• Теги
    • избранные теги
    • Разное815
      • Показать ещё
      Страны / Регионы992
      • Показать ещё
      Компании908
      • Показать ещё
      Формат51
      Люди131
      • Показать ещё
      Международные организации118
      • Показать ещё
      Показатели161
      • Показать ещё
      Издания44
      • Показать ещё
      Сферы1
18 сентября, 05:45

How Rich Chinese Use Visa Fixers To Move To The U.S.

  • 0

Authored by Peter Robison, Karen Weise, Wenxin Fan, and Yan Zhang via Bloomberg.com, Have a spare $500,000 to invest in an economically distressed American area (that actually isn’t distressed at all)? China’s EB-5 fixers will help you every step of the way... One summer Saturday in 2013, Vivian Ding took the stage in the grand ballroom of Shanghai’s Shangri-La Hotel to hold forth on a subject in which she was both an expert and an inspiration: emigrating to the U.S. Tall, with a commanding presence, Ding is what you might get if Tony Robbins were a Chinese woman capable of both pumping up a cavernous ballroom and filling out an I-526, the Immigrant Petition by Alien Entrepreneur form. Standing next to a 6-foot-high pyramid draped in black velvet, she recounted her own move to America and described the prestigious U.S. high school her daughters attended, thanks to a program that lets immigrants invest in new commercial enterprises in exchange for permanent residency visas—green cards. The cloth was pulled to reveal a model of a Manhattan building: the glassy residences on the Hudson River now known as Via 57 West. Sign a contract that day to lend $500,000, help build a “landmark for mankind”—and take home a prize, Ding implored the audience. That day, the prize was an iPad mini. Ellis Liu, a finance manager at a company that runs internet cafes, was in the audience. He didn’t sign up on the spot, but he couldn’t shake the idea. Shanghai had become so smoggy; his young son was constantly sneezing. A few months later, he paid $50,000 in fees to Ding’s company, Qiaowai, and got money from his father to make a $500,000 investment in another New York project, to bring Wi-Fi to the city’s subway system. Then he settled in for the four-year wait before, conditional visa in hand, he’d be able to begin job hunting in Los Angeles. Some immigrants pile into rafts or fishing boats to get to America. Others try to slip past the cameras and sensors along the southern border. And many simply pay up via the EB-5 visa program, through which U.S. Citizenship and Immigration Services issues 10,000 conditional green cards annually. By investing $500,000 in areas deemed economically distressed, prospective immigrants can get temporary U.S. residence for themselves and their families. Anyone whose investment creates 10 jobs can apply to become a permanent resident. When the program started, in 1990, Congress was squeamish about creating the impression that U.S. visas were for sale, so the law specifies that investors’ money must be at risk. The hope was that the program would jump-start development in moribund rural areas. But it languished unused for years, until developers in New York and other large cities figured out how to get just about any area to qualify as distressed, and the program took off. In recent years more than 90 percent of EB-5 investments have been in cities, and about three-quarters in real estate—often luxury residential properties in Manhattan. Most of the money comes from Chinese investors lined up by fixers such as Ding, who flood WeChat with advertisements and bring over American politicians to attach their names to projects, like Hollywood stars hawking whiskey in Japan. Post-Brexit, mid-Trump, borders appear to be tightening, but China’s visa fixers still sell a world of limitless possibilities. They’ve turned some of the world’s most forbidding bureaucratic machinery into a kind of consumer good for China’s rising wealthy class. “No other country in the world comes anywhere near the Chinese market in terms of the network of agents,” says Philadelphia attorney Ron Klasko, who heads the American Immigration Lawyers Association’s EB-5 committee. At least 1,000 migration agents are registered in China, and industry participants say there are many more unofficial ones. “Some operate at an exceedingly high level,” Klasko says, “and some do not.” Ding’s company, Qiaowai, inadvertently put the industry under additional scrutiny in May when it hosted an event at the Beijing Ritz-Carlton headlined by Nicole Meyer, the sister of Jared Kushner, President Trump’s son-in-law and a White House adviser. She was seeking investors for One Journal Square, a pair of apartment towers Kushner Cos. is building in Jersey City overlooking Manhattan. Meyer said the project “means a lot to me and my entire family.” At one point in the session, a photo of Trump was displayed on a giant screen. Qiaowai had published advertisements inviting investors to consider the “government-supported” development, which, it claimed, “in a real sense guarantees a permanent green card and the safety of the investment principal.” Meyer’s remarks were immediately reported by international news agencies, and a Kushner Cos. spokesman apologized. Qiaowai pulled the advertisements. Federal prosecutors later sought emails and documents from Kushner Cos., which said it “did nothing improper” and is “cooperating with legal requests for information.” Kushner Cos.’ partner in One Journal Square, KABR Group, told CNN in August that the two companies were no longer seeking EB-5 financing for the project. The incident was a gift for the significant number of congressional members who’ve grown to despise the EB-5 program. Some can’t get over the idea that it smacks of selling citizenship. Others say the program is dirty and point to a series of scams that have defrauded foreign investors and put U.S. citizens in jail. Still others say the program has enriched middlemen and a few big-city developers while doing almost nothing for the parts of the country it was designed to help. Republican Senator Charles Grassley of Iowa—a state that hasn’t seen an EB-5 project since 2010, according to the Iowa Economic Development Authority—is perhaps the most vocal and vehement critic. He’s asked the Department of Homeland Security, which oversees immigration to the U.S., to investigate “potentially fraudulent statements and misrepresentations” made by Qiaowai in promoting the Kushner buildings. Chinese agents have heard this all before. “An agent said to me once, ‘You know, we make a lot of money every time you cry wolf,’ ” recalls Robert Whyte, a Los Angeles banker who advises U.S. developers on EB-5 compliance. “They go out there and sell ‘This is your last opportunity!’ knowing full well it’s not.” Mickey Rowley was running the Greater Philadelphia Hotel Association when Pennsylvania Governor Ed Rendell named him, in 2003, deputy secretary for tourism, film, and economic development marketing. A few years into his tenure, someone asked him to look into using EB-5 funding to attract film production to the state. After all, moviemaking, like condo construction, creates jobs. His colleagues shrugged when he told them he was headed to China to round up $60 million from immigrant investors. “They were like, ‘Go get ’em, sport,’ ” he recalls. He had the commitments in 12 days. EB-5 loans were eventually used to make the Russell Crowe thriller The Next Three Days and the slasher flick My Bloody Valentine 3D, among others, in Pittsburgh. And Rowley—suddenly regarded as a China expert—returned a half-dozen times to raise money for projects across the state. What made it so easy, Rowley says, were the agents. They waited in his hotel lobby each morning. They stood at attention until he took his seat at dinner. And during meals, he says, “no one takes food off the Lazy Susan until I take food off the Lazy Susan. These agents really suck up to you.” They would offer him a car and driver, restaurant reservations, invitations to karaoke. “I never paid for anything,” Rowley says. “I was never alone. I was handled right up to the hotel lobby.” He also came to understand the extent to which the agents traded in proximity to power—sometimes physically. One agent sublet space in Pennsylvania’s trade office in Shanghai to impress clients. At presentations, Rowley spoke in English as an agent translated. It could be awkward. Standing before an audience in Wuhan, wearing a tie with a map of Pittsburgh on it, he tried to connect by saying he felt at home because rivers flowed through both cities. But what he’d meant as a little flourish died as the agent held up his own tie, pointed to it, and told the audience something like, “This guy’s tie has a map of Pittsburgh.” As Rowley gave more speeches, he noticed that people listened intently when the governor’s name came up. So he made it part of his talks. “I always made casual mention of a conversation when ‘I was just speaking to our governor the other day about Chinese investment,’ ” he says. Agents sometimes exploited the language barrier. Rowley remembers one having a long and animated discussion in Chinese with an audience member. Others jumped in. A Chinese-speaking American told him afterward that the agent had reassured the audience member he didn’t need to worry that he’d been in the Communist Party. Someone told the agent she was mistaken. The U.S. generally denies visas to current and former party members. With EB-5 loans, developers pay interest rates of 4 percent to 8 percent a year, compared with commercial alternatives of 10 percent to 18 percent. The developers latched onto the program during the Great Recession and now count on it for a big part of their financing; the value of all EB-5 loans jumped from $240 million in 2007 to $4.4 billion in 2015, according to financial adviser Brandlin & Associates. Agents make money on both sides of the deal. In addition to a fee of about $50,000 paid by each investor, they claim as much as half of the interest payments made by the developer. Middlemen in the U.S., who bundle EB-5 investments for developers, get most of the rest. The immigrant investor typically gets 0.5 percent or less. But many aren’t interested in their rate of return. They want the visa—and a project that’s sure to succeed. If it fails, there’s a chance they’ll lose both their principal and their shot at a green card. Agents who can quickly deliver investors likely to get initial approval from U.S. immigration can get a bigger piece of the interest payments from developers, Klasko says. And agents connected to good projects can charge investors more. “China is nothing if not a capitalist society—it’s all negotiated,” he says. The pay quickly adds up, particularly for large companies such as Qiaowai, which says it has 600 employees in 15 Chinese cities. Last year the U.S. received about 11,000 immigration petitions from Chinese investors, and Qiaowai claims it accounts for a third of the EB-5 market in China. If each of those approximately 3,700 petitioners who were Qiaowai clients paid a typical $50,000 fee, Ding’s company made something like $185 million, not including interest payments. Qiaowai and Ding didn’t respond to multiple requests for comment for this article. Ding places her personal American success story at the center of Qiaowai’s marketing, sometimes inviting her twin daughters, who went to the same prep school in Dallas as George W. Bush’s twins, to join her on stage. The company has posted photos on social media of Ding at Trump’s inauguration and at a post-inaugural party called the Liberty Ball. Agents are responsible for finding the hook that will make each project appeal to Chinese investors. Often, it’s an American politician or celebrity. “They completely trust the American government,” Rowley says, “despite the fact they don’t trust their own government.” Last year former New York Mayor Rudy Giuliani spoke in Beijing and Shanghai at Qiaowai seminars for Maefield Development’s renovation of a Times Square theatre. Giuliani, who was billed as “the father of the Times Square revival,” gave short speeches on the strength of the New York economy. In 2013, Qiaowai helped raise $50 million in EB-5 loans for a Jersey City tower known as Trump Bay Street, built by Kushner Cos. It was a fallow moment for the family brand. “Nobody knew who Kushner was, and we felt Trump was a funny character,” recalls Lily Wang, a former Qiaowai manager who now runs the competing Guanyi Investment Consulting Group. “He was no Buffett, and leveraging on him could not be convincing.” Qiaowai instead promoted the project’s proximity to Manhattan. A video put viewers behind the wheel of a car driving through Jersey City as Woke Up This Morning, the theme song from The Sopranos, played. It was still a difficult sell; Wang says it took Qiaowai a year to find 100 investors for the Trump-Kushner project. In June, a month after Qiaowai held the event in Beijing featuring Nicole Meyer and the big photo of Trump, people crowded into the grand ballroom in Shanghai’s Four Seasons Hotel for another Qiaowai seminar. Two massive TV screens looped a video profile of Ding and shorter stories about successful immigrants. “These are all true stories,” Song Ying, a sales manager, told the crowd. Qiaowai hadn’t had an easy start with the EB-5 program, she confided. Early clients doubted they’d get their $500,000 back. When the first of them did, Song recalled, they threw a party. This day, Song was announcing the company’s newest project (its 88th, according to the company website), a Criterion Group development on the Astoria waterfront in Queens, N.Y. Even though congressional critics were calling for an investigation of Qiaowai’s claims at the Kushner event, Song repeated the pitch. “Choose Qiaowai,” she told attendees, “you will get what you want. Guaranteed.” At the seminar’s next session, a tax expert highlighted an important benefit of emigrating to the U.S.: The country hasn’t signed on to an automated international information exchange, designed to reduce tax evasion, that China had just joined. “The Chinese government won’t know how much money you have in the U.S.,” he said to a room of investors, some of whom rose to snap photos of his slide presentation. The families, some with toddlers, spilled from the ballroom into a foyer. There, more experts stood by to answer prospective investors’ questions on housing, education, and other aspects of resettlement. Jannie Zhang, a business development officer from the China offices of Standard Chartered Plc, was there to advise on perhaps the most important concern: getting money out of the country. China allows its citizens to move only $50,000 abroad each year, far below the minimum EB-5 investment of $500,000. To get around this, investors often line up friends and family, or even pay strangers, to wire money overseas, a process known as “ant moving.” China monitors transfers from multiple sources into a single overseas account. Zhang told people that transferring money out of mainland China into multiple overseas accounts, instead of just one, should be enough to avoid the government’s attention. She said investors could open an account at one of the bank’s branches in China for 500,000 yuan ($76,500) and get additional accounts in Hong Kong or Singapore. From there, the money could be routed freely to the U.S. “This is a service that we are not allowed to promote proactively,” Zhang said. “But we can answer questions.” Not every agent can afford Qiaowai’s trappings at the Four Seasons. Two smaller operations set up shop in smaller conference rooms next door, and in the lobby, a man approached every person leaving the hotel who carried one of Qiaowai’s gray tote bags. “Do you need immigration service?” he asked. “Take my card.” In 2009, as Chinese investors were flocking to EB-5, Larry Wang, founder of Well Trend United Consulting, a large immigration agency based in Beijing, joined a nationally televised debate about the program. Some participants argued that it was unfair to China—just a way for the U.S. to squeeze money out of the country during the Great Recession. Wang, an EB-5 supporter, countered that the program was good so long as agents brought solid projects to their customers. Thinking back on that debate today, he says, he wishes he’d been more critical. “It’s getting too popular in China,” he says. “Are most Chinese clients knowledgeable enough? Are most agents good enough, capable enough to handle the situations? I don’t think so.” Wang learned the hard way about the risk that clients will be swept up in fraud. In 2010, Well Trend found four investors to supply $500,000 apiece in EB-5 funding for a factory that a Beverly Hills businessman was proposing to build in Moberly, Mo., 130 miles east of Kansas City. The facility was meant to produce Sweet-O, an artificial sugar substitute developed by a company called Mamtek. The city of Moberly sold $39 million in bonds to help fund the project. A year later, Mamtek was broke. The businessman, Bruce Cole, was charged with theft and fraud after it emerged that he’d used the money to avoid foreclosure on his California home. He pleaded guilty and was sentenced in 2014 to seven years in prison. The city defaulted on its bonds, and investors lost their money. Wang says he personally repaid his clients $2.5 million to cover their lost investment and other fees. In 2013 the U.S. Securities and Exchange Commission issued an alert warning investors to avoid companies that guarantee returns or visas or that claim to be supported by the U.S. government. But frauds big and small continue to haunt the program. In Seattle, a Tibetan monk-turned-developer was recently sentenced to four years in federal prison for misusing money he raised from more than 280 Chinese investors. Another developer misused $200 million in EB-5 money raised from 731 investors to build a biotech center in rural Vermont, according to the SEC. The commission also says it’s stopped some scams in progress, including one in which a man raised about $160 million from more than 290 Chinese nationals for the “World’s First Zero Carbon Emission Platinum LEED certified” hotel in Chicago, then never even went so far as to apply for building permits. The investors got $147 million of their money back—and those who were still interested had no choice but to start the process over again. The U.S. hit its annual quota of 10,000 EB-5 visas for the first time in 2014. Eighty-five percent of them went to Chinese nationals. The quota system stipulates that no country’s citizens can claim more than 7 percent of the total EB-5 visas in a year, as long as any other country wants them. But demand from outside China is small—though it’s growing—so in practice, citizens of every other country go directly to the front of the line and Chinese investors hoover up whatever’s left. The most visas ever claimed by a country other than China was 903, by South Korea in 2009. Just before Trump took office, Homeland Security proposed rules that would raise the minimum investment for an EB-5 visa to $1.35 million and tighten the qualifications for distressed areas. The Trump administration hasn’t yet made clear whether the rules will go into effect. Congress, for its part, continues to scrutinize the program. Primarily because of opposition by Grassley, Democratic Senator Dianne Feinstein of California, and a few others, EB-5 has been surviving on short-term extensions for the past two years. Feinstein wants to kill the program entirely. But that appears to be a minority view. Most politicians find it hard to turn down any program that promises economic development, and even some of those who take a hard line on immigration can stomach EB-5. In July, Senator Ted Cruz spoke in San Francisco at the EB-5 & Investment Immigration Convention. The Texas Republican told attendees that EB-5 creates jobs at zero taxpayer expense. The program also meshes with the priorities Trump set in his immigration proposal to curtail family preferences while maintaining those based on skills or wealth. Trump and his son-in-law, of course, have benefited from the program themselves through the Jersey City project. Kushner says he’s recused himself from any administration decisions on EB-5. It may be that the only losers in this system are the prospective immigrants. Over the past four years, 13 percent of EB-5 loans failed to perform, more than twice the rate of commercial mortgage-backed securities, according to Mark Elletson, managing director at Brandlin & Associates. Lance Jurich, a Los Angeles bankruptcy attorney, says he’s been hearing lately from more EB-5 investors, and they’re often in a tough spot, because their loans are typically junior to others in bankruptcy proceedings. In addition to getting their principal back, Jurich’s EB-5 clients want help proving their money created jobs while the project was still viable, so they can maintain their immigration status. “When you’re representing a financial institution like a bank, the loan officers don’t get deported if the project fails,” Jurich says. Basic math is also working against aspiring immigrants. The number of visas available to Chinese nationals is falling—to about 7,500 in 2016—as more people from other countries apply for the program. There are now so many pending applications from China that the U.S. government estimates a Chinese investor filing now may have to wait 10 years from the time he forks over his $500,000 to when he gets approval to move to the U.S. Liu, who paid his money in late 2013, didn’t get an interview with a U.S. visa officer until this May. He flew to Guangzhou, where a visa officer at a U.S. field office, seemingly without a glance at the files Qiaowai had prepared for him, granted him, his wife, and their son conditional visas good for two years. In September, Liu plans to visit Los Angeles and see Disneyland with his family. Then he’ll start looking for a job in the area. He’s trying not to share his unease about the uncertainty of the visa process. “I’m actually quite worried,” he says. “But I leave the pressure to myself.” As the backlog in the U.S. builds, Chinese agents see a new kind of opportunity: They’re trying to sell clients on destinations where investor visas are easier to obtain. At the seminar in June, Qiaowai’s Song suggested investors check out Malta, which is part of the European Union. It’s pricey, but fast. And there are other options. Whyte, the consultant, isn’t convinced of the potential. “The agents say to me, ‘My clients are also considering Australia,’ ” he says. “And I say, ‘Let them go to Australia. Go ahead!’ They want to come to America.”

Выбор редакции
18 сентября, 03:35

China Orders No Market Turbulence Ahead Of Party Congress

  • 0

The most important event in China in five years is about to take place, and Beijing isn't taking any chances. Ahead of the Communist Party’s twice-a-decade congress - an event so massive that according to Bloomberg "nothing escapes its pull" - which is slated to start on October 18 in Beijing, regulators have made it clear to the nation’s top brokers, bankers and financiers that they don’t want to see any major turbulence in markets. In a repeat of the fiasco that followed the bursting of China's equity bubble in the summer of 2015 when Beijing effectively nationalized the stock market, and went so far as to throw prominent hedge fund managers and assorted "speculators" in prison, the China Securities Regulatory Commission has ordered local brokerages to "mitigate risks" and ensure stable markets before and during the Communist Party’s leadership congress next month, according to Bloomberg. Additionally, to leave virtually nothing to chance - and to have ready scapegoats in case someone does in fact sell - the CSRC also banned brokerage bosses from taking holidays or leaving the country from Oct. 11 until the congress ends. Brokerage bosses were told to avoid travel of any kind from Oct. 11 until the congress ends, including business trips.   Luckily for them, China’s national day holidays are coming up in the first week of October. Local markets will be shut for an entire week, providing plenty of time to recharge for the congress. Since the congress, which is expected to replace about half of China’s top leadership, is of paramount importance to President Xi Jinping who will use it as a foundation to cement his influence into the next decade, nothing is allowed to spoil the optics of supreme control at this critical moment. And while China routinely takes steps to reduce market swings during key political gatherings, the travel ban on brokerage chiefs illustrates how seriously regulators are taking next month’s meeting, according to Bloomberg. Still, the news will hardly come as a surprise to most market participants, and explains why Chinese markets have already rallied significantly this year amid expectations of government support, while equity volatility has tumbled to the lowest level in over 2 decades. The Shanghai Composite Index touched a 20-month high on Tuesday, while the yuan has strengthened 6.4% against the dollar this year. In addition to the travel ban, China's regulator told brokerages and futures companies to check for risks in their liquidity, operations and financial health, effectively warning that it does not want to see any selling. The regulator also ordered firms to assess their information system security and credit risks and report their findings before October, Bloomberg's sources added. Of course, with so much focus on how effective China will be at keeping its equity markets growing at a steady, controlled pace and avoiding turbulence ahead of the critical summit, anyone hoping to make a political statement against the Xi regime - whether domestically or offshore - could do so simply by causing even a modest market correction sometime in mid-October, especially since even the smallest spike in volatility could lead to a panicked selloff in light of such an unexpected move.

Выбор редакции
18 сентября, 03:15

Kyle Bass: China's $40 Trillion Banking System Has "Largest Imbalances I've Ever Seen"

Kyle Bass’s Hayman Capital has been having a rough year thanks to its widely publicized bet against China’s currency, which has more than reversed its 2016 decline – its largest annual drop since 1994 - as the People’s Bank of China has cracked down on potentially destabilizing capital outflows. However, Bass – unlike a handful of other former China bears who’ve been forced to scale back, or even reverse, their positions – has said that he is standing by his belief that China’s corporate sector is massively overleveraged, and overdue for a collapse that could destabilize the global economy. Chinese banks, according to Bass, have more than $40 trillion in assets held against $2 trillion in equity. The dollar’s bull run against the yuan last year helped spark capital outflows as wealthy Chinese worried about the depreciation of their currency. In response, the PBOC tightened restrictions on foreign-exchange transactions for individuals, local companies – quashing a roaring international M&A boom – and even foreign companies, which in some cases have struggled to pull their money out of the world’s second-largest economy. “So what's going on right now? Let's get the elephant out of the room. Let's talk about China. Kyle Bass: OK, how much time do we have? RP: As long as you need. Where are we? What the hell's going on? KB: We're in the such late stages of a game that is the largest global imbalance I've ever seen in my life. When you look at on balance sheet and off balance sheets, you look at on balance sheet in the banks, you look in the shadow banks. The number of total credit in the system, China is right at $40 trillion. Think about the number I just said. $40 trillion. And that's using an exchange rate of call it 6.7 to the dollar, right? So it's grown 1,000% in a decade. And we're on a $40 trillion credit system on $2 trillion of equity on maybe $1 trillion of liquid reserves. RP: Where do you get the equity and liquid reserves from? KB: Well, it's the amount of equity in the banks of China. It's right at about $2 trillion. So that's kind of a stated number. The reserves is my own calculation, right? The Chinese magically have leveled their reserves out around $3 trillion, which happens to be the minimum level of IMF reserve adequacy as defined by the IMF rule. RP: So what have they been doing now? So, they were under pressure, and then everything kind of eased off, I guess, as the dollar started weakening a bit. KB: Yeah. Actually, they've done three things. Well, so four things have caused this, quote, easing off that you refer to. Three have been driven by SAFE and the PBOC, one that's been driven by our illustrious Trump. So the first three are, number one, they essentially halted all cross-border M&A. So if you look at the parabola of M&A coming out of China from 2012 to 2016, it reached dizzying heights in 2016. In 2017, it's like 15% of the 2016 number and no new deals being announced. Now, they'll always be some outbound M&A that's driven by really policy at the Communist Party level, right? They'll always buy copper mines in Uganda. They'll always invest in ports in Greece. They'll always do things that are from a strategic perspective and a policy perspective. The things that the Communist Party needs to procure resources for its people over the long-term. But when you look at the rampant M&A of money leaving China, they just put a halt to it in November of 2016. And the second thing they did was they made it impossible for multinational corporations to get their profits and or working capital out of China. And that's something that has been a problem for a lot of the multinationals that do business in China.” When asked how he intends to trade China’s inevitable unraveling, Bass said he believes the “ultimate” arbiter of China’s “entire macro situation” is its currency. He intends to remain short, with a target date between November 2017 and June 2018. “RP: Somebody's going to be holding that baby in the end, and China's got the biggest basket in the short dollar issue. KB: Yeah, but just think, just since January, the dollar index has gone roughly 103 to 92 and change. It's come in 10% in less than a year. That is an enormous move. And it's actually pretty beneficial to the US from a trade perspective, right? RP: Yeah. KB: Trump figured out very quickly that making America great again doesn't mean a big, strong dollar. But I think the fourth thing that's really affected the exchange relationship has been Trump's inability to get anything done on the Affordable Care Act repeal and replace. Therefore, nothing's being done on comprehensive tax reform. All we're hearing now is there's going to be a tax cut. Well, that's not going to balance anything. And so his kind of inability to get anything done has also forced the dollar much lower. RP: So, give us some timings how this plays out. What kind of ways are you looking at? Are you just looking at a currency trade here? Is that the most efficient way of doing this? KB: That's it. The ultimate arbiter of the entire macro situation I just described to you is the currency. So that's where we stay. RP: And what about a time horizon? I know it's difficult. I don't want to pin you down. KB: Well, no, it actually requires you to pin me down because our investors pin us down. RP: OK, so when the f***'s this going to happen? KB: So my best guess is between November and call it June. November 2017, June 2018.” Foreign multinationals have continued to do business in China despite an array of obstacles, including the Chinese economy’s implicit bias toward state-controlled companies. But now that the Chinese have erected all these barriers preventing multinationals from repatriating profits, Bass expects companies will eventually give up on the “carrot” that is the unrivaled growth potential of the world’s second-largest economy. “RP: It sounds like they've got a temporary fix in place. So what changes the dynamic of that then forces those reserves lower? Because if we're looking for this whole situation to kind of, you know, the apple carts get upset, how does that happen? KB: Yeah. What's interesting to me is, so -  the answer is I'm not sure. I know that in an effort to maintain economic and political stability for the 19th Party Congress, which happens this November 2017, Xi, and Wang, and the ruling elite of China wanted to maintain the stability, needed to maintain it at all costs. And so they've tied a knot at the end of their proverbial rope and they've been hanging on. But imagine if you're Qualcomm, Ford, GM, Visa and you can't get money out of China, you have a US auditor. And so you go through the end of the year, and they're going to have to rethink how those profits are classified and maybe even how the working capital is classified.And so it's my view that they can't do this forever. And to the extent that a multinational doing business in China is really having severe restrictions on their capital, they'll just move to Cambodia, or Vietnam, or they'll move somewhere in the region and start doing business elsewhere. China wields this economic sword so beautifully. The carrot is so large. The delusion of riches is so great that companies and even investors are willing to suspend disbelief to chase that carrot, and the Chinese know it. And they do a masterful job.” After highlighting the fact that the real risks to the Chinese economy involve financial stability, President Xi Jinping has begun a crackdown on shady WMP issuance and risky lending in the banks. But as Bass says, “it doesn’t matter who you parachute in to pilot the Titanic after it hit the iceberg.” “So I think they're kind of focused on getting through the NPC, and we'll see what happens. RP: When is that? KB: So the way the Chinese electoral system works, it's every five years. And so that's this November. So they have kind of a presidential cycle every five years. RP: And so, I've heard this before, is that seems to be a significant date that they just want things to go smoothly, and then they can take some harder measures to try and rectify the economy afterwards. KB: That's correct. RP: And do you get any sense of that within China itself when you talk to people? KB: You know, they've spent a lot of time on trying to get banks to do debt for equity swaps. Xi himself has said the real risk in the economy is financial stability. And really, he's trying to crack down on excessive WMP issuance and risky lending in the banks. But it's like, it doesn't matter who you parachute in to pilot the Titanic after it hit the iceberg. It almost doesn't matter. My point is they have some brilliant people at the PBOC. They have some brilliant people in the Communist Party. But we had a lot of brilliant people in the United States that have been running capital markets for over 100 years, and you know how bad we screwed it up. And we only had $17 trillion on balance sheet in the banks, maybe another $5 trillion off balance sheet in an economy $17.5 trillion, and we detonated our banking system. They've got four times what we had." In summary, China’s crackdown on outflows and bad debt were meant to ensure stability ahead of the Communist Party’s quinquennial leadership elections in November. Afterward, Bass expects a certain degree of complacency to develop regarding the economy. The country’s banking system has become too sprawling to control. The collapse will arrive, Bass assures his listeners. Profiting from it is a matter of getting the timing right – something that’s incredibly difficult for short sellers. Listen to the rest of the interview below:

18 сентября, 01:53

Jim Rogers Warns "If Trump Starts A Trade War With China, It Will End US Hegemony"

  • 0

Following Treasury Secretary Mnuchin's threat that the US could impose economic sanctions on China if it does not implement the new sanctions regime against North Korea: "If China doesn’t follow these sanctions, we will put additional sanctions on them and prevent them from accessing the US and international dollar system, and that’s quite meaningful." Billionaire investor and commodity guru Jim Rogers has a warning for the Trump administration - this would hurt America more because it just forces China and Russia and other countries to cooperate. RT: What is the likelihood that the US will go through with and actually impose economic sanctions on China if it does not implement the new sanctions regime against North Korea?   Jim Rogers: Sanctions are sanctions. They could do sanctions which are not very important or don’t do much damage. And then they will have good public relations which says they have sanctions, but it is meaningless. I would suspect if anything, that is what they will start with. If they put sanctions on China in a big way, it brings the whole world economy down. And in the end, it hurts America more than it hurts China because it just forces China and Russia and other countries closer together. Russia and China and other countries are already trying to come up with a new financial system. If America puts sanctions on them, they would have to do it that much faster and in the end America will lose its monopoly on the financial system, which will hurt America more than anybody.   RT: What do you think, is it an empty rhetoric and saber-rattling from Donald Trump because he said “those [UN] sanctions are nothing compared to what ultimately will have to happen” without specifying what he meant by that. Do you think this is just mere bluff on the part of the US, or would it really use the ‘nuclear option’?   JR: If it uses a nuclear option for sanctions, it will hurt America much more than will hurt North Korea, it will hurt America much more than it will hurt China, Russia and everybody else. It will force the rest of the world to find an alternative to the US financial system. If he does that, it is going to cause a lot of turmoil in the world financial economy and in the end it is going to hurt America more than it is going to hurt anybody else.   I would give you an example, if you look at Russian agriculture right now – America put sanctions on Russian agriculture trying to hurt Russia, but it has helped Russian agriculture. Russian agriculture is booming now. In the end, America has hurt itself more than it has hurt anybody else.   RT: If that happens, what would the consequences be for the global economy? Could this end up becoming a global economic crisis?   JR: We are probably going to have a global economic problem, maybe even crisis, in the next couple of years. This may be one of the things that start it. There is always something which starts a crisis. If America does something like this, this could be the thing that did it. In 1929, it started when America started a huge trade war with the rest of the world and the economists said, “please, this is a mistake,” but America did that anyway. And then we had a great collapse and The Great Depression of the 1930s.   RT: Washington runs a $350 billion annual trade deficit with Beijing. China also holds more than $1 trillion in US debt. How could the US actually threaten China in such circumstances?   JR: Mr. Trump has been saying for over a year, two years, that he was going to start a trade war with China. He was going to put very high tariffs on Chinese goods. In his mind, he wants to do it, he is ready to do it. Some of his advisors are very much in favor of a trade war. It may very well happen. If it happens, it is going to be very bad for the world and it is going to be worse for America than for other people. Furthermore, as we detailed previously, Beijing has announced plans to start a crude oil futures contract priced in yuan and convertible into gold and Rogers understands how much of a game changer this could be for an industry dominated by the dollar. "This is just another step in that direction. Many people do not like using US dollars because if the US gets angry at you, they just set enormous pressure on you that can even get you out of business. China, Russia, and other countries understand this, and they are trying to move world trade and world finance away from that,” said the Jim Rogers. As China is the world’s biggest crude buyer, the new contract may allow exporters to avoid US sanctions by trading oil in yuan. Such countries as Russia, Iran, Pakistan, Vietnam, China and many other Asian countries are interested in that, according to the expert. The futures contract will allow participants to pay with gold or to convert yuan into gold without the necessity to keep money in Chinese assets or turn it into US dollars. “The world has been moving that way. Iran will accept renminbi (yuan) from China now. The world is moving that way. China and Russia have currently swaps in rubles and renminbis. It is happening. But it is happening slowly. It takes a lot of time,” Rogers said. The investor stressed the shift is not going to happen swiftly. “In this case, there are so many people that actively want it, I would suspect that in less than ten years you will see a major shift into the trading of oil to Asia,” he said.   “When US dollar replaced the pound sterling, there was no one really going around trying to do it quickly. But now you have major economies: Russia, China, Iran and others – very much want this to happen. So, it will happen faster,” Rogers added.  

18 сентября, 00:43

Hedge Fund CIO: "Why The Future Of Cryptocurrency Is Not As It Seems"

  • 0

In a day in which everyone, including the BIS, appears to be talking about cryptocurrencies after last week's China-induced crash, here is one of the more insightful takes on the future of cryptocurrencies, and how thay fit into the existing/legacy fiat system, courtesy of the latest Sunday note by One River Asset Management's Eric Peters. Anecdote   “Any other thoughts on the matter?” he asked. We’d spent quite some time discussing Bitcoin, Ethereum, and copycat cryptocurrencies popping up faster than North Korean nukes. I mostly listened, he knew far more about the subject; blockchain, distributed ledgers, mining, halving, hash rates.   Unlike the S&P 500 realized volatility’s collapse to 8%, these new creations are realizing at 90%. Which makes them attractive to day-traders, adrenaline junkies, who launched 100 crypto hedge funds just last month.   It’s the millennial’s wild west. Like all generations, they’ve discovered a new frontier, with few rules, seedy saloons, gunfights, corpses.   As our earthly unknowns disappear, we find new ones in the ether. Which is where money belongs; it’s not real, it’s an abstraction, an age-old illusion.   As a golden myth captured mankind’s imagination, we built our societies upon a rare yellow metal. For 2,500 years we fought, killed, conquered. Until governments tired of the arbitrary spending constraints imposed upon them by a scarce element. So they invented today’s fiction, a printed promise, fiat currency.   Seigniorage is the difference between that currency’s market value and its cost of production – that spread is a source of vast wealth and power. And in all human history, not a single government has willingly forfeited such a thing. Nor will one ever. Only after a hyperinflationary depression, confronted with revolution, do governments sometimes relinquish their power to print (Zimbabwe most recently).   Consequently, the future of cryptocurrency is not as it seems. Once private markets perfect cryptocurrency technology, governments will commandeer it, killing today’s pioneers. Then with every cryptodollar, yen, euro and renminbi registered on their servers, they’ll have complete dominion over money, laundering, taxation.   They’ll track every transaction. Imposing negative interest rates in an instant. There will be no hiding, no mattresses. And in a deflationary panic, they’ll instantaneously add an extra zero to every account, their own especially. As a bonus, here are several additional observations on the "money illusion" in Peters' trademark style: Wampum:   James Marshall discovered gold at Sutter’s Mill on Jan 24, 1848. The California gold rush sparked the largest mass migration in American history; 300k dreamers flocked west between 1848-1855. They toiled to unearth 750,000 pounds of yellow metal in those 7yrs; worth $15.4bln at today’s price. Satoshi Nakamoto invented Bitcoin on Halloween 2008, and released his creation into the ether. $100bln of cryptocurrency has been magically mined in these 9yrs; equivalent to 4,860,000 pounds of gold. And both are at once valuable despite being valueless.   The US government holds 8,133 tons of gold reserves, larger than the next three largest nations combined (Germany 3,381 tons, Italy 2,452, France 2,437). Most of ours is held at Fort Knox, the most secure safe on earth. In today’s dollars, America’s metal mountain is worth $335bln. Which pales in comparison with the $1.2trln of US currency in circulation, and a small fraction of the Fed’s balance sheet, which exceeds $4trln, most of which - like cryptocurrency - was magically mined since 2008.    On Friday September 8th, US Federal debt jumped by $318bln, roughly equal to America’s entire gold reserve. Total Federal debt surpassed $20trln that day. Like our $1.2trln of currency in circulation, it’s backed by nothing but a promise. And in truth, that promise is to repay bondholders with freshly minted promises. Naturally, with such an abundance of circular pledges swirling, it is worth asking what money really is? We quite obviously don’t know. Or perhaps the nature of money is not fixed, but rather, forever evolving.

Выбор редакции
17 сентября, 22:48

Beijing Start-Up Now Offers Sex Dolls For Rent

  • 0

It's official: China's sharing economy has reached its peak. After shared workout pods, stools luxury cars, and, of course, bicycles, Shanghaist reports that a Beijing-based startup now has come up with a "mesmerizingly grotesque" idea: what if people could rent sex dolls through an app and return them after a period of time so that other silicone slammers could take advantage of the very same product? And no, sadly this is not a joke. The Chinese app, which is called Ta Qu, or "Touch" in English, was launched in 2015 as a platform for discussing issues about sex and sexuality. Over the past two years, it has pivoted or "(d)evolved" into a sex doll sharing app, which is now being tested in Beijing.  The Global Times reports that daily rentals cost 298 yuan, or less than $50, while users of the app can rent dolls for a week for the price of 1,298 yuan, after making an 8,000 yuan deposit. The dolls then get delivered right to the user's doorstep. According to the Chinese outlet, there are currently five models to choose from: "Greek bikini model," "US Wonder Woman," "Korean housewife," "Russian teenager" and "Hong Kong car race cheerleader." Users can customize the dolls to their liking by picking out hair and eye color, as well as their outfits.  Here is what $50 per day rents you: For those asking the obvious question, the company states that it also has hygiene on its mind, as explained by their official policy. "The dolls' lower parts are changed for every customer," reads the app. "Please remove the lower parts before returning. After the lower parts are cleaned, the doll can be used repeatedly." The sex rental-sharing app is currently trying to make a name for itself in China's booming adult toy market. On Weibo, where the company has more than 300,000 followers, it announced it would be giving out 20,000 free condoms as a way of promotion. It has also established several "pop-up" locations in Beijing to inform residents about their services, while even allowing people to pose for photos with their dolls while riding on the city's subway. Hoping to capitalize on China's infamous gender imbalance, as well as its online gaming culture which breeds hordes of lonely young men, it remains to be seen whether Ta Qu will actually be able to translate the sharing economy model to sex dolls. But hey, at least it's a better idea than shared umbrellas.

17 сентября, 19:01

Киа Рио новая модель 2017 года фото видео подробно на 17.09.2017 г. Главные новости сегодня 17.09.2017 г.

Модель разработана специально для рынка Поднебесной. Но имеется информация о том, что автомобиль обойдется дешевле рестайлиновой Кия K2. Невзирая на неизвестное обозначение K2, модель отлично известна в Российской Федерации и пользуется популярностью, это Киа Rio. По предварительным сведениям, длина серийной новинки равна … Читать далее →

Выбор редакции
17 сентября, 19:00

What the Surging Yuan Means for China's Economy

The yuan’s surge this year is proving a double-edged sword, risking hurting the nation’s exports even while boosting the chances of currency and capital control reforms.

17 сентября, 12:04

В обход санкций: Китай открыл Тегерану кредитную линию

Кредит будет открыт в евро и в юанях - с тем, чтобы обойти наложенные США санкциями.

Выбор редакции
17 сентября, 08:58

Венесуэла начала оценивать нефть в юанях вместо долларов

Венесуэла отказалась от публикации цен на свою нефть в долларах и начала использовать для этого юани.  "Мы уже продаем нефть и всю нашу продукцию, используя валютную корзину, и уже определяем цену

17 сентября, 07:25

Правила глобальной нефтяной игры могут кардинально поменяться

Китай, готовится ввести фьючерсный контракт на поставку нефти, номинированный в китайских юанях, конвертируемых в золото. Потенциально это может привести к возникновению азиатской эталонной цены на нефть, которая позволит экспортерам обходить эталоны, выраженные в долларах, ведя торговлю в юанях. Обеспечение фьючерсов в юанях золотом была бы весьма привлекательной для экспортеров нефти, которые предпочли бы избежать расчетов в американских долларах. Согласно сообщению Nikkei Asian Review, крупнейший в мире экспортер нефти, Китай, готовится ввести фьючерсный контракт на поставку нефти, номинированный в китайских юанях, конвертируемых в золото. Потенциально это может привести к возникновению азиатской эталонной цены на нефть, которая позволит экспортерам обходить эталоны, выраженные в долларах, ведя торговлю в юанях

Выбор редакции
17 сентября, 07:23

Венесуэла начала оценивать нефть в юанях вместо долларов

 Каракас: Венесуэла начала оценивать нефть в китайской валюте юань для того чтобы освободиться от «тирании доллара». Об этом говорится в заявлении Министерства нефти Венесуэлы.

17 сентября, 06:21

China approves projects worth over $1.65b

China's economic planner has approved 8 fixed-asset investment (FAI) projects with combined investment totaling 10.76 billion yuan (about $1.65 billion) in August.

17 сентября, 05:30

Stable steps forward in finance, technology

SHANGHAI has kept stable economic growth this year with structure improving as the city deepens pursuit of excellence in financial services and technology innovation. Latest available data showed the

16 сентября, 23:32

Венесуэла начала оценивать нефть в юанях

Ранее президент Мадуро заявил о намерении «освободиться от тисков доллара»

16 сентября, 19:00

Главные новости 16 сентября

Федеральное агентство новостей публикует обзор главных событий субботы, 16 августа.

16 сентября, 18:40

Suddenly, "De-Dollarization" Is A Thing

Authored by John Rubino via DollarCollapse.com, For what seems like decades, other countries have been tiptoeing away from their dependence on the US dollar. China, Russia, and India have cut deals in which they agree to accept each others’ currencies for bi-lateral trade while Europe, obviously, designed the euro to be a reserve asset and international medium of exchange. These were challenges to the dollar’s dominance, but they weren’t mortal threats. What’s happening lately, however, is a lot more serious. It even has an ominous-sounding name: de-dollarization. Here’s an excerpt from a much longer article by “strategic risk consultant” F. William Engdahl: Gold, Oil and De-Dollarization? Russia and China’s Extensive Gold Reserves, China Yuan Oil Market (Global Research) – China, increasingly backed by Russia—the two great Eurasian nations—are taking decisive steps to create a very viable alternative to the tyranny of the US dollar over world trade and finance. Wall Street and Washington are not amused, but they are powerless to stop it.   So long as Washington dirty tricks and Wall Street machinations were able to create a crisis such as they did in the Eurozone in 2010 through Greece, world trading surplus countries like China, Japan and then Russia, had no practical alternative but to buy more US Government debt—Treasury securities—with the bulk of their surplus trade dollars. Washington and Wall Street could print endless volumes of dollars backed by nothing more valuable than F-16s and Abrams tanks. China, Russia and other dollar bond holders in truth financed the US wars that were aimed at them, by buying US debt. Then they had few viable alternative options.   Viable Alternative Emerges   Now, ironically, two of the foreign economies that allowed the dollar an artificial life extension beyond 1989—Russia and China—are carefully unveiling that most feared alternative, a viable, gold-backed international currency and potentially, several similar currencies that can displace the unjust hegemonic role of the dollar today.   For several years both the Russian Federation and the Peoples’ Republic of China have been buying huge volumes of gold, largely to add to their central bank currency reserves which otherwise are typically in dollars or euro currencies. Until recently it was not clear quite why.   For several years it’s been known in gold markets that the largest buyers of physical gold were the central banks of China and of Russia. What was not so clear was how deep a strategy they had beyond simply creating trust in the currencies amid increasing economic sanctions and bellicose words of trade war out of Washington.   Now it’s clear why.   China and Russia, joined most likely by their major trading partner countries in the BRICS (Brazil, Russia, India, China, South Africa), as well as by their Eurasian partner countries of the Shanghai Cooperation Organization (SCO) are about to complete the working architecture of a new monetary alternative to a dollar world.   Currently, in addition to founding members China and Russia, the SCO full members include Kazakhstan, Kyrgyzstan, Tajikistan, Uzbekistan, and most recently India and Pakistan. This is a population of well over 3 billion people, some 42% of the entire world population, coming together in a coherent, planned, peaceful economic and political cooperation.   Gold-Backed Silk Road   It’s clear that the economic diplomacy of China, as of Russia and her Eurasian Economic Union group of countries, is very much about realization of advanced high-speed rail, ports, energy infrastructure weaving together a vast new market that, within less than a decade at present pace, will overshadow any economic potentials in the debt-bloated economically stagnant OECD countries of the EU and North America.   What until now was vitally needed, but not clear, was a strategy to get the nations of Eurasia free from the dollar and from their vulnerability to further US Treasury sanctions and financial warfare based on their dollar dependence. This is now about to happen.   At the September 5 annual BRICS Summit in Xiamen, China, Russian President Putin made a simple and very clear statement of the Russian view of the present economic world. He stated, “Russia shares the BRICS countries’ concerns over the unfairness of the global financial and economic architecture, which does not give due regard to the growing weight of the emerging economies. We are ready to work together with our partners to promote international financial regulation reforms and to overcome the excessive domination of the limited number of reserve currencies.”   To my knowledge he has never been so explicit about currencies. Put this in context of the latest financial architecture unveiled by Beijing, and it becomes clear the world is about to enjoy new degrees of economic freedom.   China Yuan Oil Futures   According to a report in the Japan Nikkei Asian Review, China is about to launch a crude oil futures contract denominated in Chinese yuan that will be convertible into gold. This, when coupled with other moves over the past two years by China to become a viable alternative to London and New York to Shanghai, becomes really interesting.   China is the world’s largest importer of oil, the vast majority of it still paid in US dollars. If the new Yuan oil futures contract gains wide acceptance, it could become the most important Asia-based crude oil benchmark, given that China is the world’s biggest oil importer. That would challenge the two Wall Street-dominated oil benchmark contracts in North Sea Brent and West Texas Intermediate oil futures that until now has given Wall Street huge hidden advantages.   That would be one more huge manipulation lever eliminated by China and its oil partners, including very specially Russia. Introduction of an oil futures contract traded in Shanghai in Yuan, which recently gained membership in the select IMF SDR group of currencies, oil futures especially when convertible into gold, could change the geopolitical balance of power dramatically away from the Atlantic world to Eurasia.   In April 2016 China made a major move to become the new center for gold exchange and the world center of gold trade, physical gold. China today is the world’s largest gold producer, far ahead of fellow BRICS member South Africa, with Russia number two.   Now to add the new oil futures contract traded in China in Yuan with the gold backing will lead to a dramatic shift by key OPEC members, even in the Middle East, to prefer gold-backed Yuan for their oil over inflated US dollars that carry a geopolitical risk as Qatar experienced following the Trump visit to Riyadh some months ago. Notably, Russian state oil giant, Rosneft just announced that Chinese state oil company, CEFC China Energy Company Ltd. Just bought a 14% share of Rosneft from Qatar. It’s all beginning to fit together into a very coherent strategy. Meanwhile, in Latin America: De-Dollarization Spikes – Venezuela Stops Accepting Dollars For Oil Payments (Zero Hedge) – Did the doomsday clock on the petrodollar (and implicitly US hegemony) just tick one more minute closer to midnight?   Apparently confirming what President Maduro had warned following the recent US sanctions, The Wall Street Journal reports that Venezuela has officially stopped accepting US Dollars as payment for its crude oil exports.   As we previously noted, Venezuelan President Nicolas Maduro said last Thursday that Venezuela will be looking to “free” itself from the U.S. dollar next week. According to Reuters, "Venezuela is going to implement a new system of international payments and will create a basket of currencies to free us from the dollar,” Maduro said in a multi-hour address to a new legislative “superbody.” He reportedly did not provide details of this new proposal.   Maduro hinted further that the South American country would look to using the yuan instead, among other currencies.   “If they pursue us with the dollar, we’ll use the Russian ruble, the yuan, yen, the Indian rupee, the euro,” Maduro also said.   The state oil company Petróleos de Venezuela SA, known as PdVSA, has told its private joint venture partners to open accounts in euros and to convert existing cash holdings into Europe’s main currency, said one project partner. This first step towards one or more gold-backed Eurasian currencies certainly looks like a viable and — for a lot of big players out there — welcome addition to the global money stock. Venezuela, meanwhile illustrates the growing perception of US weakness. It used to be that a small country refusing to take dollars could expect regime change in short order. Now, maybe not so much. Combine the above with the emergence of bitcoin and its kin as the preferred monetary asset of techies and libertarians, and the monetary world suddenly looks downright multi-polar.

16 сентября, 17:46

Эксперт прокомментировал решение Мадуро перейти на юань в расчетах за нефть

Решение президента Венесуэлы Николаса Мадуро о переходе при расчетах за нефть на китайский юань может повлиять на позиции доллара и политику Вашингтона, считает глава Фонда изучения США имени Рузвельта МГУ Юрий Рогулев.

16 сентября, 17:00

Venezuela Publishes Oil Prices In Yuan For First Time

Following through with his promise, Venezuelan President Nicolas Maduro has begun publishing oil prices in the Chinese Yuan, as opposed to USD

16 сентября, 17:00

Венесуэла начала публиковать цены на нефть в юанях вместо долларов

Министерство нефтяной промышленности Венесуэлы опубликовало цены в юанях вместо долларов в рамках реализации плана президента Николаса Мадуро по отказу от расчетов в американской валюте. Предполагается, что эта мера поможет освободить страну от тирании доллара, сообщает Reuters со ссылкой на

03 сентября, 15:26

Китай жестко принуждает саудитов к переводу нефтяных контрактов в юани

  • 3

Китай опубликовал статистику импорта нефти за полугодие. Структура импорта нефти очень сильно поменялась.            Импорт нефти в Китай вырос на 13,8% в первом полугодии 2017 года относительно первого полугодия 2016 года. При этом Саудовская Аравия нарастила экспорт нефти в Китай на 1%, Россия на 11%, Ангола на 22%, Бразилия на 48%, Венесуэла на 14%. Теперь Россия крупнейший экспортер нефти в Китай, Ангола на втором месте, Саудовская Аравия на третьем.      В 2016 году Ангола нарастила экспорт нефти в Китай на 13%, Россия на 25%, Бразилия на 37%, Иран на 18%, экспорт Саудовской Аравии вырос только на 0,9%.      В динамике всё это выглядит вот так.            Почему у России, Ирана, Бразилии и Анголы выросли доли понятно. Ангола в 2015 году сделала юань второй валютой, в которой допускаются расчеты между физическими и юридическими лицами. Россия в 2015 году продала Китаю 10% в Ванкорском месторождении. Иран перевел контракты на нефть в юани. Россия и Бразилия заключили валютные свопы с Китаем, что предполагает перевод контрактов на нефть в юани в будущем.      Единственный отстающий - саудиты, но и они уже всё поняли. Китайцы принуждают саудитов перевести контракты на нефть в юани. Саудиты упираются и предлагают другие варианты. В частности, они предложили китайцам 5%-ую долю в Арамко, совместный инвест фонд на 20 млрд. долларов и выпустить облигации, номинированные в юанях.      Причина почему контракты на нефть сложно перевести в юани заключается в том что биржевая торговля нефтью и фьючерсами на нефть ведется в долларах США, т.е. цены на нефть в юанях не существует. Но эту проблему китайцы решат в самое ближайшее время. Об этом будет следующий пост.

09 февраля, 07:51

Нестабильная стабильность: экономические итоги Китая в 2016 году

Эта статья является завершающей в цикле обзоров развития экономики Китая в 2016 году. Предыдущие статьи: «Куда качнется маятник: об экономических итогах первого квартала в Китае», «Итоги развития Китая за первое полугодие 2016 года: между Сциллой реформы и Харибдой стабильного роста по траектории L», «В поиске точки опоры – китайская экономика в третьем квартале 2016 года». Завершившийся 2016 год вопреки громко звучавшим, многочисленным прогнозам разных экспертов и аналитиков не стал ни годом краха, ни годом «жесткой» посадки» китайской экономики, но он также не стал и годом коренного перелома в ее состоянии. Экономический рост есть, но его темпы продолжили снижаться, а его качество вызывает беспокойство. Многочисленные вызовы, риски и трудности по-прежнему сохранились. На смену одним проблемам пришли другие. Нынешнему переходному этапу экономического урегулирования пока не видно конца, и 2016 год явно не стал его последним годом. События на экономическом фронте приняли характер затяжной позиционной войны. Победа в ней будет решаться не в одном сражении, а определяться тем, хватит ли имеющихся ресурсов и запаса прочности, умения и политической воли грамотно ими распорядиться, чтобы лозунг о «новой норме» китайской экономики перестал бы быть просто лозунгом, а превратился в экономическую реальность. Пока же исход не очевиден, ситуация будет оставаться «шаткой» и неопределенной. Напомним, что в конце 2015 года ежегодное Центральное экономическое совещание назвало в качестве приоритетов экономической политики Китая на 2016 год решение пяти задач: преодоление избыточных мощностей, снижение товарных запасов, уменьшение долговой нагрузки, снижение себестоимости, укрепление «слабых звеньев» (проблемы экологии, узких мест социальной сферы и т. д.). Они подразумевали проведение структурных реформ в экономике страны, которые в обобщенном виде были названы Си Цзиньпином «реформой экономики предложения». Эти преобразования предполагалось осуществлять одновременно с установкой «продвигаться вперед в условиях стабильности», что в первую очередь предполагало стабилизацию экономического роста. Получилась двуединая задача: с одной стороны реформы, с другой – стабильный рост. Конкретный экономический курс балансировал между двумя этими полюсами, колеблясь то в ту, то в другую сторону. ВВП Формально количественные ориентиры, на 2016 год в основном были достигнуты. Правда, по сравнению с 2015 годом экономика замедлилась еще на 0,2 п. п., но замедление имело плавный характер, степень управляемости оставалась высокой. Темпы роста удалось удержать в «разумном диапазоне». Прирост ВВП по году составил 6,7%, то есть вписался в установленный интервал 6,5%-7%. В поквартальной разбивке в 1-3 кварталах он был на уровне 6,7%, в 4 квартале даже поднялся до 6,8%, оказавшись вровень с последним кварталом 2015 года. По секторам экономики приросты составили: в агропромышленной сфере - 3,3%, в промышленности и строительстве – 6,1%, сфере услуг – 7,8%. Тенденция к увеличению в структуре ВВП удельного веса отраслей услуг сохранилась, он увеличился на 1,4% до уровня 51,6%, доли промышленности и сельского хозяйства соответственно уменьшались. В качестве основных движущих сил роста в 2016 году выступали внутренние источники: инвестиции, рынок недвижимости и потребление. Инвестиции Общий объем инвестиции в основной капитал в 2016 году составил 59,65 трлн. юаней с приростом 8,1% по году (в 2015 году - +10,1%). Векторы инвестиционной активности в различных секторах были неодинаковыми и разнонаправленными. Темпы прироста инвестиций в объекты инфраструктуры поднялись по сравнению с 2015 годом на 0,2% и составили 17,4%. Их доля в суммарном объеме инвестиций возросла с 18,3% до 20%. Динамика частных инвестиций наоборот существенно снизилась, с 10,0% до 3,2%. Пик падения пришелся на середину года, когда месячные приросты уходили на отрицательную территорию. Предпринимавшиеся во второй половине года попытки выправить ситуацию, в том числе путем принятия новых постановлений о поддержке частного предпринимательства, принесли некоторый эффект, но полностью восстановить ситуацию не удалось. Удельный вес частных инвестиций в общем объеме инвестиций в основной капитал сократился с 64,2% в 2015 году до 62,2%. В секторе недвижимости инвестиционная активность восстанавливалась. Уже в начале года удалось прервать резкий спад темпов роста инвестиций в недвижимость, который наблюдался в 2015 году, когда этот показатель снизился с 10,5% до 1%. В апреле 2016 года показатели достигли годового максимума - 7,2%. После некоторого «проседания», начиная с сентября, они опять пошли вверх и в целом за год составили 6,9%. В стоимостном выражении инвестиции в недвижимость в 2016 году достигли 10,258 трлн. юаней, что составило 17,2% от общего объема инвестиций, и примерно соответствовало уровню 2015 года (17,4%). Фактически не изменилось также соотношение между вложениями в различные виды недвижимости. В 2016 году, как и в 2015 году, более 67% инвестиций направлялось в жилую недвижимость. Темпы промышленного роста Сохранение достаточно высокой степени инвестиционной подпитки способствовало стабилизации темпов промышленного роста. Показатель прироста добавленной стоимости в промышленности составил 6,0% (в 2015 году – 6,1%). Рост был достаточно ровным: в 1 квартале – 5,8%, в 2-4 кварталах – 6,1%. Возобновилось увеличение промышленного энергопотребления. За год оно возросло на 2,9% (в 2015 году наблюдалось сокращение на 1,4%). Некоторое усиление спроса привело к росту индекса отпускных цен производителей (PPI). Месячные значения PPI до августа были отрицательными (54 месяца подряд), но с сентября вышли на положительную территорию. Приросты значения PPI в октябре – декабре соответственно были на уровнях 1,2%, 3,3%, 5,8%. Однако отпускные цены производителей росли в основном благодаря подъему цен на сырьевые товары (уголь, нефть) и промышленную продукцию первичного передела (сталь, цветные металлы). В целом улучшилось финансовое состояние предприятий. Темп роста прибыли в промышленности по году составил 8,5% (в 2015 году прибыли в промышленности сократились на 2,3%). В отраслевом разрезе следует отметить сохранение тенденции к опережающему развитию высокотехнологичных производств (+10,8%). Производство электромобилей возросло на 58,5% (455 тыс. шт.), промышленных роботов – на 34,3% (72,42 тыс. шт.), смартфонов – на 12,1% (157,5 млн. шт.). Рынок недвижимости Существенное влияние на экономическую ситуацию оказывало оживление рынка недвижимости, после спада, который он переживал в 2014-начале 2015 годов. Притоку средств на него в значительной мере способствовало «схлопывание» пузыря на фондовом рынке, где объем сделок на Шанхайской и Шэньчжэньской фондовых биржах сократился более чем на 50%. В результате значительные объемы средств, в том числе с чисто спекулятивными целями, устремились на рынок недвижимости. Интересы спекулянтов в какой-то момент совпали с целями правительства, которое в 2015 году, пытаясь не допустить чрезмерного охлаждения рынка, отменило ранее введенные ограничения на нем. В результате получилась схема: один пузырь лопнул, другой начал надуваться. Наметившая еще во второй половине 2015 года тенденция к увеличению объема продаж, в 2016 году не только сохранилась, но еще более усилилась, охватив ряд крупных городов страны. Особенно быстрый восстановительный рост отмечался в январе- апреле 2016 года, когда объемы продаж, как по площади, так и в стоимостном выражении увеличились соответственно на 36,5% и 55,9%. В дальнейшем показатели начали плавно снижаться, но в целом продолжали оставаться на высоком уровне. По году объем сделок с коммерческой недвижимостью составил 11,7627 трлн. юаней (+34,8%), было реализовано в общей сложности 1,573 млрд. кв. м недвижимости (+22,5%). Вместе с тем подъем рынка носил неравномерный характер. Ажиотажный спрос на недвижимость наличествовал только в городах «первой и второй линий», тогда как в средних и малых городах он оставался слабым, излишки недвижимости не только не сокращались, но, наоборот увеличивались. В этих условиях власти были вынуждены проводить дифференцированную политику, охлаждая спрос в крупных городах и поддерживая его в малых. В начале октября в ряде крупных городов Китая были восстановлены отмененные ранее ограничения на приобретение второго и последующего жилья, ужесточены условия выдачи жилищных кредитов (в основном путем повышения размера первичного взноса). Хотя эти меры в последние месяцы года не успели оказать радикального влияния на состояние рынка, ожидается, что в течение 2017 года они постепенно приведут к его охлаждению и снизят как объемы продаж, так и темпы роста цен, что подтверждается первыми еще отрывочными данными по состоянию рынка в январе 2017 года. Потребление Важной движущей силой экономического развития в 2016 году продолжало оставаться потребление. Вклад расходов на конечное потребление в экономический рост по году составил 64,6% (в 2014-2015 годах эти показатели соответственно равнялись 47,8% и 59,7%). Вместе с тем темпы роста продаж на потребительском рынке, как и в предшествующие годы, продолжали сокращаться. В прошлом году по сравнению с 2015 годом они уменьшились на 0,3 п. п. до 10,4%. В поквартальной разбивке: 1 квартал – 10,3%, 2 квартал – 10,2%, 3 квартал – 10,5%, 4 квартал – 10,6%. Правительство стремилось поддержать рост потребления стимулирующими мерами. В частности, введенное им льготное налогообложение на продажу автомобилей с объемом двигателя до 1,6 л позволило увеличить объемы продаж автомобилей на 10,1% (в 2015 году – 5,3%). В количественном выражении рост составил 13,7% (28 млн. шт.). Особенно быстро росла реализация автомобилей с гибридными и электродвигателями, которых было реализовано 320 тыс. шт. (+84%), в том числе электромобилей – 240 тыс. шт. (+116%) Оживление на рынке недвижимости поддержало спрос на мебель (+12,7%), строительные и отделочные материалы (+14%). Как и во все последние годы продолжала сохраняться тенденция к опережающему росту интернет продаж товаров и услуг. В прошлом году их общий объем превысил 5,15 трлн. юаней (+26,2%), что составило 12,6% от товарооборота. По отдельным категориям товаров этот показатель был существенно выше, в том числе по продуктам питания – 28,5%, одежде – 18,1%, товарам повседневного спроса – 28,8%. Наблюдался взрывной рост интернет платежей, которые использовали 469 миллионов пользователей (+31,2%) как при совершении онлайн покупок, так и для оплаты товаров и услуг в обычных магазинах и других предприятиях сферы обслуживания. Внешняя торговля Относительная стабилизация секторов внутренней экономики контрастировала с ситуацией во внешней торговле, которая сокращалась второй год подряд, что явилось для Китая ситуацией беспрецедентной. В 4 квартале помесячная динамика была неровной: в октябре и декабре показатели товарооборота и экспорта сокращались, в ноябре впервые с марта был зафиксирован рост. В тоже время наметилась тенденция к увеличению стоимостных объемов импорта, которые росли два месяца подряд (ноябрь и декабрь) соответственно на 6,2% и 3,1%, что было обусловлено повышением цен на ряд сырьевых и промышленных товаров на международном рынке. В целом по году объем внешней торговли (в долларах США) уменьшился на 6,8% (3684,9 млрд. долл.), экспорта – на 7,7% (2097,4 млрд. долл.), импорта – на 5,5% (1587,5 млрд. долл.). Положительное сальдо составило 509,9 млрд. долл. и сократилось по сравнению с 2015 годом на 84 млрд. долл. Таким образом, начавшийся в 2015 году спад в экспорте (минус 2,9%) не только не был преодолен, но еще более углубился. Девальвация юаня помогла отчасти смягчить этот удар по экспортерам. В юанях экспорт сократился лишь на 2%, но в тоже время стоимостные объемы импорта, увеличились на 0,6%. Негативное влияние на экспорт оказывало возросшее число случаев применения за рубежом защитных мер в отношении китайских товаров. В 2016 году защитные меры использовались 119 раз в 27 странах (в 2015 году количество таких случаев составило 87). Наиболее часто объектами разбирательств была продукция черной металлургии (49 случаев в 21 стране), химические товары, а также изделия легкой промышленности. Объемы торговли с наиболее крупными торговыми партнерами сократились. В частности, товарооборот с ЕС уменьшился на 3,1%, с США – на 6,7%, АСЕАН - на 4,2%, Японией - на 1,3%, с Кореей - на 8,5%, Тайванем – на 4,2%, Австралией – на 5,3%. Перспективы на 2017 год выглядят весьма туманно и не очень обнадеживающе. На состоявшемся в конце декабря годовом совещании в Министерстве коммерции КНР сложившаяся обстановка характеризовалась как «сложная и тяжелая». Каких-либо индикативных ориентиров на 2017 год определено не было, единственной задачей остается добиться прекращения падения и стабилизации экспорта. На экспертном уровне почти в один голос говорят, что спад во внешней торговле в 2017 году продолжится. В частности, по мнению Прогнозного Центра Академии Наук КНР, объем внешней торговли может еще сократиться примерно на 5%, а экспорта – на 6%. Торговля между Россией и Китаем На фоне кризисных явлений во внешней торговле итоги торговли между Россией и Китаем, на первый взгляд, смотрятся отнюдь не плохо. В октябре-декабре помесячные показатели объемов оборота росли (соответственно 1,5%, 16,4%, 7,8%). Экспорт Китая увеличивался в ноябре и декабре на 26,1% и 9,4%. Российские поставки в Китай показывали положительную динамику в октябре-ноябре (6,8% и 6,4%), но в декабре все-таки ушли в минус, сократившись на 7,6%. В этих условиях говорить об окончательном преодолении фазы стагнации и полноценном начале периода восстановительного роста, пожалуй, все-таки еще рано. База для восстановления двусторонней торговли остается очень слабой. Это подтверждается разнонаправленностью годовых показателей: объем двустороннего оборота вырос на 2,2% (69,52 млрд. долл.), экспорт Китая в Россию увеличился на 7,3% (37,30 млрд. долл.), поставки из России в Китай, несмотря на рекордный объем нефтяного экспорта (52,48 млн. т) уменьшились на 3,1% (32,22 млрд. долл.). Тем не менее, можно предположить, что основным трендом 2017 года станет постепенное восстановление объемов двусторонней торговли, темпы которого, как представляется, не будут слишком высокими. Кредитно-денежная политика  Кредитно-денежная политика  в 2016 году оставалась по преимуществу умеренно-мягкой и преследовала цель поддержать стабилизацию роста. Сохранялся высокий уровень кредитной экспансии. Общий объем выданных в 2016 году кредитов в национальной валюте составил рекордную сумму 12,65 трлн. юаней, что на 925,7 трлн. юаней больше по сравнению с 2015 годом. Рост продаж недвижимости и по преимуществу слабая инвестиционная активность предприятий, привели к изменениям в структуре заемщиков. На кредиты домохозяйствам пришлось 50% от их общего объема (6,35 трлн. юаней), кредиты нефинансовым предприятиям 48,2% (6,1 трлн. юаней). В 2015 году это соотношение соответственно равнялось 33% и 63%, произошло также уменьшение кредитования предприятий в стоимостном выражении на 1,28 трлн. юаней. Денежное предложение по-прежнему было высоким. Показатель денежной массы М2 на конец 2016 года достиг 155,01 трлн. юаней (+11,3%) и более чем в два раза превосходил объемы ВВП (без изменений к 2015 году), что беспрецедентно для крупных экономик мира. Темп роста показателя М2 по сравнению с 2015 годом уменьшился на 2%. Показатель М1 в конце года составил 48,66 трлн. юаней (+21,4%) Темп роста по сравнению с 2015 годом увеличился на 6,2%. Высокие приросты показателя М1, которые в середине года достигали 24,6%, называют здесь «ловушкой ликвидности», свидетельствующей о сохраняющемся низким уровне инвестиционной уверенности предприятий и отражающей спекулятивную активность на части товарных рынков, а также рынке недвижимости. Политика валютного курса Политика валютного курса в конце года в целом соответствовала имевшимся прогнозам и ожиданиям. Развод с долларом продолжился. НБК в основном придерживался установленного им еще в первой половине года порядка определения валютного курса (средний курс юаня = курс вечерней биржевой сессии в предшествующий день с поправкой на колебания курсов корзины валют; при дневном интервале не более 2% в ту или иную сторону в ходе самих торгов). Сразу после окончания «золотой недели» в октябре на фоне роста валютного индекса доллара юань опять стал дешеветь к нему и этот процесс с короткими замедлениями продолжался до конца года. Курс юаня к доллару последовательно «пробил» отметки 6,7, 6,8, 6,9, 6,95 юаня за доллар и ближе к концу декабря начал вплотную приближаться к рубежу 7 юаней за доллар. Представители НБК, комментируя эту тенденцию, неоднократно заявляли о том, что «не юань обесценивается к доллару, а доллар растет в отношении юаня». Определенную логику в таких утверждениях, найти можно. За 4 квартал валютный индекс юаня (CFETS) не только не уменьшился, но даже несколько подрос. Если в конце сентября он составлял 94,07, то в конце декабря был на отметке 94,83, то есть поднялся на 0,8%. Это основной аргумент НБК в пользу тезиса о «базовой стабильности юаня», иными словами, как и все основные валюты, юань снижался к доллару, но это снижение было менее глубоким. При этом скромно замалчивалось, что более жесткой привязке к корзине валют НБК стал следовать только в последние месяцы года, тогда как до этого показатели CFETS по большей части снижались. В целом за год валютный индекс юаня снизился более чем на 6% с 100,94 на 31 декабря 2015 года до 94,83, то есть не намного меньше, чем курс юаня к доллару (6,8%), который в последний день года был на отметке 6,937 юаня, за доллар. Юань подешевел также к евро и японской иене соответственно на 3% и 10,6%. Итоги экспериментов в курсовой политике в 2015-2016 годах выглядят весьма неоднозначно. Девальвация, даже достаточно глубокая (с 11 августа 2015 года по конец 2016 года курс юаня к доллару снизился на 13,4%), панацеей для китайской экономики явно не стала. Она отчасти помогла экспортерам сократить в юаневые потери экспортной выручки, но не привела к кардинальному улучшению ситуации во внешней торговле. Процесс интернационализации юаня замедлился и даже в некоторой степени обратился вспять. Это отчетливо проявилось в сокращении расчетов в юанях по торговым операциям (товарная торговля и торговля услугами). Объемы таких операций неуклонно росли в последние годы, но в 2016 году они сократились на 27,7% с 7,23 трлн. юаней до 5,23 трлн. юаней. В отношении дальнейших перспектив курса юаня в целом есть понимание, что девальвационный тренд в 2017 году будет сохраняться. Большинство аналитиков склонно полагать, что к концу нынешнего года юань будет где-то на уровнях 7,2-7,3 юаня за доллар. В тоже время существует очень большое количество факторов неопределенности как внешнего, так и внутреннего плана, которые затрудняют долгосрочное прогнозирование валютного курса, превращая его в определенной степени в гадание на кофейной гуще. Анализируя ситуацию, все больше приходишь к выводу, что если поначалу девальвация имела «преднамеренный» характер, то теперь она преимущественно становится вынужденной. НБК, как видится, будет продолжать политику все большей ориентации на корзину валют и стремиться поддерживать базовую стабильность юаня по отношению к ней. В тоже время регулятор хотел бы сохранить себе свободу рук. Шагом в этом направлении стало изменение в конце декабря структуры корзины валют, на основе которой рассчитывается валютный индекс юаня (CFETS). В нее были включены дополнительно 11 валют, в том числе южноафриканский ранд, корейская вона, динар ОАЭ, саудовский реал, венгерский форинт, польский злотый, датская крона, шведская крона, норвежская крона, турецкая лира, мексиканский песо. Состав корзины валют увеличился с 13 до 24 валют. Одновременно доля доллара США в ней снизилась с 26% до 22%. На практике это может означать, во-первых, что при росте индекса доллара его влияние на соответствующий показатель CFETS уменьшится. Во-вторых, в условиях снижения курса юаня к доллару включение новых валют, некоторые из которых являются неустойчивыми, расширяет диапазон колебаний корзины, что облегчает поддержание относительной стабильности юаня к ней. В целом можно предположить, что сам механизм определения курса может еще изменяться, но общая направленность на постепенный развод с долларом вряд ли претерпит существенные изменения. Отток капитала Девальвация придала дополнительную остроту проблемам оттока капитала и сокращения валютных резервов. Сам отток капитала был порожден, конечно, более фундаментальными причинами, связанными с изменением мировых трендов перелива капитала, но дополнительным фактором, побуждающим инвесторов уходить из юаневых активов, девальвация, безусловно, стала. О масштабах оттока капитала дает представление размер отрицательного сальдо банковских операций с валютой. За год оно составило 337,7 млрд. долларов. В поквартальной разбивке оно формировалось следующим образом: в 1 квартале – 124,8 млрд. долларов, во 2 квартале – 49 млрд. долларов, в 3 квартале – 69,6 млрд. долларов, в 4 квартале – 94,3 млрд. долларов. Одновременно сокращение притока в страну иностранной валюты обусловило уменьшение расходов НБК на ее покупку. В 2016 году они снизились на 2,9 трлн. юаней, тогда как в 2015 году аналогичное снижение составляло 2,2 трлн. юаней. Крупные интервенции НБК на валютном рынке с целью придать снижению курса юаня по возможности плавный характер привели к ощутимому сокращению валютных резервов. В целом за год резервы снизились примерно на 320 млрд. долларов, в конце декабря они составили 3010,5 млрд. долларов. По кварталам снижение выглядело следующим образом: 1 квартал – 117,7 млрд. долларов; 2 квартал - 7,34 млрд. долларов; 3 квартал – 38,77 млрд. долларов; 4 квартал – 155,58 млрд. долларов. Хотя стратегическую отметку в 3 трлн. долларов в 2016 году удалось удержать, тем не менее, постоянное «таяние» валютной подушки безопасности вызывает здесь растущее беспокойство. В январе 2017 года валютные резервы Китая уменьшились еще на 12,3 млрд. долларов и опустились до 2998,2 млрд. долларов. Власти отреагировали на возникшую ситуацию. В ноябре Госсоветом было дано поручение, строже контролировать инвестиции китайских предприятий за рубеж, особенно при вложениях в непрофильные активы, а также в тех случаях, когда капитал дочерних зарубежных компаний значительно превышает капитал материнских. Параллельно НБК начал усиливать надзорные меры за движением средств по капитальным и текущим счетам. В СМИ оживленно обсуждался вопрос о возможности сокращения годовых квот покупки валюты гражданами (50 тысяч долларов). Однако пойти на этот шаг власти все-таки не решились, ограничившись усложнением формальностей, связанных с реализацией этого права. Административная кампания «закручивания гаек» приобрела такие масштабы, что стала вызывать озабоченность иностранных предприятий потерять свои права на перевод за рубеж прибылей. Представители НБК, Государственного управления валютного регулирования, Министерства коммерции были вынуждены выступать со специальными разъяснениями, чтобы успокоить иностранных инвесторов. В декабре удалось сбить волну китайских инвестиций за рубеж. Объемы зарубежного инвестирования по месяцу в годовом исчислении упали сразу на 39,4%. По-видимому, чрезвычайные меры в области валютного контроля будут продолжать действовать и в 2017 году. В январе Государственное управление валютного регулирования опубликовало специальное «Уведомление», которое содержит набор дальнейших мер по ужесточению валютного контроля. В частности, оно предписывает ограничить возможности предоставления и привлечения кредитов в иностранной валюте, требует от предприятий в месячный срок предоставить информацию об их находящихся за границей валютных средствах, полученных в результате ранее совершенных экспортных операций, а также репатриировать дивиденды от зарубежных прямых и портфельных инвестиций. Одновременно предполагается усилить контроль за «реальностью» импортных операций, более тщательно рассматривать заявки на осуществление инвестиций за рубежом. В целом в трудных условиях спада экспорта, значительного оттока капитала поддержание стабильного роста власти все-таки обеспечили, в том смысле, что, несмотря на значительные издержки, им удалось не допустить чрезмерного снижения темпов экономического развития и сохранить социально-экономическую стабильность. Однако этот успех относителен. Стабильный рост в решающей степени был обеспечен за счет активных стимулирующих мер государства, которые в определенном смысле искусственно восполняли «недостаток внутренних движущих сил экономики». Причем, масштабы этого восполнения были весьма и весьма немалыми. Экономика оказалась как бы подключенной к аппарату «искусственного дыхания». Естественно, что на этом фоне объективно возникало ощущение, что продвижение в области реформирования экономики выглядит весьма скромным, малым и слишком медленным. Избыточные мощности В части структурных реформ приоритетом 2016 года была объявлена борьба с избыточными мощностями, прежде всего в угольной и сталелитейной промышленности. В феврале 2016 года вышло постановление Госсовета, в котором была поставлена цель - в ближайшие 3-5 лет сократить мощности в угольной промышленности на 500 млн. тонн. Задача на 2016 год определялась в 250 млн. тонн. По заявлениям руководства Госкомитета по развитию и реформе данная цель была выполнена и даже перевыполнена. Объем сокращенных мощностей составил порядка 300 млн. т и затронул 620 тыс. рабочих мест. Вместе с тем здесь отмечают, что сокращение на первом этапе прошло относительно легко, так как выводимые мощности относились в основном к выработанным шахтам. Задание на 2017 год пока не определено, однако ожидается, что в количественном плане оно будет меньше. В то же время в отличие от 2016 года, в текущем году «придется резать по живому», то есть выводить работающие мощности. В сталелитейной промышленности сложилась примерно аналогичная ситуация. На 2016 год ставилась задача сократить мощности в пределах 45 млн. т низкосортной стали. Она также была выполнена. В рамках кампании была проведена реорганизация двух крупных металлургических компаний «Баоган» (Шанхай) и «Уган» (г. Ухань) в единую компанию, закрывались некоторые предприятия с устаревшим оборудованием. Вывод из эксплуатации даже небольшой части мощностей оказал неоднозначное влияние на соответствующие рынки, привел к резкому повышению цен на соответствующую продукцию. Сама борьба с избыточными мощностями велась почти исключительно административными методами и пока мало затронула ключевой вопрос закрытия и рыночной трансформации государственных «зомби» предприятий. В 2017 году предполагается расширить отраслевые рамки кампании по борьбе с избыточными мощностями, распространив ее на такие отрасли, как стекольная промышленность, производство цемента, отдельных видов цветных металлов, судостроение. Снижение уровня товарных запасов Основным направлением политики по снижение уровня товарных запасов были попытки не допустить дальнейшего увеличения объемов нереализованной недвижимости. Несмотря на высокие показатели объемов продаж недвижимости (было реализовано 1573,49 млн. кв. м), на данном направлении удалось достичь только некоторых тактических позитивных подвижек. По итогам года рост объемов нереализованной недвижимости приостановился, ее площадь сократилась на 3,2% (в 2015 году прирост – 15,6%) и составила 695,39 млн. кв. метров. Несколько лучше обстояло дело с жилой недвижимостью, нереализованные запасы которой уменьшились на 11% (в 2015 году рост на 11,2%). Объемы офисной и торговой недвижимости не только не сократились, но продолжали увеличиваться соответственно на 10,8% и 8%. В декабре сначала на заседании Политбюро ЦК КПК, а затем на Центральном экономическом совещании 2016 года была поставлена задача - подготовить проект «отвечающего условиям Китая и рыночным принципам долгосрочного механизма здорового развития сектора недвижимости». Однако к настоящему времени какой-либо информации об основном содержании такого механизма опубликовано не было. В отношении проблемы снижение долговой нагрузки в 2016 году велось в основном обсуждение возможных подходов к ее решению. В то же время даже отсутствуют официальные данные о ее размерах. По подсчетам китайских и иностранных экспертов в настоящее время размер долгов в нефинансовом секторе с учетом долгов «теневым банкам» находится на уровне 205 трлн. юаней, что составляет примерно 277% от ВВП. Правительственный долг оценивается в размере 66% от ВВП, долг домохозяйств – в 45%, корпоративный долг – в 164%. Существуют и другие оценки размера долга, но в целом во всех вариантах его структура приблизительно совпадает. Долг более чем на 90% является внутренним. Наиболее опасным его сегментом признается корпоративная задолженность. Не вызывает возражений то мнение, что в 2016 году общая долговая нагрузка продолжала увеличиваться в пределах 2-3%. Признавая остроту долговой проблемы, Госсовет КНР в октябре принял документ «О стабилизации и снижении долговой нагрузки на предприятия». В нем предусматривается ряд мер, включая передачу пакета акций в обмен на долги, реструктуризацию части предприятий, а также использование процедуры банкротства в отношении так называемых «зомби-предприятий». Передача пакетов акций будет осуществляться не напрямую между предприятиями- должниками и банками кредиторами, а через посредство специальных компаний по управлению активами, которые создаются и действуют при соответствующих банках. В документе особо оговаривается, что в отношении «зомби-предприятий», схемы передачи акций, а также реорганизации предприятий применяться не будут, а будет использоваться процедура банкротства. К настоящему времени реализация указанных мер находится на первичной стадии. К ней подключена «пятерка» крупнейших государственных банков, которыми были созданы соответствующие компании по управлению активами, проведены пилотные сделки по обмену долгов на акции. Однако судить о том, насколько широкое распространение получит данная практика, в какой степени она окажет влияние на решение проблемы задолженности, пока преждевременно. По другим направлениям структурного реформирования (снижение себестоимости, «укрепление слабых звеньев») существенных изменений в течение года не произошло. Таким образом, соотношение в экономической политике между взятыми преимущественно из арсенала прошлых лет мерами по поддержанию стабильного роста и структурным реформированием экономики, в общем, оказалось в пользу первых. Тем не менее, данная пропорция не была константной, на протяжении года она постепенно изменялась, причем темп этих изменений был предметом жарких споров между различными группами в руководстве. В статье «Итоги развития Китая за первое полугодие 2016 года: между Сциллой реформы и Харибдой стабильного роста по траектории L» довольно подробно описывались взгляды группы советников Си Цзиньпина на приоритеты структурных реформ, которые в концентрированной форме были изложены ими в статье «Интервью с авторитетным человеком» в газете «Жэньминь жибао» (9.05.2016). Хотя выводы, содержавшиеся в данной публикации, не повлекли за собой за собой немедленных радикальных изменений курса, ряд ее положений на протяжении второй половины 2016 года начали постепенно трансформироваться в установки экономической политики. Принцип сочетания «стабильного» роста и структурных реформ как основополагающий отброшен не был, но соотношение между двумя его составляющими стало чуть более сбалансированным. Перенастройка инструментов экономического регулирования в пользу структурных реформ начала ощущаться с октября, что отмечалось в статье «В поиске точки опоры – китайская экономика в третьем квартале 2016 года». Ее проявлениями можно считать заявление председателя НБК Чжоу Сяочуаня в Вашингтоне на заседании министров финансов и руководителей центральных банков G-20 о намерении НБК взять под контроль кредитную экспансию, уже упоминавшиеся выше меры по охлаждению рынка недвижимости, постановление Госсовета «О стабилизации и снижении долговой нагрузки на предприятия». В это же самое время появился доклад НБК «О денежной политике в третьем квартале 2016 года», в котором пусть даже в очень осторожной форме был поставлен вопрос о возможности изменения денежной политики в сторону ее ужесточения. Наконец, на заседании Политбюро ЦК КПК 28 октября, впервые, была особо акцентирована важность «подавления пузырей в активах, а также предотвращения экономических и финансовых рисков». Этот тренд был закреплен на декабрьском заседании Политбюро ЦК КПК и состоявшемся вслед за ним Центральном экономическом совещании 2016 года. На них была подтверждена актуальность поставленных еще на 2016 год пяти основных задач (преодоление избыточных мощностей, снижение товарных запасов, уменьшение долговой нагрузки, снижение себестоимости, укрепление «слабых звеньев»), которые остались приоритетами экономической политики на 2017 год. В то же время акценты были расставлены несколько по-иному. На первый план была вынесена проблема снижения долговой нагрузки. Решать ее предлагалось на путях «маркетизации предприятий», создания правовых механизмов конвертации долгов в акции. Ориентиром для развития рынка недвижимости был назван принцип «дома для того, чтобы в них жить, а не для спекуляций». Среди других задач экономической политики на 2017 год были обозначены «углубление реформы предложения в сельском хозяйстве», «оживление реального сектора экономики», «углубление реформы государственных предприятий», включая «прорыв» в развитии смешанных форм собственности в таких отраслях как электроэнергетика, нефтяная промышленность, газовая промышленность, железнодорожный транспорт, авиационный транспорт, связь. Вместе с тем преувеличивать этот реформаторский настрой, пожалуй, особо не стоит. Не надо забывать, что в 2017 году должен состояться 19 съезд КПК и, кроме того, нынешний год фактически является последним годом полномочий нынешнего состава правительства. Нетрудно догадаться, что в этих условиях руководство ни на минуту не будет забывать о стабильности. С этой точки зрения выглядит закономерным, что установка «продвигаться вперед в условиях стабильности» вновь была призвана задавать тон всей политике в нынешнем году. Более того, акцент на нее еще более усилился. Если раньше о стабильности говорилось преимущественно применительно к экономической сфере, то на этот раз было особо подчеркнуто, что она является «важным принципом в управлении государством», которым надлежит руководствоваться во всех сферах деятельности. В целом, как представляется, общие контуры экономической политики Китая в 2017 году вряд ли кардинально изменятся. Некоторая смена акцентов возможна, но, в общем, как мы это не раз отмечали, по большому счету Китай продолжит балансировать между реформой и стабильным ростом, то есть будет и дальше двигаться по так называемой «траектории L». Если же говорить о количественных показателях экономики, то снижение темпов роста продолжится по нескольким причинам. Во-первых, из-за неудовлетворительного состояния экспорта, которое может еще больше осложниться, в том случае если произойдет резкое обострение торгово-экономических противоречий с США. Во-вторых, из-за ограниченности возможностей продолжать бесконечно наращивать масштабы стимулирующих мер, как в части инвестиций в инфраструктуру, так и в части потребления. Естественными ограничителями здесь являются снижение темпов прироста доходов бюджета, рост бюджетного дефицита, а также наметившаяся тенденция к уменьшению темпов роста доходов населения, которые в 2016 году уже были ниже, чем темпы прироста ВВП. В-третьих, резервы для дальнейшего смягчения денежно-кредитной политики полностью исчерпаны. НБК уже в начале 2017 года стал подавать очень осторожные, но однозначные сигналы о повороте в сторону ее ужесточения, пойдя на увеличения процента по ряду операций на открытом рынке. Это, конечно, еще нельзя назвать поворотом, скорее, регулятор только еще «нащупывает камни», но ветер явно начинает дуть в эту сторону. И он может усилиться, особенно, если возникнет угроза «стагфляции с китайской спецификой», то есть роста инфляции при снижающихся темпах роста. Такая угроза потенциально имеется, если принять во внимание быстрый рост отпускных цен производителей в последние месяцы, который через какое-то время может переброситься на потребительский рынок. С учетом всех этих обстоятельств подавляющее большинство китайских и иностранных экспертов полагают, что достижимым для Китая показателем на 2017 год может быть экономический рост в 6,5%. Правда, раздаются отдельные голоса о том, руководству следовало бы принять более низкие индикативные показатели, сосредоточив все силы на осуществлении реформ. Однако учитывая политический фактор съезда КПК, выбор руководством такого сценария видится маловероятным. Индикативные наметки на 2017 год будут объявлены на начинающейся 5 марта сессии ВСНП. Однако вне зависимости от того, какими они будут, для китайской экономики начавшийся год будет сложным и болезненным. Сергей Цыплаков –представитель Сбербанка России в Китае (2014) Родился 11 февраля 1958 г.; окончил Институт стран Азии и Африки при МГУ, кандидат экономических наук; работал в Институте экономики мировой социалистической системы АН СССР, в Комитете Верховного Совета РСФСР по международным делам и внешнеэкономическим связям, был первым секретарем посольства РФ в США, начальником отдела внешнеэкономических связей Аппарата Правительства РФ; 1993—1995 и 1999—2001 — начальник Департамента международного сотрудничества Аппарата Правительства РФ; женат, имеет сына; увлекается рыбалкой, литературой. 2001 – 2013 - Торговый представитель РФ в Китайской Народной Республике 2014  – представитель Сбербанка России в Китае Язык Русский

23 июля 2016, 19:21

Про глобальный госдолг и конец истории

Общий объем госдолга всех стран в мире составляет 60 трлн. доларов. Общий объем госдолга 20 крупнейших развитых стран составляет 44 трлн долларов. С середины 2014 года мы видим тренд, когда все большая часть госдолга уходит в отрицательную доходность (см. диаграмму).                    На прошлой неделе совокупный размер госдолга с отрицательной доходностью превысил 13 трлн. долларов. Это где-то треть от всего госдолга.          Анекдот состоит в том, что в середине 2014 года госдолга с отрицательной доходностью не было вовсе. В феврале 2015 года размер госдолга с отриц. доходностью составил 3,6 трлн. долларов, в феврале 2016 - 7 трлн. долларов, спустя 5 месяцев - 13 трлн. долларов. За последние 2 недели 1,3 трлн. долларов гос. долга ушли в отрицательную доходность. Это free fall.          Долги каких стран уходят в отриц доходность? Европейских и Японии (см. диаграмму).                    На диаграмме показаны облигации с разными сроками погашения. Первая колонка это однолетние облигации, вторая - двухлетние и т.д. Красные сегменты это облигации с отриц. доходностью. Как правило, более длинные облигации имеют большую доходность, потому что предполагается что инфляция сейчас на минимальных значениях и в перспективе она будет расти.          Больше всего облигаций с отриц доходностью у Швейцарии, Германии и Японии, потому что там самая низкая инфляция. У США и Великобритании такие тоже есть, но с короткими сроками погашения - 1-3 месяца.          Почему это происходит? Центробанки наращивают денежную массу, денег все больше, их нужно во что-то вкладывать. Люди готовы вкладывать деньги в активы с отрицательной доходностью, но с гарантией того что их деньги не пропадут. Госдолг это наиболее надежный (наименее рисковый) актив, соответственно, он в первую очередь уходит в отриц. доходность.          Зачем центробанки наращивают денежную массу? Ну они таким образом пытаются разогнать инфляцию. Даже не разогнать, а всего лишь не дать ей упасть ниже нуля.                    Как видите, в Японии, Италии, Швейцарии инфляция ниже нуля, в остальных странах около нуля. Считается, что при отрицательной инфляции наступает Армагеддон, потому что люди перестают покупать товары, ждут снижения цен и, соответственно, наступает депрессия.          Почему падает инфляция? Потому что Китай девальвирует юань. Он это делает с начала 2014 года (см. диаграмму).                    Китай девальвирует юань не потому что он плохо относится к США, ЕС и Японии, а потому что он решает свои собственные проблемы. Ему нужно кровь из носу иметь 7% роста ВВП. ЕС, США, Япония не могут в ответ девальвировать свои валюты, потому что у них такие большие фин рынки, что эффективно влиять на них ЦБ не могут. Китай легко манипулирует курсом, а ЕС, Япония, США не могут манипулировать курсом.          Чем это закончится? Вообще-то никто не знает чем это закончится. Все последствия сложно предсказать. Но одно последствие можно предсказать однозначно. Закончится это банкротством пенсионных систем Европы, США и Японии. Дело в том что пенсионным фондам чтобы выполнить обязательства перед своими клиентами нужно иметь доходность на свои активы - 8% годовых. Причём это должна быть безрисковая доходность. 25 лет назад доходность гос долговых бумаг развитых стран составляла как раз 8%. и всё было нормально. Сейчас пенсионным фондам не во что вкладывать деньги. В результате у них возникла дырка между обязательствами и стоимостью их активов. Эта дырка составляет 78 трлн. долларов у 20 наиболее развитых стран (источник). Выхода 2:          - повысить пенсионный возраст и резко понизить пенсионные выплаты;          - закрыть дефицит за счет прямой эмиссии.          Проблема в том что напечатать 78 трлн. долларов без последствий уже не получится. Напомню, что 3 этапа количественного смягчения привели к росту ден массы доллара всего на 5 трлн долларов.          Если начать закрывать дефицит пенсионной системы за счет прямой эмиссии это в конечном  итоге приведет к гиперинфляции.               Если резко поднять ставки, то лучше тоже не станет. Некоторые думают, что если нормализовать ставки то случится короткий обвал, экономика сократится процентов на 10, но зато потом быстро поскачет вперед. Это не правда. Никуда она уже не поскачет. Чтобы рецессия закончилась взрывным ростом нужно иметь молодое, здоровое и талантливое население, готовое вкалывать, созидать, создавать новые бизнесы, изобретать, добиваться. А от населения США, Европы, Японии сегодня можно ожидать чего угодно только не желания вкалывать. В 20-30-х годах - да, можно было обвалить экономику, очистить ее от неэффективных отраслей и получить в результате двузначные темпы роста. Сейчас этот фокус не выйдет. Обвалить можно, только на месте обвала ничего нового не вырастет. К тому же можно только догадываться как 46 млн. люмпенов в США отнесутся к резкому сокращению уровня доходов. Думаю, они разнесут США вдребезги-пополам, как говорил Жванецкий.        Проблемы США, Европы лежат вообще не в плоскости экономики. Их проблема в том, что всё однажды заканчивается. Запад рулил миром 700 лет, потому что европейская цивилизация 700 лет рождала огромное количество талантливых, энергичных и умных людей. А теперь население США и Европы постарело и обрюзгло и уже не может менять мир. Это обычная старость. Поэтому, кстати, элита США и завозит миллионы иммигрантов из Мексики, Кубы, Доминиканы, Филиппин. Они необразованы и неталантливы, зато готовы вкалывать.       Такие дела.

06 июля 2016, 05:56

Биржевое цунами пронеслось по мировым рынкам

Синдром Brexitа: на финансовых рынках, похоже, начинается паника. Инвесторы бегут из рисковых активов, скупая для сохранения своих денег наиболее надежные инструменты.

11 июня 2016, 21:47

Продажа «Роснефти» и начало эпохи нефтяного юаня

США, впервые с 2012 года, вывели в море шесть из десяти своих авианосцев, пять из которых двигаются в направлении Китая или находятся в Южно-Китайском море. Причиной таких действий мог стать возможный поворот Китая к политике создания независимой от доллара торговой зоны юаня, о которой «Южный Китай» писал в апреле этого года.   Одним из шагов к воплощению этой стратегии может стать покупка доли и контроль над «Роснефтью», а также появление России на Шанхайской энергетической бирже. Несмотря на очевидно выгодную сделку по приобретению главного актива современной России, в самом Китае, однако, существует мощное противодействие этому курсу - ставку на внутреннюю нефтяную и политическую «оппозицию» делают американские нефтяники, чей мировой экспорт только за последние три месяца вырос почти в восемь раз.  Американское нефтяное цунами 2016 год стал годом больших перемен на мировом нефтяном рынке. Экспорт американской нефти WTI, запрет на который был снят 18 декабря 2015 года, лишь за первые три месяца 2016 года вырос в семь раз. В январе США экспортировали 1,2 млн барреля нефти, в феврале экспорт удвоился, достигнув 2,9 млн баррелей, а в марте он уже превосходил январский показатель почти в восемь раз, достигнув 8 млн баррелей. Основная часть американской нефти была направлена в Италию и Японию.  Американские эксперты, пытаются сдержать панические настроения среди конкурентов, и отмечают, что на экспорт WTI сильно влияет стоимость перевозки. Тем не менее, не трудно рассчитать к каким показателям придет уже к концу 2016 года американский экспорт, если динамика его роста останется неизменной. Только по состоянию на апрель экспорт нефти из США достиг 100-летнего максимума.  Применение революционных технологий фрэкинга привело к удвоению американского производства нефти с 2011 по 2015 год, а также вывело США в тройку крупнейших производителей черного золота. Саудовская Аравия и Россия, которые находятся на первом и втором месте не без оснований обеспокоены возможным появлением нового и сильного конкурента на традиционных рынках сбыта.  В апреле американская нефть появилась и в Китае - это была лишь капля в море, 16 700 баррелей. В мае на НПЗ компании Sinopec в городе Маомин (Гуандун), которым когда-то руководил член Политбюро Чжан Гаоли, пришла первая партия американской нефти WTI объемом в 43 000 тонн. 20 июня, прямо перед визитом Владимира Путина в Пекин и обсуждения сделки по продаже доли «Роснефти», в Маомин прибудет вторая партия американской нефти - в три раза больше, чем предыдущая - 130 000 тонн - свыше 1 млн баррелей. Только, учитывая эти данные, рост американского экспорта с марта по июнь вырастет в более чем 50 раз.   Нефтяной юань против нефтедоллара  Появление нового игрока на рынке предложения нефти происходит на фоне репетиции углеводородного апокалипсиса, когда в феврале 2016 года цена на нефть упала до 26 долларов за баррель, что стало серьезной угрозой социальной стабильности и даже существованию политических режимов большинства нефтеэкспортеров мира. В условиях, когда рынок самих США и Евросоюза находится под куполом военно-политического влияния Вашингтона, рынок Китая, потеснившего США с позиции самого большого потребителя нефти, становится по сути единственной альтернативой для большинства нефтеэкспортеров Азии. В 2015 году импорт нефти в Китай достиг 332,63 млн тонн, составив 62,2% от всего объема потребляемой страной нефти. За последние 10 лет Китай увеличил импорт нефти в два раза. В апреле 2016 года Китай ежедневно импортировал 7,96 млн баррелей в день, что на 7,6% больше, чем в прошлом году, и 3,5% больше, чем в марте. Рекорда импорт нефти в Китай достиг в феврале 2016 года, составив 8,04 млн баррелей в день. Однако Китай не только покупает нефть, но и является самым большим экспортером товаров для большинства стран Азии, за исключением Индии. Это в полной мере относится к двум Кореям, странам Юго-Восточной Азии, Ближнего Востока, Центральной Азии и России. Такая взаимодополняемость стран региона на фоне растущего желания США не только заполнить ниши на рынке нефти, но и внеэкономическими методами ликвидировать конкуренцию, создает выгодную для экономики Китая ситуацию перехода во взаиморасчетах между странами на юани. Разрастающиеся противоречия между США и Саудовской Аравией, а также между США и Россией, волатильность на рынке нефти, торгующейся за доллары - толкают последних к более тесному сотрудничеству с китайскими властями.  Шанхайская нефтяная биржа Китайская экономика и юань далеко не идеальны с точки зрения замещения доллара. Нестабильность фондового рынка, замедление темпов роста китайской экономики - все это вселяет сомнения в азиатские страны в возможность использования юаня. С другой стороны для таких стран как Россия и Саудовская Аравия при обострении отношений с США и вероятностью роста американского давления альтернативой китайской волатильности может стать куда более серьезные социально-политические последствия. Вторым важным обстоятельством, которое делает возможным появление «нефтяного юаня» и ведения полноценной торговли в юанях является позиции Китая как крупнейшего импортера других товаров - железной руды, меди, золота и целого ряда важнейших позиций в сельском хозяйстве, а также потенциально огромный рынок торговли экологическими квотами. Последнее обстоятельство делает возможным появление в Азии полноценного аналога западного биржевого альянса ICE, значительно консолидировавшегося в начале 2013 года. Вершиной такого китайского биржевого конгломерата, который может стать инструментом поглощения юанем значительной части мировой торговли, должна стать Шанхайская нефтяная биржа (Шанхайская энергетическая биржа INE), создание которой однако откладывается уже в течение нескольких лет, но ожидается, согласно заявлениям китайских властей во-втором квартале 2016 года. После открытия биржи на ней ожидается появление целого роя игроков: торговля на INE может вестись контрактами от 100 баррелей, тогда как контракты на Brent и WTI торгуются от 1000 баррелей. Однако на торговлю будут введены лимиты, которые не позволят цене колебаться больше или меньше, чем на 4% в день. Биржа переведет мир нефти на пекинское время и будет работать с 9.00 до 11-30 и с 13-30 до 15.00, закрываясь в то время, когда московские офисные менеджеры еще не успеют выпить первую кружку кофе.  Согласно официальным заявлениям, постоянно откладывающиеся решение о начале функционирования биржи и торгов нефтяными фьючерсами за юани связано с рядом нерешенных вопросов технического характера. Тем не менее, открытие INE прежде всего находится во власти Китайской комиссии по регулированию ценными бумагами, и связано с политическими вопросами выработки курса экономики страны. Обсуждение нефтяного юаня началось в прессе КНР внезапно, до июньских публикаций такая стратегия не обсуждалась вообще, хотя очевидно, что идея витала в воздухе. Перспективы начала функционирования INE и торговли фьючерсами на нефть за юани скептически оцениваются китайскими респондентами ряда изданий, которые отмечают, что INE потребуется 10-30 лет, чтобы догнать конкурентов. Однако вряд ли можно сказать, что это INE недооценивается американскими СМИ. Сколько энергии и ресурсов потребуется китайскому руководству для реализации финансового доминирования в Евразии сказать сложно, хотя очевидно, что реализации такой задачи может стать мотивирующей для всей современной элиты КНР и группы Си Цзиньпина в частности - как минимум на краткосрочный период стагнации экономики - и позволит сплотиться вокруг "коренного лидера".  Вытеснение американского доллара из стран Ближнего Востока, Юго-Восточной Азии и России - фактически означает объявление войны США. Существует большая вероятность, что пять авианосцев США, выведенные в море и движущиеся или находящиеся в регионе Восточной Азии, связаны с последними изменениями в нефтяной стратегии Китая, предстоящими переговорами по приватизации «Роснефти» и арабского нефтяного гиганта «Arаmco».  «Банда нефтяников» и «комсомольцы»  По вопросам «нефтяного юаня» в самом руководстве Китая существует определенная борьба мнений между лояльными американским корпорациям руководителям «комсомольской» группы, группы внутренних производителей «нефтяников», а также близкой к ним «шанхайской» политической группы, отстаивающий интернациональное видение будущего превращения юаня в мировую валюту через вхождение юаня в корзину валют МВФ на основании взаимного согласия с мировыми финансовыми элитами. Для всех указанных групп появление «нефтяного юаня» и замены внутреннего производства арабским и российским импортом - не принесет пользы или приведет к очевидному вреду и потере влияния. Очевидно, что конфликт в нефтяной отрасли и стратегические вопросы ее развития, которые имеют непосредственное отношение к вопросам государственной безопасности, не будут выноситься на публичное обсуждение. Однако косвенным признаком такой борьбы стала частая смена руководителей Госуправления по делам энергетики (国家能源局), вырабатывающего решения в том числе и нефтяном секторе.   В 2013 году был арестован его руководитель Лю Тенань, назначенный при бывшем генсеке Ху Цзиньато, который также занимал позицию замглавы Комитета по развитию и реформам КНР, китайским аналогом «госплана». Сегодня управление возглавляет уйгур по национальности Нур Бекри, бывший мэр столицы Синьцзяна Урумчи и глава правительства Синьцзян-Уйгурского автономного района. Энергетическое управление до Нур Бекри занимали уроженцы «шанхайского» региона У Синьсюн и Чжан Гобао. Правление нового лидера страны, выстраивающего Шелковый (а может быть «нефтяной») путь от Синьцзяна и Пакистана до Египта и Саудовской Аравии, началось с разгрома «Банды нефтяников» (石油帮) крупнейшего предприятия нефтяной отрасли Китая - Китайской нефтегазовой корпорации CNPC (中石油). Кроме генерального директора Цзян Цземиня (蒋洁敏,не путать с Цзян Цзэминем) и еще 11 топ-менеджеров корпорации, управляющих крупнейшими Дацинским (大庆石油田) и Таримским месторождениями (塔里木油田), пожизненное заключение получил и бывший член Политбюро, нефтянник по образованию, а также руководитель CNPC Чжоу Юнкан, занимавший пост в том числе и первого секретаря обкома провинции Сычуань - места сосредоточения крупнейших запасов сланцевого газа и нефти в Китае и мире. В июле 2015 года в госпрессе КНР появились прямые намеки на связь «банды нефтяников  с правой рукой "шанхайского" генсека Цзян Цзэминя и зампредседателя КНР (2003-2008) при генсеке Ху Цзиньтао - Цзэн Цинхуне. Обновленное руководство CNPC сегодня - основной партнер «Роснефти» на китайском направлении. Приход к власти Си Цзиньпина сопровождался борьбой с нефтяными кланами, внутренними производителями в стране. Наступление новой нефтяной эпохи низких цен на нефть привело к резкому сокращению стоимости нефтяных активов и острой борьбой за сохранение позиций собственной нефтяной промышленности в Китае. Себестоимость добычи нефти в КНР по технологическим и другим причинам составляет от 45 до 53 долл, что предполагает быструю деградацию отрасли в стране при низких мировых ценах на нефть. Добыча Sinopec (中石化) сократилась в 2015 году на 5%, CNPC (中石油) - на 1,5%. Даже добыча на шельфе у корпорации CNOOC (中海油) сократилась на 5%, по причине истощения большинства месторождений, открытых еще в 80-х годах.  В этих условиях для нефтяной отрасли Китая существует три возможных варианта развития ситуации: дотирование нефтяной отрасли со стороны государства с целью обеспечения энергетической безопасности страны, что однако стало бы неподъемной задачей в условиях аналогичного дотирования угольной и сталелитейной отраслей, переход на массовое потребление сначала зарубежной, а при определенных политических условиях американской нефти, а по сути дотирование американской промышленности, либо расширение сотрудничества с российскими и арабскими нефтяными компаниями и параллельное активное освоение шельфа Южно-Китайского моря, вопреки риску обострения международной ситуации. В ходе активного противостояния в китайском руководстве победили сторонники последнего варианта.  Это привело к появлению внутренней нефтяной оппозиции, которая сегодня в самом упрощенном виде сводится к руководителям Таримского и Дацинского нефтяных месторождений. Первое находится в Синьцзян-Уйгурском автономном районе, одна из партийных газет которого в марте опубликовала письмо с требованием отставки Си Цзиньпина, а второе в приграничной с Россией Хэйлунцзяне, который возглавляет бывший первый секретарь лояльно относящейся к американским корпорациям комсомольской организации Лу Хао. Известно, что планируемое расширение нефтепровода Сковородино-Мохэ было сорвано китайской стороной - прежде всего руководителями, находящегося в Хэйлунцзяне месторождения Дацин. Если Хэйлунцзян зависит от производства нефти частично, то Синьцзян полностью сидит на таримской нефтяной игле и дальнейшее сокращение цен и сворачивание производства нефти грозит потерей ее руководству утратой былого политического влияния в том числе и в рамках всего Китая. Относительно сложная обстановка сохраняется и вокруг Шанхайской нефтяной биржи - начало ее функционирования полностью находится в руках недавно назначенного регулятора фондового рынка Лю Шиюй - человека одинаково близкого как к «шанхайской» так и к «комсомольской» группе в Компартии Китая. Лю Юйши занял свой пост после отстранения Сяо Гана - «шанхайского» руководителя ведомства. Очевидно, что фигура Лю Шиюй играет блокирующую функцию для реализации плана «нефтяного юаня».  Приватизация «Роснефть» и «Aramco»  Для функционирования биржи нужны зарубежные игроки. Однако пул игроков вряд ли спешит пополниться иностранными участниками - начало торговли фьючерсами за юани чревато любыми, самыми негативными обстоятельствами для игроков - за примерами далеко ходить не надо. «Нефтяное лобби» США физически уничтожило за последние 15 лет режимы Ливии и Ирака, не говоря об активном участии в «арабской весне» на территории ряда государств Ближнего Востока. Первый шаг для такой торговли может и хочет сделать Россия, однако руководство страны хочет сохранить поле дня маневра, тогда как китайские инвесторы стремятся максимально тесно связать «Роснефть» узами вечной дружбы с Поднебесной. Обстоятельства участия «Роснефти» и торговли нефтью марки ESPO на INE неизвестны, что оставляет широкое поле для спекуляций.  Тем не менее, из сообщений участников сделки по приобретению CNPC известно, что руководство китайской нефтяной компании хотело бы получить больше прав на осуществление управления главной российской корпорацией. Сегодня CNPC владеет 0,62% акций «Роснефти», тогда как после приобретения 19,5% ее акций доля CNPC превысит 20%-порог и превысит долю британской компании, которая также владеет 19,75% акций российской корпорации. В совете директоров нефтяного гиганта девять человек, двое из которых британцы. Если исходить из логики китайского заявления, Китай претендует на большее число мест в совете директоров или на три позиции, что вместе с британцами образует большинство в составе директоров корпорации. О том, что такое сближение возможно, говорит тесное взаимодействие между BP и CNPC. Однако для выдвижения требований о праве на управление компанией со стороны CNPC иметь 20,12% акций не достаточно, тем не менее у CNPC имеются сильные аргументы. C самого начала существования «Роснефти» в реализации ее политики по консолидации российских нефтяных активов CNPC неизменно выступала доступным кредитором, помогая созданной на основе активов российского «Юкоса» компании скупать российские нефтяные компании, получая при этом выгодные для себя условия, а иной раз и в одностороннем порядке требуя дополнительных скидок. Сотрудничество между двумя корпорациями увенчалось историческим контрактом (2013) на поставку «Роснефтью» 375 млн тонн нефти в КНР в ближайшие 25 лет. По мнению аналитиков «Сбербанка CIB» на начало 2016 года, однако, корпорация, которая испытывает сильное давление от кредитного бремени, могла полностью получить предоплату от китайской стороны, однако не до конца выполнить условия поставок в Китай на 2016 год. Последний, выступая как дружественный кредитор, ожидает от руководства «Роснефти» серьезных уступок в том числе, и играя на противоречиях с Саудовской Аравией.  В начале 2016 года Китай допустил ситуацию, когда импорт сырой нефти из России впервые превысил импорт из Саудовской Аравии. Реверанс в сторону России трудно объясним, если не учитывать готовящуюся сделку по приватизации крупнейшего нефтяного производителя в мире Arаmco. Китай, который является ожидаемым покупателем как доли в «Роснефти» так и в «Aramco», разыгрывает между продающими сторонами соревнование за лучшие условия будущей сделки, подогревая саудитов конкуренцией со стороны России, а Россию через сокращение доли использования нефти ESPO в шаньдунских нефтеперерабатывающих заводах, основном центре китайской нефтепереработке Циндао, заменяя ее на нефть из Африки и Латинской Америки за период февраль-апрель 2016 года. В преддверии сделки неприятные комментарии, которые могут повлиять на ее исход, появились и в российской печати: например, в дочернем издании Правительства РФ «Российской газеты» Russia Beyond The Headlines была опубликована статья, в которой «Роснефти» предрекали судьбу «ЮКОСа», ликвидированного за попытку «торговать суверенитетом» или продать контрольный пакет акций американскому «Шеврону» и «Эксону». Кроме того, в публикации приводилось заявление министра экономического развития Улюкаева, который по совместительству входит в состав руководства китайского госбанка АИИБ, что сделка по «Роснефти» должна быть в любом случае завершена, так как на деньги от ее продажи рассчитывают в правительстве. Такое заявление лишает компанию маневра в переговорах и возможность напугать китайскую сторону их потенциальным срывом. Сделка с Aramco может стать, наравне с приобретением «Роснефти» сделкой года и даже десятилетия для китайской нефтяной промышленности. Ситуация с Саудовской Аравией, рассорившейся с США, настолько важна для Китая, что в стране заменен старый посол, возглавлявший представительство Пекина в стране с 2007 года. Новый посол Ли Синьхуа - уроженец столицы провинции Гуандун - Гуанчжоу, древнего центра китайско-арабской торговли, который судя по всему, наиболее заинтересован в приобретении арабских нефтяных активов.  Ожидаемый размер IPO Arаmco - 125 млрд долларов, что в пять раз больше рекордного IPO китайской корпорации «Алибаба». Вся стоимость компании оценивается в 2,5 трлн долл. Сможет ли Sinopec одержать победу в исторической сделке - покажет время, однако до сих пор компания  смогла получить доступ лишь к покупке канадских нефтяных активов, которые характеризуется одной из самой высокой себестоимостью добычи в мире. Несмотря на очевидную второстепенность сделки по «Роснефти» перед перспективой приобретения доли Aramco - это единственные надежно защищенные поставки нефти в Китай. В случае обострения китайско-американских отношений и разрастания конфликта в Южно-Китайском море, а также роста напряженности в Индийском океане, поставки арабской и иранской нефти, а также добыча в Южно-Китайском море будут поставлены под угрозу, тогда как поставки по ВСТО будут гарантированно произведены. Сделка по "Роснефти" также, очевидно, гарантирована для Китая и не грозит непредвиденными эксцессами в отношениях с США, а срыв сделки по "Роснефти" вряд ли прибавит Китаю шансов в арабском IPО. Виктор Николаев Язык Русский

28 января 2016, 08:57

Ротшильды ищут компромисс с Китаем

Что стоит за атаками миллиардера Сороса на юань?

19 января 2016, 16:53

Три побочных эффекта девальвации юаня

Экономисты зачитывают до дыр опубликованные данные по экономике Китая. Статистике уделяется колоссальное внимание, и объяснить это очень просто: только две страны способны сегодня ввергнуть мировую экономику в рецессию. Эти две страны - США и КНР.

07 января 2016, 16:54

Валютные резервы Китая тают рекордными темпами

Объем валютных резервов Китая в декабре сократился рекордными темпами: на $107,9 млрд до $3,33 трлн, свидетельствуют официальные данные Народного банка Китая.

01 декабря 2015, 13:29

Каков будет вес юаня в корзине SDR?

Свершилось то, чего ждали все: юань включен в корзину резервных валют МВФ. Остается главный вопрос: какой вес получит китайская валюта.

13 октября 2015, 08:53

Китайский импорт рухнул почти на 18%

Китай опубликовал данные внешней торговли. Импорт, номинированный в юанях, рухнул сразу на 17,7%, а экспорт сократился на 1,1%. Профицит торгового баланса составил 376,2 млрд юаней.

26 августа 2015, 23:52

Андрей Островский: Китай просто захотел увеличить экспорт

Девальвация юаня: что происходит с экономикой Китая? И к чему готовиться остальному миру? Об этом Елена Щедрунова поговорила с заместителем директора Института Дальнего Востока РАН, руководителем Центра экономических и социальных исследований Китая, доктором экономических наук, профессором Андреем Островским и управляющим активами Международного фонда частных инвестиций Александром Душкиным.

19 августа 2015, 20:14

МВФ еще год не пустит юань в "высшую лигу" валют

Международный валютный фонд принял решение, согласно которому национальная валюта Китая еще год будет вне списка резервных валют.

13 августа 2015, 01:36

Ход юанем

  • 6

С интересом наблюдаю рыночную истерику на тему «мощной девальвации» юаня Народным банком Китая аж на 3.5% :). Складывается впечатление, что никто не слышал заявлений НБК о том, что они к концу этого года рассчитывают перейти к более рыночному режиму курсообразования. Мало того, судя по заголовкам «Банк Китая девальвировал юань второй раз за два дня», многие не читали и разъяснения НБК… которые четко указывают, что теперь официальный курс определяется по итогам торгов на межбанке в предыдущий день. НБК не девальвирует юань, а отпускает (конечно на поводке) в свободное плавание. Почему курс упал – он и должен падать, когда НБК и ФРС проводят разнонаправленную монетарную политику, а Китай становится экспортером капитала и уже несколько кварталов здесь присутствует мощный отток капитала.Учитывая замедление китайской экономики (а это процесс неизбежный, о чем я много писал) перед китайскими властями стоит основной вопрос как сделать переход более плавным, избежав жесткой посадки. Для этого есть:Госинвестиции и кредиты. Здесь уже давно такой перебор, что продолжать дальше политику последних 7-8 лет практически невозможно. Хотя власти уже просигнализировали о расширении инвестиций в инфраструктуру на 1 трлн юаней, но это в масштабах всей экономики относительно немного. Усердствовать дальше здесь крайне рискованно, да и невозможно долго так поддерживать экономику размером в $11 трлн.Смягчение монетарной политики. Учитывая низкую потребительскую инфляцию (1-2%), дефляцию цен производителей (-5.4%) и падение ресурсных цен, возможностей здесь море. Смягчение уже происходит – с осени прошлого года НБК снизил ставку с 6% до 4.85% и продолжит её снижать. Снижены резервные требования к банкам с 21.5% на максимумах до 18.5%, и они продолжат снижаться. Постепенно НБК начинает предоставлять ликвидность банкам и это ему придется делать все активнее, т.к. замедление темпов роста номинальных доходов и снижение ставок будут негативно влиять на депозитную базу банков, что может крайне негативно сказаться и на кредитах.Ослабление контроля курса юаня. «Отпускает» юань Китай в ситуации, когда риски укрепления юаня крайне низки, а некоторое его ослабление поддержит экспортеров, но не сильно скажется на инфляции в условиях падения импортных цен на ресурсы. Китай сделал курсообразование более свободным, чего так хотели в МВФ и многие представители развитых стран, кстати МВФ первый уже поддержал это решение.Сделал НБК этот шаг тогда, когда самим китайцам этот шаг будет нужен (кто-то сомневался, что будет иначе?), в общем-то они сделали это во многом потому, что риска укрепления юаня сейчас нет по ряду причин:1. Реальный эффективный курс юаня на исторических максимумах и вырос за последний год на 14%.2. НБК и ФРС проводят разнонаправленную монетарную политику, ЦБ Китая перешел к политике стимулирования и будет её продолжать, ФРС же мечтает начать повышение ставок (но пока боится это сделать в связи с унылым состоянием экономики, в том числе и по причине сильного доллара и страхом обвалить рынки). Т.к. шансы на включение юаня в корзину валют МВФ (СДР) низки (практически ясно, что США заблокируют эту инициативу).3. Отчасти по причине расхождения монетарных политик НБК и ФРС, отчасти по причине активной внешней экспансии китайских капиталов, в последние кварталы наблюдается мощный отток капитала из Китая, что даже привело к необходимости расходовать резервы на поддержку курса ($88 млрд за последние 4 квартала и 110 млрд за последние $2 квартала).Как и у еврозоны у Китая рекордное сальдо торгового баланса и $288 млрд в год положительное сальдо текущего счета, но отток капитала (~$376 млрд за последние 4 квартала) все это перекрывает. У еврозоны тоже рекордный за все время её существования торговый баланс и текущий счет … а курс евро за последний год упал на 20% на волне бегства капиталов :). Почему кто-то решил, что юань должен расти? Китай становится одним из основных экспортеров капитала, а это означает отток капитала и давление не курс. Для самого Китая в этом процессе очень желательно, чтобы этот отток капитала сопровождался существенным ростом использования юаня (расчеты, фондирование, кредитование и т.п., которые бы «связывали» эмиссию юаня).Риск для Китая – это потерять доверие внутренних инвесторов и резидентов (не привыкших к волатильным колебаниям своей валюты), у которых на счетах в банках более 130 трлн юаней (>$20 трлн), вывод части которых из юаня может сильно урезать даже огромные китайские резервы и подорвать кредитование, обвалив финсистему и экономику. Именно потому НБК не может позволить себе существенной девальвации (более 5-10%) и будет стремиться не допускать сильного падения курса, чрезмерной волатильности и потери доверия (интервенциями и административными мерами).В последние дни на рынке курсируют мнения в стиле "девальвация юаня снизит спрос на ресурсы" - это бред, потому как цены на ресурсы рухнули на 30-60%, а снижение юаня вряд ли пока превысит 10% (большее падение может привести к повышенным рискам и сильному давлению со стороны США, ЕС и пр.). Снижение спроса на ресурсы может быть если экономика Китая пойдет на жесткую посадку, а именно этого пытается не допустить НБК своими действми.P.S.: Будет интересно посмотреть реакцию Минфина США и ФРС на китайские движения, совсем недавно они пеняли на недооцененность юаня…P.P.S.: Истерика в оффшорном юане (CNH) – это результат ошибочных ожиданий многих западных фондов относительно перспектив юаня после перехода к рыночному курсообразованию… многие набирали инвестиции в юанях с мечтами о его росте (отчасти по причине вечного нудения Минфина США о недооцененности юаня).

11 августа 2015, 11:54

Китай девальвировал юань // Решение ЦБ КНР последовало за отказом МВФ признать китайскую валюту резервной

Народный банк Китая сегодня объявил о девальвации национальной валюты почти на 2%. В результате юань достиг низшей за почти три года отметки по отношению к доллару. Эксперты полагают, что решение о девальвации национальной валюты было принято с учетом негативных показателей: сокращения экспорта, замедления темпов роста экономики, а также после того, как всякие надежды на официальное придание юаню статуса резервной валюты были разрушены.

11 августа 2015, 09:06

Девальвация юаня: Китай вступил в валютную войну

Ситуация в экономике и внешние факторы просто не оставляют властям Китая иного выбора, кроме как присоединиться к мировым валютным войнам. И Пекин, судя по всему, станет очень активным игроком.

24 июля 2015, 12:18

Китай расширит торговый диапазон юаня к доллару

Китайские власти намерены расширить торговый диапазон юаня к доллару США, сообщает агентство Bloomberg со ссылкой на заявление Госсовета КНР. В нем отмечается, что гибкость курса юаня будет увеличена, однако не уточняется, когда и насколько будет расширен торговый коридор. В целом обменный курс юаня будет удерживаться на стабильном уровне. В настоящее время рыночный курс юаня может отклоняться от официального справочного...

17 июля 2015, 13:47

Россия и Китай взяли серьёзный курс на дедолларизацию экономики

Россия готовится сделать ещё один серьёзный шаг к освобождению рубля от долларовой системы. Министерство финансов РФ недавно сделало сообщение о намерении брать государственные займы в китайских юанях. Это — лучший способ избавиться от зависимости и шантажа со стороны Казначейства США, финансирующего терроризм, и в то же время укрепить связи с Китаем. Это и есть самый страшный геополитический кошмар Вашингтона.

27 мая 2015, 17:03

Программа "Геоэкономика" от 27 мая 2015 года

Программа "Геоэкономика" от 27 мая 2015 года Успехи китайской экономики последних лет отразились на курсе национальной валюты. С марта 2010 года юань подорожал на 33% к основным мировым валютам. А в 2014-м он стал пятым по популярности в операциях международной торговли. Будьте в курсе самых актуальных новостей! Подписывайтесь на офиц. канал Россия24: http://bit.ly/subscribeRussia24TV Вести недели с Д.Киселёвым - http://bit.ly/VestiNedeli2015 Вести в субботу - http://bit.ly/VestiSubbota2015 Большие вести в 20:00 - http://bit.ly/Vesti20-00-2015 Воскресный вечер с В.Соловьёвым - http://bit.ly/VoskresnyVecher Специальный корреспондент - http://bit.ly/SpecKor Последние новости - http://bit.ly/LastNews1 АвтоВести - http://bit.ly/AvtoVesti Интервью - http://bit.ly/InterviewPL Реплика - http://bit.ly/Replika2015 Авторские передачи Н.Михалкова - http://bit.ly/Besogon Россия и мир в цифрах - http://bit.ly/Grafiki Hi-Tech - http://bit.ly/Hi-TecH Вести.net - http://bit.ly/Vesti-net Наука - http://bit.ly/NaukaNovosti Документальные фильмы - http://bit.ly/DocumentalFilms Познавательные фильмы - http://bit.ly/EducationalFilm Программа "Геоэкономика" от 27 мая 2015 года https://youtu.be/sSS88I7BZJE

24 мая 2015, 03:53

В Китае создали Золотой фонд Шелкового пути, масштабы которого могут достичь 100 млрд юаней

Сиань, 23 мая /Синьхуа/ -- В пятницу в китайском городе Сиане открылись сразу две структуры, связанные с реализацией концепции "пояса и пути": Общество стимулирования операций с золотом и Золотой фонд Шелкового пути. Эксперты отмечают, что фонд поможет странам, вовлеченным в инициативы новых Шелковых путей, интегрировать свои ресурсы золота в общее пространство и укрепить сотрудничество на рынках этого драгоценного металла. Идею создания Золотого фонда предложила Шанхайская биржа золота, а учредителями стали крупные китайские предприятия -- Шаньдунская и Шэньсийская корпорации золота. Фонд планирует открыть несколько дочерних фондов, в том числе торгуемый на бирже фонд, фонд поглощения и слияния ресурсов золота, инвестиционный фонд. Планируется, что новая структура станет наиболее крупным в стране фондом, работающим с золотом. При общем ожидаемом масштабе примерно в 100 млрд юаней, фонд проведет три эмиссии, первая из которых будет на 5 млрд юаней, вторая -- на 30 млрд юаней. Многие азиатские страны, расположенные на новых Шелковых путях, обладают большими запасами золота и могут быть крупными потребителями золота. Операции с золотом могут стать важной составляющей торгового взаимодействия Китая с другими странами. Синьхуа Золотой банк. Ни больше ни меньше... А ещё напомню, что в начале мая подписали о сотрудничестве Полюс Золота и China National Gold Group Corporation...  Сиань, 23 мая /Синьхуа/ -- В пятницу в китайском городе Сиане открылись сразу две структуры, связанные с реализацией концепции "пояса и пути": Общество стимулирования операций с золотом и Золотой фонд Шелкового пути. Эксперты отмечают, что фонд поможет странам, вовлеченным в инициативы новых Шелковых путей, интегрировать свои ресурсы золота в общее пространство и укрепить сотрудничество на рынках этого драгоценного металла. Идею создания Золотого фонда предложила Шанхайская биржа золота, а учредителями стали крупные китайские предприятия -- Шаньдунская и Шэньсийская корпорации золота. Фонд планирует открыть несколько дочерних фондов, в том числе торгуемый на бирже фонд, фонд поглощения и слияния ресурсов золота, инвестиционный фонд. Планируется, что новая структура станет наиболее крупным в стране фондом, работающим с золотом. При общем ожидаемом масштабе примерно в 100 млрд юаней, фонд проведет три эмиссии, первая из которых будет на 5 млрд юаней, вторая -- на 30 млрд юаней. Многие азиатские страны, расположенные на новых Шелковых путях, обладают большими запасами золота и могут быть крупными потребителями золота. Операции с золотом могут стать важной составляющей торгового взаимодействия Китая с другими странами. Синьхуа Золотой банк. Ни больше ни меньше... А ещё напомню, что в начале мая подписали о сотрудничестве Полюс Золота и China National Gold Group Corporation...

18 мая 2015, 10:48

Как Китай окутал мир своп-линиями

На протяжении длительного времени мировая финансовая система периодически сталкивается с нехваткой долларового финансирования, и этим достаточно активно в посткризисный период пользуется Китай.