами живем в период, когда рекомендация, данная, по-видимому, не слишком обоснованно, будет сейчас пересматриваться. У нас нет оснований говорить, что постное масло плохое, но у нас нет и оснований отказываться от бараньих ребрышек.  Хочу сказать, что рекомендация избегать животных жиров была настолько серьезной, что… Знаете, что у бельгийцев национальная еда – это картошка-фри? Но бельгийцы делают это правильно – они эту картошку жарят в говяжьем или бараньем жире, в отличие от «Макдональдса». Жир имеет высокую температуру плавления, и картошка получается очень хорошей, попадая в горячий жир. Так вот, некоторое время назад я для одной знакомой бельгийки пытался в огромном городе Москва найти говяжий жир. И оказалось, что его невозможно купить! Просто отсутствует как товар. Потому что все производства в мире стали очень быстро перестраиваться.  Использование маргарина для обжаривания картошки в «Макдональдсе», например, прекратилось в течение нескольких месяцев после того, как было сказано, что маргаринами нельзя пользоваться – они не хотят, чтобы на них кто-то показал пальцем и сказал, что у них – нездоровые жиры. Рекомендация, оказывается, очень сильно влияет на то, что происходит с нами, и нам нужно к этому присматриваться и критически относиться. Надеюсь, что пример с жирами показал вам, что мы должны питаться по возможности разумной человеческой пищей и не пытаться ее активно уродовать исключением или обогащением какими-то продуктами.  Всё, что мы сегодня знаем о хорошей пище – она должна быть разнообразной!  Это высказывание выглядит немного глупо, но по большому счету это единственное, что мы знаем. Как только пища в каком-то смысле становится однообразной, например, происходит из одного места, почва в этом месте может быть бедна йодом или селеном, то это сопровождается риском возникновения болезней. Если пища происходит из разных районов, в том числе – импортная, то тогда с большей вероятностью никаких дефицитов, проблем с отсутствием каких-то компонентов, не будет. Если будет какая-то морская пища, то уже с малой вероятностью у человека возникнет дефицит элементов, связанных с использованием пресной, иногда очень чистой, воды.  Сегодня огромное число людей в больших городах, в том числе и в Москве, которая не исключение, используют бутилированную воду, которая получена методом очистки способом «обратного осмоса», когда вода фильтруется через пленку под давлением, при этом вода получается практически дистиллированная, освобожденная от солей. Часть этой воды минерализуется дополнительными добавками, а большая часть попадает на рынок в таком вот почти дистиллированном виде.  Отсюда, естественно, могут быть проблемы с дефицитом некоторых микроэлементов, которые мы традиционно должны были получать с водой. То есть, наше «пищевое окружение» по возможности должно быть натуральным. Не в том смысле натуральным, что нам из какого-то особого колхоза будут поставлять продукцию, выращенную на каком-то натуральном удобрении, а в том смысле, что это должна быть разнообразная пища из разных источников.  Кликните на рисунке, чтобы увеличить Вот здесь показано, как по годам развивалась эта история. В 60-м году в первый раз была дана рекомендация заменять насыщенные животные жиры растительными жирами, а дальше было несколько этапов преимущественно американских диетических программ. В США очень серьезно относятся к общественному здоровью, у них Министерство здравоохранения больницами не управляет, но государственные органы активно влияют именно на политику в области общественного здоровья: что люди едят, что они курят, в каких домах они живут. И вот только сейчас, в 2015 г. мы получаем объективную информацию о том, что там происходит.  А теперь вернемся от проблем внешней среды, того, чем мы питаемся, в сторону лекарств. Вы все знаете аспирин. И все слышали, что аспирин – это не только когда болит голова или температура, но и то, что аспирин – это профилактическое средство. «Разжижитель крови» по-народному. Кровь он жиже не делает, но он уменьшает клейкость тромбоцитов – клеток крови, которые склеиваются и могут образовывать тромбы.  Аспирин используется человечеством лет 400, может быть, больше. В разных формах. Человечество не знало, как аспирин работает, но представления, которые сейчас существуют, были образованы всего лет 60 назад. Считается, что эти представления сегодня правильные. Но помните, что я говорил – не важно, как работает, важно, к каким эффектам приводит. Поскольку аспирин – очень распространенное средство, его едят напропалую и там, и тут, так что очень легко проводить исследования, чтобы посмотреть: а что бывает с теми, кто употребляет аспирин, и что бывает с теми, кто не употребляет.  Было проведено много таких исследований, которые показали, что те, кто употребляет аспирин, лучше себя чувствуют, у них и инфаркты реже случаются! Эти исследования ничего не доказывают, потому что легко себе представить, что те люди, которые принимают аспирин, заботятся о своем здоровье. А те, кто не принимают – не заботятся. Это просто разные люди, и дело тут может быть и не в аспирине. Поэтому были проведены рандомизированные испытания, где одни люди получали «пустышку», а другие получали аспирин, и за ними всеми наблюдали.  Казалось, что было доказано: у тех, кто принимает аспирин в небольших количествах, реже инфаркты и инсульты – поражения головного мозга, связанные с тромбами. И аспирин стал попадать во всякого рода рекомендации. И основаниями были отдельные исследования. Более того – получающие аспирин и не получающие аспирин, их испытывали на предмет смерти от инфаркта, а что со смертью от рака? Оказалось, что смерть от рака аспирин не предотвращает, но, допустим, заболеваемость раком толстой кишки уменьшается.  К этому вопросу обратились специалисты по общественному здоровью, которые стали эти исследования обобщать. Из этого отчета я взял таблицы. Специалисты американского центра по профилактике обобщили все данные по первичной профилактике болезни аспирином. Первичная профилактика – это когда люди, у которых нет болезни, пытаются ее предотвратить, чтобы ее и дальше не было. А вторичная профилактика – это когда у человека уже есть, допустим, стенокардия, или на кардиограмме выявляются какие-то проблемы, и он начинает принимать аспирин, чтобы предотвратить развития у себя инфаркта и инсульта. То есть, он уже больной, но он предотвращает осложнения.  Первичная и вторичная профилактики между собой связаны тесно, и сплошь и рядом эффект вторичной профилактики оказывается больше. Помните, я как-то говорил, что, когда тяжелых больных лечат, то пользы больше, чем когда лечат здоровых? И вот мы на экране опять видим «лесной» график, только уже тут много исследований. Можем взять и посмотреть – какая польза. И мы видим, что польза применения аспирина для профилактики несмертельного инфаркта миокарда и несмертельного инсульта оказывается близка к нулю. Ромбик находится очень близко к линии отсутствия эффекта. Кажется, что все же маленькая польза все-таки есть.  Беда в том, что у приема аспирина есть своя цена. Помните тромбоциты? Они же склеиваются не для того, чтобы нам образовывать тромбы. Они склеиваются для того, чтобы не было кровотечений. Кровотечения ведь бывают разные. Допустим, вы подхватили какую-то инфекцию. У вас может возникнуть кровотечение в желудке, в кишечнике, в легких. И эти кровотечения не будут останавливаться, потому что тромбоциты не будут склеиваться! Вот тут график про общую смертность – видите, что на общую смертность аспирин не влияет. А почему? Потому, что он увеличивает смертность от кровотечений. И тяжелые кровотечения оказываются сопоставимы по частоте с теми инфарктами, которые он предотвращает.  В результате получается так, как писал классик доказательной медицины Дейв Сакет (David Sackett): «Когда мы говорим о профилактике аспирином, то мы должны спросить пациента: «Что вам больше не нравится – инфаркт или смерть от кровотечения?»» Это шутка, но, между тем, такой выбор между лечением и не лечением – абсолютная реальность. В этом смысле мне нравится сказка про Русалочку. А кто из вас помнит, какую цену она заплатила за ноги? Да, она заплатила за них болью. И в сказке или в жизни – у всего есть своя цена.  Возвращаемся к нашей обычной жизни. Помните, я говорил о том, что общество может что-то сделать? Пример с курением. На этом графике вы видите, как в Австралии с 1990 по 2013 годы снизилась доля курящих с 28% до 16%, почти в два раза. В этом смысле Австралия стала чемпионом мира. Что они сделали? В печатных изданиях в 1990 году они специальным законом запретили рекламу сигарет. Затем в 1995 году они специальным законом на всех пачках разместили предупреждение о вреде курения – у нас это было сделано «буквально вчера». Они развернули национальную компанию по обращению внимания людей на вред от курения. Они запретили курить за рулем, это стало нарушением Правил дорожного движения. И так далее.  И, в конце концов, они придумали помещать на этикетки табачных пачек страшные картинки, и они придумали запрет на художественное оформление табачных пачек вообще, пачки стали безликими, перестали быть элегантными и привлекательными, на них стало содержаться только предупреждение о вреде. Мы идем следом за австралийцами, но насколько мы от них отстаем, настолько у нас и хуже показатели. Если я правильно помню, у нас курит 40% людей. И это огромное число уменьшается с очень большим трудом. Потому что страшно трудно бросить курить.  Эта проблема может быть решена только усилиями всего общества, когда курение «денормализуется», как говорят, когда любой курильщик рассматривается как ненормальный человек, его поведение рассматривается как ненормальное. Оказалось, что это вполне неплохо работает – после того, как у нас был введен последний закон, довольно жесткий, в результате у нас в больницах и офисах перестало пахнуть табаком, у нас оказались туалеты с чистым воздухом. Все улучшилось и довольно резко. Но это не работает в наших с вами подъездах, не всё делается легко. Но, тем не менее, подвижки есть. И это значит, что наше общество может добиться в этом отношении многого.  Давайте вернемся к лекарствам. Был такой влиятельный американский эссеист и политический деятель – Оливер Венделл Холмс (Oliver Wendell Holmes Sr.). В том числе он писал о вреде медицины, вреде медицинских практик и о вреде лекарств. Широко известна его цитата: «Если бы можно было все известные ныне лекарства утопить на дне океана, как хорошо было бы человечеству. Правда, ценойвредадлярыб» (I firmly believe that if the whole materia medica, as now used, could be sunk to the bottom of the sea, it would be better for mankind-and all the worse for the fishes). В известной степени это правда. К этой цитате я хочу привязать мое утверждение о том, что все способы лечения, все лекарства приносят вред. Но некоторые, при правильном применении, могут приносить пользу. Это то, что знают все хорошие врачи, к чему ведут своих пациентов и обсуждают с ними правила приема, правила побочных эффектов – чтобы максимизировать пользу при лечении.  Только в XX веке медицина начала понимать – какой огромный вред она может принести человечеству. Самая известная история – история с талидомидом (thalidomide). Расскажу коротко. Талидомид был очень эффективным лекарством, которое, с одной стороны, обладало успокаивающим и снотворным действием, а с другой стороны, каким-то чудом помогало беременным женщинам по утрам чувствовать себя хорошо. Поэтому, несмотря на то, что в инструкции было написано, что на беременных оно не испытывалось и беременным его принимать не рекомендуется, оно получило довольно широкое распространение именно в применении у беременных.  Почему не испытывалось на беременных? Да ведь беременных надо щадить. Сейчас это существует в качестве закона, тогда такого законе не было. Но ведь всем по-человечески было понятно, что на беременных испытывать не надо! И бОльшая часть лекарств ни тогда, ни сейчас на беременных женщинах не испытывается. Но в результате на рынке оказалось лекарство, которое не было испытано на беременных, а они его принимали. И чудом оказалось, что талидомид – совершенно уникальное вещество по вызыванию уродств у плода – катастрофические маленькие руки и ноги.   Причем, после этого химики специально, уже другими способами, пытались синтезировать на основе этого вещества что-то более сильное, вызывающее такие дефекты – не смогли. Бывают такие биологические задачи. До сих пор это – самый сильный препарат, который вызывает такие уродства у людей и животных. Причем в интеллектуальном плане эти дети рождались абсолютно полноценными. Среди этих детей, которые теперь совсем взрослые, есть прекрасные певцы, математики, литераторы – у них оказался только соматический дефект.  Это я к тому, что во всех обществах, в том числе – и в нашем, существует отношение к людям, рожденным с дефектами, как к негодным людям. Например, чаще всего при беременности с помощью ультразвука выявляют именно такие дефекты, и дефекты сердца. И считается, что это – основание для того, чтобы абортировать плод. Между тем, дефект сердца как насоса не имеет никакого отношения к дефектности человека. Этот человек, если он выживает, живет как нормальный человек, в интеллектуальном плане. А его убивают из-за того, что у него неправильные ручки-ножки или сердце. Считается, что, если женщина делает аборт потому, что она не хочет этого ребенка – это плохо, а если она делает аборт потому, что у ребенка нет руки – то это оправдание. Смотрите, как у нас с вами, у нашего общества, искривлено сознание и к каким последствиям это приводит.  Так вот, история с талидомидом была уникальна, из нее были извлечены очень важные уроки. Конечно, теперь, как и тогда, на беременных женщинах не проводят испытания, но проводят испытания этого препарата на животных и обязательно – на беременных животных. И считается, что, если препарат, испытанный на животных и в больших дозах, не вызывает такого эффекта, то он в этом смысле безопасен и для людей. Конечно, это такая аналогия отдаленная, что гарантии для человека по-настоящему нет, но, тем не менее, это работает. Последние 50 лет не было ни одного препарата, который что-то подобное бы показал. На вызывание рака и на вызывание врожденных дефектов препараты проверяют на животных и пока это работает.  Хотя существующая система и пропустила этот эффект, это извинительно. Эта система начала появляться только после Первой мировой войны, до этого у человечества не было никакой настороженности – варили любые зелья, продавали любые настойки, любые таблетки, это все появилось только в «поколении XX века». Поэтому не надо удивляться, что из лекарств, которые находятся на рынке, некоторые бесполезны – как, например, какой-нибудь «Ингавирин», но он хотя бы довольно безобиден. Но есть другие препараты, которые потенциально вредны. И размер этого вреда из нашей отечественной статистики мы извлечь не можем, но вот американцы его считают.  Посмотрите: по оценкам американского здравоохранения в 2013 году, каждый год 200 миллиардов (!) долларов расходуется из-за побочных эффектов лекарств, прежде всего – с дополнительными госпитализациями, с необходимостью лечить людей, у которых появились побочные эффекты от лекарств. По пожилым людям американская статистика говорит, что после 60 лет больше половины госпитализаций связаны не с болезнями, а с побочными эффектами лечения. То есть, человек лечится амбулаторно, ему назначают дополнительные лекарства – взаимодействие и – больница. Если учесть, что у нас с вами существуют проблемы, дополняющие американские, то это дорогого стоит. Вчера одну пожилую женщину в приемном отделении больницы держали 8 часов! При том, что все бюрократические проблемы были решены. Причем, это произошло в Москве, где еще относительно благополучно. В США такого не бывает.  Так что, пожалуйста, помните, что каждое лекарство сопряжено с вредом. И чем больше лекарств, тем больше вреда. Современные клинические фармакологи могут сказать, как взаимодействуют между собой два лекарства – ведь известно, какие лекарства совместимы, какие – нет. Но, когда появляется третье или четвертое лекарство, никто не может сказать, что же будет в результате. Поэтому хорошие врачи со своими пациентами вопрос появления второго-третьего лекарства должны обязательно серьезно обсуждать и обязательно отслеживать – что будет, какие изменения в состоянии здоровья.  А на этом слайде – английская статистика. Она не такая уже свежая, заканчивается 2000-м годом, более свежих данных я не нашел. Она говорит нам кое-что о британской системе здравоохранения, но говорит также кое-что и о лекарствах, которые сегодня применяются. Синяя пунктирная линяя вдоль оси «Х» – это количество тяжелых случаев, возникших из-за того, что что-то было неправильно сделано медицинским работником. Например, инъекция вместо подкожной была сделана внутримышечно. И обратите внимание – с годами тут не такие уж большие изменения. А вот эта линия, круто идущая вверх – так называемые «непредсказуемые эффекты», их иногда называют на старинный манер «идиосинкратическими». Это значит «непонятные».  Почему это возникает? Именно потому, что всякое лекарство помимо основного эффекта может давать другие эффекты. Какие? А неизвестно. По индивидуальной непереносимости. Откройте вкладыш к любому лекарству, и там будет написано: «Противопоказания – индивидуальная непереносимость». А как узнать, есть она или нет? А для этого надо попробовать. Подчеркиваю – есть очень сильный элемент непредсказуемости. И вот мы видим, как сильно – с 200 до 1200 – растет за относительно короткое время частота таких событий. Почему растет? Потому что медицина с годами применяет всё более активные лекарства. До этого сплошь и рядом были лекарства слабо эффективные, но безвредные – валокордин, горчичный пластырь, банки… Особого вреда не приносили. А сегодня сплошь и рядом мы применяем активные лекарства – ведь хочется, чтобы болезнь была излечена. В 2015 году появились два препарата, которые за четыре недели излечивают гепатит С, который еще три года назад был вообще не излечим. А на прошлой неделе был анонсирован препарат, который излечивает за две недели, полностью освобождая от вируса! И, естественно, такие сильные препараты обладают и сильными побочными эффектами. Это особенность медицины, и применять их нужно очень целенаправленно, очень профессионально, должно быть тесное сотрудничество врача и больного, чтобы больной понимал – какую цену он может заплатить за применение высокоактивного препарата.  Есть еще статистка из США, она заканчивается 2005 годом: посмотрите, как растет число обращений о тяжелых побочных эффектах за 20 лет, которые зарегистрированы государственной организацией по контролю за лекарствами в США. Многократный рост. Это то же самое, что мы видели применительно к Британии, только немного другая статистика. Помните картинку, которая отражает обобщенные данные об эффективности обезболивающих средств? И мы видели, что, допустим, трамадол малоэффективен, аспирин в обычной дозе – 1 таблетка по-нашему – так же, как трамадол. А диклофенак, напроксен – в два раза лучше.  Первыми двумя препаратами лечим четырех человек – у одного боль проходит, диклофенаком, напроксеном лечим двоих – у одного боль проходит. В два раза эффективнее. Но есть лекарства, которые еще эффективнее – кажется. Обезболивающие, противовоспалительные – эти лекарства должны быть довольно безопасными. Даже у аспирина есть своя цена.  А вот какой замечательный результат получился при испытании новых препаратов – вальдекоксиб, целекоксиб, рофикоксиб. Его сравнивали с напроксеном – средненькая эффективность. Смотрите, что получилось – новые эффективные препараты создавали, чтобы не было желудочных кровотечений. И вот вы видите здесь частота гастродуоденальных проблем. По результатам одного года по сравнению с напроксеном количество этих проблем уменьшилось в два раза. А на этой картинке – сердечно-сосудистые события, то есть инфаркты, стенокардии и так далее. И – все наоборот! И в те же самые два раза. Получается, что, если препарат чего-то достигает, то надо смотреть- какой ценой. И применительно к этим препаратам это было одно из разочарований рубежа XX-XXI веков, когда казалось, что были обнаружены препараты, позволяющие больным, особенно с ревматоидным артритом, хорошо обезболиваться и без вреда для желудка. А оказалось, что у этого есть своя цена: или вред для желудка или инфаркт.  Эта проблема никуда не уйдет, и никто её за нас с вами не решит. Только пациент может решить, что для него важно, доктор за него решить этого не может. Это принципиальная особенность современной медицины. Только больной это дело может решить. Причем, это касается широчайшего круга препаратов. Например, бета-адреноблокаторы, распространенные препараты, которыми лечат артериальную гипертензию. А у мужчин они сплошь и рядом вызывают угнетение потенции, причем, эффект довольно заметный и постоянный. Если мужчина уже не интересуется этим вопросом –ладно, а если еще интересуется?  Препарат для пациента должен выбираться не только в соответствии с положительным ожидаемым эффектом, но и с теми негативными эффектами, которые пациент сочтет для себя приемлемыми. К сожалению, ситуация осложняется еще и тем, что эти красивые картинки, которые я вам показывал, по отдельным препаратам, такие детальные, как по аспирину, для большинства препаратов по-настоящему не известны.   Посмотрите на эту картинку «с той стороны океана» – это данные о том, как публикуются результаты испытаний препаратов в зависимости от того, одобрен этот препарат для применения, или нет. Если препарат был подан в американское агентство по контролю над лекарствами на предмет его разрешения к использованию, и было принято решение его разрешить, то – обратите внимание – почти все испытания публикуются в журналах и всем доступны. Если препарат разрешается как-то ограниченно, то тогда и половины не публикуется. А если препарат не разрешается, то бОльшая часть данных о нем не публикуется никогда. Одна компания разработала перспективный препарат, стала его испытывать и обнаружила, что он убивает пациентов. Они тут же закончили испытания с ним и закрыли программу, назвав его бесперспективным. Сведения не публиковались – коммерческая тайна. Через некоторое время другая фармакологическая компания начинает испытывать аналогичную молекулу. Им удалось зарегистрировать этот препарат и продвинуть его. После массового применения и массовой гибели людей препарат был отозван с рынка.  И работник первой фармацевтической компании – это редкий случай! – будучи уже пенсионером, признался, что в их компании была такая разработка. И, что если бы они опубликовали эти данные, то вторая компания не стала бы разрабатывать этот препарат и не убила бы этим препаратом множество пациентов. К сожалению, эта борьба между коммерческой тайной и необходимостью общества знать правду об эффективности препаратов, тянется постоянно и в ней никак не находится хорошего баланса.  Для того, чтобы все результаты клинических испытаний нам с вами были известны – врач нам расскажет, мы сами в Интернете нашли – для этого в кокрановском сообществе в 90-е годы была выдвинута инициатива о том, что все клинические испытания должны заранее регистрироваться и только потом проводиться. Если они будут регистрироваться, то мы будем знать, что такое испытание было, был создан регистр, и этот регистр ведется и уже не один. В нашей стране такого регистра нет, мы тут отстаем. И на основании этого пошла инициатива, что нужен не только регистр данных, нам нужно еще знать результаты испытаний.  Почему эта проблема стала такой острой? Потому что оказалось, что есть много примеров, когда компания проводит испытания, а публикует их частично. Например, препарат «Тамифлю», который якобы лечит грипп. Проходят годы, а данные о том, как он действует, невозможно получить. Данные для независимого анализа не предоставляются.  В течение последнего года была развернута компания «All trials», которая ставила своей задачей принудить законодателей разных стран, в том числе – Европейского союза – к тому, чтобы они приняли такие законы, по которым фармкомпании были бы обязаны предоставлять в общественное пользование эти данные. Вообще, считать их коммерческими данными не совсем правильно, потому что больные, которые в них участвовали, это же не коммерческая собственность. Эти больные предоставляли себя для проведения научных исследований в общественных интересах.  Как правило, человек, который принимает участие в испытаниях, не получает никакой существенной пользы, это обычное лечение, может быть, чуть лучше, потому что он находится в рамках испытаний. Если это «плацебоконтролируемые» испытания, то о получает либо плацебо, либо активный препарат. Средняя его польза – ноль. Но таким образом он себя отдает для того, чтобы следующее поколение больных или он сам через пять лет, когда у него будет следующее обострение получили качественный эффективный препарат.  И должен сказать, что 14-го апреля 2016 года – опять плохая новость – Европарламент принял новую директиву, по которой данные клинических испытаний являются коммерческой собственностью, могут быть предметом коммерческой тайны, и никакие журналисты не имеют права требовать к ним доступа. И более того, если какие-то люди будут «разглашать» (это термин, который никак не находит настоящего применения в русском языке, прямой перевод «дующий в свисток» (whistleblowers), по-нашему – «бьющие тревогу» – люди внутри компаний, которые раскрывают обществу тайны внутри организаций), то они могут стать объектом наказания.  Я очень надеюсь, что это временное ограничение, что ситуация будет поправлена, но это показывает, какая серьезная борьба идет между сторонниками доступа к информации об эффективности и безопасности лекарств и теми, кто хочет получить от лекарств прибыль.  Откуда мы можем получить нужную нам информацию? Надежда только на ученых. Посмотрите на эту блестящую картинку. Поскольку часть лекарств люди покупают в аптеке по рецепту, а часть – с рук или в интернет-аптеке, то мы не знаем, какое количество людей подвергается действию лекарства. Ученые из Голландии определили количество «Виагры», которое отпускается в аптеках, а потом определили концентрацию ее в сточных водах городов. И обратите внимание – оказалось, что бОльшая часть «Виагры», которая потребляется в Голландии, не является по происхождению аптечной. И должен здесь сказать, что «Виагра» здесь не исключение, просто она – прикольный объект для изучения.  В действительности, по-видимому, все лекарства в той или иной степени вот такие. И когда нам говорят, что надо протестировать школьников и определить, кто из них употребляет незаконные лекарства, то надо помнить, что в действительности люди употребляют очень много лекарств, не прописанных врачом и не полученных по рецепту в аптеке. Американцы проводили популяционное исследование, когда брали кровь у случайной выборки населения, и они показали, что каждый третий взрослый американец употребляет лекарства, не выписанные ему врачом.  Например, валокордин или корвалол – можно подумать по названию, что это сердечные лекарства, а в них содержится фенобарбитал – тяжелый транквилизатор. Он угнетает нервную деятельность и старичкам и старушкам нравится, потому что они после него спят хорошо. А прекратить прием этого препарата очень трудно, потому что от него возникает большая зависимость. Когда люди прекращают его принимать, они просто плохо себя чувствуют – они не высыпаются, чувствуют себя раздражительными, это очень серьезная проблема. В США валокордин и корвалол не разрешены, считается, что это – токсичный препарат, он описывается как «варварское средство, которое ввозят в Америку из стран бывшего СССР». Те, кто его туда завозят, продают за очень большие деньги.  Вот картинка – это томограмма, как бы поперечный срез грудной клетки. И вот тут в легком в сосуде находится рентгеноконтрастное вещество, которое не пропускает рентген. Откуда оно образовалось? Этому пациенту при травме позвонка делали инъекцию, грубо говоря, цемента, чтобы склеить сломанный позвонок. И пациент чуть не умер, потому что часть введенного вещества из позвонка по сосудам мигрировала сюда и, будь ее чуть больше, пациент мог бы умереть. Так что порой манипуляции хирургов нисколько не безопаснее лекарств. И вы это знаете.  А теперь от опасностей, связанных с врачами, перейдем к опасностям, которые мы сами на себя налагаем. Новость: «Бывшая «Татушка» Юлия Волкова рассказала, что перенесла рак щитовидной железы». Читаем дальше: «Страшный диагноз певица «увидела» во сне». А потом она пошла к доктору, ей подтвердили диагноз, её лечили и вылечили. Но вот дальше: «При удалении опухоли был поврежден голосовой нерв». Щитовидная железа располагается на передней поверхности шеи под кадыком. «Для восстановления голоса потребовалась долгая реабилитация».  На первый взгляд, это – пример какого-то безумия. Но это только один пример большой проблемы. Посмотрите на эту картинку: здесь речь идет речь о Южной Корее, экономически благополучной стране. И в 1996 году там захотели ввести национальную программу раннего выявления болезней. Помните, мы с вами говорили, что некоторые болезни имеет смысл рано выявлять? Некоторые болезни. Но, поскольку страна богатая, программа была государственная, то в бесплатной программе ранней диагностики, высокую цену для дополнительной программы выставлять не стали. И люди стали покупать эту дополнительную программу. В частности, стали покупать УЗИ щитовидной железы. Научных обоснований для этого не было, поэтому бесплатно это не предоставляли. Но, поскольку недорого, то люди стали покупать. И у них с 5 до 70 выросло количество раков щитовидной железы. Ясное дело, что столько не было, но навыявляли именно такое количество. Помните, мы с вами говорили про раннюю диагностику – человек ходит, и он здоров. Но сделали УЗИ и обнаружили «неправильные» клетки – и он стал больной. И никакого другого выхода, кроме как лечиться, у него нет. И десятки тысяч людей в Корее стали лечиться. И пострадали эти люди как часть национальной программы, а не как Юля Волкова – от отдельного плохого доктора.  У каждого десятого, если я правильно помню, вместе со щитовидной железой удаляли паращитовидные железы. Щитовидная железа довольно большая, с двух сторон от трахеи, а рядом находятся паращитовидные железы – маленькие, они регулируют обмен кальция в организме, то, из чего складывается твердость наших костей. И, если эти паращитовидные железы удаляются, то нарушается обмен кальция в организме, и люди, чтобы сохранить свои кости, должны пожизненно принимать препараты, замещающие этот гормон. А если удаляют щитовидную железу, то еще и гормон щитовидной железы надо принимать. И два процента страдают от повреждения голосового нерва. Вот цена безумного организационного решения. На этом примере, который соединяет наши представления о вреде в лечении и вреде, который мы могли бы предотвращать, трезво глядя на то, что нам предлагает современная медицина, я и хотел бы закончить нашу сегодняшнюю лекцию. Вопросы и ответы:  Б. Долгин: Большое спасибо. Давайте, перейдем к вопросам. Я бы попробовал задать сначала некий обобщающий вопрос. Понятно, что наука развивается, и в этом смысле нет окончательных данных. Но можно ли говорить, что на данный момент есть некий свод проверенных мер, помогающих профилактически? Кроме рекомендации всё делать умеренно.  В. Власов: Ну да, мы точно знаем, что лучше быть здоровым и богатым. В действительности, тут есть два вопроса. Первый – насчет уверенности. Буквально до 2003-2005 года в доказательной медицине было стремление выявлять только хорошие доказательства. Но, как я уже говорил, при ближайшем рассмотрении оказывается, что вот про это плохо знаем, про это, вот это недостаточно изучено.  Я уже приводил пример: то, что после поверхностной хирургической раны, зашитой кожи, совсем не обязательно отказываться от душа. И это было установлено только в XXI веке, а до  этого всем говорили, что нельзя намокать в течение какого-то времени. И только в XXI веке происходит сдвиг в интерпретации научных данных и в современных клинических рекомендациях и по профилактике уже в качестве надежной рекомендации даются такие рекомендации, в которых можно быть уверенным.  Там необязательно могут быть рендомизированные контролируемые испытания, но, если совокупность данных дает уверенность в том, что это – правильный вывод, и он завтра не изменится, вот тогда говорят, что это – надежная рекомендация.  Что же касается вопроса «Как жить?», то я боюсь, что, если пытаться сделать общую рекомендацию, то ничего лучшего, чем рекомендовать избегать всяческих крайностей и воздействий, связанных со всякими экзотическими теориями, придумать нельзя. На рынке находится масса многокомпонентных таблеток, поливитаминов и прочих, с добавками минералов, про которые говорится, что одна таблетка полностью обеспечит вас микроэлементами, необходимыми вам в течении дня.  Уже доказано, что употребление таких таблеток не приводит ни к каким положительным эффектам. Но интересно то, что не приводит к положительным эффектам у людей, которые живут нормальной жизнью. Можно предполагать, что, если провести такое испытание на людях, которые плохо питаются, то у них может быть получен положительный эффект.  Такая же история с отдельными витаминами. Был такой выдающийся химик Лайнус Поллинг, у него вторая Нобелевская премия «За мир». Он пропагандировал употребление аскорбиновой кислоты в повышенных дозах. Он написал книжку про это, ездил с лекциями. В СССР он запомнился тем, что у него в кармане лежали две пробирки, в одной аскорбиновой кислоты было «на донышке», а в другой – на два пальца. Он показывал их и говорил: «В пробирке, где мало аскорбиновой кислоты – это количество рекомендует применять Академия наук СССР, а вот это количество, где ее много, получает с едой в течение дня коза. Так вот я думаю, что козе виднее».  Смешно, но с научной точки зрения аргумент – не очень убедительный. Основная мысль была – что с помощью больших доз аскорбиновой кислоты можно предотвратить простуду, грипп. Под это дело продавалось огромное количество аскорбиновой кислоты, написано много текстов. В конце 90-х годов в Кокрановском сотрудничестве был сделан обзор – помогает ли аскорбиновая кислота в больших количествах предотвратить простуду или нет? И, когда обобщили все контрольные испытания – с рандомизацией, с плацебо, с ослеплением – оказалось, что не помогает!  Но что интересно, что эта же группа исследователей углубляла свой анализ, накапливая данные. И, когда выделили из общей совокупности данных спортсменов во время курса тренировок и другие группы людей, которые находятся в особых условиях, когда организму предъявляются какие-то особые требования, аскорбиновая кислота участвует в обороте энергии, при больших физических нагрузках – и оказалось, что у этих людей аскорбиновая кислота приносит некоторую пользу. Но эти малые группы людей – исключения, но можно сказать, что аскорбиновая кислота в больших количествах большинству из нас не нужна. Можно поставить «галочку», но, конечно же, временно.  Б. Долгин: Спасибо. Мне кажется, что очень важен этот момент – понимания временности данных, необходимости следить за тем, как продолжает развиваться наука.  Вопрос: Скажите, как вы относитесь к «закону прозрачности» и почему вы считаете, что у нас он не принесет никакого эффекта?  В. Власов: «Sunshine act» (The Physician Payments Sunshine Act, 2010) – это американский закон, по которому в Америке начали разглашать данные – сколько получают от фармкомпаний американские врачи. Надо сказать, что этот акт оказал сильное влияние на весь мир. И, как я уже говорил, с лета этого года и у нас будут публиковаться такие данные. Вообще-то, в выполнении контрактных работ нет ничего особенного, всем нормальным людям нравятся приработки, особенно, если для этого не надо идти ночью на станцию, вагоны разгружать.  Особенность ситуации заключается в том, что хотелось бы, чтобы врачи нам назначали лекарства в зависимости от наших потребностей, а не от того, что им за это заплатили другие лица. То есть, при оказании медицинской помощи врач и пациент должны находиться друг напротив друга, и их отношения должны определяться оплатой, которую дал пациент. Но уже давным-давно появляется третья сторона плательщика – и страховая организация и государство, они вмешиваются в этот процесс.  Ну, хорошо, с этим мы смирились, все-таки в некоторых странах государство заслуживает доверия. Но хотелось бы, чтобы уж врач-то был независимым! Ничего подобного, он может получать деньги от фармкомпаний и прописывать нам лекарства, которые нам не необходимы. И вот этот «Sunshine act» должен был повлиять на эту ситуацию, чтобы помочь навести порядок с получением доходов врачами.  Наша страна в этом смысле очень сильно отстала, присоединится только в этом году. Скептически к этому я отношусь вот почему: на мой взгляд, наибольший вред фармакотерапии нашей страны наносят не единичные врачи, которые выписывают «Кагоцел» или «Церебролизин», а главные специалисты Министерства здравоохранения, которые определяют, какие лекарства надо массово закупать. Они определяют, что, допустим, в нашем перечне жизненно необходимых лекарств будет находиться какой-нибудь «Кортексин», у которого нет доказательств эффективности и безопасности.  Вот поэтому я считаю, что эта мера будет малоэффективной. А второе – мы еще не знаем, в какой форме эти данные будут раскрыты. Не исключено, что только в виде списка получателей денег. И тогда люди, которые получили от фармкомпаний миллионы долларов, будут находиться наряду с другими, которые получили за написание какой-нибудь методички какие-то 200 долларов. И это не позволит этому инструменты сработать.  Вопрос: Можете прокомментировать скандал с «Экспресс-анализом крови», который там разгорелся.  В. Власов: Сегодня технически в крови можно определять миллионы компонентов, ведь там «болтаются» остатки вирусов или бактерий. Они могут быть длинными или короткими, и современные технологии позволяют все эти миллионы миллионов определять. Это помимо тех анализов, которые обычно делаются в клинике. Естественно, возникает вопрос: «Давайте, мы сделаем вам анализ и по нему будем рассказывать вам о вашем здоровье и о вероятности развития у вас дальнейших болезней?».  И вот тут образовалось два направления в бизнесе: анализ генетических особенностей человека и анализ, не помню, как его назвали, когда по микропробе человека обеспечивают обильными данными. В Америке «прихлопнули» это дело, потому, что это, безусловно, бизнес, и без лицензии.  Но в основе и того, и другого лежит то, что было в Юж. Корее – безответственная практика объявления людям диагнозов и предрасположенностей, для которых нет настоящих научных оснований. В результате это увеличивает нагрузку на систему здравоохранения, приводит к травмам людей. Поэтому «прогрессивное человечество» считает, что исследования надо проводить там, где доказана потенциальная польза. В том, что владелица «Экспресс-анализ» предлагала, есть только одна польза – оно хорошо продается.  Вопрос: Про холестериновые бляшки – есть публикации, что вовсе не холестерин влияет на создание этих бляшек. И нужно ли принимать лекарства?  Тем более, если на него «подсаживаешься», то надо пить уже постоянно.  В. Власов: Холестерина там много, его обнаружили в начале XX века, он обнаруживается очень легко. Другое дело, что он попадает туда не как чистое вещество, а освобождается в результате метаболизма и попадает уже в составе клетки. Но очень важно, что те препараты, которые сегодня используют для снижения концентрации холестерина не влияют на «объяснительный механизм». Очень важно, что они немного реально снижают вероятность развития инфаркта.  Сегодня есть значительная группа людей, которые считают, что статины были придуманы для снижения холестерина, чтобы снизить количество инфарктов. И было показано, что они снижают и количество инфарктов, и холестерин. Но делают они это другим механизмом, дело не в снижении холестерина. Объяснительный механизм может быть разный, я уже говорил про это. Но людям, которые не хотят умирать от инфаркта, им не хочется умирать от него. И от чего это будет – от снижения холестерина или от пентанпергидрофенантрена – дело совершенно второе. Важен клинический исход.  И, хотя статины реально снижают вероятность инфаркта, этот механизм не является абсолютно убедительно доказанным. Просто это – наилучшая доступная нам версия правды сегодня. Подчеркиваю: объяснения для медицинской практики сегодня имеют вторичное значение. Для разработки лекарств это страшно интересно и важно, а вот для медицинской практики не важно, через что реализуется механизм профилактики инфаркта миокарда.  Вопрос: Из вашей лекции можно сделать вывод, что у простого человека есть два выхода: или вообще ничего не делать или ползти на кладбище и закапываться. Мое личное предложение: обязательно перепроверять анализы, у второго врача перепроверять диагноз, и применять больше народных средств. И очень хорошо помогает молитва «Отче наш», я пробовал.  В.Власов: Спасибо. Я очень рад, что первым вы назвали консультацию у другого врача и повторение анализов, если обнаружено какое-то отклонение. Насчет эффективности молитвы есть экспериментальные данные. Говорят, что не помогает, но это очень индивидуально. Что касается народных средств, то среди них есть средства столь же опасные, сколь и те, что делают фармацевты. Так что последние два ваши совета надо воспринимать с осторожностью.  Но это Вы говорите про лечение, а мы сегодня говорим о предотвращении болезни. И здесь основной вывод: да, наши возможности ограниченны. Но индивидуальную перспективу я обрисовал с самого начала, у вас нет никакой необходимости думать, как уж вы будете доползать до кладбища. К счастью, это за нас выполняют другие. Но что касается возможности профилактики, позвольте вам напомнить, что продолжительность жизни людей сильно увеличивается. В Турции каких-то 60 лет назад продолжительность жизни была 55 лет. А сегодня турки живут дольше нас. И это – в исторически короткий промежуток времени.  Наша страна в известном смысле загадочная. Мы не понимаем, почему смертность взрослых людях в нашей стране не увеличивается, люди как жили, так и живут. В то время, как в других странах – Дания, Англия, Швеция – на протяжении 400 лет растет продолжительность жизни. Я очень надеюсь, что, по мере социального благоустройства, наша страна тоже встанет на этот путь, и если не мы с вами, то наши дети и внуки будут жить всё дольше и дольше. Это явное доказательство того, что главное средство – это социальный прогресс. И за это мы с вами в первую очередь и должны держаться. Нет никакой волшебной таблетки, которая позволит нам долго жить. Вопрос: В книге «Антистресс, антирак» приведено, что кардиограмма показывает состояние до молитвы и после – позитивно после. В одном ответе на вопрос вы упомянули, что врач должен зависеть только от пациента. Но тогда же он будет заинтересован в том, чтобы не ВЫЛЕЧИТЬ, а ЛЕЧИТЬ, доооолгоооо… И мне кажется, что правильная система взаимодействия – та, которая была у китайского императора. Пока император был здоров, врачи «катались, как сыр в масле». Как только император заболевал, они снимались со всякого довольствия. А если у меня не будет средств? И в этом плане, мне кажется, когда врач от меня не зависит, а я потом могу его поблагодарить – словами и материально – это более эффективно. Что вы на это скажете?  В. Власов: Вопрос о молитве я оставил бы без ответа, хотел бы обратить внимание аудитории: изменение в кардиограмме не является желанным исходом для пациента. Для пациента было бы хорошо, если бы у него не было инфаркта, не наступила бы слепота. А что происходит на кардиограмме – это дело совершенно второе, и это легко объяснимо: успокоение, медитация. Ну и что?  Что касается китайских врачей, то я должен сказать, что нужно различать современную медицину с ее эффективными средствами, и древнюю медицину. В древней медицине было очень ограниченное количество эффективных вмешательств, а в китайской медицине, по-видимому, их вообще не было. И этот пример – сказка. Но сама идея того, чтобы врач сохранял здоровье, в последнее время пользуется популярностью. Хочу этой идее противостоять.  Помните на первой лекции я начинал с того, что медицина – это такая общественная практика, которая нацелена на то, чтобы помогать людям в состоянии болезни. Про здоровую жизнь медицина знает очень мало. Это не то, что медицина лечит. Да, были такие врачи, которые изучали, например, здоровый секс. Но они вмешивались в область, которая является не объектом нормальной медицины, а в ту, которая удобна для изучения, и всем интересна. После книги Мастерса и Джонсона все читающее человечество теперь знает, как изгибается стопа в определенный момент, и пальчики растопыриваются. Но это не медицинская проблема. Поэтому я подчеркиваю: нормальная жизнь здоровых людей – она интересна, но с таким же успехом ее могут изучать как физики, так и врачи.  Б. Долгин: Но это не отменяет вопроса о том, какой же может быть система стимулирования, которая бы не создавала эффекта, когда врачу выгодно продолжать лечить.  В. Власов: Безусловно, мы не знаем окончательного ответа на этот вопрос. Но мы знаем, что то решение, которое было у греков – что не будет никого между врачом и пациентом – правильное. Но с точки зрения того, что мы знаем последние 100 лет, когда современная медицина стала существовать: на условиях индивидуальной оплаты нельзя организовать медицину. Нужен сбор общественных средств, чтобы те, кому не повезло заболеть тяжелой болезнью, могли получить очень дорогое лечение. Поэтому и возникают всякие другие способы оплаты труда врачей.  Боюсь, что бОльшая часть этих способов нацелена на то, чтобы просто заставить врачей больше работать. А вот это индивидуальное благорасположение врача к пациенту, отзывчивость к его интересам, оказывается, как бы на втором плане. С моей точки зрения, наилучшей системой оплаты работы врача является фиксированная и достойная зарплата, из общественных фондов – страхование и так далее – чтобы врач мог проигнорировать бесплатный обед от фармкомпании. И тогда он будет работать для пациента наилучшим образом. Дает ли это гарантии? Нет, ведь жадные люди есть всегда. Им этот бесплатный обед кажется необыкновенно привлекательным, тем более, что иногда платят значительно больше, чем за обед. Но, к сожалению, ничего другого на сегодняшний день, увы, не придумано.  Б. Долгин: А система каких-то премий за быстрое излечение? Штрафов в связи с учетом средних показателей по данной болезни – можно же придумать какие-то хитрые стимулы, или как?  В.Власов: Теоретически это кажется вполне себе возможным, но практически всё сводится к тому, что врач должен правильно лечить. Потому что исход болезни почти всегда в большей степени зависит от не зависящих от врача обстоятельств у конкретного больного. Поэтому платить надо за правильность действий. А правильность берется от науки. Потому что длительность болезни, возникновение осложнений, они сплошь и рядом внезапны, непредсказуемы. Зависят от некоторых приходящих факторов. От непонятно, чего. Поэтому врач должен действовать правильно.  И это отражено в клинических рекомендациях, в современной медицинской науке. Вот если на врача заведено дело, в тех странах, где мы считаем суд справедливым, вызывают эксперта и его спрашивают: «Что в этой ситуации должен был делать врач этой специальности?». Эксперт говорит: «Он должен был делать это и вот это. И подсудимый это и делал». И обвинение снимается, потому что всё сделано правильно. Значительная часть зависит – верующие говорят «от Бога», «от Аллаха» – но точно мы не знаем. Лекарства могут по-разному изменяться внутри организма. Какие-то особенности человеческой наследственности. Некоторые из этих особенностей можно даже протестировать, но только некоторые. А бОльшую часть мы не знаем. Человеку ввели лекарство, а через полчаса он умер. Почему? «Идиосинкратический» эффект, все было сделано правильно, но, увы, бывает такое.  Вопрос: Вы много употребляли сегодня слово «вред». Понятно, что стихийное понятие вреда не однозначное, расплывчатое, субъективное. Какие есть возможности формализовать понятие «вред», как-то количественно его оценивать, классифицировать виды вреда? Это очень важно, на мой взгляд, чтобы сказать, что что-то имеет вредные побочные эффекты?  В. Власов: То, что одному вред – другому польза. Считается, что мы можем выделить некоторые эффекты, которые большинство людей считают вредом. В этом смысле надо отличать вред как факт, как единицу. Это не частота наступления, а отдельный эффект. Потому что есть еще частота – часто бывает или не часто? Вот вред, какова его частота и опасность. Опасность – это то, как мы субъективно оцениваем нежелательность того, что мы считаем вредным.  В медицине к понятию вреда относятся достаточно определенно, считается, что мы понимаем: кровотечение – это вред, инфаркт – это вред. Если говорить о внешних условиях, то гигиенисты выражаются деликатнее. Они говорят: «Эффекты, имеющие характер вредности». Потому что вредность может быть не сильно доказана. То есть, вроде бы как есть увеличение частоты заболеваемости бронхиальной астмой, а может быть его и нет, может быть, это связано с тем, что работникам хочется получить «профессиональную болезнь», поэтому они и жалуются.  Здесь существует значительная неопределенность. Поэтому я только подтвержу вопрос: у нас здесь есть неопределенности. Существуют значительные неопределенности, в том числе – в отношении вреда. Единственное, что у нас с вами есть – доступ к источникам литературы, из которых мы можем подчерпнуть данные, насколько в каком случае бывают осложнения. И если хирург нам обещает удалить легкое и через неделю выписать, то мы можем узнать, что некоторая часть людей, удаливших легкое, в ближайшем послеоперационном периоде умирает. Подобного рода знания необходимы нам, чтобы принимать правильные решения.  Вопрос: Насчет «чудодейственной таблетки для продления жизни»: насколько мне известно, в этом году начали испытывать конкретное вещество – метформин, как вещество, замедляющее старение человека. Наверное, эта тенденция будет развиваться и дальше будут продлять жизнь? Даже непосредственно воздействовать на процесс старения – это же полезно.  В.Власов: Я упоминал как-то, что лекарство само по себе не является носителем какого-либо эффекта, а эффект от лекарства появляется при применении его у больного человека, а у здорового может не проявляться, потому что больного состояния этого нет. И в зависимости от того, как мы применяем это лекарство, у него могут обнаруживаться совершенно причудливые эффекты. Не только при этих двух болезнях, но еще и при третьей, при четвертой.  Есть зарегистрированные показания, есть не зарегистрированные, которые изредка используются. Есть такие лекарства, которые кажутся настолько хорошими, что их приспосабливают, где только возможно. Потому что чем к большему числу состояний приспособлено лекарство, тем больше продажа.  Метформин – лекарство, которое является одним из важнейших средств лечения диабета и, поскольку множество больных его принимают, у него, как с аспирином, обнаружена масса интересных эффектов. Например, он влияет на рост детей – они вырастают сильнее. Недавно были обнаружены еще положительные эффекты. Но до сих пор доказательств того, что он влияет на продолжительность жизни, не существует.  Посмотрим на результаты испытания. Если там будет что-то обнаружено, то будем радоваться. Но думаю, что ничего такого не найдут. Почему? Его принимают миллионы людей в мире, больных диабетом второго типа, а это, как правило, люди после 50 лет. Если бы был какой-то эффект увеличения продолжительности жизни, его уже бы заметили. Просто путем наблюдения за этими людьми. Вряд ли я мог пропустить подобного рода сообщения. В области продления жизни очень много недобросовестных людей, которые хранят дома своих покойников, замораживают головы для последующего употребления… Люди хотят жить долго, это вызывает странные эмоции и поступки.  Вопрос: Существуют ли какие-то новые лекарства или исследования по гипертензии? Такое ощущение, что это такое «подсаживание». Сначала ты упираешься и не хочешь ничего принимать, потом начинаешь принимать. Потом увеличиваются дозы, а давление всё равно растет. Потом начинаются комбинации с лекарствами… В общем, какая-то безвыходная ситуация. У меня знакомый все-таки умер, хотя пил эти лекарства несколько лет.  В. Власов: Раньше мы говорили на русском «гипертоническая болезнь». На английском говорят всегда, как сейчас на русском «артериальная гипертония». Это не совсем болезнь, это состояние повышенного давления. Большая часть людей, у которых повышенное давление, никак по этому поводу не переживают, у них всё хорошо. Некоторые страдают от повышения давления –  возникают кризы, голова болит и так далее. Но подавляющее большинство не страдают от повышенного давления.  Почему считается необходимым его лечить? Потому что при высоком артериальном давлении возрастает вероятность инсульта, прежде всего. И вот для этого таких людей и лечат. Поскольку лечение не очень эффективно для индивидуального пациента, считается, что это лечение необходимо для общества, потому что в результате него общее количество инсультов снижается довольно существенно. Именно поэтому последние 50 лет считается, что у людей надо проверять артериальное давление и, если обнаруживается повышенное, его надо лечить.  Это общемировая практика, и в ней очень много нового – каждые 10-15 лет появляется новый класс препаратов, препараты все лучше и лучше, упомянутые бета-адреноблокаторы сегодня уже не считаются самыми важными. Диауретики, хотя они самые дешевые и инсульт предотвращают так же хорошо, как и более дорогие препараты, такими уже не считаются. Но зато более дорогие препараты удобнее применять: одна таблетка в день, почти никаких побочных эффектов… В этой области довольно много нового. Единственное, что люди с гипертензией испытывают большие трудности с тем, чтобы делать это год за годом, десятилетие за десятилетием.   Вопрос (продолжение): Ну да, подсаживаешься.  В. Власов: Слово «подсаживаешься» имеет оттенок: дали лекарство, и ты уже от него не можешь отойти. В действительности же большинство людей с артериальной гипертензией очень легко могут прекратить принимать свои таблетки, и ничего при этом не чувствуют. Это, скорее даже правило, а не исключение: большинство людей с артериальной гипертензией периодически прекращают принимать лекарства, и, с точки зрения профилактики инсульта, это очень плохо. Что же ты, два года принимал, у тебя же была возможность получить хоть небольшую пользу, а теперь ты и этой маленькой пользы не получишь! Работа врача с таким пациентом сложна, потому что пациента надо поощрять, чтобы он регулярно принимал лекарство, которое дает, в общем, небольшой эффект.  Вопрос: Еще вопрос. Я где-то вычитала, что на женщин лекарства действуют по-другому. Другой метаболизм и все прочее. Все инструкции я всегда читаю. Максимум, там дается уточнение на килограмм веса, и то не всегда. Чаще всего – возраст, который определяет дозу. Во время испытания лекарств – рандомизация и всё прочее – учитывается еще и различия между мужчинами и женщинами? По гендерным признакам, в общем?  В. Власов: Вы забыли сказать, что женщины лучше.  Вопрос (продолжение): Нет, не лучше, просто другие.  В. Власов: Действительно, такая проблема существовала где-то до 80х годов XX века. И связано это было прежде всего с тем, что женщины могут быть беременны и во время испытания, чтобы этого не допустить, приходится наблюдать, чтобы они принимали противозачаточные средства. И периодические недомогания делают женщин более сложными участниками испытаний. В результате до 80-х годов XX века значительная часть испытаний проводилась без участия женщин.  Это позволяло экономить время, средства, но в итоге получались результаты, которые не «прикладывались» к женщинам. Но с 90-х годов XX века эта проблема – в основном – разрешена, и сегодня считается, что, если в испытании не присутствуют в нормальном количестве женщины, то это неправильные испытания, которые выглядят как дискриминация. В основном эта проблема уже преодолена.  Вопрос: Добрый вечер. Я отношусь к тому типу людей, которые прибегают к медицинской помощи по принципу «чем меньше, тем лучше». Считаю, что у человека есть свои собственные определенные механизмы, которые могут лечить тело. Вот, допустим, стресс, так же как и холестерин или склеиваемость клеток крови, вносит определенную положительную долю – повышает сопротивляемость организма. Можете ли вы это прокомментировать? И прокомментировать: применение искусственных средств притормаживает ли эти механизмы?  В. Власов: Начну с последнего. Действительно, доказано, что применение лекарств имеет многостороннее действие, и некоторые механизмы, действительно, подавляются. Но считать, что это – общее правило и что всякое «химическое» и «искусственное» обязательно подавляет естественные восстановительные механизмы организма – будет неправильно. Дело в том, что, в конце концов, мы все живем в окружении «искусственных» механизмов – та же одежда, в которую мы с удовольствием кутаемся, она «искусственная».  А что касается натуральных сил восстановления, то это – «золотое правило медицины», и те, кто об этом забывают – глупцы, но надеюсь, что таких немного. Все-таки, человеческий организм после травмы, отравления или инфекционного заболевания, восстанавливается именно природными силами, тем, что у него есть, а те искусственные меры, которые при этом применятся, нужны только в той степени, в которой организм с этим не справляется. Например, средства против инфекционного агента при инфекционном заболевании, только уменьшают количество этого агента, убивают микробов, но избавиться от отравления, заживить рану должен сам организм. Врачи древности, которые имели в своем арсенале гораздо меньше активных средств, чем сейчас, говорили, что «природа лечит, а мы ей только помогаем». Эта мудрость сохранилась до XX века, и все нормальные врачи это понимают.  К сожалению, есть врачи, которые активно продают свои услуги, и им этот принцип очень не нравится, потому что они хотят, чтобы больные приходили к ним с чем угодно, чтобы за всё это брать с них денежки.  Вы будете смеяться, но ваши походы в поликлинику нужны поликлинике, потому что за ваши приходы она получает деньги. Вас зовут на диспансеризацию, потому что поликлиника «поставит галочку» и получит за ваш приход деньги. Поэтому, конечно же, человек, который чувствует, что он здоров, не должен обращаться к врачам, он должен надеяться на свой организм.  Но в какой-то момент всякий разумный человек должен принять решение – я не справляюсь – и обратиться к врачу. Сплошь и рядом или слишком долго тянут или слишком рано идут к врачу. И с этим ничего нельзя поделать, кроме как предоставить людям возможность легко попасть к врачу. Если у людей будет такая возможность, то они будут приходить раньше. Вся идея ранней диагностики рака состоит не в том, чтобы обнаружить эти клетки, а в том, чтобы человек сразу мог пойти к врачу, как только что-то обнаружил. А вот если он не может сразу, завтра, пойти к врачу, вот тогда и возникает проблема. Поэтому, конечно, нужно надеяться на свой организм, но без современной медицины человеку худо. Поэтому нужно нашу систему здравоохранения построить так, чтобы люди могли попасть к нужному доктору достаточно легко.  Б. Долгин: Спасибо большое, Василий Викторович.  В. Власов: Спасибо всем, кто пришел!

29 сентября, 02:15

Trump Time Capsule #119: 'That Makes Me Smart' vs. 'They Don't Pay'

After Donald Trump became the Republican nominee, he was asked on Fox News about his views on NATO and other…

27 сентября, 19:08

The Star Spangled Banner - An Anthem For Freedom... And Slavery

Labor Day was a good respite. Now we should be able to endure the final two months of the Presidential campaign. And to take our minds off of that when we need to, the NFL is gearing up for the football season. A wrinkle in the game plan for the nation is Colin Kaepernick's sit-down protest during the singing of the national anthem. Since his first protest, Megan Rapinoe, the Seattle Reign soccer star, and Jeremy Lane, the Seahawks cornerback, have both joined Colin. His protest is to draw attention to police brutality and embedded racism in our country. Some people don't like this. The Santa Clara cops have threatened to refuse to work at the 49ers' football games. So now part of our obsession with football is to see which players sit or kneel to join Colin's protest and who doesn't. But a bigger question is, what should we do? As fans, we all stand up for the national anthem. Is that the right thing to do? We can join Colin as well, if we think this is an effective (or ineffective) protest against injustice in our country, and if we agree (or disagree) with Colin. We could also reframe the question: Why should we stand up for our national anthem, in which the words themselves embrace slavery? That's right. Not in the first verse, but go down to the third and fourth verses, and here is what you will find: "No refuge could save the hireling and slave From the terror of flight, or the gloom of the grave: And the star-spangled banner in triumph doth wave, O'er the land of the free and the home of the brave. O! thus be it ever, when freemen shall stand Between their loved homes and the war's desolation..." What Francis Scott Key was describing was a land of the free and a home of the brave for white people - the freemen, and a land of the unfree for the enslaved black people of the United States. If you doubt this, play a little game, pretend you are in Germany in the 1930's and replace "slave" with "Jew", "star-spangled" with "swastika", and "freemen" for "Germans". Here is what you get: "No refuge could save the hireling and Jew From the terror of flight, or the gloom of the grave: And the swastika banner in triumph doth wave, O'er the land of the free and the home of the brave. O! thus be it ever, when Germans shall stand Between their loved homes and the war's desolation..." Francis Scott Key was himself a slave owner and enforcer of slavery. He lived and wrote and practiced law before the civil war, that is, when America was as much a slavocracy as a democracy. His lyrics are a tribute to the fact that during the War of 1812, the British had hundreds of soldiers who had fled from slavery. They formed three companies of marines, they took part in the burning of Washington, fought in the Battle of Baltimore, and skirmished against American forces all along the coast. The British commander-in-chief said they were "infinitely more dreaded by the Americans than the British troops". During the war, between 4,000 and 5,000 slaves fled to British lines and to freedom. The Americans wanted their "property" back. The British refused, transporting ex-slaves to settlement in Canada and Trinidad. Colin's protest forces us to discuss police brutality and embedded racism. Its roots are embedded in the national anthem itself. The words of the Star Spangled Banner provide the historical context for today's racism and discrimination, and the actions of slaves fleeing their enslavers to British lines provide us with a very American striving for freedom. Makes you wonder what is patriotic and what is not.... During the civil war, Oliver Wendell Holmes wrote another verse for the Star Spangled Banner: "When our land is illumined with Liberty's smile, If a foe from within strike a blow at her glory, Down, down with the traitor that dares to defile The flag of her stars and the page of her story! By the millions unchained who our birthright have gained, We will keep her bright blazon forever unstained! And the Star-Spangled Banner in triumph shall wave While the land of the free is the home of the brave." If this verse replaced the third and fourth verses of Key's lyrics, we would have a national anthem that truly embraced freedom for all people in our country. But with the ode to slavery embedded in the original words, it makes you wonder why we should stand at attention, or even sing, this anthem. It's a good thing that Colin has started the protest. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

23 сентября, 01:10

President Obama Announces More Key Administration Posts

WASHINGTON, DC – Today, President Barack Obama announced his intent to nominate the following individuals to key Administration posts: Tulinabo Salama Mushingi – Ambassador to the Republic of Senegal and the Republic of Guinea-Bissau, Department of State N. Bruce Duthu- Member, National Council on the Humanities Wilfredo Martinez – Member, Board of Directors of the State Justice Institute Chase Rogers– Member, Board of Directors of the State Justice Institute President Obama also announced his intent to appoint the following individuals to key Administration posts: Victoria Reggie Kennedy– General Trustee, Board of Trustees of the John F. Kennedy Center for the Performing Arts Charles B. Ortner– General Trustee, Board of Trustees of the John F. Kennedy Center for the Performing Arts Susan S. Sher– General Trustee, Board of Trustees of the John F. Kennedy Center for the Performing Arts Dr. Kenneth W. Mack– Member, Permanent Committee for the Oliver Wendell Holmes Devise Eugenio Piñeiro-Soler- United States Commissioner, International Commission for the Conservation of Atlantic Tunas Sonia TowerMember, Advisory Committee on the Arts for the John F. Kennedy Center for the Performing Arts President Obama also announced his intent to designate the following individuals to key Administration posts: Captain E. Elliott “Skip” Barker – Member, Board of Visitors to the United States Naval Academy Matice J. Wright - Member, Board of Visitors to the United States Naval Academy President Obama said, “These fine public servants bring a depth of experience and tremendous dedication to their important roles. I look forward to working with them.” President Barack Obama announced his intent to nominate the following individuals to key Administration posts: Tulinabo Salama Mushingi, Nominee for Ambassador to the Republic of Senegal and the Republic of Guinea-Bissau, Department of State Tulinabo Salama Mushingi, a career member of the Senior Foreign Service, Class of Counselor, is currently U.S. Ambassador to Burkina Faso, a position he has held since 2013. Previously, Ambassador Mushingi served at the Department of State as Deputy Executive Secretary and Executive Director in the Executive Office of the Secretary from 2011 to 2013. He was Deputy Chief of Mission at the U.S. Embassy in Addis Ababa, Ethiopia from 2009 to 2011, Counselor for Management Affairs at the U.S. Embassy in Dar es Salaam, Tanzania from 2006 to 2009, and Supervisory General Services Officer in the Executive Office of the Secretary from 2003 to 2006. He worked as a Management Officer at the U.S. Consulate in Casablanca, Morocco from 2001 to 2003 and as a Counseling and Assignment Officer in the Bureau of Human Resources at the Department of State from 1999 to 2001. In his career with the Department of State, Ambassador Mushingi has also served in the Bureau of International Organization Affairs, Bureau of Intelligence and Research, the Department’s Foreign Service Institute, and at U.S. embassies in Mozambique and Malaysia. Before joining the Department of State, he worked for the Peace Corps and lectured at Dartmouth College and Howard University. Ambassador Mushingi received a B.A. and M.A. from the Institute of Education in Bukavu, Democratic Republic of the Congo, an M.A. from Howard University, and a Ph.D. from Georgetown University. N. Bruce Duthu, Nominee for Member, National Council on the Humanities N. Bruce Duthu is the Frank J. Guarini Associate Dean of the Faculty for International Studies and Interdisciplinary Programs and the Samson Occom Professor of Native American Studies at Dartmouth College, positions he has held since 2016 and 2009, respectively. Mr. Duthu served as Chair of Native American Studies at Dartmouth College from 2009 to 2015. He worked at Vermont Law School from 1991 to 2008, where he was Professor of Law, Vice Dean for Academic Affairs, and Director of the Sun Yat-sen University Partnership in Environmental Law. He was a Visiting Professor at Harvard Law School, and has taught at the University of Sydney, the University of Trento, and the University of Wollongong. Mr. Duthu received a B.A. from Dartmouth College and a J.D. from Loyola University New Orleans. Wilfredo Martinez, Nominee for Member, Board of Directors of the State Justice Institute Wilfredo Martinez is County Court Judge for Orange County, Florida, a position he has held since 1998. Prior to this, Judge Martinez was a solo practitioner at his own firm, Wilfredo Martinez P.A., from 1990 to 1997. From 1987 to 1990, he was In-House Counsel at the firm U. A. & N., Inc. and from 1986 to 1987, he was a Staff Attorney at Rogers, Dowling & Bos P.A. Prior to that, Judge Martinez was a Staff Attorney at the Legal Aid Society of the Orange County Bar Association from 1984 to 1986. He has served on the Board of Directors of the State Justice Institute since 2011. Judge Martinez received a B.A. from Yale University and a J.D. from New York University School of Law. Chase Rogers, Nominee for Member, Board of Directors of the State Justice Institute Chase Rogers is currently Chief Justice of the Connecticut Supreme Court, a position she has held since 2007. Prior to that, Chief Justice Rogers served as a Connecticut Appellate Court Judge from 2006 to 2007, and a Superior Court Judge from 1998 to 2006. Previously, she worked at Cummings & Lockwood as an associate from 1983 to 1991 and then as a partner from 1992 to 1998. She was appointed to the State Justice Institute Board of Directors in 2010 and is currently its Chairperson. She is a member of the Board of Directors of the Conference of Chief Justices and has been an Adjunct Professor at the University of Connecticut School of Law since 2012. Chief Justice Rogers received a B.A. from Stanford University and a J.D. from Boston University School of Law. President Obama announced his intent to appoint the following individuals to key Administration posts: Victoria Reggie Kennedy, Appointee for General Trustee, Board of Trustees of the John F. Kennedy Center for the Performing Art Victoria Reggie Kennedy is Senior Counsel at Greenberg Traurig, LLP and Co-Founder and President of the Board of the Edward M. Kennedy Institute for the United States Senate in Boston. She serves on the Board of Overseers of the Museum of Fine Arts in Boston and the Board of Directors of the Leadership Roundtable, and was a member of the Bipartisan Policy Center’s Commission on Political Reform in Washington, D.C. Ms. Kennedy received a B.A. from Newcomb College and a J.D. from Tulane University Law School. Charles B. Ortner, Appointee for General Trustee, Board of Trustees of the John F. Kennedy Center for the Performing Arts Charles B. Ortner is a Partner at Proskauer Rose LLP, where he has worked since 1999. Mr. Ortner also serves as the National Legal Counsel to the National Academy of Recording Arts & Sciences, Inc., a position he has held since 2003. Mr. Ortner was a Partner at Paul, Hastings, Janofsky & Walker from 1992 to 1999 and at Milgrim Thomajan & Lee from 1984 to 1991. He is a member of the Board of Directors of The Born This Way Foundation and the Grammy Museum. Mr. Ortner served as a member of the Board of Directors of the Multiple Myeloma Research Foundation and the Board of Trustees of the Los Angeles Philharmonic. He was first appointed to the Board of Trustees of the John F. Kennedy Center in 2010. Mr. Ortner received a B.A. from Washington University in St. Louis and a J.D. from Brooklyn Law School. Susan S. Sher, Appointee for General Trustee, Board of Trustees of the John F. Kennedy Center for the Performing Arts Susan S. Sher is Senior Adviser to the President of the University of Chicago, a position she has held since 2011. Ms. Sher served in the White House as Assistant to the President and Chief of Staff to First Lady Michelle Obama from 2009 to 2011 and as Associate White House Counsel in 2009. She was Vice President for Legal and Governmental Affairs and General Counsel at the University of Chicago Medical Center from 1997 to 2008, Corporation Counsel for the City of Chicago from 1993 to 1997, and Partner at Mayer Brown & Platt from 1981 to 1985. Ms. Sher is a member of the boards of the Loyola University of Chicago and the Partnership for a Healthier America, and was previously a member of the Chicagoland Chamber of Commerce and the National Advisory Board of the American Jewish Joint Distribution Committee. Ms. Sher was first appointed to the Board of Trustees of the John F. Kennedy Center for the Performing Arts in 2014. Ms. Sher received a B.A. from The George Washington University and a J.D. from Loyola University of Chicago. Dr. Kenneth W. Mack, Appointee for Member, Permanent Committee for the Oliver Wendell Holmes Devise Dr. Kenneth W. Mack is the inaugural Laurence D. Biele Professor of Law at Harvard Law School and Co-Director of the Harvard Law School Program on Law and History, positions he has held since 2013. Dr. Mack has been on the faculty at Harvard Law School since 2000. He was a Visiting Professor of Law at Stanford Law School, University of Hawaii, Georgetown University, and was a Visiting Scholar at University of Cambridge’s Center for History and Economics. Dr. Mack worked as an Associate with Covington & Burling LLP from 1992 to 1994. From 1991 to 1992, he was a Law Clerk for the Honorable Robert L. Carter of the U.S. District Court for the Southern District of New York. Dr. Mack received a B.S. from Drexel University, a J.D. from Harvard Law School, and an M.A. and Ph.D. from Princeton University. Eugenio Piñeiro-Soler, Appointee for United States Commissioner, International Commission for the Conservation of Atlantic Tunas Eugenio Piñeiro-Soler is currently a review panel member for the Saltonstall-Kennedy Grant Program, and an Executive in Residence at the University of Radford. He has more than three decades of experience as a commercial fisherman. Mr. Piñeiro-Soler was first appointed to the International Commission for the Conservation of Atlantic Tunas in 2013 and previously served as Chair of the Caribbean Fishery Management Council from 2003 to 2016. From 2009 to 2012, Mr. Piñeiro-Soler has also served as Chair of the Marine Protected Areas Federal Advisory Committee. Mr. Piñeiro-Soler has been a member of the U.S. delegation to the International Commission for the Conservation of Atlantic Tunas, the U.S. delegation to the International Whaling Commission, and the U.S. delegation to the United Nations Conference on Straddling Fish Stocks and Highly Migratory Fish Stocks. Mr. Piñeiro-Soler received a B.A. from the University of Radford and a J.D. from the Catholic University of Puerto Rico. Sonia Tower, Appointee for Member, Advisory Committee on the Arts for the John F. Kennedy Center for the Performing Arts Sonia Tower is Principal of Cultural Development Resources, and serves as Senior Advisor to Ovation TV and The Ovation Foundation, positions she has held since 2015. Ms. Tower was President of The Ovation Foundation and Senior Vice President of Corporate Relations at Ovation TV from 2011 to 2015, and Vice President of Communications for both entities from 2007 to 2011. Ms. Tower worked at Americans for the Arts as Vice President for Development and Special Initiatives from 2000 to 2007, and as Director of Individual Giving and Special Events from 2000 to 2001. She was a member of the Paley Center Media Council from 2014 to 2015 and Director of Cultural Affairs for the City of Ventura Cultural Affairs Division from 1993 to 2000. Ms. Tower received a B.A. from California State University-Northridge. President Obama announced his intent to designate the following individuals to key Administration posts: Captain E. Elliott “Skip” Barker, Designee for Member, Board of Visitors to the United States Naval Academy Captain E. Elliott "Skip" Barker has practiced law since 1972 and currently practices civil litigation with Pilcher & Pilcher, P.C. in Selma, Alabama. Since 1996, Captain Barker has worked as the owner and primary farmer of Barkers' Mill, Inc., a family owned cotton farming business. From 1990 to 1991, he was Chairman and President of the Administrative Board of Dauphin Way United Methodist Church, Mobile, Alabama, and from 1979 to 1980, he served as President and Chairman of United Cerebral Palsy of Mobile, Alabama. Captain Barker retired from the Navy in 1994 with the rank of Captain after serving 25 years in the Navy Reserves. He joined the Navy in 1966, deploying first to the Western Pacific and later serving in Vietnam from 1968 to 1969 as a Swift Boat skipper in the lower Mekong Delta and as a Navy school manager in Saigon. For his service in Vietnam, he was awarded the Silver Star Medal and the Navy Commendation Medal. Captain Barker received a B.A. from Auburn University and a J.D. from Samford University's Cumberland School of Law. Matice J. Wright, Designee for Member, Board of Visitors to the United States Naval Academy Matice J. Wright is a national security consultant and manager at Mantech International, a position she has held since 2015. Ms. Wright also currently serves as a board member at Virginia’s Veterans Services Foundation and The George Washington University VALOR Advisory Board. Ms. Wright worked as an independent national security consultant from 2013 to 2015 and was the Vice President for Strategy at Exelis, a global aerospace, defense, information and services company, from 2012 to 2013. She served as Principal Director for Manufacturing and Industrial Base Policy at the Department of Defense from 2010 to 2012. Previously, Ms. Wright was a Senior Associate and Defense Consultant for Booz Allen Hamilton from 2003 to 2010 and a Marketing and Program Manager for Sikorsky Aircraft from 1999 to 2003. Ms. Wright was a White House Fellow with the Department of Treasury from 1997 to 1998 and a Business Analyst for SRA International from 1996 to 1997. She served as a Naval Flight Officer from 1988 to 1996. Ms. Wright received a B.S. from the United States Naval Academy, an M.P.A. from Harvard University, and an M.B.A. from Johns Hopkins University.

14 сентября, 18:00

Anti-Gay Arizona Pastor Banned From Visiting South Africa

U.S. pastor Steven Anderson has been banned from visiting South Africa over his anti-gays views, which the country’s home affairs minister on Tuesday equated with hate speech. Anderson, of the Faithful Word Baptist Church in Arizona, notoriously welcomed the gunning down in June of 50 people at a gay nightclub in Orlando, Florida by saying “there’s 50 less pedophiles in this world.” (Watch video of his comments above)  South African gay and lesbian groups collected more than 60,000 signatures opposing his visit this weekend, when he was expected to preach and seek converts to his church. Citing anti-discrimination laws designed to “prevent and prohibit hate speech,” Home Affairs minister Malusi Gigaba told a media briefing he was banning Anderson indefinitely. South Africa became the first country in Africa to legalize gay marriage in 2006, but homosexuality is still widely frowned upon and same-sex unions are often decried as “un-African.” Gigaba said that in the last 12 months, some 450,000 South Africans had attacked women who dressed and acted like men in public, and 24,000 had beaten men for dressing like women. Anderson said he felt sorry for South Africans. “I have been banned from South Africa and the United Kingdom,” Anderson wrote on his Facebook page. “I feel sorry for people who live in South Africa, but thank God we still have a wide open door in Botswana.” It was not clear when he was due to visit Botswana. In South Africa, gangs of men, especially in poorer black townships, have raped lesbians in the belief it will “cure” their sexual orientation. Although the country has one of the world highest rates of rape, activists say very few cases end in conviction. Women’s groups say police and the justice system have been slow to tackle the problem.   (Reporting by Wendell Roelf; Editing by James Macharia and John Stonestreet) -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

14 сентября, 09:31

Bernie Sanders Could be a Thorn in the Side of President Hillary Clinton

After a divisive primary challenge, U.S. Senator Bernie Sanders (I-VT) has taken to the campaign hustings urging voters to mark their election ballot for his former foe, Democratic Presidential nominee Hillary Clinton. Sanders tells voters Clinton is "the superior candidate" and that her Republican opponent, Donald Trump, is a "Pathological liar." Sanders is following the precedent of most candidates who lose their party's Presidential nomination. It is commonplace for them to urge their supporters to support the party's nominee. However, if the nominee is elected, there is history of the vanquished primary rival becoming a thorn in his/her side. Sanders became a tribune of the progressive left. With the formidable support of over 13 million Democratic primary voters, Sanders has the electoral bone fides to lead the charge against Clinton should she pivot to the center once in office. He could become her biggest critic should she pursue an interventionist foreign policy, support trade deals opposed by labor and environmental groups, or become an ally of the large financial institutions which helped to fund her campaign. There is a history of defeated primary foes becoming critics of the President who beat them. In 1892, former President Grover Cleveland mustered the Democratic Presidential nomination by defeating a former ally, U.S. Senator David B. Hill (D-NY). In another political lifetime, Hill had been a ticketmate with Cleveland. Cleveland was Governor and Hill was Lieutenant Governor of New York. With Cleveland's blessing, Hill was elected to succeed him. However, the two developed irreconcilable differences, with Hill supporting bi-mettallism, where both gold and silver would be certified as legal tender, and economic nationalism, favoring a higher protective tariff. Contrariwise, Cleveland advocated hard money, supported the Gold Standard, and a lower protective tariff. After losing the nomination, Hill got in line and endorsed his political friend turned foe. However, once Cleveland was elected, Senator Hill led the charge in blocking two of Cleveland's nominees to the U.S. Supreme Court. Four years later, the Republicans selected former Ohio Governor William McKinley for President. McKinley got his political revenge by defeating Thomas Bracket Reed of Maine for the nomination. When McKinley was in the House, Reed had upended him for the post of U.S. House Speaker. While Reed supported McKinley in the General Election, he became indignant at the President for his support of the Spanish American War. Reed, a non-interventionist on foreign policy, gave up his gavel in protest, resigning from the Speakership and his House seat in the middle of his term. In another example, New York Governor Al Smith was once an ally of Franklin D. Roosevelt. In fact, in 1924, when the Republicans nominated Roosevelt's cousin, Theodore Roosevelt Jr., to challenge Smith, Franklin was foursquare for Smith. That year, Roosevelt also nominated Smith for President at the Democratic National Convention, bestowing upon him the moniker: "The Happy Warrior." However the ambitions of both men collided in 1932 as Roosevelt vanquished Smith for the nomination. Being a good soldier, Smith campaigned for Roosevelt in the General Election, singing his praises in the critically important state of Massachusetts. Smith, a Catholic, was wildly popular with the state's proliferating Catholic voting block. However, Smith became a critic of Roosevelt. He came to see Roosevelt's "New Deal" as too pervasive. Smith lambasted Roosevelt for pitting "class against class." Smith even actively campaigned for Roosevelt's Republican opponents in 1936, and again in 1940, Alf Landon and Wendell Willkie, respectively. More recently, in 1976, the Democrats nominated former Georgia Governor Jimmy Carter, who was elected as an outsider to the Washington establishment and who branded himself as "untainted" by politics. On the heels of the Watergate imbroglio, voters were looking for someone from outside of the Beltway establishment. Thus Carter defeated the early frontrunner and structural candidate, U.S. Senator Henry "Scoop" Jackson (D-WA.), who was first elected to the U.S. Congress in 1940. Jackson however was a party man through and through. Accordingly, he hit the campaign trail hard for Carter. Yet once Carter was elected, Jackson was a frequent critic of his foreign policy. Jackson, who favored a hard line on Russia, was a cheerleader for the opposition to the Second Strategic Arms Limitation Treaty negotiated by Carter and the Russians. Jackson led the effort against Carter's nomination of Paul Warnke as Arms Control Negotiator. Furthermore, in 1980, he endorsed Carter's primary opponent, U.S. Senator Ted Kennedy (D-MA.) Bill Clinton dealt with two former primary rivals who acted as good soldiers in endorsing him in the General Election. They then became critics during Clinton's administration. One of these antagonists was former U.S. Senator Paul Tsongas (D-MA). Clinton and Tsongas exchange blows many times in the Democratic primary. Tsongas branded Clinton "unprincipled" and a "pander bear." Moreover, he approved an advertisement which asserted, "Some people will say anything to be elected President." Yet when Clinton secured the nomination, Tsongas heaped praise on Clinton, averring: "Bill Clinton is a healer by instinct and that skill will be critical as we come to understand the pulls and tugs of our multi-cultural society." As for Tsongas' earlier statement, he averred: "It was a campaign. Campaigns are tough. People make tough statements and I did, and others did as well." However, that praise was supplanted with condemnation when Clinton became President. Tsongas, a deficit hawk, believed that Clinton was spending too much money rather than promoting fiscal austerity. Tsongas told the New York Times that Clinton was a "direct threat to my children's generation" and that Clinton's "biggest problem is a lack of moral authority." In 1994, Tsongas even floated the idea of forming a third party which would nominate General Colin Powell to challenge Clinton for re-election. Another rival of Clinton was U.S. Senator Bob Kerrey (D-NE). During the primary sweepstakes, Kerrey, a Medal of Honor winner, questioned why Clinton did not serve in Vietnam, opining: "There is an apparent unwillingness to accept responsibility for a decision that was apparently based on conscience . . . I quibble with a decision that was premeditatively designed to further a political career, even then." Kerrey also suggested Clinton "should not be the nominee of the party because he will not be able to win." Still, Kerrey put that behind him and campaigned for Clinton in the General Election. He was even a contender to become Clinton's runningmate. However, after Clinton became President, Kerrey called Clinton an usually good liar." Kerrey said of Clinton: "There's a tendency at times to play the victim-card a bit too much . . . It doesn't trouble me; I get angry with it.'' Kerrey and his Republican colleague John Danforth of Missouri promulgated a report calling for entitlement reform. However, Clinton rejected it. Kerrey even considered challenging Clinton for re-election, ultimately deciding against it. Alternatively, some rivals have become allies of the President who defeated them. For example, in 1952 there was a bitter internecine feud between General Dwight D. Eisenhower and U.S. Senator Robert A. Taft (R-OH) for the GOP nomination. Eisenhower eked out a victory. However, that rivalry was set aside, as Taft, now the Senate Majority Leader, shepherded through Eisenhower's legislative agenda his first year in office. The two former rivals even became social friends. However, Taft died just over half way into Eisenhower's first year in office. Similarly, in 1988, Vice President George H.W. Bush and U.S. Senate Majority Leader Bob Dole (R-KS) were embroiled in a political battle royale. At one point, the two candidates were on the air at the same time. Brokaw asked Bush if he had anything to say to Dole. Bush responded: "No, just wish him well and [we'll] meet again in the South." Brokaw then asked Dole if he had anything to say to Bush. Dole was inflamed by an advertisement the Bush campaign was running accusing him of "straddling on taxes." Dole responded: "Yeah, tell him to stop lying about my record." However, Dole became Bush's chief defender in the Senate and was instrumental in supporting Bush on foreign and domestic affairs. In the present election, Bernie Sanders has gone from political obscurity to a cult figure in progressive circles. Should Hillary be elected President, Sanders will likely be a constant presence, urging her to pursue a progressive agenda. In fact, Sanders could become her chief antagonist should she govern as a centrist. He could also be her chief exponent should she act as a progressive Democrat. Today there appears to be a rapprochement between Sanders and Clinton. Should Clinton be elected President, she will need the support of Sanders. Sanders will clearly be in the political catbird seat, and could be a thorn in the side of Clinton should she fail to give proper deference to progressive polices. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

12 сентября, 17:30

I DON’T BLAME THEM: High Earners Flee Blue States: A recent argument produced by blue model part…

I DON’T BLAME THEM: High Earners Flee Blue States: A recent argument produced by blue model partisans to demonstrate the alleged superiority of high-tax, high-regulation policy is that states that practice it, like New York and California, tend to have a higher proportion of affluent people. As we’ve noted, this argument is questionable for a […]

11 сентября, 14:09

How 9/11 Paved the Way for Trump v. Clinton

For decades, two New Yorkers running head-to-head for the presidency would have been unthinkable.

Выбор редакции
07 сентября, 06:36

Betting Justice, by Bryan Caplan

My favorite Oliver Wendell Holmes quote, by far:Chauncey Wright, a nearly forgotten philosopher of real merit, taught me when young that I must not say necessary about the universe, that we don't know whether anything is necessary or not. I believe that we can bet on the behavior of the universe in its contact with us. So I describe myself as a betabilitarian.You may recall that Kant's atypically good on betting, too.HT: David Coker (1 COMMENTS)

02 сентября, 21:18

Restitch the Star-Spangled Banner!

No refuge could save the hireling and slave/ From the terror of flight or the gloom of the grave. The third verse of the Star Spangled Banner, which curses escaped slaves to the grave for joining with the British, is going from obscure to infamous, thanks in part to Jon Schwarz's article on The Intercept about Colin Kaepernick and his refusal to stand for the national anthem. Jason Johnson's July 4th article on the anthem, on The Root, "Star-Spangled Bigotry: The Hidden Racist History of the National Anthem", has also started to go viral since Colin took his seat. Now people are talking about getting rid of the anthem, or at least no longer standing for it. I'll give some reasons for why we might want instead to expunge the third verse and replace it with something authentic and better. Critics have zeroed in on the fifth and sixth lines of this verse, quoted above: "No refuge could save the hireling and slave/ From the terror of flight or the gloom of the grave." Even though one history website claims that the verse refers to the impressment of captured American sailors, it's impossible to imagine that Key would wish death upon Americans forced to serve on British naval ships. There seems to be little doubt that the reference is to the Colonial Marines, a battalion composed of slaves who had escaped to the British and volunteered to fight with them as equals, and thus to fight for freedom. Companies from this battalion had participated when British troops vandalized the city of Washington and burned the White House in August 1814, just a few weeks before the attack on Ft. McHenry that found Frances Scott Key witnessing the battle from behind British lines. It must have been the ultimate perversion, in Key's mind, that runaway Negro slaves from the Colonial Marines, traitors who had not earned their freedom, would fight with the British to take away his and his country's very well-deserved freedom. As a lieutenant, he had already faced the British battalion that included these men in their march toward Washington. He, along with his entire unit, had been routed. For Key to find himself aboard a British ship during another attack must have been agony. Ft. McHenry flag, George Henry Preble, 1873 There's another line in the same verse that tells how very deep Key's agony and antipathy ran, a line not highlighted in the media I've looked at so far. The verse begins with a description of "that band who so vauntingly swore" to destroy the nation and goes on to celebrate that "their blood has wash'd out their foul footsteps' pollution." Everyone seems to think that this refers to the British, but it's hard to imagine that "their foul footsteps' pollution" refers to the British generals with whom he was amiably negotiating aboard the HMS Tonnant just before the battle. I wonder instead if Key was reliving his memory of the Colonial Marines penetrating Washington. (I am using this sexualized language to try to imagine how Key would have thought about it.) What makes me think so? "Pollution" is a religious term that fits with other religious language Key uses. In religion, it refers specifically to what happens when an unholy/impure/forbidden thing is brought into a holy space such as a temple. The concept of pollution is often pressed into service to support the worst kind of racism – here it perfectly describes what it would mean to a slaveowner to see armed Black men, men who grabbed their freedom for themselves, marching on the White House to burn it. And just as pollution in most cultic religions is washed away by the blood of a sacrificial animal, so here in Key's perverse verse, the blood of Black men would "wash away their pollution". The Battle of Ft. McHenry was part of a combined land and sea assault on Baltimore. The day before the attack, the Colonial Marines had participated in the assault's first phase, the Battle of North Point. Things didn't go as the British had hoped. Once the naval attack failed, the second day of the land assault was called off, and the Colonial Marines, along with the rest of the British forces, decamped. The total dead among the British was small from a modern perspective, less than 50 (the number of wounded was about 300), and only a handful of Colonial Marines died in the battle. But their blood and their defeat was enough to satisfy Key. Remarkably, this is not the first time people have cried out against the third verse, but not for the reason you might think. In 1905, a magazine called Every where printed an op-ed that said, "these lines, as is well known, referred when written to the British army...but it seems a little bloodthirsty to still be wiping out their foul footsteps' pollution, after being at peace with England...ninety years or so". By then, the memory of the Colonial Marines and the original context of the verse had been totally forgotten. Even more remarkably, a new verse for the Star-Spangled Banner was written in 1861 by Oliver Wendell Holmes Sr. (father of the famous jurist), who hailed from Boston, a center of the abolitionist movement. It goes in part: "When our land is illumined with Liberty's smile,/...By the millions unchained who our birthright have gained/ We will keep her bright blazon forever unstained!" Written in 1861, at the beginning of the Civil War, Holmes's verse was a clarion call to wage war against the Confederacy, which he called "a foe from within...the traitor that dares to defile/ the flag...". If you haven't heard of his verse, it's not because it immediately dropped from view. In fact, it was widely published alongside the original verses, including the third verse, in songbooks of the era. So even abolitionists, less than 50 years after Key wrote the song, did not realize that the third verse was about slavery. Holmes's words looked prophetically toward a future when millions of slaves would be freed and able to exercise the birthright and freedom that should come to everyone born in the United States. Holmes, like Key, was also concerned about pollution, about what "defiles" and "stains", but for him the pollution was the institution of slavery itself. What is so painful is that a century and a half after the Civil War, we are still suspended between Key's verse against the slaves and Holmes's verse against slavery. In "Star-Spangled Bigotry", Johnson links to a moving video about the anthem that was created by students at Morgan State University, the historically black college in Baltimore, and uploaded in May. These students did an extraordinary service to their country. Their video concludes at 12:00 with a black choir singing Key's horrific third verse in fullest harmony, while images of modern American racism flash across the screen. The serendipity that enabled their video, and the sources that draw on it, to be in place just in time for Kaepernick's act of refusal is probably thanks to the Black Lives Matter movement. But whatever the reason, it is a moment of grace, and we should seize it. Even with so many important issues pressing upon us, it's clear that we really do need to change our anthem. But getting rid of the Star Spangled Banner seems unlikely. What if an act of Congress were to swap out the third verse with an updated version of Holmes's abolitionist verse? Officially adding this verse – and singing it – would acknowledge that we are still struggling mightily to become a home of the free, and it would look forward to a time when the country will be "illumined with Liberty's smile". Making the change won't free anyone, of course, but it would give official, national recognition to the fact that we not only have a long way to go, but that we are determined to get going, not just as a protest movement, but as a nation. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

27 августа, 06:42

Donald Trump's Black Voter Delusion

Donald Trump recently ramped up his Black voter outreach in the wake of poll after poll showing him failing to overcome a historically weak Democratic nominee in his bid for the White House. His Black outreach is equal parts condescension and bluster. He talked down to Black voters recently pointing out, inaccurately and out of context, that "you're living in poverty, your schools are no good, you have no jobs, 58 percent of your youth are unemployed" before asking "What do you have to lose?" He also stated that he would get 95% of Black votes in his reelection campaign. Taken separately, these and other statements can charitably be said represent a deep misunderstanding of Black voters and Black life in America. Collectively, these statements reflect a deep delusion on the part of a candidate who has a history of race baiting. Like most Republican nominees during the last eight decades, Trump has plenty of room for improvement. Credible recent polls show him with one or two percent support among Black voters. This is astonishingly low even among Republican nominees. If he ends up with two percent in November, then he would get half of what the 2008 nominee, John McCain, received in the historic election of Americas first Black President. In the 22 presidential elections since 1936, for which even rudimentary polling was conducted, no Republican nominee has won a majority of Black votes. Only one, Thomas Dewey in 1944, received 40 percent, the high water mark in more than 75 years of presidential campaigns. Only three, Wendell Willkie in 1940, Dwight Eisenhower in 1956, and Richard Nixon in 1960, got between 30 and 39 percent. More recent Republican nominees have done consistently worse. In the last 10 elections, only Ronald Reagan in 1980 and Bob Dole in 1996 won 12 percent of the Black vote. Even setting aside the historic Barack Obama-induced headwinds facing John McCain in 2008 (four percent) and Mitt Romney in 2012 (six percent), GOP nominees since 1968 have largely been in the 10 to 15 percent range among African Americans. Trump is on the verge of a historically bad performance. After all, even Barry Goldwater won six percent of the Black vote in a treacherous 1964 campaign. "Trump's strategy only works if Black voters are suddenly overtaken by amnesia and forget the many ways in which he has previously treated Black people." Trump's "outreach" assumes that a few events in which he cynically mentions Black people is all that will be necessary to win over large numbers of African Americans to his cause. This strategy only works if Black voters are suddenly overtaken by amnesia and forget the many ways in which he has previously treated Black people. Unfortunately for Trump, there is a decades-long track record to show who he really is. He took out a full-page newspaper ad in April 1989 calling for a return of the death penalty in the wake of the infamous "Central Park 5." The ad poured rhetorical gasoline on the anger many Whites felt over the five Black kids, the oldest of whom was 16, who were arrested for brutally beating and raping a White woman. They confessed under duress and without counsel present. Years later someone else confessed to the crime. DNA at the crime scene confirmed his guilt and the innocence of the falsely convicted. Trump has never apologized or acknowledged his inflammatory rhetoric during this period. He joined up with racists when he became the most prominent among the far right birthers who repeatedly alleged that President Obama was not born in the United States. He elevated his profile among White racial conservatives by using his broad platform to traffic the false claims. Ignoring the evidence of Obama's Hawaiian birth, he claimed that his investigators found that he was not born in the United States. He never produced evidence, just headlines. When proven false, rather than acknowledge his wrongness, he talked about the "service" he provided by keeping the issue in the news. Even now he cannot bring himself to acknowledge that he was wrong on all the facts about Obama's birthplace. The birth certificate foolishness, moreso than anything else he has said or done during the campaign, has made him radioactive in the Black community. Even Black people who are lukewarm to Obama understand the racist undercurrent of birtherism. They also understand that Trump led the charge in stoking the flames of birtherism. Questioning the nationality of an obviously native-born American, after a 2008 campaign that would have been stillborn if he were ineligible to serve, was Trump's attempt to deligitimize the first Black President. Black people understood that then and remember it now. His campaign is replete with other racial missteps and dog whistles. Since announcing his presidential bid, he has consistently tweeted or retweeted White supremacist conspiracy theories, erroneous statistics regarding Black crime, and seemingly encouraged the physical attacking of Black protestors at his rallies. Let's also remember that David Duke, former Grand Wizard of the Ku Klux Klan, has repeatedly spoken very highly of Trump. Duke cited Trump as the inspiration for his decision to run for the U.S. Senate this year. Any campaign that is serious about outreach to African Americans would at least do the following. First, it would include African Americans in significant decision making campaign positions. Second, it would advance policy proposals that reflect respect for and understanding of Black life. Third, it would constantly speak with an inspirational voice that encourages not demonizes. Fourth, it would advertise in Black media outlets and contract with Black vendors. More importantly than all this, serious outreach would be timely, not something seemingly done as an afterthought. Trump has failed on all counts. He has no significant African Americans in serious positions (No, Omorosa doesn't count!). He has made no policy proposals that show an understanding of Black issues. A speech given barely more than three months before the election is not timely. There has been no inspirational rhetoric and no evidence of significant Black media or vendor engagement. Donald Trump won the Republican nomination by swimming in the rotten river of racial stereotypes and invective. Those now talking about his pivot to a more presidential general election mode would do well to remember that Trump has been around. And Black people know him well enough that a few speeches here and there won't change anyone's mind. Michael K. Fauntroy is associate professor of political science at Howard University and the author of the book Republicans and the Black Vote. His next book, More than Just Partisanship: Conservatism and Black Voter Suppression will be published in 2017 by New York University Press. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

16 августа, 23:06

Wendell Pierce 'Lost Everything' In Louisiana Flooding

Last weekend’s devastating flood in Baton Rouge, Louisiana destroyed approximately 40,000 homes and has left eight people dead. Among those affected is actor Wendell Pierce, who lost his home in the flooding. The 52-year-old Louisiana-native spoke to TMZ at Los Angeles International Airport on Monday. “I don’t know what I’m going to do. I just lost everything,” he said, adding that the experience is a “private pain.”  The loss stirs up memories from 2005, “The Wire” star tweeted on Sunday, when he lost his childhood home in New Orleans in Hurricane Katrina. My neighbors & I have flooded in Baton Rouge. I am reminded of the generosity given to my family during Katrina. Now we will care for you— Wendell Pierce (@WendellPierce) August 14, 2016 He later shared additional info on how to help those affected by the flood. Help the people of Louisiana: American Red Cross – Baton Rouge/Louisiana Chapter (225-291-4533)Baton Rouge Food Bank (225-359-9940)— Wendell Pierce (@WendellPierce) August 15, 2016 In 2007, Pierce launched the Pontchartrain Park Community Development Corporation to re-build homes that were destroyed in his old New Orleans neighborhood during Hurricane Katrina. To date the organization has re-built 40 homes and restored several local parks and playgrounds. Watch Wendell Pierce’s emotional response in the clip above. For more info on how to help the victims Louisiana floods click here. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

15 августа, 22:55

The Health Insurance Industry's Last Ditch Holdup

Two mergers of health insurance giants in the U. S.--Anthem/Cigna and Aetna/Humana--are in process, although now being challenged in the courts. If approved, they will collectively cover more than 132 million Americans, controlling most of the market share for private health insurance in this country (1). With less and less competition in concentrated markets, the industry has wide latitude to set their premiums with little regulation. It threatens to leave the Affordable Care Act's (ACA's) exchanges, thereby unraveling the Obama administration's signature domestic program, if it is not further protected from claimed financial losses. Humana plans to pull out of Obamacare exchanges in all but a few states in 2017, citing losses of almost $1billion. (2) UnitedHealth Group and Aetna are also planning to cut back sharply from the exchanges next year amidst deepening losses. (3) The CEO of Anthem has recently said that the future success of the ACA's exchanges hinges on whether his $54 billion offer to buy Cigna can be completed. Wendell Potter, former long time executive at Cigna and author of Deadly Spin: An Insurance Company Insider Speaks Out on How Corporate PR Is Killing Health Care and Deceiving Americans, observes: What the insurers are implying here is that if the Obamacare marketplace doesn't "stabilize" to their satisfaction (even though the companies will still be making money hand over fist) they'll threaten to take their marbles and go home . . . big for-profit insurers are simply not reliable partners for the government (or any other customers for that matter). (4) This is in effect a last ditch holdup of the federal government as the industry faces a future of less profitability unless it once again gets its way for further subsidization. From the beginning, it has been clear that the Obama administration and the insurance industry need each other, and also that the industry has the upper hand in negotiating their way forward. The ACA needs maximal enrollment in the exchanges, as a way of sharing risks, making it vulnerable to insurers leaving the market when that enrollment falls short. Despite the ACA, insurers still have all kinds of ways to increase their revenues by issuing policies with less and less value. These include high-deductible plans that won't even cover initial physicians' visits; changing, narrowed networks without out-of-network coverage; networks that exclude a majority of physicians and some major hospitals in an area; high co-insurance for specialty drugs; manipulation of risk scores to get higher Medicare payments; restrictive interpretations of what constitutes a medical emergency; marketing short-term plans in order to avoid the ACA's coverage requirements; and denial of services. Insurers are finding that their enrollees are sicker than they expected and costing them more, so they raise their premiums. (5) As examples, the Providence Health Plan, the largest insurer for people buying coverage through the Oregon health exchange, is seeking an average premium increase for 2017 of 29.6 percent , while a competitor, Moda Health Plan Inc., is asking for an average increase of 32.3 percent after an increase of 25 percent last year. (6) The largest health insurer in Texas is seeking rate increases of 59 percent. (7) The industry claims financial distress even when its shareholders have seen its stocks recording the highest gains of any sector in the S & P 500, and its CEOs taking in huge sums. As one example, Stephen Hemsley, CEO of UnitedHealth Group, had $66 million in salary, stock options and other forms of compensation in 2014, lower than his total pay of $102 million five years earlier. (8) These examples from across our market-based system illustrate how we get less and pay more as a result of the insurance industry's profiteering: Insurers have been gaming the ACA's risk-coding program, under which they are paid more by covering older and sicker enrollees, by overstating their health risks. (9) Medicare Advantage beneficiaries who need nursing home and home health care disproportionately leave it for traditional Medicare, raising questions about how well privatized Medicare plans serve sicker higher-cost Medicare beneficiaries. (10) Many patients who believe they are enrolling in the traditional Medicare program are surprised to find themselves automatically enrolled in private Medicare Advantage plans; CMS actually secretly allows these plans to enroll traditional Medicare patients without requiring them to opt in. (11) Overpayments by the government to private Medicaid managed care plans are endemic in more than 30 states, often involving unnecessary or duplicative payments to providers and calling for more scrutiny by auditors. (12) Some states have received federal waivers to impose premiums and/or copays to Medicaid patients; this cost-sharing has been shown to result in disenrollment and decreased access to care. (13) These latest demands by the industry show how desperate it has become to protect these financial rewards even when it is so obviously gaming the system for maximal profit and least service to the public. The industry is on a death march, kept alive mainly by government subsidies and the generous provisions of the ACA. The industry doesn't deserve any further bailout by the government. It has proved itself unworthy of the public trust and too inefficient and wasteful to be propped up indefinitely. There are three major alternatives before us in financing U. S. health care--tweaking the ACA as Hillary Clinton proposes, repealing or replacing it as part of the GOP's "plan", or adopting single-payer national health insurance, as Bernie Sanders has called for. Whatever happens depends on results of the elections and who controls the White House and Congress. The incoming president could well be faced with an Obamacare meltdown early in 2017. (14) Gridlock or further bailout of the industry will perpetuate an insoluble problem. Single-payer national health insurance is the only long-term solution to our system problems of restricted access, runaway costs and prices, unaffordability and unacceptable quality of health care. To get there, we need a government that works in the public interest, as John Adams, second president of the United States and one of our founding fathers, recognized more than two centuries ago: Government is instituted for the common good: for the protection, safety, prosperity and happiness of the people; and not for the profit, honor, or private interest of any one man, family or class of men.(15) John Geyman, M.D. is the author of The Human Face of ObamaCare: Promises vs. Reality and What Comes Next and How Obamacare is Unsustainable: Why We Need a Single-Payer Solution For All Americans visit: http://www.johngeymanmd.org References: 1. Mattioli, D, Hoffman, L, Mathews. AW. Anthem nears $48 billion Cigna deal. Wall Street Journal, July 23, 2015: A1. 2. Ferris, S. Humana to leave 'substantially all' ObamaCare markets. The Hill, July 21, 2016. 3. Mathews, AW. Aetna backs off plans to expand its ACA business. Wall Street Journal, August 3, 2016. 4. Potter, W. The insurance empire strikes back. Wendell Potter Blog, August 2, 1016. 5. Pear, R. Newest policyholders under health law are sicker and costlier to insurers. New York Times, March 30, 2016. 6. Radnofsky, L, Mathews, AW. Health insurers struggle to offset new costs. Wall Street Journal, May 5, 2016: A1. 7. Associated Press. Insurance rates going up: New concerns for Obamacare. New York Times, June 2, 2016. 8. Whitman, E. Rising costs of medical care, health insurance: Median pay for CEOs in health care companies higher than any other industry. International Business Times, May 26, 2015. 9 .Potter, W. Health insurers working the system to pad their profits. Center for Public Integrity, August 15, 2015. 10. Rahman, M, Keohane, L, Trivedi, AN et al. High-cost patients had substantial rates of leaving Medicare Advantage and joining traditional Medicare. Health Affairs 34 (10): 1675-1682, October 2015. 11. Jaffe, S. Some seniors surprised to be automatically enrolled in Medicare Advantage Plans. Kaiser Health News, July 27, 2016. 12. Herman, B. Medicaid's unmanaged managed care. Modern Healthcare, April 30, 2016. 13. Levey, N. Four largest states have sharp disparities in access to health care. Los Angeles Times, April 10, 2015. 14. Ferris, S. Next president faces possible ObamaCare meltdown. The Hill, August 11, 2016. 15, Adams, as quoted by Hartmann, TA. A red privatization story. The Progressive Populist, November 15, 2014, p. 11. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

14 августа, 23:41

Trump Time Capsule #77: 'Freedom for the Thought We Hate'

This morning, from Donald Trump: Actually, that’s a pretty good working definition of what freedom of the press…

10 августа, 20:38

Is Trump Guilty of Inciting Violence Against Clinton?

Trump’s comments don’t appear to have broken any laws, but assaulted the very concept of free speech.

05 августа, 13:00

Breyer Brings Back Courtesy—at a Cost

Justice Stephen Breyer’s attempt to return internal respect to the Supreme Court is noble, but he chose the wrong case to make his point.