Симон Кордонский http://so-l.ru/tags/show/simon_kordonskiy Tue, 17 Jul 2018 09:17:11 +0300 <![CDATA[Суть России — промысел и бунт]]> Симон Кордонский

Вместо бизнеса — промысел, вместо статистики — наблюдения. Известный российский  социолог Симон Кордонский рассказал о параллельной России.

Симон Кордонский — философ, социолог, профессор, заведующий кафедрой местного самоуправления в Высшей школе экономики и автор ряда идей, которые уже плотно вошли в язык тех, кто пытается объяснить Россию. Рассматривать российское общество следует как сословное. Нужно отказаться от привычных категорий собственности, права или политики как не имеющих отношения к тому, что в действительности происходит в стране. Следует обращать внимание не на писаные законы и официальную статистику, а на правила и отношения, складывающиеся во взаимодействии людей, занятых своим жизнеобеспечением, «промыслом». Эти принципы Кордонский применяет в своей работе, такие исследования поддерживает фонд «Хамовники», где Симон Гдальевич возглавляет экспертный совет. Кордонский и его коллеги занимаются полевой работой — ездят по стране, изучают «гаражную экономику», то есть неформальный и неучтенный сектор, и благодаря этому замечают то, что выпадает из внимания и понимания как официальных СМИ и сторонников режима, так и социальных сетей и протестно настроенной интеллигенции. Перед выборами мы спросили Симона Кордонского, чем живет наша страна.

Вы часто говорите, что неформальный сектор экономики в России по объему сопоставим с официальным. Откуда берутся цифры?

— Посмотрите, какой у нас уровень потребления. Он соответствует отраженным в статистике зарплатам? Вы приезжаете в райцентр, там средняя зарплата — 16 тысяч. А цены почти такие же, как в Москве. Значит, кто-то это все покупает. Значит, откуда-то деньги берут. Поскольку ничего не описано, статистики нет, только прикидывать и остается. Ездить и описывать.

Это похоже на то, как перуанский экономист Эрнандо де Сотопредлагал межевать земельные участки, ориентируясь на лай собак, которые точно знают границы своей территории. Можно ли познавать реальность кусками? Не будет ли это ощупыванием слона слепцами?

— Наверное можно, если глаза протереть. Например, понятно, из чего складывается население Москвы. Есть коренное население, которое не выезжает за пределы МКАД. Есть маятниковая, суточная миграция, которую можно оценить по количеству народа, вываливающегося по утрам из электричек на вокзалах и на конечных станциях метро. И есть отходники, которые уезжают из дома в Москву на заработки более чем на неделю — их можно отследить не в Москве, а в муниципалитетах, откуда они родом. Бывают поселения, где до 40% людей уехали в Москву. Есть такой городок Кольчугино Владимирской области, там завод цветных металлов, где раньше работали десятки тысяч человек — а сейчас всего 1200. И вот люди обратились в муниципалитет с просьбой открыть больше круглосуточных детских заведений. Понимаете? Оказалось, что уже даже не отдельные люди, а целые семьи уезжают работать в Москву, поэтому им нужно, чтобы было куда отдать детей. Совокупность всех этих оценок позволяет хотя бы понять, что население Москвы очень многообразно, сложно и не пересчитываемо традиционными методами. Можно только прикидывать по косвенным признакам — по электроэнергии, по канализации, по освещенности.

А почему никто не понимает, как устроена страна, почему что статистика ненадежна? Может быть, получению и представлению достоверной информации препятствуют особенности российских институтов, то есть устоявшихся систем социальных правил и структур?

— У нас просто другие институты. Основные — это ресторан, баня, охота… А экономические институты мы пытались описывать — это дарообменные отношения, промысловая занятость, если можно назвать ее занятостью, дача. Есть куча институтов, которые названы, но не описаны, и они не имеют ничего общего с институтами, о которых пишут в учебниках по институциональной экономике.

Существуют ли параллельные институты? Как неформальной экономике «решают вопросы»?

— Пожалуйста, аптеки, например, — это новый элемент системы здравоохранения, возникший после того, как государство оттуда ушло, особенно на нижних уровнях иерархии. У нас есть записи разговоров у аптечного окошка — там полный цикл медицинской помощи: сбор анамнеза, диагностика, назначение, все как положено.

А вопросы в бане решают. Если человек не по понятиям себя ведет, не хочет договариваться, то его под закон подводят, тогда возбуждают уголовное дело и так далее.

То есть формальная и неформальная России все-таки между собой шлюзуются?

— Да нет никакой формальной России. Где она? Корпорации? Так и они тоже — промыслы.

Тогда что вы понимаете под промыслами?

— Нефтяной — что? — промысел, так? Что по трубам идет у нас?

Нефть?

— Нет. Скважинная жидкость. Товаром она становится на таможенной границе. То есть везде отношение промысловое, никакого государства нет, посмотрите например поток региональных новостей по запросу «бесхозный газопровод». И так в любое место, куда ни ткни, с одной стороны все бесхозное, а с другой — есть хозяин, но он неформальный.

Моя коллега Ольга Моляренко разрабатывает крайне интересную тему по бесхозяйности. У нее уже десятки таких территорий описаны. Когда СССР исчез и советские конторы исчезли, многие объекты, особенно инфраструктурные, так и не были приняты на баланс никем другим. Например: военная часть, к ней бетонка. Раньше она была на балансе части. Военная часть кончилась, бетонка осталась. Но она нигде не учтена. Официального хозяина у нее нет, она используется и ее поддерживает тот, кому она нужна. Или кладбище — очень интересный феномен. В стране примерно 90 тысяч кладбищ, а официальных из них — около 10 тысяч. Остальные в непонятном статусе и без хозяина. Ну представьте себе, на земле кладбища вырос лес. Кадастр пришел и записал в земли лесного фонда. А значит, хоронить уже нельзя. Но хоронить-то все равно где-то надо.

Или кирпичные заводы на Кавказе в местах, где нет газа, но работают они на газе. Откуда газ? Врезка. И врезки существуют самых разных типов — в газопроводы высокого давления, низкого давления, в водопроводы, в канализацию и так далее.

Считается, что российская экономика огосударствлена на 70%. С другой стороны, вы говорите, что половина экономики — неформальная. Выходит, что кроме государства и гаражной экономики, у нас почти ничего и нет, никакой прослойки. Стабильна эта структура или, наоборот, чревата катаклизмами?

Здесь дуальное мышление не проходит вообще. Есть страна, которая живет своей жизнью. И есть государство, которое не предполагает иной жизни, кроме самого себя. Оно пытается страну под себя моделировать. Этот процесс идет непрерывно.

Но вы же сами сейчас говорите о дуальной структуре.

Это лента Мебиуса: кажется, что сторон две, а на самом деле она одна. В любом министерстве есть промысловая часть. Счетная палата заявляла, что ведомства и берут плату за свои услуги, и покупают услуги по выполнению их собственных функций. А что это означает? Что у государства есть куча промыслов. Любая деятельность, если посмотреть на нее государственным оком, как статистик, — государственная. А посмотришь промысловым оком — она промысловая.

Сейчас мы поддержали исследование промысла по написанию диссертаций, дипломных и прочих работ. Ведь успешные диссертоделы по своему роду деятельности вынуждены предвосхищать ВАК, изобретать все новые способы обхода, они фантастически грамотные, они интеллектуалы. Должно быть очень интересно.

Или вот Юлия Крашенинникова занимается экспертами. У нас же куда ни плюнь — везде эксперты. И экспертиза включена в госфункционирование — религиоведческая, психиатрическая, информационная и так далее, — то есть «эксперты» и обеспечивают во многом весь тот фон, на котором мы живем. Юлия уже года два занимается тем, что ездит по стране, разговаривает с экспертами, разговаривает с конторами, которые заказывают экспертизы, и пытается описать эту деятельность и критерии экспертизы. Оказывается, что как правило за экспертизой не стоит никакой теории или предметного знания, но они тем не менее считаются экспертами. Типичный же промысел.

Есть и промыслы бывшей интеллигенции — все эти бесчисленные студии йоги и психологи, куда люди обращаются, потому что не хотят идти в церковь, а куда-то ходить все равно надо. Исчез запрос власти на услуги интеллигенции — они занялись чем-то новым, придумали психотерапию и многое другое.

А того, что не было бы ни государством, ни промыслом, вообще, что ли, не существует?

— Наверное. Я такого просто не знаю.

По вашему определению, сословия формируются государством. В этом определении понятно, откуда берутся силовики и чиновники. А каким образом государство формирует гаражное сословие?

— Они выпадают из сословной системы, отсюда и поручение президентаопределить статус самозанятых, обратите внимание на формулировку. Проблема именно в том, что они не укладываются в социальную структуру. Они не народ, то есть те, кто работает, они не бизнес, поскольку у них не «товар — деньги — товар», они не люди свободных профессий, поскольку у них не гонорар. Отсюда и подход: чтобы брать с них бабки, нужно определить статус и под него изменить законодательство. Но поскольку определить статус — значит изменить социальную структуру, а это политическое решение, а не дело Минфина, Минэка и Минюста, то эти ведомства оказались в ступоре, отчего гаражникам ни холодно, ни жарко.

Что происходит с людьми, занятыми в гаражной экономике? Как в этой среде меняются нравы?

— Существенная их часть судима, отсюда и нравы — по понятиям. Далее, то, чем эти люди занимаются, в строгом смысле слова не работа, поскольку они не продают свой труд. У них нет разделения времени на труд и отдых. Деньги для них — производная от компетенции, от авторитета, который они заработали, но работают они не за деньги, а за репутацию.

И все же, есть ли них взгляды на политику?

— Это очень разные люди — кто-то в музыке разбирается, кто-то на YouTube выкладывает видео того, что они делают. Если зайдете — увидите кучу популярного видео, сделанного мастеровыми людьми, от авторемонта до кулинарии и макраме.

Они включены в культурные слои, но не в публичную сферу в традиционном ее понимании. Нельзя сказать, что они исключены из социума, но специфическим образом и, конечно, в неполитический социум. Да у нас и нет политики. Это для них развлечение. Они же не отличают новости от мыльной оперы. Идет какой-то фон и идет себе. Нет такого, чтобы включали программу «Время» или ждали аналитическую программу, исчезла эта культура. Причем исчезла она относительно недавно, где-то в начала 2000-х. Люди стали иммунны к телевизору.

Вы не согласны с обычными разговорами про то, что телевизор промывает мозги?

— Здесь создана очень интересная социальная машина. В администрации проходит совещание, на котором определяют, что будут показывать в ближайшие 10 дней, и кто это будет показывать, какой канал. Потом идет совещание с каналами, уже в другом составе, где до них доводят задание. Потом включается телевизор, вещает. После того, как он отвещался, в дело вступают ФОМ и ВЦИОМ. Они проверяют, насколько люди в ответах на жестко сформулированные вопросы повторяют формулировки, которые идут из телевизора. Если хорошо повторяют — значит, хорошо сработали. Вот это — машина воспроизводства якобы общественного мнения. А на самом деле — его унификации.

Но если люди воспроизводят формулировки, значит, они смотрят эти передачи?

— У нас же язык устроен так, что он подталкивает их воспроизводить. В русском языке есть три диалекта. Один — официальный, на котором телевизор говорит. Второй — язык отрицания официальности, «язык истины», интеллигенция на нем говорит, «все, что там, — дрянь, а вот мы знаем правду». И третий — мат. Владение всеми тремя диалектами — необходимое условие социализации. Вопросы респондентам задают на официальном языке, и интервьюер фиксирует только официальную часть ответа. Он не фиксирует ни негатив, выраженный на «языке истины», ни мат. А они составляют три четверти текста. Важна формулировка вопроса — по формулировке и посылают, а интервьюер отмечает нужную галочку.

Как гаражники относятся к тому, что состоят с государством в таких отношениях? Их это устраивает — «ура-ура, мы свободны», — или печалит, «как же так, о нас никто не заботится»?

— Всюду жизнь. Очень разнообразная и интересная, которая приспосабливается к меняющимся формам давления со стороны государства или вообще уходит из государства. Население без власти сейчас — обычное дело. Этим наш сотрудник Артемий Позаненкозанимается. Они поплыли по реке Мезени — на севере, в Коми и Архангельской области. Насчитали несколько десятков поселений без власти. Почтового индекса нет, телефона нет, администрации нет, живут нормально. Если там больше ста человек, они начинают себя самообеспечивать. Далее, всякие анастасийцы и прочие сектанты. Их очень много, сотни тысяч.

То есть то, что Александр Эткинд писал о России конца XIX века, когда по некоторым оценкам до трети населения были сектантами или раскольниками, никуда не делось?

— Когда еще были уполномоченные по делам религий, они считали, что сектантов в общей сложности под 30 миллионов человек. А сейчас никто учет не ведет. Была такая работа, не знаю, открытая она сейчас или закрытая — картирование приходов в Приволжском федеральном округе, еще когда полпредом там был Кириенко. Выяснилось, что существенная часть приходов — сектантские. Даже если они православные, они все равно сектанты. РПЦ доминирует только в больших городах, а все остальное — что-то непонятное, вроде и православное, но с иерархией отношения не поддерживают. Но это полевая работа была, оперативная даже, насколько я понимаю, она не публиковалась.

В той мере, в какой народ страдает от власти, где людей сажают, прессуют, притесняют, он реагирует только методами избегания и терпения? Никаких других идей в головах не появляется?

— У нас очень мало информации о том, как живет страна. В прошлом году мы приехали в Вышний Волочек. Там трасса Москва — Питер, и студенткам моим захотелось посмотреть на проституток на трассе. А никого нет, пустая дорога. Потом выяснилось, что все проститутки переместились в WhatsApp. А значит, полиции до них сложнее добраться. Вообще, новые технологии там очень быстро впитывают. Вон, Zello, рация дальнобойщиков. Роскомнадзор ее, естественно, запретил, но все равно она везде работает.

При необходимости они умеют прибедняться, а если необходимости нет — то могут и шантажировать. И все время происходят какие-то бунты.

Вон, вспомните «забастовку» дальнобойщиков — типичный же бунт. Иных форм социального протеста не предусмотрено. И на бунт власть реагирует, меняет какие-то правила игры, в чем-то удовлетворяет бунтующих, это еще со времен Пугачева.

Это всегда так будет?

— В этой социальной структуре — да. Политики же, как института согласования интересов, нет.

И, если я правильно понимаю, вы не видите, из чего бы она могла вырасти?

— Не вижу.

Иллюстрация — Алессандра Куньо

 Источник: Coda Story

]]>
http://so-l.ru/news/y/2018_03_19_sut_rossii_promisel_i_bunt Mon, 19 Mar 2018 01:02:57 +0300
<![CDATA[Промысел и бунт]]> Вместо бизнеса — промысел, вместо статистики — наблюдения: Социолог Симон Кордонский о параллельной России

Симон Кордонский — философ, социолог, профессор, заведующий кафедрой местного самоуправления в Высшей школе экономики и автор ряда идей, которые уже плотно вошли в язык тех, кто пытается объяснить Россию. Рассматривать российское общество следует как сословное. Нужно отказаться от привычных категорий собственности, права или политики как не имеющих отношения к тому, что в действительности происходит в стране. Следует обращать внимание не на писаные законы и официальную статистику, а на правила и отношения, складывающиеся во взаимодействии людей, занятых своим жизнеобеспечением, «промыслом». Эти принципы Кордонский применяет в своей работе, такие исследования поддерживает фонд «Хамовники», где Симон Гдальевич возглавляет экспертный совет. Кордонский и его коллеги занимаются полевой работой — ездят по стране, изучают «гаражную экономику», то есть неформальный и неучтенный сектор, и благодаря этому замечают то, что выпадает из внимания и понимания как официальных СМИ и сторонников режима, так и социальных сетей и протестно настроенной интеллигенции. Перед выборами мы спросили Симона Кордонского, чем живет наша страна.

Вы часто говорите, что неформальный сектор экономики в России по объему сопоставим с официальным. Откуда берутся цифры?

— Посмотрите, какой у нас уровень потребления. Он соответствует отраженным в статистике зарплатам? Вы приезжаете в райцентр, там средняя зарплата — 16 тысяч. А цены почти такие же, как в Москве. Значит, кто-то это все покупает. Значит, откуда-то деньги берут. Поскольку ничего не описано, статистики нет, только прикидывать и остается. Ездить и описывать.

Это похоже на то, как перуанский экономист Эрнандо де Сото предлагал межевать земельные участки, ориентируясь на лай собак, которые точно знают границы своей территории. Можно ли познавать реальность кусками? Не будет ли это ощупыванием слона слепцами?

— Наверное можно, если глаза протереть. Например, понятно, из чего складывается население Москвы. Есть коренное население, которое не выезжает за пределы МКАД. Есть маятниковая, суточная миграция, которую можно оценить по количеству народа, вываливающегося по утрам из электричек на вокзалах и на конечных станциях метро. И есть отходники, которые уезжают из дома в Москву на заработки более чем на неделю — их можно отследить не в Москве, а в муниципалитетах, откуда они родом. Бывают поселения, где до 40% людей уехали в Москву. Есть такой городок Кольчугино Владимирской области, там завод цветных металлов, где раньше работали десятки тысяч человек — а сейчас всего 1200. И вот люди обратились в муниципалитет с просьбой открыть больше круглосуточных детских заведений. Понимаете? Оказалось, что уже даже не отдельные люди, а целые семьи уезжают работать в Москву, поэтому им нужно, чтобы было куда отдать детей. Совокупность всех этих оценок позволяет хотя бы понять, что население Москвы очень многообразно, сложно и не пересчитываемо традиционными методами. Можно только прикидывать по косвенным признакам — по электроэнергии, по канализации, по освещенности.

А почему никто не понимает, как устроена страна, почему что статистика ненадежна? Может быть, получению и представлению достоверной информации препятствуют особенности российских институтов, то есть устоявшихся систем социальных правил и структур?

— У нас просто другие институты. Основные — это ресторан, баня, охота… А экономические институты мы пытались описывать — это дарообменные отношения, промысловая занятость, если можно назвать ее занятостью, дача. Есть куча институтов, которые названы, но не описаны, и они не имеют ничего общего с институтами, о которых пишут в учебниках по институциональной экономике.

Существуют ли параллельные институты? Как неформальной экономике «решают вопросы»?

— Пожалуйста, аптеки, например, — это новый элемент системы здравоохранения, возникший после того, как государство оттуда ушло, особенно на нижних уровнях иерархии. У нас есть записи разговоров у аптечного окошка — там полный цикл медицинской помощи: сбор анамнеза, диагностика, назначение, все как положено.

А вопросы в бане решают. Если человек не по понятиям себя ведет, не хочет договариваться, то его под закон подводят, тогда возбуждают уголовное дело и так далее.

То есть формальная и неформальная России все-таки между собой шлюзуются?

— Да нет никакой формальной России. Где она? Корпорации? Так и они тоже — промыслы.

Тогда что вы понимаете под промыслами?

— Нефтяной — что? — промысел, так? Что по трубам идет у нас?

Нефть?

— Нет. Скважинная жидкость. Товаром она становится на таможенной границе. То есть везде отношение промысловое, никакого государства нет, посмотрите например поток региональных новостей по запросу «бесхозный газопровод». И так в любое место, куда ни ткни, с одной стороны все бесхозное, а с другой — есть хозяин, но он неформальный.

Моя коллега Ольга Моляренко разрабатывает крайне интересную тему по бесхозяйности. У нее уже десятки таких территорий описаны. Когда СССР исчез и советские конторы исчезли, многие объекты, особенно инфраструктурные, так и не были приняты на баланс никем другим. Например: военная часть, к ней бетонка. Раньше она была на балансе части. Военная часть кончилась, бетонка осталась. Но она нигде не учтена. Официального хозяина у нее нет, она используется и ее поддерживает тот, кому она нужна. Или кладбище — очень интересный феномен. В стране примерно 90 тысяч кладбищ, а официальных из них — около 10 тысяч. Остальные в непонятном статусе и без хозяина. Ну представьте себе, на земле кладбища вырос лес. Кадастр пришел и записал в земли лесного фонда. А значит, хоронить уже нельзя. Но хоронить-то все равно где-то надо.

Или кирпичные заводы на Кавказе в местах, где нет газа, но работают они на газе. Откуда газ? Врезка. И врезки существуют самых разных типов — в газопроводы высокого давления, низкого давления, в водопроводы, в канализацию и так далее.

Считается, что российская экономика огосударствлена на 70%. С другой стороны, вы говорите, что половина экономики — неформальная. Выходит, что кроме государства и гаражной экономики, у нас почти ничего и нет, никакой прослойки. Стабильна эта структура или, наоборот, чревата катаклизмами?

Здесь дуальное мышление не проходит вообще. Есть страна, которая живет своей жизнью. И есть государство, которое не предполагает иной жизни, кроме самого себя. Оно пытается страну под себя моделировать. Этот процесс идет непрерывно.

Но вы же сами сейчас говорите о дуальной структуре.

Это лента Мебиуса: кажется, что сторон две, а на самом деле она одна. В любом министерстве есть промысловая часть. Счетная палата заявляла, что ведомства и берут плату за свои услуги, и покупают услуги по выполнению их собственных функций. А что это означает? Что у государства есть куча промыслов. Любая деятельность, если посмотреть на нее государственным оком, как статистик, — государственная. А посмотришь промысловым оком — она промысловая.

Сейчас мы поддержали исследование промысла по написанию диссертаций, дипломных и прочих работ. Ведь успешные диссертоделы по своему роду деятельности вынуждены предвосхищать ВАК, изобретать все новые способы обхода, они фантастически грамотные, они интеллектуалы. Должно быть очень интересно.

Или вот Юлия Крашенинникова занимается экспертами. У нас же куда ни плюнь — везде эксперты. И экспертиза включена в госфункционирование — религиоведческая, психиатрическая, информационная и так далее, — то есть «эксперты» и обеспечивают во многом весь тот фон, на котором мы живем. Юлия уже года два занимается тем, что ездит по стране, разговаривает с экспертами, разговаривает с конторами, которые заказывают экспертизы, и пытается описать эту деятельность и критерии экспертизы. Оказывается, что как правило за экспертизой не стоит никакой теории или предметного знания, но они тем не менее считаются экспертами. Типичный же промысел.

Есть и промыслы бывшей интеллигенции — все эти бесчисленные студии йоги и психологи, куда люди обращаются, потому что не хотят идти в церковь, а куда-то ходить все равно надо. Исчез запрос власти на услуги интеллигенции — они занялись чем-то новым, придумали психотерапию и многое другое.

А того, что не было бы ни государством, ни промыслом, вообще, что ли, не существует?

— Наверное. Я такого просто не знаю.

По вашему определению, сословия формируются государством. В этом определении понятно, откуда берутся силовики и чиновники. А каким образом государство формирует гаражное сословие?

— Они выпадают из сословной системы, отсюда и поручение президента определить статус самозанятых, обратите внимание на формулировку. Проблема именно в том, что они не укладываются в социальную структуру. Они не народ, то есть те, кто работает, они не бизнес, поскольку у них не «товар — деньги — товар», они не люди свободных профессий, поскольку у них не гонорар. Отсюда и подход: чтобы брать с них бабки, нужно определить статус и под него изменить законодательство. Но поскольку определить статус — значит изменить социальную структуру, а это политическое решение, а не дело Минфина, Минэка и Минюста, то эти ведомства оказались в ступоре, отчего гаражникам ни холодно, ни жарко.

Что происходит с людьми, занятыми в гаражной экономике? Как в этой среде меняются нравы?

— Существенная их часть судима, отсюда и нравы — по понятиям. Далее, то, чем эти люди занимаются, в строгом смысле слова не работа, поскольку они не продают свой труд. У них нет разделения времени на труд и отдых. Деньги для них — производная от компетенции, от авторитета, который они заработали, но работают они не за деньги, а за репутацию.

И все же, есть ли них взгляды на политику?

— Это очень разные люди — кто-то в музыке разбирается, кто-то на YouTube выкладывает видео того, что они делают. Если зайдете — увидите кучу популярного видео, сделанного мастеровыми людьми, от авторемонта до кулинарии и макраме.

Они включены в культурные слои, но не в публичную сферу в традиционном ее понимании. Нельзя сказать, что они исключены из социума, но специфическим образом и, конечно, в неполитический социум. Да у нас и нет политики. Это для них развлечение. Они же не отличают новости от мыльной оперы. Идет какой-то фон и идет себе. Нет такого, чтобы включали программу «Время» или ждали аналитическую программу, исчезла эта культура. Причем исчезла она относительно недавно, где-то в начала 2000-х. Люди стали иммунны к телевизору.

Вы не согласны с обычными разговорами про то, что телевизор промывает мозги?

— Здесь создана очень интересная социальная машина. В администрации проходит совещание, на котором определяют, что будут показывать в ближайшие 10 дней, и кто это будет показывать, какой канал. Потом идет совещание с каналами, уже в другом составе, где до них доводят задание. Потом включается телевизор, вещает. После того, как он отвещался, в дело вступают ФОМ и ВЦИОМ. Они проверяют, насколько люди в ответах на жестко сформулированные вопросы повторяют формулировки, которые идут из телевизора. Если хорошо повторяют — значит, хорошо сработали. Вот это — машина воспроизводства якобы общественного мнения. А на самом деле — его унификации.

Но если люди воспроизводят формулировки, значит, они смотрят эти передачи?

— У нас же язык устроен так, что он подталкивает их воспроизводить. В русском языке есть три диалекта. Один — официальный, на котором телевизор говорит. Второй — язык отрицания официальности, «язык истины», интеллигенция на нем говорит, «все, что там, — дрянь, а вот мы знаем правду». И третий — мат. Владение всеми тремя диалектами — необходимое условие социализации. Вопросы респондентам задают на официальном языке, и интервьюер фиксирует только официальную часть ответа. Он не фиксирует ни негатив, выраженный на «языке истины», ни мат. А они составляют три четверти текста. Важна формулировка вопроса — по формулировке и посылают, а интервьюер отмечает нужную галочку.

Как гаражники относятся к тому, что состоят с государством в таких отношениях? Их это устраивает — «ура-ура, мы свободны», — или печалит, «как же так, о нас никто не заботится»?

— Всюду жизнь. Очень разнообразная и интересная, которая приспосабливается к меняющимся формам давления со стороны государства или вообще уходит из государства. Население без власти сейчас — обычное дело. Этим наш сотрудник Артемий Позаненко занимается. Они поплыли по реке Мезени — на севере, в Коми и Архангельской области. Насчитали несколько десятков поселений без власти. Почтового индекса нет, телефона нет, администрации нет, живут нормально. Если там больше ста человек, они начинают себя самообеспечивать. Далее, всякие анастасийцы и прочие сектанты. Их очень много, сотни тысяч.

То есть то, что Александр Эткинд писал о России конца XIX века, когда по некоторым оценкам до трети населения были сектантами или раскольниками, никуда не делось?

— Когда еще были уполномоченные по делам религий, они считали, что сектантов в общей сложности под 30 миллионов человек. А сейчас никто учет не ведет. Была такая работа, не знаю, открытая она сейчас или закрытая — картирование приходов в Приволжском федеральном округе, еще когда полпредом там был Кириенко. Выяснилось, что существенная часть приходов — сектантские. Даже если они православные, они все равно сектанты. РПЦ доминирует только в больших городах, а все остальное — что-то непонятное, вроде и православное, но с иерархией отношения не поддерживают. Но это полевая работа была, оперативная даже, насколько я понимаю, она не публиковалась.

В той мере, в какой народ страдает от власти, где людей сажают, прессуют, притесняют, он реагирует только методами избегания и терпения? Никаких других идей в головах не появляется?

— У нас очень мало информации о том, как живет страна. В прошлом году мы приехали в Вышний Волочек. Там трасса Москва — Питер, и студенткам моим захотелось посмотреть на проституток на трассе. А никого нет, пустая дорога. Потом выяснилось, что все проститутки переместились в WhatsApp. А значит, полиции до них сложнее добраться. Вообще, новые технологии там очень быстро впитывают. Вон, Zello, рация дальнобойщиков. Роскомнадзор ее, естественно, запретил, но все равно она везде работает.

При необходимости они умеют прибедняться, а если необходимости нет — то могут и шантажировать. И все время происходят какие-то бунты.

Вон, вспомните «забастовку» дальнобойщиков — типичный же бунт. Иных форм социального протеста не предусмотрено. И на бунт власть реагирует, меняет какие-то правила игры, в чем-то удовлетворяет бунтующих, это еще со времен Пугачева.

Это всегда так будет?

— В этой социальной структуре — да. Политики же, как института согласования интересов, нет.

И, если я правильно понимаю, вы не видите, из чего бы она могла вырасти?

— Не вижу.

]]>
http://so-l.ru/news/y/2018_03_16_promisel_i_bunt Fri, 16 Mar 2018 09:01:29 +0300
<![CDATA[Промысел и бунт ( Симон Кордонский )]]> http://so-l.ru/news/y/2018_03_15_promisel_i_bunt_simon_kordonskiy Thu, 15 Mar 2018 20:21:28 +0300 <![CDATA[Почему США выгодно не договариваться о разоружении]]> Атомный суп поспел и начал выливаться из кастрюли, но угостить им повару некого: все посетители разбежались.

Мы все ближе и ближе к развязке ядерной зимы в северном полушарии. Будет ли она или все снова обойдется? Европейская (давайте без обиняков) конференция по разоружению в Женеве на этой неделе откровенно провалилась. США ее проигнорировали, прислав лишь третьестепенного чиновника, а главе МИД РФ Сергею Лаврову ничего не оставалось делать, как констатировать наличие "американских тактических ядерных зарядов" в Европе. Обсуждать пресловутое ядерное "разоружение" (для лохов так называется торг между Старым Светом и США) оказалось не с кем и незачем. Вашингтон вообще последние лет 10-15 последовательно отказывается от каких-то долгосрочных прямых контактов и переговоров с Москвой, справедливо полагая, что действующего до 2021 года договора СНВ-3 (об ограничении ядерных арсеналов) хватает за глаза. А больше с военно-сырьевой колонией старой Европы и обсуждать нечего.

Определенная доля горькой правды в этом обидном для всех ценителей великодержавия факте присутствует. Торговый оборот США и РФ — мизерный (чуть более 20 миллиардов долларов или менее 0,5% объема внешней торговли США), ничего интересного в плане науки, технологий и промышленности РесФед продемонстрировать не может, экспортируя в США в основном минеральные удобрения, древесину, черные и цветные металлы. Другое дело, что у северной Евразии пока еще есть козыри, с которых она может зайти. Но время "годности" у них неумолимо истекает.

Ракеты атом

Косвенным подтверждением того, что дела обстоят совсем кисло, стала истерика резидента РФ "Путина" во время своего послания Федеральному собранию РФ 1 марта 2018 года. В ходе него актер, изображающий для лохократа "царя всех россиян", слегка кривляясь и гремя армянской чеканкой в голосе, сообщил о новом и страшном оружии. Помимо мультфильмов о подводных беспилотниках, речь зашла все о той же несуществующей баллистической ракете "Сармат" (РС-28).

Напомним, этот девайс разрабатывается в РФ порядка 15 лет и давно стал мягкой игрушкой в руках туземных политручков, пускающих слюни восторга от того, как "изделие" испепелит какую-нибудь богопротивную Калифорнию. О важном для любого аналитика феномене этой ракеты и вообще "ядерного баланса" наш блог уже неоднократно писал, поэтому будем кратки:

— в 2018-2019 годах с вооружения придется снять последние советские стратегические баллистические ракеты с разделяющейся головной частью (РГЧ). Во всяком случае в 2014 году российское Минобороны так установило предельный срок их нахождения на боевом дежурстве. На начало 2017 года на боевом дежурстве у РФ оставалось лишь 30 ракет РС-18 "Стилет" (из 300 выпущенных) и 46 Р-36М2 "Воевода" (из 500 выпущенных). Эти ракеты производились до 1985 и 1992 годов, соответственно. На этих ракетах находилось более 40% оставшихся ядерных зарядов РФ (не менее 580 зарядов). И это самый сложный для перехвата американцами тип носителей у РФ.

С помощью этих ракет Москва может теоретически нанести США "неприемлемый ущерб", поразив крупные городские агломерации. Но замены им пока нет. Еще раз подчеркну: это единственное оружие и, соответственно, единственный аргумент, благодаря которому РФ с бюджетом уровня Швеции или Мексики до сих пор считается какой-то там "сверхдержавой".

ракеты атом Россия

— изделие "Сармат" в декабре 2017 года прошло лишь первый этап бросковых испытаний (выкидывание пороховым зарядом из шахты макета ракеты), которые должны идти п графику до середины 2018 года. Как показывает советский опыт, от бросковых испытаний ракеты до принятия ее на вооружение проходит не меньше 4-6 лет (чаще больше). Это верно даже в том случае, если пресловутый "Сармат" — лишь рестайлинг советских ракет Р-36М2. Продлить же срок жизни советским межконтинентальным баллистическим ракетам (МБР), производившихся в Днепропетровске, уже невозможно.

Более того, есть неподтвержденная информация, что в 2017 году были сняты с вооружения все ракеты РС-18 "Стилет". Все это ведет к тому, что с 2019-2020 годов у громыхающей ржавым советским оружием компании евразийских гопников не останется ядерных клыков. Остальные носители ядерного оружия — мобильные и шахтные ракетные комплексы "Ярс" (РС-24) и "Тополь-М", не говоря уже о подлодках (при Путине активно достраиваются бесполезные позднесоветские серии типа 955 и других) и стратегической авиации, никакой серьезной угрозы для США создать не могут. А от попыток воссоздать железнодорожные комплексы "Баргузин" РФ в прошлом году официально отказалась.

Все это кардинальнейшим образом меняет баланс сил в нашем мире. В Вашингтоне это прекрасно понимают и никуда... не спешат, спокойно обсуждая программу модернизации носителей ядерных зарядов и самого ядерного оружия. Противопоставить этому РФ, чья экономика уже 4 года как находится в рецессии и чей научно-промышленный потенциал сведен примерно на уровень Египта или Индонезии, просто нечего. Отсюда и истерия у говорящих голов из северной Евразии: в ход пошли мультфильмы, заезженные разговоры о фантастическом "оружии возмездия" и "стремлении защитить суверенитет" (у территории, которая после каждого погрома своих дипломатических представительств в Киеве жалобно плачется в ОБСЕ и ООН).

ПРО США армия ПРО США армия ПРО США армия ПРО США армия ПРО США армия ПРО США армия ПРО США армия ПРО США армия ПРО США армия

Наконец, в декабре 2017 года главком РВСН Сергей Каракаев заявил, что МБР "Воевода" будут оставлены на боевом дежурстве аж до 2024 года, а затем им продлят срок эксплуатации еще на несколько лет. Как сделать это в условиях отсутствия промышленной и научной кооперации с предприятиями-производителями и разработчиками этих ракет на Украине (ПО "Южмаш" и КБ "Южное") — совершенно не ясно. Отметим, что предыдущие "апдейты" ракет делались с участием именно украинских специалистов.

Помогут ли эти словесные и мультипликационные интервенции? Ведь если выяснится, что у северной Евразии нет никаких МБР с РГЧ, не возникнет ли желание у "заокеанских партнеров" нехорошее искушение?

Пока же тиски санкций против РесФеда медленно сжимаются: буквально вчера важный партнер "Роснефти" — американская ExxonMobil, заявила о прекращении сотрудничества с компанией гениального "военного переводчика" Игоря Сечина, потерявшего за последние пару лет на инвестициях в Венесуэлу, иракский Курдистан, Индию и ряд других кефирных мест порядка 10-12 миллиардов долларов. Это не говоря о том, что задолженность "Роснефти" приблизилась к 4 триллионам рублей, а попытка продать ее 19% пакет акций китайцам вылилась в дурной фарс.

Ожидается, что в 2018-2019 годах США нанесут очередной удар по российскому нефтегазовому сектору, де-факто запретив западным сервисным компаниям обслуживать его. Своих современных технологий и оборудования добычи нефти и газа у северных евразийцев, долгие десятилетия проповедовавших чудесные принципы равенства зарплат у инженеров-конструкторов и дворников-таджиков, волшебным образом нет. А значит, поиграть в "осажденную крепость" долго не получится: начнется обвальное сокращение добычи углеводородов, которые приносят более половины доходов федеральному бюджету (это не учитывая их косвенного влияния).

* — представление о правящей в северной Евразии милитократии как об управленцах "военного типа" (элите военного типа) не совсем реалистично. Милитократия в северной Евразии, перефразируя социолога Симона Кордонского, носит "поместный характер" и завязана на кормлениях (крышеваниях) тех или иных видов хозяйственной деятельности. То есть, в ее основе лежит присваивающий, паразитический, распределительный механизм, который внешне атрибутирован в господство "силовиков" и "кегебистов". Но это не солдаты, не генералы и не воины.

Более того, военная культура и военное сознание в северной Евразии нещадно выкорчевываются милитократами и взамен насаждается "воровской", "уголовный" тип поведения (субпассионарии, говоря языком Льва Гумилева). Все более-менее толковые полководцы и генералы либо уничтожаются, либо убираются "куда подальше", в стране планомерно проводится политика редукции репутации армии, солдат и офицеров ("праздник ВДВ 2 августа", "штурм рейхстага", "ихтамнеты" и т.п.), а самой армией демонстративно руководят люди, не имеющие о ней никакого представления. Армейская пропаганда подается только как стрим лживых и бесконечно глупых сообщений. При этом никто не стесняется показушной демонстрации умственной отсталости (достаточно вспомнить двухкратную неудачную попытку Минобороны РФ подсчитать площадь Сирии).

https://reddevol.com/articles/derzhatsya_bolshe_netu_sil

Сообщение Почему США выгодно не договариваться о разоружении появились сначала на ВОПРОСИК.

]]>
http://so-l.ru/news/y/2018_03_05_pochemu_ssha_vigodno_ne_dogovarivatsya_o_r Mon, 05 Mar 2018 15:00:38 +0300
<![CDATA[Губернаторы были элитой, как их ни опускали. Сейчас это чиновники ( Симон Кордонский )]]> http://so-l.ru/news/y/2018_02_21_gubernatori_bili_elitoy_kak_ih_ni_opusk Wed, 21 Feb 2018 22:53:17 +0300 <![CDATA[Николай Подосокорский. В защиту врачей]]> — Мама, кто эти люди?
— Это два высокомерных ублюдка,
которые спасли тебе жизнь.
Доктор Хаус

В разных регионах страны проходят информационные кампании против «врачей-вредителей», обеспокоенные граждане массово выплескивают в СМИ свое возмущение подлыми действиями «убийц в белых халатах» и требуют возмездия от государства, доблестные следователи возбуждают все новые и новые уголовные дела за «врачебные ошибки», а судьи штампуют приговоры, связанные с реальным тюремным заключением. Нет, речь идет не о далеком 1953 годе, а о современности. Отзыв прокатного удостоверения у британской комедии «Смерть Сталина» по иронии судьбы совпал с новым «делом врачей», которое отражает глубочайший кризис нашего общества и может привести к коллапсу всей системы отечественного здравоохранения, которая на долгие годы застряла в переходе от архаичной, советской, условно-бесплатной медицины к медицине современной, высокопрофессиональной и, увы, полностью платной.



Замечу, что, по данным Следственного комитета России, число дел, связанных с врачебными ошибками, растет с каждым годом: если в 2012 году по результатам 2100 обращений граждан завели 311 уголовных дел, то в 2017 году число обращений в СК увеличилось до 6050, а количество дел — до 1791. В октябре 2017 года глава СК Александр Бастрыкин предложил ввести в Уголовный кодекс отдельную статью за «врачебные ошибки». 13 февраля прокуратура Новосибирска начала устраивать в поликлиниках города специальные пункты приема граждан «по вопросам охраны здоровья». 14 февраля стало известно, что в Хабаровске следователи обзванивают родственников умерших пациентов и просят писать жалобы на врачей кардиологического центра и так далее. И хотя сам Следственный комитет, по слухам, вот-вот расформируют, остановить развязанный в отношении медиков террор будет уже не так-то просто.

«Охота на врачебное сообщество», «Дело врачей-убийц 2.0» – с такими заголовками теперь едва ли не каждый день выходят материалы в федеральных СМИ. Спусковым крючком массовой антиврачебной истерии стало дело московского гематолога Елены Мисюриной, приговоренной 22 января 2018 года Черемушкинским районным судом Москвы к двум годам лишения свободы по статье «Оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности, повлёкших смерть».

История Мисюриной расколола общественность на два лагеря. Одни указывали на то, что пациент, в смерти которого ее обвинили, умер в другой клинике через несколько дней, что его вскрытие было проведено с нарушениями правил, что у него был целый букет тяжелейших заболеваний, что суд почему-то отказался принимать во внимание показания экспертов со стороны защиты. Хотя среди них был, к примеру, выдающийся гематолог, академик РАН и бывший министр здравоохранения РФ Андрей Воробьев. Другие стали вспоминать случаи из личной жизни и жаловаться на «врачебную мафию» - мол моих маму/отца/брата/мужа/жену «врачи убили», так пусть же хоть кто-то из них понесет за это наказание – все они одним миром мазаны.

Поразительно тут многое. И перенос ответственности за здоровье человека с него самого на врачей (можно подумать, врачи «убивают» мирных граждан, подкарауливая их в подворотнях и нападая из-за спины), и обвинение всего медицинского сообщества на основании частных случаев хамства, халатности, непрофессионализма, равнодушия, и желание увидеть показательные расправы над кем-то из врачей (неважно над кем именно, главное - почувствовать в страданиях случайной жертвы вкус отмщения). Конечно, в таком потребительском отношении отчасти повинно государство, которое считает врачей своего рода чиновниками-бумагомарателями, оказывающими населению услуги определенного профиля, и насаждает мнение, что если «своевременно» обратиться к врачам, то дальше уже вся ответственность за состояние пациента лежит целиком на них.

Между тем организм человека устроен крайне сложно и изучен совершенно недостаточно – никто никогда не знает, как поведет себя организм конкретного человека в той или иной стрессовой ситуации, сопряженной с травмой, одной или несколькими болезнями. По словам декана факультета фундаментальной медицины МГУ, академика РАН Всеволода Ткачука, «в современной медицине всего около 20% болезней изучено досконально». К тому же человек в течение жизни серьезным образом меняется, возбудители болезней также мутируют, а любое врачебное вмешательство несет риск ухудшения состояния пациента.

В интервью журналисту и члену ОНК по Москве Когершын Сагиевой врач Елена Мисюрина рассказала следующее: «Следователь прямо глядя в глаза мне говорил «Вас осудят, что бы вы ни делали». Три года условно просил прокурор, и еще на три года отстранение от практики, но судья сказала — реальный срок. При этом мотив — умышленное деяние — так и не был доказан. Мы искали правду в Следственном комитете Москвы, в прокуратуре Москвы, никто не встал на защиту. Машина работает. Мне интересно, как эти люди спят по ночам. Ведь у них есть дети. Врачей уже загнали окончательно, врач всем должен, но он сам никак не защищен. Ведь любая манипуляция влияет на состояние пациента, это всегда риск — тогда вообще лучше ничего не делать, не оперировать. Мы должны улыбаться, заполнять тонну бумаг, а прав никаких нет, даже права на защиту. Я серьезно думаю, буду ли заниматься медициной в дальнейшем».

Об этом же говорилось и в заявлении Межрегионального профсоюза работников здравоохранения «Действие» от 26 января 2018 года: «Мы считаем крайне опасной тенденцией последнего времени рост массовых обвинений медработников во врачебных ошибках, в нанесении вреда пациентам. Мы понимаем, что в значительной степени это является реакцией общества на непростую ситуацию в российском здравоохранении, наличие многих нерешенных проблем с доступностью и качеством оказания медицинской помощи. Но убеждены, что, чем больше будет надуманных уголовных дел, штрафных и прочих санкций против медицинских работников, тем в большей степени пострадают сами пациенты. Запуганный, боящийся вступить в бой за здоровье и жизнь пациента врач — это удар по здравоохранению».

Ситуация, при которой медицинские работники (а это не только врачи, но и фельдшеры, медсестры) за прямое исполнение своих профессиональных обязанностей в любой момент могут оказаться на скамье подсудимых по малейшей жалобе в правоохранительные органы, приведет не к улучшению качества оказываемых услуг, а к чисто формальному выполнению необходимых процедур по самому минимуму. Ведь даже если разбирательство закончится оправданием медработника, оно само по себе способно парализовать его деятельность надолго.

Великий Новгород также не остался в стороне от общероссийского тренда на борьбу с «недобросовестными врачами». На прошлой неделе многие региональные СМИ всколыхнула новость о 7-летней девочке, скончавшейся спустя несколько дней после операции на ноге, проведенной в травматолого-ортопедическом отделении областной детской клинической больницы (инцидент произошел еще в ноябре 2017 года, но большую огласку получил лишь в феврале). Следственным отделом СУ СКР по Новгородской области было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ «Причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей».

Горе семьи, в которую пришла беда, по-человечески понять можно, однако, призыв отца умершего ребенка, размещенный в одном из популярных сетевых сообществ, собирать все возможные данные об ошибках врачей, работающих в ОДКБ, спровоцировал беспрецедентную травлю новгородских медработников в соцсетях. Итог закономерен: 20 февраля СМИ сообщили, что сразу семеро сотрудников Новгородской детской областной больницы написали заявления об увольнении, причем все они не имели никакого отношения к операции или последующему лечению погибшего ребенка – причиной стала невыносимая атмосфера сетевой травли, общественного недоверия и бурной активности правоохранительных органов.

К сожалению, надо признать, что абсолютное большинство медработников давно находится между молотом (пациентами, недовольными качеством оказываемых услуг в целом и жалующимися из-за этого во все возможные инстанции) и наковальней (чиновниками, требующими все больше отчетности и регламентирующими каждый шаг специалиста). Недаром родилась печальная шутка о том, что российская больница сейчас – это место, где назойливые пациенты мешают врачам работать с документацией. Понятно, что при таком формальном подходе для медработника гораздо безопаснее дать пациенту умереть, чем самому оказаться нарушителем предписанных правил.

В качестве примера приведу историю из ноябрьской публикации журнала The Insider «Делай добро и беги. 10 случаев, когда государство наказало за хорошие дела» - о том как в Омской области медсестру оштрафовали за то, что она спасла пациента. «Житель села Кутырлы пожаловался на плохое самочувствие. Прибывшая по вызову медсестра настояла на немедленной госпитализации мужчины. Поскольку единственная в деревне машина скорой помощи находилась в неисправном состоянии, медсестре пришлось воспользоваться услугами частного перевозчика за счет семьи больного. За транспортировку мужчины в больницу родные заплатили 500 рублей. В больнице у мужчины обнаружили желудочное кровотечение, и только благодаря своевременному оказанию помощи он остался жив. В региональном Минздраве заявили, что медсестра нарушила алгоритм оказания медпомощи, и привлекли ее к дисциплинарной ответственности. По словам самой медсестры, скорую помощь пришлось бы ждать 30−40 минут, а мужчина мог не дождаться госпитализации. Деньги семье больного вернули».

Таких случаев, когда медработник стоит перед внутренним моральным выбором – нарушить тот или иной алгоритм или нет - на самом деле, бывает немало в практике любого опытного специалиста с многолетним трудовым стажем, но далеко не все, как омская медсестра, выбирают нарушение алгоритма ради спасения чьей-то жизни или облегчения страданий. Про чудовищную бюрократизацию с выписыванием рецептов на обезболивающие медикаменты можно говорить отдельно. В популярнейшем сериале «Доктор Хаус» о гениальном враче-диагносте хорошо показано, что зачастую спасение человека – это как раз действие в обход инструкции.

Но Россия не Америка, и у нас положение усугубляется общими низким доходами граждан и перегруженностью врачей. Многие из них работают на две ставки, чтобы хоть как-то выжить, дежурят 1,5 суток подряд и даже более (хотя это и запрещено Трудовым кодексом), не имеют достаточно времени для полноценного отдыха и реального, а не имитационного повышения квалификации. Они постоянно боятся лишиться даже такой работы и время от времени подвергаются обману со стороны начальства, манипулирующего с зарплатными выплатами и пытающегося всеми правдами и неправдами сэкономить на своих сотрудниках.

Известный социолог, профессор Высшей школы экономики Симон Кордонский в одном из своих недавних выступлений отметил, что сейчас «идет ликвидация сословия бюджетников, через «перевод на контракт», при этом сословные привилегии уходят в никуда. Например, с этого года на контракт переходят работники высшего образования, из бюджетников они превращаются в рабочих по найму. То же самое происходит с врачами. Бюджетники исчезают, теряют официальные льготы… Реальная зарплата врачей, работающих внизу, если не учитывать дополнительные доходы, понижается».

Конечно, нельзя все сводить к зарплате, но дипломированные специалисты, от которых во многом зависит здоровье и жизнь других людей, не могут получать зарплату ниже, чем таксист или продавец в продуктовом магазине. К тому же их собственная жизнь часто сопряжена с риском неадекватного поведения пациентов. Напомню, что всего год назад весь Рунет бурно обсуждал нападение пьяного новгородца, доставленного в больницу из кафе, где он получил рваную рану лица, на женщин-врачей, пытавшихся оказать ему помощь. О многих подобных случаях агрессии могли бы рассказать и сотрудники новгородской скорой помощи, которая также переживает не лучшие времена.

В заключение, я хотел бы заметить, что отнюдь не оправдываю тех врачей, которые своими неумелыми действиями наносят ущерб жизни и здоровью пациентов. Однако с каждым таким случаем надо разбираться отдельно, с привлечением независимых экспертов. Я сам не врач, а обычный гражданин, который волею судьбы может обратиться за помощью в больницу в любой момент. Но именно поэтому я и считаю, что врачей надо всячески защищать от огульных обвинений и беречь от излишнего давления, иначе кто, кроме них, нам поможет в трудный момент? Колдуны и знахари? Целители-экстрасенсы? Священники?

Как справедливо заявила известная правозащитница Ольга Романова: «Конечно, мы сталкиваемся каждый день и с невнимательностью врачей, и с хамством, и с недостатком лекарств и койко-мест, и так далее. Но надо же разделять эти вещи. То, что не хватает лекарств, коек, машин скорой помощи, – это не от равнодушия, это от бедности… Есть много случаев, когда человека невозможно спасти только потому, что к нему не может приехать скорая помощь: нет моста через реку, нет бензина, нет водителя, нет ставки... Это не изменить ни посадками, ни обращениями в прокуратуру. Этим надо заниматься на уровне министерства, бюджета и политической воли власти, чтобы она деньги из одного кармана все-таки переложила в другой и перестала бы отщипывать от медицины, образования и культуры. Другое дело, когда мы действительно сталкиваемся с врачебной халатностью. Здесь, конечно, нужны прокуратура и суд. Но я призываю к тому же, к чему призываю в других сложных делах, например, в экономике. [Получается, что] наши врачи плохо образованы, наши учителя плохо образованы, наши предприниматели и экономисты плохо образованы, а вот следователи образованы хорошо, и поэтому они во всем разбираются…»

И здесь будет уместно задать согражданам такой вопрос: кому вы в нынешних условиях и при существующих в нашем отечестве проблемах доверяете все же больше: врачу или следователю? Больнице или судебной системе? Не спешите быстро ответить на этот вопрос – подумайте!

Оригинал публикации: https://53news.ru/novosti/37392-v-zashchitu-vrachej.html

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

]]>
http://so-l.ru/news/y/2018_02_21_nikolay_podosokorskiy_v_zashitu_vrachey Wed, 21 Feb 2018 10:55:15 +0300
<![CDATA[Россия и мир на пороге глобальной депрессии]]> http://so-l.ru/news/y/2018_02_06_rossiya_i_mir_na_poroge_globalnoy_depres Tue, 06 Feb 2018 15:31:46 +0300 <![CDATA[Симон Кордонский: "Сейчас идет ликвидация сословия бюджетников, через «перевод на контракт»"]]> http://so-l.ru/news/y/2018_02_05_simon_kordonskiy_seychas_idet_likvidaci Mon, 05 Feb 2018 14:21:00 +0300 <![CDATA[Симон Кордонский: «Губернаторы были элитой, как их ни опускали. Сейчас это чиновники»]]> Симон Кордонский Фото: Булдаков Олег / ТАСС

«ЭТНОСОСЛОВИЯ — ЭТО ЕЩЕ НЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ НАЦИИ, НО У НИХ ВОЗНИКЛО СТРЕМЛЕНИЕ К САМООПРЕДЕЛЕНИЮ»

— Симон Гдальевич, в ваших работах я встречал любопытный термин «этносословия» применительно к татарам и башкирам. Получается, что вы приравниваете отдельные этносы РФ к целым социальным, а не только национальным группам?

— Сам термин «этносословия» ввел социолог и ученый из Уфы Рустем Вахитов. У него вышла книжка об этносословиях в советском обществе на примере этносословия башкир. В принципе, сама идея там моя — о том, что социальные группы, которые были созданы Сталиным в рамках сталинской национальной политики, являются не собственно нациями, а этносословиями, то есть созданными по воле государства группами с определенным объемом преференций и обязанностей.

— Но разве, к примеру, татарский этнос не существовал задолго до того, как Сталин решил оформить его в этносословие? А как же древняя Волжская Булгария, Золотая Орда?

— В этом смысле татары как этнос, конечно же, существовали задолго до СССР. Даже сейчас у нас, по переписи, по-моему, 52 группы татар.

— Кряшены, мишари...

— Да, томские, крымские, пермские, астраханские и прочие татары. Но в рамках сталинской национальной политики за татарским этносом была закреплена территория, которая нынче называется Татарстаном. В рамках этой территории, естественно, были созданы некоторые преференции для коренного этноса, формирующегося этносословия — в частности, по нахождению во власти, по присутствию в административных структурах, по обучению в школах и вузах. Тем не менее до краха СССР в Татарстане и других национальных республиках эти этносословия существовали скорее как конструкции. Из центра осуществлялся контроль за их деятельностью, была так называемая борьба с национализмом. После распада Советского Союза этносословия постепенно начали консолидироваться. Я даже не знаю, как это назвать... Это еще не политические нации, но, в общем, у них возникло какое-то стремление к самоопределению и самоидентификации своих этносов, причем практически у всех. И это проявляется по-разному — например, в конструировании собственной истории, появлении национальной литературы, традиций, которые маркируют их, так сказать, оживление.

— Но ведь это не со всеми народами, которых в составе современной России насчитывается более 190, стало происходить? Скажем, стало ли это реальностью для бурят, тувинцев, коми, манси и прочих?

— Я не знаю, со всеми или нет. Я не знаю про бурят, не был там. А, скажем, Башкирия, Мордовия, Алтай, Нижнее Поволжье оказались в это вовлечены — там везде происходят одни и те же процессы. В Мордовии, например, мы наблюдали, как в райцентре, в местном музее, женщины, раскидав по столам книги с картинками и всякую разную одежду, конструировали мордовский национальный костюм. А на Алтае видели, как члены одного из 11 ойротских родов (в составе РСФСР до 1948 года даже существовала Ойротская автономная область — прим. ред.) конструировали собственную историю из небытия — это происходило в сельской школе. Можно сказать, что учительский коллектив воссоздавал свое национальное происхождение. Так что, мне кажется, это естественный процесс, но его как-то не замечают.

— Действительно, не замечают, если смотреть из Москвы или из Питера. Но ведь данный процесс может и настораживать — разве это не готовая матрица распада России?

— Нет, ну что вы, куда распадаться? Людям же нужно самоопределяться в социальной структуре, в пространстве и во времени. А то, о чем я говорю, — один из наиболее удобных и рациональных путей самоидентификации, самоопределения, как мне кажется. Что из этого будет, я не знаю. Но посмотрите: даже в Сибири сибиряки возобновили традицию 30-х годов XX века и начинают говорить о себе как о каком-то новом этносе.

— Но все это мы уже видели в период гражданской войны или в начале 90-х. Вспомним Дальневосточную республику образца 1920 года, Уральскую республику, созданную и ликвидированную в 1993-м... Разве не по этим же границам может произойти тот самый распад, которого так боятся в Москве?

— Понимаете, тема распада старая. Она все время присутствует в подсознании российской власти. Впервые начали говорить о возможности распада СССР, по-моему, году в 1984-м всякие диссиденты. Потом, в 1990-е годы, все это реализовалось. Но этот распад шел по границам административно-территориальных образований.

— Процесс происходил преимущественно за пределами РСФСР. Что до РСФСР, то она была сохранена и переформатирована в РФ.

— Да, за пределами РСФСР, но и в самой Российской Советской Федеративной Социалистической Республике начались центробежные процессы, самые горячие — на Кавказе, где они были успешно подавлены. Плюс был опыт с Уральской республикой, с Эдуардом Росселем, с их уральскими франками (были напечатаны в 1991 году по инициативе екатеринбургского бизнесмена Антона Бакова — «БИЗНЕС Online» брал у него интервью — прим. ред.), с поиском самоопределения. Много чего было в 90-е годы. И сейчас ситуация как-то начинает вновь напрягаться. Опять заговорили на данную тему, но это вовсе не значит, что распад возможен. Просто люди не видят иных путей выхода из ситуации, которая им представляется безвыходной.

«НЫНЕШНИЕ РЕГИОНЫ БЫЛИ СОЗДАНЫ ПОСЛЕ 1929 ГОДА В РАМКАХ КОЛЛЕКТИВИЗАЦИИ ДЛЯ СБОРА РЕСУРСОВ»

— Итак, мы получили как факт этносословия. Плохо это или хорошо? Я так понимаю, это зависит от того, какое государство мы сейчас строим: если новую версию СССР, то, наверное, хорошо, если ремейк Российской империи, то, пожалуй, плохо.

— В Российской империи существовала сословная структура, многие этносы стали этносословиями, например черкесы. Так что ничего нового здесь нет. Просто в сталинские времена было разрушено сформировавшиеся в империи национальное самосознание и самоидентификация, а люди — носители этого сознания — были физически уничтожены. После банкротства СССР предпринималось несколько попыток сформулировать новую национальную политику для Российской Федерации. В частности, Институт этнологии и антропологии РАН во главе с Валерием Тишковым много раз пытался сконструировать какую-то новую национальную политику. Но в рамках этой модели не было места естественному (то есть созданному не административным путем) этносу — русским. Получается, русские до сих пор не стали этносословием. У них нет выделенного статуса, как у других этносов, например татар, башкир.

— А почему? Это тоже наследие советского времени, когда боялись создавать даже российскую коммунистическую партию, чтобы не давать повода русским националистам?

— Понимаете, просто был имперский центр в России с представительствами на местах. Первый секретарь обкома или крайкома, как правило, был членом ЦК КПСС, в отличие от секретарей республик в составе Советского Союза. То есть это была единая структура с вкраплениями этносов, имеющих статус национальных автономий типа Горно-Алтайской автономной области.  Этот процесс трансформации административно-территориальной структуры Советского Союза не остановился: ведь государство распалось, а страна-то осталась. Страна-то у нас одна...

— Это и Путин любит повторять.

— Но в этой стране, о которой я говорю, — и Украина, и Казахстан, и прочие бывшие союзные республики.

— То есть это фантомная страна, которой де-юре уже не существует?

— Ну конечно. В этой стране происходят примерно одинаковые процессы во всех республиках — бывших союзных республиках, а ныне автономных государствах. На Украине рост национального сознания, то же самое — в Беларуси, Прибалтике, я не говорю уже про Кавказ и юг. При этом в современной России воспроизводится административно-территориальная структура Советского Союза. Сама эта структура, когда этносы замкнуты в административных границах, и приводит к некоторому напряжению и конфликтам. А почему? Потому что это административно-территориальное деление полностью наследовано от СССР со всеми его внутренними конфликтами. При этом место союзных республик сегодня заняли автономии национально-территориального деления Российской Федерации. Здесь достаточно конфликтная зона, которая нуждается в исследовании, описании и осмыслении. Но это почему-то не является предметом рефлексии. 

— Если взглянуть на США, в чью сторону мы любили смотреть в 90-е годы, то там мы тоже найдем многонациональное государство, но без аналогичного нашему административно-территориального деления. Скажем, ни штат Калифорния, ни штат Майями, ни иные из 50 штатов с федеральным округом Колубия не являются «национальными республиками». И это снимает многие конфликты. Не можем ли мы с некоей завистью взирать на такую схему?

— Мы можем куда угодно смотреть с завистью и, к сожалению, этим и занимаемся — смотрим с завистью, не пытаясь понять, как мы сами устроены. А что туда смотреть? Там не этносословия, там у них гражданская и политическая нации. Впрочем, они сами за последние годы при демократах в основном создали сословия: черных, желтокожих, латиносов, каких-нибудь больных СПИДом. И при этом накопили кучу конфликтов, действуя по советской логике.

— Получается, они как раз действуют по нашей логике, а мы по их — не действуем?

— А мы пока не действуем ни по какой логике, поскольку не можем осмыслить ситуацию.

— Хорошо, должны ли реформировать административно-территориальное деление, доставшееся нам от советской модели?

— Что значит должны? Для этого нужно поставить вопрос о реформе деления. Поставить сейчас его некому.

— Вот, например, Алексей Кудрин его уже поставил, заявив недавно о создании агломерации на базе ныне действующих регионов России. В частности, он предложил создать агломерацию Ульяновск — Самара — Казань, чем вызвал некоторый переполох. Существует страх, что национальные республики упразднят.

— Кудрин же не чиновник сейчас, а эксперт, как сказал президент.

— Зато это дает ему полномочия говорить более свободно.

— Это его экспертное мнение. Попытки укрупнения регионов начались с 2001 года, с создания нового вида административно-политического деления — федеральных округов, не имеющих бюджета и хозяйственных функций. Потом оно было дополнено, когда во главе двух округов были поставлены полпреды президента, одновременно являющиеся вице-премьерами РФ. Там уже стало возможно говорить о каком-то бюджете, то есть о новой форме не административно-политического, а административно-территориального деления.

А то, о чем говорит Алексей Кудрин, — это чисто экономический подход. Если у нас, как говорят экономисты, производительные силы на какой-то межрегиональной территории завязаны друг на друга своими связями, то, может быть, имеет смысл вычленить эти связи и оформить их административно в виде агломераций.

— Но нельзя ли это использовать как прототип, протомодель будущей административно-территориальной реформы?

— Да, возможно. Это создание большего количества округов, это создание агломераций, или, так сказать, изменение статуса регионов, или же вообще отказ от регионального деления. С моей точки зрения, это самое эффективное, поскольку нынешние регионы были созданы в административно-территориальном делении, а в не в административно-национальном, произошло это после 1929 года в рамках коллективизации для сбора ресурсов и их последующего распределения (недаром реформированием занимался Госплан — прим. ред.). Распределительную функцию они сейчас уже фактически не выполняют, поскольку она перешла к федерации. То есть регионы как элементы деления вряд ли нужны. Это не означает, что не нужны территориально-национальные структуры — это особый вопрос. Есть регионы, а есть национально-территориальные деления, у них разный статус.

— Так что же это будет? Предоставление культурных автономий?

— Речь шла какое-то время и о культурных автономиях, об отделении административной власти от культурной и прочее.

— А как же быть с национальными самолюбиями тех этносословий, о формировании которых вы сами говорите? Их аппетиты нацелены не просто на свою региональную власть, а практически на собственную государственность.

— Это и есть основная проблема. Никто к этому подступиться сейчас не может рационально, нет аналогичного подхода к собственно русскому населению.

— А какой подход требуется?

— Что нам делать с татарами и что с русскими делать?

— А вот что делать с русскими, действительно?

— Не знаю.

— Ведь русские, на ваш взгляд, не оформились как этносословие. Что же получается: русские — это погасший в пассионарном отношении этнос? Или какие-то иные причины не позволили им оформиться как этносословию?

— Как раз сейчас идет попытка оформления, преференции русским пока не выдают, но тот национализм и русский фундаментализм, который в настоящее время проявился, в том числе православный фундаментализм, — это, мне кажется, шаги в данном направлении.

— Для России то, что русские не являются этносословием, — это плохо или хорошо?

— Я не знаю, плохо это или хорошо. Мы не занимаемся оценкой, мы занимаемся описанием состояния. А плохо или хорошо, пускай политики считают, когда они появятся.

— Но процессы пробуждения русского самосознания запущены Крымом?

— Нет. Не Крым, ну что вы?

— А что тогда послужило толчком?

— Очень давно это началось — практически с общества «Память».

— Из общества «Память» вышли такие мыслители, как Гейдар Джемаль, которого к русским националистам никак не отнести.

— Но оттуда вышел и Константин Крылов (российский философ, журналист и писатель националистического направления — прим. ред.). Многие там были. Собственно, сейчас, как мне кажется, идет оформление национального самосознания. Но как оформить русских как этносословие и надо ли это делать, я пока не понимаю. Это же не делается указом или законом.

«В ЕВРЕЙСКОЙ АВТОНОМНОЙ ОБЛАСТИ ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНЫЙ СИНТЕЗ СТАРОВЕРОВ И ЕВРЕЕВ»

— Но у России огромные неосвоенные территории! Наша страна все еще напоминает неосвоенный Дикий Запад, потому что территории, лежащие за Камнем (как в старину называли Урал), как известно, населены весьма негусто.

— Они действительно пусты в смысле численности населения, но они совсем не пусты в хозяйственном отношении. Я еще не встречал территорий, где бы не было хозяина. Всегда есть хозяин. Может быть, неофициальный, неформальный, но тем не менее так просто на этих землях шишку не посшибаешь и рыбку не половишь. Понимаете, они, конечно же, пусты, но это не территории освоения. Такие территории осваиваются либо вахтовым методом, либо какими-то базовыми поселками. Нужна концепция использования этих территорий, которой пока нет и автором которой может быть только государство, поскольку никакая корпорация это не потянет, как, скажем, «Норильский никель» не потянул Красноярский край.

— А почему не потянул?

— Я думаю, силенок не хватило. Конечно, они думали, что пришли как хозяева, а оказалось, что у этой территории уже есть свои хозяева. И они столкнулись с очень жестким сопротивлением. Частично реализовали свою концепцию, но сейчас-то они сдают позиции.

— Тогда — «Дальневосточный гектар». Разве эта программа не свидетельствует о том, что государство само днем с огнем ищет хозяина для своих отдаленных территорий?

— Ну что значит гектар? Это смешная какая-то постановка задачи. В стране свободны миллионы квадратных километров. Если давать, то по 100 гектаров, а может, даже по тысяче, с некоторыми социальными функциями, например пограничными, контрольными, передавая функции от государства новым поселенцам. Фронтир (в истории США — зона освоения Дикого Запада — прим. ред.) так не осваивают — один гектар, сто на сто метров, смешно просто.

— Но это же тоже пробный шар, насколько я понимаю?

— Не знаю, пробный он или нет. И потом то, что там происходит... Почитайте Леонида Бляхера (российский философ и социолог, заведующий кафедрой философии и культурологии Тихоокеанского государственного университета — прим. ред.). Он хорошо описывает реальную картинку: что выделяется земля, уже кому-то принадлежащая, неформально, но записанная за кем-то, зафиксированная. Именно зафиксированная. Да и потом: 10 тысяч квадратных метров — это совсем не та площадь, на которой можно развернуть хоть какое-то хозяйство.

— А насколько эта земля пригодна для жизни? Некоторые привыкли считать, что за МКАДом и Невским проспектом начинается вечная мерзлота, годная лишь на то, чтобы добывать полезные ископаемые.

— На Дальнем Востоке более чем пригодная для жизни земля. Скажем, какое-нибудь плато в Якутии — его, да, достаточно сложно приспособить для жизни. Как-то мы работали в Еврейской автономной области, которая входит в состав Дальневосточного округа. Там тайга, гнус, но при этом вся территория обустроена староверами и контролируется ими. То есть граница контролируется пограничниками, а территория — у староверов.

— Еврейская автономная область — это сталинская попытка посадить на землю еврейский пролетариат и еврейское крестьянство? Потому что еврейская номенклатура сидела в столицах.

— Нет, это попытка создания этносословия евреев, локализованных в России.

— А почему она не состоялась?

— Как-то состоялась — результатом является появление этносословия еврейцев. До четверти населения этой области, по нашим наблюдениям, считает себя еврейцами.

— А кто это такие, позвольте узнать?

— Это какой-то новый этнос создается сейчас, возникает на наших глазах.

— Можно ли сказать, что этот этнос имеет семитские корни?

—  Там не поймешь. Там очень интересный синтез староверов и евреев, может быть, уникальный. Поскольку староверы торговлей не очень занимаются, то в здешних семьях появляются жены-еврейки. У наших российских миллионеров, у Рябушинского и прочих, жены были еврейками. Собственно, еврейская и староверческая диаспоры в этом регионе ныне очень тесно сплетены в области хозяйственной деятельности.

— Если мы говорим о купце Рябушинском, то это отсыл к дореволюционным временам.

— Конечно, но это имеет место и сейчас.

— И все-таки мне всегда было интересно: а в Еврейской автономной области вообще остались евреи?

— Официально — 0,92 процента (для сравнения: в 1939 году советская статистика рапортовала о более чем 16% — прим. ред.). Но казачий атаман в разговоре признается, что у него бабушка — еврейка.

«НА ВОПРОС, К КАКОЙ СОЦИАЛЬНОЙ ГРУППЕ ВЫ ОТНОСИТЕСЬ, БЕЗ ЗАПИНКИ ОТВЕЧАЮТ ТОЛЬКО ГОССЛУЖАЩИЕ»

— Модель истории, сложившуюся в советское время, вы как-то охарактеризовали так: плохое прошлое и настоящее, перетекающее в светлое будущее. А сейчас эта модель работает?

— Полностью работает. У нас все дискуссии идут по прошлому, какое прошлое у нас было хорошим. Когда это было-то? Когда история «скурвилась» и пошла не тем путем?

— На этот счет нет единого мнения. То ли история «скурвилась» в феврале 1917 года, то ли в 1991-м...

— Это и есть содержание политики, дискуссия. Сейчас начали разговаривать про будущее, и все же никак разговор не начнется. Оно совершенно непонятное, потому что в рамках тех моделей, которые у нас есть, будущее — это воспроизведение хорошего прошлого, а поскольку хороших прошлых много...

— У каждой социальной группы свое «хорошее прошлое»?

— Да, и дискуссия про будущее превращается в дискуссию о том, какое прошлое было хорошее и какое из прошлых можно воспроизвести в настоящем.

— Путин какое из прошлых воспроизводит, на ваш взгляд?

— Как Александр II, я думаю.

— До 1861 года или после?

— Да вот они сами не поймут, до или после. Думаю, все же до распада имперской сословной системы, до отмены крепостного права, скорее всего.

— То есть Кремль держит курс на воспроизведение Российской империи, создание нового дворянства и прочих сословий, которые упразднил Владимир Ильич?

— Почему? Все создано уже. Да, декрет Ленина не отменен, но при этом закон о системе государственной службы РФ принят в 2002 году, он фактически создает три сословия: государственные служащие (федеральные и региональные), правоохранители и военные. Впоследствии появилась еще куча законов, создающих новые сословия.

— Но само слово «сословие» не вошло в язык юриспруденции и, наверное, не войдет.

— Понимаете, сословия не признаются, но существуют де-факто, со многими их формальными признаками, в частности сословным правом. У нас вроде бы единый кодекс, тот же уголовный, но членов высших сословий судят по низшей планке, а низших сословий — по высшей планке, так ведь? Это, в общем, замаскированное разделение права по сословиям. К тому же преференции всякие разные. Генеральный прокурор уже заявил, комментируя арест Сулеймана Керимова во Франции, что есть люди, которых нельзя сажать. Это официальное признание существования особой страты людей, которая живет по особым законам.

— Он же говорил о неприкосновенности Керимова как члена Совета Федерации.

— Он при этом сказал, что Керимов — выбранный, хотя члены Совета Федерации назначаются, а не выбираются. Значит, членство в Совете Федерации дает особый статус, так ведь? То есть Керимова вывели из-под обычной юрисдикции под какую-то другую, с этой юрисдикцией должна считаться зарубежная юрисдикция.

— Но это, собственно говоря, обычный иммунитет, депутатская неприкосновенность.

— Это и есть сословная привилегия.

— Однако нам еще далеко до индийской модели каст: кшатрии (воины), брахманы (жрецы и священники), вайшьи (крестьяне) и шудры (наемный пролетариат).

— Это все-таки касты, а не сословия. И потом это все аналогии... Надо разобраться с тем, что у нас есть, а потом уже аналогии проводить. А мы внешние признаки берем и идентифицируем свою реальность. Ничего общего кастовая система с нашей не имеет. Кастовая система воспроизводится внутри себя. У нас не так. Внутри сословий есть социальные лифты. В то же время межсословные лифты у нас очень слабые. Скажем, с госслужбы перейти на военную службу практически невозможно.

До 2002–2003 годов в России не было работающей сословной структуры. Первый указ (или закон, уже не помню) в этом направлении был написан в 1992 году, когда исчезли рабочие, крестьяне и служащие. Новая социальная структура стала совершенно непонятной, нужно было хоть какую-то ясность внести. Поэтому Сергей Станкевич (в 1992 году являлся госсоветником РФ — прим. ред.) просто переписал современным языком табель о рангах Петра Великого. Однако до 2002 года эта табель была мертвая. Да, существовала, но не работала, не функционировала. А после закона 2002 года о системе государственной службы она начала работать, хотя и формально, поскольку необходимыми признаками сословия является совпадение внешнего определения и внутреннего самоопределения, осознание своего членства в сословии. У нас внешнее определение формально есть. В одном из моих текстов 20 с лишним страниц занимает только перечисление распоряжений правительства о введении формы для разного рода служащих. Хотя увидеть на улице людей в форме сейчас достаточно сложно, правда? Ну вот, скажем, вы пристава часто видели в форме?

— Если не в суде, а на улице... Разумеется, будничный прохожий в форме пристава — это еще хуже, чем баба с пустыми ведрами.

— А что было в Российской империи, посмотрите? Инженеры, дворяне всякие разные, военные, служители культа — у всех была своя униформа. И этой униформе еще и соответствовало внутреннее содержание, самоопределение себя как члена сословия. В современной РФ сословные униформы формально есть, и их много, но их нет в быту. Самоопределение вообще отсутствует.

— Неужели люди стесняются носить свою сословную униформу?

— Это не психологическая вещь, а скорее социальная. То есть та сословная система, которая создана, еще не интериоризирована людьми, не осознана ими. И свою принадлежность к ней они с большим трудом определяют, потому что на вопрос «К какой социальной группе ты относишься?» без запинки отвечают только госслужащие, может быть. Все остальные задумываются. «К какой социальной группе относятся ваши родители?» — спрашиваю я студентов. Из 20 человек от силы два-три отвечают более-менее нормально. Они просто не понимают, где они находятся, в каком социальном пространстве живут. В нормальной социальной системе — это первое, что человек усваивает: пол, возраст и принадлежность к социальной группе. У нас последнее отсутствует пока.

— Возможно, это все-таки психотравма, переданная через поколения. В 1917 году сословия получили по шапке согласно своей униформе: офицеры — за погоны, интеллигенты — за то, что в шляпе и т. д.

— Но были созданы новые сословия: рабочие, крестьяне и служащие. Это же сословия, созданные государством.

— У них разве была какая-то своя униформа? Рабочие просто ходили в картузах, затем в кепках набекрень.

— Конечно, была форма. Помните, как одевались партийные работники?

— Просто хороший костюм с партийным значком в петлице.

— Нет. Извините, партийный работник — это шапка специфическая для каждого ранга и иерархии: у кого-то соболиная, у кого-то пыжиковая. Затем это пальто, пошитое в кремлевском ателье; это ботинки, тоже пошитые по индивидуальному заказу. Военные различались по родам и войскам. Рабочие различались, крестьяне тоже различались — именно по одежде, по поведению, по лексикону. Если крестьянин попадал в город, сразу было видно, что «деревня». 

— Но сейчас крестьянства как такового нет.

— И рабочих нет, и служащих нет. Они исчезли в 1991-м вместе с Советским Союзом.

«ВОТ ТАК И ЖИВЕТ СТРАНА, ПИЛИТ РЕСУРСЫ»

— То, о чем вы говорите, — это вершина российской социальной пирамиды. А кто же составляет ее основание и основной массив пирамиды?

— Есть работающие по найму, есть бюджетники — исчезающее сословие, поскольку они унаследованы от СССР. Сейчас бюджетников переводят в статус работающих по найму. Есть пенсионеры. Есть ограниченные в правах: «лишенные» и прочие осужденные. Есть, наконец, современные купцы: РСПП — это купцы первой гильдии, «Деловая Россия» — второй гильдии, «Опора» — третьей гильдии. Так что все есть. Просто присмотреться надо.

— А как же социальная справедливость? Она есть в этой модели?

— Это сложный вопрос. Какую справедливость вы имеете в виду?

— Некая справедливость, обеспечивающая вторым и третьим сословиям сносный уровень жизни.

— Есть уравнительная справедливость — это равенство перед законом, а неравенство и несправедливость возникают на рынке. Кому-то повезло, а кому-то — нет. И там же возникает расслоение на богатых и бедных.

А есть распределительная справедливость — социалистическая. Это равенство не перед законом, а перед начальством, распределяющим ресурсы, равенство перед властью. Там справедливость — это получение ресурсов согласно принадлежности к сословию и статусу в этом сословии. В этом смысле у нас справедливая система, социалистическая. Генерал получает больше, чем лейтенант. Журналист столичной газеты получает больше, чем журналист районки.

— Почему после 1991 года в России не появилось сословие «бывших», или «лишенцев»? Вот после 1917 года многие дворяне, священники и купцы стали «лишенцами», а после распада СССР, наоборот, «бывшие» партийные функционеры просто перепрыгнули в новую демократическую элиту, не только не потеряв, но и умножив свои привилегии.

— Нет, «бывшие» тоже расслоились. Когда произошла социальная революция в 1991 году, возник рынок и, соответственно, появилось разделение на богатых и бедных. Собственно, парламент в момент его создания, Госдума, и должен был согласовывать интересы богатых и бедных. Но при этом в числе бедных оказались ранее привилегированные сословия: бюджетники, военные. И естественно, недовольство этих групп к концу ХХ века стало угрожать социальной стабильности. И несправедливость в распределении ресурсов начали минимизировать законами о системе государственной, введя новые сословия, ограничив свободный рынок — рынком административным. В силу того, что свободный рынок расслаивал людей на богатых и бедных.

— А как же советская партийная номенклатура?

— Они стали пенсионерами — те, кому не повезло. Но у многих из них сейчас очень высокий статус, как у бывших чиновников госаппарата. Какое-то время ничего не было, потом появилась система льгот для героев Советского Союза, социалистического труда и других заслуженных советских людей. А многие из высших чиновников, особенно союзных, стали владельцами активов бывшего советского государства. РСПП и ТПП их объединяют. Это очень богатые, влиятельные люди.

— Какую государственную модель строит сегодняшняя Россия: республику, монархию или, возможно, что-то совсем невиданное? Есть у людей запрос на то, чтобы знать, при каком общественном строе они живут?

— Запроса нет. На прямой вопрос «В какое историческое время вы живете?» никто не отвечает. Какая эпоха сейчас у нас на дворе?

— Пастернак писал: «Какое, милые, у нас Тысячелетье на дворе?» Что же, сегодня все Пастернаки, получается? Они живут вне времени и вне этой страны?

— И вне пространства, и вне социальной структуры. В общей социологии это называется аномией.

— Народ живет сам по себе и не нуждается в государстве?

— Не народ, а страна живет сама по себе.

— То есть власти как таковой нет?

— Есть, конечно. Понимаете, государство у нас устроено следующим образом: что-то происходит неподконтрольное в стране, государство тут же стремится поставить это под контроль, создать аналог, копию — имитацию того, что есть в стране, например новое министерство, ведомство, или же какую-то функцию приватизировать. При этом конструкция получается мертвая. А в обществе прототип живет. Скажем, огромное количество зарегистрированных организаций гражданского общества, но собственно гражданское общество живет вне этих организаций.

— Вы имеете в виду, к примеру, «Народный фронт»?

— Сотни тысяч организаций. А реальное гражданское общество у нас — на уровне дач, ресторанов и церковных приходов. Но государство пытается охватить, создать имитацию того, что происходит в стране. И эта имитация финансируется из бюджета.

— Что же это за страна, которая не нуждается в своем государстве?

— Извините, очень даже нуждается, потому что структуры, существующие в стране, живут на отчуждении ресурсов у государства. На бесхозном имуществе, которое государство не зафиксировало, но оно есть. И огромное количество. На распиле бюджета. Что такое распил бюджета? Это значит, что деньги выделены на какую-то госфункцию, но уходят на другие функции, может быть, негосударственные. Выделили деньги на ремонт больницы — на крышу, а у больницы крыльцо сгнило. Вот и идут эти деньги на ремонт крыльца. Если, не дай бог, не повезло главному врачу, ему предъявят нецелевое расходование бюджетных средств, возможно, даже возбудят уголовное дело. Вот так и живет страна — пилит ресурсы, выделенные на одно, а расходуемые на другое.

— Это то, что вы называете промысловой экономикой?

— Да, промысловая экономика. Стандартный пример: вот есть земли сельхозназначения, совхоз или колхоз давно исчез, угодья заросли лесом за 30 с лишним лет. Но на этом месте возникла контора, лесокомбинат, который живет с вырубки этого леса. Вот что это такое? Лес же бесхозный, его нет юридически. Но они питаются с этого леса, даже налоги, может быть, какие-то платят, при этом обслуживают местное население, занимают его и выплачивают деньги в местные бюджеты, поддерживая водоснабжение, канализацию и сети.

— Скажите, эта российская промысловая модель уникальна? Или некая автономизация от государства наблюдается и в западных странах?

— По рассказам других я знаю, что с административно-территориальным отделением везде есть проблемы. Они примерно схожи — что в Англии, что в России. Да, насоздавали сословий разных в Европе, те же «мигранты», теперь с ними маются. И в Штатах то же самое. Правда, с социальным временем, с осознанием эпохи у них гораздо проще ситуация, хотя сейчас уже усложняется. Тот же Евросоюз — какое у него будущее?

— Запад отождествляет себя с постиндустриальным обществом.

— У нас тоже постиндустриальная экономика. Сколько у нас тысяч заводов закрылось? Десятки, если не сотни тысяч. А страна-то живет. Причем так, как никогда не жила. Был период, когда жили лучше, — до кризиса. Но, в общем-то, и сейчас уровень потребления не сравним с имперским или советским. Все гораздо выше.

Промысловая экономика есть и на Западе. Прибыль концентрируется в центрах прибыли, в корпорациях, в финансовых структурах, а производство остается в промыслах — маленьких мастерских, высокотехнологичных или низкотехнологичных, не суть важно.

«ЭТО НЕ ЭКОНОМИКА, ЭТО ВЫЖИВАНИЕ. ВЫ ПОПРОБУЙТЕ КУПИТЬ ФИЗИЧЕСКИ ЗОЛОТО»

— Возвращаясь к регионам: омоложение губернаторского корпуса — это тоже попытка создания новой региональной модели?

— Я не думаю, что так глубоко мыслят во власти, чтобы создавать новую модель. У них же оперативное мышление. Сначала губернаторов постращали немножко, особенно тех, которые не делились избыточными ресурсами, с точки зрения центра. Они попали под пресс. Потом на эти губернаторские места поставили молодых технократов, которые по факту такого входа во власть перестают быть элитой. С 1990-х годов губернаторы все-таки были элитой, как их не «опускали». А сейчас губернаторы становятся чиновниками. Понимаете, у нас же есть специальный статус: «лицо, замещающее высшие должности государственной службы». Так вот губернаторы, похоже, лишаются статуса элит, заменяющих высшие должности государственных служащих, и становятся просто чиновниками.

— То есть они становятся людьми-функциями?

— Да. Где-то мы имеем под этим идеологическую базу, где-то — нет. Но в целом, мне кажется, это технические решения, потому что на политические решения сейчас власть не идет. Может быть, эти решения некому вырабатывать.

— После 1917 года, как считают многие эксперты, Россией долгое время управляли национальные меньшинства. А кто сейчас управляет РФ?

— А вы уверены, что кто-то управляет?

— Вы же говорите, что власть есть. Конечно, кто-то управляет.

— Есть власть, но это не значит, что есть управление. Есть же такие бумаги, в которых перечисляются невыполненные поручения президента и премьера. Это сотни страниц перечислений. Власть создают акты управления, но само управление не происходит. Назовите хотя бы одну завершенную федеральную инвестиционную программу!

— Наверное, в рамках подготовки к каким-то глобальным спортивным мероприятиям. В настоящее время — к ЧМ-2018.

— Похоже, да. Но это — на экспорт, для витрины, а внутри я просто не знаю завершенных федеральных программ.

— А как же «майские указы»?

— Они не выполнены и вряд ли будут выполнены. Понимаете, есть такой эффект в системе (при советской власти тоже такое было) — управление по показателям. Когда начинается управление не по содержанию, а по показателям, то система начинает работать на создание показателей. Сейчас мы как раз живем по показателям, которые имеют очень мало отношения к жизненным реалиям. Да, формально, может быть, когда-нибудь «майские указы» будут выполнены, но по содержанию — я не думаю. По содержанию что там выполнять? По тем же врачам. Говорят, что они мало получают, но сколько они зарабатывают на стороне? Наберите в интернете запрос «вызов врача на дом».

— Да, но это частные медицинские компании.

— Не компании, это люди, которые работают в государственных учреждениях, в здравоохранении, которые выезжают на вызов за 2000–2500 рублей и при необходимости обеспечивают уход за больным с преференциями за счет своего государственного статуса. Это тоже промыслы медицинские. Промысловая экономика.

— То есть люди торгуют своими статусом и своими возможностями?

— Да. Можно сказать, что торгуют, они обменивают это на какие-то ресурсы — либо на финансовые, либо на статусные. И про эту экономику мы ничего не знаем. Статистически мы просто и не можем знать ничего, потому что в этой экономике отсутствует бухгалтерия. В каждом конкретном случае есть учет и контроль, а бухгалтерии нет.

— Это и есть реальная российская экономика?

— Это не экономика. Это выживание. Экономика — это товар и деньги. И деньги, которые инвестируются во что-то. А рубли невозможно инвестировать, это не деньги, у них нет основной денежной функции — производства капитала.

— Каждый банк предлагает инвестировать рубль в ту или иную валюту.

— Это банковский промысел. Они получают финансовые ресурсы от Центробанка, а потом промышляют этими ресурсами.

— И президент, и премьер нам постоянно твердят, чтобы мы хранили сбережения в рублях.

— А в чем хранить?

— Каждый банк дает возможность переводить рубли, конвертировать их в другую валюту.

— У любого банка есть три формы отчетности: первая — официальная по ЦБ, вторая — по международным стандартам, а третья — для себя, которая не отчетность, а учет и контроль. Когда ЦБ приходит с инспекцией, ревизоры в первую очередь ищут учет и контроль, который тут же сжигается на серверах или на бумаге. То есть банки наши — это не банки, это структуры, распоряжающиеся данными им финансовыми ресурсами. Они промышляют этими ресурсами. Другое дело, что эти ресурсы нельзя превратить в капитал, но их можно превратить в сокровище. Вы попробуйте купить физически золото. Это очень трудно сделать. Можно купить очень дорогое золото в банковских учреждениях, но там всякие разные ограничения, в частности бумажные сертификаты и прочее. То есть физически вы золото на руки можете получить в очень малых количествах и превратить в сокровище свои рубли вы не сможете.

— В каждом банке есть счет, который можно открыть в драгметаллах.

— Конечно, это счет, но не драгметаллы. Это бумага, а не сокровища. Потому что счет в один момент могут аннулировать.

— Я помню, что в 1990-х годах наиболее активные питерские пассионарии, такие как Юрий Шутов, ездили на Колыму и сами добывали золото. То есть это был Джек Лондон в чистом виде. А сейчас таких старателей у нас нет разве?

— Огромное количество. Они работают с золотом на том же Дальнем Востоке. Те же староверы, которые контролируют свои территории. И китайцы, которые работают там нелегально.

— А как они могут это золото сбывать? Для того чтобы сбывать его государству, нужно обосновать законность приобретения.

— У них проблем не возникает со сбытом.

— Но это контрабанда в чистом виде.

— Ну и что?

— Это стремительное и быстрое обогащение.

— Ну нет. Там куча посредников. Не стремительное, не быстрое, а весьма рисковое обогащение.

— Получается, что немалая часть страны живет у нас по законам Джека Лондона.

— Кто-то живет по законам государства вроде бюджетников, пересекаясь при этом с миром Джека Лондона, — те же самые врачи, учителя-репетиторы. Другая часть вообще с государством не пересекается. Целиком в промыслах: в лесном промысле, в сельхозпромыслах, в рыбном промысле, в нефтяном или газовом. Вот газопровод на Кавказе — там у нас есть куча кирпичных заводов, знаете?

— Да, много о них слышал.

— А вот за газ они платят или нет? Поинтересуйтесь. Нет там газа.

— А на чем они тогда работают, простите?

— Просто есть нелегальные трубы, неучтенка, бесхозяйные трубы, по которым идет газ.

— Но это модель, существующая вне всякого закона. Государство, когда сочтет возможным и нужным, просто прихлопнет этот промысел.

— Извините, вокруг любой трубы выстраивается иерархия распределения ресурсов. У каждой трубы есть хозяин и есть защитник во власти, который имеет с этого дела долю.

Да, возможна ситуация, когда наедут и отберут промысел. Эти наезды происходят регулярно — в рамках передела промыслового рынка, как по нефти сейчас происходит с «Башнефтью».

— Это еще с этносословием башкир связано.

— Там со многим связано, я думаю. Не только с этносословиями. Извините, поручено было известному чиновнику создать своего рода министерство нефти и газа. Вот он его и создает.

— Вы имеете в виду Игоря Сечина?

— Ну да. А суверенитет, права собственности — это все не про него. Он про это не знает.

]]>
http://so-l.ru/news/y/2018_01_21_simon_kordonskiy_gubernatori_bili_elit Sun, 21 Jan 2018 08:50:00 +0300
<![CDATA[Симон Кордонский: "Сейчас идет ликвидация сословия бюджетников, через «перевод на контракт»"]]> Социолог, профессор Высшей школы экономики, бывший референт президента РФ Симон Кордонский прочитал в Ельцин Центре лекцию о сословном устройстве современного российского общества. Комментируя ее, модератор встречи журналист Валерий Выжутович подчеркнул, что ни одно из сословий, включая высшие, не ощущает уверенности в своих перспективах, не обладает гарантиями дальнейшей стабильности, поэтому все сословия живут одним днем и заботятся только о том, чтобы завтра было как вчера и ничего не менялось. Издание Znak опубликовало фрагменты лекции Симона Кордонского.



«Основной принцип нашей сословной системы — извлечение ренты из часто придуманной угрозы»

«Если классы — это группы, которые возникают на рынке в результате того, что кому-то повезло, а кому-то нет, кто-то по уровню потребления стал относиться к высшему классу, а кто-то к низшим, то сословие — это группа, которая создается государством, по разным основаниям, в основном для нейтрализации угроз. В России сословная структура была создана в петровские времена, петровская «Табель о рангах» — её выражение… Каждое сословие судилось по своему закону до 1861 года. После отмены крепостного права имперская сословная структура посыпалась, появились разночинцы, завербованные с разных сословий. Собственно, разночинцы и развалили Российскую империю… Советский Союз тоже был сословным обществом, поскольку так называемые классы рабочих, крестьян и служащих — это группы, созданные государством, то есть сословия. В 1990–91 годах эти группы исчезли, нет у нас теперь рабочих, крестьян и служащих, и начала формироваться классовая структура с соответствующим социальным расслоением: появились реально богатые и реально бедные. Причем в реально бедные попали привилегированные группы, сословия Советского Союза — военнослужащие, бюджетники, ученые, врачи.

Завершение формирования [современной] сословной структуры — это когда появился закон «О системе государственной службы» (2003 год — ред.), которым были введены три государственных служивых сословия: гражданские служащие, дипломаты, военнослужащие, потом детализировались девять или десять видов, включая правоохранителей. Эти сословия существуют по закону, это люди, которые не работают, а служат… Взамен получая сословные привилегии. Есть, например, приказ управления делами президента об обслуживании в комнатах для официальных делегаций разного рода портов и железнодорожных станций, список — из 381 названия должностей. Дальше, есть указ президента о специфическом медицинском обеспечении некоторых лиц, занимающих государственные должности, по этому указу президента полностью бесплатное медицинское обслуживание и лекарственное обеспечение где-то у двухсот категорий. Дальше, наши федеральные депутаты освобождены от уголовного преследования. Собственно, почему раньше шли в депутаты? Потому что под суд не попадут, убегали от суда. И платили за это большие деньги, доходило до 5 миллионов долларов за место в Госдуме…

…Последний пример появления сословия — служба судебных приставов. Судебные решения не исполнялись, «менты» отказывались заниматься этим «грязным делом», это было расценено как угроза, и была создана служба судебных приставов, правоохранительная служба, которая занимается нейтрализацией угрозы, связанной с неисполнением судебных решений, а также охраной судов. И все другие сословия, которые у нас есть, созданы для нейтрализации каких-то угроз либо наследованы от Советского Союза. Например, нейтрализацией внешней угрозы занимается военная служба — российская армия, внутренние войска, которые сейчас стали Росгвардией, СВР, ФСО и еще пять министерств и ведомств. То есть основной принцип этой системы — извлечение ренты из часто придуманной угрозы. Той же внешней угрозы: еще десять лет назад нам никто не угрожал. Для того чтобы консолидировать армию и чтобы заработал закон о военной службе, нужен был внешний враг, он был изобретен, сейчас мы присутствуем при рассвете представления о внешней угрозе.

У нас есть классовое расслоение по уровню потребления, и есть сословные расслоения по объему долей распределяемых ресурсов. Чем больше угроза, которую нейтрализует сословие, — тем больше доля ресурсов, которая ей причитается. Например, поскольку считается, что есть внешняя военная угроза, существенная доля ресурсов, больше, чем другим сословиям, идет в армию. А внутри сословия существует расслоение, подобное классовому, по уровню потребления. Возьмем лиц свободной профессии, то есть живущих на гонорар: скажем, политтехнолог, который обслуживает администрацию вашей области, это совсем не то по уровню доходов, чем политтехнолог, который обслуживает администрацию президента.

[В отношениях между сословиями] в основном происходит формирование закрытости. У меня есть знакомый, который был депутатом, потом членом Совета Федерации, и у него была мечта уйти на госслужбу в соответствующем чине. Не получилось. То есть перейти из сословия в сословие практически невозможно. Мобильность отсутствует. Есть образ Советского Союза с его сословной системой и мощнейшими лифтами, которые обеспечивались за счет партийного аппарата. А сейчас я такого не вижу, сейчас есть только возможность вращаться в своей страте. Ну, нельзя перейти из правоохранительной на военную службу и наоборот, я не знаю примеров перехода…

…Чтобы социальная структура сформировалась, внешнее определение сословия должно совпадать с самоопределением. В Европе, если спрашиваешь человека: чем ты занимаешься, к какой социальной группе относишься? — он сразу отвечает, мгновенно. Там есть свои бюджетники, предприниматели, госчиновники. У нас же такого нет. Спрашиваю миллиардера, старого своего знакомого: Петя, ты к какой группе относишься? И Петя мне говорит: я старший научный сотрудник… У меня есть книжка про сословную структуру, в конце — список нормативных актов, вводящих форму одежды, на 20 с лишним страниц, 280 нормативных актов, по-моему. Вы где-нибудь видели работника прокуратуры в форме? Разве что в суде: да, полагается. Или работника Роспотребнадзора в мундире, красном таком? Помните, как однажды Онищенко появлялся [в мундире] на торжественном мероприятии, когда был руководителем этой службы? То есть сословие есть, но люди не хотят идентифицироваться даже по одежде. Есть сословная форма одежды, но латентная — в шкафу висит.

С правом тоже очень интересная ситуация. Если в Российской империи каждое сословие судилось по своему закону, то у нас есть единый Уголовный кодекс. Но в любой статье кодекса есть низшая мера наказания и есть высшая. И представители низших сословий судятся по высшей рамке: за украденную курицу — пять лет. А представители высших сословий судятся по низшим рамкам. То есть сословное право есть, но тоже латентное. Есть стереотипы поведения, также латентные. На торжествах по случаю «сословного дня», например в День прокуратуры или День чекиста, после этого всегда пьянка, и там проявляются эти стереотипы поведения, они специфичны для каждого сословия… Формирование сословий и сословного самосознания — длинный процесс. В двадцатилетний период никак не укладывается, необходимы два-три поколения. Доживет ли страна с такой сословной структурой, я не знаю.

«Примерно 40% трудоспособного населения в нашей стране не имеет дел с государством»

С «дела Ходорковского» была начата ликвидация предпринимателей, рынка, государство стало официально доминировать: не равенство перед законом, а равенство перед начальником, распределяющим ресурсы… Сейчас у нас все борются за справедливость. Есть два вида справедливости — уравнительная справедливость и распределительная. Уравнительная справедливость — это равенство перед законом, а неравенство возникает на рынке, и к этому состоянию стремятся все рыночные структуры. Распределительная справедливость — это когда государство распределяет ресурсы, создавая группы по значимости: чем значимее группа для государства, тем больше ресурсов ей полагается. Один раз у нас это не сработало, сейчас мы повторяем эту ситуацию, формируем социальную структуру, основанную на распределительной справедливости…

…У нас есть РСПП, это «купцы первой гильдии». «Деловая Россия» — «купцы второй гильдии». И «Опора России» — «купцы третьей гильдии». Если вы нашли себя в рамках этой корпоративной структуры, у вас будет меньше проблем. Но если вы не нашли себя, не получили политическую «крышу», то проблем будет больше. В конечном счете, приходится уходить от этого в так называемые «теневые» формы, хотя они совершенно публичны…

…Рыночные структуры у нас уходят в промыслы. Промысел отличается от рынка, от бизнеса тем, что там нет отношений «товар — деньги — товар», там есть работа на авторитет, на статус, на репутацию, которая конвертируется в том числе в деньги — когда вы идете к «хорошему парикмахеру», «хорошему врачу». Существенная часть деятельности у нас — промысловая, не рыночная, может, дорыночная. Я даже не знаю, где у нас остался рынок. Даже государственная корпорация — это промысловая структура, они промышляют. Чем занимается министерство финансов? Оно промышляет по нашим карманам. У нас у власти финансисты-монетаристы, их реальная экономика не интересует, их интересует только копеечка. Была копеечка с нефти — они народ не трогали. Когда нефть стала стоить меньше, они полезли шариться по нашим карманам. И дальше будут шариться, потому что ситуация не улучшится. А чем занимается министерство здравоохранения? Промышляет, втюхивая нам свое представление о здоровье, не совпадающее с нашим представлением, осваивая государственные ресурсы и создавая угрозу уменьшения здоровья населения…

…Очень многие уходят [в «тень» — ред.], по-моему, 300 тысяч организаций малого бизнеса за последний год. Они не исчезли, они перешли в «гаражную» форму или в «дачную» форму, или в какой-то другой вид промысла, ушли от государства, государство их не видит. И всем хорошо… Примерно 40% трудоспособного населения в нашей стране не имеет дел с государством, живет вне государства…

…Сейчас идет ликвидация сословия бюджетников, через «перевод на контракт», при этом сословные привилегии уходят в никуда. Например, с этого года на контракт переходят работники высшего образования, из бюджетников они превращаются в рабочих по найму. То же самое происходит с врачами. Бюджетники исчезают, теряют официальные льготы… Вы же видите, как отчитывается наш министр здравоохранения о средней зарплате: что средняя зарплата повышается сообразно указу президента. Но реальная зарплата врачей, работающих внизу, если не учитывать дополнительные доходы, понижается. При этом достаточно посмотреть на замки, в которых живут главные врачи государственных клиник, и становится ясно, куда идут эти деньги. Это одна из самых обеспеченных категорий — главные врачи.
«Уровень незнания своей страны просто поражает»

Из космоса по освещенности видны границы между регионами: пространство не освоено и не описано. Москва — да: судя по данным коммунальных служб, канализации, в Москве единовременно гадят 30 миллионов человек. Еще есть радиальные дороги, а между ними — пустошь, ничего нет. В радиусе 100 километров от Москвы мы насчитали 40 поселений, не имеющих статуса, не зарегистрированных, поселений без власти, без почтового индекса. При определенной численности [населения] они выходят на самодостаточность, уже и без денег могут жить, просто на мене… Есть в стране поселения, которые живут за счет промысла усыновления. Мы такое встречали в Новосибирской области, в Тверской — там был интересный случай: священник в маленьком районе, практически нет прихожан и, соответственно, сбора. Так он взял на воспитание шесть детей из детдома…

…Приезжаем в село: индекса нет, магазина, электросети — нету, транспортная доступность — 3-4 месяца в году. С чего люди живут? Где-то с пушнины, где-то с рыбы, где-то с леса промысел какой-то. И жизнь выстраивается вокруг этого промысла, они решают свои проблемы сами. Государство уходит с нижних уровней: сначала здравоохранение было на муниципальном уровне, сейчас передали на региональный, ФАПы лишили статуса юрлиц и влили в состав межрайонных больниц, при этом, естественно, лишив бюджетных ресурсов и штатов. Но людям-то лечиться надо, поэтому в последние десять лет возникла система неформального здравоохранения. О чем говорят в аптеках? Диагностика, лечение, подбор лекарств, консультации по состоянию здоровья. Аптеки у нас — полноценный элемент неформальной системы здравоохранения. Практически нет поселений, в которых не было бы колдуна, знахаря. Население лечится само, не обращаясь в государственную систему здравоохранения. Есть газета про здоровый образ жизни, есть телевидение, там тоже рассказывают, как и что нужно лечить. А нередки случаи, когда врачи говорят: ну, иди, молись…

…И эта натуральная жизнь не является предметом исследовательского интереса. Мы работали на Алтае, в районе, который граничит с Казахстаном: замкнутая экономика внутри региона, там есть специфические породы крупного рогатого скота и лошадей, им требуется минимум сена, поскольку в горах выдувает снег и животные сами добывают себе прокорм. Граница с Казахстаном — 8 километров, фактически не охраняемая, эти табуны перегоняются на мясокомбинаты в Казахстан, и полученных денег хватает. Плюс лекарственные травы, охота. По официальным данным население района — 10 тысяч человек, а глава администрации сказал, что когда в 1992 году вводили талоны на питание, сразу стало 14 тысяч. Сейчас тысяч под 20, а по переписи — 12 тысяч. Это результаты одного нашего исследования: мы попытались проверить, как формируется первичная статистика, которой пользуется государство, и пошли по домам в маленьких поселениях до 50 тысяч человек. Данные Росстата разнятся от того, что считают сами [местные] власти на 10-15%, населения на 10-15% процентов больше, чем считает Росстат.

То есть мы даже не знаем, сколько у нас народу в стране, непонятно, сколько народу живет.

Это было не единичное исследование, 10 регионов, 300 муниципалитетов — и везде одно и то же: у нас подушевое финансирование, объем ресурсов, который распределяется региональным центром в муниципалитеты, зависит от численности населения, и регион заинтересован в том, чтобы приуменьшить численность населения. Непонятно — а может, в стране 160 миллионов человек? Это вполне возможно. (По официальным данным — порядка 147 миллионов — ред.). Уровень незнания своей страны просто поражает. И нежелание знать, как она устроена, наша страна.

И негативизм по отношению к тому, как она устроена. Сидят люди внизу, на уровне районных администраций, и можно получить бюджетные ресурсы на будущий год, но только для нейтрализации каких-либо угроз. Сколько езжу по стране, не вижу реальных безработных, нет их. Официальная статистика — по-моему, 6% безработных, в отчетах районных администраций эта цифра достигает 15-20%. Это уже угроза социальной стабильности и обоснование существования министерства социальной защиты. Из бюджета деньги идут на нейтрализацию угрозы безработицы, которой нет… Люди снизу пишут бумажки: дайте нам ресурсы, потому что у нас копятся проблемы. И у человека, который сидит наверху и читает эти бумажки, возникает ощущение, что в стране все плохо. А люди просто бабок хотят. И непонятно, где власть…

…Те теории, которые используются для описания нашей реальности, ее объяснения, целиком и полностью позаимствованы откуда-то. Это специфическое российское явление и источник многих проблем. Петр I позаимствовал государственное устройство у Голландии, потом из марксизма было заимствовано представление о справедливом обществе. А сейчас мы заимствуем разные, мне кажется, не очень адекватные теории про рынок, демократию, менеджмент и все прочее. Ученые-обществоведы занимаются тем, что пытаются адаптировать импортированный понятийный аппарат для описания нашей реальности. Естественно, ничего не получается. Поэтому возникает ощущение, что плохо всё в нашей стране: мы живем не так, как должны, нет у нас ни рынка, ни демократии, ни справедливости. Возникает ощущение, в том числе у власти, которая воспитана на этих переводных книжках, что не надо изучать нашу Россию, а надо ее реформировать. Поэтому за последние 30 лет у нас было 60 реформ, и ни одна из них не привела к желаемому результату. Это следствие негативистского отношения к нашей реальности, нежелания принять страну такой, какая она есть, и желания ее переделать сообразно какой-то дурацкой схеме, начиная с марксизма и кончая современной демократической… Надо кончать читать переводные книжки, кончать преклоняться перед авторитетами и исходить из того, что наша страна не описана вообще.



Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

]]>
http://so-l.ru/news/y/2018_01_20_simon_kordonskiy_seychas_idet_likvidaci Sat, 20 Jan 2018 03:01:31 +0300
<![CDATA[Znak, Сказано было президентом: «Нельзя бежать сейчас, нельзя увольняться»]]> Экс-сотрудник АП Симон Кордонский: Улюкаев осужден из-за того, что хотел уволиться...]]> http://so-l.ru/news/y/2018_01_17_znak_skazano_bilo_prezidentom_nelz Wed, 17 Jan 2018 13:50:00 +0300 <![CDATA[В тяжких думах за Россию... ( Эль-Мюрид (Анатлоий Несмиян) )]]> http://so-l.ru/news/y/2018_01_14_v_tyazhkih_dumah_za_rossiyu_el_myurid Sun, 14 Jan 2018 16:53:25 +0300 <![CDATA[Сама концепция пути ошибочна ( Симон Кордонский )]]> http://so-l.ru/news/y/2017_11_27_sama_koncepciya_puti_oshibochna_simon_kor Mon, 27 Nov 2017 23:25:03 +0300 <![CDATA["Сама концепция пути ошибочна" // Профессор НИУ ВШЭ Симон Кордонский — о необходимости нестандартных подходов к изучению России. Беседовала Ольга Филина]]> http://so-l.ru/news/y/2017_11_27_sama_koncepciya_puti_oshibochna_profes Mon, 27 Nov 2017 00:01:00 +0300 <![CDATA[Знать, чтобы побеждать: Интервью генерального директора ВЦИОМ Валерия Федорова]]>

Во вторник, 14 ноября, в День социолога, в рамках направления редакция mger2020.ru пообщалась с генеральным директором Всероссийского центра изучения общественного мнения Валерием Федоровым. В эксклюзивном интервью для Центра социологии студенчества известный политолог и социолог рассказал о развитии социологии как науки в нашей стране, о деятельности ВЦИОМ, об исследованиях мнения молодежи и студенчества, а также о перспективах развития профессии социолога.

Состояние российской социологии

Валерий Федоров отметил, что развитие социологии в нашей стране серьезно пострадало.

«Социология находилась в полуподпольном статусе. Коммунисты считали, что сами знают все про общество. Поэтому несколько десятилетий было потеряно, а когда статус "нелегального" был снят с социологии, она пришла к критическому заимствованию западных теорий, потому что Запад к этому моменту довольно далеко ушел вперед», – сказал глава ВЦИОМ.

Он также подчеркнул, что за последние 10-15 лет в отечественной социологии появилось несколько имен интересных, самобытных исследователей, «которые не занимаются переводом иностранных ученых, а исследуют именно российское общество и формулируют самостоятельные теории».

К таким исследователям Федоров отнес Симона Кордонского (теория ресурсного государства), Дмитрия Иванова (теория виртуализации), Вадима Волкова (теория силового предпринимательства).

Как сказал социолог, эти имена доказывают, что у российской социологии есть не только будущее, но и настоящее.

Основная миссия Всероссийского центра изучения общественного мнения

«У ВЦИОМа есть девиз: "Знать, чтобы побеждать"», – сказал Валерий Федоров. Он отметил, что миссия ученых состоит в том, чтобы открывать новые знания, исследовать социальную реальность и формулировать выводы, которые, в свою очередь, будут полезны для всех, кто в своей профессиональной деятельности взаимодействует с людьми, с обществом в целом и должен понимать его.

«Эти выводы помогут быть успешными политикам, бизнесменам, общественным деятелям, некоммерческим организациям, – подчеркнул директор ВЦИОМ. – Мы делаем определенные успехи и даже выходим за рамки исследований, стараясь консультировать и делать рекомендации».

Изучение мнения молодежи и студенчества

Изучение проблем молодежи, в первую очередь, поможет самой молодежи, убежден Федоров.

«Главная проблема – не только найти взаимопонимание со старшим поколением и получить первое рабочее место, но и научиться действовать, выйдя из-под гиперопеки. Здесь важную роль должно сыграть государство, общественные организации, политики – все те, в чьих силах помочь молодежи найти свой путь в жизни», – сказал социолог.

В решении этой задачи определенная роль отведена исследователям: «Они должны понять, чем живет молодежь, что ее волнует, чего она хочет, чего страшится, каких ценностей придерживается. Все это для того, чтобы понять, как выстроить интерфейс дальнейшего взаимодействия между "сильными мира сего" и молодежью».

Советы будущим социологам

Социология сегодня – быстро развивающаяся наука, залог успеха которой не в изучении классиков, а в междисциплинарном подходе, считает директор ВЦИОМ.

«Хороший социолог должен быть знаком с психологией, статистикой, с социальной философией, политологией и цифровой наукой. Он должен владеть начатками коммуникации и программирования, уметь визуализировать, представлять результаты исследования. Требования к социологу сегодняшнего и завтрашнего дня постоянно растут: "учиться, учиться и еще раз учиться", овладевать знаниями и, самое главное, интересоваться людьми», – заключил Валерий Федоров. 

]]>
http://so-l.ru/news/y/2017_11_17_znat_chtobi_pobezhdat_intervyu_general Fri, 17 Nov 2017 17:12:36 +0300
<![CDATA[Почему наши чиновники под собою не чуют страны]]> http://so-l.ru/news/y/2017_11_14_pochemu_nashi_chinovniki_pod_soboyu_ne_chuyut Tue, 14 Nov 2017 11:45:00 +0300 <![CDATA[Симон Кордонский: Россия населена людьми и функционерами, которые не пересекаются между собой]]> simon-kordonskiy

Профессор Симон Кордонский – о власти, историческом фундаментализме и особенностях российского восприятия времени. По его мнению, существуют три группы населения в России, которые имеют различное восприятие времени. Эти три группы конфликтуют между собой. Кордонский также хорошо объясняет почему России постоянно нужна борьба с угрозами. Внимательно прочитайте это интервью, потому что оно очень актуально и для Украины, которая имеет схожую структуру общества, промыслы как основной род деятельности значительной части населения и отсутствие государства во многих сегментах деятельности.

Симон Кордонский: Профессор, заведующий кафедрой местного самоуправления Национального исследовательского университета Высшая школа экономики.

Окончил Томский государственный университет в 1977 году по специальности преподаватель химии и биологии. Кандидат философских наук.

Принимал участие в организации неформального объединения учёных, проводивших семинары по экономическим проблемам в ЦЭМИ АН СССР. Являлся активным участником семинаров и рабочих групп по формированию стратегии рыночных и либеральных реформ в России. Генеральный директор Центра проблем гражданского общества и частной собственности с 1993 года.

Начальник Экспертного управления Администрации Президента РФ в 2000—2004. Старший референт Президента РФ в 2004—2005. Действительный государственный советник Российской Федерации 1 класса.

Давайте в нашем разговоре будем отталкиваться от понятий и представлений о будущем. Что такое будущее как социальная и идеологическая реальность, и поддаётся ли оно моделированию?

Понимаете, есть линейное и циклическое время. Линейное время – это прошлое, настоящее, будущее. В рамках линейного времени существуют циклические времена, суточные, недельные, готовые и иные временные ритмы. Эти ритмы формируют ткань жизни, ее основу, которая и воспроизводит саму социальную жизнь.

Одним из первых дел советской власти была как раз ломка стереотипов организации времени. Сначала ломка календаря: переход на григорианский календарь; потом ломка трудовой недели: 5-дневка, 10-дневка, 6-дневка,  и прочее вывихи. Эта череда властных изменений способов организации времени привела, кроме всего прочего, к то у, что социальные времена  и астрономическое время, в частности, не просто не совпадают, а противоречат друг другу.

Властная реорганизация праздников как социальных меток времени смешала сословные праздники (типа дня российской армии, дня полиции или женского дня) с конфессиональными праздниками и государственными. Чего стоит только замена праздника всех коммунистов «7 ноября» на совершенно не привязанный к понятным для граждан победившей время страны событиям «день народного единства»

За годы существования советской власти и после её конца наше время никак не может прийти в нормальное линейное состояние. Так, чтобы было четко определенное прошлое, конкретное настоящее и предвидимое будущее. В итоге мы имеем всеобщее ощущение потерянности во времени, что проявляется, в первую очередь, в дискуссиях о том, каким же было наше общее прошлое.

Помните, с чего начал своё президентство Медведев?

Отменил зимнее время.

Да, и кроме этого он подписал закон о государственном исчислении времени. Это именно то, на что всегда претендовала божественная власть – повелевать пространством и временем. Поскольку сами по себе они никому не подчиняются, их нужно подчинить и сделать государственным.

Но в этой борьбе теряется само ощущение времени.

Рефлексирующая часть населения еще при Советской власти разделилась у нас на три группы:

Фундаменталисты, для которых будущее – это воспроизведение хорошего прошлого, а настоящее – отвратно и противно.

Прогрессисты, которые считают, что настоящее не имеет значения, прошлое тоже ничтожно, но только технологический прогресс  сформирует наше будущее.

И аппаратчики: люди, которые живут «временем бумаги» – временем выполнения поручений.

Так социальное  время распалось в наших представлениях о нем на отдельные времена. Причем конфликтующие времена.

Я уточню, аппаратчики живут «вечным настоящим» и определяют прошло и будущее как «настоящее прошлого», «настоящее настоящего» и «настоящее будущего» по заветам Блаженного Августина?

Они живут временем исполнения бумаги. Приходит бумажка, на ней написано – срок исполнения месяц. Вот они месяц исполняют. Потом сверху падает другая бумажка, третья… Для них жизнь в бумагах – это жизнь настоящая. Но там нет течения времени, вообщего переживания времени как такового.

И там нет образа будущего, как у прогрессистов?

Да, как и образа прошлого.

А как обстоят дела с насущным моментом времени?

Эта насущность тоже условна.

Когда Путин пришел к власти, политическое планирование было 3-х дневым, недельным. Потом стало трехмесячным, потом полугодовым, потом 3-х летним… Но планирование не имеет прямого отношения к реальному времени выполнения поручений, это всегда в большой степени фантазии.

В нынешней ситуации прогрессисты на какое-то время отошли от дел и доминирующими в публичном диалоге стали фундаменталисты.

Типов фундаменталистов очень много, и они различаются по определению точки исторического времени, когда история сломалась и пошла не тем путем. Разные коммунисты, например, считают что история пошла не тем путем в 1917, 1927, 1937, 1949, 1956, и так далее. Поэтому групп коммунистов так много.

Для других фундаменталистов точка слома истории это Крещение Руси: с тех пор всё пошло не так и нам всем, якобы, надо вернуться в язычество, чтобы обрести себя. Для кого-то из них, это 1861, отмена крепостного права. А Дмитрий Песков из Агентства Стратегических Инициатив прямо говорит, что лучший период истории у нас был в правление Александра II и нам нужно вернуться в то время.

Таких точек много, и отечественная политическая жизнь сегодня зачастую состоит из конфликтов между политиками, которые спорят, когда история пошла не тем путем, и строят политические программы, как нам вернуться в светлое прошлое. Их идеальное будущее – это возврат к их интерпретации хорошего прошлого.

А как вы оцениваете то, что на Международном экономическом форуме в Санкт-Петербурге и во время прямой линии Путин сказал, что приоритетом развития для нас сегодня является построение цифровой экономики?

То, что президент заговорил сейчас про цифровую экономику, показывает, что прогрессисты готовят реванш и настойчиво рекомендуют власти строить светлое будущее на базе цифровой экономики.

Но разве это уникальная российская ситуация? По моим наблюдениям, во Франции в политике происходит всё то же самое.

Для того, чтобы ссылаться на Францию, нужно знать Францию. А я не встречал людей, которые могут судить о ней не по интернету. К тому же сравнительный анализ предполагает первоначальное знание собственной страны, а потом уже сравнение её с другими образцами.

Но дело в том, что внутри России у нас время организовано по-разному.

Мы проводили интересное исследование, в результате которого выяснили, что время – это способ автономизации нижних уровней управления от федеральной власти.

Есть система государственных праздников, которая выстроена у нас сверху донизу. Но есть ещё региональные праздники, муниципальные. Мы занялись исследованием муниципальных праздников. Оказалось, что в каждом муниципалитете есть сотрудники, которые ведут учёт таких праздников. К примеру, дни рождения значимых для данного социума людей — это местный праздник. Если начальник милиции уважаемый человек, то день милиции празднуется особенно широко. Такие отраслевые праздники формируют собственное локальное муниципальное время, и это время может существенно отличаться от регионального и федерального.

Несколько лет назад я наблюдал изнутри попытки построить в России тотальную систему электронной демократии: чтобы все выплаты регионам из федерального центра и отчётность по ним проходили онлайн – единомоментно. И люди, ответственные за эти реформы, говорили, что столкнулись с категорическим противодействием на местах. Так как для региональных чиновников медлительность бумажного документооборота – обязательное условие, чтобы сохранить для себя возможность дистанцироваться от Москвы. Вероятно, выражаясь вашим языком, сохранить своё автономное время.

Конечно, и я их отлично понимаю. Вряд ли можно что то сделать с этим в современных условиях. Национализация времени и попытки синхронизировать общности, живущие в разных временах приводит только к тому, что эти общества закрываются от государства, начинают жить в своем времени, но уже не публично. Ведь как ни пыталась Советская власть уничтожить православные праздники, ничего не получилось.

Вы перечислили три модели восприятия времени на государственном уровне и я понял, что им может быть альтернатива. Можно ли быть россиянином, но при этом не становится ни прогрессистом, ни традиционалистом, ни чиновником, скованным рамками проектных сроков?

Мы занимаемся сейчас промысловиками. Им безразлично всё это государственное время – они живут своим временем. Те же программисты на дистанционке, они же живут во времени заказчика, работают по ночам, днем спят.

А чем программист на фрилансе, который повязан сроками технического задания, отличается от чиновника?

Чиновник выполняет поручения, а программист зарабатывает деньги. Он живёт своей обычной жизнью вне государства и когда государство пытается залезть ему в карман, то напарывается на жесткое сопротивление. А чиновник получает жалование за существование в аппаратном времени, и единственное, что его волнует – это выполнение поручений в срок. Чтобы бумага вовремя прошла.

Ли Куан Ю провел страну через модернизацию аппаратными методами и мы слышим периодически, что и нам не мешало бы повторить его опыт.

Так у нас подобное уже многократно было. Возьмите атомный проект: люди освобождались от государственных ограничений в творчестве, ограничивались в свободе, но при этом в их руках концентрировались ресурсы и они получали возможность работать творчески. Только это не приводило к ко всеобщему изменению жизни в стране. Возможно, если у нас площадь государства равнялась бы 400 квадратных километров, это могло бы привести к заметным переменам.

Но у нас 11 часовых поясов, 8 часовых зон, да еще есть и местное время. Попробуйте управленчески синхронизировать Москву и Петропавловск-Камчатский. Представьте себе издержки при управлении такой огромной территорией и попробуйте реализовать сингапурский проект, в подобных условиях.

Но территория, на которой живут люди у нас значительно меньше всей площади страны. И эти пустоты можно рассматривать, наверное, как дополнительные возможности для тех же экопроектов.

Можно рассматривать, но пока эта территория расценивается как способ добывания ресурсов и место, откуда приходит угроза.

Угроза для федерального центра?

Нет, для страны в целом. В России  институт угроз и их нейтрализации гораздо более важен, чем институт рисков с целью увеличения капитализации.

Есть общество риска – западное общество. Сингапур тоже является его частью. Они рискуют на глобальном рынке и получают как результат капитал. А у нас общество основано на нейтрализации угроз, в ходе нейтрализации которых сохраняется целостность государства, то есть основное, как считает Президент, для чего оно и существует. Есть целый государственный и общественный институт экспертов, которые изобретают угрозы, убеждают общество в их реальности и выбивают деньги на их нейтрализацию.

Но, будучи частью мировой экономики, Россия разделяет глобальные риски наравне со всеми.

Мне кажется, вы преувеличиваете. Россия не стала пока частью мировой экономики и существует как некий ресурсный феномен, но не как элемент глобализующейся системы воспроизводства капитала. Да, есть пограничный слой, элементы которого контактирует с институтами глобального рынка. Но риски мировой торговли расцениваются скорее как как угрозы, которые надо нейтрализовывать, а не как возможности прирастить капитал. Сегодня на глобальном рынке есть нефтяные риски, газовые риски, риски, связанные с альтернативной энергетикой. Но в интерпретации первых лиц наших сырьевых отраслей эти риски трактуются как угрозы.

И мы не пытаемся рисковать по законам рынка, имея какой-нибудь амбициозный план будущего. Мы по-старинке стараемся предпринимать усилия по нейтрализации угроз, существующих, по большей части, в воображении отечественных фундаменталистов и аппаратчиков.

Вы сейчас говорите о России в целом, но если вспомнить вашу теорию сословного общества, которым является Россия, можно заметить что тому же Петру удалось качественно изменить, как минимум, одно сословие и его модернизировать.

Да, удалось так, что до сих пор маемся. Прорубил окно в Европу  и мы оттуда столетиями пытаемся заимствовать то, что не употребимо у нас, рынок, демократию, гражданское общество и прочие мифологические – у нас – реалии. Реформы Петра Великого закончились развалом империи в 1917 году, а большевистские новации не более чем попытки восстановить империю, естественно с другими сословиями и другим, не-православным — идеологическим содержанием, тоже вытащенным из окна, прорубленного Петром Великим.

Они закончились возникновением науки, развитием культуры.

Они закончились возникновением милитаризованной науки, исчезнувшей с развалом СССР, и развитием культуры социалистического реализма, остатки которой все не могут отмереть.

Но закрывали эту необходимость не столбовые бояре, а качественно другие люди.

Почитайте воспоминания российских учёных 20-х годов. После революции из страны высланы – уехали в основном гуманитарии. Естественники и специалисты по точным наукам остались и были быстро адаптированы в систему возрождающейся советской империи. За исключением тех, кто был «ликвидирован как класс» в ходе становления советского сословного мироустройства.

В своих исследованиях России вам приходилось сталкиваться с чем-то, что стало для вас полной неожиданностью?

Мы не занимаемся аналитикой, а только описаниями. Чтобы заниматься анализом, нужно сначала страну описать. Она у нас не описана и даже культура описания исчезла в 30-е годы вместе с людьми, носителями этой культуры.

И у нас на государственном уровне существует некоторое нормативное представление о стране, какой она якобы должна быть. А с другой стороны, отсутствует достоверное представление о реальности. Те же самозанятые. В результате наших описаний мы убедились, что они всегда были, есть и будут. Но для государства их не существует.

Кустарь одиночка с мотором был иронично описан ещё Ильфом и Петровым

Как именно он был описан? Только в анекдоте, как посыле к репрессиям этих самых кустарей. В статистике есть описания самозанятых? – Нет. В политике? – Нет. Учитывается Росстатом? – Нет…

В отдельных периодах российской истории мы можем найти социальные роли, связанные с образом будущего, которые открывали перед людям новые возможности. При Петре достаточно было получить высшее образование, чтобы стать дворянином. А сейчас какие институты дают пропуск в будущее? Фриланс?

Не только фриланс. У нас множество людей самозанятые. Недавно была показательная история. Ребята заказывали в Чехии детали, собирали в ангаре самолеты на продажу с большой долей самоделки. Не посадили их, административно наказали. Тем и живёт множество людей по всей стране, которые занимаются реальным делом, хай-теком в частности. Просто они предпочитают не светиться.

Можно сказать, что эти акторы будущего пока прячутся в тени?

Нет, они не прячутся особо. На Ютубе посмотрите: есть человек, который настраивает карбюраторы. Он делает ролики, которые пользуются огромной популярностью в сети, передает мастерство. И таких мастеровых очень много.

Был сайт, где обсуждались способы воровства электричества. Там были описаны сотни разного рода приборов, позволяющих обкрадывать государство в расчётах за электроэнергию. Просто кипела жизнь вокруг этого сайта. Эта жизнь неизвестна власти.

И как правильно называть то, что вы сейчас описываете?

Это промыслы – традиционное для России занятие.

Но как правильно определить людей, которые занимаются современными промыслами?

Это люди, занятые делом, выживанием, в условиях, когда государство пытается элиминировать все, что не входит в его онтологию.  Если верить государственным деятелям, вдруг понявших, что самозанятые представляют угрозу для государства, у нас промышляет до 40% трудоспособного населения. Репетиторы, врачи, нянечки, инженеры, строители — все, как один.

Есть шанс, что государство сможет интегрировать их в свои проекты и планы?

Пока нет. Потому что государственные проекты, планы и задачи основаны на представлениях о том, что в стране есть рынок, деньги, власть. А этого ничего нет.

У нас не деньги, а финансовые ресурсы, не рынок, а административный рынок, не власть, а какая-то система согласования интересов людей, которые борются за ресурсы для нейтрализации воображаемых угроз.

И все проекты сводятся к предсказуемым итогам. Внутренняя угроза главная? – Будем создавать российскую гвардию для её нейтрализации. Внешняя угроза главная? – Будем укреплять российскую армию для её предотвращения. Самозанятые угроза- так будем создавать административные и финансовые инструменты для изничтожения тех, кто просто стремится выжить. В государственной картине мира нет места промыслам и линейному восприятию времени.

Источник: Россия будущего

]]>
http://so-l.ru/news/y/2017_07_19_simon_kordonskiy_rossiya_naselena_lyudmi Wed, 19 Jul 2017 18:46:33 +0300
<![CDATA[Текст: Россия населена людьми и функционерами, которые не пересекаются между собой ( Симон Кордонский )]]> Давайте в нашем разговоре будем отталкиваться от понятий и представлений о будущем. Что такое будущее как социальная и идеологическая реальность, и поддаётся ли оно моделированию?

Понимаете, есть линейное и циклическое время. Линейное время – это прошлое, настоящее, будущее. В рамках линейного времени существуют циклические времена, суточные, недельные, готовые и иные временные ритмы. Эти ритмы формируют ткань жизни, ее основу, которая и воспроизводит саму социальную жизнь.

Одним из первых дел советской власти была как раз ломка стереотипов организации времени. Сначала ломка календаря: переход на григорианский календарь; потом ломка трудовой недели: 5-дневка, 10-дневка, 6-дневка,  и прочее вывихи. Эта череда властных изменений способов организ...]]> http://so-l.ru/news/y/2017_06_27_tekst_rossiya_naselena_lyudmi_i_funkcio Tue, 27 Jun 2017 11:24:39 +0300 <![CDATA[Симон Кордонский: "Российское общество основано на изобретении и нейтрализации угроз"]]> Социолог Симон Кордонский дал интервью проекту "Россия будущего" - о власти, историческом фундаментализме и особенностях российского восприятия времени.



- Давайте в нашем разговоре будем отталкиваться от понятий и представлений о будущем. Что такое будущее как социальная и идеологическая реальность, и поддаётся ли оно моделированию?

- Понимаете, есть линейное и циклическое время. Линейное время – это прошлое, настоящее, будущее. В рамках линейного времени существуют циклические времена, суточные, недельные, готовые и иные временные ритмы. Эти ритмы формируют ткань жизни, ее основу, которая и воспроизводит саму социальную жизнь. Одним из первых дел советской власти была как раз ломка стереотипов организации времени. Сначала ломка календаря: переход на григорианский календарь; потом ломка трудовой недели: 5-дневка, 10-дневка, 6-дневка, и прочее вывихи. Эта череда властных изменений способов организации времени привела, кроме всего прочего, к тому, что социальные времена и астрономическое время, в частности, не просто не совпадают, а противоречат друг другу.

Властная реорганизация праздников как социальных меток времени смешала сословные праздники (типа дня российской армии, дня полиции или женского дня) с конфессиональными праздниками и государственными. Чего стоит только замена праздника всех коммунистов «7 ноября» на совершенно не привязанный к понятным для граждан победившей время страны событиям «день народного единства». За годы существования советской власти и после её конца наше время никак не может прийти в нормальное линейное состояние. Так, чтобы было четко определенное прошлое, конкретное настоящее и предвидимое будущее. В итоге мы имеем всеобщее ощущение потерянности во времени, что проявляется, в первую очередь, в дискуссиях о том, каким же было наше общее прошлое. Помните, с чего начал своё президентство Медведев?

- Отменил зимнее время.

- Да, и кроме этого он подписал закон о государственном исчислении времени. Это именно то, на что всегда претендовала божественная власть – повелевать пространством и временем. Поскольку сами по себе они никому не подчиняются, их нужно подчинить и сделать государственным. Но в этой борьбе теряется само ощущение времени. Рефлектирующая часть населения еще при Советской власти разделилась у нас на три группы: Фундаменталисты, для которых будущее – это воспроизведение хорошего прошлого, а настоящее – отвратно и противно. Прогрессисты, которые считают, что настоящее не имеет значения, прошлое тоже ничтожно, но только технологический прогресс сформирует наше будущее. И аппаратчики: люди, которые живут «временем бумаги» – временем выполнения поручений. Так социальное время распалось в наших представлениях о нем на отдельные времена. Причем конфликтующие времена.

- Я уточню, аппаратчики живут «вечным настоящим» и определяют прошлое и будущее как «настоящее прошлого», «настоящее настоящего» и «настоящее будущего» по заветам Блаженного Августина?

- Они живут временем исполнения бумаги. Приходит бумажка, на ней написано – срок исполнения месяц. Вот они месяц исполняют. Потом сверху падает другая бумажка, третья… Для них жизнь в бумагах – это жизнь настоящая. Но там нет течения времени, вообщего переживания времени как такового.

- И там нет образа будущего, как у прогрессистов?

- Да, как и образа прошлого.

- А как обстоят дела с насущным моментом времени?

- Эта насущность тоже условна. Когда Путин пришел к власти, политическое планирование было 3-х дневым, недельным. Потом стало трехмесячным, потом полугодовым, потом 3-х летним… Но планирование не имеет прямого отношения к реальному времени выполнения поручений, это всегда в большой степени фантазии. В нынешней ситуации прогрессисты на какое-то время отошли от дел и доминирующими в публичном диалоге стали фундаменталисты. Типов фундаменталистов очень много, и они различаются по определению точки исторического времени, когда история сломалась и пошла не тем путем. Разные коммунисты, например, считают что история пошла не тем путем в 1917, 1927, 1937, 1949, 1956, и так далее. Поэтому групп коммунистов так много.

Для других фундаменталистов точка слома истории это Крещение Руси: с тех пор всё пошло не так и нам всем, якобы, надо вернуться в язычество, чтобы обрести себя. Для кого-то из них, это 1861, отмена крепостного права. А Дмитрий Песков из Агентства Стратегических Инициатив прямо говорит, что лучший период истории у нас был в правление Александра II и нам нужно вернуться в то время. Таких точек много, и отечественная политическая жизнь сегодня зачастую состоит из конфликтов между политиками, которые спорят, когда история пошла не тем путем, и строят политические программы, как нам вернуться в светлое прошлое. Их идеальное будущее – это возврат к их интерпретации хорошего прошлого.

- А как вы оцениваете то, что на Международном экономическом форуме в Санкт-Петербурге и во время прямой линии Путин сказал, что приоритетом развития для нас сегодня является построение цифровой экономики?

- То, что президент заговорил сейчас про цифровую экономику, показывает, что прогрессисты готовят реванш и настойчиво рекомендуют власти строить светлое будущее на базе цифровой экономики.

- Но разве это уникальная российская ситуация? По моим наблюдениям, во Франции в политике происходит всё то же самое.

- Для того, чтобы ссылаться на Францию, нужно знать Францию. А я не встречал людей, которые могут судить о ней не по интернету. К тому же сравнительный анализ предполагает первоначальное знание собственной страны, а потом уже сравнение её с другими образцами. Но дело в том, что внутри России у нас время организовано по-разному. Мы проводили интересное исследование, в результате которого выяснили, что время – это способ автономизации нижних уровней управления от федеральной власти.

Есть система государственных праздников, которая выстроена у нас сверху донизу. Но есть ещё региональные праздники, муниципальные. Мы занялись исследованием муниципальных праздников. Оказалось, что в каждом муниципалитете есть сотрудники, которые ведут учёт таких праздников. К примеру, дни рождения значимых для данного социума людей — это местный праздник. Если начальник милиции уважаемый человек, то день милиции празднуется особенно широко. Такие отраслевые праздники формируют собственное локальное муниципальное время, и это время может существенно отличаться от регионального и федерального.

- Несколько лет назад я наблюдал изнутри попытки построить в России тотальную систему электронной демократии: чтобы все выплаты регионам из федерального центра и отчётность по ним проходили онлайн – единомоментно. И люди, ответственные за эти реформы, говорили, что столкнулись с категорическим противодействием на местах. Так как для региональных чиновников медлительность бумажного документооборота – обязательное условие, чтобы сохранить для себя возможность дистанцироваться от Москвы. Вероятно, выражаясь вашим языком, сохранить своё автономное время.

- Конечно, и я их отлично понимаю. Вряд ли можно что то сделать с этим в современных условиях. Национализация времени и попытки синхронизировать общности, живущие в разных временах приводит только к тому, что эти общества закрываются от государства, начинают жить в своем времени, но уже не публично. Ведь как ни пыталась Советская власть уничтожить православные праздники, ничего не получилось.

- Вы перечислили три модели восприятия времени на государственном уровне и я понял, что им может быть альтернатива. Можно ли быть россиянином, но при этом не становится ни прогрессистом, ни традиционалистом, ни чиновником, скованным рамками проектных сроков?

- Мы занимаемся сейчас промысловиками. Им безразлично всё это государственное время – они живут своим временем. Те же программисты на дистанционке, они же живут во времени заказчика, работают по ночам, днем спят.

- А чем программист на фрилансе, который повязан сроками технического задания, отличается от чиновника?

- Чиновник выполняет поручения, а программист зарабатывает деньги. Он живёт своей обычной жизнью вне государства и когда государство пытается залезть ему в карман, то напарывается на жесткое сопротивление. А чиновник получает жалование за существование в аппаратном времени, и единственное, что его волнует – это выполнение поручений в срок. Чтобы бумага вовремя прошла.

- Ли Куан Ю провел страну через модернизацию аппаратными методами и мы слышим периодически, что и нам не мешало бы повторить его опыт.

- Так у нас подобное уже многократно было. Возьмите атомный проект: люди освобождались от государственных ограничений в творчестве, ограничивались в свободе, но при этом в их руках концентрировались ресурсы и они получали возможность работать творчески. Только это не приводило ко всеобщему изменению жизни в стране. Возможно, если у нас площадь государства равнялась бы 400 квадратных километров, это могло бы привести к заметным переменам. Но у нас 11 часовых поясов, 8 часовых зон, да еще есть и местное время. Попробуйте управленчески синхронизировать Москву и Петропавловск-Камчатский. Представьте себе издержки при управлении такой огромной территорией и попробуйте реализовать сингапурский проект, в подобных условиях.

- Но территория, на которой живут люди у нас значительно меньше всей площади страны. И эти пустоты можно рассматривать, наверное, как дополнительные возможности для тех же экопроектов.

- Можно рассматривать, но пока эта территория расценивается как способ добывания ресурсов и место, откуда приходит угроза.

- Угроза для федерального центра?

- Нет, для страны в целом. В России институт угроз и их нейтрализации гораздо более важен, чем институт рисков с целью увеличения капитализации. Есть общество риска – западное общество. Сингапур тоже является его частью. Они рискуют на глобальном рынке и получают как результат капитал. А у нас общество основано на нейтрализации угроз, в ходе нейтрализации которых сохраняется целостность государства, то есть основное, как считает Президент, для чего оно и существует. Есть целый государственный и общественный институт экспертов, которые изобретают угрозы, убеждают общество в их реальности и выбивают деньги на их нейтрализацию.

- Но, будучи частью мировой экономики, Россия разделяет глобальные риски наравне со всеми.

- Мне кажется, вы преувеличиваете. Россия не стала пока частью мировой экономики и существует как некий ресурсный феномен, но не как элемент глобализующейся системы воспроизводства капитала. Да, есть пограничный слой, элементы которого контактирует с институтами глобального рынка. Но риски мировой торговли расцениваются скорее как как угрозы, которые надо нейтрализовывать, а не как возможности прирастить капитал. Сегодня на глобальном рынке есть нефтяные риски, газовые риски, риски, связанные с альтернативной энергетикой. Но в интерпретации первых лиц наших сырьевых отраслей эти риски трактуются как угрозы. И мы не пытаемся рисковать по законам рынка, имея какой-нибудь амбициозный план будущего. Мы по-старинке стараемся предпринимать усилия по нейтрализации угроз, существующих, по большей части, в воображении отечественных фундаменталистов и аппаратчиков.

- Вы сейчас говорите о России в целом, но если вспомнить вашу теорию сословного общества, которым является Россия, можно заметить что тому же Петру удалось качественно изменить, как минимум, одно сословие и его модернизировать.

- Да, удалось так, что до сих пор маемся. Прорубил окно в Европу и мы оттуда столетиями пытаемся заимствовать то, что не употребимо у нас, рынок, демократию, гражданское общество и прочие мифологические – у нас – реалии. Реформы Петра Великого закончились развалом империи в 1917 году, а большевистские новации не более чем попытки восстановить империю, естественно с другими сословиями и другим, не-православным — идеологическим содержанием, тоже вытащенным из окна, прорубленного Петром Великим.

- Они закончились возникновением науки, развитием культуры.

- Они закончились возникновением милитаризованной науки, исчезнувшей с развалом СССР, и развитием культуры социалистического реализма, остатки которой все не могут отмереть.

- Но закрывали эту необходимость не столбовые бояре, а качественно другие люди.

- Почитайте воспоминания российских учёных 20-х годов. После революции из страны высланы – уехали в основном гуманитарии. Естественники и специалисты по точным наукам остались и были быстро адаптированы в систему возрождающейся советской империи. За исключением тех, кто был «ликвидирован как класс» в ходе становления советского сословного мироустройства.

- В своих исследованиях России вам приходилось сталкиваться с чем-то, что стало для вас полной неожиданностью?

- Мы не занимаемся аналитикой, а только описаниями. Чтобы заниматься анализом, нужно сначала страну описать. Она у нас не описана и даже культура описания исчезла в 30-е годы вместе с людьми, носителями этой культуры. И у нас на государственном уровне существует некоторое нормативное представление о стране, какой она якобы должна быть. А с другой стороны, отсутствует достоверное представление о реальности. Те же самозанятые. В результате наших описаний мы убедились, что они всегда были, есть и будут. Но для государства их не существует.

- Кустарь одиночка с мотором был иронично описан ещё Ильфом и Петровым

- Как именно он был описан? Только в анекдоте, как посыле к репрессиям этих самых кустарей. В статистике есть описания самозанятых? – Нет. В политике? – Нет. Учитывается Росстатом? – Нет…

- В отдельных периодах российской истории мы можем найти социальные роли, связанные с образом будущего, которые открывали перед людям новые возможности. При Петре достаточно было получить высшее образование, чтобы стать дворянином. А сейчас какие институты дают пропуск в будущее? Фриланс?

- Не только фриланс. У нас множество людей самозанятые. Недавно была показательная история. Ребята заказывали в Чехии детали, собирали в ангаре самолеты на продажу с большой долей самоделки. Не посадили их, административно наказали. Тем и живёт множество людей по всей стране, которые занимаются реальным делом, хай-теком в частности. Просто они предпочитают не светиться.

- Можно сказать, что эти акторы будущего пока прячутся в тени?

- Нет, они не прячутся особо. На Ютубе посмотрите: есть человек, который настраивает карбюраторы. Он делает ролики, которые пользуются огромной популярностью в сети, передает мастерство. И таких мастеровых очень много. Был сайт, где обсуждались способы воровства электричества. Там были описаны сотни разного рода приборов, позволяющих обкрадывать государство в расчётах за электроэнергию. Просто кипела жизнь вокруг этого сайта. Эта жизнь неизвестна власти.

- И как правильно называть то, что вы сейчас описываете?

- Это промыслы – традиционное для России занятие. Но как правильно определить людей, которые занимаются современными промыслами? Это люди, занятые делом, выживанием, в условиях, когда государство пытается элиминировать все, что не входит в его онтологию. Если верить государственным деятелям, вдруг понявшим, что самозанятые представляют угрозу для государства, у нас промышляет до 40% трудоспособного населения. Репетиторы, врачи, нянечки, инженеры, строители — все, как один.

- Есть шанс, что государство сможет интегрировать их в свои проекты и планы?

- Пока нет. Потому что государственные проекты, планы и задачи основаны на представлениях о том, что в стране есть рынок, деньги, власть. А этого ничего нет. У нас не деньги, а финансовые ресурсы, не рынок, а административный рынок, не власть, а какая-то система согласования интересов людей, которые борются за ресурсы для нейтрализации воображаемых угроз. И все проекты сводятся к предсказуемым итогам. Внутренняя угроза главная? – Будем создавать российскую гвардию для её нейтрализации. Внешняя угроза главная? – Будем укреплять российскую армию для её предотвращения. Самозанятые угроза- так будем создавать административные и финансовые инструменты для изничтожения тех, кто просто стремится выжить. В государственной картине мира нет места промыслам и линейному восприятию времени.

Отсюда

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

]]>
http://so-l.ru/news/y/2017_06_26_simon_kordonskiy_rossiyskoe_obshestvo_o Mon, 26 Jun 2017 14:40:48 +0300
<![CDATA[Симон Кордонский о сословном устройстве современного российского общества]]>


На вопрос ведущего о том - является ли в такой иерархии Усманов ниже лейтенанта ФСБ из условного Урюпинска, - Кордонский отвечает: А вы знаете какое у Усманова звание и какие погоны? На местах тактические проблемы решаются, главным образом, через неформализованные институции: в бане, ресторане, на охоте и рыбалке, а в последнее время - и в церковном приходе. Алексея Навального Кордонский считает спецпроектом силовых структур, который заигрался в самостоятельность. По мнению социолога, Навального раскручивают для привлечения общественного интереса к предстоящим президентским выборам. Массовые протесты 2011-2012 гг. также стали следствием политических игр кремлевских башен. У тех, кто реально хочет изменить ситуацию в стране всегда только два выхода - внешняя или внутренняя эмиграция.



Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

]]>
http://so-l.ru/news/y/2017_06_18_simon_kordonskiy_o_soslovnom_ustroystve Sun, 18 Jun 2017 03:34:54 +0300
<![CDATA[Все тайное станет явным. "Прозрачность" Саши Спилберг и тотальный контроль государств над людьми]]>


Поскольку Россия отстает в своем развитии от передовых экономик мира, у нас порой еще можно избегать слишком уж пристального внимания государства. Недаром социолог Симон Кордонский изучает т.н. "гаражную экономику", а правительственные чиновники вроде Ольги Голодец лишь разводят руками, не понимая, где это у нас работают десятки миллионов россиян и на что они вообще живут. Экономист Владислав Иноземцев, не испытывающий никаких особых симпатий к путинскому режиму, не раз писал о том, что "Россия начала второго десятилетия XXI века — совершенно особая страна по ряду признаков. Это открытое общество, граждане которого больше всего боятся именно этой открытости. Это относительно жестко управляемое общество, но не имеющее никакой идеологии, общество с массой формальных ограничений, но допускающее немыслимую степень личной свободы. Наконец, что самое важное, это общество, которое кажется единым и сплоченным, но основано на неограниченном индивидуализме".

Те российские деятели, кто пожили и проработали продолжительное время в странах Западной Европы и США, нередко признают, что ограничения там в плане регламентации жизни порой более жесткие, чем в России. Например, известный математик, профессор РАН Роман Михайлов заявил в одном из своих интервью: "На Западе невыносимо — чувство такое, как будто внутренняя свобода пропущена через соковыжималку и стерильно упакована". Действительно, в Европе или США человек живет с осознанием того, что вся его жизнь, в самых мелких подробностях, известна соответствующим государственным органам и корпорациям. В современных фильмах вроде "Идентификации Борна" можно видеть, что камеры видеонаблюдения есть почти всюду, и найти нужного человека, собрать о нем всю информацию - дело считанных минут. Люди превратились в рабов своих телефонов, по которым легко определить их местонахождение и даже прослушать то, о чем они говорят, находясь рядом с мобильным устройством. Каждый шаг пользователя Интернета также фиксируется, и все что люди пишут в личных сообщениях, размещают в социальных сетях и проч. - все это сохраняется как их личная история, готовая быть обнародованной в любой момент.

Иначе говоря, свобода современного человека - вещь весьма относительная. Просто вместо старых ограничений появились новые. Всевидящее око Большого брата стало реальностью. До последнего времени в развивающихся странах вроде России можно было как-то существовать, не привлекая к себе пристального внимания государства. Главным было - не лезть в политику, не ходить на митинги, не критиковать власть. За это власть разрешала работать фрилансером и не платить налоги, сидеть дома и качать пиратские фильмы и музыку с торрентов. Однако теперь бюрократия хочет взять под контроль и эти сферы. Более того, время от времени депутаты предлагают то принять закон о тунеядстве, то начать штрафовать рядовых пользователей за потребление пиратского контента...

Раствориться в общей массе и остаться совсем незаметными получится лишь у немногих, кто профессионально и фанатично заботится о защите своей приватности (но и при таком подходе к жизни нет никаких гарантий быть не обнаруженным). Причем теперь новейшие технологии позволяют идентифицировать большую часть участников массовых уличных акций (конторским неважно - санкционирован протестный митинг или нет - главное, понять, кто и почему в нем участвует). Вчера СМИ как раз сообщили, что на завтрашнем митинге на проспекте Сахарова будет снята гигарама с суперразрешеним в 20 млн пикселей!

Скандальная видеоблогерша Саша Спилберг, выступившая в мае в Госдуме, быть может, не шибко умна, но зато понимает особенность нашего времени гораздо лучше многих депутатов, когда говорит: «Я прозрачна с 13 лет, станьте прозрачными и вы, если хотите жить в современном мире». Речь идет о том, что мы должны привыкнуть жить в мире, в котором практически нет секретов, и все окна раскрыты настежь и лишены штор. Тот, кто ходит на митинги, должен быть готов, что об этом узнает государство, его семья, соседи и коллеги по работе. Тот, кто пишет что-то в личные сообщения или под замком, держит пикантные фотографии и файлы на своем компьютере и телефоне, должен быть готов к тому, что они в любой момент могут появиться в публичном доступе. Как говорится, нет ничего тайного, что не сделалось бы явным. И, может, это совсем не так страшно, как кому-то может показаться. В конце концов, быть прозрачным означает быть самим собой.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

]]>
http://so-l.ru/news/y/2017_06_11_vse_taynoe_stanet_yavnim_prozrachnost Sun, 11 Jun 2017 15:38:09 +0300